авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 8 |
-- [ Страница 1 ] --

1

2

СТРЕСС

И

ТРЕВОГА

В СПОРТЕ

МЕЖДУНАРОДНЫЙ СБОРНИК НАУЧНЫХ СТАТЕЙ

Москва

«Физкультура и спорт» 1983

3

ББК 88.4

С 84

Составитель: кандидат психологических наук Ю. Л. Ханин.

Переводы: Ю. Л. Ханина, В. Э. Мильмана, П. М Касьяника, А. П. Травиной, М. П. Сарафа, Е. В. Селезневой.

Рецензенты: доктора психологических наук И. П. Волков и В. В. Давыдов, кандидат психологических наук П. А. Жоров.

Стресс и тревога в спорте: Международный сб. С 84 научных статей./Сост. Ю. Л.

Ханин. — М.: Физкультура и спорт, 1983. 288 с, ил.

В международном сборнике рассматривается одна из самых актуальных проблем психологии спорта — проблема стресса и тревоги. Впервые в издании подобного рода одна проблема исследуется с трех позиций: теоретической, методической и прикладной.

В сборнике обобщается передовой опыт в области исследований стресса, он знакомит специалистов с современными представлениями о путях изучения, измерения стресса и управления им в спорте.

Для специалистов физического воспитания.

4201000000—133 ББК 88. С----------------------- 12—83 009(01)— © Издательство «Физкультура и спорт», 1983 г.

[3] Об этом сборнике Несмотря на то, что количество публикаций по проблемам спортивной психологии неуклонно возрастает, практика спортивной подготовки продолжает испытывать острую нужду в новых представлениях и методах. Это связано и с другими проблемами. Во-первых, расширение психологического плацдарма в спорте обязано, скорее, внутренним законам становления новой научной дисциплины, чем злободневным запросам практики. Во-вторых, на сегодняшний день не все работы выполняются на высоком уровне. И, наконец, в-третьих, спорт не стоит на месте — растут достижения и рождаются новые вопросы, новые проблемы, в первую очередь — психологические. Во всяком случае, можно с уверенностью сказать, что практики спорта и психологи в настоящее время испытывают вполне устойчивый взаимный интерес.

Хорошим подтверждением этому служит предлагаемый читателю сборник «Стресс и тревога в спорте». Несомненной удачей следует считать попытку силами психологов разных стран (разных и по психологическим традициям и по уровню развития спорта) с наиболее существенных сторон раскрыть одну из сложнейших и злободневных проб лем современного большого спорта.

Действительно, на сегодняшний день в области изуче ния стресса и тревоги, особенно в области специфического их проявления в спорте — как на тренировке (напряженность), так и на соревнованиях (ответственность), — гораздо больше сформулировано вопросов, чем найдено устраивающих всех конкретных ответов и способов справиться с нежелательными последствиями стресса.

Настоящий сборник представляется мне существенным шагом вперед в решении многих проблем. Он хорошо организован, что позволяет читателю (спортивному практику и психологу) легко сориентироваться в предлагаемом материале. Стресс и тревога подвергаются общепсихологическому и методологическому анализу, фиксируются различные точки зрения и принципы подходов, существенные для всестороннего понимания этих интересных психических явлений. В первом разделе сборника намечаются пути к точному их измерению, к надежному регулированию стрессовых состояний, обсуждаются как отрицательные, так и возможные положительные эффекты тревоги и стресса.

В двух других разделах сборника собраны работы, в которых можно познакомиться с конкретными методами и приемами диагностики и управления эмоциональными состояниями. Я не разделяю мнения тех специалистов, [4] которые считают, что стресс и тревога — фатальные спутники спортсменов высокого класса. Мы должны расширять и углублять наши знания об эмоциональных особенностях спортивной деятельности, что, на мой взгляд, позволит превратить стресс и тревогу в управляемые и дозируемые средства подготовки спортсменов, а это повлечет за собой дальнейший рост спортивных достижений. Несмотря на различия в точках зрения, в конкретных идеях и предложениях, авторов сборника объединяет безусловная готовность служить делу прогресса спорта и психологической науки. Сборник наверняка будет интересен и полезен самому широкому кругу специалистов в сфере спорта и психологии.

В. В. Давыдов, действительный член Академии педагогических наук СССР, Москва Сегодня, когда ведущие спортсмены и команды мира стремятся к достижению рекордных результатов, часто можно слышать упоминания о стрессе, вызванном интен сивной подготовкой, перегрузках и перетренировке, преждевременном «перегорании», активации и напряжении и эмоциональном возбуждении. Все активнее исследуются такие проблемы и явления, как ожидание успеха, боязнь неудачи, возникновение тревоги, регуляция эмоциональных состояний.

Соревнующиеся спортсмены постоянно подвержены действию различных стрессоров и испытывают нередко высокий уровень тревоги. Конечно, уровень этот зависит от индивидуальных различий в восприятии и степени подверженности стрессу и тревоге в реальных тренировочных и соревновательных ситуациях.

Возникают вопросы: можно ли адаптироваться к стрессу, и если можно, то как именно? можно ли успешно выступать, несмотря на стресс и тревогу, а иногда и вопреки им? как оптимизировать свое состояние? как организовать свою деятельность?

являются ли вообще стресс и тревога обязательными спутниками спортсмена или они — следствие высоких требований, которые предъявляются к спортсменам высокого класса?

В предлагаемом читателю сборнике на некоторые из этих вопросов стремятся ответить ведущие спортивные психологи из разных стран. В этом сборнике удачно собраны [5] статьи авторов, активно работающих в данной области спортивной психологии, представлены интересные точки зрения на проблемы стресса и тревоги и предложены наиболее эффективные пути управления соревновательным стрессом.

На мой взгляд, читателям особенно интересно будет сопоставить методики, используемые в практической работе спортивными психологами СССР, Румынии, США, Канады, Англии, Новой Зеландии. В сборнике ставятся принципиальные вопросы о возможности применения методик, специально разработанных для оценки поведения человека в условиях соревнований.

Чем активнее тренеры и спортсмены будут стремиться реализовать известный девиз «Быстрее, выше, сильнее», тем все больше стресс и тревога будут становиться неотъемлемой частью их тренировочной и соревновательной деятельности. Поэтому можно с достаточной уверенностью сказать, что исследование стресса и тревоги в ближайшем будущем станет одной из центральных проблем психологии спорта.

Мы должны больше изучать проблемы стресса и тревоги, и я призываю психологов спорта во всем мире внести свой вклад в разработку этих проблем. Хочу воспользоваться случаем и поблагодарить авторский коллектив первого международного сборника по проблеме «Стресс и тревога в спорте» и, конечно, издательство «Физкультура и спорт» за важный и успешный шаг в этом направлении.

Доктор Гвидо Шиллинг, президент Европейской федерации психологии спорта и физического воспитания, Магглинген, Швейцария [6] ПРОБЛЕМЫ ПСИХИЧЕСКОГО СТРЕССА И ТРЕВОГИ В СПОРТЕ (вместо введения) Современный спорт, и особенно спорт высших достижений, немыслим без максимальных по объему и интенсивности нагрузок, напряженнейшей спортивной борьбы, острого соперничества, постоянных переживаний успеха или неудач, т. е.

всего того, что составляет понятия «стресс» и «тревога».

Проблемы психического стресса и тревоги занимают особое место в практике подготовки, обучения и воспитания высококвалифицированных спортсменов.

Как и почему возникает чрезмерное эмоциональное возбуждение у спортсмена задолго до старта или непосредственно перед ним? От чего зависит устойчивость или неустойчивость спортсмена к различным стрессорам? Когда стресс и тревога полезны и когда вредны и для кого именно? Как их измерить? Каковы последствия острого и хронического стресса в условиях тренировок и соревнований? Можно ли управлять стрессом и от чего зависит успешная адаптация к нему? Вот далеко не полный перечень вопросов, которые в равной мере интересуют спортсменов, тренеров, спортивных врачей, педагогов, психологов, руководителей спортивного движения и родителей.

Проблемы психического стресса и тревоги в спорте у нас в стране и за рубежом стали особенно активно разрабатываться главным образом последние 10 лет*. Этому способствовали по крайней мере два обстоятельства.

Во-первых, распространение концепций биологического стресса (У. Кеннон, Г.

Селье, И. П. Павлов, Л. А. Орбели, Э. Геллгорн и др.) и появление ряда обобщающих исследований по проблеме состояния человека в условиях значимой напряженной деятельности (К. К. Платонов, В. Л. Марищук, Е. А. Плетницкий, В. В.

Суворова, Ф. П. Космолинский, Н. И. Наенко и др.).

Во-вторых, разработку проблемы психического стресса в спорте систематизировали всевозрастающие запросы спортивной практики. Именно в этот период были сформулированы совершенно новые задачи подготовки спортсменов, что послужило своеобразным толчком к появлению в спортивной психологии таких проблем, как проблемы специальной и общей психологической подготовки в спорте (А. Ц. Пуни, П. А. Рудик), волевой подготовки * См. например: Работы по психическому стрессу в спорте: — Библиографический указатель.

Сост. А. А. Лалаян. Ереван, 1977.

[7] (А. Ц. Пуни, П. А. Рудик, Б. Н. Смирнов, А. С. Егоров и др.), психической готовности к соревнованию (Г. М. Гагаева, А. Ц. Пуни с сотр., А. Д. Ганюшкин и др.), эмоциональных состояний в спорте (О. В. Дашкевич, Ю. Я. Киселев, О. А. Черникова), психологии соревнования (Г. М. Двали, Ю. Я. Киселев, А. А. Лалаян, Л. С.

Н ерсесян, Ю. Ю. Палайма), индивидуальных различий в эмоциональном реагировании (Б. А. Вяткин, Е. П. Ильин, В. П. Мерлинкин, Н. М. Пейсахов, Б. И.

Якубчик и др.), психической надежности в спорте (А. Ф. Вендрих, В. А.

Плахтиенко, Ю. М. Блудов, А. В. Родионов, Н. А. Худадов и др.) и, наконец, антиципации в спорте (Е. Н. Сурков, А. Ц. Пуни, В. П. Уманский).

Существенно также то, что с середины 60-х годов советские спортивные психологи начинают работать в командах, приобретая богатейший практический опыт и выявляя актуальные для спортивной практики проблемы (среди первых спортивных психологов, которые начали работу в командах, следует отметить А. В. Алексеева, A.. А. Белкина, Б. А. Вяткина, А. Д. Ганюшкина, Г. Д. Горбунова, А. Д. Захарова, Р.

М. Загайнова, Е. А. Калинина, Ю. Я. Киселева, Б. И. Новикова, В. Э. Мильмана, B. М. Писаренко, Л. Н. Радченко, А. В. Родионова, О. А.Сиротина, А. Т. Филатова, Н. А. Худадова и др.).

Именно прикладная работа и исследования в командах способствовали быстрому развитию проблематики психического стресса. И действительно, если обратиться к описанным задолго до появления в спортивно-педагогической литературе термина «стресс» предстартовым состояниям спортсменов (предстартовая лихорадка и апатия по А. Ц. Пуни), то мы убедимся, что они, по существу, пред ставляют собой не что иное, как качественные характеристики эмоциональных и поведенческих реакций спортсменов на различные соревновательные стрессоры. Выделение неожиданных препятствий в соревнованиях (Ю. Я. Киселев) представляет собой интересную попытку классификации соревновательных стрессоров, а концепция психологической подготовки к конкретному соревнованию, и в част ности система звеньев психологической подготовки спортсмена к конкретному соревнованию (А. Ц. Пуни), есть, по сути дела, эмпирически построенный алгоритм системы психолого-педагогических мероприятий по профилактике и корреляции стресс-реакций у спортсменов, системы целенаправленной работы по совершенствованию адап тационных возможностей (ресурсов) у спортсменов.

Советские психологи спорта внесли значительный вклад в непосредственную разработку проблем психического [8] стресса. Достаточно указать хотя бы на то, что имен но у нас в стране были проведены три Всесоюзных симпозиума по проблеме психического стресса в спорте (Пермь, 1973, 1975, 1977) и Всесоюзный симпозиум по психологическим и психогигиеническим аспектам гимнастики (Смоленск, 1977). Важное место проблемы соревновательного стресса занимали и в тематике Всероссийских конференций по управлению тренировочным процессом (Ленинград, 1973, 1975, 1977, 1979).

В настоящее время активные исследования по проблеме психического стресса ведут многие психологи спорта социалистических стран: ЧССР (М. Ванек, В.

Гошек, О. Микшик, И. Руисел, М. Махач и др.), ГДР (П. Кунат с сотр., Р. Фрестер, Б. Шелленбергер, Р. Матезиус и др.), НРБ (Ф. Генов, Е. Генова, Н. Попов. С.

Димитрова и др.), Румынии (М. Эпуран, Ю. К. Моску), Югославии (Л. Лазаревич, В.

Параносич).

Значительный интерес к проблемам диагностики и управления стрессом в спорте проявляют спортивные психологи Канады (П. Клав ора, Дж. Салмела, Б. Рашелл и др.), США (Р. Мартенс, К. А. Фишер, Т. Скэнлен, Л. Зайчковски, Р. Суинн, Р.

Найдиффер и др.), Швейцарии (Г. Шиллинг, Д. Ховальд, X. Шпринг), ФРГ (Э.

Хан, X. Габлер и др.), Японии (X. Kaгa).

Даже из такого краткого обзора видно, что интерес к проблемам психического стресса и тревоги в спорте постоянно растет, появляются все новые разработки, методики, подходы. Поэтому и в практическом, и в теоретичес ком плане важно получить хотя бы самое общее представление о направлении этих поисков в разных странах. Такая задача и была поставлена при подготовке данного сборника. В него было решено включить последние наиболее интересные исследования ведущих советских и зарубежных психологов спорта, в которых были бы отражены существующие подходы к исследованию стресса и тревоги, методы их диагностики и способы управления стрессом и тревогой в спорте. Не ставя перед собой задачи подробного анализа всех включенных в сборник статей, выделим наиболее важные вопросы, которые могут иметь принципиальное значение для будущих исследований и прикладной работы в командах.

В первом разделе сборника представлены статьи, раскрывающие некоторые подходы к изучению стресса и тревоги в спорте (Б. А. Вяткин, В. Гошек, Б. Карольчак Биернацка, Ч. Д. Спилбергер, А. В. Мальчиков, В. Л. Марищук, В. Э. Мильман).

Основной акцент в этих работах делается на личностных детерминантах стресс реакций у спортсменов, глубине [9] и выраженности этих стресс-реакций (по В. Л. Марищуку). Из психологических концепций стресса в отличие от биологических (трактовка стресса как особо напряженного состояния организма, по существу, стресс-реакция на неблагоприятные воздействия) несомненный интерес представляет понимание стресса как процесса (Ч. Д.

Спилбергер). В этой развернутой и перспективной интерпретации под стрессом понимается совокупность внешних воздей ствий (стресс-факторов), которые воспринимаются лич ностью как чрезмерные требования и создают угрозу ее самоуважению, самооценке, что вызывает соответствую щую эмоциональную реакцию (состояние тревоги) различ ной интенсивности. Склонность к такого рода эмоциональной реактивности характеризуется как личностная тревожность.

При знакомстве с материалами сборника читатель убедится, что процессуальная характеристика стресса не является сегодня еще общепризнанной и одни исследователи под стрессом понимают стресс-реакцию, а другие — стрессор («спортсмен подвержен стрессу», «спортсмен испытывает стресс»). Во всяком случае, процессуальная характе ристика стресса позволяет более логично связать воедино три вида переменных в исследованиях стресса и тревоги: независимых (от внешних условий или стрессоров), промежуточных (внутренних условий, личностных и индивидуально-типологических характеристик) и зависимых (собственно стресс-реакции, эмоциональные и поведенческие сдвиги). Подобная интерпретация раскрывает перспективы изучения взаимных связей и переходов от изменчивых состояний к относительно устойчивым чертам личности, стилю индивидуальной деятельности (В. Э. Мильман) и понимания роли индивидуально-типологических характеристик в реагировании на тренировочный и соревновательный стресс (Б. А. Вяткин).

Один из ведущих чешских спортивных психологов В. Гошек рассматривает в своей статье важные психологические последствия неудач в спорте, выделяя и педагоги ческие аспекты проблемы, которые могут иметь особое значение в детском и юношеском спорте.

Раздел завершается статьей А. В. Мальчикова, в которой рассматривается еще мало исследованный вопрос о составе команды как факторе психической надежности со ревновательной деятельности игрового коллектива. Это, по существу, новое перспективное направление в исследовании социально-психологических детерминант стресса и тревоги.

Совершенно очевидно, что принципиальное значение [10] для изучения проблем стресса и тревоги, особенно в естественных условиях спортивной деятельности, имеют методическое обеспечение исследований, применение надежных и валидных методик, обоснованный и комплексный учет наиболее существенных параметров микросреды, личности и ее эмоциональных реакций. Все эти вопросы с различной полнотой рассматриваются во втором разделе сборника.

Раздел открывается статьей Ю. Я. Киселева, который на основании многолетнего опыта работы с командами высококвалифицированных спортсменов рассматривает важнейшие вопросы комплексной оценки уровня эмоционального возбуждения в реальной спортивной деятельности. В том же ключе построена статья румынского психолога Юдит К. Моску, которая описывает опыт разработки системы оригинальных методик и шкал для оценки эмоциональной реактивности высококвалифицированных спортсменов. В обеих статьях подчеркивается необходимость комплексной и многоаспектной диагностики стресса и тревоги у спортсменов с применением стандартизованных методик и шкал, пригодных для межиндивидуальных и межгрупповых сравнений, что нередко игнорируется в исследованиях и практической работе.

Однако необходимость индивидуализации подготовки спортсменов требует не столько сопоставлений, сколько учета особенностей реагирования конкретных спортсменов на те или иные воздействия, тренировочные нагрузки и режимы. Для этого нужны методики, которые бы позволяли более основательно диагностировать характеристики отдельного спортсмена, присущие только ему способы реагирования на самые различные стрессоры. До недавнего времени психологи и психотерапевты с этой целью использовали главным образом клинические наблюдения и беседы. Сейчас методический арсенал психолога может быть существенно расширен.

Известный канадский спортивный психолог С. Брент Рашелл предлагает доступную для спортсменов и тренеров шкалу оперативной диагностики индивидуальных стресс-реакций на конкретные условия тренировочной деятельности.

С помощью этой шкалы можно фиксировать динамику адаптации спортсменов к различным психическим и физическим нагрузкам. В статье английских психологов К.

Л. Купера и Дж. Крампа описывается опыт применения матрицы стресс-реакций (репертуарной сетки), которая также может успешно использоваться для углубленного исследования особенностей восприятия и реагирования на различные стрессоры и для индивидуальной работы с «проблемными» спортсменами.

[11] В разделе также описываются методики, которые могут быть включены в комплексные батареи для тестирования спортсменов и для исследований (Э. Р.

Хорнблоу, Ю. Л. Ханин, Дж. Салмела). Важный для практики вопрос о том, кто точнее предсказывает уровень предсоревновательной тревоги — спортсмены или тренеры, — обсуждается Р. Мартенсом с соавторами. И, наконец, завершает раздел статья А.

В. Алексеева, который предлагает программу оценки уровня сформированности некоторых навыков психической саморегуляции у спортсменов.

В третьем разделе сборника представлены разработки и исследования, связанные со способами управления стрессом и тревогой в спорте (Р. М. Найдиффер, Р. Суинн, Э. Хан, М. Махач и Е. Махачкова, Г. В. Буланова и Ю. Л. Ханин).

Проблема управления стрессом и тревогой в спорте тесно связана с методологической разработанностью или неразработанностью важнейших концепций и подходов к изучению стресса. Первоначальная эмпирическая ориентация в работе со спортсменами привела к выраженному акценту на симптоматическом подходе, ориенти рованном лишь на снятие неблагоприятных реакций. Сейчас в связи с исследованием механизмов возникновения и развития стресс-реакций все большее значение приобре тает патогенетический подход — снятие причин тех или иных стресс-реакций, учет личностных и средовых факторов. Наряду с хорошо известными способами психорегу ляции в практику работы с командами все активнее внедряются и методы рациональной психотерапии, коррекция ведущих установок и отношений, модификация поведения.

Понятно, что включенные в сборник статьи не могут одинаково полно осветить все вопросы в исследовании проблем психического стресса и тревоги. Выделение методо логических аспектов и конкретных методик диагностики стресса и тревоги связано с тем, что перспективы будущих исследований проблемы зависят от разработанности именно этих вопросов. В частности, без этого невозможны изучение срочного и кумулятивного эффекта от воздействия тех или иных стрессоров, механизмов и специфики адаптации (и дезадаптации) в условиях тренировочной и соревновательной деятельности у юных спортсменов и у женщин, лонгитюдные исследования динамики стресс-толерантности, разработка социально-психологических проблем стресса и тревоги в спорте.

Ю. Л. Ханин, кандидат педагогических наук [12] ПОДХОДЫ К ИЗУЧЕНИЮ СТРЕССА И ТРЕВОГИ В СПОРТЕ Концептуальные и методологические проблемы исследования тревоги Ч. Д. Спилбергер, Тампа, США Многозначность в понимании тревоги как психического явления проистекает, по видимому, из того факта, что различные исследователи используют термин «тревога» в различных значениях. Комментируя недостаточную согласованность в описаниях тревоги, Эпштейн приводит старинную индийскую притчу: каждый из мудрых, но слепых индусов представлял слона по-своему, так как касался только определенной, ограниченной части тела животного.

Возвращаясь к проблеме тревоги, можно сказать: достигнуть согласия в определении этого понятия гораздо труднее, чем слепцам представить слона.

Достаточно сказать, что исследователи слона говорили на одном языке, а исследователи тревоги часто используют совершенно различную терминологию в своих работах.

Тревога как состояние и как свойство. В вводной главе к сборнику «Тревога и поведение» (Спилбергер, 1966) мы предположили, что основной причиной многозначности и семантической неопределенности в концепциях тревоги является то, что термин используется, как правило, в двух основных значениях, которые взаимосвязаны, но относятся все-таки к совершенно различным понятиям. Ча ще всего термин «тревога» используется для описания неприятного по своей окраске эмоционального состояния или внутреннего условия, которое характеризуется субъ ективными ощущениями напряжения, беспокойства, мрачных предчувствий, а с физиологической стороны — активацией автономной нервной системы. Состояние тревоги (СТ) возникает, когда индивид воспринимает определен ный раздражитель или ситуацию как несущие в себе актуально или потенциально элементы опасности, угрозы, вреда. Состояние тревоги может варьировать по интенсивности и изменяться во времени как функция уровня стресса, которому подвергается индивид.

Термин «тревога» или, точнее, «тревожность» используется также для обозначения относительно устойчивых индивидуальных различий в склонности индивида испытывать это состояние. В этом случае тревожность означает [13] черту личности. Тревожность как черта, или личностная тревожность (ЛТ), не проявляется непосредственно в поведении. Но ее уровень можно определить исходя из того, как часто и как интенсивно у индивида возникают сос тояния тревоги. Личность с выраженной тревожностью, например невротическая личность, склонна воспринимать окружающий мир как заключающий в себе угрозу и опасность в значительно большей степени, чем личность с низким уровнем тревожности. Следовательно, индивиды с высоким уровнем тревожности более подвержены влиянию стресса и склонны переживать состояния тревоги большей интенсивности и значительно чаще, чем индивиды с низким уровнем тревожности.

Существует ряд достаточно разработанных концепций тревоги как состояния.

В обзоре исследований тревоги Филлипс, Мартин и Майерс отмечают, что результаты многих работ противоречат друг другу. Тем не менее, заключают эти авторы, важным пунктом теоретического сходства исследований тревоги является положение о том, что тревога вызывается той или иной формой стресса. Значительно меньше согласия между исследователями в определении стресса, описании характера реакций тревоги и природы механизмов, опосредующих тревогу и вызывающих ее стрессовые стимулы.

Филлипс с соавторами отмечают также, что концептуальное различие между тревогой как преходящим эмоциональным состоянием и как относительно устойчивой чертой личности, по-видимому, является конструктивным. Такое различение было введено Кэттеллом и Шейсром (1961), и с тех пор этому аспекту проблемы уделяется все большее внимание. Разделение тревоги как состояния и как свойства наиболее отчетливо выражено в работах Кэттелла и Спилбергера. Однако каждый из них реализует несколько отличный от другого подход к концептуализации и измерению соответствующих переменных. Это же различение тревоги как свойства и как состояния занимает центральное место в работах И. Г. Сэразона;

предэкзаменационная тревожность отражает индивидуальные различия в склонности субъекта испытывать тревогу в ситуации оценки, экзамена.

Подразумеваемое в неявном виде разграничение тревоги как свойства и как состояния можно заметить и в гипотезе Бека о том, что индивидуальные различия в чув ствительности к стрессу являются важным фактором в развитии психосоматических симптомов. По Беку, длительные психофизиологические реакции, связанные с состояниями [14] тревоги, у тех лиц, которые склонны отвечать на стрессовые факторы состоянием тревоги, несомненно, могут вести к развитию психосоматических расстройств.

Основное внимание в работах Изарда направлено на выяснение природы эмоциональных реакций, вызываемых различными видами стресса. При этом используются различные критерии тревоги и других эмоциональных состояний.

Эпштейн и Лазарус исследовали влияние лабораторных и реальных стрессов на процесс, связующий состояние тревоги с вызывающими его стрессовыми стимулами. И хотя Изард, Эпштейн и Лазарус в целом не акцентируют внимания на значении индивидуальных различий в выраженности личностной тревожности при активации тревоги как эмоционального состояния, в их работах явно призна ется значение разделения тревоги как свойства и как состояния для исследования проблемы.

Можно еще раз подчеркнуть: исследователи тревоги едины в мнении о том, что именно стресс порождает состояние тревоги;

кроме того, можно отметить все большее со гласие в том, что в активации тревоги (впрочем, как и дру гих эмоциональных состояний) решающую роль играют когнитивные факторы. Когнитивные оценки опасности, по видимому, являются первым звеном в возникновении состояния тревоги, а когнитивная переоценка определяет интенсивность таких состояний и их устойчивость во времени.

Хотя в настоящее время имеется ряд общих точек в концепциях тревоги, а теоретическая и методическая оснащенность исследований в этой области возрастает, еще рано ожидать значительной интеграции в теории и исследовательской стратегии изучения тревоги.

Основной трудностью в оценке исследования является то, что большинство исследователей определяют тревогу как сложный личностный процесс с множественными компонентами. Каждый исследователь стремится учесть те аспекты или компоненты, которые вытекают из его теоретических построений. Попытаемся уяснить концепцию тревоги как процесса в связи с различением тревоги как свойства и тревоги как состояния.

Тревога как эмоциональный процесс. Сейчас становится очевидно, что с концептуальным различением тревоги как преходящего состояния и свойства личности, или личностной диспозиции, следует связать понимание тревоги как процесса. В рамках этой концепции тревога рассматривается как последовательность когнитивных, аффективных и поведенческих реакций, актуализирующихся в результате воздействия на человека различных форм стресса. Этот процесс может быть вызван внешним стрессовым раздражителем [15] или некоторым внутренним источником, интерпретируемым субъектом как опасный или угрожающий. Когнитивная оценка опасности влечет за собой состояние тревоги или возрастание наличного уровня интенсивности этого состояния. Таким образом, состояние тревоги включено в структуру общего процесса тревоги, а концепция тревоги как процесса должна включать следующие во времени компоненты:

Стресс — восприятие угрозы — состояние тревоги Поскольку возрастание состояния тревоги переживается индивидом как неприятное, болезненное, постольку когнитивные и поведенческие реакции, включенные в это состоя ние, несут функцию минимизации возникающего дискомфорта. Возникший процесс тревоги сопровождается процессом переоценки стрессовых условий, эта переоценка способствует выбору соответствующих перекрывающих механизмов, облегчающих переживание стресса, а также активации некоторых механизмов типа избегания, выводящих индивида из ситуации, вызывающей тревогу.

Если же возможности преодолеть или избежать стресс не существует, включаются механизмы психологической защиты, функция которых состоит в уменьшении состояния тревоги. Эти механизмы: подавление, отрицание, проекция и другие — искажают восприятие стимула, вызывающего тревогу. Итак, состояние тревоги влечет за собой такую последовательность реакций:

Состояние тревоги — когнитивная переоценка — механизмы перекрытия, избегания или психологической защиты Процессуальные определения страха и тревоги. Чтобы понимание тревоги как процесса стало более ясным, разберем традиционное различение страха и тревоги.

Термин «страх» используется обычно для описания процесса, включающего эмоциональную реакцию, связанную с антиципацией определенного ущерба вследствие реальной объективной опасности, присутствующей во внешнем окружении.

Определяющей характеристикой страха является то, что интенсивность эмоциональной реакции пропорциональна величине опасности, вызывающей ее. Термин «тревога» традиционно используется для описания эмоциональной реакции, которая обычно рассматривается как «беспредметная», потому что стимулы или условия, порождающие ее, неизвестны. Особенностью тревоги является то, что интенсивность эмоциональной реакции на стрессовую ситуацию непропорционально выше величины объективной опасности. Таким образом, понятия страха и тревоги относятся к эмоциональным [16] реакциям или состояниям, которые вызываются различными процессами.

Хотя оба понятия связаны с описанием и объяснением определенных видов эмоциональных реакций, проблема выявления и сопоставления особенностей реакций, которые характеризуют соответствующие эмоциональные состояния, до настоящего времени не привлекала достаточного внимания исследователей. Действительно, чаще всего предполагается, что состояния страха и тревоги идентичны, и возникает мнение, что основное различие между ними обусловливается источником стресса и процессами, которые их порождают. Поэтому, когда страх и тревога различаются именно таким образом, эти понятия оказываются значимыми только при применении конкретных методов, дающих информацию одновременно по эмоциональному состоянию, его источ нику и когнитивным структурам, опосредующим их.

Эпштейн предполагает, что если эмоциональные состояния, соответствующие страху и тревоге, идентичны, то «лучше было бы использовать одно слово, отмечая при этом, при необходимости, известна или неизвестна соответствующая объективная реальность». Можно согласиться с тем, что концептуальное различение тревоги и страха практически ничего не дает, если при этом не разделя ются специфические характеристики реакций, вплетенные в ткань соответствующих состояний.

Парадоксально, но в традиционных определениях страха и тревоги специфические особенности соответствующих реакций не учитываются;

это происходит, видимо, из-за того, что основное внимание в этих традиционных определениях сконцентрировано поч ти полностью на стимулах, порождающих соответствующие состояния.

Процессуальное определение невротической тревоги. В концепции невротической тревоги Фрейда можно найти определение тревоги как процесса. В понятие «объективная тревога», являющееся, по существу, синонимом понятия «страх», включена реальная ситуация опасности во внешнем мире;

эта ситуация воспринимается индивидом как угрожающая, а восприятие опасности порождает эмоциональную реакцию, пропорциональную по интенсивности внешней опасности.

Невротическая тревога отличается от объективной тем, что источник опасности находится скорее во внутреннем, чем во внешнем, мире. Источник этой опасности, по Фрейду, — сексуальные и агрессивные влечения, которые были подавлены в детстве.

Таким образом, выражение невротической тревоги включает следующую цепь психических проявлений:

[17] Внутренние импульсы — внешняя опасность (наказание) — объективная тревога — подавление — частичная ломка от подавления — производные от внутренних им пульсов — восприятие угрозы — невротическая тревога Если отвлечься от специфики фрейдовского различения между объективной и невротической тревогой, становится очевидным, что главное различие между этими понятиями основано на предположении о различных компонентах процессов, которые порождают их. Конечно, использование различных терминов и понятий для обозначения различных процессов вполне законно;

но если рассматривать тревогу как процесс, то нельзя решить вопрос, отличаются ли реакции, связанные с объективной тревогой, от соответствующих реакций, сопровождающих невротическую тревогу.

Различие между невротической тревогой как «бес предметной»

эмоциональной реакцией и объективной тревогой, проявление которой пропорционально по интенсивности реальной опасности, связанной с вызывающими ее раздражителями, трудно, однако, принять в том виде, в котором оно сформулировано. Убедиться в правильности этого можно было бы только в том случае, если бы на основе соответствующей концепции стресса стало бы воз можным объективно замерить отсутствие или присутствие стресса, а также его величину. Точно так же необходимо иметь определение стресса, в которое бы была включена субъективная оценка индивидом своего реального окружения.

Так, трудно отнести к невротической или объективной отчетливую реакцию тревоги человека, который только что съел тарелку прекрасного овощного супа. Если вдруг он услышал по радио информацию, на основании которой у него может возникнуть подозрение, что съеденный им суп был подвергнут воздействию радиации, нам станет понятным его эмоциональное состояние.

Другие процессуальные определения тревоги. Лазарус и Аверилл определяют тревогу как «эмоцию, основанную на оценке угрозы;

эта оценка влечет за собой символические элементы, элементы антиципации и неопределенности... тревога возникает тогда, когда когнитивные системы затрудняют для личности полноценные отношения с внешним миром». Это определение тревоги дает нам представление о комплексном процессе, включающем: стресс, когнитивную оценку угрозы, последующую переоценку, механизмы перекрытия, преодоления стресса и эмоциональную (стрессовую) реакцию.

Процесс характеризуют определенные поведенческие и физиологические проявления.

Однако доминирующими являются когнитивные компоненты.

[18] Процессуальные определения тревоги предлагают также Эпштейн и Мандлер. По Эпштейну, тревога возникает из процесса, в котором активация порождается некоторыми формами угрозы и не может быть направлена по тем или иным причинам на соответствующее действие. По Мандлеру, тревога является следствием процесса, в котором нарушены организованный план или последовательность поведенческих действий, что влечет за собой состояние дистресса и активации, а также беспокойства и беспомощности, если индивид не имеет при этом соответствующего ситуационно значимого замещающего поведения для завершения нарушенной последовательности действий.

Исследования явлений тревоги, несомненно, должны опираться на понимание тревоги как процесса, но сами процессуальные определения тревоги вызывают три значи тельные сложности. Первая проистекает из того, что процесс тревоги сам по себе достаточно сложен и включает ряд компонентов. Характерно, что те процессуальные компоненты, которые представляют интерес для теоретиков, включаются в их определения, а остальные, как правило, игнорируются. Во-вторых, большие трудности встречаются при сопоставлении и интеграции результатов исследований, основанных на процессуальных определениях тревоги, потому что каждый исследователь в свои определения включает различные компоненты процесса тревоги. И, наконец, третья сложность состоит в том, что привычная терминология становится все менее приемлемой для описания основных компонентов тревоги как процесса. Рассмотрим эту проблему более детально.

Терминология описания тревоги как процесса. Даже в тех случаях, когда исследователи включают одни и те же компоненты в процессуальные определения тревоги, они часто используют различные термины, определяющие эти компоненты.

Конечно, теоретики должны иметь определенный диапазон интерпретации в определениях тревоги в рамках концепции, как это традиционно принято в психо логических разработках, но все же терминологические концепции в целом должны быть предпосылкой достижения соглашения в использавании дескриптивных структур, что совершенно необходимо в исследовании явлений тревоги.

Для иллюстрации этого положения рассмотрим термины «стресс» и «состояние тревоги». Основываясь на обширном обзоре исследований по тревоге и моторному поведению, Мартенс (1971) утверждает, что психологический стресс в соответствии с концепцией Кофи и Эппли (1964) представляет собой субстанциональный синоним понятия состояния тревоги по Спилбергеру. Каррон (1971) также приравнивает [19] стресс к состоянию тревоги, ссылаясь на работу Лаза руса с соавторами (Лазарус, 1966;

Лазарус, Оптон, 1966). В контексте рассмотрения тревоги как процесса, относя стресс и состояние тревоги к одним и тем же процессуальным компонентам, оба явления можно описать в рамках одной и той же концепции;

при этом для обозначения понятия достаточно будет одного термина. Но не в этом дело. В стрессе и состоянии тревоги отражается фундаментальное различение между характеристиками тревоги как эмоционального состояния и стимулами, порождающими его (стрессорами).

При описании тревоги как процесса существенным является не только отчетливое разделение понятий стресса и состояния тревоги, но и акцентирование внимания на понятие угрозы как психологической реальности (Спилбергер, 1971). В свое время мы предложили использовать термины «стресс» и «угроза» для обозначения различных аспектов временной последовательности событий, проявляющихся в состоянии тревоги. Понятие «стресс» должно использоваться для соотнесения с условиями-стимулами, порождающими стрессовую реакцию, с факторами, вызывающими эмоциональные реакции, а также с моторно-поведенческими и физиологическими изменениями. Стресс может пониматься также как промежуточная переменная и в собирательном смысле для отображения всей сферы исследования.

В этой статье термин «стресс» предлагается использовать для обозначения степени распространения или величины объективной опасности, связанной со свойствами раздражителя в данной ситуации. Иначе говоря, термин «стресс» должен использоваться исключительно для обозначения условий окружающей среды, которые характеризуются определенной степенью физической или психологической опасности.

Эти условия могут иметь спонтанно возникающие вариации в реальных условиях, а также специальные контролируемые переменные в экспериментальных условиях. Такое определение стресса, очевидно, более ограниченно, но в то же время более точно, чем то, которое используется в настоящее время.

Ситуации, которые объективно признаются стрессовыми, большинство людей оценивают как угрожающие. Являются или не являются они таковыми для каждого от дельного индивида, это зависит только от субъективной оценки ситуации. Более того, ситуации, обычно относимые к нестрессовым, могут быть оценены субъектом как потен циально угрожающие.

Таким образом, в противоположность понятию «стресс», отражающему объективные свойства стимулов, характеризующих [20] ситуацию, термин «угроза» должен использоваться для описания субъективной (феноменологической) оценки индивидом ситуации как заключающей в себе физическую или психологическую опасность для него. Несомненно, оценка ситуации в качестве опасной или угрожающей будет зависеть от индивидуальных различий в способностях, умениях, свойствах личности, а также от специфики личного опыта индивида в переживании подобных ситуаций.

Мы считаем, что термин «состояние тревоги» должен использоваться для отражения эмоционального состояния или определенной совокупности реакций, возникающих у индивида, воспринимающего ситуацию как личностно угрожающую, опасную, безотносительно к тому, присутствует или отсутствует в данной ситуации объективная опасность. Если индивид оценивает ситуацию как угрожающую, то, вероятно, он начнет переживать возрастание интенсивности состояния тревоги, представляющего собой негативное по окраске эмоциональное состояние, включающее чувство напряжения, опасения, беспокойства и сопровождаемое повышением активности автономной нервной системы. Интенсивность и длительность состояния тревоги будет определяться величиной воспринимаемой угрозы, а также уверенностью в восприятии ситуации как угрожающей. Иначе говоря, состояние тревоги может быть определено наиболее полноценно на основе свойств составляющих его реакций.

Измерение тревоги: процессы тревоги как свойства и как состояния. В концепцию тревоги как процесса включаются понятия стресса, угрозы, состояния и свойства тревоги в качестве основных составляющих концепции. Развитие всеобъемлющей теории, объясняющей основные явления тревоги, должно начинаться с определения реакций, входящих в состояние тревоги. После того как эти характеристики определены концептуально, необходимо построить процедуру их измерения. Так как состояние тревоги — это психобиологическое образование, то в процедуру должны быть включены как физиологические, так и феноменологические, субъективно оцениваемые индикаторы.

В исследованиях состояния тревоги в наибольшей степени использовались различные критерии активности автономной нервной системы. Соответствующие данные отражены в обзорах Левитта (1967), Мак-Рейнолдса (1968), Маркса (1971). Если судить по числу работ, то наиболее распространенными критериями можно считать кожно гальваническую реакцию (КГР) и изменение частоты сердечных сокращений (ЧСС). В то же время используются такие показатели, как величина кровяного давления, электрическая [21] активность мышц, температура поверхности тела и параметры дыхания.

Среди первых попыток выявить критерии состояния тревоги на основе самонаблюдения и самооценки можно выделить работы Хоулис (1961,1965), Кэттелла и Шейера (1961), Цукермана (1960). Достаточно распространенным в настоящее время методом выявления субъективных и феноменологических компонентов состояния тревоги является аффективный опросник Цукермана (affect adjective check list).Среди других методов можно упомянуть профиль настроений (POMS) (Мак-Нэйр, Лорр и Дропплмен, 1971), а также шкалу реактивной и личностной тревожности (Спилбергер, Горсан и Люшен, 1970). Эти методы в настоящее время наиболее распространены среди тех, которые используются для оценки тревоги.

Разные люди по-разному склонны к тревоге, т. е. восприимчивости различных видов стресса. Поэтому всеобъемлющая теория тревоги должна включать в себя и понятие тревоги как личностной черты. Индивидуальные различия по личностной тревожности выводятся из частоты и интенсивности проявлений состояния тревоги во времени. Общие критерии свойства тревожности по опроснику Тейлор (1953) — шкале тревоги ИПАТ (Кэттелл и Шейер, 1963) и шкале реактивной и личностной тревожности (ШРЛТ) в большой степени коррелируют друг с другом. Эти методы предназначены для измерения склонности испытывать состояние тревоги в различных ситуациях, связанных с социальными взаимодействиями людей. Индивиды, характеризующиеся высокими показателями тревожности, более предрасположены испытывать повышение состояния тревоги в тех ситуациях, которые несут в себе угрозу для их самооценки: особенно в ситуациях межличностных отношений, в которых оценивается их личностная адекватность (Спилбергер, 1966, 1971).

Шкалы предэкзаменационной тревожности коррелируют с оценками общей личностной тревожности и, по-видимому, отражают специфический тип тревожности как свойства. Поскольку индивиды, характеризующиеся высокими показателями по шкале предэкзаменационной тревожности, обычно ухудшают качество выполнения различных действий в ситуациях типа экзамена, можно считать, что эти шкалы измеряют индивидуальные различия в предрасположенности испытывать повышение состояния тревоги в ситуациях оценки личностной адекватности. В таких ситуациях, согласно Сэразону, индивиды с высокими показателями по шкале предэкзаменационной тревожности склонны проявлять персонализированные эгоцентричные реакции, [22] которые создают помехи для адекватного поведения. Можно предположить, что эти эгокритические реакции стимулируют состояния тревоги, вызываемые, в свою очередь, высокой предэкзаменационной тревожностью при действии стресса.

В целом ситуационно-специфические критерии тревожности как свойства являются более надежными в прогнозе возникновения и возрастания состояния тревоги в опреде ленных видах стрессовых ситуаций, чем критерии общей личностной тревожности.

Уровень предэкзаменационной тревожности, как было показано выше, более точно пред сказывает ухудшение деятельности в ситуации экзамена, чем величина общей личностной тревожности. Аналогичным образом уровень личностной тревожности в специфических ситуациях типа дискуссий оказался лучшим показателем возрастания уровня состояния тревоги по сравнению с критерием общей тревожности (Лэмб, 1969).

Таким образом, индивидуальные различия в склонности к проявлению состояния тревоги в значительной степени ситуативны, т. е. могут проявляться в одном классе ситуаций и не проявляться в другом.

В ряде исследований обнаружено, что предрасположенность к боязни относительно независима от тенденции к возрастанию состояния тревоги в присутствии физической опасности. Индивидуумы с невротическими синдромами характеризуются высокими показателями по личностной тревожности, но не отличаются от индивидуумов с низкими значениями по этому свойству, если оценивать их предрасположенность к угрозе физической опасности. Умеренные взаимосвязи обнаружены между показателями общей личностной тревожности и показателями, предназначенными для выявления индивидуальных различий в проявлениях тревоги в социально значимых стрессовых ситуациях (например, при публичных выступлениях или при выполнении тестов). Общим элементом, который, по-видимому, опосредует такого рода взаимосвязи, является фактор угрозы — «Я» или угроза самооценке (Ходжес и Феллинг, 1970;

Спилбергер, 1966, 1971).

Другими важными переменными, которые должны учитываться в общей теории тревоги, являются: природа и величина стресса;

когнитивные компоненты, включающие оценку и повторные переоценки стрессовой ситуации как угрожающей;

механизмы перекрытия, преодоления стресса;

поведение избегания и механизмы психологической защиты, направленные на снижение состояния тревоги и защиту личности от угрожающих стимулов. Как отмечалось ранее, некоторые теоретики стресса рассматривают эти переменные в качестве составляющих тех фундаментальных аспектов [23] тревоги, которые конституируют определение тревоги как процесса.

Нужно отметить, что в понимании тревоги как процесса имеется тенденция отвлечения от некоторых важных концептуальных проблем в исследованиях тревоги. В соответствующих определениях при этом смешиваются реакции тревоги с когнитивными факторами, опосредующими активацию состояния тревоги, и факторами, определяющими его интенсивность и устойчивость. Поскольку стрессовые ситуации могут вызывать самые различные факторы, а факторы угрозы интерпретируются сугубо индивидуально и субъективно, постольку индивидуально и субъективно (и в значительной степени ситуативно) содержание когнитивных оценок опасности. Следовательно, определения тревоги, в которых делается попытка учесть эти сложные изменяющиеся когнитивные оценки угрозы, будут ограничены в их генерализованности. Это, в свою очередь, вносит значительные трудности в проблему кросс-ситуативного измерения тревоги.

Концепции когнитивной оценки и переоценки, описанные Лазарусом и Авериллом, представляют собой существенный вклад в общее понимание тревоги как процесса.

Эти компоненты не включаются в наше определение состояния тревоги, так как мы считаем, что когнитивные компоненты процесса тревоги должны концептуально отличаться от аффективных состояний в общей структуре процесса. Аффективные компоненты включают ощущения напряжения и опасения, а с физиологической стороны — активацию автономной нервной системы;

именно эти эмоциональные ком поненты образуют состояние тревоги. Прогресс в создании общей теории тревоги зависит от разработки соответствующих критериев тревоги как эмоционального состояния, а также способов измерения каждого компонента процесса тревоги.


Выводы и заключение. Развитие общей теории тревоги предполагает в первую очередь уяснение взаимосвязи между тремя различными пониманиями тревоги: тревога как преходящее состояние, тревога как сложный процесс, включающий компоненты стресса и угрозы, а также тревога (тревожность) как личностное свойство.

Исследование тревоги должно начинаться с точного определения особенностей реакций, характеризующих состояние тревоги. Субъективные (феноменологические) ощущения напряжения и опасения представляют собой основные черты тревоги как эмоционального состояния. Критерии активности автономной нервной системы также представляют собой существенные показатели физиологически к сдвигов, проявляющихся в состоянии тревоги.

[24] Состояние тревоги включено в сложный процесс. Понимание тревоги как процесса представляет собой теорию тревоги, в которой основной акцент делается на выделении фундаментальных компонентов процесса тревоги. Общая теория тревоги должна включать следующие основные понятия: стресс, угроза, состояние тревоги, когнитивная оценка и переоценка, механизмы психологической защиты, механизмы перекрытия и поведение избегания. В теорию тревоги должно включаться также понятие склонности к переживанию состояния тревоги, или, вернее, концептуальная система, относящаяся к индивидуальным различиям в предрасположении переживать состояние тревоги в различных типах стрессовых ситуаций.

Прогресс в исследовании тревоги в значительной степени зависит от терминологического согласия, способствующего лучшему пониманию исследователями описания тревоги как процесса. Терминологический аспект связан с разработкой терминов для описания физиологического, поведенческого и феноменологического аспектов тревоги. Чрезвычайно существенным является четкое различение между языком экспериментатора и языком субъекта при описании субъективного переживания тревоги. Термин «стресс» должен использоваться в связи с реальными опасностями в объективных ситуациях;

в свою очередь, термин «угроза»

скорее должен относиться к феноменологическому опыту субъекта. Наконец, непосредственную основу того, что обозначается как «состояние тревоги», представляют собой эмоциональные реакции, характеризующиеся ощущением напряжения и опасения и сопровождающиеся повышением активности автономной нервной системы.

Стресс и личностные факторы регуляции деятельности В. Э. Мильман, Москва, СССР Стресс в структуре деятельности. Чтобы понять соотношение и взаимосвязь личностных факторов и факторов стресса в спортивной деятельности, нужно оценить место стресса во внутренней структуре деятельности вообще. При этом стресс надо рассматривать не просто как внешний сбивающий фактор, порождаемый экстремальностью ситуации, а как систему напряжений, цементирующую любую целенаправленную активность личности.

Распространяя представление о стрессе как об общем адаптационном синдроме на всю сферу жизнедеятельности [25] человека, Г. Селье сформулировал следующие положения:

— стресс — это не просто нервное напряжение;

— стресс не всегда результат повреждения;

— стресса не следует избегать (к тому же это невозможно).

Любая активность приводит в действие механизм стресса, который несет функцию адаптации к возникающей трудности, какой бы она ни была.

Таким образом, стресс есть естественный и необходимый компонент любой деятельности, представляющий собой систему напряжений, которая возникает в результате взаимодействия мотивов деятельности, с одной стороны, и условий и средств деятельности — с другой. В. С. Мерлин пишет по этому поводу: «Когда человек стремится удовлетворить какой-либо мотив, он с необходимостью сталкивается с противодействием... В результате различных внешних и внутренних противодействий возникает трудная ситуация. Состояние в трудной ситуации обозначается как нервно психическое напряжение, или стресс...»

Функциональное значение системы напряжений состоит в том, чтобы оказывать мобилизующее, усиливающее влияние на состав деятельности. Однако во многих случаях напряжение может вызывать фрустрацию и дезинтеграцию деятельности — в этих случаях, по-видимому, следует говорить о н а п р я ж е н н о с т и.

Классификация стрессовых факторов. Однородны ли напряжения, составляющие систему стресса в структуре деятельности? Или они качественно различаются между собой? Это, в частности, зависит от того, однородны или неоднородны источники стрессовых реакций — стресс-факторы. Основными источниками эмоциональных реакций являются: недостаток приспособительных возможностей — новизна, необычность, внезапность;

интенсивная или избыточная мотивация;

сложность выполняемой задачи (Н. И. Наенко, П. Фресс).

Эмоциональный стресс в условиях спортивных соревнований рассматривается в качестве функции двух основных факторов: величины потребности в достижении цели и субъективной оценки вероятности достижения цели. Эта оценка основывается, в свою очередь, на отражении в сознании спортсмена его готовности — функциональной и специальной, а также предполагаемых условий протекания деятельности (Ю. Я.

Киселев). В целом эмоциональное напряжение можно представить в качестве функции двух основных групп факторов: интенсивности мотивации и неопределенности ситуации протекания деятельности (П. В. Симонов).

[26] Под с т р е с с о р а м и понимаются факторы внутренней и внешней среды, которые вызывают состояние напряжения, или стресса. В наиболее общей классификации можно выделить стрессоры н е о п р е д е л е н н о с т и и з н а ч и мости, подразделяемые, в свою очередь, на внутренние и внешние.

В условиях соревновательной деятельности эти типы стресс-факторов могут выражаться следующим образом.

Стрессоры в н у т р е н н е й н е о п р е д е л е н н о с т и возникают тогда, когда спортсмен не обладает абсолютной уверенностью в том, что все внутренние механизмы, обеспечивающие спортивный результат, в нужный момент будут функционировать наиболее оптимально. Могут возникнуть колебания в спортивной технике, в проявлении физических качеств, в функциональном состоянии, различного рода внутренние субъективные помехи.

Стрессоры в н е ш н е й н е о п р е д е л е н н о с т и возникают из-за неполной ясности в условиях соревновательной борьбы и непредсказуемости ее развития, тактики и спор тивной формы соперников, а также партнеров, возможных помех внешнего, объективного характера.

Стрессоры в н у т р е н н е й значимости проявляются в опасениях возникновения субъективно неприятных переживаний в ходе спортивной борьбы или неудачного исхода, в боязни получения травм, опасности поражения.

Стрессоры в н е ш н е й з н а ч и м о с т и могут явиться следствием возможности неосуществления целевых установок и установок престижа, материального ущерба или ущерба для командных интересов и интересов других людей.

Таким образом, стрессоры неопределенности связаны с характером деятельности и первичны по своей природе. Стрессоры значимости связаны с ответственностью предстоящей оценки результатов деятельности;

стрессоры внутренней значимости при этом определяются характером внутренней субъективной оценки реализации индивидуально значимых мотивов личности;

стрессоры внешней значимости определяются характером внешнего контроля и оценки индивидуально и социально значимых последствий соревновательного выступления.

Для тех видов спортивной деятельности, в которых основной задачей спортсмена является воспроизведение результатов, достигнутых в ходе тренировок, и при этом не предполагается явных внешних помех, скорее всего, будут характерны стрессоры внутренней неопределенности. Это в основном индивидуальные виды спорта: легкая атлетика, гимнастика, тяжелая атлетика и др. Стрессоры внешней [27] неопределенности должны быть характерны для таких видов спорта, как спортивные игры и единоборства, где многое зависит от действий партнеров и противников, а также для тех видов, где многое зависит от условий внешней среды, например от погоды, состояния места соревнований, характера судейства и т. д. Для тех видов спорта, в которых присутствуют элементы риска и опасности, могут быть характерны стрессоры внутренней значимости;

для тех видов, в которых большое значение имеет внутригрупповое взаимодействие, — стрессоры внешней значимости.

Впрочем, на возникновение стрессоров значимости как внешней, так и внутренней большее влияние, по-видимому, должны оказывать индивидуальные особенности спортсменов и условия непосредственного социального окружения, а не требования характера спортивной деятельности.

Индивидуальные свойства личности спортсмена включены в структуру его деятельности как внутренние условия или внутренние средства и в этой функции прямо или косвенно влияют на характеристики стресса и его воздейст вий на результаты деятельности. В качестве личностных факторов стресса можно выделить: о б щ и е свойства личности, специальные свойства личности, индивидуальный стиль с о р е в н о в а т е л ь н о й деятельности.

Личностные факторы регуляции спортивной деятельности. Структура личности имеет иерархическое строение, иерархичны и личностные механизмы регуляции деятель ности. Поэтому попытки «однослойного» истолкования личностных детерминант эффективности и надежности, например, в духе модельных, «идеальных» характеристик, дают ограниченные результаты.

Разделение общих и специальных психических структур принято во многих сферах психологии и в педагогике. Выделяются общие и специальные способности, общие и пар циальные свойства нервной системы, общие и специальные качества. Общие и специфические свойства личности спортсменов могут играть различную роль в тренировочной и соревновательной деятельности (В. Дойль, Р. Мартенс).

Учет взаимодействия общей и специальной структур личности спортсмена позволяет более гибко истолковывать влияние личностных характеристик на результаты деятельности.


Общие свойства личности и поведение в экстремальных ситуациях. Общие свойства личности представляют собой целостные характеристики человека, определяющие его поведение во всей сфере жизненных условий или в большей части этих условий. К общим свойствам личности можно [28] отнести свойства темперамента, эмоционально-волевые качества, свойства, связанные с социальными взаимодействиями, и ряд других. В аспекте поведенческих проявлений это основные свойства нервной системы — генетически обусловленные нейрофизиологические предпосылки качеств личности.

Анализируя достаточно многочисленные исследования общеличностных факторов достижения успеха в том или ином виде спорта (Б. Кретти, М. Ванек и др.), можно утверждать, что отчетливых «личностных профилей успеха» не существует;

иначе говоря, достичь существенных результатов в определенном виде спорта могут спортсмены с самыми различными общеличностными проявлениями, хотя, например, замечены различия в типизированных профилях личности спортсменов и неспортсменов.

Более однозначные результаты получены в исследованиях общеличностных детерминант надежности, устойчивости деятельности в сложных экстремальных ситуациях. В качестве одного из важнейших качеств в этом плане выделяется сила нервной системы (Б. А. Вяткин, К. М. Гуревич, О. А. Сиротин). При этом существенное значение имеет то, в каких сочетаниях это свойство присутствует в структуре личности.

Так, Б. А. Вяткин показал, что спортсмены со слабой нервной системой в наибольшей степени ухудшают соревновательное выступление, если для них характерны такие качества, как эмоциональная возбудимость и тревожность. Личностная склонность к тревожным состояниям многими исследователями рассматривается как фактор, неблагоприятно влияющий на поведение в экстремальной ситуации. Однако имеет большое значение, в каких сочетаниях это свойство присутствует в структуре личности и в какой степени состояние тревоги характеризует личность в экстремальной ситуации (Ю. Л. Ханин).

В качестве других личностных факторов надежности выделяются, в частности:

интеллект;

эмоциональная зрелость;

устойчивость;

тенденция к лидерству и доминированию;

самоконтроль и некоторые другие (Кэттелл и др.).

В целом общие свойства личности ограниченно влияют на параметры деятельности, в том числе и в экстремальных ситуациях. Это можно объяснить их функциональной ролью в общей структуре деятельности, которая состоит в том, что они представляют собой в н у т р е н н и е услов и я деятельности и функционируют как бы независимо от субъекта деятельности. Иначе следует рассматривать роль специальных свойств.

Специальные свойства личности в спортивной деятельности. Если общие свойства личности являются тем, что [29] принято называть личностными чертами (Г. Оллпорт), тс специальные свойства личности представляют собой ситуативные качества.

Само понятие «ситуация» нельзя рассматривать только в связи с ее внешними характеристиками, игнорируя такие внутренние компоненты, как мотивы, отношения, оценка личности. Весь набор ситуаций реальной жизни трудно поддается классификации, однако существуют повторяющиеся ситуации, характеризующиеся стабильным сочетанием внутренних и внешних параметров. Так, специфичность ситуации экзамена позволила С. Сэразону выделить специфическое ситуативное свойство — тестовую (предэкзаменационную) тревожность.

Ситуативное свойство — это свойство-состояние менее устойчивое, чем общие свойства. Общие свойства имеют более глубокие психофизиологические основания;

ситуативные качества можно характеризовать как специфические внутренние способы действий. В этих качествах проявляется отчетливая связь с ролевым поведением — ведь социально-психологическая роль рассматривается как модус поведения в определенных ситуациях.

Специальные свойства личности (ССЛ) отчетливо проявляются в соревновательном поведении спортсмена. Они формируются и развиваются в ходе его тренировочной и соревновательной деятельности. Можно выделить четыре основных качества этого типа.

Соревновательная эмоциональная устойч и в о с т ь является, возможно, наиболее важным из специальных свойств личности спортсмена, поскольку стрессоры действуют через эмоциональную сферу личности. Именно поэтому, вероятно, эмоциональная устойчивость часто трактуется широко, как психическая устойчивость в целом (Л. М. Аболин, П. Б. Зильберман, О. А. Сиротин и др). Основным параметром этого свойства можно считать адекватность эмоциональной оценки ситуации и соразмерность эмоциональных реакций в условиях соревновательного выступления.

С п о р т и в н а я с а м о р е г у л я ц и я проявляется в способности спортсмена произвольно регулировать сдвиги в эмоциональной, двигательной и внутренней функциональных сферах, в характере самоконтроля соревновательного поведения.

Конкретные проявления саморегуляции всегда специфичны, так как связаны с особенностями деятельности и непосредственного окружения. Поэтому при постоянном использовании специфических приемов развивается самостоятельное специальное свойство. В спортивной деятельности это проявляется особенно отчетливо, [30] В с о р е в н о в а т е л ь н о й м о т и в а ц и и отражается состояние внутренних побудительных сил, способствующих полной отдаче спортсмена на соревновании.

Специфика спортивной деятельности предъявляет к мотивационной сфере спортсмена особые требования. Успех в соревновании может зависеть от таких мотивационных проявлений, как общая интенсивность мотивов, соотношение мотиваций достижения успеха и избегания неудач, устойчивость основных потребностей и интересов,— всего, что составляет «оптимум» мотивации (Ж. Ньюттен). Соревновательная мотивация— это соревновательный дух спортсмена.

С т а б и л ь н о с т ь — п о м е х о у с т о й ч и в о с т ь характеризует устойчивость функционального состояния и двигательных компонентов в обычных, неэкстремальных ситуациях, а также степень воздействия на спортсмена различных помех как во внутренней сфере, так и во внешних условиях. Основной составляющей этого свойства является степень сформированности той системы действия, которую необходимо реализовать в экстремальной ситуации.

Характерные соревновательные проявления специальных свойств личности спортсмена можно свести в определенные группы.

[31] Если общие свойства личности представляют собой внутренние условия деятельности, то специальные свойства можно рассматривать как внутренние средства, которые субъект может целенаправленно развивать и в большей или меньшей степени управлять ими. Поэтому специальные свойства личности теснее связаны со спецификой спортивной деятельности и могут более существенно влиять на результаты, в первую очередь на надежность выступлений. Однако эти влияния также нельзя считать однозначными, а между специальными свойствами и параметрами деятельности можно выделить еще один «слой» — личностной регуляции.

Индивидуальный стиль соревновательной деятельности. Конкретные проявления и понимания стиля многообразны. В психологии рассматривают стиль руководства, лидерства, общения, когнитивный стиль, в основе которого лежит специфика перцептивного контроля, и т. д.

Под индивидуальным стилем деятельности в целом понимается та оптимальная форма организации психических и психофизиологических проявлений, которая должна способствовать наилучшему [приспособлений индивидуальных качеств в целях достижения высокой эффективности и надежности деятельности (В. С. Мерлин, Е. А.

Климов).

Если говорить об индивидуальном стиле соревновательного поведения спортсмена в целом, то стиль следует рассматривать как способ организации специфических средств деятельности, где в качестве специфических средств выступают специальные свойства личности спортсмена и их отдельные компоненты, в частности динамика эмоционального возбуждения, характер эмоциональной регуляции со [32] ревновательного поведения. Кроме того, важнейшими параметрами стиля соревновательного поведения являются структура распределения внимания, характер ориентации в деятельности (Р. Найдиффер).

Типы индивидуального стиля соревновательной деятельности. В наиболее общем виде классификацию индивидуального стиля соревновательной деятельности (ИССД) можно основывать на двух отмеченных выше параметрах: характере эмоциональной регуляции деятельности;

характере ориентации в деятельности.

Типы эмоциональной регуляции можно подразделить на «ровный» и «взрывной».

При «ровном» типе выступление и все соревновательное поведение характеризуется относительно ровным, без значительных колебаний, эмоциональным фоном, минимальной выраженностью значительных периодов расслабления и последующих резких подъемов. При «взрывном» типе для выступления характерны эмоциональные всплески, чередующиеся с периодами значительных спадов.

Типы ориентации в наиболее общем виде подразделяются на «внешний» и «внутренний». «Внешний» тип ориентации связан с преимущественной направленностью внимания в ходе выступления (а также в предстартовый период) на внешние моменты:

тактики выступления, особенности поведения соперников и партнеров, окружающие условия. «Внутренняя» ориентация характеризуется основной направленностью внимания спортсмена на динамику своего внутреннего состояния и двигательного поведения. Дальнейшая детализация типов ориентации может быть направлена на выделение, например, «узкого» и «широкого» типов внимания, как предлагает Р.

Найдиффер.

Особенности стиля каждого конкретного спортсмена определяются, с одной стороны, его индивидуальными характеристиками, с другой — требованиями вида спортивной деятельности. Индивидуальный стиль представляет собой то конечное звено в структуре личностной регуляции деятельности, на которое должны направлять оптимизирующие воздействия спортсмены и тренеры.

Проблема измерения. Анкетные методики психодиагностики представляют собой методы концентрированного самонаблюдения. Представленные ниже анкеты направлены на выявление в количественном виде параметров специальных свойств личности спортсмена (ССЛ), чувствительности к различным типам стресс-факторов (ЧСФ) и индивидуального стиля соревновательной деятельности (ИССД).

Соотношение характеристик чувствительности к стресс-факторам и специальных свойств личности в значительной [33] степени определяет психическую надежность спортсменов, поэтому анкета 1 носит название «Психическая надежность спортсмена». В пунктах анкеты представлены следующие параметры:

Соревновательная эмоциональная устойчивость (СЭУ) — 1, 2, 8, 13, 14, 15.

Спортивная саморегуляция (СР) — 3, 12, 16, 18, 19, 20.

Соревновательная мотивация (СМ) — 4, 9, 10, 11, 21, 22.

Стабильность — помехоустойчивость (Ст—П) — 5, 6, 7, 23, 24, 25.

Чувствительность к стрессовым факторам:

— внутренней неопределенности (Вн. Н)—23, 24, 25, 26;

— внешней неопределенности (Вш. Н) — 27, 28, 29, 30;

— внутренней значимости (Вн. 3) —31, 32, 33, 34;

— внешней значимости (Вш. 3) — 35, 36, 37, 38.

Количественные оценки ответов на вопросы анкеты варьируют от —2 до + для специальных свойств личности и от 0 до 2 для чувствительности к стресс факторам. Оценки подобраны в соответствии с симптоматическим значением каждого ответа, а также его информативностью, выводимой из количественного распределения ответов в общей статистической выборке. Разброс значений для каждого специального свойства личности от —11 до +7 при среднем, колеблющемся вокруг 0. Суммарная по всем типам стрессоров чувствительность к стресс-факторам имеет разброс от 0 до 32;

среднее значение варьирует в пределах 8—12. Первичные шкалы имеют нелинейный характер;

для диагностических целей требуется их перевод в нормированные шкалы.

Вопросы 39, 40 — контрольные — направлены на отражение общей соревновательной надежности;

интерпретация ответов на вопрос 17 носит качественный характер. Анкета пригодна для индивидуального тестирования спортсменов практически во всех видах спорта.

Для выявления индивидуального стиля требуется учет специфики вида спорта.

Анкета 2 направлена на выявление параметров индивидуального стиля для тех видов, в которых соревновательное выступление реализуется в отдельных попытках (прыжки, метания, тяжелая атлетика и др.). В вопросах анкеты «Индивидуальный стиль соревновательной деятельности» представлены следующие шкалы:

«Ровная» эмоциональная регуляция — 1, 2, 4, 5, 7, 8.

«Взрывная» эмоциональная регуляция — 1, 2, 4, 5, 7, 8.

«Внешняя» ориентация — 11, 12, 15, 16, 17, 18.

«Внутренняя» ориентация — 3, 9, 10, 13, 20, 22.

Разброс значений для каждой шкалы от 0 до 12. Отве ты по каждому вопросу оцениваются от 0 до 2, при этом тип эмоциональной регуляции («ровный» — «взрывной») [34] отражается в одних и тех же вопросах, но оценивается по противоположной направленности ответов.

Данные по стандартизации методик здесь не приводятся, за исключением некоторых аспектов валидности и норм.

[35] [36] [37] [38] [39] Динамика развития и взаимосвязь личностных факторов спортивной деятельности. Динамика развития и характера взаимодействия основных личностных структур как факторов, детерминирующих спортивную деятельность, исследовалась на выборке, включающей около 700 спортсменов (от I разряда до спортсменов самого высокого уровня). Среди них были представители: индивидуальных видов спорта (прыжки, бег, метания, тяжелая атлетика);

единоборств (борьба классическая, вольная, дзю-до, бокс, фехтование);

спортивных игр (хоккей, футбол, волейбол);

сложнотехнических видов (фигурное катание на коньках) *.

В ходе исследования регистрировались обобщенные показатели надежности выступлений в течение сезона;

характеристики предстартовых состояний спортсменов;

общие свойства личности;

специальные свойства личности и чувствительность к стрессовым факторам;

параметры индивидуального стиля соревновательной деятельности.

На основании полученных количественных данных подсчитывались основные статистические параметры по группам спортсменов, объединяемых видом спорта и уровнем спортивной квалификации. Общее число таких групп составило около 30 (см.

табл.). Были вычислены также коэффициенты корреляции между всеми зарегистрированными параметрами.

* Работа проводилась во ВНИИФКе (Москва);

в получении дан ных психологических обследований участвовали сотрудники и аспиранты ВНИИФКа. Материалы обследования тяжелоатлетов и фигуристов получены А. А. Бабаяном (АрмГИФК.) и Л. И. Черноглазовой (ГЦОЛИФК).

[40] [41] Взаимосвязь между общими, специальными свойствами личности и соревновательной надежностью.

Влияние общих свойств личности на результирующие показатели, в качестве которых выступают показатели соревновательной надежности и оптимальности предстартовых состояний спортсменов, в целом ограниченно и опосредованно.

Качеств;

специальной структуры личности тесно связаны с резуль тирующими параметрами соревновательной деятельности. В общей структуре личности спортсмена, исходя из влияния на соревновательную надежность, можно выделить две основные группы свойств по Кэттеллу. Стенические свойства способствуют оптимальной стартовой мобилизации и надежным соревновательным выступлениям. Это: С — «эмоциональная зрелость», Е — «стремление к доминированию», F — «положительный эмоциональный тонус», Н — «решительность», Q3 — «самоконтроль». Астен и ч е с к и е свойства могут отрицательно влиять на предстартовые состояния и соревновательную устойчивость, усиливать отрицательное воздействие стресс-факторов. Это L — «защита «Я», О— «беспокойство», Q4 — «напряженность».

Такие качества, как G — «социальная доминантность» и Q2 — «самостоятельность», в определенной мере влияют на характер межиндивидуальных и групповых взаимодействий. Основное значение общих свойств личности в плане развития надежности состоит в воздействии на формирование и развитие специальных свойств.

В этом аспекте на основе корреляционных связей общих и специальных свойств можно выделить несколько общеличностных комплексов (минус перед обозначением фактора означает отрицательную корреляцию данного свойства с соответствующим данному комплексу специальным свойством личности).

Развитие специальных свойств личности и динамика стресс-факторов.

Такие специальные свойства, как стабильность— помехоустойчивость [42] и спортивная саморегуляция, проявляют однозначную тенденцию развития с ростом квалификации в одном и том же виде спорта (см. табл.) и в целом однозначно определяют соревновательную надежность.

Развитие соревновательной эмоциональной устойчивости и соревновательной мотивации связано с ростом спортивного мастерства в разных видах спорта по разному. В ряде видов мотивация снижается с повышением мастерства;

эмоциональная устойчивость в некоторых видах, особенно в игровых, остается на уровне существенных отрицательных значений. Можно считать, что соотношение этих спе циальных свойств определяет личностную специфику вида спорта. Их влияние на соревновательную надежность и характеристики предстартовых состояний отчетливо опосредуется индивидуальным стилем;

в наибольшей степени это характерно для спортсменов высокого уровня мастерства.

С ростом спортивного мастерства взаимосвязи между общими и специальными свойствами существенно ослабляются или практически нивелируются. Специальная структура личности спортсмена начинает существовать как бы своей, обособленной от общей структуры, жизнью.

Специальные свойства личности и чувствительность к стресс-факторам у спортсменов невысокого уровня в целом связаны обратно пропорционально: чем сильнее выраженность специальных свойств, тем меньше чувствительность к стресс-факторам и их негативное влияние на результаты выступлений.

По мере спортивного совершенствования суммарная чувствительность закономерно снижается (исключение среди обследованного контингента спортсменов составляют только фигуристы). В то же время повышается удельный вес тех типов стрессоров, которые доминируют в данном виде спорта. Происходит как бы специализация чувствительности к разным типам стрессоров. Усиливается взаимосвязь чувствительности с параметрами индивидуального стиля.

Индивидуальный стиль соревновательной деятельности. Индивидуальный стиль деятельности складывается на достаточно высоких ступенях спортивного мастерства.

При этом параметры индивидуального стиля специализируются в соответствии со спецификой спортивной деятельности, с одной стороны, и индивидуальными особенностями спортсмена — с другой. Опосредующую роль в этом процессе играют специальные свойства личности и чувствительность к стресс-факторам. Тенденция влияний при этом такова: — специальные свойства определяют преимущественно [43] тип эмоциональной регуляции стиля деятельности. Эмоциональная устойчивость влияет скорее на развитие «ровного» типа. Эмоциональная неустойчивость коррелирует с «взрывным» типом. «Взрывность» также может быть связана с высокой соревновательной мотивацией;

— чувствительность к стресс-факторам значительно влияет на характер ориентации. «Внешний» или «внутренний» тип ориентации в большой степени определяется характером стрессорности, в первую очередь чувствительностью к стрессорам неопределенности.

Достаточно отчетливо выражено влияние на параметры стиля общих свойств личности. Спортсмены эмоционально возбудимые, тревожные, с подвижной и слабой нервной системой тяготеют к «взрывному» стилю;

спокойные, ригидные, с хорошей психической устойчивостью — к «ровному». Для активной экстравертированной личности характерна тенденция к «внешней» ориентации;

для интровертированной, с развитым самоконтролем — к «внутренней».



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.