авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 8 |

«Ю.Л. Говоров АЗИИ ИСТОРИЯ СТРАН И АФРИКИ В СРЕДНИЕ ВЕКА ОСНОВЫ ЛЕКЦИОННОГО КУ РСА ...»

-- [ Страница 4 ] --

Деятельность Чжен Хэ занимает важное место в китайской историографии, которая по тради циям этой страны трактуется с колокольни современности. Чжен Хэ ставится в один ряд с Колумбом и Магелланом, ему приписывается инициатива движения афро-азиатского единства и политики мир ного сосуществования Китая с народами этих континентов на принципах "помощи, любви и согла сия". Эти экспедиции считают следствием потребностей усиливавшегося китайского торгового капи тала. На самом же деле Чжен Хэ действовал скорее в интересах казенной промышленности, противо стоящей частной. Если в Европе колониальные экспедиции отражали интересы торгового капитала и опосредованно всего общества, и способствовали экономическому развитию и прогрессу, то экспе диции Чжен Хэ способствовали удовлетворению потребностей китайской бюрократической верхуш ки в заморских предметах роскоши, не окупались и не способствовали социально-экономическому прогрессу.

Движение за реформы в эпоху Мин На рубеже ХV-ХVI вв. империя Мин вступает в эпоху упадка: слабые правители, господство "сильных домов" на местах и их ставленников временщиков-евнухов при дворе, оборонительная по литика по всем азимутам - от монголов на Севере, от японских набегов теперь уже слабым флотом, с 1613 г. усиливается маньчжурская угроза.

В этих условиях в 1498 г. низы господствующего класса и верхи города и деревни добились че рез Палату Инспекторов в форме доклада трону отстранения временщиков. Это способствовало уси лению реформаторского движения в нач. ХVI в. с традиционными требованиями реформы госаппара та, личного участия императора в управлении, запрета торговли должностями, свободы слова для чи новников и запрета бить их палками, ограничения дворцовых расходов. Выдвигались и нетрадицион ные требования в интересах развития товарно-денежных отношений (ликвидировать казенные ману фактуры, государственные монополии и госторговлю, внутренние таможенные перегородки и т. д.).

В борьбе за выполнение этих требований прошел почти весь ХVI век, реформаторы арестовы вались сотнями. На короткий период 1567-82 гг. у власти оказался реформатор Чжан Цзюйчжен, не сумевший ликвидировать только государственные монополии. Однако после его смерти началось контрнаступление консервативных сил: реформаторы были сосланы в Академию Дунлинь, а в 1620 г.

новый император, сторонник дунлиньцев, был отравлен, дунлиньцы казнены, Палата Инспекторов распущена, школы и другие учебные заведения закрыты как рассадники реформаторских идей.

Таким образом, реформаторское движение в эпоху Мин не удалось - это привело к загниванию и усилению противоречий. Неэффективность внутренней политики, провалы во внешней политике и стихийные бедствия привели к голоду вплоть до людоедства и, начиная с 1628 г., к локальным кре стьянским восстаниям.

Крестьянская война ХVII в.

Как известно, крестьянская война отличается от восстания большим количеством участников с включением и других социальных групп населения, большим территориальным размахом и длитель ностью, организацией и дисциплиной в связи с наличием руководящего центра, наличием идеологии.

На первом этапе крестьянского движения (1628-39 гг.) более 100 его очагов не смогли объеди ниться и большинство их были подавлены.

На втором этапе (1641-44 гг.) во главе объединенных сил восставших оказался способный ру ководитель Ли Цзычен, сумевший из множества стихийно возникших отрядов создать крестьянскую армию с дисциплиной, стратегией и тактикой. Ли Цзычен стремительно шел к власти под популяр ными лозунгами свержения Мин, уничтожения крупных и контрибуции с мелких и средних помещи ков и чиновников, утопической пропаганды всеобщего равенства и обещаниями не взимать налоги после победы.

26 апреля 1644 г. (19 марта по лунному календарю) ранним утром на звон колокола, повеле вавший министрам прибыть на аудиенцию к 36- летнему императору Чун Чженю, никто не явился.

Император сказал: "Все кончено" и его близкое окружение стало рыдать. Императрица поставила ди агноз: "18 лет я преданно служила Вашему Величеству, но Вы ни разу не захотели меня выслушать.

Вот теперь и пожинайте плоды своего невнимания", - после этого она повесилась на собственном поясе. Затем император неумело и долге убивал мечом дочь и любимую наложницу, а сам повесился на петле из собственного пояса на кривом стволе ясеня. По существовавшим обычаям вслед за ним ушли из жизни 80 тысяч чиновников. По одной из версий, на куске шелка в халате повесившегося императора осталась записка для Ли Цзычена: "Чиновники стали изменниками и все они достойны смерти... всех их надо казнить, чтобы научить лучше служить своим государям... Я отказываюсь от жизни, потому что не хочу быть ею обязанным последнему и самому презренному из своих поддан ных". Через несколько часов повстанцы сняли труп императора с дерева и положили его в гроб для нищих. Так кончилась эпоха Мин.

На третьем этапе (1644 г.) крестьянской войны она закончилась поражением. Главком северно го военного округа У Саньгуй не питал к захватившим столицу восставшим простолюдинам теплых чувств. Пытаясь договориться с ним, новый крестьянский император Ли Цзычен посетил дом родите лей У Саньгуя, не сумев скрыть при этом своего восхищения любимой наложницей военачальника, что взбесило последнего. У Саньгуй сделал свой предательский выбор, предпочтя договориться с маньчжурами, а не с "императором быдла". Он открыл маньчжурам горный проход Шаньхайгуань и они смогли захватить Пекин. Ли Цзычен, пробывший там всего полтора месяца, был вынужден бе жать на юг, где и погиб геройской смертью. После этого крестьянское движение пошло на спад.

В оценках отечественной историографии крестьянская война ХVII в. под руководством Ли Цзычена, при всей ее масштабности, принципиально мало чем отличается от других массовых дви жений восточного средневековья, которые выступали:

- не против эксплуатации вообще, а только за ее ослабление;

- не против господствующего класса вообще, а против его конкретных наиболее одиозных представителей;

- не против монархической системы, а против конкретной династии Мин;

- своей собственной крестьянской власти создать не могли в силу социальной специфики кре стьянского класса, царистских иллюзий и влияния примкнувших к восстанию шэньши.

Правда, китайская историография придерживается другой точки зрения, в соответствии с кото рой "царистские иллюзии присущи русскому, а не китайскому крестьянству", поскольку в Китае "крестьянский монархизм наполнен революционным содержанием".

Завоевание Китая маньчжурами (1644-83 гг.) Главный показатель соотношения сил, демографический, определяется специалистами по разному (150-300 млн. китайцев против 300-500 тыс. маньчжур). Тем не менее, при любом варианте Китай имел как минимум стократный перевес, но проиграл борьбу.

Определяющую роль сыграла раздробленность китайского общества, находящегося в состоя нии гражданской войны:

- остатки армий Ли Цзычена не могли объединиться с остатками минской династии, укрепив шимися в Нанкине и, следовательно, лозунг "Защитим Мин" не мог объединить всех китайцев;

- в Нанкине происходила грызня в минском лагере - сановники-патриоты, выступавшие за про тиводействие маньчжурам любой ценой со всеми возможными союзниками, были оттеснены от руко водства. В итоге, деморализованные слухами о маньчжурских жестокостях по отношению к тем, кто им сопротивлялся, капитулянты сдали противнику Нанкин вместе с 200-тысячной армией;

- китайская провинция оборонялась в городах месяцами с участием бывших воинов Ли Цзыче на под руководством шэньши. На деньги купечества был создан "купеческий флот" под руководством Чжен Чжилуна. Однако все больше представителей имущих классов переходили на сторону врага, опасаясь усиления социальных тенденций в крестьянской среде;

- китайские армии были слабы в артиллерии и инженерном деле на фоне маньчжур, которым оказали соответствующую поддержку переметнувшиеся на их сторону голландцы;

- существенную роль в усилении раскола китайского общества перед лицом врага сыграла про водимая маньчжурами политика "кнута и пряника" (обещания пощады и уменьшения налогов сдаю щимся без боя, никакой пощады сопротивляющимся). В 1645 г. был издан знаменитый Указ о ноше нии косы мужчинами-китайцами, признающими маньчжурскую власть и смертной казни всем, кто без косы (этот указ, унижавший национальное и мужское достоинство, усилил сопротивление на строенной на борьбу части китайского общества, а запуганная этим указом часть была вынуждена изобретать сложные прически, позволявшие быстро соорудить косичку при угрозе встречи с мань чжурами).

В 1661 г. весь материк оказался в руках противника. Купеческий флот отбил Тайвань у гол ландцев и продолжал набеги на китайское побережье и по р. Янцзы вглубь страны. В ответ маньчжу ры превратили побережье в "мертвую зону", выселив оттуда население и запретив выход в море даже на рыбалку, а в 1883 г. захватили и Тайвань.

Таким образом, прогнивший минский Китай пал под ударами крестьян-повстанцев, но часть правящего класса в союзе с маньчжурами подавила повстанческое движение, рассматривая их как орудие в своих руках. Однако маньчжуры преследовали свои собственные цели и относительно легко подчинили себе страну, ослабленную двадцатилетней гражданской войной. Когда сановники, наме ревавшиеся использовать маньчжуров в качестве приглашенных наемников, спохватились, было уже поздно. Последнее восстание 1673 г. против них, поднятое все тем же У Саньгуем. было ими легко подавлено.

Маньчжурское иго династии Цин было навязано Китаю в эпоху буржуазных революций в Ев ропе и обрекло страну на 268 лет социально- экономического и политического застоя перед лицом нарастающей европейской колониальной экспансии.

ЯПОНИЯ ОСОБЕННОСТИ РАЗВИТИЯ ЯПОНИИ В СРЕДНЕВЕКОВУЮ ЭПОХУ 1. ЯПОНИЯ В МИФАХ В священной книге японцев "Кодзики" (Записки о делах древности) говорится: "Когда Земля была еще совсем юной и плавала, словно масляное пятно, колыхаясь, как студенистая медуза, явился в мир, вырвавшись из ее недр, словно молодой побег бамбука, Бог роста и проявления скрытых сил природы... явленный в мощном побеге бамбука... ", и тогда Небо и Земля разделились и в седьмом поколении богов появились Чарующий Идзанаги и Чарующая Идзанами, и столкнулись они в тумане, и воскликнула Идзанами: "Ах, какой мужчина!" и устыдилась своей несдержанности, и сделала вид, что убегает. Идзанаги догнал ее и пошли от этой божественной пары японские боги, в том числе Ве ликая Солнечная Богиня Аматерасу. И ступила эта божественная пара на небесный плавучий мост и стала круговращать копье в хляби, а когда взметнула это копье, то сгущенные от обилия соли капли упали вниз и превратились в Японские острова (а вокруг образовалась накипь - остальной мир?..).

В японской картине сотворения мира нет места упоминанию о сотворении человека - и так яс но, что у каждого японского рода свой божественный предок - ками: небесная божественная иерар хия перенесена на священную японскую землю в виде иерархии родов. На вершине этой иерархии царский род Ямато (императорская фамилия Сумэраги), берущий свое начало от Аматерасу: ее внук, первый легендарный император Дзимму, 11 февраля 660 г. до н. э. основал японское государство Ни хон-Ниппон (корни солнца, восходящее солнце). В соответствии с догматикой синто, древней рели гии японцев, божественная кровь Аматерасу передается из поколения в поколение императорской фамилии, т. е. император - "продолжение" Аматерасу во времени, сын небес, Бог в человеческом об лике. Вот уже 26 веков престол божественных императоров передается по наследству (нынешний японский император Акихито - сто двадцать шестой по счету) с тремя священными регалиями (зер калом, мечом и яшмовыми подвесками), олицетворяющими принципы и символы императорского правления (солнце и честность. звезды и мудрость, луну и сострадание).

При всем различии редакций и нюансов японской мифологии все они едины в одном: Япония божественная страна, созданная богами и расположенная " у восхода солнца" на вершине мира, а ос тальные страны - ниже (они тоже от богов, но от второстепенных). Японская нация тоже имеет боже ственное происхождение, и символом ее является император.

2. ЯПОНИЯ В ИСТОЧНИКАХ С точки зрения источниковой базы освещенность жизни населения Севера Кюсю - Юга Хонсю можно разделить на три периода:

- мифологический период до 250 г. н. э. дает в руки исследователей преимущественно археоло гический материал, по которому трудно составить представление о нематериальной стороне жизни, и малодостоверные отрывочные сведения от китайцев. Впервые они упоминают о японцах в "Каталоге гор и морей" и "Истории ранней династии Хань": "В море радостных волн живут люди во, объеди ненные в более чем 100 княжеств";

- полуисторический период (250-550 гг.) также характеризуется в основном летописным вакуу мом. Правда, в китайском "Описании царства Вэй" III в. даются более подробные сведения о "стране Ямато";

- исторический период с 550 г. характеризуется относительной достаточностью сведений о нем как из японских, так и из китайских источников. В "Истории династии Суй" упоминается о поКоре нии Ямато "многих стран", т. е. о завершении создания общеплеменного союза на японских островах.

Особенно большое количество документов осталось с эпохи завершения формирования японской го сударственности (VIII в. - 12 тыс., IX-XII вв. - 10 тыс.) С VII в. велись дневники японской аристокра тии на взньяне, затем составлялись 6 официальных, т. е. достаточно тенденциозных, историй Японии по китайскому примеру и образцу.

3. ЯПОНИЯ В ИССЛЕДОВАНИЯХ Существуют два вида исторических исследований:

- диахронные вертикальные конкретно-страновые историко-генетические;

- компаративные горизонтальные синхронные сравнительно-исторические Оба вида исследова ний не могут быть полностью разделены и противопоставлены, коль скоро исследуется такое слож ное явление, как развитие человеческого общества. Однако по отношению к Японии наблюдается подавляющее превалирование историко-генетического диахронного подхода и практически отсутст вуют сравнительно-исторические изыскания. Это объясняется несколькими факторами:

1) хотя по чисто внешним проявлениям Япония ничем не отличалась от других стран Востока и на ранних этапах развивалась как все восточноазиатские страны, уже тогда существовали глубинные различия между ею и материком;

2) на более поздних этапах средневековья (Х-ХIV вв.) Япония стала уходить с восточноазиат ской модели развития, завершив этот дрейф от Востока переходом на европейскую модель на рубеже ХIХ-ХХ вв. Авторы одной из ведущих работ 80 гг. "Эволюция восточных обществ: синтез традици онного и современного" абсолютно четко выделили японский опыт не в восточную, а в европейскую "вторичную" модель. Однако никто пока четко не суммировал причины феномена смены Японией пути развития и хронологию этого явления: различными авторами даются порой совершенно проти воположные объяснения и датировка конкретных этапов японской истории с применением различ ных подходов. Так, по формам эксплуатации развитой феодализм датируется с конца ХIV в., а по развитию городского хозяйства и товарно-денежных отношений с X-XII вв. Таким образом, феномен японской средневековой истории пока не осмыслен достаточно глубоко даже на путях историко генетического подхода, что делает затруднительным изучение японского средневековья в сравни тельно-историческом разрезе;

3) в свою очередь, недостаточное понимание японского средневековья объясняется вполне конкретными причинами. Среди них следует выделить "социальный заказ" историкам-японоведам, и не только отечественным: революционные перемены в послевоенной Японии, выдвинувшие ее на передовые экономические позиции в современном мире, потребовали осмысления именно современ ной японской истории. Эти же перемены резко ослабили, в отличие от остального Востока, влияние традиционных факторов на современное развитие Японии и практическую значимость их изучения.

Это привело к перераспределению научных сил в японоведении в ущерб чисто исторической про блематике и к резкому размежеванию изучения истории и современности: в Японии, в отличие от большинства восточных стран, мало точек соприкосновения между историей и современностью (в раннесредневековый период там превалировал азиатский компонент;

в эпоху сегуната основные ка чественные параметры японского общества приобретают самодовлеющий и независимый от Азии характер при сочетании национально-японской и азиатской компонент;

период от Реставрации Мэйд зи до 1945 г. характеризуется сочетанием национально-японской и европейской компонент;

послево енная Япония превратилась в неотъемлемую часть Запада с сохранением национально-японской спе цифики).

Упор на изучение последнего или двух последних этапов, вполне объяснимый с прагматиче ской точки зрения, имеет следствием невнимание к азиатской традиции (азиатскому этапу) в истории Японии. Комплекс вышеуказанных факторов способствовал консервации выработанных прежде тео ретических представлений и определений относительно японского средневековья. Сравнительно исторический подход в исследованиях современной Японии и историко-генетический подход к ее средневековой истории сосуществуют изолированно без особого для себя ущерба, т. к. средневековое "наследие" в виде азиатской исторической традиции не влияет сколько-нибудь заметно на современ ное развитие страны. То, что Япония изначально азиатская страна, осознается только при углублении вглубь веков на рубеж I-II тысячелетия. При этом изучение Востока немного дает для понимания японской истории, но изучение японской истории много дает для понимания Востока.

4. ГЕОГРАФИЧЕСКИЙ ФАКТОР В ИСТОРИИ ЯПОНИИ По приблизительным оценкам, на рубеже н. э. население Японии составляло около 1 млн. чел., в VII в. 5 млн., VIII в. 8, 5 млн. ;

в период VIII-ХVI вв. оно росло ежегодно на 11, 3 тыс. чел. и в XII в.

достигло 11, 3 млн., в ХVI в. 16 млн. чел.

Япония - единственная страна неевропейского региона, которая еще на рубеже XIX-XX вв.

смогла найти свое место в современном мире и даже стала колониальной державой. Невзирая на культурно-историческую близость с Азией и особенно с Китаем, Япония смогла пойти другим путем развития, накопив еще в средневековую эпоху отличные от других азиатских стран качественные па раметры развития. Немалую роль в приобретении японским средневековым обществом иного, чем в остальной Азии, цивилизационного и формационного качества сыграл фактор географической изоля ции этой страны от азиатского материка.

Географическая изоляция японских островов - явление бесспорное и для истории страны фун даментальное. Признание самого факта изоляции как бы "снимает" внешнюю военно-политическую и культурно-идеологическую среду и выводит страну из русла общей мировой истории с ее взаимо связями, добровольными и навязанными, обращает взор исследователя исключительно на внутренние события и закономерности. Как отмечал Е. М. Жуков, "важнейшие социально-экономические про цессы в Японии развивались совершенно независимо от того, что происходило на азиатском конти ненте". В то же время подобные утверждения были бы неверны относительно развития духовно культурной сферы японского общества. Н. Конрад призывал всегда "помнить, что исторический про цесс в Японии развивался не изолированно" и предупреждал, что "понять очень многое в истории древней Японии можно только ознакомившись с историей ее соседей". Географическая изоляция страны, в сочетании с другими факторами, имела совершенно неоднозначные последствия в разных сферах и на разных этапах истории японского общества: она могла быть благоприятной и неблаго приятной, добровольной или вынужденной, длительной и кратковременной, частичной или полной.

Фактор географической изоляции мог учитываться и использоваться в той или иной степени различ ными силами как в самой Японии, так и вне ее, для достижения определенных целей - поэтому пра вильнее вести речь не столько о географическом, сколько о геополитическом факторе в истории Япо нии.

Географический фактор определяет естественные пределы распространения населения, формы бытия, пути и методы контактов с внешним миром. Если не искать априори пугающего смысла в термине "изоляция", то сразу выясняется, что Япония - страна с мягким разнообразным климатом и достаточно богатой растительностью (животный мир менее богат и разнообразен) и морскими ресур сами, омываемая "японским Гольфстримом" - течением Куросиво. У нее чрезвычайно благоприятное соотношение площади суши и длины морского побережья благодаря изрезанности береговой линии (в Азии это соотношение равно 100:1, в Англии 45:1, в Западной Европе 30:1, в Японии - 12:1). Это позволяет говорить о положении благоприятной географической изоляции страны.

Море - естественный предел распространения японского населения в южном, западном и вос точном направлении. Экспансия через море на материк изначально затруднялась наличием там мо гущественных и раньше, чем в Японии возникших государств в Корее и Китае. Возможность экспан сии на Север существовала, но была чрезвычайно затруднена необходимостью преодоления более суровых, чем в субтропических районах возникновения японской государственности, климатических условий и ожесточенного сопротивления местного достаточно воинственного населения айнов. Экс пансия в северном направлении растянулась на целое тысячелетие и к 1800 г., когда русские уже обосновались на Южных Курилах, японцы еще не освоили севера о. Хоккайдо. Итак, Тихий океан на Востоке и хорошо вооруженный материк на Западе оставили японскому народу явно недостаточную возможность территориального расширения: это наложило неизгладимый отпечаток на ход его исто рического развития.

Население Японии отличается редкостной этнической гомогенностью, что способствовало раннему осознанию японцами своего территориально-этнического единства и устойчивости до сте пени этнической исключительности. Все это имело далеко идущие последствия. Замечено, что этни ческая устойчивость препятствует развитию рабства соплеменников как социально-экономического фактора и вообще тенденции к порабощению. К тому же, рабство как доминирующий уклад возмож но в немногих сильных государствах, окруженных слабыми соседями-источниками рабов: у Японии таких соседей не было.

Отсутствие возможностей территориального расширения и экстенсивных методов развития вынудили японское общество сделать ставку на максимальное использование внутренних возможно стей (вплоть до сер. XIX в. Япония развивалась "в собственном соку"), что обеспечило относитель ную чистоту возникших в ходе подобного развития общественных форм. Японский феномен - редкий пример проявления внутренней логики развития, превалирования внутренних эндогенных факторов развития над внешними экзогенными. В таком оригинальном соотношении внутренних и внешних факторов были не только минусы "провинциальности", но и плюсы. Так, отсутствие внешних коче вых нашествий, пережитых остальной Азией, избавило Японию от этапов вынужденного регрессив ного попятного развития.

Этнически гомогенная страна, имеющая регионально-островное положение, всю свою историю ощущала свое периферийное во всех отношениях положение (по отношению к Корее до VII в., к Ки таю с VII в., к Западу с сер. ХIХ в.) - и всегда Япония была позади. Это породило сначала чувство собственной национальной неполноценности и стремление ликвидировать свою культурно политическую периферийность посредством усКоренного заимствования чужих социально политических и культурных достижений, затем протест против указанного комплекса неполноценно сти и "дух Ямато" как средство его преодоления. Нитирэн, теоретик и практик буддийского движения XIII в., выдвинул тезис о том, что "в век упадка Центр (Китай, Индия) увядает и спасение приходит с периферии... - быть на периферии - преимущество".

Подход к изучению японской истории как "периферийной" может быть применен ко всем ее этапам вплоть до XX в. Однако Япония - периферия особого рода: она сумела воспользоваться собст венной периферийностью с пользой для себя, избежав многих бедствий, пережитых материком, и ис пользовав его в качестве донора социально-политических и культурных достижений для стимулиро вания развития японского общества. При этом качество донорства постоянно повышалось- сначала процесс взаимодействия шел по линии Япония-Корея (отсталая периферия - передовая периферия), затем по линии Япония-Китай (периферия - Центр) уже без Корейского культурного моста между ними, с конца XIX в. в качестве Центра для ориентации Япония изберет Запад. Характерная черта этого взаимодействия - отсутствие насильственного внедрения извне достижений очередного Центра на японскую периферийно-цивилизационную почву за счет вытеснения национально-японской осно вы - это происходило в форме историко-культурного синтеза: Япония заимствовала чужие достиже ния выборочно-добровольно и творчески их переосмысливала применительно к своим потребностям.

Отношение Японии к внешнему миру всегда строилось на сочетании принципиальной откры тости и стойкой традиционности. Приток новаций с материка носил пульсирующий характер и стро го соответствовал возможностям их усвоения (аналогично с византийской культурой на Руси): всю свою докапиталистическую историю Япония периодически закрывалась и открывалась остальному миру (закрывалась, чтобы переварить очередную порцию иностранного, не подавиться ею и не погу бить японский национальный Корень, открывалась, чтобы обновить почву для этого корня).

Добровольное, выборочное и вдумчивое взаимодействие Японии как азиатской первобытной периферии с более развитым материком на межформационном уровне резко ускорило технологиче ский рост и минование рабовладельческой стадии развития, а контакты на межрегиональном (циви лизационном) уровне дали Японии мощную инъекцию социально-культурных ценностей. Миновав усКоренно ряд ступеней формационного и социально-культурного развития, Япония фактически сравнялась с уровнем развития материкового Центра: отношения между ними из межформационных переросли во внутриформационные между регионами с разными стадиями одной формации, из меж цивилизационных - во внутрицивилизационные (между разновидностями единой дальневосточно конфуцианской историко-культурной общности).

В отличие от непосредственного соседа великого Китая - Кореи с ее устойчивым китаефильст вом, географически изолированная от Китая Япония после получения первоначального цивилизаци онного импульса обеспечивала свое дальнейшее прогрессивное развитие на собственной этнокуль турной основе, все больше расходясь с китайской моделью. В результате, изначально имея расово географическую и сохраняя добровольно приобретенную культурную близость к Китаю, Япония в конечном счете пойдет отличным от него путем развития.

5. ПРИЧИНЫ РАСХОЖДЕНИЯ ПУТЕЙ РАЗВИТИЯ ЯПОНИИ И КИТАЯ Поставленный вопрос - один из труднейших и еще ждущих своего осмысления в востоковеде нии. Когда на переходе от варварства к цивилизации Япония в поисках готовых образцов материаль ной культуры и социально-политической жизни обратила внимание на Китай, она, по выражению Г.

П. Григорьевой "отнеслась к нему как любознательный юноша к мудрому старцу". Японский студент, вернувшийся домой из Китая в 623 г., квалифицировал Поднебесную как "государство высокой нрав ственности". Бесспорный факт благотворного влияния Китая на развитие Японии не должен, однако, заслонять того, что становление японской государственности и культуры было вызвано все-таки в первую очередь внутренними потребностями самого японского общества, а китайский фактор был в конечном счете всего лишь средством усКорения и сокращения временных рамок этих процессов.

Все, что Япония ввезла из Китая, это книги по китайской истории, культуре, идеологии, философии и знания, приобретенные несколькими десятками студентов и членами 16 японских посольств в эту страну (всего за VII-IХ вв. "великого взаимодействия" в Китае побывали 600-700 японцев). Кроме этого, 3-4% населения островов составляли китайские переселенцы-беженцы от социально политических неурядиц в Китае. Конечно, степень влияния вышеуказанных элементов на трансфор мацию японского общества значительно превышала их удельный вес в этом обществе, поскольку, как отмечает М. В. Воробьев, "на ранних стадиях существования человеческого общества неэкономиче ские, необщественные факторы играли чрезвычайно важную роль".

Если Япония была разборчивым реципиентом китайской политической и материально духовной культуры, то Китай, как донор этого процесса, играл чрезвычайно пассивную роль: он не претендовал на преобладающее влияние в этой стране, поскольку события на островах не влияли сколько нибудь заметно на его судьбу. Поэтому спорадические контакты между ними происходили по желанию самой японской стороны. Степень этого желания со времен первых культурных контак тов постоянно уменьшалась по ряду причин.

Японская сторона стремилась к равноправным взаимоотношениям со старшим более культур ным и могущественным соседом, используя для этого самые различные поводы и основания. В 607 г.

правитель Ямато как "Сын Неба страны Восходящего Солнца" обращался с посланием "к Сыну Неба страны Заходящего Солнца". Затем "Небесный Государь Востока" почтительно обращался к "Небес ному Государю Запада". Подчеркивалась также буддийско-религиозная общность двух стран. Все это вызывала недовольство в Китае. Так, суйский император Ян-ди приказал: "Если в грамотах южных и восточных варваров не будут соблюдаться нормы приличия, то впредь не следует доводить их до на шего сведения". Если на ранних стадиях формирования государственности островитяне не желали даже чисто номинально поступиться принципом политического равноправия, то по мере укрепления государственности эта позиция становилась еще тверже.

Политика Китая мало считалась с реальностью - в ней сосуществовали две тенденции по отно шению к Японии. С одной стороны, Япония рассматривалась как обычная часть варварского мира, заслуживающая типичного по отношению ко всем варварам, олицетворяющим темное начало инь, отношения. Способность японцев к выборочной китаизации и японизации китайского рассматрива лась в Поднебесной как доказательство заКоренелости их варварства и своего превосходства перед "карликовыми чертями из-за восточного моря". Соответственно и тон обращений китайских импера торов в адрес правителей Японии не отличался особым тактом: "Вы, тупые восточные варвары. Живя далеко за морем, вы надменны и вероломны... гнев Неба на ваши головы", - писал обозленный япон ским пиратством Чжу Юань-чжан.

Наряду с прямолинейно-высокомерным применялся и более гибкий подход по отношению к японцам как "особым варварам", которые могут не ассоциироваться с "инь", как воспринявшие ки тайскую культурную традицию и вписавшиеся в ее систему духовных ценностей: поэтому японцев не следует подвергать "карательной войне", но "обрабатывать" их мирным путем с помощью распро странения принципов "добродетельного правления". Эти принципы предполагали неравноценную иерархическую общность Японии и Китая с верховенством последнего в ее рамках. Однако "неболь шая страна островов, недовольная своей судьбой". не желала "изменить свои помыслы", терроризи ровала своим пиратством китайское побережье, отказывалась принимать высокомерные китайские грамоты и применяла в японо-китайских отношениях "формулу Есинори Асикага": "Небо и Земля столь огромны, что не могут принадлежать одному правителю".

Встречаясь с претензиями Китая на верховенство, Япония не могла не принимать во внимание реальную военную мощь этой страны и опасность столкновения с этой мощью. Условием успешного противостояния было укрепление национально-японской культурной основы посредством вытесне ния китайских иммигрантов из ключевых сфер управления страной и приспособления конфуцианства и буддизма к японской почве - слепое копирование рассматривалось как угроза национальным инте ресам: любое заимствование должно было превратиться лишь в дополнительный элемент к японской основе, в толковании всего китайского японцы "переставили акценты сообразно своему пониманию вещей".

Прагматические соображения безопасности в широком смысле этого слова перевесили восхи щение китайской культурой - Япония никогда не брала перед Китаем никаких обязательств: обра щаться к нему "снизу вверх" не желала, а обращение на равных вызывало гневную реакцию Китая.

Лучшим выходом из подобной ситуации Япония нашла максимальное свертывание отношений с ве ликим соседом, особенно в периоды смут в этой стране.

Япония заимствовала китайскую культуру в эпоху расцвета средневековой конфуцианской ци вилизации (Суй, Тан, Сун). Со времени раскола единой Сунской империи и особенно в результате монгольского завоевания китайская цивилизация вступила в фазу упадка и усиления в ней варварско го элемента. В этих условиях китаецентристские посягательства на верховенство в отношениях с Японией стимулировали процесс пересмотра отношения японцев ко всему китайскому. Формируются устойчивые представления, что культурное величие Китая осталось позади в прошлом и его развитие остановилиось, что именно Япония развила достижения китайской цивилизации и только в Японии китайское получило свою завершенную форму. Один из современных идеологов японского национа лизма Я. Накасонэ сформулировал эту мысль следующим образом: "Японское лучше выражает под линную сущность китайского", чем сам Китай (можно с оговорками провести параллель между этим процессом зарождения чувства превосходства "расы Ямато" над Китаем и складыванием теории "Москва - третий Рим" под воздействием упадка и гибели Византийской империи из-за "несоблюде ния канонов и чистоты веры").

Не это ли зародившееся в эпоху упадка Китая чувство превосходства и национальной исключи тельности, наложившись на комплекс других причин, подвигло Японию на агрессию против тради ционно прокитайской и союзной Пекину Кореи в к. ХVI в. ? Не будем спорить с японцами по вопро су их этнокультурного превосходства над Китаем - пусть это утверждение останется на их собствен ной ответственности. Попробуем согласиться с более сбалансированным по сути и нейтральным по форме определением: "японское шире китайского, китайское - часть японского, но китайское глубже японского". Представляется, однако, что к эпохе позднего средневековья японское было уже просто отличным от китайского.

6. РАЗЛИЧИЯ ЯПОНСКОЙ И КИТАЙСКОЙ МОДЕЛЕЙ РАЗВИТИЯ В СРЕДНИЕ ВЕКА Различия между Китаем и Японией в средневековую эпоху намного более серьезны, чем это может показаться внешне, что предопределило разницу путей развития этих стран со всеми выте кающими отсюда последствиями для судеб этих народов.

Прежде всего следует отметить (это любимая тема японских философов) " уникальную воспри имчивость японской нации к нововведениям и заимствованиям", которая базируется "на внутренней склонности к изменениям". Е. Такеути пишет: "Японская культура обращена вовне и все время ждет нового", она - "культура поворотов". Китайская же культура - самодовлеющая и самодостаточная, замкнутая на себя - сначала она породила китаецентризм, а затем он, в свою очередь, поддерживал ее замкнутость и антифоринизм. Типологическая разница культур предопределила последующую раз ницу путей исторического развития этих двух стран.

Китай - классический пример и эталон АСП, в эпоху средневековья за пределы АСП не выхо дивший. В Японии сер. I тыс. н. э. сильная частнофеодальная тенденция под влиянием китайского примера (не Китая!) была временно прервана торжеством государственно-феодальной тенденции, усеченной разновидностью АСП на японской почве. Однако с X-XI вв. частнофеодальная тенденция берет верх и японский феодализм проходит ряд стадий развития, приблизивших его к феодализму европейского типа.

Победа частнофеодальной тенденции в Японии, в свою очередь, была обусловлена особенно стями функционирования общественного организма и госаппарата: если в Китае оно обеспечивалось преимущественно этическими нормами, подкреплявшими деспотическую власть государства, то в Японии преимущественно нормами права. Конфуцианство как стройная система рациональных фи лософско-этических принципов даже в Китае столетиями вживалось и вживлялось в общественную жизнь. Японское общество не было готово к усвоению конфуцианских социально- политических идей в широких масштабах в короткий срок - поэтому нормы права утвердились в Японии раньше конфуцианства. Если в Китае право подпирало конфуцианство на случай его недееспособности, то в Японии как бы наоборот. Китайское толкование конфуцианства носит гуманистический индивидуа листический характер, т. к. это учение возникло прежде всего как общественное - японская версия конфуцианства внедрялась преимущественно как учение государственное и со временем с нацио нально-милитаристским оттенком.

Последствием вышесказанного было отсутствие в Японии принципиально открытого "класса управляющих", присущего обществам с АСП, и системы его воспроизводства типа китайской кэцзю, т. е. не было эффективной вертикальной бюрократической системы, способной пресечь развитие го ризонтальной частнофеодальной тенденции. Все это свидетельствует о непрочности системы госу дарственной власти в Японии.

Китайское иерархическое соподчинение в рамках открытого госаппарата давало определенный простор-выход социальной мобильности активной части общества через систему кэцзю, сословие управляющих могло пополняться "свежей кровью" в старые меха, что способствовало их принципи альному окостенению. В Японии же сословное деление общества было абсолютизировано при четком дистанцировании верхов от низов - поэтому социальная мобильность непривилегированных слоев населения могла проявиться-найти выход только за пределами госаппарата, в данном случае на службе "влиятельным домам", носителям частнофеодальной тенденции и фактическим властителям на местах. Сосуществование слабой бюрократической вертикали и сильного влияния феодалов на местах способствовало формированию в Японии горизонтальной многослойности власти и влияния как источника постоянных конфликтов.

В отличие от Китая, где государство не испытывало нужды в закрепощении крестьянства, ча стнофеодальный класс Японии рассматривал крестьянство как свою частную собственность и всеми силами прикреплял его к своей земле. Поскольку слабое государство не могло обеспечить закрепо щение крестьян, феодальный класс на местах взял эту задачу на себя, создавая собственные отряды самураев. Система администрации в Японии опиралась не на бюрократию и государственную армию, а на рыцарей-самураев, преданных своим господам и ставших со временем основой феодального класса. В этом одно из важнейших отличий от классической конфуцианской схемы государственного устройства и сходств с классическим европейским феодализмом. В Китае военная профессия неува жаема и находится в основном на периферии общественной жизни, а в Японии военно-служилое дво рянство - стержень государственной власти. Уникальная особенность Японии - господствующий класс самураев чрезвычайно многочислен (около 10% нас.) и сам защищает свои сословные привиле гии: отсюда, разложение феодального строя в Японии замедлено и связано в первую очередь с про цессами разложения внутри самого вооруженного господствующего класса.

В Китае отсутствие полицентризма (разделения властей) в политической сфере препятствовало формированию системы феодальной раздробленности как личностных феодальных отношений. Ха рактерная черта Японии - наличие полицентризма в форме многополюсности власти (императорская духовно-религиозная власть как символ нации, власть военных правителей сегунов, довольно реаль ная власть экс-императоров-монахов и т. д.).

Таким образом, особенность Японии - в распылении государственной власти. Однако, хотя от ношения между полюсами власти часто принимали конфликтный характер, в целом они умели худо бедно сосуществовать по определенным нормам-правилам, сохраняя за собой признанные ниши в обществе, а общество в целом смогло сохранить свое территориальное единство (наличие множества самурайских дружин не привело к чрезмерному усилению тенденции к территориальной децентрали зации, т. к. власть воинов имела центростремительный характер).

Китайское и японское общества существенно расходились в вопросе о прерогативах импера торской власти. Большая часть японского средневековья прошла под знаком фикции светской власти тэнно (этот китайский термин обозначает Духовного правителя). С другой стороны, японцы всегда чрезвычайно гордились своей приверженностью сохранению Мандата Неба за своим лишенным ре альной власти императорским домом, и считали китайский принцип смены Мандата Неба одной из причин всех китайских несчастий.

Гораздо более заметную, чем в Китае, роль в социально-экономической и политической сфере, в развитии товарно-денежных отношений играли бурно развивавшиеся города (в ХIV в. 40, в ХV в.

85, в ХVI в. 269 городов), доказавшие уже в средневековый период воздействие на ход разложения господствующего класса.

Таким образом, основные характеристики средневекового японского общества радикально от личаются от аналогичных китайских, а основная тенденция его развития заключалась в преодолении традиционных азиатско-китайских компонент и в движении в сторону европейской частнофеодаль ной модели. Япония преодолела недостаток собственных возможностей к социально-политическому и культурному творчеству, порожденный географической изоляцией, восприятием готовых матери ковых китайских образцов и использовала их в качестве стимула и составной части будущего разви тия собственной национальной культуры и форм общественно-политической и хозяйственной жизни.

Миновав рабовладельческую стадию, Япония сначала перешла к государственному феодализ му, а затем эволюционировала к феодализму европейского типа.

Японский феодализм развивался благодаря состоянию географической изоляции в чистых формах, без деформаций, порождаемых внешним насильственным воздействием, и без попятно регрессивных этапов.

Государственно-феодальный этап развития характеризуется сильной центральной властью, ко торая, однако не успела уКорениться. Частнофеодальный этап развития характеризуется распыленно стью, многослойностью и многополюсностью государственной власти при наличии многочисленного военно-служилого дворянства.

Многочисленность самурайства обусловила жесткий характер частнофеодального (военно феодального) режима в эпоху развитого и позднего средневековья.

ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ И ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИИ ЯПОНИИ В СРЕДНИЕ ВЕКА 1. ПРИМЕРНАЯ ПЕРИОДИЗАЦИЯ ЯПОНСКОГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ При всей дискуссионности этого вопроса, периодизация японского средневековья может вы глядеть следующим образом:

- III - первая пол. VII вв. - разложение патриархального строя с сильной частновладельческой тенденцией;

- вторая пол. VII в. - социальная революция в форме "переворота Тайка";

становление японской разновидности АСП;

- VIII-IХ вв. - государственный феодализм при сохранении и усилении частнофеодальной тен денции;

- X-XI вв. - победа частнофеодальной тенденции в форме вотчинного землевладения, регули руемого государством;

начало формирования самурайства;

- XII в. - завершение формирования крупного вотчинного землевладения;

укрепление самурай ства и формирование военно-ленной системы;

- XIII в. - становление мелкопоместного землевладения самураев;

переход самурайской земель ной собственности в руки торгово-ростовщического капитала;

- с ХIV в. - становление крупного феодального землевладения даймио;

превращение самураев в воинов на службе даймио;

завершение формирования военно-ленной системы.

2. ПРЕДПОСЫЛКИ СКЛАДЫВАНИЯ ЦЕНТРАЛИЗОВАННОГО ЯПОНСКОГО ГОСУДАРСТВА В III-VI вв. в центральной и южной Японии формируется японская народность, т. е. в основном завершается процесс этногенеза и создания общеплеменного союза Ямато с неразвившимися еще признаками государственной власти. Государство существовало в виде строя вождей племен, где сильные родовые общины господствовали над слабыми посредством синто. Поливное рисоводство, основа экономической жизни страны, обусловило исключительную важность кровнородственных общин и их обрядности, носившей коллективистский характер. Выполнение функций Верховного жреца во время богослужений, бывшее прерогативой царского рода Ямато, наиболее прочно обеспе чивало господствующее положение правителя в среде радоплеменной знати. Таким образом, идеоло гическое обеспечение царской власти вытекало прежде всего из традиций синто: считалось, что без царского рода невозможно эффективное общение с божествами, т. е. царская власть в основном име ла сакральное значение.

В VI-VII вв. царский род стремился к объединению всей страны под своей светской властью это требовало новой идеологической общей основы, т. к. местные культы выражали потребности ро до-племенного строя: каждый влиятельный клан ссылался на свое божественное происхождение от какого-либо ками. Кланы, в свою очередь, добивались подчинения царского рода своему влиянию с тем, чтобы самим стать за его спиной фактическими правителями (в первой пол. V в. род Кацураги, во второй пол. V в. род Хэгури, в VI в. роды Отомо, Мононобэ, Сога, с 645 г. усилился таким образом род Фудзивара). В условиях родо-племенной вражды царский род должен был бороться за свою са мостоятельность против посягательств других родов на нее под предлогом "покровительства" и "за щиты", в том числе через сложные брачные комбинации (род Сога вообще настаивал на том, что царь - всего лишь "символ", власть которого должна быть отделена от политической власти, оскверняю щей священную царскую особу).

В поисках аргументации в борьбе родов за преобладание они обращались к заморским приме рам. До VII в. резервуаром культуры и культурным мостом между Японией и материком была Корея.

Ямато активно вмешивалась в Корейские дела (усобицы Корейских государств) из боязни враждеб ного вторжения на острова: Корея рассматривалась как ворота, из которых может появиться и гроз ная опасность и полезная новизна. Однако с прекращением смутного времени в Китае и его объеди нением Суй и Тан в Японии поняли, что источником опасности и новизны является на самом деле Китай. Надо было нейтрализовать китайскую опасность посредством восприятия китайского опыта в области идеологии и социально-политического устройства общества. Поэтому японцы сами заинте ресовались конфуцианством и буддизмом.

Заинтересовавшись Китаем, японцы увидели там также пример прямого правления императора, совмещавшего в себе как религиозный авторитет, так и светскую власть, опиравшуюся на конфуци анскую идеологическую основу и иерархический порядок в обществе. Внедрение конфуцианских по рядков на основе принципов "сыновней почтительности" импонировало царскому роду, но обещало быть долгим и сложным в техническом отношении процессом. Отношение царского рода к буддизму было сложным и непоследовательным. С одной стороны, буддизм привлекал его как средство борьбы с сепаратизмом, т. к. буддистская церковь представляет собой мощную иерархическую структуру образец будущего государственного устройства, не связанного с местными родовыми культами и ро довой аристократией. С другой стороны, буддизм десакрализовывал царскую власть, переводя ее из испытанной религиозно-идеологической в другую шкалу оценок - этическую.

Вопрос о принятии буддизма стал предметом длительной борьбы в японском обществе. Боль шинство сильных родов с почитаемыми всеми ками выступили против него, как подрывающего их религиозно-политические позиции. Однако общество в целом выступило "за":

- та часть японцев, которые не могли сослаться на свое божественное происхождение, связыва ла с буддизмом шанс на повышение своего социального статуса;

- буддийская идея о равенстве всех перед законом Будды привлекала неполноправную часть населения;

- тезис буддизма "жизнь есть страдание" и направление усилий верующих на добрые дела в этой жизни привлекал родовую верхушку в целом как обоснование социально-политической пассив ности низов;

- буддизм был близок мировосприятию японцев того времени:

а) он более эмоционален, чем конфуцианство;

б) он удовлетворял потребности островитян в "запредельном", его сложная литургическая сто рона и большая доля сверхестественного в религиозной практике сближала его с представлениями синтоистского общества - это обусловило сосуществование буддизма с местными верованиями по принципу взаимодополняемости (синто - боязнь гнева богов, буддизм - надежда на спасение в этом или другом мире). Первоначально буддизм воспринимался японцами как свод магических обрядов, приносящих порядок и спокойствие в общество, т. е. понимание буддизма в духе местных религиоз но-ритуальных представлений;

в) буддийское мироощущение подрывало идейную замкнутость родоплеменного общества и воспитывало в человеке "общегосударственное вселенское";

г) японское общество подспудно стремилось с принятием буддизма "уравняться" с Китаем.

Буддизация страны имела для нее огромное значение: будучи связанным с политическими про цессами в правящей родоплеменной верхушке, буддизм сыграл роль объединяющей идеологии, вы ражавшей общее и целое в противовес локальности и местечковости синто. Кроме того, как отмечает буддийский ученый Д. Накагава, японская культура началась "только с появлением буддизма" на островах. Царский род нашел выход из беспокоившей его ситуации: оставаясь Верховным жрецом синто, император в то же время насаждал буддизм, т. е. царская власть стала опираться на две рели гии одновременно.


3. ПЕРЕВОРОТ ТАЙКА Первая половина VII в. прошла под знаком зарождения движения в пользу перемен по китай скому образцу. Особую роль в этом движении сыграли принц Сетоку-Тайси с его новыми Законопо ложениями (603 г.) и принц Наканоэ, демонстративно отказавшийся от своих частных земельных владений на том основании, что возможна "только государственная форма" землевладения - этим бы ло положено начало процессу национализации земли. Деятельность Наканоэ нашла поддержку рода Фудзивара, вернувшихся из Китая японских студентов, всего неполноценного населения, заинтересо ванного в сокрушении угнетающей их клановой структуры.

В 645 г. "партия реформ" посадила на трон "своего" императора Котоку, предварительно со крушив род Сога, ввела присягу на верность императору и китайскую систему летоисчисления по годам правления императоров (Котоку взял девиз правления "Тайка" - "Великие перемены"). В 646 г.

был издан Манифест Тайка, в соответствии с которым:

- частные земли были национализированы (за компенсацию);

- все категории зависимого населения стали личносвободными, подданными императора;

- клановое деление страны заменялось государственным административно-территориальным делением с содержанием чиновничества за счет казны;

- вводилась государственная надельно-подушная система (0, 25 га на лицо мужского, 0, 2 га на лицо женского пола).

Термин "переворот" Тайка, утвердившийся в исторической литературе, принципиально неве рен, т. к. по смыслу означает нечто происшедшее в короткий срок, в то время как на деле была эпоха реформ сверху, датируемая 646-720 гг. Затянутость процесса реформирования страны объясняется стремлением реформаторов не доводить дело до столкновения, не разрушать до основания сложную общественную структуру, ограничившись только перераспределением прав привилегированных кате горий и обязанностей остального населения. "Переворот" был компромиссом:

- на государственные посты на местах назначалась местная знать и ее авторитет от этого даже вырос;

- низы тоже выгадывали от фиксации их теперь уже государственных повинностей. Надельная система вводилась не потому, что так в Китае было - эта система оказалась приемлема в Японии в связи с ее совпадением с обычаем подушного распределения земли в общинах;

- кланы и взаимоотношения внутри них сохранились, но они утратили былое политическое влияние и самостоятельность.

Необходимость перемен к сер. VII в. уже настолько назрела, что борьба шла не столько за и против реформ, сколько по вопросу перераспределения власти в процессе реформирования (сущест вовала даже конкуренция среди кланов за участие в руководстве переменами, т. к. это усиливало их позиции в создаваемых государственных структурах, ущкемляя при этом позиции другой части пра вящего слоя - хотя реформы проводились в интересах всего правящего слоя в целом). Введение но вых рангов, званий и титулов дало мощное оружие в руки императора - молодым кланам для повы шения их статуса давались высшие знаки и символы отличия, а старым - низшие или не давались во обще.

Постепенность реформирования, предотвращавшая столкновение родовых консерваторов и ре форматоров, не давала Китаю повода для вмешательства в японские внутренние дела (в самый на пряженный период реформ японское руководство вообще прекратило с Китаем всякие официальные контакты, чтобы поставить его перед фактом появления на восходе солнца страны, стремящейся ор ганизовать свою жизнь по китайскому образцу).

Пик реформирования был достигнут при императоре Тэмму /(73-86 гг.), который впервые в японской истории добился реальной власти и полноты претворения в жизнь принципов Манифеста Тайка. Были проведены также дополнительные мероприятия: отделение государства от буддийской церкви вывело ее из-под контроля чиновничества, в присутственных местах была установлена буд дийская атрибутика, а чиновников обязали установить присутственные часы их пребывания в офисах и ввели ежегодную отчетность о проделанной ими работе. В правление Тэмму в связи с укреплением японской государственности ослабилась степень китайского влияния на все сферы жизни общества.

Реформаторский период завершается в нач. VIII в., что связано с принятием в 702 г. Кодекса Тайхоре, переносом столицы в г. Нара (710 г.) и составлением летописей по китайскому образцу "Кодзики" (712 г.) и "Нихонги" (720 г.). При составлении указанных летописей был мифологизирован доисторический период японской истории, вымышленный первый император Дзимму как бы связал "эпоху богов" с эпохой земных правителей, что должно было повысить авторитет светско религиозной власти императора (летописи представляли собой письменную фиксацию канона синто).

Итоги преобразований Тайка:

1. Установление государственно-феодальной собственности и формы эксплуатации в виде надельной системы означало, по существу, полурабскую эксплуатацию (налоговые ставки были мак симально возможными, государственная барщина составляла 60 дней, ростовщический процент из государственных амбаров составлял 50-100%).

2. Бывший общеплеменной союз Ямато превратился в государство китайского типа с неко торыми существенными отличиями:

- власть императора не была деспотической, а предполагала консультации с учетом клановой структуры общества и конфуцианских канонов;

- власть родовой верхушки на местах была заменена ее же властью на общегосударственном уровне как несменяемого закрытого бюрократического аппарата. Бывшая родовая аристократия пре вратилась в чиновную аристократию;

- заложены основы сильной частнофеодальной тенденции (ранговые и должностные земли чи новников с тенденцией к их наследованию, жалованные пожизненно земли, заслуженные навечно земли участников преобразований Тайка, особенно дома Фудзивара).

Заимствование более высокой культуры менее культурным обществом обычно закономерно ведет к смуте из-за борьбы традиционного и современного, своего и чужого, но в Японии этого не случилось. Не было шока от переваривания китайской культуры благодаря государственному руко водству внедрением новаций и стойкой самобытности японского народа (в современном японском языке 70% слов и большинство пословиц китайского происхождения).

4. ЭПОХА НАРА (VIII В.) Феодализм в Японии, по определению Н. Конрада, "сначала прошел общий для всей Восточной Азии путь надельной системы", так как неразложившуюся общину можно поставить только под го сударственный контроль на Китай показал Японии пример функционирования подобной системы.

Переход к надельной системе принял форму переворота Тайка, в котором все категории несвободно го населения и полусвободные увидели для себя возможность освобождения и личной экономиче ской независимости, а царский род - возможность приобретения реальной власти. Резкое усиление центральной власти и правовые принципы управления по Тайхоре способствовали расцвету всех сфер жизни японского общества в Нарский период его истории. Успешно преодолевались остатки радоплеменной структуры. Переняв от Китая систему пятидворок и подворных реестров, государство ввело смертную казнь за бегство крестьян с наделов. Недовольством масс жесткостью режима попы талась воспользоваться старая родовая знать, однако заговор Татибана Нараморо 757 г. завершился его разгромом (государственная барщина все-таки была уменьшена вдвое). В 80 гг. Фудзивара доби ли Отомо. Все это свидетельствовало о прочности нового строя.

В 752 г. была установлена 16-метровая статуя Большого Будды из бронзы, что символизирова ло союз светской и церковной буддийской власти, способствовавшей ослаблению социально религиозных движений крестьянства. Привилегии монастырскому землевладению были столь значи тельными, что возникла проблема ухода в монастыри от налогов не только простого крестьянства, но и многих представителей знати.

С сер. VIII в. начинается усиление частновладельческой тенденции. Переход земли в руки го сударства только на время смог ее пресечь. Особенно широкий характер приватизация земель приня ла с Законом 743 г. о праве частной собственности на поднятые и освоенные целинные земли. Знать поднимала не самого лучшего качества целину, а затем вынуждала крестьян менять их хорошие зем ли на плохие целинные. С расширением доли частных земель соответственно уменьшалась доля зе мель государственных, что вынуждало правительство повышать налогообложение надельного кре стьянства. Указанные тенденции дополнялись и ускорялись вырождением императорской власти в политически пассивную, хотя по-прежнему религиозно-авторитетную систему. С 794 г. устанавлива ется правление аристократического рода Фудзивара как главных министров "от лица императора" (жены, регенты, канцлеры императорских правительств поставлялись из среды этого рода, т. е. фак тически претворялась в жизнь концепция клана Сога). Совершеннолетние тэнно отправлялись в мо настырь, а Фудзивара правили от имени несовершеннолетних отпрысков императорской фамилии.

Столица переносится в "столицу мира и покоя" Хэйан (Киото).

5. ХЭЙАНСКИЙ ПЕРИОД (IX-XI ВВ.) С отстранением императора от непосредственного управления страной и переносом столицы в другое, более надежное для Фудзивара, место, начинаются два параллельных и взаимообусловленных процесса: победа приватизаторской тенденции и усиление политической нестабильности.

К сер. IХ в. закон о наделах уже никем не соблюдался. На землях, юридически принадлежав ших государству, создавались феодальные вотчины, беглые и бродячие крестьяне, попадавшие в эти вотчины, становились частнозависимыми. Государство более не могло поддерживать исторически переходную в Японии надельную систему. В связи с этим радикально меняется структура управления - до IX в. она была двойственной: китаизированные государственные институты и право вверху и фактически традиционные методы управления внизу. С X в. в связи с разложением родовой общины и выделением военного и религиозного сословий она приобретает многослойный и многополюсный характер.


Император Сага (809-23 гг.) после коронации был вынужден подавлять выступление против него экс-императора Хэйдзэя. В эпоху Кара Хэйдзэй поплатился бы жизнью за поднятый им мятеж, теперь же он был всего лишь отправлен в монастырь - после этого 350 лет казней, проигравших в по добных случаях уже не было. Монашеством Хэйдзэя была положена традиция проживания экс императоров в монастырях, дополненная не менее любопытным разделением функций в император ской семье: император отправлял свои духовно-религиозные обязанности;

экс-император из мона стыря контролировал собственность, прежде всего земельную, царского рода, играя при этом роль крупного аристократа в политической жизни. В XI в. случались периоды кратковременного правле ния экс-императоров - монахов. Буддийская церковь, которая приобрела не только экономическую но и политическую мощь, от вышеуказанных коллизий только выигрывала. Император Сага оставил по сле себя 50 детей: рожденным от законных жен он даровал титул Минамото, от незаконных - Тайра.

Монопольное положение Фудзивара в системе управления государством не могло не вызвать недовольства у других феодальных домов. В 1086 г. они отняли у Фудзивара тэнно, но последние вместо него посадили на трон другого своего тэнно. С установления этого двоевластия, когда за спи ной двух императоров находились мощные противоборствующие группировки, начался период фео дальной раздробленности и усобиц.

6. ВОЙНА ГЭМПЭЙ (1086-1192 ГГ.) Ослабленные и обложенные своими конкурентами со всех сторон, Фудзивара в конце концов сошли с политической арены. Однако после их устранения многочисленная императорская семья не могла договориться о едином претенденте на трон. Претенденты пытались использовать в своих ин тересах различные феодальные группировки, самыми мощными из которых были Тайра и Минамото.

Центрально-юго-западная группировка Тайра отличалась крупнопоместным землевладением, не раздробленным на лены. Противостоявшая ей северо-восточная группировка Минамото имела бо лее солидную социальную опору в виде системы вассальных отношений мелкопоместного дворянст ва с крупными феодалами. Отряды Минамото были закалены в войнах с айнами. За счет отвоеванных у айнов земель Минамото давали земельные участки желающим за обязательство нести военную службу. Естественна победа системы мелкопоместного вассального землевладения Минамото над крупнопоместным землевладением Тайра.

Кровавая война двух группировок нашла свое литературное отражение в крупнейшем памятни ке японской средневековой культуры "Повести о доме Тайра", названной одним из исследователей "окном в средние века". "Повесть" не выказывает ни малейшего сочувствия любой из сражающихся сторон - обе они в равной степени жгут дома простолюдинов, чтобы осветить поле битвы. В памяти народной государь-монах Го-Сиракава остался как интриган и покорная игрушка в руках воюющих, а император Го-Тоба как пустой юнец в забавах и развлечениях.

7. КАМАКУРСКИЙ СЕГУНАТ (1192-1333 ГГ.) В результате войны Гэмпэй сложилась иная, чем прежде, сословно- классовая структура и сис тема государственного управления. Император, духовный глава всех японцев, был оставлен под над зором в Киото без доступа к светской власти. Ставка сегуна-вождя военно-феодального сословия мелкопоместных землевладельцев, была установлена в Камакура для ослабления влияния на нее им ператорского двора.

На период Камакура приходится завершение формирования ленных отношений и социальной структуры общества с частнофеодальными отношениями. На вершине социальной структуры нахо дился сегун - военный правитель, "освободивший" тэнно от мирских забот по управлению государст вом. Вассалы сегуна князья - даймио - крупные земельные собственники. Вассалы даймио - самураи, мелкие держатели земли на условиях безоговорочного участия во всех военных акциях даймио. Дай мио и самураи считались буси (воины). У терминов буси и самурай сложная этимология в сторону полного ассоциирования их лишь в ХVII в. Начинает складываться кодекс самурайской чести бусидо (путь воина), требующий от буси верности сюзерену, полной самоотдачи в военных мероприятиях господина, исполнения харакири при потере чести. На деле это было не столько проявлением слу жебного фанатизма, сколько суровой экономической необходимости - трусость самурая на войне и отказ от добровольного харакири вели к потере семьей самурая земельного владения или пенсии впридачу к несмываемому позору (подробнее об этом см. работы Долина А. А. и Спеваковского А.

Б.). Важно отметить, как пишет С. Пасков, что "не самураи создали феодализм в Японии - они сами следствие процессов феодализации, сумевшее захватить политическую власть".

В основании сословно-классовой пирамиды находился "простой народ": крестьянство, прикре пленное к земле буси за 40-60% ренту;

торговцы и ремесленники, объединенные в корпорации с пра вом порайонной монополии за часть производимой ими продукции. Будучи практически бесправным в политическом отношении, торгово-ростовщический капитал постепенно прибирал к рукам земель ную собственность самураев, которые больше занимались военными делами, чем собственным хо зяйством - масштабы этого процесса выяснятся при отражении монгольского нашествия.

8. ОТРАЖЕНИЕ МОНГОЛЬСКОГО НАШЕСТВИЯ (1274-1281 ГГ.) В 1268 г. Корейцы доставили в Японию письмо Великого Хана Хубилая: "Мы, Великая Мон гольская империя, получили Мандат Неба и стали править миром... ". Предложение Хубилая устано вить "дружественные отношения" заканчивалось словами: "Никто не хочет прибегать к оружию".

Опасаясь поддержки Японией Южных Сунов, Хубилай хотел предотвратить такую возможность на вязыванием Японии номинального вассалитета от империи Юань. В 1272 г. посол Хубилая Чжао Линьни повторил лично предложения монгольского властителя и по возвращении в Пекин суммиро вал свои впечатления о Японии: "Если говорить об обычаях этого народа, то он жесток и храбр, лю бит убивать, не знает любви между родителями и детьми, почитания высших низшими (т. е. монголов японцами - Авт.) В этой стране много гор и воды, обработка полей и тутовых деревьев не дает при были. Если захватить таких людей, пользы от них не будет, если заполучить эти земли, то богатства не прибавится. При плавании туда на судах через море всегда дует неудобный морской ветер: трудно подсчитать ущерб от таких плаваний... ".

Монгольский ультиматум обострил отношения между императорским двором и бакуфу (сегу натом). Двор выступал за компромисс, как советовали Корейцы, бакуфу же был категорически про тив, опасаясь повышения роли императора в политической жизни в случае налаживания им дружбы с монгольским императором. Поскольку военно-полицейская власть была в руках бакуфу, населению было объявлено, что "монголы имеют злое сердце в отношении нашей страны". Следует отметить, что японцы не имели никакого опыта войны с иностранцами, придерживались чисто самурайской тактики индивидуальных поединков и были значительно хуже вооружены.

В 1274 г. монголо-китайский флот, 800 кораблей с 40-тысячным десантом и с/х инвентарем для создания в Японии военных поселений захватил о. Цусиму и подошел к японскому побережью. Ин тервенты нанесли серьезный урон самурайским отрядам, но, встретив ожесточенное сопротивление, не решились ночевать на берегу и вернулись на корабли, которые 20 октября были разбросаны по морю тайфуном, названным за это японцами "камикадзе" (божественный ветер). По новейшим дан ным климатологов, никакого тайфуна в это время года не должно было быть - сКорее всего, был про сто сильный ветер, который дал монгольской эскадре повод вернуться в Китай, так как японское со противление оказалось сильнее ожидаемого. Потеряв в этой экспедиции 13, 5 тыс. воинов, монголы начали готовить новый поход.

Бакуфу тем временем пытался организовать японский десант на материк для дезорганизации противника и поднятия боевого духа своих воинов. Однако десант не удалось обеспечить достаточ ным количеством самураев - выявилось полное несоответствие списков самураев с их земельными участками, подпольно перешедшими в руки "злодейских" торгово-ростовщических элементов.

Завершив разгром Южносунской империи, монголы получили возможность строительства флота руками китайских корабелов и использования знаний китайцев о Японии. Ко второму походу были построены 4400 кораблей - самая большая морская армада в истории человечества, с 200 тысячным десантом. Однако китайцы построили корабли плохо;

войско было разношерстным (монго лы, Корейцы, северные и южные китайцы);

параллельно подготовке к походу продолжалось завоева ние ЮВА;

из-за плохой организации две эскадры, вышедшие соответственно из Кореи и Южного Ки тая, разошлись по времени на два месяца и не смогли воссоединиться до наступления сезона тайфу нов.

В 1281 г. армада крупных кораблей Юань сконцентрировалась у японского побережья. Ма ленькие японские корабли по ночам прорывались в расположение вражеской эскадры и сеяли там огонь и панику. В качестве защиты от ночных диверсантов монголы связали свои корабли железны ми цепями по периметру - поэтому налетевший тайфун уничтожил практически весь флот (общие потери составили 100 тыс. монголов и китайцев и 7 тыс. Корейцев). Из попавших к японцам в плен пощаду получили только южнокитайцы.

Последствия противостояния монголам:

1. Каприз природы (которому флот Юань сам подставился) по иронии судьбы подтвердил син тоистские представления о божественности японской нации и ее непобедимости благодаря "заступ ничеству богов". Это привело не только к росту национального самосознания, но и к усилению веры в национальную исключительность, в "дух Ямато", породило японоцентризм и чувство превосходст ва над Кореей и Китаем.

2. Резко повысился авторитет сегуната как организатора и вдохновителя сопротивления страш ной опасности. Императорская фамилия раскололась из-за стремления отдельных ее членов снискать благосклонность бакуфу.

З. 13-летние усилия против монгольской угрозы отразились как на степени эксплуатации кре стьянства, так и на экономическом положении самурайства - переход значительной части их собст венности в руки купцов и ростовщиков подрывал экономическую основу существовавшего режима.

Поэтому бакуфу в 1297 г. пошел на аннулирование (потом это будет неоднократно повторяться) зе мельных сделок самураев - феодальный класс административными методами боролся за возвращение себе утерянной земельной монополии.

4. Во второй половине XIII в. произошло перемещение центра экономической и военно политической активности на Юго-Запад, так как именно там строились крепости, линии обороны, флот, размещались многочисленные гарнизоны, процветали базы пиратства против Китая. Усиление роли Юго-Запада подрывало позиции имевшего опорой Северо-Восток сегуната.

Воспользовавшись этой тенденцией, император Годайго попытался восстановить единоличное императорское правление и реставрировать прежние порядки в опоре на низкоранговое чиновничест во и раскол феодального класса. В 1333 г. один из военачальников Асикага помог Годайго реализо вать его планы (реставрация Кэмму 1333-1336 гг.). Затем Асикага низложил Годайго, стал сегуном и посадил на трон "своего" императора. Низложенный Годайго продолжал борьбу и был принят южа нами как законный император. Это привело к противостоянию двух правительств (1335-1392 гг.).

Степень враждебности была такой, что обе стороны отступились даже от священной традиции возве дения на престол нового императора для официального подтверждения непрерывности правления царского рода (с 1368 г. коронации не проводились 315 лет). В конечном счете обе стороны истощи лись, большинство их вождей погибли, перераспределение земельной собственности завершилось и в 1392 г. была установлена поочередность "царствования" обеих ветвей императорского дома.

9. СЕГУНАТ АСИКАГА (1392-1573 ГГ.) Рассматриваемый период характеризуется слабой властью сегунов (из 39 сегунов в истории Японии 15 из дома Асикага) и сильной властью даймио (они даже по очереди занимали император скую столицу Киото, а императоры бедствовали вплоть до употребления разбавленного вина из-за его нехватки). Падение авторитета императорской власти и ослабление власти бакуфу привели к сто летнему периоду воюющих государств (1467-1577 гг.) и резкому обострению социальных противоре чий:

- феодальному классу уже не удавалось столь успешно спасать свои земельно-экономические позиции посредством аннулирований;

- города становятся все более самостоятельными (в ХVI в. возникли 184 новых города), в исто рию вошло городское самоуправление Сакаи;

- крестьянство добивается учета своих интересов (после восстания 1428 г. в районе Киото вла сти сняли все крестьянские недоимки, в 1485-1494 гг. существовало крестьянское самоуправление в Ямасиро).

В условиях борьбы "всех против всех" создаются постоянные феодальные армии и военная промышленность (о ее мощностях свидетельствует экспорт в Китай в первой пол. ХVI в. 100 тыс. ме чей). Происходит окончательное превращение самурайства, большинство которого уже обезземеле но, в замкнутое сословие воинов на службе даймио за жалованье, равное их прежним доходам от зе мельных владений:

- это не рыцарство, служившее феодальному классу, но не бывшее его составной частью;

- это сКорее военное дворянство как низовая и самая многочисленная часть господствующего класса. В условиях географической изоляции страны даймио в усобицах могли рассчитывать только на собственные силы, поэтому стремились привлечь на службу как можно больше воинов самураев:

отсюда огромная численность этого сословия.

10. НАЧАЛО ПРОНИКНОВЕНИЯ ЕВРОПЕЙЦЕВ В ЯПОНИЮ (1542-1592 ГГ.) От Марко Поло европейцы знали об острове Чипангу, где можно грести жемчуг лопатой: Ко лумб надеялся открыть и этот остров тоже. Официальная католическая португальская историография настаивает на случайности открытия Японии, японская историография квалифицирует открытие страны как результат хорошо спланированной колониальной экспедиции.

На первых порах португальцы ("южные цветные варвары") вели себя в Японии очень осторож но, поскольку не знали и не понимали эту страну и ее возможности - сначала проводилась "разведка" силами католических миссионеров (Ф. Ксавье, соратник И. Лойолы, был за это причислен к лику "святых") и создание пятой колонны среди японцев посредством их христианизации. Кроме того, по знаменитой булле Папы Римского, Япония считалась входящей в "испанскую зону" раздела мира.

Так называемый "христианский век" Японии прошел под знаком противоборства двух взаимо исключающих культурных тенденций - за и против христианизации и европеизации:

1. Историческая особенность народа-реципиента - чисто японское любопытство ко всему ново му и экзотическому - благоприятствовала быстрому уКоренению христианства на японской земле.

Если для китайцев европейцы априори были варварами, низшими, то для японцев они были просто другими, у которых можно взять много полезного. В результате, в 1581 г., через 40 лет после появле ния первого христианина, в Японии было уже 150 тыс. христиан, а к 1598 г. уже 300 тыс. (в Китае к нач. ХVIII в. всего 100 тыс.). Воздействие этой тенденции на Японию было благотворным во многих отношениях. Если западный взгляд на мир от первых европейско-японских контактов в целом не из менился, то японский претерпел большие изменения: правители страны узнали, что кроме Кары (Ки тая) и Тэндзику (Индии) существует еще целый мир с множеством стран и народов. Благодаря глобу су и географическим картам они узнали подлинное положение Японии в мире, познакомились с ма териально-духовной культурой и наукой Запада. Субъективно европейцы в Японии могли быть гру быми, алчными и далеко не лучшими представителями европейской цивилизации, но объективно они были представителями более высокой культуры. Сами японцы оказались хорошими учениками - не хватка икон была возмещена их копированием, что положило начало японо-европейской школе жи вописи Ега (взгляд на мир европейскими глазами). В результате всеобщего увлечения географией и навигацией географические карты изображались даже на ширмах и веерах. Японо-буддийская среда не просто пассивно воспринимала еврохристианское влияние: ее крещеная прослойка выдвигала из собственных рядов неординарных христианских мыслителей.

2. Параллельно тенденции к еврохристианизации не менее мощно проявила себя и реакция культурного отторожения. Восприятие китайской культуры начиная с сер. VII в. происходило по инициативе самой Японии в самом начале ее цивилизационного развития - поэтому китайское орга нично вошло в жизнь японского общества. Внедрение еврохристианских ценностей происходило по инициативе европейцев, когда японская культура уже сложилась (сами иезуиты полагали, что надо срочно "спасать" страну, в которой "сатана прочно уКоренился").

Типичными аргументами японской стороны против христианизаци были:

a) бросающееся в глаза несоответствие между поведением христиан и нормами их религии;

б) противоречивость христианства с точки зрения логики японцев (если христианский Бог соз дал человечество, то почему он сразу сам не подарил японцам свое учение, а передоверил эту работу португальцам через полторы тысячи лет? Как можно поклоняться слабому, убогому, беспомощному Христу? Почему вообще возможно распять Сына Бога? Почему Св. Мария дала жизнь безотцовщи не?);

в) несовместимостью христианства с основами японской культуры:

- христианство подрывало социально-политическую стабильность военно-феодального обще ства, так как главное для христиан - обязанности перед Богом, а не перед военно-бюрократической иерархией;

- из-за традиций исповеди и отпущения грехов японцы рассматривали христианство как "опас ное учение", в котором "священник - опора разбойников и учитель мятежников и убийц";

- с японской точки зрения абсурдно и опасно для общества отдавать жизнь за Веру, а не за кон кретного господина-сюзерена;

- японский политеизм позволял христианству войти на равных в религиозный пантеон, но хри стианство претендовало на особый уникальный статус религиозной монополии, поскольку "нехри сти" не могут спастись в загробной жизни;

- антропоцентризм христианства противопоставляет человека животному миру, бессмертную человеческую душу смертной душе животного, что противоречит буддийскому учению о карме.

В первые десятилетия японо-европейских контактов тенденция "за" явно превалировала над тенденцией "против" еврохристианизации:

- поверхностное культурное взаимодействие в форме узнавания есть относительно длительный процесс, предшествующий глубинной реакции отторжения. Феодальная верхушка восприятием но вой экзотической христианской культуры пыталась на первых порах развеять скуку островной жиз ни;

- взаимоотношения Японии с европейцами определялись не столько факторами культурного взаимодействия, сколько политико-экономическими и социальными причинами, способствовавшими на первых порах успехам еврохристианизации;

- феодальный класс Японии выгадывал от противопоставления христианства буддийской церк ви с ее огромным монастырским землевладением и политическим влиянием: в диспутах с буддий скими монахами европейцы искусно использовали распри буддийских сект в борьбе за монопольную трактовку буддизма и достижения европейской науки к посрамлению буддийских прелатов и кано нов;

- в условиях усобиц владетельные князья конкурировали между собой за право торговли с пор тугальскими купцами, единственными поставщиками огнестрельного оружия, а купить оружие мож но было лишь посредством собственного крещения или покровительства христианству;



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.