авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 |
-- [ Страница 1 ] --

Центр проблемного анализа

и государственно-управленческого проектирования

Семинар «Россия в историческом и мировом

пространстве»

Будущие угрозы

человечеству

и России

Материалы

постоянно действующего

научного семинара

Выпуск № 5

Москва

Научный эксперт

2009

УДК 327.2

ББК 66.4(0)

Б 90

Научный руководитель семинара: А.И. Неклесса Соруководитель семинара: С.С. Сулакшин Научно-редакционный совет:

В.И. Якунин (председатель), В.Э. Багдасарян, А.И. Неклесса, А.И. Соловьев, С.С. Сулакшин Б 90 Будущие угрозы человечеству и России. Материалы научного семинара. Вып. № 4. М.: Научный эксперт, 2009. — 112 с.

ISBN 978-5-91290-077- УДК 327. ББК 66.4(0) На обложке: С. Дали «Предчувствие гражданской войны». 1936 г.

ISBN 978-5-91290-077-8 © Центр проблемного анализа и государственно-управленческого проектирования, Содержание А.И. Неклесса. Вступительное слово научного руководителя семинара.......................................................... Тема семинара Будущие угрозы человечеству и России..................................... Доклад А.И. Фурсов. Кризис «длинного XXI века» (1975 г. —?):

причины, движущие силы, угрозы................................................. Выступление оппонента-рецензента Д.С. Чернавский. Математическое моделирование дисциплинирует мысль и обеспечивает четкость терминологии..................................................................................... Вопросы к докладчикам и ответы.................................................... Выступления Г.Г. Малинецкий. Мы стали свидетелями своеобразной гонки: в какой стране человек деградирует быстрее?................ А.Н. Окара. Капитализм-самоубийца, или Как выжить в условиях неофеодализма................................................................ С.С. Сулакшин. Поди туда, не знаю куда;

принеси то, не знаю что............................................................................................ А.И. Неклесса. Проблемы и угрозы, стоящие непосредственно перед Россией, не следует отождествлять с глобальными проблемами человечества.................................... А.И. Соловьев. Корень вопроса — в рациональной организации общественного взаимодействия............................. А.В. Щербаков. Кризис 2008 года: причины и сценарии развития................................................................................................. Заключительное слово докладчика................................................. Тематическая программа научного семинара............................. Список участников семинара............................................................ Вступительное слово научного руководителя семинара А.И. Неклесса Уважаемые коллеги! Начинаем пятое заседание нашего семинара «Россия в историческом и мировом пространстве».

Сегодняшнее заседание посвящено теме «Будущие угрозы че ловечеству и России». Как вы понимаете, Россия нас интере сует в первую очередь.

Начиная с этого заседания, решено несколько изменить регламент с целью высвободить больше времени для дис куссии. Участники семинара недели за две получают текст доклада и имеют возможность с ним ознакомиться. То же можно сказать о тексте оппонента, рассылаемом, естествен но, несколько позже — примерно за неделю, что также дает возможность прочитать его до заседания. Возникает вопрос:

нужно ли воспроизводить доклад в устной форме в ходе за седания? Вместо этого предлагается предоставить докладчи ку 5–7 минут для того, чтобы он озвучил те тезисы доклада, которые он выносит на дискуссию. После этого задаются во просы. Затем таким же образом поступает оппонент — вы двигает свои тезисы или контртезисы, и мы также задаем ему вопросы. Затем после перерыва переходим к дискуссии.

Итак, я предоставляю слово нашему уважаемому колле ге, директору Института русских исследований Московского гуманитарного университета Андрею Ильичу Фурсову.

Тема семинара Будущие угрозы человечеству и России Доклад Кризис «длинного XXI века» (1975 г. — ?):

причины, движущие силы, угрозы А.И. Фурсов2, кандидат истори ческих наук I Финансово-экономический кри зис, начавшийся в 2007 г. в США и сегодня охвативший по сути весь мир, часто сравнивают с кризисом 1929–1933 гг. Последний, в свою оче редь, был финальной фазой затяж ного кризиса 1873–1933 гг. Кстати, с этим длительным кризисом, эпоху которого голландский историк Я. Ромейн назвал «водоразделом», нередко сравни вают кризисную хронозону, начавшуюся в 1970-е гг., а еще точнее — в 1973 г., и продолжающуюся до сих пор. Кризис «водораздела» 1873–1933 гг. был временем «пересдачи карт социальной игры» (Ф. Бродель), «пересдачи Карт Истории», и те, кто ухватил главные козыри, оказались «на коне» вплоть до новой пересдачи, начавшейся в 1970-е гг. Более того, у них неплохие шансы в новую эпоху добавить к старым козырям Фурсов А. Мир, который мы покидаем, мир, в который мы вступаем, и мир между ними. Капитал(изм) и Модерн — схватка скелетов над про пастью? // De futuro, или История будущего. М.: Политический класс;

АИРО-XXI, 2008. С. 255–304.

Директор Центра русских исследований Института фундаментальных и прикладных исследований Московского гуманитарного университета;

автор 200 научных публикаций, включая 9 монографий.

Выпуск № 5 Доклад новые. Так сказать, «деньги к деньгам». Впрочем, может ока заться и «пепел к пеплу» — это как Бог бросит кости.

Значение кризиса 1873–1933 гг. неоспоримо. Именно тог да сформировались основные субъекты (игроки, агенты) ХХ в. — финансовый капитал, его брат-враг революцион ное социалистическое движение, спецслужбы, организо ванная преступность;

именно тогда сформировались основ ные противоречия, которые пришлось разрубать ХХ веку:

британско-немецкие, американо-британские, немецко русские;

именно тогда была определена философская и науч ная повестка дня ХХ в., рухнули последние империи Старого Порядка, который буржуазия ломала с конца XVIII в. офор мились государственно-монополистический капитализм (ГМК), коммунизм — системный антикапитализм, фашизм, национал-социализм и национально-освободительное дви жение. И, тем не менее, более правильным представляется сравнивать «водораздельный» кризис конца ХХ в. — начала XXI в. не с «ромейновским», а с кризисом 1490–1560-х гг. — намного более масштабным, чем таковой 1870–1930-х гг., а главное — системным.

«Ромейновский» кризис был структурным, то был пере ход от одной структуры капсистемы к другой, тогда как в конце XV в. — начале XVI в. рождалась сама капсистема, возникали ее базовые институты: рынок, государство, поли тика и др. Т. е. возникало то, что слабеет, тает и отмирает в условиях кризиса конца ХХ в. — начала XXI в., одним из эпи зодов которого является финансово-экономический кризис, стартовавший в 2007 г. Выходит, «водораздельный» кризис конца ХХ в. — начала XXI в. — системный и знаменует кри зис и конец капитализма как системы? Скажу сразу: да, это конец капсистемы, причем процесс этот происходит не толь ко стихийно. Он также является результатом сознательных действий верхушки мирового капиталистического класса, нескольких сот (максимум тысячи — полутора тысяч) семей, «властелинов колец» капиталистического Мордора, которые А.И. Фурсов. Кризис «длинного XXI века» (1975 г. — ?)… демонтируют капитализм в своих собственных интересах — интересах сохранения власти, привилегий и богатств.

Но прежде чем разбирать этот вопрос, взглянем на другие системные кризисы, что необходимо для лучшего понимания того кризиса, в котором мы живем и который, подобно водо вороту, способен унести нас в Мальстрем Истории.

II Хронологически ближайший к нам системный кризис — кризис феодализма и возникновения капитализма, кризис «длинного XVI века» (1453–1648 гг.), решающая фаза которо го пришлась на 1490–1560-е гг. Главная загадка этого кризи са — генезис капитализма.

Среди различных концепций генезиса капитализма есть две базовые — Карла Маркса и Макса Вебера. Веберовская концепция возникновения капитализма из духа протестан тизма несостоятельна прежде всего эмпирически: она бази руется на материале одной из германских земель, хронологи чески отражающем очень короткий период времени.

В марксовом объяснении проблема заключается в сле дующем. Согласно общей теории Маркса, переход от одной системы к другой — социальная революция — происходит тогда, когда производительные силы старой системы пере растают ее производственные отношения;

последние лома ются и возникает новая система таких отношений, которые адекватны производительным силам-переросткам. Если бы Маркс был прав, то каждая новая социальная система («фор мация») стартовала бы с уровня производительных сил — более высокого, чем тот, что был характерен для прежней.

В исторической реальности все наоборот. Феодализм достиг уровня производительных сил поздней Античности только в XI–XII вв., т. е. ранний феодализм по уровню развития произ водительных сил уступал поздней Античности;

капитализм достиг уровня развития производительных сил позднего фе Выпуск № 5 Доклад одализма только в начале XVIII в., т. е. 300–400 лет он догонял прошлое. По-видимому, истоки кризиса, как и корни гене зиса капитализма, надо искать (кстати, вполне в марксовом духе) в другом, а именно — в классовых интересах основных, системообразующих субъектов/агентов системы. Исследова ния последних десятилетий показали, что именно классовый интерес феодалов (сеньоров) в сохранении власти и приви легий, борьба за это стали основой генезиса капитализма.

Прав Гераклит: «борьба — отец всего». Как было дело?

В середине XIV в. в Европу пришла эпидемия чумы — Чер ная смерть, выкосившая 20 млн из 60 млн населения, т. е. треть.

Крестьянских рук стало не хватать, сделочная социально экономическая позиция крестьянина (а также арендатора и батрака) по отношению к сеньору улучшилась. Сеньоры по пытались изменить ситуацию: ответом в 1378–1382 гг. стали сразу три восстания («чомпи» во Флоренции, «белых колпа ков» во Франции, под руководством Уота Тайлера в Англии), а по сути — народная антифеодальная революция, надломив шая западноевропейскому (собственно, никакого другого в истории и не было) феодализму хребет.

С этого момента, как считают исследователи, наиболее вероятным вектором стало развитие западноевропейско го социума в направлении «кулацкого рая» и «бюргерского рая», т. е. такого социального устройства, в котором сеньоры превращались просто в богатых землевладельцев или бога тых бюргеров, утрачивая значительную часть привилегий и статуса. Сеньоры оказались перед выбором: потерять приви легии по отношению к массе населения или же поступиться ими по отношению к королевской власти. Да, они не любили королей, воевали с ними, но низы приперли их к стенке, и сеньоры пошли на союз с короной.

Эта схема существенно отличается от либерально марксистской, согласно которой союз и борьба короны и бюргеров (буржуазии) против сеньоров стали тем фунда ментом, на котором «вырос» капитализм. Разумеется, и тот А.И. Фурсов. Кризис «длинного XXI века» (1975 г. — ?)… расклад социальных сил, о котором говорили либералы и марксисты, имел место. Но не он был главным, главным был путь превращения феодалов в капиталистов, подключения их к возникавшему в XVI в. мировому рынку. На обширном материале это хорошо показал Р. Лашмэн в работе «Капита листы против своей воли»3.

Первым же результатом союза короны и сеньоров стало появление так называемых «новых монархий» (Людовика XI во Франции, Генриха VII в Англии) — структур значительно более институциализированных, чем феодальные и намного более репрессивных, чем эти последние;

король стал «непо средственным» сувереном по отношению ко всем поддан ным, а не только по отношению к своим вассалам;

обязан ности новой, по сути постфеодальной знати по отношению к короне стали более тяжелыми, чем таковые у вассалов эпохи феодализма4. Для «новых монархий» не было термина, и он был изобретен. Это сделал Макиавелли, «запустивший» тер мин lo stato — государство. Государство стало мощнейшим оружием экс-феодалов против низов. Другим оружием стала армия нового типа.

В 1492 г. Колумб открыл Америку, и в XVI в. в Западную Европу хлынуло серебро и золото. Эти средства вкладыва лись прежде всего в военное дело. Результат — военная рево люция XVI в., возникновение новой формы военной органи зации, с которой низам было трудно справиться. Кроме того, открытие Америки, возникновение того, что К. Маркс назвал «мировым рынком», а И. Валлерстайн — «европейской мир системой» и что по сути представляло собой систему ново го международного — североатлантического — разделения труда обеспечило верхам качественно новые возможности.

Включившиеся в эту систему экс-феодалы и купцы резко улучшили свою сделочную социально-экономическую пози Laschman R. Capitalists in spite of themselves. Elite conflict and economic transitions in early modern Europe. Oxford: Oxford Univ. Press, 2002.

См. Le Roi Ladurie E. L’tat royale. 1460–1610. P.: Hachette, 1987. P. 94.

Выпуск № 5 Доклад цию по отношению к низам, поскольку теперь оперировали на более высоком уровне экономического пространства — макрорегиональном, чем низы, оставшиеся на локальном уровне, зависимом от макрорегионального.

В результате всех этих изменений к 1648 г. в Западной Европе у власти на разных уровнях находилось 90% семей, правивших «полуостровом» в 1453 г. Таким образом, феода лы в своих классовых интересах демонтировали феодализм, чтобы сохранить власть, привилегии и богатство, и в процес се этой борьбы создали новую систему. Капитализм, таким образом, есть побочный продукт борьбы феодалов за транс ляцию себя в будущее в новом системном «обличье». Удиви тельно? Ничуть. Ведь писал же В.В. Крылов о том, что клас совая борьба есть развитие производительных сил (прежде всего социальных) за пределами сферы производства.

III Следующий кризис, о котором необходимо сказать, — кризис поздней Античности, антично-рабовладельческой системы (IV–VI вв. н. э.). От позднефеодального этот кризис отличается многим. Отмечу главное. Во-первых, античное рабовладение было системой экстенсивной (экстенсивно ориентированной), ей нужны были экспансия и наличие пе риферии. Интенсивно-ориентированный феодализм в этом не нуждался. Во-вторых, в ходе кризиса поздней Античности верхушка Западной Римской империи была уничтожена, рас сеяна или поглощена верхушкой варварских племен. Между позднеантичными и раннефеодальными верхами отсутству ет преемственность, а между концом Античности и началом феодализма — Темные века (VI–VIII вв. н. э.).

Позднеантичный кризис, в отличие от позднефеодально го, — пример неудачных действий верхушки и краха системы вместе с этой верхушкой. Показательно также и то, что кри зис феодализма, обернувшийся демонтажом, не уничтожил А.И. Фурсов. Кризис «длинного XXI века» (1975 г. — ?)… западную цивилизацию — капитализм оказался (хотя и с нюансами) следующей стадией ее развития, тогда как кри зис антично-рабовладельческого общества стал крушением античной цивилизации, т. е. еще и цивилизационным, в от личие от позднефеодального, кризисом (кризис «длинного XVI века» был внутрицивилизационным).

Третий кризис, о котором пойдет речь (и третий тип кризиса), — верхнепалеолитический (25 тыс. — 10 тыс.

лет до н. э.). Это, пожалуй, самый страшный — ресурсно демографический (социобиосферный) — кризис. Он длился 15 тыс. лет, подвел черту под несколькими сотнями тысяч лет палеолита и охватил почти всю планету, точнее, ее насе ленную часть. Его результатом стали сокращение населения планеты на 80%, упадок и деградация общества и культуры.

Выходом из кризиса верхнего палеолита стала так называе мая «неолитическая революция» — возникновение земледе лия, скотоводства, городов, классов и т. п., одним словом — Цивилизации.

Итак, перед нами три различных кризиса: системный фор мационный;

системный формационно-цивилизационный (в узком, конкретном смысле термина «цивилизация») и системный социобиосферный, сменивший один тип «Игры Общества с Природой» (С. Лем) — Палеолит на другой — Цивилизацию.

Ну а теперь, познакомившись с тремя системными кризи сами, посмотрим, что происходит в современном мире, точ нее, что происходило с 1970-х гг. По сути на глазах исчезает, тает тот мир, который возник в 1870–1930 гг. и который рас цвел в «славное тридцатилетие» (Ж. Фурастье) 1945–1975 гг.

IV Слабеет и приходит в упадок нация-государство. Ухудша ется положение средних и рабочих слоев даже ядра капсисте мы, не говоря уже о ее низах и о ее периферии. Скукоживается Выпуск № 5 Доклад гражданское общество — и по возможности влиять на власть на национальном (и, тем более, на глобальном) уровне, и по сути: многие западные социумы из обществ граждан пре вращаются в общества общин и меньшинств, т. е. становятся постзападными. Политика все больше превращается в комби нацию административной системы и шоу-бизнеса. Рынок сме няется монополией. В упадок приходит рациональное знание, будь то прогрессистские идеологии марксизма и либерализма как элементы геокультуры Просвещения, или наука — появ ляются книги с символическими названиями «Конец прогрес са», «Поминки по Просвещению». Стремительно деградируют наука об обществе (детеоретизация, мелкотемье) и образова ние. Болонская система подрывает университет как феномен эпохи Модерна. Налицо упадок христианской морали и нрав ственности — по сути, мы уже живем в постхристианском об ществе. В мире растет число мусорных/трущобных людей — «новых отверженных», в среде которых зреют гроздья гнева.

Но обо всем по порядку. Начнем с государства (state).

Государство как принципиально новый институт оформи лось в середине XV в. — середине XVII в. (условно — между Макиавелли и Гоббсом). Выполняя в течение этого периода времени функцию антифеодальной машины и обладая зна чительной степенью автономии, постепенно государство все больше превращалось в функцию капитала. Индустриа лизация, подъем финансового капитала и революции 1789– 1848 гг. окончательно закрепили эту функцию.

Именно в «эпоху революций» (1789–1848 гг.) государство обрело форму нации-государства.

Нация-государство должно было, помимо прочего, устранить ситуацию «двух наций», успешно (для верхов) интегрировать низы в новую социальную систему, а данную страну — в мировую систему, мировое разделение труда. Обе интеграции, о которых идет речь, должны были, сохранив социальный мир, проводиться в интересах капитала, буржу азии. Это не значит — в сиюминутных, краткосрочных инте А.И. Фурсов. Кризис «длинного XXI века» (1975 г. — ?)… ресах. Нередко государство жертвовало краткосрочными и частичными интересами в пользу средне — и долгосрочных и целостных. Но ведь в том-то и заключается функция бур жуазного государства как нации-государства — быть коми тетом общих дел буржуазии, как писали авторы «Манифеста Коммунистической партии».

Высшей формой нации-государства было welfare state («государство всеобщего благоденствия», более точный пере вод — «государство всеобщего социального обеспечения»).

Первые признаки welfare state просматриваются во Франции Наполеона III и Германии Бисмарка, однако подлинный рас цвет государства-велфэра наступил с окончанием Второй мировой войны.

В условиях бурного экономического роста буржуазное обще ство могло позволить себе способствовать росту благосостоя ния части среднего и рабочего классов, тем более что увеличение их доходов стимулировало рост спроса, который подстегивал производство. Но это всего лишь одна сторона дела — экономи ческая. Была и более важная — социально-экономическая или даже системно-историческая, геоисторическая причина.

Военная угроза со стороны национал-социализма и — в несравнимо большей степени — системно-историческая угроза со стороны интернационал-социализма, т. е. комму низма, заставили западный капитализм трансформировать ся в прогрессивном направлении. Буржуазное общество вы нуждено было отклоняться от капиталистической логики намного дальше, чем этого могли потребовать экономиче ские резоны, связанные с динамикой спроса и предложения.

Глобальная холодная война заставила капитализм ядра меняться. Экономическая, социальная и политическая де мократизации буржуазного общества в 1945–1975 гг., вопре ки имманентным законам капитализма, были обусловлены классовой борьбой, причем не столько внутрисистемной, сколько межсистемной. Сам факт существования мировой социалистической системы заставлял буржуинов идти на Выпуск № 5 Доклад уступки своим среднему и рабочему классам, раскошели ваться на велфэр, прятать клыки, подобно волку из «Красной шапочки», максимально камуфлировать господство.

При этом западная верхушка смогла убедить многих в том, что демократический велфэровский капитализм 1950– 1970-х гг. — это и есть буржуазная норма, а не вынужден ное отступление от нее, так сказать «квазисоциалистический НЭП» капитализма. И это был важный психоисторический успех западной верхушки, продолжавшей спекулировать на тематике демократизации и welfare state даже тогда, когда с середины 1970-х гг. она приступила к его постепенному де монтажу, целенаправленному ослаблению демократических институтов и деполитизации общества. Это совпало с начи нающимся кризисом нации-государства (и welfare state), ко торый форсировали демонтажные меры.

Во-первых, на рубеже 1960–1970-х гг. welfare state достиг ло предела своей эффективности в существующих экономи ческих и социально-политических условиях. Его экономиче ские институты начали пробуксовывать, в равной степени как и демократическая партийная политика, которая посте пенно превращалась в замешенную на брокерстве и лоббизме административную систему. Профсоюзы все более интегри ровались в систему и давили на нее в значительной степени в качестве особой группы интересов. Все это совпало с эконо мическим и социально-политическим кризисом.

Во-вторых, на рубеже 1960–1970-х гг. спала повышатель ная волна кондратьевского цикла и началась понижательная.

В начале 1970 г. США потряс жестокий финансовый кризис — результат войны во Вьетнаме. Наступил перелом в истории мировых финансов — возникновение впервые с 1894 г. тор гового дефицита в США, их отказ от Бреттон-Вудских согла шений, девальвация доллара, нефтяной кризис 1973–1979 гг., инфляция 1975–1976 гг., спад производства. В этих условиях начинается постепенный демонтаж welfare state как конкретной формы нации-государства. Но и у самого нации-государства А.И. Фурсов. Кризис «длинного XXI века» (1975 г. — ?)… как типа в 1970–1980 гг. начинают возникать проблемы. Уже в 1980-е в мире заговорили об упадке, ослаблении, «растаива нии», «проржавении» и т. п. нации-государства. Источником всех этих вполне реальных проблем стала глобализация — прямое следствие НТР и косвенное — холодной войны, кото рая эту самую НТР обусловила и вызвала.

Глобализация — это такой процесс производства и обме на, в котором благодаря господству информационных факто ров над вещественными в самом материальном производстве капитал превращается в электронный сигнал и оказывается свободным от всех ограничений локального и, самое главное, государственного уровня — пространственных, материаль ных, социальных, институциональных. «Все, что движется со скоростью, приближающейся к скорости электронного сигнала, — пишет социолог Зигмунт Бауман, — практически свободно от ограничений, связанных с территорией, откуда он послан, в которую он послан или через которую он про ходит». Глобализация — это победа времени над простран ством и, естественно, тех, кто контролирует время (капитал), над теми, кто контролирует пространство (государство).

С формированием глобальных денежных рынков возможности государства контролировать финансово экономические потоки резко ослабли. В таких условиях го сударство не может (и хочет ли?) обеспечить благосостояние граждан. Многие государства, включая США, испытывают все больше трудностей в обеспечении стабильности своих бюджетов. Хронический дефицит бюджета и рост государ ственного долга существенно уменьшают возможности госу дарства работать даже не на увеличение, а на поддержание благосостояния общества.

В нации-государстве, которое возникло как средство не допущения социального раскола на «две нации», тем более в welfare state, разрыв между средними и богатыми слоями со кращался. И это было одним из достижений. В 1980-е гг. эту тенденцию стали ломать, что связано во многом со средним Выпуск № 5 Доклад классом, точнее, с теми проблемами, которые возникли с ним у верхушки капсистемы в 1970-е гг.

V Вместе с нацией-государством слабеет средний слой5.

1945–1975 гг. — «славное тридцатилетие» — были лучшим временем в его истории.

В послевоенный период (повышательная волна кон дратьевского цикла, 1945–1968/73 гг.) резко (на порядки!) увеличился «общественный пирог». Эта «волна» не только превзошла все предыдущие периоды экспансии мировой эко номики (1780–1815, 1848–1873, 1896–1920 гг.), но весь преды дущий полуторавековой период ее развития: в 1945–1975 гг.

было произведено (в стоимостном измерении) такое же ко личество товаров и услуг, что и за предыдущие 150 лет. В ре зультате, верхушка Запада получила такой «фонд», из кото рого теоретически можно было отстегнуть кое-что среднему классу и верхушке рабочего класса (в абсолютном измерении это «кое-что» было весьма и весьма значительным). Однако «теоретически» — еще не значит «практически».

Практическим императивом в экономике было стрем ление увеличить массовый спрос, а для этого требовалось хотя бы немного увеличить благосостояние этих самых масс, точнее, середины общества. Однако благосостояние увели чилось в немалой степени. Почему? Ведь капитализм — не филантропическая организация и просто так ничье благо состояние, тем более массовых слоев, увеличивать не станет.

К этому «железную пяту», капверхушку побуждало наличие Я согласен с теми, кто предпочитает этот термин термину «средний класс», поскольку классовость связана с тем или иным видом собствен ности (или отсутствием ее), а слой — понятие нейтральное. В средний слой входят представители различных по собственническому источнику дохода классы: мелкая буржуазия, верхушка рабочего класса, часть рен тополучателей, профессура, лица «свободных профессий».

А.И. Фурсов. Кризис «длинного XXI века» (1975 г. — ?)… в мировой системе наряду с капитализмом системного анти капитализма — социалистического лагеря, СССР.

Само существование СССР, его бурное экономическое развитие, даже у западных политиков второй половины 1950– 1960 гг. создававшее впечатление, что СССР обгонит США, эгалитарный социальный строй, наконец, способность мате риально поддерживать антикапиталистическое движение во всем мире, включая коммунистические, социалистические и рабочие партии на самом Западе, вынуждало капиталистов замирять свои рабочий и средний классы, откупаться от них.

От рабочего класса — чтобы не бунтовал, от среднего клас са — чтобы заинтересованно выполнял функцию социально го буфера между буржуазией и пролетариатом.

Средством подкормки-замирения стало welfare state, ко торое посредством системы налогообложения перераспре деляло часть средств (в абсолютном измерении — весьма значительную) от буржуазии среднему и, в меньшей степе ни, рабочему классам. В результате, на Западе уже к сере дине 1960-х гг. оформился многочисленный и довольно за житочный средний слой, какого не было ни в одной другой социальной системе — как в рамках западной цивилизации, так и за ее пределами. Само существование среднего клас са («социалистической буржуазии») капсистемы в качестве признака-символа зрелого (перезревающего?) Модерна было обусловлено такими факторами, которые характерны только для капитализма и только этой эпохи.

Буржуазия включила перераспределительный механизм не по доброте душевной. Welfare state — это явное отклоне ние от логики развития и природы капитализма, которое лишь в малой степени может быть объяснено заботой о соз дании спроса и потребителей массовой продукции. Главное в другом — в наличии системного антикапитализма (исто рического коммунизма) в виде СССР. В ходе холодной вой ны, глобального противостояния СССР, в схватке двух ми ровых проектов буржуины в страхе перед «тайным ходом», Выпуск № 5 Доклад «по которому как у вас кликнут, так у нас откликаются», вынуждены были откупаться от средних и рабочих классов, замирять их (налоги на капитал, высокие зарплаты, пенсии, пособия и т. п.), рядиться в квазисоциалистические одежды.

К середине 1960-х гг. средний слой Запада не только обрел экономическую мощь, но и стал серьезной политической си лой, материализовавшейся в левых и левоцентричных пар тиях, что тоже не могло не беспокоить истеблишмент.

И наступили 1970-е гг. — второй «великий перелом» ХХ в.

(первый был в 1917–1929 гг.).

Во-первых, произошли ряд серьезных негативных изме нений в экономике, и послевоенное процветание по восходя щей стало заканчивается.

Во-вторых, на рубеже 1960–1970 гг. welfare state с его огромным бюрократическим аппаратом подошло к пределу своей административно-политической эффективности.

В-третьих, — и это самое главное — разбухший средний слой стал слишком тяжелым бременем для капиталистиче ской системы (даже в относительно благополучном ядре), и мировой экономический спад вкупе с неэффективностью и затратностью welfare state еще более обострял эту ситуацию.

Численность среднего класса, помноженная на уровень его благосостояния, вышли за рамки того, что могла обеспечить капсистема без серьезных изменений своей природы и без дальнейшего существенного перераспределения в ущерб верхушке, без дальнейшей социализации капитализма. Не меньшую, а, быть может, и большую угрозу для нее представ ляли и политические притязания среднего класса. В этой си туации хозяева капсистемы прекратили отступление, пере группировались и начали социальное контрнаступление.

VI Прежде всего были созданы новые структуры мирового управления, так сказать генеральные штабы: интеллектуально А.

И. Фурсов. Кризис «длинного XXI века» (1975 г. — ?)… идеологический — Римский клуб (1968 г.) и политико-эко номический — Трехсторонняя комиссия (1973 г.). Создание последней объективно отражало ослабление США и острую борьбу в ней между ГМК и выражавшими его политиче скими интересы силами и корпоратократией и ее полити ческими силами. В результате «ползучего» госпереворота 1963–1974 гг. (от убийства Кеннеди до свержения Никсона) корпоратократия (американская и англо-голландская) побе дила, и в 1976 г. президентом США стал марионетка Трех сторонней комиссии — Картер. Это был важный элемент в развертывании социального контрнаступления корпорато кратии как необуржуазии — неолиберальная глобализация станет главным средством этого контрнаступления. Ну, а идейное обоснование было обеспечено «тремя мудрецами»

«трилатералов» — С. Хантингтоном, М. Крозье и Дз. Вата нуки, которые в 1975 г. по заказу Трехсторонней комиссии подготовили доклад «Кризис демократии».

В докладе четко фиксировались угрозы правящему слою — прежде всего то, что против него начинают работать демократия и welfare state (государство всеобщего социаль ного обеспечения), оформившиеся в послевоенный период.

Под кризисом демократии имелся в виду не кризис демокра тии вообще, а такое развитие демократии, которое невыгод но верхушке.

В докладе утверждалось, что развитие демократии на Западе ведет к уменьшению власти правительств;

что раз личные группы, пользуясь демократией, начали борьбу за такие права и привилегии, на которые ранее никогда не пре тендовали, и эти «эксцессы демократии» являются вызовом существующей системе правления. Угроза демократическо му правлению в США носит не внешний характер, писали авторы, ее источник — «внутренняя динамика самой демо кратии в высокообразованном, мобильном обществе, харак теризующимся высокой степенью (политического — А.Ф.) участия». Эксперты рекомендовали способствовать росту Выпуск № 5 Доклад невовлеченности (noninvolvement) масс в политику, разви тию определенной апатии, умерить демократию, исходя из того, что она — лишь способ организации власти, причем вовсе не универсальный. В частности, в докладе говорилось:

«Во многих случаях необходимость в экспертном знании, пре восходстве в положении и ранге (seniority), опыте и особых способностях могут перевешивать притязания демократии как способа конституирования власти».

Однако ослабление демократии в интересах западной верхушки было нелегкой социальной и политической зада чей. Кто был становым хребтом западной демократии, кото рую надо было умерить? — Средний слой и активная верх няя часть рабочего класса. По ним-то и был нанесен первый удар. В 1979 г. в Великобритании и в 1981 г. в США приходят к власти рыночные фундаменталисты — Тэтчер и Рейган. На место отрядов «старой» буржуазии и бюрократии, связанных государственно-монополистическим капитализмом (ГМК), приходит молодая хищная фракция корпоратократии, на прямую связанная с ТНК, боровшаяся за место под солнцем с 1940–1950 гг. и, наконец, добившаяся успеха (в немалой сте пени этому способствовало поражение США во Вьетнаме).

Главными задачами Тэтчер и Рейгана, этих первых поли тиков такого ранга от корпоратократии, были демонтаж ча сти welfare state и наступление на средний и рабочий классы.

Однако пока существовал СССР «властелины колец» капси стемы не могли полностью развернуть такой курс. Отсюда — два следствия.

Первое — курс на резкое ослабление СССР (в 1989– 1990 гг. он сменился курсом на его расчленение и уничтоже ние);

с этой целью СССР заманили в Афганистан, а далее по следовал новый резкий виток холодной войны.

Второе — стремление добрать то, что нельзя было сра зу отнять у средних классов ядра, у среднего класса перифе рии, уничтожив последний как класс. В 1980-е гг. с помощью проведенных МВФ структурных экономических реформ в А.И. Фурсов. Кризис «длинного XXI века» (1975 г. — ?)… Латинской Америке был почти полностью уничтожен лати ноамериканский средний слой, связанный с госсектором;

до сталось и среднему классу наиболее развитых стран Африки (например, Нигерии). Средства от экспроприации перифе рийных средних классов перекачивались на Запад, и это не сколько тормозило наступление верхушки на западный сред ний слой. Когда в 1991 г. СССР развалился, место холодной войны как формы управления миром заняла глобализация.

Она полностью развязала руки «властелинам колец» капита лизма и, в то же время, подвела сам капитализм и общество Модерна к последней черте, поскольку, как это ни парадок сально, коммунизм играл огромную стабилизирующую роль в функционировании капсистемы.

Ослабление демократии и среднего слоя предполагало ослабление базовых институтов капиталистического обще ства, по сути — их демонтаж. Речь идет о нации-государстве, политике, гражданском обществе, рациональном знании.

Иными словами, речь идет о капитализме. Здесь необходимо отметить, что вопреки представлению многих капитализм — это не просто торжество капитала. Капитал существовал до капитализма и будет существовать после него.

Капитализм есть сложная институциональная система, ограничивающая капитал в его долгосрочных интересах и обеспечивающая (прежде всего с помощью государства) его экспансию в пространстве. Последнее имеет жизненно важ ное значение для капитализма в силу его экстенсивной ори ентированности. Иным капитализм быть не может, он ре шает многие свои противоречия, вынося их за собственные рамки и прирастая пространством.

Как только мировая норма прибыли снижается, капита лизм выхватывает, вырывает кусок из некапиталистической зоны и превращает его в капиталистическую периферию — источник дешевой рабочей силы и рынок сбыта. И так до следующего серьезного снижения прибыли;

отсюда — коло ниализм, колониальная экспансия, которая происходила не Выпуск № 5 Доклад постоянно, а рывками. Подчеркнем: для нормального функ ционирования капитализму необходима некапиталисти ческая зона, которую он превращает в капиталистическую периферию и без которой он тоже не может существовать — так же, как антично-рабовладельческая система без своей периферии. Помимо прочего, эксплуатация периферии по могает поддерживать социальный мир в центре («ядре»), поддерживать определенный уровень жизни большей части его населения. Ну а ограничителями капитала в самом ядре являются, как уже говорилось, нация-государство, полити ка, гражданское общество и ряд других форм и институтов.

И, как мы знаем, именно эти институты и связанные с ними социальные группы разрушаются/демонтируются с середи ны 1970-х гг. Демонтаж этих институтов означает по сути демонтаж капитализма как системы, который предприни мается наднациональной (мировой) верхушкой в интересах сохранения ею власти (мирового контроля), привилегий, богатства с 1970-х гг., который ускорился в 1990-е и, по видимому, еще более ускорится в 2010-е гг. В чем причины этого процесса?

VII Первая носит откровенно классовый характер. На рубе же 1960–1970 гг. верхушка буржуазии в ядре капсистемы в условиях роста экономического благосостояния и полити ческого влияния среднего и рабочего классов, левых партий, увеличения «размеров» нации-государства в форме welfare state оказалась в положении, сходном с тем, в котором ока зались феодалы в XV в. Ход был сделан аналогичный — де монтаж системы. Только если феодалы не понимали, что де лают, а действовали, повинуясь социальному инстинкту, то буржуины, на которых работают тысячи «фабрик мысли»

(«think tanks»), затеяли демонтаж сознательно, хотя вполне возможно, что сначала думалось о демонтаже элементов, а А.И. Фурсов. Кризис «длинного XXI века» (1975 г. — ?)… не системы в целом. Однако вскоре системная перспектива стала очевидной.

Выявилось это с глобализацией, особенно после круше ния главного бастиона «системного антикапитализма» — СССР. Глобализация (капиталов) — «дочка» НТР и «внучка»

холодной войны — стала полной победой капитала, который превращается в электронный сигнал и преодолевает практи чески все ограничения (пространственные, социальные, по литические);

реальное не может контролировать виртуаль ное — разные уровни (а вот наоборот — возможно). Весь мир стал капиталистически-неолиберальным, включая СССР, Восточную Европу, Китай. Капитал (изм) — везде! Победа!

Однако, как написал по другому поводу Н. Коржавин, «Но их бедой была победа — / За ней открылась пустота». Ис чезла некапиталистическая зона, и теперь капитал (изм) уже не может решать свои проблемы, вынося их вовне, — некуда.

А войны типа 1914–1918 и 1939–1945 гг. тоже невозможны.

Куда ж бедному капитализму податься? Где искать источ ники для дальнейшего накопления? Только внутри самого себя. Но все дело в том, что капитализм — это экстенсивно, а не интенсивно ориентированная система;

он институцио нально «заточен» под экстенсив, и его переориентация, «пере загрузка Матрицы» требует демонтажа системообразующих элементов, т. е. самой системы, и создания на ее месте иной, которая типологически, эквивалентно-нишево будет похожа на феодализм, точнее, станет возвращением к принципам его организации на новом, более высоком витке «спирали раз вития» — с поправкой на то, что это будет уже не западный, не христианский и не локальный социум. Исчерпание земно го пространства с глобализацией стало еще одной, помимо классовой, причиной демонтажа капитализма.

Итак, демонтаж капитализма его верхушкой — la де монтаж феодализма в 1453–1648 гг. Но все ли продумали вла стелины его колец и их интеллектуальная обслуга? У меня плохая новость для «демонтажников-высотников»: с капита Выпуск № 5 Доклад лизмом не получится так, как вышло с феодализмом — у фе одализма не было периферии, наличие которой существенно меняет и суть кризиса, и процесс демонтажа, и вектор их раз вития. Включив в свои процессы, в мировой рынок огромные массы населения, всю планету, капитализм демографически вырастил свою афро-азиатскую и латиноамериканскую пе риферию так, как население самих этих регионов никогда не выросло бы. И теперь эта капиталистическая периферия, по сути ненужная ядру в той степени, как это было в «старые добрые капиталистические времена», просто так не отвяжет ся. Она давит на ядро, Юг проникает на Север, создает свои анклавы и подрывает его;

то, что А.Дж. Тойнби-младший называл «союзом внутреннего и внешнего пролетариата», способствует периферизации ядра, его захвату периферией с прямой и явной угрозой если не смены, то существенной мо дификации элит — по крайней мере, значительной их части.

Иными словами, нынешняя ситуация, «выход» из капи тализма резко отличается от «входа».

Глобальная система делится на ядро (Север, «неоимпе рию») и периферию (Юг, зону неоварварства). Как почти две тысячи лет назад это произошло в Римской империи, когда Рим стимулировал демографический рост варваров, селив шихся по периметру его границ, Запад в ХХ в. спровоцировал мировой, демографический взрыв, а точнее, демографиче ский взрыв на периферии. И бльшую часть этой выросшей огромной социобиомассы сегодня не просто отсекают от «общественного пирога», но вообще выталкивают из соци альной жизни. Я имею в виду так называемых «трущобных людей», численность которых достигла миллиарда человек.

Трущобные «города» становятся главными конурбация ми во многих странах Юга. Это — зоны бедности и самовос производящегося социального распада. Как заметил социо лог Майкл Дэвис, «брутальная тектоника неолиберальной глобализации после 1978 года аналогична катастрофическо му процессу, впервые создавшему “третий мир” в период позд А.И. Фурсов. Кризис «длинного XXI века» (1975 г. — ?)… невикторианского капитализма (1870–1900 годы)», только сегодня ситуация намного хуже и безнадежнее: эпоха кре стьянских войн и национально-освободительных движений позади, впереди — намного более страшные конфликты со циально дезорганизованного населения, трущобного люда с социально дезорганизованным.

Согласно прогнозам, между 2030-ми и 2040-ми гг. числен ность Slumland’а достигнет 2 млрд (при численности населе ния планеты — 8 млрд). По мнению специалистов, ни эко логически, ни социально-экономически, ни психологически такой численности, такой концентрации, такой обездолен ности и отверженности мир трущоб выдержать не сможет, и его обитатели выплеснутся во внешний мир, устремившись туда, «где чисто и светло». И это будет похлеще Великого переселения народов V–VII вв. Трущобники начнут штур мовать сначала более благополучные страны самого Юга, а затем, сметая «государства-буферы», — Европу, Северную Америку и, по-видимому, Россию. Здесь они пойдут уже про торенным в ХХ в. путем мигрантов с Юга. Более того, выход цы с Юга на Север — а, согласно прогнозу, в 2020–2030 гг. они составят 30–40% населения крупнейших городов Севера, т. е.

его «андеркласс» — оказываются объективными союзника ми новых волн мигрантов из Slumland’а. Перед нами — смыч ка «внутреннего пролетариата» и «внешнего пролетариата», направленная против социально организованного населения Севера.

Здесь есть еще один очень важный аспект. Основная мас са населения Юга (включая мир трущоб) — с одной стороны, и «южного» сегмента Севера — с другой стороны, — это мо лодые люди. В вышедшей недавно книге «Сыновья и мировое господство: роль терроризма в подъеме и падении наций»

Гуннар Гейнсон пишет о том, что демографический провал наступает тогда, когда в популяции достигается соотноше ние: менее 80 мальчиков на 100 мужчин возраста 40–44 лет.

Это ситуация Западной Европы (например, в Германии — Выпуск № 5 Доклад на 100, т. е. демографический провал). На Юге ситуация диа метрально противоположная: в секторе Газа (Палестина) это соотношение составляет 464 на 100, в Афганистане — на 100, в Сомали — 364 на 100, в Ираке — 354 на 100. Ясно, что Юг — это демографическое будущее мира: с 1900 г. по 2000 г. население исламского мира выросло со 150 млн до 1 200 млн — 800% роста;

Китая — с 400 млн до 1 200 млн — 300% роста;

Индии — с 250 млн до 1 000 млн — 400% роста.

Повторю: огромную часть этой биомассы составляет моло дежь. И на Севере основная масса выходцев с Юга — моло дежь. А ведь хорошо известно, что как только численность молодежи в обществе достигает 25–30%, происходит взрыв насилия. Джон Голдстоун наглядно показал это в своем ис следовании Реформации и крестьянской войны в Германии XVI в.;

но сюда же относятся Французская революция 1789– 1799 гг. и практически все революции ХХ века. Миграция «южан» на Север — это миграция, в первую очередь, моло дежи.

Таким образом, в самом ядре капсистемы мы имеем, с одной стороны, сытое, белое, атомизированное христиан ское (формально, поскольку нынешний Запад — это уже во многом не только постзападное, но и постхристианское об щество, которому «толерантность» и «политкорректность»

не позволяют защищать свою культуру и свои ценности как от своих «меньшинств», так и от чуждых внешних сил) на селение, главным образом, пожилого и среднего возраста, с другой — голодное, чувствующее себя обделенным и отвер женным, цветное, общинно — или кланово-организованное, чаще всего мусульманское, молодое, с явным вкусом к наси лию и криминалу население.

Исход противостояния в целом ясен, даже без вторжения трущобников. О перспективах белых европейцев писатель Сергей Хелемендик говорит: «Они уже закончили свое суще ствование в истории, их уже нет. Пока они сидят в своих банках и считают хрустящие бумажки, их улицами овладели А.И. Фурсов. Кризис «длинного XXI века» (1975 г. — ?)… заторможенные от многовекового пещерного инцеста албан цы, счастливые от возможности разбавить, наконец, свою не в меру густую кровь». При этом нужно помнить, что ми гранты с Юга часто организованы не только клановым обра зом, но и криминальным, что еще более обостряет ситуацию, усиливает тенденции неоварваризации и неоархаизации.

Таким образом, уже сейчас видно, что попытка западных элит провести трансгресс по типу «длинного XVI века» не увенчается успехом — кризис позднефеодального типа плав но, но необратимо перетекает в кризис позднеантичного типа. И почти одновременно с «восстанием элит» в ядре кап системы и ее периферийных анклавов начинается восстание низов, грозящее перерасти либо в глобальную социальную революцию (если найдут союзников в социально более высо ких группах), либо в глобальный бунт. Это та серьезная про блема, которую придется решать мировой «закулисе». И уже сейчас ясно, что ни сокращение населения Юга — и вообще бедноты — «эволюционным» (программы планирования се мьи) или «революционным» (от насильственной стерилиза ции до штучек вроде СПИДа) путем, ни попытки решить во прос с помощью управляемого хаоса, натравив мусульман на Россию, Китай или — менее вероятно — Индию, результата не дадут. Но и это не все. У меня есть еще одна плохая но вость для «демонтажников-высотников».

Капитализм — глобальная, планетарная система, осно ванная на эксплуатации не только человека, но и природы.

Включив в свои производственно-экономические процессы биосферу в целом, капитализм привел ее в состояние гло бального экологического, а человечество — в состояние ре сурсного кризиса. Типологически такого не было со времен верхнепалеолитического кризиса. При этом, конечно, ны нешний масштаб несопоставим с верхнепалеолитическим.

Таким образом, демонтаж капитализма развивается на фоне глобального биосферно-ресурсного кризиса, а к его позд нефеодальному и позднеантичному кризисным качествам Выпуск № 5 Доклад добавляется намного более тяжелое по своему содержанию и последствиям — верхнепалеолитическое. Мы получаем кризис-матрешку, кризис-домино, где один кризис влечет за собой другой, более масштабный и разрушительный.

VIII Чертами трех кризисов, о которых шла речь, нынешний кризис-демонтаж капитализма не исчерпывается. Его кризис автоматически означает еще несколько кризисов. Во-первых, это кризис западной цивилизации в том виде, в каком она сформировалась за последние тысячу лет. Во-вторых, это кризис христианства в самых разных его аспектах: частном (кризис протестантского отношения к труду на фоне стре мительно растущих тенденций к гедонизму, потреблению, более или менее активному ничегонеделанию как верхов, так и низов), общем (кризис христианского типа личности), про ектном. О последнем стоит сказать особо, поскольку кризис капитализма конца ХХ в. — начала XXI в. — это еще и кризис библейского проекта.

В течение двух тысячелетий верхушка (сначала средизем номорская, затем европейская, а в XIX–ХХ вв. — мировая), использовав и приспособив к своим нуждам протестно эмансипаторский проект Иисуса Христа и одновременно приглушив его (идейно — с помощью, прежде всего, Ветхого Завета, организационно — с помощью христианской церк ви), превратила его в библейский проект. Библейский про ект как средство держать в узде «маленького человека» глав ным образом изнутри (интериоризация контроля) сменил древнеегипетский проект, последним персонификатором которого была Римская империя, с его акцентом на внеш ний контроль. Несмотря на то, что библейский проект дал немало сбоев (откол католицизма от православия — орто доксии в политических целях;

возникновение протестан тизма как начало иудаизации христианства;

возникновение А.И. Фурсов. Кризис «длинного XXI века» (1975 г. — ?)… пантеистического и атеистического Просвещения и его «от ростков» — либерализма, и особенно марксизма, как не про сто светской, а дехристианизированной версии библейского проекта), в течение почти двух тысяч лет в целом, пусть все хуже, но он справлялся с задачами, для решения которых его создали. С последней трети ХХ в. библейский проект не ра ботает. «Демонтажники» капитализма должны будут создать не только новую систему, но и новый проект. Глобофашизм «неоконов» — этих леваков, прошедших «правую школу» Лео Штрауса и начитавшихся Платона, — вряд ли пройдет.

В-третьих, кризис капитализма — это кризис Цивилиза ции, т. е. земной цивилизации в том виде, в каком он суще ствует последние 10–12 тыс. лет (13653 года — по индийской хронологии;

13542 года — по древнеегипетской и ассирий ской;

10498–10499 гг. по хронологии ольменов и майя). Эпо ху земной цивилизации я называю Эпохой (или Временем) Пирамид и Сфинкса: археологические данные последних де сятилетий свидетельствуют, что возраст пирамид — и осо бенно Сфинкса — древнее, чем предполагалось;


датируются эти сооружения 8–10 тысячелетиями до н. э. и построены, по-видимому, представителями цивилизации, предшество вавшей египетской.

Мир Пирамид подходит к концу вместе с капитализмом.

Научно-техническая революция, благодаря которой ин формационные (вещественные) факторы начинают господ ствовать над вещественными («материальными»), — это не вторая промышленная революция, а нечто более серьезное, сопоставимое по масштабу с неолитической.

В-четвертых, речь должна идти о кризисе белой расы, само существование которой экспансия капитализма, вы звавшая демографический взрыв на Юге и массовую мигра цию его жителей на Север, поставила под угрозу — число бе лых в современном мире стремительно снижается.

В-пятых, на повестку дня может быть поставлен кризис Homo sapiens. Одно дело, кризис биосферы 25 тыс. лет назад, Выпуск № 5 Доклад и совсем другое — сегодня, на планете, напичканной атом ными станциями, бактериологическим и иным оружием, с населением 6,6 млрд человек (к 2030 г. ожидается 8 млрд).

Планетарная катастрофа может либо вообще выкосить на селение, либо оставить на нем такой отпечаток, что дальней шее «развитие» окажется возможным лишь в одной форме — деградации.

IX XXI в. — век системного кризиса капитализма — несет угрозу как минимум трех самых настоящих социальных взрывов.

Первый взрыв связан с численностью населения: разру шительные возможности человечества растут вместе с сози дательными, заметил Станислав Лем, а иногда обгоняют их.

Верхнепалеолитический кризис уничтожил 75–85% населе ния. Нынешний — объективно — должен снять нынешнее демографическое давление на ресурсы планеты, на биосфе ру;

в будущем это может оказаться до 90% населения (7 млрд из 8 млрд). Но даже если показатель глобальной «чистки», «пересортировки» и «выбраковки» человечества окажется ниже, результаты сокращения численности с помощью тех видов оружия массового поражения, которые имеются, мо гут наложить на популяцию такой отпечаток, нанести такой удар по генофонду, который обусловит ее психофизическое вырождение, т. е. вырождение человека как вида.

Второй взрыв — всеобщая, глобальная криминализация.

Социальные кризисы, тем более системные, всегда сопрово ждаются ломкой социальных правил — нарастает кримина лизация. Как минимум, это означает, что старое общество начинает умирать — его механизмы контроля не срабаты вают;

как максимум — начинает возникать новое общество, причем в криминальной, асоциальной форме. Значительная часть населения планеты сможет — и будет — «вырывать А.И. Фурсов. Кризис «длинного XXI века» (1975 г. — ?)… ся из социального ада» (Фернан Бродель) трансгресса, сбив шись в стаи. Итак, размывание границ нормальной жизни, асоциализация посткризисного социума — вот еще один по тенциальный взрыв XXI в.

Третий взрыв связан вот с чем. В периоды острых соци альных кризисов социальное приглушается, и резко возрас тает роль того, что называют биологической составляющей в поведении человека. На самом деле речь, строго говоря, должна идти не столько о биологизации социальных процес сов (хотя внешне дело нередко выглядит именно так), сколь ко о выходе на первый план дочеловеческих форм социаль ности («несоциальных животных не бывает» — «правило Эспинаса»), зоосоциальности. Кризисные эпохи — это эпохи повышенной зоосоциальности, когда в человеке, в обществе словно выстреливает дочеловеческое прошлое.

В разные эпохи в человеке по-разному соотносятся соци альное и биологическое, зоосоциальное (дочеловеческая со циальность) и социальность собственно человеческая. В кри зисные, революционные эпохи из закоулков человейника, как тролль из табакерки, выскакивают хищные, асоциальные особи. «Социальная революция устраивается не “социальны ми низами”, а биологическими подонками человечества», — писал Иван Солоневич. Разумеется, революция — более сложный процесс, чем выброс зоосоциальности;

но в целом Солоневич зафиксировал очень важную черту, которую мож но заметить во всех революциях — от французской (это за мечательно показал Ипполит Тэн) до русских революций — коммунистической 1917 г. и антикоммунистической 1991 г.

Конечно же, сам выброс «биологии», зоосоциальности в кризисные эпохи происходит по социальным законам;

другое дело, что реализуются эти законы по-разному в нор мальные и кризисные эпохи и реализуют их особи с раз ным соотношением антропосоциального и зоосоциального («биологического»). Время кризисов — это время главным образом людей-рептилий, гомозавров. Это не метафора, а Выпуск № 5 Доклад фиксация реальности, связанная с исторической структурой человеческого мозга. В середине 1990-х гг. я писал об этом в «Колоколах Истории» (М., 1996. С. 352–353;

подробнее см.:

Саган К. Драконы Эдема. М., 1986), поэтому здесь повторю вкратце.

Согласно Полу Маклину, морфологически самая старая часть мозга — Р-комплекс (рептильный мозг), доставшийся нам в наследство от рептилий — первых существ, у которых количество информации в мозгу превышает количество та ковой в генах. Следующая эволюционная система, наслаи вающаяся на рептильный мозг и заключающая его в себя по принципу матрешки, — лимбический мозг, он является до стижением млекопитающих. И, наконец, неокортекс — новая кора, являющаяся человеческим, «слишком человеческим»

вкладом. Между тремя мозговыми структурами существу ет некое разделение труда. Неокортекс отвечает за специ фически человеческие (волевые, целеполагающие) усилия, включая использование знаков, предвидение событий, со переживание и ряд других функций. Лимбическая система, в глубине которой находится гипофиз, генерирует яркие эмо ции, связанные с радостью открытия нового (творчество), с эстетическим восприятием мира, альтруистическим поведе нием, восприятием вкуса, с творчеством. Наконец, рептиль ный мозг играет важную роль в агрессивном, ритуальном и территориальном поведении, в установлении групповой ие рархии, в том числе через половое поведение (контроль над самками, управление доступом к ним) и контроль над терри торией. Здесь нет обратных связей, чаще всего имеет место бесстрастное осуществление любого поведения, диктуемого либо одним из полушарий, либо генами, инстинктами.

Разумеется, нет таких людей, у которых действовал бы только один из трех мозгов — работают все, но с раз ной силой, а потому соотношение мозгов, их иерархия субординация у разных людей различная. Люди с доминиро ванием Р-комплекса — гомозавры.

А.И. Фурсов. Кризис «длинного XXI века» (1975 г. — ?)… Одна из главных задач социальной системы — обеспечить «неокортексное» поведение человеческих особой и прокон тролировать, чтобы в социальные отношения — особенно в производственные — не прорвалось социальное поведение рептильного типа в его чистом, непосредственно-природном виде (опосредованно оно воплощено во многих социальных институтах и практиках). В нормальные эпохи общество в целом справляется с этой задачей. Однако в периоды кризи сов и революций, когда «век вывихнут», а нормы и инсти туты ломаются, происходит прорыв рептильного типа, его массовый выход на историческую сцену — своеобразный привет из палеозоя.

Хищники разного калибра, сволочь в строгом смысле этого слова — вот ударная сила любой революции, любого кризиса. В послекризисные эпохи значительную часть гомо завров отстреливают, им на смену приходят хищники по мельче — воры (яркие примеры — Директория во Франции, послесталинская вороватая номенклатура в СССР);

соци альная жизнь становится менее опасной и более системной и ограничивает рептильное поведение.

Глобальный кризис, в который вползает капсистема, вы зовет глобальный выброс гомозавров с их биологией и зоо социальностью на всех уровнях — сверху донизу — и резко увеличит их роль, а следовательно, роль биосоциальности в социальных процессах. Многие черты этого процесса уже видны по изменившемуся экстерьеру киногероев (привет из каменного века), рекламе демонстративно асоциального по ведения на ТВ, агрессивным формам гомосексуализма и фе минизма.

Итак, глобальный кризис вполне может поставить на повестку дня вопрос о роде Homo. Поскольку кризис будет протекать в условиях борьбы растущего населения за умень шающиеся ресурсы (в том числе продовольствие и воду), в его условиях встанет вопрос о сокращении численности населения — вопрос если не биосоциальный, то социобио Выпуск № 5 Доклад логический. Homo уже проходил это во время верхнепалео литического кризиса и «прошел» (с огромными потерями) за 15–20 тыс. лет. Тогда, однако, кризис носил суммарно локальный, а не глобальный характер: еще не существовало единое планетарное человечество, Земля не была напичка на атомными станциями, предприятиями с вредным про изводством, ядерным, биологическим, химическим и иным оружием. Впрочем, как показывает пример хуту и тутси, региональный геноцид вполне можно устроить с помощью обычного оружия, вооружив автоматами Калашникова 12– 14-летних детей.

Финал глобального кризиса капитализма (особенно в условиях прогнозируемого геологами на вторую половину XXI в. усиления геологической активности, вероятности из менения наклона земной оси, наступления нового леднико вого периода, только теперь уже не малого, и т. п.) вообще может оказаться схваткой Homo и биосферы, а внутри само го Homo — Homo sapiens и Homo robustus — по принципу «кто кого». Для того, чтобы пройти кризис, нужна принципиально новая философия отношений с природой, мы должны заново осмыслить, а не просто переосмыслить (unthink, а не rethink) не только геокультуру Просвещения, но также христиан ство со средневековой теологией вкупе и античную фило софию, стартовав от ее отцов-основателей другим интеллек туальным путем — с учетом всех или почти всех сделанных в субъектном потоке исторического развития за последние 25 веков интеллектуальных и политических ошибок. Новая философия должна быть хотя и альтернативно-европейской, но европейской, а не заимствованием у буддизма, индуизма или конфуцианства: «вечный покой — для седых пирамид», нам же нужен прометеевско-фаустовский дух горения — на том стоим и не можем иначе.


Мир доживает последние относительно спокойные деся тилетия перед «кризисом-матрешкой», аналогов которому не было и который, похоже, сметет не только капитализм с А.И. Фурсов. Кризис «длинного XXI века» (1975 г. — ?)… его сторонниками и противниками, но и всю посленеоли тическую цивилизацию. И если человечеству удастся, пусть сократившись в численности до 0,5–1,0 млрд, пережить его, то новый социум скорее всего будет отличаться от Цивили зации (Мира Пирамид — в том смысле, что египетские пира миды — главный символ всей посленеолитической эпохи) не меньше, чем она отличалась от палеолита. Некоторые кон туры постпереломного мира уже видны, но это выходит за рамки данной статьи.

Кризис, в который вполз позднекапиталистический мир (для нас, подобно язычникам, страдающим от язв христи анства, этот позднекапиталистический кризис начался кру шением советского антикапитализма), носит объективный характер. Реальная задача — пройти его с минимальными потерями и как можно быстрее, не дав ему растянуться на тысячелетия, а сократив до полутора-двух веков.

Вспоминается азимовская «Академия» (Foundation), где, согласно математику Селдону, крушения галактической им перии в силу его объективного характера, нельзя было из бежать, но можно было сократить кризисные «темные века»

с тридцати тысяч лет до одной. Конечно, фантастика — это фантастика, а реальность — это реальность, но в нашей жиз ни они тесно переплетаются — и чем дальше, тем больше.

Таким образом, демонтаж капитализма открыл невидан ный ящик невиданной Пандоры с невиданными последстви ями. А ведь мы ничего не сказали ни об усилении в XXI в.

(пик — XXII в.) геовулканической активности, ни о неизбеж ном изменении направления земной оси (происходит раз в 12–15 тыс. лет, последнее произошло 12–13 тыс. лет назад), ни о том, что заканчивается «долгое лето» — теплый десяти тысячный отрезок в каждом стотысячелетии — 90 тыс. лет приходятся на ледниковый период… Разумеется, от всего этого можно отмахнуться как от на гнетания страхов, от «черновидения» (С. Лем). Однако луч ше жить по принципу «кто предупрежден, тот вооружен», Выпуск № 5 Доклад чем стать жертвой «синдрома Сидония Аполлинария», т. е. в упор не видеть уже нависшей над головой угрозы.

Каковы варианты посткризисного развития (разумеется, если удастся выйти из кризиса минимально катастрофичным образом). Теоретически вариантов несколько — от высоко технологичной цивилизации того типа, что описывал Иван Ефремов в «Туманности Андромеды», до футуроархаиче ских империй того типа, что Лукас изобразил в «Звездных войнах»: иными словами, от Дара Ветера до Дарта Вейдера.

Реально новая система скорее всего будет футуроархаиче ской — мир сверхновых технологий будет соседствовать с миром неоархаических или даже неоварварских структур.

Как и в XIV–XVI вв. на планете возникнет мозаика раз личных форм социального, властного и экономического устройства. Это будет мир контрастов: рядом со сверхсо временными анклавами «регион-экономик» (Е. Омаэ) будут существовать демодернизирующиеся, архаичные и даже асо циальные зоны. Капиталистическая эпоха — особенно ее мо дерновая фаза — будет казаться фантастическим временем, которое быстро мифологизируют. Темпы развития посткапи талистического, постцивилизационного мира будут заметно ниже, чем темпы развития капсистемы, а, возможно, даже и Эпохи Пирамид в целом. Скорее всего Цивилизация была краткой экспонентой между двумя асимптотами — Палеоли том и тем, что идет на смену Цивилизации. Грустно? Да… Но грустно с точки зрения Просвещения, библейского проекта и христианства, с которыми надо попрощаться — vixerunt.

Будущее — это не линейное продолжение эпохи капитализ ма и даже Эпохи Пирамид, это нечто другое, более сложное и более простое одновременно.

Развитие новой системы, а, как и большинство социаль ных систем, она просуществует 600, самое большее — лет, будет протекать во все менее благоприятных природных условиях, а потому вполне возможно (если не неизбежно) дальнейшее нарастание варваризации и архаизации в разных А.И. Фурсов. Кризис «длинного XXI века» (1975 г. — ?)… частях планеты. В любом случае одной из важнейших задач людей этого неласкового будущего будет сохранение знаний и подготовка к природным катастрофам, прежде всего — к новому ледниковому периоду. Однако за это неласковое бу дущее XXIII–XXX (?) вв. надо еще будет побороться — и се годня, и в последующем… Что можно сегодня противопоставить демонтажникам?

Не так много, но и не так мало — волю и разум. Волю проти вопоставить их социал-дарвинисткому прогрессу этику брах манов и кшатриев, т. е. этике менял с их философией гешефта надо противопоставить этику воинов и жрецов (священни ков). Разум — это новое рациональное знание о мире. Новая этика и новое знание — вот щит и меч против цивилизации менял. Гарантирует ли это победу? Нет. Победа обретается в борьбе. Но это гарантирует волю к победе и достоинство как состояние ума и души. И надежду на то, что мы пройдем кри зис, в который погружаются капитализм и западная цивили зация, что мы останемся на корабле, скользящем по волнам Океана Времени, в который погружается Эпоха Пирамид.

Выступление оппонента-рецензента Математическое моделирование дисциплинирует мысль и обеспечивает четкость терминологии Д.С. Чернавский, доктор физико-математических наук В целом содержание доклада из ложено достаточно подробно и вос принимается с большим интересом.

Главные, на мой взгляд, выводы ав тора состоят в следующем:

1. В настоящее время имеет место крах капиталистической системы. Какая система при дет на смену — вопрос открытый.

2. Происходит «демонтаж» демократии — и как идеологии, и как системы институтов.

С этими выводами я по существу согласен и потому счи таю своей задачей не оппонировать докладчику, а комменти ровать его доклад.

В докладе дана широкая панорама исторических кризи сов — от палеолита до наших дней. Анализ проведен на осно вании классового подхода. Т.е. широко используются терми ны «капитализм», «социализм» и т. п. В отличие от Маркса, автор расширяет число классов, включая промежуточные (в том числе т. н. «средний класс», который автор предпочи тает называть «средним слоем»). Термин «капитализм» автор трактует также в расширенном смысле.

Тем не менее, главным фактором развития автор считает борьбу разных классов за свои материальные интересы.

В конце доклада автор обсуждает уже не кризисы (финан совые или экономические), а глобальные катастрофы, грозя щие человечеству гибелью. Таковыми являются:

Д.С. Чернавский. Математическое моделирование дисциплинирует мысль… 1. Демографическая катастрофа. Согласно ряду оценок, в середине XXI в. число людей на Земле должно весьма значи тельно возрасти, что трактуется как «конец света».

2. Экологическая (точнее, эколого-экономическая) ката строфа. Имеются в виду исчерпание ресурсов и накопление антропогенных загрязнений (воды, воздуха, почвы) в таком количестве, что у человечества не хватит сил и средств для их очистки. По ряду оценок, эта катастрофа тоже может прои зойти в середине нашего века.

3. Космические катастрофы: наступление большого лед никового периода, поворот земной оси и т. п.

Первые две катастрофы известны, и с ними люди пыта ются бороться. Что касается последних, то они пока находят ся в стадии научных дискуссий.

Хотел бы сделать ряд замечаний по докладу.

1. Конкретный анализ происходящих кризисов (финан сового на Западе и экономического в России) в докладе фак тически отсутствует. Конкретные меры по преодолению их тоже не обсуждаются. Автор ставит перед собой цель — по смотреть на все кризисы с «птичьего полета». Это замечание не является критическим. Оно сделано во избежание недо разумений, поскольку многие, ориентируясь на заглавие до клада, могут ожидать от автора конкретики.

2. В докладе не учтен информационный аспект в развитии общества. Точнее, слово «информация», но в узком смысле — как передача сигнала. В действительности это понятие шире и глубже. Речь идет об условной информации: язык, правила поведения, религия, шкала ценностей и т. п. Эти признаки являются общими для одной соции и отличают ее от дру гих. Именно эти признаки лежат в основе понятий «свой» и «чужой», которые играют существенную роль в поведении людей и соций. Часто эти признаки называют одним (хотя и непонятным) словом — «менталитет». Национальность также можно отнести к этим «нематериальным» признакам.

Выпуск № 5 Выступление оппонента-рецензента (Я отвлекаюсь здесь от вопроса о генетической информации, который требует специального обсуждения). Часто антаго низм между «своими» и «чужими» сильнее классового анта гонизма (даже если люди принадлежат одному классу). Более того, классовый антагонизм существенно слабее, если инди видуумы являются «своими» (т. е. используют общую услов ную информацию). В развивающихся системах играют роль оба фактора: и материальный (классовый), и духовный (ин формационный). Для учета обоих факторов и их взаимного влияния необходимо использовать математическую модель (что сейчас и делается).

3. В эволюции развивающихся систем чередуются стадии:

плавные, спокойные (т. н. «русла») и бурные, квазихаотиче ские (в теории развивающихся систем используется название «перемешивающий слой»). Первые длятся достаточно долго и в них происходит постепенное развитие возникшей систе мы (ее совершенствование, но не разрушение). Вторые суще ственно короче, но именно в них происходит ломка прежней условной информации и возникновение новой. Собственно кризисом принято называть бурную стадию, хотя постепен ная подготовка к кризису происходит в течение спокойной стадии. Поведение людей в спокойные и кризисные стадии существенно различно.

Неравномерность развития — разделение на стадии — является общим свойством всех развивающихся систем и имеет глубокие основания. История Человечества в этом плане не является исключением… В докладе А.И. Фурсова это свойство практически не учитывается. В частности, «кризисами» автор считает до вольно длительные периоды истории. (например, кризис 1453–1648 гг.). На первый взгляд, это разногласие термино логическое (что называть «кризисом»?), на самом же деле оно может привести к недоразумениям.

4. Одно из важных утверждений автора касается т. н.

«среднего слоя». Традиционно наличие его считается при Д.С. Чернавский. Математическое моделирование дисциплинирует мысль… знаком развитой рыночной (капиталистической) экономи ки. Более того, многие полагают, что в «светлом будущем»

капитализма большинство населения планеты будет принад лежать именно к нему.

По мнению автора, «средний слой» и связанное с ним «благоденствие» — лишь этап в развитии капитализма, и он скоро закончится. На мой взгляд, этот вывод правильный, важный и с далеко идущими последствиями, хотя, в свете сказанного выше, может выглядеть как дискуссионный.

Аргументация этого утверждения основана на классовом подходе и потому может встретить возражения. В пользу этого утверждения можно привести дополнительные аргу менты, основанные на информационном подходе.

5. Центральное место в докладе занимает утверждение о том, что сейчас происходит демонтаж капитализма как экс тенсивной системы хозяйствования и одновременно — де монтаж демократии как идеологической основы капитализ ма и либерального общества.

Аргументация этого утверждения тоже основана на классо вом подходе. В его пользу можно привести и другие аргументы, основанные не на классовом, а на информационном подходе.

Дело в том, что демонтаж демократии происходит в целях уси ления роли Государства. Последнее, при классовом подходе, выступает как «аппарат насилия и подавления» «низов» «вер хами». При другом подходе Государство — инструмент защиты общества (и его условной информации) от возможных послед ствий глобальных (не классовых) кризисов — демографиче ского и экологического. Демонтаж «демократии» необходим для всего общества (а не только для «элиты»).

Таким ообразом, в целом я согласен с утверждением авто ра (хотя и допускаю, что многие не согласятся).

Отсюда вытекают вопросы:

1. Как будут развиваться события?

2. Какова будет структура будущего (посткризисного и посткапиталистического) общества?

Выпуск № 5 Выступление оппонента-рецензента 6. Автор излагает несколько возможных (по его мнению) сценариев развития дальнейших событий. Все они достаточ но мрачные. Предвидится ожесточение общества, деграда ция этики (в современном ее понимании) и мыслительных способностей человека.

7. В конце доклада кратко обсуждаются варианты пост кризисной экономики, идеологии и этики. Главное утверж дение: мир будет (если будет) пестрым, среднего слоя в нем не будет.

Уместно сделать замечание. Кризис, о котором идет речь, неоднократно происходил в эволюции биосферы и о нем многое известно. Он имеет специальное название — «логи стический загиб» и означает переход биологического вида от экспоненциального (или более быстрого) развития к ста ционарному существованию. Часто при таком переходе один вид гибнет и уступает место другому.

Если вид не прогибает и переходит к стационарному со стоянию, то существенно меняются поведенческие реакции и шкала ценностей. Так, интересы вида (общества) становятся выше интересов индивидуума, способность подчиняться — выше личной свободы. Интеллект (т. е. способность мыс лить) при этом не падает, но результаты интеллектуальной деятельности ценятся лишь в том случае, если они направле ны на благо вида, а не индивидуума. Социальная структура (иерархия) становится более жесткой и даже кастовой. Ины ми словами, в постлогистический период соция становится менее демократической и более тоталитарной. Основная цель вида не развитие, а выживание в борьбе с внешними врагами и невзгодами. Именно для этого сохраняется и используется интеллект соции.

Привожу эту аналогию не как вариант посткризисного устройства человеческого общества. Полагаю, однако, что свой ства живой Природы полезно знать, а иногда и учиться у нее.

В заключение упомяну еще об одном кризисе современ ности — терминологическом. Благодаря бурному развитию Д.С. Чернавский. Математическое моделирование дисциплинирует мысль… событий некоторые привычные термины приобрели новый смысл и потеряли прежний. Уточнение и модернизация прежних терминов приводит к их размытию. То же имеет место и при введении новых терминов (хотя многие склонны в этом упражняться). В результате возникают чисто терми нологические споры, и люди перестают понимать друг друга.

Этот кризис касается наук и в первую очередь гуманитарных, особенно если речь идет о междисциплинарных проблемах.

В то же время, анализ современной ситуации (очень не простой) требует четкости мысли и определенности терми нологии.

Считаю, что для выхода из терминологического кризиса необходимо использовать математическое моделирование.

Последнее дисциплинирует мысль и обеспечивает четкость терминологии. Математика здесь выступает не только (и не столько) как метод расчета, а как инструмент мышления.

Вопросы к докладчикам и ответы Вопрос (Г.Г. Малинецкий):

Вы сказали, что капитализм и Россия несовместимы.

Можно пояснить?

Ответ (А.И. Фурсов):

Россия несовместима не только с капитализмом — с лю быми западными формами эксплуататорского типа и систе мами производства и обмена, но прежде всего с капитализ мом и характерным для него рынком. Как показал целый ряд исследований — например, школы Л.В. Милова, — в России по сравнению с Западной («атлантической», «франкской») Европой создается невысокий по своему уровню совокуп ный прибавочный продукт. Этот уровень не позволяет на русских землях развиваться социальным формам, которые характерны для Западной Европы (феодализм, капитализм), и, соответственно, социальным группам — носителям этих форм (феодалы, буржуазия, бюрократия в строгом смысле слова — не путать с чиновничеством).

Появление в России западоподобных господствующих групп предполагает в качестве необходимого условия, во первых, отчуждение этими группами у населения не только прибавочного, но и части необходимого продукта;

во-вторых, жизнь взаймы, причем займы делаются в различных формах как внутри страны, так и за рубежом.

Так, если мы возьмем «золотой век дворянства» (1750– 1850 гг.), т. е. время, когда в истории России своего расцвета достигла социальная группа, максимально (в русской исто рии) напоминающая западные господствующие группы зем левладельческого типа, то мы увидим следующее. Превра щение в конце XVIII в. 20–30% дворянства в «западоидов»

(остальные 70–80% по уровню благосостояния были «дубров скими», т. е. не могли вести социально приемлемый дворян Вопросы к докладчикам и ответы ский образ жизни) было достигнуто, во-первых, передачей в частные руки большого числа государственных крестьян (количественный рост эксплуатации);

во-вторых, усилени ем эксплуатации (в 2,25 раза, как минимум) и, естественно, гнета (крепостные при Екатерине — это по сути рабы;

екате рининское правление в этом смысле — одна из самых позор ных страниц русской истории);

в-третьих, территориальной экспансией (здесь крайне важным было присоединение Но вороссии с ее высокой урожайностью, что превратило Рос сию из земледельческой страны в земледельческую державу:

с 1766 г. по 1779 г. вывоз зерна из главных портов России, не считая остзейских, вырос в 9 раз!);

в-четвертых, интенсив ными внутренними и внешними займами. 2 апреля 1769 г.

через посредство голландских ростовщиков де Смет Екате рина II взяла взаймы 7,5 млн гульденов (3,7 млн руб.);

к концу ее правления (1796 г.) внешний долг составил 15,5 млн руб.;

внутренний — 15,5 млн руб. плюс 150 млн руб. беспроцент ного долга ассигнациями. Рабство, жестокая эксплуатация, жизнь в долг, т. е. проедание будущего — вот цена «золотого века Екатерины», формирования дворянства как неслужило го квазикласса.

Во второй половине XIX в. уровень эксплуатации увеличи вался (частнопомещичьих крестьян — в 2,5–3,5 раза, государ ственных — в 3 раза). Происходило все это в условиях нарас тающего аграрного перенаселения, с одной стороны, и разорения дворянства — с другой, т. е. и этих средств не хвата ло для нормального функционирования западоидной господ ствующей группы в России: с 1833 г. по 1850 г. из 127,1 тыс.

дворян-помещиков (кстати, 17,8 тыс. дворян крепостных во обще не имели) 24 тыс. разорились. И это при том, что поме щики закладывали крепостных государству: в 1859 г. 66% частновладельческих крестьян были заложены государству.

А после освобождения крепостных начали закладывать землю, т. е. проедать будущее в другой, новой форме: если в 1870 г. в залоге было 2,2% земель, то всего через 25 лет, в 1895 г. — 40%.



Pages:   || 2 | 3 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.