авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 |

«Центр проблемного анализа и государственно-управленческого проектирования Семинар «Россия в историческом и мировом пространстве» Будущие угрозы ...»

-- [ Страница 2 ] --

Выпуск № Все эти цифры говорят о том, что русский совокупный прибавочный продукт, во-первых, явно недостаточен для классогенеза la Европа, особенно капиталистического клас согенеза, связанного с мировым рынком, его демонстраци онным эффектом. Русская «система работ» (К. Маркс) рас считана на определенный уровень потребностей и не может удовлетворить высокий уровень потребностей, обеспечи ваемый позднефеодальной (XIV–XV вв.), старопорядковой (XVI–XVIII вв.) и, тем более, буржуазной (XIX–ХХ вв.) си стемой работ, а потому такой классогенез в России требует перехода к отчуждению не только прибавочного, но и ча сти необходимого продукта, что ведет к довольно быстро му социальному разложению низов, регрессу, социальной поляризации. «Трактирная цивилизация» — так именовали народники т. н. «капиталистическую трансформацию» де ревни, указывая на социальное разложение, — все это хо рошо описал Глеб Успенский в своих очерках «Социальной физиологии».

Во-вторых, как показали последние 150–200 лет, даже от чуждения части необходимого продукта недостаточно, что бы обеспечить полноценный, целостный классогенез — идет расслоение и в верхушке, поскольку не только не хватает на всех, но превращение в класс (или квазикласс) верхних 20– 30% господствующих групп отчасти происходит за счет 80– 70% средних и особенно нижних;

в результате, наряду с раз ложением низов мы имеем разорение и разложение верхов со всеми вытекающими последствиями. Несформирован ность верхов («элиты») в послепетровской России тесней шим образом связана именно с этим;

показательно также, что в России так и не сформировалась многочисленная и эф фективная «веберовская» бюрократия — не было средств на ее содержание, поэтому до отмены крепостного состояния целый ряд бюрократических функций выполняли помещи ки, а после отмены были устроены земства, эффективность которых явно преувеличена.

Вопросы к докладчикам и ответы Это — один аспект несовместимости капитализма и во обще западнизма, как выражался А. Зиновьев, с Россией, русской жизнью. Есть и другой, тоже связанный с земледе лием, сельским хозяйством. Для того чтобы России нормаль но «жить с земледелия», нужно 4 десятины (т. е. чуть больше 4 га) на человека. В 1913 г. было 0,4 га. Решением проблем мелкого землевладения в условиях аграрного перенаселения является переход к крупному землевладению — либо лати фундистскому, либо фермерско-капиталистическому;

Ленин называл это «прусским» и «американским» путями развития сельского хозяйства.

Фермерскую перестройку сельского хозяйства пытался организовать П.А. Столыпин, из которого сегодня делают героя русской истории, удачливого реформатора и т. п. На самом деле Столыпин со своей реформой, проводившейся в значительной степени насильственно и в совершенно опре деленных классовых интересах, которые кажутся близкими нынешней верхушке РФ, провалился. Община, в противопо ложность тому, что он предполагал, не развалилась, из нее выделились 2,5 млн чел. (25% домохозяев), индивидуальные крестьянские владения составили 15% общей площади обра батываемых земель. Что характерно, в ходе гражданской во йны, которая наиболее сильно полыхала «от темна до темна»

именно там, где столыпинская реформа наиболее преуспела (юг и восток европейской части России), крестьяне к 1920 г.

вернули в общинную собственность 99% земли. Вот тебе, бабушка, и столыпинская реформа… А ведь умные люди предупреждали: «Петр Аркадьевич, Ваша реформа приведет к революции». Так оно и вышло: Россия снизу отвергла ка питалистическую трансформацию деревни. Но не все было просто и с капиталистической трансформацией промыш ленности.

Как показали в своих работах Ю.П. Бокарев и другие ис следователи, в дореволюционной России казенная, т. е. госу дарственная промышленность развивалась нередко за счет Выпуск № и в ущерб капиталистического сектора. По сути Россия и сверху отвергла капитализм;

собственно капиталистический сектор у нас был представлен главным образом иностран ным капиталом, который успешно конкурировал с местным, а то и просто давил его. Таким образом, помимо внутреннего ограничения у капитала в России было и внешнее.

И, наконец, еще одно внутреннее ограничение «капита лизации» и «маркетизации» России: подавляющее большин ство продукции, произведенной в России, неконкурентоспо собно в качестве товара мирового рынка, поскольку в цену должны быть заложены транспортные издержки и издерж ки, связанные с отоплением, теплой одеждой и т. п., — коро че говоря, «зимние издержки». Россия — принципиально не (вне) рыночная, не (вне) капиталистическая, а по сути и не (вне) классовая страна, потому-то на Западе — феодализм и капитализм, а у нас — самодержавие и коммунизм, которые так ненавидит Запад. «Капиталистические эпизоды» суть от клонения русской истории, связанные только с поражениями от Запада — Крымская война, холодная война, с социальным и внешнеполитическим упадком;

«капиталистический про гресс» России есть мерило ее застойности и регресса.

К середине XIX в., обретя адекватную себе базу в виде ин дустриальной системы производительных сил, европейская мир-система отбросила дефис и в «длинные пятидесятые»

XIX в. (1848–1867 гг.), аккурат между публикациями «Ма нифеста коммунистической партии» Маркса и Энгельса и I тома «Капитала», отбросила «дефис» и стала реально капи талистической мировой системой. Мир-систем может быть (и было) несколько, мировая система стремится к единствен ности. Поэтому в середине 1850-х гг. Великобритания — ге гемон мировой системы –– нанесла одновременно удары по двум существовавшим на тот момент мир-системам — рус ской и китайской. Полностью своих целей ни Крымская, ни Вторая опиумная войны не достигли: не удалось Россию за гнать в границы начала XVII в., а Китай — превратить в ко Вопросы к докладчикам и ответы лонию. И все же, как мир-системы они существовать пере стали.

С середины XIX в. начинается активная интеграция Рос сии в мировую систему. За прошедшие полтора столетия, как показала история, у России только две стратегии, два вариан та существования в мировой системе;

похоже, что третьей — по крайней мере, при сохранении этой системы — не дано.

Первый вариант: Россия — элемент мировой системы, причем элемент финансово зависимый, выступающий глав ным образом как сырьевой придаток и имеющий в той или иной степени ограниченный суверенитет. Эту стратегию я называю «стратегией Александра II» (при нем были заложе ны ее основы) или стратегией «белой империи», при которой империи и имперскости становится все меньше, растет со циальная поляризация, начинаются волнения, далее — сму тореволюция, гражданская война, распад страны.

Альтернативный вариант — «стратегия Сталина» или «красная империя». Россия — не элемент мировой системы, а альтернативная мировая система, антисистема по отноше нию к капитализму;

основой «красной империи» является военно-промышленный комплекс, для нее характерны от носительный эгалитаризм (даже в брежневское время, когда «красная империя» начинала систематически нарушать свои принципы, росло неравенство, децильный коэффициент не превышал 3:1;

сегодня, по официальным данным, он состав ляет 15:1, по неофициальным — в 2 раза больше, примерно то же было в дореволюционной России), контроль над ко личеством и качеством потребления верхов — оно должно соответствовать русской системе работ и социальным прин ципам «красной империи». Вариант «Россия как антисисте ма» просуществовал с начала 1930-х гг., когда Сталин и его команда ликвидировали НЭП — инерционное продолжение «ленинской гвардией» и особенно троцкистами «стратегии Александра II», — только с другим лицом и манерами, — до конца 1970-х гг., когда СССР практически превратился в по Выпуск № ставщика сырья Западу. Сегодня, как и во второй половине XIX в., после поражения, но только намного более сильного и не только государственного, а системного, «цивилизацион ного», мы имеем второе — фарсовое, ублюдочное, бандит ское издание капитализма и «модели Александра II».

Россия и капитализм несовместимы, многие наши про блемы должны решиться с крушением капсистемы. Есть, однако, некое «но»: с середины 1970-х гг. западная верхуш ка приступила к демонтажу капитализма — то замедляя, то ускоряя этот процесс. Речь идет о конструировании постка питалистического мира, намного менее эгалитарного и демо кратического, чем был капитализм «славного тридцатилетия»

(1945–1975 гг.), намного более эксплуататорского — глобаль ного апартеида, внешне напоминающего неофеодализм, неорабовладение и кастовый строй одновременно: иерар хия корпораций («орденов») разного уровня (вместо каст), эксплуатируемая «одинокая толпа» (Д. Рисмен), огромная «неоварварская» масса социально дезорганизованных, вы брошенных из социального времени, используемая в случае необходимости против «неорабов».

Учитывая такую перспективу, возможно, следует не торо питься крушить капитализм вместе с его верхушкой — иначе это будет работа на врагов России, на глобальную «желез ную пяту», — а отстаивать его демократические завоевания, консервировать их;

здесь-то и возможен синтез марксиз ма и консерватизма, направленный на защиту европейской цивилизации, т. е. принципиально иной, не либеральный, не якобинский и даже не христианский вариант идейно политической стратегии, направленной в будущее.

Может ли «Россия здесь что-то предложить и одновремен но решить свои проблемы? Посмотрим. Когда-то, предлагая глобальную антикапиталистическую альтернативу, больше вики объективно решали русскую проблему — невозможно сти сожительства России (русских) и капитализма. Средством решения стала мировая антикапиталистическая система. Но Вопросы к докладчикам и ответы победить могла только глобальная антикапиталистическая система — не альтернативная, а одна-единственная. Дви гаться на пути к такой системе СССР прекратил в середине 1950-х гг., и поэтому он был смят.

Вопрос (Г.Г. Малинецкий):

И вопрос Дмитрию Сергеевичу. В письменном части док лада было сказано, что весьма вероятен переход к традици онному строю, к орденской культуре, брахманам, вероятны войны и все остальное. Как Вы к этому относитесь в качестве модели XXI в.?

Ответ (Д.С. Чернавский):

Я думаю, что это одна из возможных и вероятных моде лей. Я думаю, что кастовое общество — это то, против чего я не стал бы возражать. Общество будет скорее тоталитарным, но не демократическим. При этом люди будут так же счаст ливы или несчастны, как сейчас.

Вопрос (А.И. Соловьев):

Дмитрий Сергеевич, как Вы считаете, в современных условиях влияние информационных факторов может стать доминирующим для определения социальной динамики, не жели значение стратификационных, классовых или иных разломов? Или это не когерентные понятия, и они действуют параллельно?

Ответ (Д.С. Чернавский):

Считаю, что ни один из факторов, взятых в отдельности, не может играть доминирующей роли, поскольку они связа ны и действуют параллельно. Информационный фактор, о котором я говорил, играет важную роль и им нельзя прене брегать. Здесь важна роль СМИ, но не меньшую роль играет то, что я называл «сарафанное радио» — общение людей друг с другом, передача информации из уст в уста, споры и т. д.

Выпуск № Вопрос (С.С. Сулакшин):

У меня три вопроса к докладчику. Первый — технологи ческий: каким воображаемым способом можно уничтожить 2/3 населения земного шара?

Ответ (А.И. Фурсов):

Элементарно: пандемия, тяжелый и затяжной экономиче ский кризис, война. Был такой человек с репутацией боль шого гуманиста — Аурелио Печчеи, один из организаторов Римского клуба. Есть информация, что однажды он заме тил: в мире должна либо снизиться рождаемость, либо по выситься смертность. До него аналогичную фразу слышали от Роберта Макнамары. Печчеи пошел дальше — утвержда ют, что он добавил: нужен такой штамм, который уменьшал бы человеческую популяцию подобно «черной смерти» в XIV в., но против которой трудно было бы найти вакцину, а следовательно, нужен такой штамм, который безвозвратно подрывает иммунитет. Это один вариант сокращения насе ления. «Можно, конечно, и другими средствами» — как гово рил жандарм из кинофильма «Николай Бауман». Например, война. Кстати, две мировые войны ХХ в. в Европе, особенно в Германии, «убрали» избыточное население.

Еще один вариант. В некоем царстве, некоем государстве в 1950-е гг. в недрах одной из спецслужб разрабатывается многофункциональный план: создание социального кон фликта;

реализация стратегии управляемого хаоса;

манипу ляция большими массами людей;

резкое снижение численно сти населения, прежде всего городского;

целенаправленная архаизация общества на периферии капсистемы — и само цель, и отработка методики;

компрометация левого и осо бенно коммунистического движения — и все в одном пакете.

Вкладывается эта программа в головы левакам — ну, скажем, во Франции, да так, что они полагают, будто сами все это придумали, и начинают носиться с идеей. А в это время во Франции учится парень из Камбоджи, зовут его Салот Сар.

Вопросы к докладчикам и ответы В историю он войдет под псевдонимом Пол Пот, он-то как раз реализует программу, которую возьмет у французских леваков, естественно, не зная первоисточника.

Недавно прошла информация, что на апрельской встре че членов Бильдербергского клуба обсуждался вопрос о со кращении к 2050 г. населения планеты на 2/3. Единственная критика, прозвучавшая в адрес предложения, заключалась в том, что любая «радикальная мера» по сокращению мировых низов может ударить и по верхам — по «тем, кто почище-с».

От себя добавлю: если допустить, что СПИД — это нечаянно или намеренно выпущенный в Африке из бутылки джинн, то он свою задачу не выполнил: до 25–30% населения многих стран Африки к югу от Сахары ВИЧ инфицированы, высока смертность, а показатель численности населения все равно ползет вверх.

Вопрос (С.С. Сулакшин):

Второй вопрос: некая элита демонтирует то, что Вы на зываете капитализмом, вполне осознанно, целенаправленно.

А что монтируют?

Ответ (А.И. Фурсов):

На этот вопрос отвечают идеологи мондиалистов. При чем иногда очень откровенно. Например, Жак Аттали — ду маю, не надо объяснять, кто это. В нескольких последних книгах (биография Карла Маркса, переведенная на русский язык и изданная в серии «ЖЗЛ»;

«Краткая история будуще го» и «Кризис и после» — тоже переведена на русский язык) он излагает свою версию будущего развития. После 2035 г.

гегемония США сойдет тремя последовательными волнами:

сначала гиперимперия рыночного типа, развитие которой приведет к гиперконфликту — войне всех против всех, после чего к концу XXI в. должна установиться гипердемократия.

Согласно Аттали, гипердемократия — это мировое прави тельство, которое обуздывает финансовый капитал, уничто Выпуск № жает рынок как таковой, экономика становится нерыночной, по сути — распределительной, вся власть концентрируется в руках мирового правительства. Кстати, саму идею миро вого правительства, подчеркивает Аттали, выдвинул Маркс, но реализует ее не пролетариат, как предсказывал трирец, а буржуазия, готовая выйти за рамки рыночной экономики.

Причем процесс этот можно ускорить. Как? С помощью вве дения мировой валюты, она — прямой путь к мировому пра вительству. Как создать мировую валюту? Для этого нужен мировой финансово-экономический кризис.

Итак, что же монтируется? Социализм для избранных, для неокочевников (гиперномадов). Он же — глобальный апар теид для основной массы человечества. Правда, логика раз вития мировых процессов ведет к тому, что «золотому мил лиарду», чтобы управлять планетой, придется потесниться и превратиться, скажем, в «серебряные» 2–2,5 миллиарда.

Несколько месяцев назад в США в журнале Democracy.

Journal of ideas появилась статья двух исследователей — Ма унта и Капчана, главный тезис которой — необходимость для США и Запада в целом перейти к новой модели управ ления миром, которую эти авторы называют «автономной».

По сути это рационализация внешней политики Обамы. Ав тономное управление заключается в том, что США должны передать часть ответственности за управление мировыми процессами «добропорядочным» и «ответственным» госу дарствам типа Японии, Индии, Индонезии, ЮАР, Нигерии, Германии, Мексики и др. (показательно, что в этом списке нет России и Китая), а еще лучше — региональным органи зациям, которые будут наводить порядок в мире и давить «государства-хищников». Такой подход разгрузит Запад, а США, которые итак испытывают имперское перенапряже ние, обеспечит передышку. Речь, таким образом, идет о соз дании глобальной «преторианской гвардии» — в основном из полупериферийных государств и их региональных орга низаций (естественно, под контролем и Недремлющим Оком Вопросы к докладчикам и ответы Запада, запечатленным на долларовой купюре), без которой Запад уже не может реально управлять миром, противостоять глобальным низам и середнякам в условиях надвигающегося кризиса и неминуемой борьбы за ресурсы. Короче, монтиру ется корпорационно-иерархическая модель надэкономиче ского, орденского типа, где экономика будет функцией власти и контроля над знанием, как это было у тамплиеров.

Вопрос (С.С. Сулакшин):

И последний вопрос: что такое капитализм? Я имею в виду его определение.

Ответ (А.И. Фурсов):

Хороший вопрос. Наиболее раннее употребление термина «капитализм» относится к 1842 г., и это неслучайно: именно в 1840-е гг., создав адекватную себе производственную базу (индустриальную), капитализм обрел формационные черты, подчинил себе экономически некапиталистические уклады и стал прежде всего способом производства. Интересное определение капитализма дает французский словарь Robert:

«капитализм — экономический и социальный режим, при котором капитал как источник дохода, как правило, не при надлежит тем, кто непосредственно прилагают к нему свою рабочую силу». Это определение основано на фиксации про тивостояния капитала и рабочей силы. И это правда. Но не вся. Это определение не учитывает некоторые важные харак теристики. Разумеется, определение нельзя подменять набо ром характеристик, однако реальное определение в снятом виде (в гегелевском смысле) должно содержать в себе макси мум важнейших характеристик, а также указывать принцип функционирования определяемой системы.

Дело в том, что, во-первых, капитализм в своем нормаль ном состоянии предполагает определенную организацию производительных сил (как социальных, так и материальных), которой до него не существовало и которая и обеспечивает Выпуск № ему преимущество над докапиталистическими системами, а мировой капсистеме — над региональными мир-системами, включая европейскую (отсюда победа капитализма над Ста рым Порядком — воплощением европейской мир-системы XVI–XVIII вв.). Во-вторых, капитализм в своем формацион ном (североатлантическом) ядре предполагает наличие таких социальных форм и институтов, которых нет в других систе мах и которые, с точки зрения этих систем, — «факультет ненужных вещей», роскошь. Речь идет о государстве (state), политике как полисубъектной форме борьбы за власть, граж данском обществе, институционально-обособленном рацио нальном знании — науке, идеологии и ряде других.

Повторю: будучи не то хламом, не то роскошью — с точки зрения докапиталистических систем, — эти институты со вершенно необходимы для капитализма как системы, для его системно-образующего ядра-элемента, поскольку, с одной стороны, ограничивают капитал в его собственных долго срочных интересах (т. е. нередко ограничивают в кратко — и среднесрочной перспективе для того, чтобы решить задачи системы и ее хозяев), с другой — обеспечивают его экспан сию. Капитализм — экстенсивно-ориентированная социаль ная система, увеличение нормы прибыли при сохранении относительного социального мира требует создания перифе рии и превращения ядра в центр, куда стекается прибыль.

Институты, о которых речь шла выше, — это двуручный меч, который решает как внутренние проблемы ядра (его господ ствующих групп, прежде всего), так и внешние, воспроизво дя систему в ее постоянной планетарной экспансии. Подоб но королеве из «Алисы в стране чудес», капитализм должен постоянно бежать, чтобы «оставаться на месте», т. е. быть капитализмом.

В-третьих, капитализм — это не только капитал как соб ственность, это капиталистическая собственность, которая шире капитала-собственности, реализующего себя в каче стве таковой в фазе действительного процесса производства, Вопросы к докладчикам и ответы но функционально подчиняется ему и обусловлена им. Ка питал, если ему не противостоит труд, немедленно вырожда ется в богатство, в деньги, т. е. из средства производства ста новится преимущественно средством накопления, оставаясь au fond средством производства, субстанцией, а не функцией в ядре, с характерным для него типом организации социаль ных и материальных производительных сил. Капитал, таким образом, легко принимает формы докапиталистического богатства, как только выходит за непосредственные преде лы своей формационной матрицы;

именно это позволяет ка питалистическим отношениям обмена приобрести мировой характер, тогда как индустриальные производительные силы долгое время (до последней трети ХХ в.) остаются региональ ными, концентрируясь в Северной Атлантике.

Обеспечение капиталистической собственности ядра за его пределами достигается с помощью ряда институтов бур жуазного общества (государство, наука, идеология), кото рые, как функции капитала, можно переносить в простран стве без переноса всей институциональной системы и самого капитала как субстанции. Конкретная форма — так называ емые «модернизации», т. е. имитации буржуазных форм на периферии капсистемы при минимальном воспроизведении буржуазного содержания или вообще без него;

в любом слу чае, социальная и духовная сфера в такой ситуации обго няют материальную, что порождает внешнее впечатление самостоятельности этих сфер, особенно если забыть о роли ядра.

Сказав все это, можно перейти к определению капита лизма. Маркс определял капитал в формационном плане как овеществленный труд, тем самым противопоставляя его при родным формам богатства (земля, тело человека);

кроме того, он определял капитал как (само) возрастающую стоимость, в связи с этим он подчеркивал, что сами по себе капитал и на емный труд (например, использование прислуги) не консти туируют капитализм, речь должна идти о таком обмене ра Выпуск № бочей силы на овеществленный труд, цель которого — рост стоимости, т. е. увеличение прибыли, накопление капитала, что предполагает экспансию и соответственные институты, ее обеспечивающие. Наконец, капитализм конституируется именно как способ производства, а не как способ обмена или накопления богатства в денежной или иной форме.

Итак, капитализм — это сложная система производ ства, основанная на отделении средств производства, пред ставленных прежде всего овеществленным трудом (или его функциональным заменителем), от рабочей силы;

цель системы — безостановочное накопление капитала, реали зующееся прежде всего в количественной (пространство) экспансии, в ходе которой капитал может превращаться в некапиталистические формы и даже создавать их «от себя»

и которая обеспечивается особыми институтами;

эти же ин ституты, обеспечивая внешнюю экспансии, ограничивают капитал в ядре в его долгосрочных интересах, защищая от него общество, в котором он существует и которое является его locus standi, таким образом они ограничивают его вну треннюю экспансию.

Сегодня, когда после крушения коммунизма, распада СССР и «капитализации» Китая вся планета стала капита листической, экспансия в пространстве завершена, нужно переходить от экстенсива к интенсиву. Но в том-то и дело, что капитализм — экстенсивно ориентированная система, он не заточен под интенсив, на эксплуатацию ядра, в этом пла не он похож на античное рабовладение, а не на феодализм.

«Феодализация» капитализма (это, естественно, метафора, образ) требует демонтажа всего институционального кар каса (государство, политика, гражданское общество, наука и образование), что автоматически означает демонтаж ка питализма как системы, которая более не приносит ожидае мых прибылей своей верхушки и ситуация в которой угро жает их власти, собственности и привилегиям. Поэтому-то Аттали и пишет о необходимости мирового правительства, Вопросы к докладчикам и ответы установления контроля над капиталом и демонтажа рыноч ной экономики.

Вопрос (А.И. Соловьев):

Как соотносятся капитализм и индустриализм? Каковы пределы социального конструирования? Какая, с Вашей точ ки зрения, существует нормативная модель развития нашей страны? Как Вы можете оценить стиль управления, который предлагает сегодня ЕС для урегулирования крупных, мас штабных — в том числе экологических — конфликтов, ката строф, противоречий и т. д.?

Ответ (А.И. Фурсов):

Начну с последнего вопроса: я не знаком с программой, которую предлагает ЕС, поэтому ничего сказать не могу.

О связи капитализма и индустриализма, а точнее было бы сказать — индустриального производства, индустриальных производительных сил. Первое — причина, второе — след ствие. Индустриальное производство появляется только в капиталистическом обществе, в капиталистической миро вой системе на определенной стадии их развития. Затем оно может заимствоваться, имплантироваться, переноситься на некапиталистическую почву, может даже стать оружием антикапиталистических сил (советский ВПК), но суть дела в том, что возникнуть и длительное время развиваться «ин дустриализм» может только на почве капиталистических отношений. Более того, автор одной из лучших работ по со циальной истории Англии Харолд Паркин полемически кон кретизирует: индустриальная система возникает на осно ве английского землевладения, его положения в обществе, сформировавшегося в XVI–XVII вв. Именно особые отноше ния земельной аристократии с обществом и государством, писал Паркин, создали социально-политический климат для вызревания индустриализации. Из корыстного интереса они создали политические условия — политические свободы, аб Выпуск № солютную безопасность собственности, минимум внутрен него вмешательства, адекватную защиту от внешней конку ренции. Более того, они использовали политическую власть для создания предварительных необходимых условий для рывка (take-off ) в сельском хозяйстве, угольном производ стве, транспорте;

этот же тип землевладения, его отношений с обществом и государством решающим образом обусловил и определил индустриализм в интеллектуальном и научном плане. Аналогично паркиновским мыслям высказываются и другие исследователи — например, Дуглас Норт.

Подчеркну: будучи одной из центральных формацион ных характеристик капитализма, индустриальная система производства сама по себе не конституирует капитализм — она конституируется им. При этом на периферии длитель ное время широкомасштабная индустриализация не разви вается, этот процесс интенсифицируется в последней трети ХХ в., когда по мере становления научно-технической систе мы производительных сил и кризисных явлений в экономике ядра на рубеже 1960–1970 гг. индустриальное производство начинают выносить в Третий мир. До этого, вплоть до XIX в., капитализм «предпочитал» создавать на докапиталистиче ской периферии такие докапиталистические уклады, кото рых до него не было: плантационное рабство на юге США и в Карибском бассейне;

латифундии в Южной Америке, частно собственническое аграрное хозяйство в Индии. Иными сло вами, капитализм как мировая система реализовывал себя в виде многоукладности, в которой созданные им докапитали стические по содержанию уклады выполняли капиталисти ческую функцию — своей особой функции у них не было.

Говоря о капитализме, многие, как правило, имеют в виду США, Францию, Швецию. Да, это капитализм, но капитализм ядра. Однако есть еще капитализм периферии и полуперифе рии: Гаити и Бразилия, Нигерия и ЮАР, Индия и Филиппи ны — и только все они вместе конституируют капитализм как систему. Квазисоциалистический капитализм ядра, «зо Вопросы к докладчикам и ответы лотого миллиарда», так и не переваривший и не устранивший до конца гуманистические идеалы Возрождения и Просве щения, необходимые для становления капитализма, но чуж дые его сути, невозможен без брутального, антигуманного, антипросвещенческого, почти зоологического капитализма периферии. Так же, как афинская полисная демократия была невозможна без рабства.

О пределах социального конструирования. Это природа человека и исторические обстоятельства, прежде всего вну тренние противоречия в среде «конструкторов», т. е. сама история, которая не тождественна логике, а представляет со бой результат столкновения исторических субъектов, чело веческих воль.

Например, в начале ХХ в. некие силы спланировали уни чтожение России (и Германии) как своих конкурентов в ми ровой политике и экономике, использовав при этом кризис самодержавия конца XIX в. — начала ХХ в. Были распреде лены роли: Троцкий, Ленин, ловко проведены февральская и октябрьская операции;

разожгли гражданскую войну. Однако распавшаяся Россия из войны вышла не кусками, а единым целым;

наверху оказались не интернационал-коммунисты с Троцким во главе и даже не «ленинская гвардия», а национал большевики во главе со Сталиным. На Троцкого ставят Рот шильды? Прекрасно. Сталин договаривается с Рокфеллера ми о том, что они профинансируют нам пятилетки в обмен на Бакинскую и грозненскую нефть (привет англичанам) и еще кое-что.

После войны западная верхушка резко активизировала свои усилия по селекции формальных (публичных) поли тиков, которые должны быть только прикрытием реальной власти и больше ничем, и, несмотря на целый ряд «сбоев»

(Кеннеди, Де Голль, отчасти Никсон), в целом в этом преуспе ла. В результате, в 1990–2000 гг. мы видим целую плеяду ин кубаторских политиков («они приходят как тысяча масок без лиц» — Карел Чапек о саламандрах): Блэр, Саркози, Меркель, Выпуск № Обама. Есть информация, что Обаму еще первокурсником отобрали вместе с еще семью студентами, приставив к ним Бжезинского.

Впрочем, целенаправленный отбор верхушки, создание истеблишмента со всей очевидностью идет с конца XIX в., это начали делать Сесил Родс, а затем Альфред Милнер. На стоящим Конструкторским Бюро социально-политического конструирования был Коминтерн, изучение которого прохо дит «по разряду» истории международных отношений. А вот изучение так называемого Фининтерна, у которого были свои четкие интересы в борьбе за власть, ресурсы и информацию и возможности которого явно превосходили коминтернов ские, объявляется «конспирологией». И это при том, что нынешняя ситуация — эпохи глобализации и информаци онных технологий — резко усиливает позиции Фининтерна, располагающего, помимо прочего, мощнейшим информаци онным потенциалом.

Но даже в этих условиях социальное проектирование и конструирование имеет предел. Он — в стремлении человека быть человеком вопреки обстоятельствам, быть социальным вопрекистом. У Стругацких есть повесть «Улитка на скло не», написанная ими по мотивам «Страны водяных» Акута гавы Рюноскэ. В повести описывается некая местность, где власть, контролирующая ее, обрекает население на вымира ние и деградацию. Размышляя о судьбе тех, над кем вот-вот должны сомкнуться волны прогресса, главный герой «Улит ки…» Кандид понимает: «самое страшное — что историче ская правда… не на их стороне, они — реликты, осужденные на гибель объективными законами, и помогать им — значит идти против прогресса, задерживать прогресс на каком-то крошечном участке фронта». И далее следует выбор: «Это не мой прогресс». Т. е. Кандид превращается в субъекта, про тивостоящего системе и готового к схватке с ней, несмотря на всю ее прогрессивность, к схватке на стороне тех, кого сильные их мира обрекли на гибель: Кандид сжимает в руке Вопросы к докладчикам и ответы скальпель и уходит в лес с мыслью о том, что он — тот каме шек, о который этот прогресс споткнется.

Иными словами, социальное конструирование — это системная деятельность. Социальное — это не только си стемы и системность. Это единство и борьба противопо ложностей — субъектности и системности, носителей этих сущностей — субъекта и системы. Субъектность — вот объективный и необходимый, но недостаточный предел со циального конструирования;

достаточный — исторические условия, обстоятельства, включая и такой как «случай — Бог-изобретатель».

О нормативной модели? Не знаю. У меня есть сообра жения не столько о том, что должно быть, сколько о том, без чего России не выкарабкаться, о необходимых услови ях. В экономике это мобилизационный вариант;

в соци альном устройстве — устранение социальной поляриза ции (до приемлемого децильного коэффициента 3:1, 4:1);

в политико-идеологическом устройстве — национально ориентированный социализм корпоративного типа, где на ция выступает как корпорация.

Вопрос (Д.С. Чернавский):

Правильно ли я понимаю, что капитализм — это власть денег, а его антипод, о котором говорится, — это власть вла сти? Т. е. фактически оружия?

Ответ (А.И. Фурсов):

Нет, во-первых, власть обеспечивается далеко не только оружием, но такими факторами, как контроль над экономи кой и информацией (то, что Антонио Грамши называл «куль турной гегемонией»). Во-вторых, капитализм — это не про сто власть денег, даже в условиях господства финансового капитала. Деньги (и капитал) существовали до капитализма и будут существовать после него. Капитализм — это не просто триумф капитала и, тем более, денег, как это представлялось Выпуск № гайдарам и прочим реформаторам, которые критиковали образ, созданный советскими и партидеологами, «научными коммунистами» и прочим околоинтеллектуальным мусором, и принимали этот образ за реальность. А затем, дорвавшись до власти, стали насаждать его с садистическим социал дарвинистским рвением.

Капитализм — это не просто и не только экономика. Это экономика, определенным образом ограниченная и обуслов ленная социальными и политическими институтами. Капи тализм гайдаров и К возможен только на периферии — на Гаити, в Нигерии, сегодня — в РФ. Модель ядра, она же исто рическая модель, матрица, «идеальный тип» (в обоих смыс лах этого слова), принципиально иная.

Д.С. Чернавский:

Капитализм — это не экономика.

А.И. Фурсов:

И экономика тоже.

Вопрос (В.Э. Багдасарян):

В Вашем письменном докладе много внимания уделяется кризисам, причем кризисам, которые определяются в хроно логическом отношении довольно длительными периодами.

По какому же критерию Вы идентифицируете: кризис или не кризис?

Ответ (А.И. Фурсов):

Социальный кризис — это широкомасштабное и болез ненное изменение основ общественного бытия и сознания данного общества или его определенных элементов. Кризи сы могут быть структурными, когда потенциал системы еще не исчерпан и одна ее структура меняется на следующую, и системными — в последнем случае потенциал системы ис черпан и любые попытки разрешить ситуацию структурным Вопросы к докладчикам и ответы способом еще более ее ухудшают;

поскольку системный кри зис носит тотальный характер;

любые попытки решить про блемы в одной из подсистем ухудшают общую ситуацию. По ражена ли кризисом одна из сфер структуры, сама структура или система в целом — это определяет длительность кризи са: от 3–4 лет в экономике (1929–1933 гг.), 30–50 лет при пере ходе от одной структуры к другой до 150–200 лет системных кризисов — например, кризис XVII в. в Западной Европе (1450–1650 гг.), в результате которого возникли основные агенты, создававшие капсистему.

Вопрос (Е.Г. Пономарева):

Вы уже неоднократно в своих работах говорите о поня тийной катастрофе и необходимости добиться «зловещего интеллектуального превосходства» над противником. В по следние годы происходит уничтожение отечественной нау ки, ее интеллектуального потенциала. Откуда появятся силы на создание этого «зловещего превосходства»?

Ответ (А.И. Фурсов):

В нынешней ситуации такому превосходству, действи тельно, почти не из чего появиться — нет агента, которому необходимо «зловещее интеллектуальное превосходство».

Но исключать, что он появится, нельзя: как говорили герои толкиновского «Властелина конец», надежда всегда есть.

И даже когда рушится система, остаются люди, нетожде ственные системе.

Структуры отечественной науки действительно нахо дятся в разрушенном состоянии. Об одних из них можно сказать «жизнь после смерти», о других — «балет безногих».

Похоже, сегодня научная и интеллектуальная жизнь уходит из структур РАН, как когда-то, в XV–XVI вв. она уходила из университетов в королевские общества, а в XVIII–XIX вв.

вернулась в университеты, но уже не средневековые, а офор мившиеся на новой, буржуазной основе. Сегодня возникает Выпуск № немало пока слабых, часто малоинституциализированных, а нередко просто сетевых научных структур, в которых работает наиболее активная часть ученых. Смогут ли эти структуры существовать без минимальной государственной поддержки? Хочется верить, что смогут, но есть сомнения.

Создание «зловещего интеллектуального превосходства» во многом будет зависеть от того, появится или нет националь но ориентированная властная элита, которая идентифици рует себя с Россией и чьи долгосрочные интересы — это ин тересы России.

Вопрос (В.М. Межуев):

Как различить болезнь и лекарство? С одной стороны, Вы говорите, что, во-первых, капитализм меняется, меняется в интересах создателей, по Вашим словам — демонтажни ков. Создаются некапиталистические периферии по всему миру — латифундии, плантации… Ответ (А.И. Фурсов):

Некапиталистические, а точнее — докапиталистические уклады создавались капиталом на периферии в XVIII в. — первой половине XIX в. Что касается демонтажа капитализ ма, то его начало можно датировать 1970-ми гг. — это же раз ные эпохи.

В.М. Межуев:

Надо полагать, что и капиталистическая этика меняется.

При этом, говоря о том, что надо делать, Вы как бы сами пред полагаете создание нечто аналогичного. Не подыгрываете ли Вы тем людям, против которых выступаете?

Ответ (А.И. Фурсов):

Важный вопрос. Но надо сразу оговориться: я не призы ваю к созданию чего-то аналогичного;

посткапитализм мо жет быть разным, в зависимости от того, кто возьмет верх Вопросы к докладчикам и ответы в борьбе за будущее, в чьих интересах оно будет создано — нынешней верхушки или иных сил.

Если же говорить о диалектике соотношения капитализ ма и антикапиталистической борьбы, борьбы левых сил, то здесь есть один системный парадокс капитализма, на кото рый обратил внимание Иммануил Валлерстайн. Заключает ся он в том, что чем успешнее действовали в ХХ в. силы в самой капсистеме, чем сильнее тормозили движение капи тализма к охвату всей планеты, тем больше они продлевали ему жизнь, тем более привлекательный, социалистический облик (пик — 1945–1975 гг.) они ему создавали. Другое дело, что альтернативная мировая система не состоялась.

Если говорить о сегодняшнем моменте, то я приведу еще один тезис Валлерстайна: показателем реальной борьбы в системе и одновременно вступления ее в системный кри зис является то, что представители верхов и низов говорят об одном и том же, а потому в период системного кризиса будет трудно отделить зерна от плевел. Напомню в связи с этим эпизод из комедии Дюрренматта. Германцы входят в Рим с транспарантами: «Долой рабство! Да здравствует светлое будущее — крепостной строй!». Так, сегодня лидеры левых говорят о некапиталистическом будущем, но и наи более дальновидные идеологи мирового капиталистическо го класса говорят о демонтаже рыночной экономики и о ми ровом, по сути некапиталистическом правительстве. Ясно, однако, что имеется в виду разное некапиталистическое будущее после капитализма. Об этом, кстати, откровенно пишет Аттали, противопоставляя гиперномадов — создате лей и хозяев будущего — и инфраномадов — бедняков, бе женцев. Как первые, так и вторые заинтересованы в демон таже капитализма, но далее их пути расходятся: одно дело посткапитализм для 1–2 млрд жителей ядра и его анклавов, и другое — для всех остальных. И — центральные вопросы:

кто — кого? кто в ущерб кому и на чьих костях построит новую систему?

Выпуск № В работе «Колокола Истории» я касался вопроса слож ности борьбы в условиях системного перехода, трансгресса, говоря о том, что в самом переходе необходимо упреждаю щее сопротивление хозяевам нового мира, борьба за лучшую сделочную позицию в нем. Ясно, что такую задачу легче по ставить, чем решить. Во-первых, воля к борьбе и ясность мысли — это не самые распространенные из качеств. Во вторых, социальные конфликты позднекапиталистической эпохи заслоняют, затеняют или просто делают невидимыми конфликтные точки, контуры и объекты борьбы будущей эпохи;

конфликты последней как бы свернуты и спрятаны в конфликты сегодняшнего дня и трудно отделить одни от других. В-третьих, что еще более осложняет ситуацию, по тенциальные господа посткапиталистического (и постком мунистического) ныне реально борются с экономическими, социально-политическими и идейными формами Капитали стической Системы, выступая против нее и характерных для нее эксплуатации, угнетения, отчуждения. В такой ситуации сопротивление должно стать особым искусством. Более того, оно должно стать наукой, а точнее, опираться на особую нау ку сопротивления (любым формам господства), которую еще предстоит разработать — как и соответствующую ее идейно нравственную основу.

Именно в азарте борьбы переходных эпох, направленной против старых господствующих и эксплуататорских групп, выковываются новые формы господства и его персонифи каторы. Поднявшееся на борьбу общество, трудящиеся сами выдвигают и выковывают их — закон самообмана. Эпоха революций — это эпоха создания новых господ, превраще ния тибулов и просперо в новых толстяков. Или, по крайней мере, подготовка плацдарма для такого превращения, серви ровка нового социального стола.

В борьбе революционных эпох все помнят о плохом старом и мечтают о хорошем новом, забывая, что хороших социальных порядков — ни новых, ни старых — не бывает;

Вопросы к докладчикам и ответы бывают выносимые и невыносимые;

борются со старым и не думают о борьбе с новым в новой эпохе — зачем? это будет прекрасный новый мир. Именно в момент борьбы с госпо дами старого мира, отрекаясь от них и от этого мира, люди сажают себе на шею новых эксплуататоров — как Синдбад мореход, наивно подставивший шею старику-«шейху моря», которого потом долго носил на себе.

Главная задача, стоящая перед человеком в революцион ные, «переходные», вывихнутые эпохи, — не дать обмануть себя и, что еще важнее, не обманывать самого себя, избежать соблазна самообмана, питаемого и усиливаемого нежелани ем нести ответственность, делать самостоятельный выбор и участвовать в длительной психологически изнуряющей борьбе. Говорят, генералы всегда готовятся к прошедшей войне. Аналогичным образом дело обстоит в революциях:

люди воюют с прошлым, они готовы к прошлому врагу, но не готовы, не видят нового субъекта с хлыстом, или в котел ке, или во френче, или в свитере. Другой вопрос, что задача определения Грядущего Господина трудна сама по себе и что даже вычислив его, нелегко превратить теоретическое зна ние в практику в ходе социальной борьбы — ведь в таком случае оказываешься между двух огней. Но, с другой сторо ны, и «огни» можно направить друг на друга, как это делал капитал в течение последних 200–250 лет. Это та ситуация, где практика действительно оказывается критерием истины.

Опыт прошлого показывает, что в любой социальной схватке необходимо трезво смотреть не только назад, но и вперед, с упреждением вырабатывая интеллектуальные и властные «антитела», способные исходно ограничить новых хозяев. Искусство сопротивления не только прошлому, но и будущему — вот что должно шлифоваться и отрабатывать ся. И, соответственно, знание, необходимое для этих целей.

Это знание должно вырабатываться и совершенствоваться спокойно, но неуклонно — как йоги и мастера кун-фу отта чивали свое умение в монастырях в ходе длительной исто Выпуск № рии своих цивилизаций. Посткапитализм, похоже, окажется длительным, «асимптоматическим» периодом, так что время будет. И начинать нужно с нового типа понимания и знания.

Знание — не просто сила, а власть.

В эпоху, когда информационные факторы производства — знание, наука, идеи, образы — становятся решающими и от чуждаются у человека (а вместе с ними и он в целом — иначе быть не может), когда они становятся полем реальной соци альной борьбы, последняя (равно как господство и сопротив ление) не может не иметь научно-информационной основы;

более того, эта основа становится объективно самой важ ной сферой знания, которую новые господствующие группы должны будут секретить, табуизировать, виртуализировать.

А для этого — скрывать реальность, мистифицировать, вир туализировать ее. Здесь сопротивление — это сражение за реальное представление о реальности. Но это — максималь но общая («методологическая») характеристика.

Точечный, пуантилистский характер грядущей эпохи подсказывает: массовой, зональной, годной для всех и, в этом смысле, универсальной «науки сопротивления» быть не может. В каждой точке она может быть различной. Уни версальность ее будет носить иной характер: не наука сопро тивления кому (феодалу, капиталисту, номенклатурщику), а прежде всего сопротивления кого. Если главной антиэк сплуататорской задачей человека станет остаться человеком вообще, то объект сопротивления имеет куда меньше зна чения, чем субъект. Новая «наука сопротивления» должна и может быть только субъектной, все остальное — методы, приемы, средства — относительно. В этом смысле мы как бы возвращаемся к истокам христианства, уже на рациональной основе: «Иисус, дай нам руку, помоги в немой борьбе».

Разумеется, наука сопротивления не гарантирована от превращения в науку нового господства, эдакую «социальную прокрустику», как это произошло, например, с марксизмом на рубеже XIX–XX вв. Но марксизм — такова была эпоха — Вопросы к докладчикам и ответы представлял собой объектную, объектоцентричную «науку сопротивления», отсюда и метаморфозы. Субъектный харак тер новой «науки сопротивления», нового «сопротивляюще гося знания» в значительной степени является иммунитетом против перерождения. Впрочем, все это определяется и ло гикой самой социальной борьбы. Поэтому в нынешних кон фликтах необходимо обладать двойным, стереоскопическим и инфракрасным (помимо нормального) зрением, двойным видением — дневным и ночным (и соответствующими при борами). Необходимо внимательно приглядываться ко всем агентам текущего мира и его конфликтам, прикидывая на бу дущее. Сегодняшний друг или нейтрал может оказаться за втрашним врагом — и наоборот.

История показывает, что в ходе системных трансгрессов именно конкретный результат, исход борьбы противобор ствующих сил определяет и характер возникающего обще ства, и его долгосрочное будущее, и даже специфику его ан тисистемных сил.

Борьба между сеньорами и крестьянами (при более или менее активном участии короны) в «длинном XVI веке»

(1453–1648 гг.) дала три результата, отсюда — три модели за падноевропейского развития. Во Франции сеньоры в целом потерпели поражение, зажатые в тиски между короной и крестьянами;

результат — возникновение высокоинститу циализированного государства, слабо связанного с господ ствующим классом;

антисистемная социально-политическая борьба в таком обществе была направлена прежде всего про тив государства, отсюда — анархизм и синдикализм.

В немецких землях сеньоры взяли верх над крестьян ством, устроив ему «второе издание крепостничества» и ото двинув корону. Результат — высокоинституализированное государство, в отличие от французского, тесно связанное с господствующим классом и в значительной степени кон тролируемое им. Антисистемная борьба в таком обществе приобретает классовый характер, ее цель — не отрицание и Выпуск № уничтожение государства, а его захват, т. е. мы имеем социал демократию.

В Англии, в силу того что в войнах Роз значительная часть сеньоров физически истребила друг друга, в конце XV в. — начале XVI в. возник необычный для Западной Ев ропы тип землевладельца-джентри, олицетворявший со циальную ничью в противостоянии сеньоров и крестьян.

Джентри — это не замкнутая, а открытая социальная груп па, доступ в которую обеспечивается покупкой земли, т. е.

деньгами. Результатом такой мутации стало возникновение слабоинституциализированного государства, слабо связан ного с господствующим классом. Социальная борьба в та ком контексте носит прежде всего экономический характер, и если во Франции левые партии создавали профсоюзы, то в Великобритании тред-юнионы создавали лейбористскую партию.

Думаю, что вариантов выхода из кризиса-матрешки XXI в. (разумеется, если он не завершится тотальной плане тарной катастрофой) тоже будет несколько. Я не верю в еди ный глобальный посткапиталистический мир. Скорее всего миров будет несколько.

Вопрос (А.И. Неклесса):

Андрей Ильич, Вы избрали в качестве центрального пун кта рассуждений такую категорию, как капитализм, факти чески отождествив ее с историческим процессом последних веков. И к тому же своеобразно ее истолковали. Мне неясно, почему Вы рассуждаете о ходе исторического процесса, ис ходя только из этой категории, а не всего комплекса произо шедшего исторического переворота, становления современ ности (модернити) или, иначе, Нового времени?

Капитализм — отнюдь не универсальный социальный и институциональный феномен. Приведу лишь один пример.

В ваших рассуждениях о последних веках истории генезис капитализма оказывается практически полностью и целиком Вопросы к докладчикам и ответы связанным с трансформацией аристократии — феодалов, как вы их определяете. И, что удивительно, в Ваших рассужде ниях полностью отсутствует феномен развития городской культуры — т. е. роль бургов и их насельников буржуа — как движителей новой культуры, культуры нового времени. Вся эта тема попросту выведена за скобку.


В результате, возникает ряд узких мест. В частности, ког да Вы начинаете описывать события XX в. с точки зрения противостояния капитализма национальному и интернаци ональному социализму, то эти субъекты истории возникают у Вас «ниоткуда», ибо об их генетике просто не было речи в версии современной истории, прочитанной исключительно как история капитализма. Эти социально-политические фе номены появляются как черт из табакерки, не обоснованные логикой исторического процесса (и сразу как оппоненты), поскольку процесс сведен исключительно к генезису капита лизма. Причем — подчеркну еще раз — без рассмотрения его в русле развития буржуазной (городской) культуры.

Эпоха Модернити заметно шире, нежели феноменология и логика капитализма, она включает в себя определенную систему ценностей, направленную на сокрушение прежне го сословного общества и связанных с ним политических и экономических институтов, утверждая вместо них собствен ные. Не кажется ли Вам, что сведение исторического процес са исключительно к исследованию динамики форм капита лизма — от торгово-финансовой к индустриальной и далее, без учета развития всего комплекса культуры современности (модернити) — весьма узкое, одностороннее прочтение исто рии? И не слишком плодотворное при оценке версий разви тия мира, прогнозирования будущего.

Ответ (А.И. Фурсов):

Нет, не кажется. Наоборот, это максимально широкое си стемное прочтение истории. Я категорически не согласен с тем, что в один ряд ставятся капитализм, «модернити» и го Выпуск № родская культура. Это не рядоположенные феномены, а при чина (капитализм) и следствия.

Не бывает городской культуры вообще, системно — (марк систы сказали бы формационно — или классово-) нейтраль ной городской культуры, города вообще. Были города ази атского типа (не вполне города), античного типа (в которых противоречие город — деревня по сути так и не возникло, по лис объединял оба эти начала), феодального, с которого, как отмечали совершенно разные мыслители — от Карла Маркса до Умберто Эко, — история впервые начинает развиваться как динамическое противоречие между городом и деревней — в этом плане феодальный город противостоит азиатскому и ан тичному городам вместе взятым;

показательно, что Р. Сприн борг доказывает: настоящим наследником античного города является не феодально-средневековый, а мусульманский.

Наконец, буржуазный город, который развивается на основе капитализма. Капитализм практически нигде не вы растает из феодального города, из феодальной городской культуры — он ее уничтожает. По мере развития капитализма урбанистический феодализм везде приходит в упадок, про исходит аграризация и натурализация этих зон. Это — во первых. Во-вторых, капитализм как тип производственных отношений исходно возникает не в городе, а в деревне — это прекрасно показали и Р. Бреннер в работе «Аграрные корни капитализма в Западной Европе», а затем его последователи, Валлерстайн в первом томе «Современной мир-системы»

(«Капиталистическое сельское хозяйство и происхождение европейской мир-экономики в XVI веке») и его последова тели, да и многие другие. Развиваясь в деревне, капитализм не только подрывал городской феодализм, но и закладывал фундамент для буржуазного города, который становился до полнительным конкурентом феодального города и фактором заката последнего.

Ergo: ни о какой городской культуре как самостоятельном внекапиталистическом факторе капиталистической эпохи Вопросы к докладчикам и ответы речи идти не может. Буржуазный город порожден капитализ мом, развивается по законам этой системы и, следовательно, не может быть выбран в качестве самостоятельного фактора, рядоположенного капитализму, независимой переменной:

причины и следствия, целое и элементы не могут находиться в одном ряду. Заяц — это не заяц плюс его лапы, плюс уши;

это просто заяц.

Аналогичным образом обстоит дело с «модернити». Это тоже аспект, следствие капиталистической системы, буржу азного общества на определенной стадии их развития, а не некий, независимо от капитализма существующий фактор.

Возможен ли Модерн без и вне капитализма? Нигде и никог да. Не Модерн объясняет капитализм, а капитализм объяс няет Модерн.

Теперь о национал-социализме и коммунизме — откуда они появляются? Из капитализма. Первый — как его развитие в специфической части Западной Европы в специфических исторических обстоятельствах, в том числе международных;

второй — как отрицание капитализма, как системный анти капитализм. Будучи антипросвещенческим идеологически (третий исторический бунт немецкого партикуляризма про тив универсализма), социально-экономически национал социализм вполне укладывался в капиталистическую логику и ни в коей мере не был ее ограничением. Объективно, как немецкий капитализм, он ограничивал англосаксов, пытаясь выстроить свой сегмент капсистемы и с его помощью стать ее гегемоном.

СССР, напротив, будучи в идейном плане наследником Просвещения (одним из), в социально-экономическом, си стемном плане отрицал капитализм, но возник полностью в соответствии с логикой капитализма.

В «Колоколах Истории» я писал, что в историческом ком мунизме есть один парадокс, на который не обращают вни мания. Коммунизм как система идей существует более двух тысячелетий — как минимум, с киников, если брать европей Выпуск № скую традицию. А вот как социальная система коммунизм — это антикапитализм. Исторически коммунизм — это только антикапитализм, не антирабовладение, не антифеодализм.

И здесь мы подходим к проблеме капитализма — самой за гадочной социальной системы. Мало того, что он может создавать докапиталистические уклады и использовать их в качестве своих функциональных органов, он вдобавок — внимание! — может существовать в двух разных формах, с двумя разными знаками: «плюс» и «минус», капитализм и антикапитализм. По крайней мере, в нем заложена такая по тенция, и Россия ее реализовала, решая при этом свои про блемы и реализуя на своей почве якобинский проект, давно уже задавленный в Западной Европе, в ядре капсистемы.

Ergo: и национал-социализм, и системный антикапи тализм, превратившийся в 1930-е гг. из интернационал социализма в национал-большевизм, суть феномены капиталистической эпохи, в их основе, в основе их бытия — капитализм.

Думаю, в основе стремления «добавить» к капитализ му с целью более «полного» понимания истории последних 300–400 лет «городскую культуру», «модернити», «антика питализм» и еще Бог знает что, связано с очень обужен ным, экономоцентричным — если не сказать вульгарно материалистическим — представлением о капитализме.

Капитализм — это не просто экономика, это комплекс ма териальных, социальных и духовных производительных сил, существующий как в виде «вещества» (структур, институ тов), так и в виде «энергии» — процессов, существующих не по отдельности, не как сумма рядоположенных частностей, а как иерархически организованная целостность;

причем в ряде случаев иерархия приобретает черты tangled hierarchy, а общая картина системы начинает походить на «Относитель ность» М. Эшера.

Выступления А.И. Неклесса:

Уважаемые коллеги, мы переходим к дискуссии. У меня есть одно «отеческое наставление» или просьба к участникам семинара: все-таки больше уделять внимания проблемам и угрозам, касающимся именно России.

И еще. Г.Г. Малинецкий в своем недавнем докладе при вел и проанализировал множество фактов;

но дав блестящий анализ ситуации, он объявил прогноз политической пробле мой, выходящей за рамки его доклада. Сегодня тема доклада сформулирована как «Будущие угрозы человечеству и России».

Если взять нынешние американские прогнозы, они пишутся с лагом до 2025–2030 гг. и строят их, учитывая актуальные и потенциальные угрозы. Хотелось бы, чтобы наша сегодняш няя дискуссия охватила не только краткосрочные перспекти вы развития ситуации. Пусть и не замахиваясь на 15–20 лет, но хотя бы рассматривая развитие ситуации лет на 5–10.

Мы стали свидетелями своеобразной гонки:

в какой стране человек деградирует быстрее?

Г.Г. Малинецкий, доктор физико математических наук Дорогие коллеги! Доклад произ вел очень большое впечатление. Все сказанное очень важно и значимо.

Со многим можно согласиться. Но я бы обратил внимание на некий дру гой аспект проблемы, не оппонируя докладчику и содокладчику.

Выпуск № 5 Выступления Каждая научная теория, каждый научный подход четко ограничивают, что мы умеем, а что — нет, обозначая пределы своей применимости. Многие гуманитарные науки грешат тем, что они полагают, что для них пределов не существует.

Сегодня говорилось об очень многих исторических событи ях и процессах. Вот это бы я поставил под сомнение. Видимо, мы действительно, входим в совершенно новый мир. И мно гие исторические параллели, вероятно, не сработают.

Приведу самую простую аналогию Наш Институт при кладной математики много лет занимается управляемым термоядерным синтезом. Задача простейшая: нужно взять и разогреть плазму и удержать ее в ограниченном объеме. Это даст океан энергии человечеству. Все энергетические про блемы будут решены. Прошло без малого 60 лет с момента начала исследований в этой области. И общая картина пока такова. Как только удается стабилизировать одну неустой чивость плазмы — возникает наука, пишутся диссертации, присуждаются премии и т. д. Но тут же появляется другая неустойчивость, которую тоже надо стабилизировать… Как в сказке: на месте одной отрубленной головы дракона тут же вырастают несколько новых.


Общество — такая же неустойчивая сущность, как и плаз ма. Каждая историческая эпоха находила свои стабилизато ры. На наш современный взгляд, эти стабилизаторы наивны.

Когда-то общество могло удерживаться военной силой. По том появились более тонкие неустойчивости, и стабилизато ры стали более сложными — религия, идеология, культура.

Сегодняшний процесс развития, на мой взгляд, не допускает простых стабилизаторов, о которых шла речь.

Давайте поднимемся на очень высокий уровень. Есть не кая проблема, которая мучает астрофизиков, — формула Дрейка, дающая оценку числа цивилизаций, сосуществую щих с нашей. В соответствии с этой формулой, в обозримой Вселенной должно быть минимум 100 тыс. цивилизаций, ко торые видят нас. Но мы не получаем от них никакой инфор Г.Г. Малинецкий. Мы стали свидетелями своеобразной гонки… мации. Почему? В Институте астрономии РАН полагают, что время существования техногенной цивилизации — не более 1000 лет. Неустойчивость в биосфере, неустойчивости социальные и техногенные настолько велики, что их просто не успевают стабилизировать. Система идет вразнос. Ци вилизации гибнут слишком быстро, не успев увидеть друг друга.

Вторая главная неустойчивость — это сам человек. Каза лось бы, мы находимся в совершенно новой ситуации, когда всего лишь 2% населения могут прокормить всех остальных.

Спрашивается: а остальные-то нужны? Посмотрим на кон кретные данные. На производство требуется максимум 15%, а все остальные оказываются лишними людьми. Возникает экзистенциальный вопрос: содержать ли этих бездельников, которые лишь имитируют работу? В сущности, все компью терные технологии — это повод занять очень многих людей.

К слову, напомню, что компьютеры не приводят к повыше нию производительности труда ни в одной сфере, кроме про изводства компьютеров (это парадокс нобелевского лауреата Солоу, который без особого успеха оспаривают уже 20 лет).

Чем же люди занимаются? На что уходят их жизни?

Это опять же громадная неустойчивость. За XX в. продол жительность жизни во многих странах увеличилась вдвое.

Казалось бы, это гигантские возможности. Это еще одна жизнь. Исполнение мечты. Чем занимаются эти люди? Вот данные по России: почти 4,5 часа средний гражданин про водит у телевизора, меньше получаса он занимается воспи танием детей.

Сейчас происходит гонка: в какой стране человек дегра дирует быстрее? Случится ли полная деградация быстрее в России или на Западе? В каждой стране этот процесс идет, но идет с разной скоростью. На мой взгляд, сейчас определяет ся, насколько быстро удастся преуспеть именно в этой сфере.

Либо сползание в Постмодерн, либо новый Ренессанс. Воз можно, главная бифуркация — в сознании человечества.

Выпуск № 5 Выступления Посмотрите на нынешних студентов МГУ, физтеха… Мы в свое время учились пять лет, они же учатся меньше двух лет, после чего большинство из них всего лишь числятся студентами, а на самом деле идут работать. Деградация об разования фантастическая. Огромное поражение нашего об разования. Все 35 млн человек, протестовавшие против ЕГЭ, ничего не смогли ему противопоставить. Идет очень быстрая и направленная деградация. На мой взгляд, наша произво дная максимальна. Ни одна сверхдержава даже помыслить не могла о такой ситуации.

Что касается будущего. Я хочу поблагодарить обоих вы ступавших за очень оптимистичный прогноз. Но сам этого оптимизма не разделяю. Я вижу три варианта.

Первый. Вспомните Маркса: что такое человек? Это сово купность его общественных связей. Аналогично в отноше нии общества. Что такое современный хайтек? Фирма Хон да — 70 тыс. связей с другими поставщиками. Что такое GM?

Это 45 тыс. связей. Что такое создание «Булавы»? 1200!. По чему рушится сейчас российская промышленность? Рушатся связи. Если катаклизмы будут настолько значительны, что рухнут технологии, требующие таких разветвленных связей, то это будет означать откат назад на несколько столетий. Это первый сценарий, если прорваться не удастся.

Второй вариант. Если прорваться удастся — вопрос про стой: а мы-то зачем друг другу нужны? Вот мы общаемся на семинаре, видим громадный кризис, социологи об этом го ворят постоянно. Но в целом люди становятся друг другу не нужными. Отсюда кризис семьи, культуры, науки. Смотрите, мы практически уничтожили литературу, театр, живопись, шахматы.

На наших глазах происходит то, к чему призывают на нотехнологии: либо апгрейд человека, либо все необходимое можно будет производить в пределах одной комнаты. Это на зывается прорыв, двухнедельная технологическая революция.

Нам никто объективно не будет нужен. Человек сможет жить Г.Г. Малинецкий. Мы стали свидетелями своеобразной гонки… один — защищенный, накормленный. Это другой мир, дру гая реальность. Существуют силы, полагающие, что именно на эту реальность надо ставить, что это возможно.

Ну и, наконец, самый оптимистичный, третий вариант, который нам обрисовал А.И. Фурсов. Докладчик утвержда ет, что общности сохранятся, неважно какие — социализм ли, капитализм ли, — люди будут нужны друг другу. Дегра дация не пойдет настолько быстро, и эта способность жить вместе и рассматривать человека не как средство, а как цель, не умрет.

Конечно же, в маловероятном третьем варианте у нас есть шанс. В течение всей своей истории мы занимаемся управ лением рисками. На каждом шаге мы очень эффективно па рировали внешние риски — пожары, эпидемии, наводнения.

Но при этом возрастала степень неустойчивости по отноше нию к внутренним рискам. Сейчас не элиты главное. Важно, насколько удастся сохранить сущность человека. И, конечно, вместе с докладчиком хочется надеяться на лучшее.

Капитализм-самоубийца, или Как выжить в условиях неофеодализма А.Н. Окара, кандидат юридических наук Я с большим интересом слежу за творчеством Андрея Ильича Фур сова и логикой развития его интел лектуальных конструкций, особенно всего того, что касается концепции «русской власти» как моносубъекта социальной жизни и «государства-корпорации» как государ ственности нового типа, пришедшей на смену «националь ному государству».

Феномен капитализма — еще одна интереснейшая тема, разрабатываемая докладчиком. В его интерпретации Си стема Капитализма — это и не формация в старом марк систском понимании, и не цивилизация, и не мир-система Валлерстайна. Это также не Модерн (Модерн рассматри вается как фаза в развитии капитализма) и не «городская культура». По Фурсову, капитализм — это многоукладный строй, сложная институциональная система, изначально построенная на эксплуатации — не только человека, но и природы.

Капитализм возник как аграрный строй. Индустриальная стадия — это уже феномен зрелого капитализма, да и не всей системы, а лишь ее ядра.

Среди представленных идей и тезисов обращают на себя внимание прежде всего такие утверждения:

1. Кризис капитализма — процесс управляемый, у кото рого есть свои вполне конкретные субъекты — верхи капи тализма, мировая финансовая и политическая элита. Речь не о гибели, а именно о сознательном демонтаже капитализма.

А.Н. Окара. Капитализм-самоубийца, или Как выжить в условиях неофеодализма 2. «Welfare state» или «государство всеобщего собеса» — это не норма и не цель развития капиталистической систе мы, а вынужденное отступление, необходимое для снятия протестной социальной напряженности (подобное советско му НЭПу).

3. Посткапитализм — это неофеодализм. Именно этот тренд на наших глазах становится доминантным и глобальным.

4. Увеличение популяции «трущобных людей», демогра фический взрыв в афро-азиатском и латиноамериканском мирах — это не следствие их имманентного развития, а след ствие развития мирового капитализма с его обязательным разделением на ядро и периферию. Именно капиталистиче ская система вырастила периферию, населенную «трущоб ными» людьми.

5. Новая система отношений социума с природой, кото рую может выработать европейское ядро капиталистиче ской системы, будет основана не на буддизме, индуизме, ис ламских или каких-либо прочих ценностях, а на присущем европейской культуре «прометеевско-фаустовском духе го рения».

6. Россия и капитализм несовместимы по концептуаль ным основаниям.

7. Актуальная задача «конструкторов будущего» — сокра тить глобальный кризис до двух-трех веков, не дать ему рас ползтись на тысячелетия.

Представляется, что концепция А.И. Фурсова достаточно логична и последовательна. Лично у меня вызывает сомне ние ее методологические и концептуальные основания — автор постоянно в той или иной форме подчеркивает свой агностицизм и неопозитивистскую методологию. Но по добная система ценностей и представлений уязвима и имеет пределы методологического конструирования. Докладчик сам очень точно их описал: пока сохраняются отношения по линии «человек — Абсолют», сохраняются пределы соци ального конструирования. То есть, пока мы исходим из того, Выпуск № 5 Выступления что у мира есть Творец и что история имеет провиденциаль ность, мы сохраняем собственную онтологичность и субъ ектность. В тот момент, когда мы это понимание утрачиваем, мы превращаемся в строительный материал и с нами можно делать практически все что угодно — можно моделировать будущее, исходя из самых антигуманных оснований (напри мер, без зазрения совести говорить о войнах, голоде и пан демиях как об «инструментах» регулирования численности человечества).

Мое сомнение касается конспирологического подхода — всевластия и всемогущества скрытых субъектов управле ния — всех этих «заговорщиков» и «мировых правительств».

В чем ущербность большинства конспирологических тео рий? В том, что в них абсолютизируются субъекты модели рования исторического или политического процесса. С точ ки зрения конспирологии, Октябрьскую революцию, а потом и 1991 г. устроили злые, темные силы: сначала они на амери канские деньги развалили Российскую империю, а потом и СССР. При этом факторы имманентного развития не берутся в расчет.

Модель кризиса современного капитализма, предложен ная докладчиком, в целом мне кажется не конспирологиче ской, но близкой конспирологии, потому что в ней все субъ екты моделирования глобальной социальности всевластны.

Например, выступления «мусорных» людей, 2 млрд мусорных людей, которые сметут белую расу… Это неполиткорректно, но, как представляется, именно белая раса в мировом мас штабе является конструктором и наибольшим генератором социальных моделей, в том числе моделей управления. Мы можем думать о том, что будет восстание «мусорных» людей, которые придут с Юга и вытеснят зажравшийся Север толь ко в том случае, если мы не учитываем фактор самоорганиза ции белой расы, которая должна придумать, в конце концов, способы ограничения миграции и субъектности «мусорных»

людей.

А.Н. Окара. Капитализм-самоубийца, или Как выжить в условиях неофеодализма Мне кажется, докладчик моделирует угрозы с точки зре ния того, что и «мусорные» люди, и глобальная мировая эли та всевластны и имеют идеальную самоорганизацию. Да, они имеют определенное целеполагание, определенную субъект ность, они способны произвести глобальный переворот. Но, думаю, у белой расы в целом есть замена генераторов виталь ности — нечто вроде искусственного сердца. У белой расы есть возможности замены атрофировавшихся «органов» на «протезы». Я думаю, что именно у белой расы есть и кон структоры, и исполнители, способные остановить наиболее катастрофичные сценарии.

Поди туда, не знаю куда;

принеси то, не знаю что С.С. Сулакшин, доктор физико математических наук, доктор по литических наук Я бы поддержал докладчика пре жде всего в посыле, с которого он начал, — что мы имеем дело с двумя докладами. Имеется в виду еще и до клад Г.Г. Малинецкого. Они разнесе ны по временной периодике. Доклад Малинецкого — это скорее ближние перспективы и средне срочные, а сегодня докладчик ушел за этот предел, взяв ме гаисторический характерный временной интервал. Именно в нем он попытался найти некие законы развития, позво ляющие сформулировать футурологические угрозы челове честву и спроецировать их на Россию. Наверное, такое же разведение докладов прошло и по структурным составляю щим всего воображаемого спектра будущих угроз для чело вечества и России, в которых можно увидеть и природные, и технократические, и технологические, и демографические, и ресурсные угрозы. Но докладчик взял наиболее глобальную, формационную угрозу изменчивости, которая радикальным образом преобразует весь мир, при этом там, где-то под но гами попадается и Россия, на которую незаметно наступают, что является угрозой в адрес России. Можно констатиро вать, что все-таки творческий вызов, который выносится на семинар «Глобальные угрозы человечеству и России», ответ в определенном смысле получил.

Но дальше хочется оппонировать, причем достаточно се рьезно. Это связано с тем, что традиционная нестыковка ме тодологий, отношение к категориям мне, как представителю С.С. Сулакшин. Поди туда, не знаю куда;

принеси то, не знаю что иного научного цеха, затрудняет даже восприятие доклада, потому что он подвешен на основной исходной категории, которая не определена. Неслучаен был вопрос, неслучайны были апелляции вновь и вновь к этой категории, на которую весь доклад нанизан. Его тезис таков: есть мировая элитная группировка (надо догадываться, что скорее атлантическая и западная), которой по силам манипулирование мировым человеческим развитием. Она поставила себе целью демон таж «нечто», названного капитализмом;

при этом Россия по лучает колоссальную угрозу, потому что присоединила себя к этому «нечто» под названием «капитализм». Современная либерально-капиталистическая Россия тоже становится мишенью в этих глобальных замыслах. Но все-таки, капи тализм, целевая категория, на которой вся логическая кон струкция построена, — что это такое? Докладчик дал четкое определение, что это «сложная институциональная система, задача которой — ограничение капитала в его же интересах».

Предложен еще функциональный предикатор в виде экспан сии капитала.

Определение — это выявление сущностных признаков, необходимых и достаточных: больше не надо, а меньше нель зя. Смотрим на данное докладчиком определение: «Сущ ностный признак — сложная система». Это можно понять, согласиться. И далее: задача которой — «ограничение капи тала». Но в истории, когда появились деньги, налоги, цен трализованное управление, тогда эта задача и возникла. Еще задолго до XVIII–XIX вв. На самом деле В.Э. Багдасарян прав в том, что данное докладчиком определение может подхо дить к любой формации, и будет подходить к любой будущей формации, потому что капитал как финансово или ресурсно (в смысле основных фондов) выраженная категория была и будет всегда. Не понимаю, что такое капитализм в смысле и в контексте сделанного доклада. Не понимаю: демонтаж чего происходит? Я понимаю, что происходит глобальное переустройство мировых систем — прежде всего финансо Выпуск № 5 Выступления вой, — но я понимаю также, что это совершенно осознан но построенная мошенническая глобальная финансовая система, в которой мир, включая Россию, сейчас с большим «удовольствием» оплачивает военно-политическое мировое господство атлантизма. Как любая пирамида, это начинает рушиться.

Я поддерживаю докладчика: надежно реконструируется группировка, условно говоря, в 20 человек, владельцев Фе деральной резервной системы. Это властелины мира, они решают, что с этим миром делать. Они решили сейчас под латать пирамиду, устроили текущий кризис, оперируют им, причем весьма для них успешно. Россия идет, как кролик к удаву, туда, куда ей показывают. В этом контексте проис ходит демонтаж не чего-то неопределенного под названием «капитализм», а для России идет конкретно демонтаж ее го сударственности. Он проецируется и на среднюю, и на дол госрочную перспективу, в которой страны не должно быть.

Если перейти к мегаисторическому взгляду на периодиза цию проблематики, связанную с формационными изменени ями, то я вижу три таких периода. Раз уж упомянут капитал как категориальная конструкция, то первый период — это когда собственник и работник, создающий добавочную сто имость, были совмещены, — собирательство, примитивные формы общественно-производственных систем. Второй — период капитализма. Можно отметить два его сущностных признака: собственник средств производства (меньшинство) и наемный труд (большинство) разделены, возникает дихо томия (классы) — это первый сущностный признак. А вто рой сущностный признак состоит в том, что влияние на фор мирование власти осуществляет, конечно, не большинство, а меньшинство. Это власть денег, о которой говорил Д.С. Чер навский. Вот и все. Два признака того, что именуется капи тализмом.

Теперь можно задать вопрос: какова историческая измен чивость этих двух признаков? Позволяет ли это отнестись С.С. Сулакшин. Поди туда, не знаю куда;

принеси то, не знаю что к той трансформации, которую сегодня диагностирует до кладчик? Мне кажется, позволяет. Во-первых, от формаци онного подхода придется уйти, потому что демонтируется не «нечто», два признака остаются и будут всегда. На самом деле происходит видоизменение технологии оперирования с тем и другим. Вопрос о том, куда это изменение технологии направлено — это и есть вопрос прогнозирования будущих угроз и для человечества, и для России.

Видится перманентный конфликт в истории между боль шинством и меньшинством. В будущем человечество придет к нахождению определенного симфонического механизма снятия этого конфликта. Тезис основан на доказуемом пред ставлении о том, что прогресс человечества происходит по шкале от зверского к социализированному облику, от инди видуализма к социальности, от либерализма к симфонизму в отношении конфликтующих групп. Это скорее всего опти мистический прогноз — в том плане, что в будущем не будет катастрофических уничтожающих угроз и явлений и для че ловечества, и для России.

В завершение вернусь несколько назад. На самом деле угроза человечеству — эта дисгармония меньшинства чис ленностью всего в 20 человек (владельцев Федеральной ре зервной системы) и остального большинства — она проеци руется на Россию, и цена этой угрозы — существование или несуществование России как мирового странового субъекта на карте мира.

Проблемы и угрозы, стоящие непосредственно перед Россией, не следует отождествлять с глобальными проблемами человечества А.И. Неклесса Коллеги, позвольте мне на правах руководителя семинара выступить не по существу рассматривавшейся се годня проблемы, а высказать суждение о некоторых особенностях как самого доклада, так и последующей дискус сии. Мне вспоминается наш прошлый семинар, когда мы обсуждали доклад А.Г. Дугина. Практически та же самая картина была: во-первых, активное обсуждение ситуации, которая складывается на Запа де, даже не столько в мире, сколько именно в североатланти ческом регионе. И, во-вторых, рассматривается она исключи тельно в негативном, а не конструктивном аспекте, т. е. какую угрозу представляет для России… Иначе говоря, я хотел бы обратить ваше внимание на сло жившийся узкий и не слишком плодотворный стиль нашей дискуссии. Россия в силу ряда обстоятельств достаточно спец ифичная часть мировой системы. Конечно, есть много общего, поскольку наша страна — составная часть человечества. Но, в то же время, у Российской Федерации много собственных проблем, не говоря уже о том, что она все еще находится на бифуркационном отрезке своей исторической траектории.

Россия — РФ — это не та страна, которой была Россий ская империя, не та Россия, которой являлся СССР. На тер ритории Советского Союза, как уже говорилось, конституи ровалось 19 государств с разной степенью суверенизации.



Pages:     | 1 || 3 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.