авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 8 |

«1 2 СТРЕСС И ТРЕВОГА В СПОРТЕ МЕЖДУНАРОДНЫЙ СБОРНИК НАУЧНЫХ СТАТЕЙ ...»

-- [ Страница 3 ] --

Такое явление мы называли «минимизацией», как вполне целесообразное, целенаправленное (по минимуму затрат) расходование ограниченных резервов организма (В. П. Марищук, 1968, и др.) Минимизация как перераспределение психологических показателей в стрессовом состоянии происходит в русле психологической установки, т. е. в связи с деятельностью, выполняемой «под флагом» этой установки. Психические и психомоторные процессы, включенные в структуру деятельности, поддерживаются на необходимом высоком уровне, но поскольку резервные возможности нервной системы не безграничны, то могут понижаться другие, относительно второстепенные показатели. Это особенно характерно для действий при выраженных установках и особо высоких физических [82] и психологических нагрузках. Например, результаты выполнения отвлеченных тестовых заданий (по кратковременной памяти, ассоциативному мышлению, составление слов из слогов и т. д.) на финише больших соревнований у высококвалифицированных спортсменов, достигших рекордов, как правило, ниже исходных данных, а у тех, кто про ходит дистанцию в относительно умеренном темпе, кто выполняет упражнение без максимальных нагрузок и высокого нервно-эмоционального напряжения, можно ожидать общего роста всех результатов тестирования. Что же касается таких важных для выполняемой двигательной деятельности показателей, как, например, соразмерность уси лий, то они в основном сохраняются на исходном уровне и у квалифицированных спортсменов, несмотря на то, что они «выложились» до предела (табл. 2).

Можно видеть, что явление «минимизации» в стрессовых условиях проявляется как под прямым воздействием психологической установки (см. табл. 1), так и опосредо ванно, путем поддержания устойчивости психических процессов, включенных в структуру деятельности, выполняемой в связи с установкой (см. табл. 2).

Целесообразно отметить, что некоторые неискушенные психологи, обнаружив при тестировании спортсменов понижение [83] результатов в каких-либо отвлеченных заданиях (например, при оценке памяти), делают преждевременные выводы о том, что понизилась устойчивость психических процессов, ухудшилось функциональное состояние и т. д. На самом же деле речь следует вести о более высокой готовности к избранной деятельности. Спортсмен хуже, чем обычно, выполняет индифферентные тесты, потому что он настроен на определенную деятельность, а все остальное временно отбрасывает как второстепенное.

«Минимизация» как показатель стресса. Перераспределение функциональных резервов в стрессе — это явление достаточно универсальное, но свойственное лишь определенной фазе стрессового состояния.

Хорошо известно, что в итоге занятий физической культурой и разносторонней умеренной спортивной тренировки обычно отмечается общий подъем многих физиологических и психологических показателей: улучшается состояние мышечного аппарата, дееспособность сердечно-сосудистой системы, укрепляется нервная система, возрастает уровень психических, и особенно психомоторных, процессов. При этом улучшается и устойчивость к различным заболеваниям (простудным, инфекционным воздействиям), растет неспецифическая устойчивость. По терминологии Г. Селье, в таких случаях говорят о повышенной резистентности, перекрестной резистентности.

Такое состояние обычно является итогом стрессовой динамики, хотя может развиваться не только после стадии тревоги (в стрессе), но и без нее (без стресса) как итог умеренных (параэкстремаль-ных) воздействий.

Однако и сам Г. Селье, и его ученики наблюдали иногда в стадии повышенной резистентиости явление «перекрестной сенсибилизации», т. е. состояние, характеризуемое повышением одних показателей при одновременном понижении других.

Наши исследования, в частности приведенные материалы, свидетельствуют о том, что такие явления не случайны. «Перекрестная сенсибилизация» и есть перераспреде ление функциональных резервов: это не общее (как в «стадии истощения»), а избирательное понижение показателей, наименее важных для организма в данных условиях. «Перекрестная сенсибилизация» — не случайное явление, а закономерное. Это вторая фаза стадии повышенной резистентности.

Подобная избирательность живого организма запрограммирована в процессе его эволюции. Когда при проведении специального исследования по пищевой депривации экспериментальное животное неумолимо идет к летальному [84] исходу, вначале оно теряет жировую ткань, потом часть печени, селезенки, мускулатуры, но сердечная его мышца остается почти непораженной. Все направлено на сохранение целостного организма, его органов и систем, жизненно наиболее важных.

Однако при длительных целенаправленных воздействиях на человека (например, в большом спорте) перераспределение функциональных резервов, избирательность их понижения могут проходить не так целесообразно. Эта избирательность может определяться воздействующими стрессорами, проходить, как мы уже отмечали, в связи с психологической установкой на выполняемую деятельность. Так, многие спортсмены высокого класса хорошо знают, что на фоне высокой спортивной формы, наивысших своих достижений они оказываются легковосприимчивыми к инфекционным, простудным и другим заболеваниям, хотя в обычном состоянии более к ним устойчивы. Это и есть «перекрестная сенсибилизация» вместо «перекрестной резистентности». В подтверждение данной точки зрения мы провели специальный эксперимент (И. Ю.

Макропуло, В. Л. Марищук и др., 1971).

Четыре группы лыжников (по 30—32 человека в возрасте 19—23 лет) обследовались с помощью набора функциональных проб, психологических тестов и методики, позволяющей оценить устойчивость к инфекции. Определяли фагоцитарную активность по отношению к культуре непатогенного стафилококка, убитого нагреванием.

В окрашенных мазках подсчитывали 100 нейтрофилов и вычисляли процент фагоцитирующих клеток, фагоцитарное число и фагоцитарный индекс. Кроме того, исследовалась белковая фракция сыворотки крови (гамма-глобулиновая фракция).

Применялся метод электрофореза на бумаге с выделением альбуминов (по Е. А.

Гуровичу).

Обследованные группы в течение двухнедельных сборов были подвергнуты тренировочным нагрузкам разной интенсивности. Наименьшие (скорее физкультурные, нежели спортивные) нагрузки были в 1-й группе (испытуемые этой группы проходили около 10 км в день) и наибольшие в 4-й группе (до 30 км в день). 2-я и 3-я группы имели нагрузки по 15—20 км. К концу сборов обследование повторяли.

В 4-й группе были достигнуты наиболее высокие результаты в лыжных гонках, определялась тенденция к повышению психомоторных показателей, но другие результаты психологического тестирования понизились. У испытуемых определился ряд косвенных показателей развития стресса. Выраженные неблагоприятные изменения возникли также [85] в картине крови — снизилось соотношение процентного состава гамма глобулиновой фракции (56% случаев ниже нормы), фагоцитарная активность оказалась ниже, чем во всех остальных группах. Таким образом, значительный рост спортивных результатов происходил на фоне резкого падения ряда важных физиологических и психологических показателей («перекрестная сенсибилизация»).

В 1-й группе на фоне умеренного роста спортивных результатов были отмечены повышение всех психологических и функциональных показателей, рост иммунной реактивности, в том числе по показателям гамма-глобулиновой фракции крови («перекрестная резистентность», рост неспецифической устойчивости).

Во 2-й и 3-й группах показатели были промежуточными.

Приведенные экспериментальные данные дают основание в динамике стресса видеть две фазы не только в первой, но и во второй стадии (рис. 2 ).

Более того, когда мы видим выраженное перераспределение функциональных резервов на фоне очень высоких нагрузок, особое избирательное их понижение («минимизацию»), есть основание говорить о том, что оцениваемое состояние является стрессовым. Из рис. 2 видно, что переход к третьей стадии стресса фактически осуществляется не так, как это полагает Г. Селье (от общего подъема поддержания высоких общих результатов к их общему падению в стадии «истощения»), а через фазу избирательного понижения, где веером расходятся различные показатели (более значимые в данной деятельности повышаются, менее значимые понижаются).

[86] По-видимому, «минимизацию» в общих чертах следует рассматривать как явление положительное, по крайней мере в отношении выполняемой деятельности. Это не значит, однако, что перераспределение функциональных резервов всегда приносит пользу организму. Оно улучшает выполняемую деятельность, на которую человек имеет соответствующую психологическую установку, но при этом может идти в ущерб здоровью.

Явление «минимизации», определяемое на психологическом уровне установками, а физиологическим своим механизмом имеющее доминанту, тесно связано с мотивацией, потребностями и эмоциями. Внутреннее состояние личности, характеризуемое системой отношений к деятельности, субъективной ее оценкой, во многом предопределяет дина мику физиологических реакций. Мы наблюдали целый ряд случаев, когда уровень вегетативных сдвигов и особенно характер восстановительных процессов после стрессовых воздействий коррелировали с показателями социальной их оценки, осознанием их необходимости на высоком общественном уровне. Это, кстати, может быть интерпретировано и в связи с хорошо известными данными о более благоприятном протекании многих заболеваний при стимулировании положительных эмоций.

Потребность и стимулируемая ею мотивация формируют функциональную систему ответного действия (поведения). Мотивирующие сигналы индуцируют соответствующее возбуждение и придают ему ту или иную эмоциональную окраску в связи с индивидуальным отношением субъекта к предполагаемому действию, предшествующим опытом, степенью адаптации и другими факторами.

Если возникающее при этом эмоциональное возбуждение определено доминирующей мотивацией, имеет стеническую направленность, специфично и адекватно деятельности, оно позволяет повысить результаты, несмотря на самые сложные условия. При наличии конкурирующих мотивов более слабые из них подавляются. Пользуясь терминологией П. К. Анохина (1968), можно говорить о «вытормаживании» конкурирующих мотивов. Доминирующее эмоциональное состояние укрепляет всю функциональную систему текущей деятельности и, по-видимому, играет существенную роль в механизмах «минимизации».

А. В. Вальдман и др, (1979), опираясь на взгляды П. К. Анохина, подчеркивают, что эмоция, возникнув как субъективное состояние человека, в процессе деятельности не устраняется, а переводится с одних эффекторных аппаратов на другие.

Но продолжающие свое существование вегетативные корреляты эмоционального возбуждения — [87] эндокринные и энергетические процессы — могут при этом явиться одной из причин развития той висцеральной патологии, которая иногда порождается эмоциональным стрессом. Добавим, что все это, вероятно, происходит в фазе «шока» или фазе «перекрестной сенсибилизации».

В заключение целесообразно повторить, что стресс в спорте (или спортивный стресс) — явление широко распространенное при высоких тренировочных нагрузках и тем более в ходе любых крупных соревнований. По-видимому, при работе со спортсменами не надо бояться стресса. Мы считаем, что путь к любому высокому спортивному достижению лежит через стрессовое состояние, и в частности через фазу «перекрестной сенсибилизации» по механизмам «минимизации».

Сама «минимизация», как особое перераспределение функциональных резервов организма в целях достижения наивысшего результата, свидетельствует о наличии не только спортивного стресса, но и спортивной формы. Вопрос в том, чтобы уловить «пик» состояния спортивной формы, характеризуемый высшим уровнем компонентов, наиболее важных в структуре выполняемой деятельности, и не пугаться понижения малозначимых ее компонентов.

Групповая композиция как фактор психической надежности спортивно-игровой деятельности А. В. Мальчиков, Смоленск, СССР Для спортивных психологов становится все очевидней недостаточность изучения только индивидуальных психологических возможностей приспособления спортсменов к стрессу. В большинстве видов спорта спортсмены осуществляют совместную деятельность в самых разнообразных групповых формах.

Спортивная команда как социальная группа становится для спортсменов значимой средой деятельности. Это сказывается на многих групповых характеристиках — сплочен ности, эффективности, надежности и др. Особенно важно это в тех видах спорта, где деятельность взаимосвязана.

Практика работы показывает, что при определенном уровне развития групповая эффективность несводима к сумме индивидуальных вкладов спортсменов. Это было подтверждено и экспериментами по гомеостатической методике (Ф, Д. Горбов, М. А.

Новиков, 1962), [88] Групповой фактор влияет и на процесс принятий решений в условиях риска. Как известно, уровень риска, допускаемый группой, выше риска, допускаемого индивидом (Ю. Козелецкий, 1979). Очевидно, что напряжение, сопутствующее рискованным решениям, также переживается индивидом в группе иначе, чем в одиночку. В одних случаях строгая дифференциация ролей в группе, наличие лидеров, разделенность ответственности и другие факторы приводят к тому, что риск переживается менее остро. В других случаях эти факторы только усиливают напряжение, что иногда приводит к выходу индивида из группы (А. А. Герасимович, 1975).

На 2-м Всесоюзном симпозиуме «Психический стресс в спорте» в 1975 г. специально обсуждался социально-психологический аспект психического стресса в спорте.

Наряду с обычными для спортивных соревнований источниками стресса необходимо учитывать также внутригрупповые и межгрупповые стрессогенные факторы, связанные с межличностными отношениями, своеобразием структуры группы и конкурентными отношениями с другими группами.

Внутригрупповые и межгрупповые конфликты являются, очевидно, в этом случае своеобразной формой группового поведения в стрессовой ситуации, достигшей определенной стадии развития. «Есть основания полагать, что психологический стресс, возникший на основе неудовлетворительных социально-психологических отношений в команде, не всегда и не сразу приводит к явному снижению результативности гребцов.

Более того, иногда приходится замечать, что стрессовая ситуация и момент конфликта становились даже своего рода стимулятором для команды, добивавшейся значительных достижений в ответственных соревнованиях. Однако чаще... успешность подготовки экипажей снижается...» (Е. Б. Самсонов, 1975, с. 93).

Зависимость группового поведения от величины и характера стрессора рассматривается в рамках широко распространенной теории межгруппового конфликта — «реалистической теории группового конфликта». Д. Т. Кэмпбелл (1979) приводит основные положения этой теории, в которых, несмотря на их абстрактность, по сути, сформулированы общие правила группового поведения в ответ на угрозу. Вот некоторые из них:

— реальная угроза обусловливает внутригрупповую солидарность;

— реальная угроза обусловливает более полное осознание индивидом собственной групповой принадлежности;

— реальная угроза увеличивает непроницаемость групповых границ;

[89] — реальная угроза уменьшает отклонения индивидов от групповых норм;

— реальная угроза увеличивает меру наказания и степень отверженности нарушивших верность своей группе;

— реальная угроза приводит к необходимости наказания и остракизма членов группы, отклоняющихся от групповых норм.

Обобщая эти принципы, можно прийти к одному общему правилу: реальная угроза увеличивает групповую интеграцию *.

Мы можем сказать, что «реалистическая теория груп пового конфликта»

рассматривает поведение группы на первой, в крайнем случае, на второй стадии стресса, т. е. на стадиях тревоги и резистенции. Тогда повышение интеграции можно расценивать как групповую реакцию на действие стресс-факторов. Эта реакция, несомненно, является целесообразной с точки зрения существования группы, ее эволюции и сохранения основных характеристик групповой деятельности — эффективности, надежности и согласованности действий.

Для спортивных психологов, изучающих проблемы стрессовых состояний, наиболее важна характеристика психической надежности. Очевидно, надежность групповой деятельности будет зависеть от того, как долго в группе будет поддерживаться интеграция. Кроме того, о надежности можно судить по тому, насколько быстро снижается уровень эффективности и появляются признаки рассогласования групповых действий при сохранении стрессовой ситуации. В социальной психологии принято рассматривать эти групповые характеристики в качестве зависимых переменных (к независимым переменным группы относят размер группы, структуру формальных и неформальных отношений, наличие лидеров, стиль руководства, связность группы, структуру коммуникаций и др.). Среди других независимых переменных обращает на себя внимание одна малоизученная — групповая композиция.

Обычно о групповой композиции говорят в связи с понятием совместимости членов группы, хотя связь между этими феноменами далеко не очевидна (Р. Л. Кричевский, 1979).

Мы будем понимать под групповой композицией определенную групповую структуру, в которой в качестве элементов выступают члены группы, а в качестве формы взаимо * Д. Т. Кэмбелл говорит об этноцентризме. В его понимании это означает ориентацию на моральные, культурные и прочие ценности, присущие данной общности, и отрицание ценностей других общностей, что, в сущности, означает интеграцию относительно внутригрупповых ценностей.

[90] связи — сходство и различие их индивидуально-психологических свойств.

Групповая композиция характеризуется как однородная, если группа состоит из сходных по индивидуально-психологическим свойствам людей, и как разнородная, если между ними обнаруживается различие.

При изучении взаимосвязи однородности — неоднородности групповой композиции с надежностью групповой деятельности и с уровнем внутригрупповой напряженности мы выдвинули следующие гипотезы:

1) чем выше однородность группы, т. е. чем больше сходства обнаруживается у членов группы по данным индивидуально-психологическим свойствам, тем выше оценка надежности групповой деятельности и меньше внутригрупповая напряженность;

2) чем больше неоднородность группы, т. е. чем больше несходства или различий обнаруживается у членов группы, тем ниже оценка надежности и тем выше внутригрупповая напряженность.

Исследовались реальные группы спортсменов (от 5 до 11 человек) в четырех баскетбольных и двух футбольных спортивных командах, выступающих в первенстве РСФСР и I лиге первенства СССР. Всего было изучено 100 таких групп.

Кроме нас надежность групповой спортивной деятельности оценивали тренеры команд по шкале:

— 5 баллов — команда действует очень надежно;

— 4 балла — команда действует достаточно надежно;

— 3 балла — трудно сказать;

— 2 балла — команда действует недостаточно надежно;

— 1 балл — команда совершенно ненадежна.

Под надежностью имелась в виду устойчивость основных характеристик групповой деятельности в стрессовых ситуациях.

Внутригрупповая напряженность оценивалась по наличию и частоте внутренних конфликтов, мешающих согласованию действий игроков, которые входили в данную груп пу, или даже разрушающих эти действия. Все группы по этому признаку были отнесены к конфликтным (26 групп) и неконфликтным (74 группы).

Статистический анализ показал, что между оценками надежности и внутригрупповой напряженности имеется значимая отрицательная связь. Тетрахорический показатель связи равен rtet — —0,26, что значимо при р 0,01. Это говорит о том, что большинство спортивных групп, оцениваемых как надежные, относятся к неконфликтным группам.

Оценка однородности спортивных групп производилась с помощью Q факторного анализа, который дает возможность [91] определить степень сходства между объектами, характеризуемыми каким-либо набором показателей. Сначала каждый из испытуемых характеризовался по ряду индивидуально-психологических свойств: особенностям мотивации, личностным свойствам и свойствам темперамента, Использовались показатели трех тестов: теста Хекхаузена (ТАТ) для выявления мотивации, связанной с достижением успеха;

личностного 16-факторного опросника Кэттелла;

опросника Я. Стреляу для выявления свойств темперамента.

Всего было использовано 27 показателей. Числовые значения показателей были переведены в стены по аналогии с опросником Кэттелла.

Затем для каждой из спортивных групп были получены корреляционные матрицы, в которых коэффициенты корреляции имели такой смысл: испытуемые А и В сходны по данным показателям, если коэффициент корреляции rАВ положителен и близок к 1;

различны, если rАВ близок к — 1;

не сходны, если rАВ близок к нулю.

И, наконец, каждая такая матрица корреляций размером от 5 х 5 до 11 х 11 в зависимости от числа спортсменов, образующих группу, была подвергнута факторному анализу. Применялся центроидный метод, алгоритм которого описан Я. Окунем (1974).

Рассматривались два первых фактора. Первый из них интерпретируется обычно как фактор сходства, а второй (и следующие) — как фактор различия (Я. Окунь, 1974;

В. М. Жуковская, И. Б. Мучник, 1976). В качестве показателя однородности групповой композиции использовалась величина суммарной дисперсии каждого фактора.

Это дало возможность классифицировать исследуемые спортивные группы в зависимости от величины внутригруппового сходства и различия.

Для решения основной задачи был применен двухфакторный дисперсионный анализ (Н. А. Плохинский, 1970). За результативный признак были приняты оценки групп по надежности в одном случае и частота появления конфликтных групп в каждой из градаций в другом. Оценивалось влияние факторов сходства и различия на изменение этих результативных признаков. Факторы имели следующие градации в зависимости от величины суммарной дисперсии:

Фактор А (сходство): 1 — до 25,9% 2 — 25,0—29,9% 3 — 30,0-34,9% 4 — свыше 35,0% Фактор В (различие): 1 — до 14,9% 2 —свыше 15,0% [92] Как видно из приведенных таблиц и графиков, факторы сходства и различия неодинаково влияют на величину результативного признака. Величина оценки групповой надежности (табл. 1) наибольшее влияние испытывает со стороны фактора различия.

Уровень значимости очень высок (р 0,001).

Этот фактор проявляется в том, что с увеличением различий в индивидуально психологических свойствах членов группы оценка групповой надежности снижается (рис.

1, б). Причем влияние фактора различий усиливается по мере увеличения сходства (это видно по наклону прямой на графике). Вероятно, это происходит в силу того, что чем более явно проявляется сходство людей, тем заметнее то, что не сходно с ними. Эта внутренняя противоположность создает неустойчивую структуру и снижает надежность группы.

Влияние фактора сходства гораздо слабее, а влияние сочетания обоих факторов вовсе не проявилось. При этом внутригрупповая дисперсия значительно превышает межгрупповую, определяемую суммой дисперсий изучаемых (организованных) фак торов. Однако показатель силы влияния межгрупповой дисперсии достоверен на уровне значимости 0,01. Он равен 17% всех возможных неучтенных [93] факторов, влияющих на оценку надежности групповой деятельности. Естественно считать, что надежность зависит не только от изучаемых здесь факторов;

а если принять во внимание, что таких факторов может быть очень много, то полученные показатели силы влияния кажутся вполне реальными.

На количество внутригрупповых конфликтов, как видно из табл. 2, влияют оба фактора, но направленность этого влияния неодинакова.

Увеличение сходства заметно снижает количество конфликтов (рис. 2, а), а несходство увеличивает (рис. 2, б). Оба фактора очень слабо взаимодействуют.

Показатели силы влияния хотя и достоверны на уровне 0,05, но все-таки невелики — соответственно 8 и 4%.

Оценивая полученные данные с точки зрения выдвинутых нами гипотез, можно утверждать, что в основном они подтвердились. Полученные результаты говорят о том, что факторы сходства и различия людей по индивидуально-психологическим свойствам влияют на оценки психической надежности группы и внутригрупповой напряженности в ожидаемом направлении, хотя сила влияния этих факторов и не так велика.

Вероятнее всего, их действие не является прямым. Сходство или несходство индивидуально-психологических свойств людей скорее всего создает фон, усиливающий или ослабляющий последствия социально-психологического взаимодействия людей. Но все-таки пренебрегать этими факторами нельзя, особенно там, где групповая деятельность высокоответственна.

Можно предположить, что действие этих факторов усиливается в стрессовых ситуациях, когда спортсмены в значительной [94] мере теряют контроль за собственной маской, используемой в общении, и проявляют индивидуальные особенности в более или менее чистом виде. Ведь рассматриваемые нами индивидуально-психологические свойства не всегда осознаются людьми в отличие от их социально-психологических свойств. Поэтому люди гораздо легче и быстрее вос принимают сходство или различие во мнениях, взглядах, ценностных ориентациях и т. д.

Люди вступают в определенные отношения, сознательно преследуя определенные цели. При этом, если для социально-психологического уровня характерны процессы кооперации и конкуренции, требующие от личности осознаваемого отношения к другим, то для уровня индивидуальных особенностей больше характерны процессы заражения, подражания, внушения, являющиеся одними из «древнейших способов интеграции групповой деятельности» (Б. Д. Парыгин, 1971, с. 257). Эти процессы могут действовать очень сильно, причем на неосознаваемом уровне и, как показывает опыт, именно в самые напряженные моменты совместной деятельности.

Применяемая в данной работе Q-факторная процедура дает представление о типичной для данной выборки личности. Чем выше факторный вес какого-либо лица, тем ближе, очевидно, он находится к подобному типу личности. Но этот вид факторного анализа не дает представления о наиболее важных типичных индивидуально психологических свойствах этой личности. Как правило, он должен дополняться обычной факторной процедурой (R-анализ). Но применение ее при малочисленной выборке нецелесообразно. Вместо этого можно использовать качественный анализ:

прямое сопоставление наиболее выраженных свойств у лиц, сходных или различных между собой. При многочисленности показателей индивидуальных свойств такой анализ был бы невозможен без Q-факторной процедуры, которая позволяет выявить достаточно четкую структуру группы на [95] основе сходства. В процессе качественного анализа мы устанавливаем, какие именно психологические свойства наиболее выражены у лиц, объединенных в тот или иной фактор, начиная, естественно, с того спортсмена, чей факторный вес является наибольшим. Именно эти лица персонифицируют командный стиль, характер групповой атмосферы и т. п.

В заключение рассмотрим примеры групповой композиции в одной из лучших студенческих команд РСФСР по баскетболу (табл. 3).

Первые две композиции представляют собой составы, чаще других и наиболее эффективно участвующие в соревнованиях. Обе композиции характеризуются как надежные. 3-я композиция используется реже. В трудных ситуациях ее игра значительно ухудшается и поэтому оценивается как ненадежная.

Внутригрупповая напряженность незначительна в 1-й и достаточно высока во 2-й и 3-й композициях.

Ведущим фактором 1-й композиции является фактор сходства. Он проявляется по крайней мере у четырех из пяти игроков. В основе сходства лежат личностные особен ности игрока КОР, обладающего наибольшим факторным весом. Кроме того, этот игрок обладает и наибольшим статусом в группе, что, по-видимому, увеличивает влияние его личности.

Какие же психологические свойства являются сходными в этой композиции? Судя по суммарной дисперсии этого фактора (45,0%), таких свойств довольно много:

— во-первых, повышенный уровень тревожности, напряженности;

— во-вторых, выраженная сила процессов торможения и преобладание процессов торможения в балансе нервных процессов. В силу этого эмоциональные переживания выражаются вполне сдержанно и молча, что является неблагоприятным обстоятельством с точки зрения надежности групповых взаимодействий в условиях сильного напряжения. Следствием высокой силы торможения следует считать также высокий самоконтроль и точность в игровых действиях;

— в-третьих, интровертированность;

— в-четвертых, структура мотивации, где основу высокой общей потребности в достижениях составляет мотив избегания неудачи.

Наблюдаемое поведение игроков вполне соответствует этим показателям.

Игрок НИК несходен с большинством остальных игроков по некоторым из перечисленных психологических [96] [97] свойств. Уровень тревожности у НИК выражен не так сильно, хотя и достаточно высоко. Эмоции выражаются более открыто и сопровождаются большой речевой активностью. Он экстравертирован, податлив к чужому влиянию. Выражает свое несогласие больше в эмоциональных, чем в рациональных, оценках, обладает «детским консерватизмом». Сила тормозных процессов недостаточно выражена, он подвластен порывам, импульсивному поведению. И, наконец, у НИК совершенно иная структура мотивации. При высокой общей потребности в достижениях у него очень выражен мотив стремления к успеху.

Чтобы понять, какую роль для команды играет это несходство, интересно сопоставить 1-ю и 3-ю группы.

В 3-й группе игрок НИК заменен не уступающим ему по техническим показателям игроком СВИ, но более сходным по психологическим свойствам. Это повысило показатель суммарной дисперсии до 58,5% и снизило оценки надежности и внутренней напряженности, 3-я группа характеризуется как ненадежная и конфликтная. Мы уже говорили о том, что фактор групповой композиции влияет на групповую деятельность не прямо. Так, в 3-й группе, в которой большинство игроков высокотревожны, интровертированны, заторможенны и боятся неудачи, замена несходного НИК на сходного СВИ только подкрепляет эти неблагоприятные для совместной деятельности личностные факторы. В результате в трудные минуты игры разлаживается согласо ванность взаимодействий, увеличивается резкость критических замечаний, падает активность группы.

Значит, роль несходного НИК в увеличении надежности групповой деятельности несомненна и связана как раз с открытостью выражения эмоций, сильным желанием до биться победы, несдержанностью импульсивного поведения, выражающегося в повышенной активности (например, он сражается тогда, когда все считают, что это бесполезно, забивает «безнадежные» мячи в самый критический момент, побуждает всех что-то делать, догонять, убегать и т. д.). Это делает его индуктором эмоционального заражения группы, что благотворно сказывается на ее деятельности в трудные минуты.

Но в рассмотренной группе психологические свойства НИК не составляют еще своего фактора. Для того чтобы они могли быть выделены в самостоятельный фактор, их нужно подкрепить определенным сходством.

Пример 2-й групповой композиции демонстрирует это. Очень «сходный» игрок МАТ заменен игроком такого же спортивного плана БЫЧ (это делается, конечно, из такти ческих соображений и требований игры). Какие изменения [98] в структуре психологических свойств вызывает эта композиция? Усиливается фактор различия (суммарная дисперсия 20,0%), и ослабляется фактор сходства (29,0%). Фактор различия становится значимым для группы фактором. Психологические свойства НИК, лежащие в основе этих различий, подкрепляются. В первую очередь это касается характера мотивации, снижения самоконтроля и некоторого повышения эмоциональной устойчивости. Оценка надежности достаточно высока, но в группе увеличивается внутренняя напряженность из-за увеличения количества некон тролируемых импульсивных действий.

Таким образом, изменения композиции спортивных групп при одинаковом техническом уровне игроков приводят к изменению характеристик их совместной деятельности. Это позволяет считать групповую композицию одним из важных факторов психологической надежности спортивных групп.

[99] ИЗМЕРЕНИЕ СТРЕССА И ТРЕВОГИ В СПОРТЕ Оценка эмоционального возбуждении в реальных условиях спортивной деятельности Ю. Я. Киселев, Ленинград, СССР Эмоциональное возбуждение — такой же неотъемлемый признак жизни человека, как дыхание. «Все без исключения,— писал П. К. Анохин, — жизненные потребности и отправления, в том числе и умственная деятельность, сопровождаются соответствующим эмоциональным тонусом, благодаря которому жизненные функции постоянно поддержи ваются на некотором оптимальном для организма уровне» (1966, с. 12). Эмоциональное возбуждение «выступает в качестве одного из главных регуляторов внутренних констант организма» (П. К. Анохин, 1973, с. 204), оно связано с «возникновением целого комплекса реакций, являющихся отражением факта мобилизации организмом в трудных ситуациях его защитных механизмов» (Э. Л. Носенко, 1975, с.11).

Эмоциональное возбуждение — это тенденция действовать (М. Арнольд), появляющаяся тогда, когда возникает угроза (Р. Лазарус). Так как эмоциональное возбуждение — наиболее обобщенная реакция целого мозга, объединяющая его структуры в интегрированный комплекс (П. К. Анохин), оно с полным основанием может рассматриваться как наиболее универсальный механизм адаптации к трудным условиям (Г. Селье).

Но, к сожалению, уровень эмоционального возбуждения далеко не всегда адекватен тем трудным условиям, в которых протекает деятельность человека. Причина этого в том, что с помощью эмоций условия реальной действительности отражаются человеком через призму его потребностей. «В потребностях, — отмечает Б. Ф. Ломов, — выража ется и связь человеческого организма со средой, и связь человеческой личности с обществом» (1976, с. 94). П. Фресс совершенно прав, когда утверждает, что эмоциогенной ситуации как таковой не бывает, она зависит от отношения между мотивацией и возможностями субъекта (1975).

И ситуацию, и собственные возможности человек оценивает;

эта интеллектуальная оценка лежит в основе возникновения эмоционального возбуждения (Лазарус, Шахтер, Сингер). Следовательно, уровень возбуждения может быть неадекватен из-за того, что субъективная оценка ситуации [100] не точна. Неадекватность состояния может возрасти еще и потому, что эмоциональное возбуждение возникает, как правило, в результате оценки не наличной (уже наступившей), а будущей (антиципируемой) трудной или угрожающей ситуации.

При этом величина потребности в достижении цели, интенсивность мотивации влияют на оценку антиципируемых условий предстоящей деятельности. Обусловленное такой оценкой эмоциональное возбуждение может способствовать достижению успеха, если уровень возбуждения соответствует условиям и целям деятельности, или препятствовать этому.

Зависимость успешности деятельности от эмоционального состояния бесспорна. Еще Спиноза писал, что эмоции увеличивают или уменьшают «способность тела к дейст вию». Эмоциональное возбуждение обусловливает тонус, темп деятельности, ее «настроенность» на тот или иной уровень... обусловливает по преимуществу динамическую сторону или аспект деятельности», — писал С. Л. Рубинштейн (1940, с.

395).

Между эмоциональным возбуждением и результатом деятельности существует немонотонная зависимость (В. Н. Мясищев и др.): увеличение эмоционального воз буждения до какого-то определенного уровня позитивно влияет на результаты деятельности, а еще большее увеличение возбуждения — негативно. И даже одинаковый уровень эмоционального возбуждения может оказывать противоположное влияние на простую или сложную деятельность (Хебб).

Я. Рейковский (1979), давая обзор основных результатов экспериментального исследования эмоций, проанализировал данные, касающиеся влияния эмоционального возбуждения на качество отдельных видов деятельности человека. Оказалось, что зависимость качества перцептивной, интеллектуальной и моторной деятельности от уровня эмоционального возбуждения может быть описана инвертированной U-образной кривой в соответствии с законом Йеркса-Додсона. Но характер этой кривой в каждом конкретном случае будет зависеть от специфики деятельности, ее сложности и, конечно, от особенностей человека, совершающего эту деятельность.

Нельзя не признать, что эмоциональное возбуждение, возникающее у спортсменов перед тренировками и во время тренировок и соревнований, является одним из основ ных факторов успешности их деятельности. Поэтому регулирование уровня эмоционального возбуждения у спортсменов — весьма важная задача психологического обеспечения подготовки спортсменов. Решение этой задачи невозможно [101] без оперативной и точной оценки эмоционального состояния в любой заданный отрезок времени. Для такой оценки необходимо, во-первых, определить валидные и надежные методики измерения уровня возбуждения и научиться их использовать в естественных условиях и, во-вторых, адекватно интерпретировать динамику показателей, полученных при помощи этих методик.

Рассмотрим подробнее эти две стороны проблемы диагностики уровня эмоционального возбуждения в спорте.

Общепризнанной методики диагностики эмоционального состояния не существует.

Об этом свидетельствует, в частности, то, что даже в самых фундаментальных обзорах экспериментальных исследований эмоций (Э, Гельгорн, Дж. Луфборроу, 1966;

П.

Фресс, 1975;

Я. Рейковский, 1979) нет разделов, где специально говорилось бы о методах. Лишь П. М. Якобсон (1959) ввел во второе издание своей монографии главу «Методы изучения эмоциональной сферы человека». В ней очень обобщенно и неконкретно сказано о четырех группах методов: изучение физиологических изменений организма;

наблюдения за поведением и особенностями выражения чувств;

экспериментальное изучение эмоциональной жизни путем создания эмоциогенных ситуаций;

изучение высказываний испытуемых о своем эмоциональном состоянии. Выделение этих групп методов основано на суждении о том, что эмоциональное состояние проявляется в вегетативных сдвигах, в изменении поведения и деятельности, в изменении мимики, пантомимики, голоса, речи, в высказываниях о самом себе. П. Фресс (1975) выделил три группы эмоциональных проявлений:

вегетативные, мышечные и импрессивные. Вероятно, эмоциональные проявления можно сгруппировать и еще как-либо (об одном из возможных вариантов группировки будет сказано ниже). Но дело в том, что при оценке эмоционального состояния нельзя ограничиться учетом только одного показателя, отражающего отдельное эмоциональное проявление (В. Н. Мясищев, Е. Л. Хомская и др.).

Более пятнадцати лет в лаборатории психологии ЛНИИФКа мы с сотрудниками изучаем эмоциональные состояния спортсменов высокого уровня мастерства в борьбе, боксе, фигурном катании на коньках, художественной гимнастике, легкой атлетике, конькобежном спорте, футболе, регби, гребле на байдарках и каноэ, прыжках на лы жах и лыжном двоеборье (около 2000 человек было обследовано многократно).

Приобретенный опыт позволяет считать необходимым и достаточным для оценки эмоционального возбуждения комплекс методик, включающих:

[102] 1— фиксацию самооценок спортсменами собственного эмоционального состояния;

2 — тесты, применение которых в качестве индикаторов эмоционального возбуждения связано с пониманием того, что в каждый конкретный момент точность, интенсивность и стабильность регуляции спортсменом своей интеллектуальной, сенсорно-перцептивной и двигательной активности зависит от его эмоционального состояния;

3 — измерение вегетативных проявлений эмоционального возбуждения.

Набор конкретных методик может варьировать в зависимости от конкретных условий и задач исследования, спортивной специализации испытуемых, но он всегда должен включать методы достаточно простые, кратковременные, удобные для использования в естественных условиях тренировки и соревнований.

Самооценки с п о р т с м е н о в фиксировались при помощи 15-балльной шкалы самооценки «градусник» (при самооценке спортсмены руководствовались инструкцией, согласно которой наибольшее эмоциональное возбуждение— аффект — оценивалось в 15 баллов, а наименьшее — сноподобное состояние — в 1 балл) и шкалы ситуативной тревоги (Ю. Л. Ханин).

Качество саморегуляции сенсорно-перц е п т и в н ы х и д в и г а т е л ь н ы х д е й с т в и й определялось посредством тестов, характеризующих быстроту (время простой реакции, максимальная частота движений по малой амплитуде, время оперативного счета по таблицам Шульте), т о ч н о с т ь (РДО, воспроизведение заданных темпа, интервалов времени, амплитуды, усилий), с т а б и л ь н о с т ь (разброс времени реакции и РДО, время удержания статического равновесия), а к т и в н о с т ь (отношение оптимального темпа движений к максимальному, отношение оптимального усилия к максимальному).

О в е г е т а т и в н ы х р е а к ц и я х судили по показателям ЧСС, артериального давления, электрической активности тела — биоэлектропотенциометрии.

Однако многие из используемых методик сензитивны не только к эмоциональному возбуждению, но и к уровню бодрствования, активации различных систем организма (В. Н. Мясищев, Miller), операционной напряженности (Н. И. Наенко, О. В.

Овчинникова), настроенности на предстоящую деятельность, установке. Поэтому динамику таких показателей нельзя трактовать только как свидетельство эмоционального возбуждения. Об этом свидетельствуют факты, полученные нами при обследовании спортсменов [103] различных специализаций. Например, было обнаружено, что у легкоатлетов спринтеров перед забегом и у тяжелоатлетов перед выполнением рывка ускоряется субъективный отсчет времени. Преждевременная реакция при восприятии и воспроизведении микроинтервалов времени обычно является признаком эмоционального возбуждения, но в данном случае она возникает как следствие сформированной у спортсменов установки на максимально быстрое исполнение спортивного действия.

Имеются данные, что снижение продуктивности и надежности в тесте на внимание может говорить не только о повышении уровня эмоционального возбуждения у боксеров и легкоатлетов, но и об их настроенности на предстоящее соревнование (Р. М. Загайнов, Ю. Я. Киселев, 1969). Даже в условиях тренировочных занятий установка на предстоящую двигательную деятельность ведет к снижению интеллектуальных и перцептивных функций, не связанных непосредственно с этой деятельностью (Г. Д.

Горбунов). Следовательно, изменения отдельных показателей обусловлены разными внутренними факторами, а не только эмоциональным возбуждением.

Поэтому при диагностике приходится учитывать динамику ряда количественно измеряемых показателей, а она может быть выражена неодинаково или даже быть разно направленной. Так, при исследовании эмоционального состояния гимнасток и гимнастов было обнаружено, что у мужчин тремор и перед тренировкой, и перед соревнованиями меньше, чем у женщин, а артериальное давление и температура кожи висков больше (Л. В. Буравцева, А. Д. Ганюшкин, 1973). Поэтому трудно ответить, кто из них испытывает большее эмоциональное возбуждение перед исполнением упражнений.

Нами с помощью комплексной методики изучалось пред- и послесоревновательное эмоциональное состояние у боксеров различной квалификации и опыта: новичков-юношей (стаж занятий боксом не более двух лет) и мастеров спорта (стаж не менее пяти лет). Были установлены разнохарактерность и разнонаправленность изменения одних и тех же показателей в одних и тех же ситуациях у боксеров разной подготовленности. В пробах, связанных с регуляцией двигательной деятельности, у боксеров-мастеров сдвиги оказались выражены менее ярко, чем у юношей. Можно было бы на основании этого предположить, что мастера более адаптированы к соревновательным условиям, что они испытывают в предсоревновательной ситуации меньшее эмоциональное напряжение. Однако такому объяснению противоречат более значительные у них, чем у юношей, вегетативные сдвиги. После боя показатели саморегуляции [104] двигательной деятельности у мастеров ухудшаются в большей степени, хотя в ходе боя они проявляют лучшую, чем новички, способность регулировать и свою двигательную деятельность, и свое эмоциональное состояние.

Эти факты можно объяснить тем, что боксеры-мастера привыкают маскировать внешние проявления эмоций, привыкают управлять своими действиями, несмотря на эмо циональное возбуждение. Они должны были научиться этому, так как в противном случае не смогли бы достичь успеха в боксе. Весьма вероятно, что именно вследствие умения волевым усилием «спрятать» внешние проявления эмоций у мастеров компенсаторно в большей мере развиваются вегетативные сдвиги. Поэтому и выход из стрессового состояния у мастеров более трудный, чем у юных боксеров.

Так же, может быть, меньший тремор у гимнастов по сравнению с гимнастками при более высоком артериальном давлении говорит не о том, что мужчины испытывают мень шее эмоциональное возбуждение, а о том, что они лучше умеют «прятать» эмоции.

Но если даже показатели разных тестов, включенных в диагностический комплекс, изменяются однонаправленно (в том смысле, что отражают усиление или ослабление эмоционального возбуждения), как получить интегральную количественную оценку состояния, когда показатели разной природы, разной размеренности по-разному варьируют в сравнении с фоном? Для интегральной оценки нужно динамику показателей разной модальности сопоставить, свести воедино.

Мы рекомендуем следующую методику обработки данных комплексного обследования эмоционального состояния спортсменов:

— учитывать не абсолютные значения ситуативных показателей, а величины их отклонения от фона;

— нормировать отклонения показателей за счет введения коэффициентов в зависимости от вариативности показателей в эмоциогенных ситуациях и от их размерности;

— суммировать относительные (полученные в результате нормирования) значения показателей и на основании полученной суммы (или этой суммы, деленной на число показателей) оценивать уровень эмоционального возбуждения спортсмена.

Сравнение показателей эмоционального состояния, полученных в спокойной, не связанной со спортивной деятельностью обстановке, с показателями, полученными перед тренировкой и соревнованием, свидетельствует о следующем:

— перед соревнованиями уровень эмоционального возбуждения [105] отличается и от фонового, и от предтренировочного уровня;

— эмоциональное возбуждение перед тренировкой отличается от фонового;

—уровень эмоционального возбуждения и перед тренировкой, и перед соревнованием зависит от специфики вида спорта, а также от индивидуальных и личностных особенностей спортсмена;

—предтренировочное и предсоревновательное состояния обусловлены также различными ситуативными факторами.

Вариативность эмоционального состояния потребовала поиска критерия, с помощью которого можно определить, адекватен или неадекватен обнаруженный в момент иссле дования уровень эмоционального возбуждения условиям и задачам предстоящей деятельности.

То эмоциональное возбуждение, которое способствует реализации максимально возможного (в соответствии с развитием двигательных качеств, функциональных систем организма и технико-тактической подготовленности) результата, мы будем называть оптимальным. Установление зависимости между достигнутым на тренировке или соревновании результатом и показателями предшествующего тренировке или соревнованию эмоционального состояния есть путь определения критерия оптимальности последнего.

Внешней причиной, обусловливающей оптимальный уровень эмоционального возбуждения и информативность отдельных показателей диагностического комплекса, являются требования, предъявляемые к спортсмену особенностями вида спорта и конкретными задачами и условиями его деятельности. Так, нами установлено, что для спринтеров оптимальным является очень высокий уровень эмоционального возбуждения, возникающий незадолго до старта. То же характерно для тяжелоатлетов, особенно перед выполнением толчка. У прыгунов в высоту оптимальный уровень эмоционального возбуждения настолько высок, что большинство квалифицированных спортсменов не могут его генерировать на тренировке. Поэтому их соревновательные результаты, как правило, на 7—12 см превышают тренировочные. Оптимум возбуждения у представительниц художественной гимнастики ниже, он сопоставим с уровнем возбуждения прыгунов с шестом при прыжках на освоенных высотах (на предельных высотах необходим более высокий уровень). Оптимальный уровень у игроков в регби выше, чем у футболистов, а у борцов выше, чем у боксе ров. Характерно, что у представителей как спортивных игр, так и единоборств эмоциональное напряжение возрастает [106] перед теми соревновательными встречами, результат которых не предвидится с достаточной определенностью и которые из-за этого квалифицируются спортсменами как «очень трудные».

Возрастание оптимума эмоционального возбуждения в связи с увеличением экстремальности условий соревновательной деятельности свидетельствует о том, что эмоции и здесь служат адаптации. Изменение эмоционального состояния перед тренировкой, т. е. тогда, когда экстремальность отсутствует, лишь подчеркивает роль эмоционального возбуждения как компонента приспособительных, предрабочих реакций.

Существенно, что в тренировках, требующих преимущественного проявления выносливости, оптимальный уровень эмоционального возбуждения достигается в основном за счет осознаваемых компонентов, в частности ситуативной тревоги, при невысоком уровне вегетативных компонентов. В тренировке, связанной с проявлением скоростно-силовых качеств, оптимум возбуждения достигается преимущественно за счет вегетативных компонентов. Двигательные компоненты оптимального эмоционального состояния отражают возрастание точности, быстроты и активности саморегуляции движений по параметрам, соответствующим специфике двигательной деятельности.


Одновременно наблюдается снижение качества саморегуляции движений по тем параметрам, которые непосредственно не участвуют в данных упражнениях. Очевидно, это можно объяснить минимизацией второстепенных для какого-либо конкретного вида спорта функций.

Названные закономерности надо учитывать, чтобы правильно интерпретировать результаты исследований эмоционального состояния спортсменов.

Многократное сопоставление показателей различных тестов, полученных перед соревнованиями, с результативностью и надежностью соревновательной деятельности представителей ряда видов спорта показало, что диагностическую ценность имеют не столько сами значения показателей или их отличия от фоновых, сколько их вариатив ность при четырех-семикратном повторении каждой отдельной пробы. Так, разброс времени простой сенсомоторной реакции в пределах 0,01—0,03 с, разброс ошибок РДО в пределах 0,02—0,05 с, разброс ошибок при воспроизведении 7-секундного интервала времени в пределах 0,5—0,7 с, заданного усилия в пределах 2—4 кг свидетельствует об оптимальном уровне эмоционального возбуждения.

Внутренней причиной, обусловливающей оптимум эмоционального возбуждения, являются индивидуально-типологические [107] и личностные свойства спортсмена. Установлено, что один и тот же уровень эмоционального возбуждения может быть оптимальным или неоптимальным в связи с выраженностью у спортсменов силы нервной системы относительно возбуждения, подвижности нервных процессов, уравновешенности их, тревожности, агрессивности, эмоциональной возбудимости и устойчивости, особенностей мотивации (Б. А. Вяткин, Ю. Я. Киселев, О. А. Сиротин, А. В. Родионов).

Оптимум эмоционального возбуждения зависит также от квалификации и спортивного стажа, т. е. от опыта спортсмена. Соревновательная деятельность высококвалифицированных спортсменов часто требует такой мобилизации всех психических, двигательных и вегетативных функций, которой нельзя достичь без достаточно высокого эмоционального возбуждения. У менее квалифицированных спорт сменов при прочих равных условиях чаще возникает эмоциональное возбуждение, которое является для них неоптимальным, а чрезмерным в силу меньшей устойчивости их двигательных навыков, тактических умений и способности к саморегуляции.

В заключение считаем важным подчеркнуть, что диагностический комплекс, включающий валидные и надежные тесты, позволяет выявить уровень эмоционального возбуждения спортсмена. Но правильно о ц е н и т ь эмоциональное состояние для прогноза успешности тренировочной или соревновательной деятельности, для определения направления и способов воздействия на состояние спортсмена можно только после того, как будет установлен у данного конкретного представителя данного конкретного вида спорта оптимальный уровень эмоционального возбуждения.

Диагностическая система для оценки эмоциональной реактивности у спортсменов высокого класса * Юдит Кахана Моску, Бухарест, СРР Начиная с 1967 г. нами проводились исследования с целью создания и адаптации психологических и психофизиологических методик выявления и оценки предсоревновательной * Исследование проводилось под эгидой Психологического института Академии политических и социальных наук. Работа со спортсменами высокого класса финансировалась Национальным советом физического воспитания и спорта Румынии.

[108] эмоциональной реактивности в естественной предстартовой ситуации.

Главной целью исследования было нахождение способов оптимизации уровня активации у спортсменов высокого класса с учетом достигаемых при этом результатов.

Наиболее сложной проблемой при этом оказалась адаптация точных и надежных методик, которые позволили бы найти оптимальный для каждого спортсмена уровень активации.

Нами было разработано несколько специальных методик для выявления и оценки эмоциональной реактивности спортсменов в реальной предстартовой ситуации.

Под предстартовыми условиями, или предсоревновательной эмоциональной реактивностью (ПЭР), мы понимаем специфическое состояние субъективного предвосхищения спортсменом его выступления перед компетентными судьями (в широком смысле слова), в котором должно демонстрироваться максимальное проявление его способностей и возможностей. Это состояние подобно состоянию «сценического волнения» актеров или «экзаменационной лихорадки» студентов.

Первые исследования были проведены с участием спортсменов высокого класса (пловцов, стрелков, лыжников) при помощи прожективного теста конструирования предложений (ПТКП), специально разработанного для этих целей (2). Кроме того, нами был использован вербальный ассоциативный эксперимент (ВАЭ) с одновре менной записью колебаний электрокожного сопротивления (феномена, известного в литературе под названием кожно-гальванической реакции (КГР). В обследованиях участвовали спортсмены непосредственно перед выступлением в ответственных соревнованиях (3), а также актеры перед премьерой (4). Был разработан также опросник эмоциональности (ОЭ), общей и специальной, в трех вариантах: для спортсменов (5), для профессиональных актеров (6) и для студентов. С помощью этой методики мы надеялись выявить качественные субъективные данные, касающиеся ПЭР, а также характеристики общей и специальной эмоциональности, в частности по их интенсивности и продолжительности. Еще один опросник предназначался для заполнения тренерами (опросник тренера — ОТ). В нем тренеры оценивали своих спортсменов;

таким образом, этот опросник служил для проверки степени прогностической ценности (валидности) как отдельных методик диагностической системы, так и системы в целом.

Кроме этих специально разработанных методик с целью получения данных по их валидности было отоб [109] рано несколько уже стандартизированных тестов, направленных на выявление ряда свойств личности, глубоко включенных в соревновательную деятельность. Нами была переведена и адаптирована множественная шкала аффектов (MAACL) М. Цукермана и Б. Любина (7), а также шкала тревожности Ч. Д. Спилбергера (STAJ). И, наконец, в состав диагностической системы были включены ранее переведенные и стандартизированные в Румынии личностные тесты Г. Ю. Айзенка (EPJ) и Р. Б.

Кэттелла (16 PF).

Методика работы. Каждая из методик диагностической системы проверялась на репрезентативных выборках спортсменов — представителей индивидуальных видов спорта (стрельба, легкая атлетика, лыжи, плавание, фех тование, бокс, борьба) для выявления характера взаимосвязи экспериментальных переменных и индивидуальных спортивных показателей.

В ходе исследования методики совершенствовались на основе результатов предыдущих тестирований. Статистические результаты и выводы по каждой методике, а также по изученным контингентам (спортсмены, актеры и студенты) были отражены в литературе. В 1975—1978 гг. вся система была использована в обследованиях 160 членов олимпийской команды Румынии по боксу (84) и борьбе (76).

В табл. 1 отражены 37 результирующих переменных по восьми методикам*, причем в таблицу включены только те параметры, которые поддаются количественной оценке, необходимой для статистического анализа. Остальные переменные, например специфика мотивации, основные интересы, отношение к тренировке, потребность в достижениях, сила воли, устремления, характеристики моментов исчезновения и появления эмоций во время соревновательного выступления, количество вербальных ассоциаций и т. п., использовались только для описания индивидуальных психологических профилей спортсменов.

Каждая из методик рассматривается как инструмент, позволяющий выявить самооценку спортсменом его чувств и ощущений в предстартовых условиях (посредством прямых и косвенных вопросов в ОЭ), а также опосредуе мые рефлексии этих чувств и самооценок (в ПТКП). Методики, * В целях теоретического анализа в других вариантах статистической обработки были исключены 4 переменные методики ВАЭ, а включены факторы из 16 PF, причем не только те, которые существенно значимы для соревновательной деятельности, а все 16 факторов. Таким образом, общее число переменных повысилось до 42, а максимальное количество — до 46.

[110] [111] стандартизированные ранее, предназначались, с одной стороны, для оценки валидности новых методик, а с другой — для получения дополнительной информации об общей эмоциональности и о свойствах личности спортсменов. ВАЭ и КГР использовались для подкрепления субъективных результатов объективными компонентами ПЭР.

Экспериментальные данные дали возможность оценить предсоревновательные ситуации и ситуации релаксации как независимые переменные;

в то же время возникающие в эти периоды психологические и психофизиологические состояния рассматривались нами как взаимозависимые.

Тестирование спортсменов проводилось в условиях психологического стресса, т.

е. за 20—60 мин до начала выступлений в ответственных соревнованиях;

замеры (в эквивалентных методических формах) повторялись в относительно спокойных условиях, т. е. в периоды отдыха.

Вот основные принципы исследования.

1. Полевой эксперимент. Поскольку прикладной целью исследования являлись психодиагностика и прогноз поведения спортсменов в высокоответственных соревнованиях, то эксперимент и тестирование в лабораторных условиях представлялись нам достаточно искусственными. Поэтому, несмотря на все трудности полевого эксперимента, мы предпочли реальные стрессовые ситуации модельным.

2. «Главное — не вредить». Это правило строго соблюдалось относительно тех спортсменов, которые являлись членами олимпийских команд, в соревнованиях, имевших первостепенное значение для их отбора. Спортсменам специально разъяснялось, что тестирование не может отрицательно влиять на результаты выступления;


приводились примеры, в которых в аналогичных ситуациях [112] спортсмены показывали результаты выше их ожиданий. Однако если некоторые из спортсменов не хотели по тем или иным причинам участвовать в обследовании, их не вынуждали к этому.

3. Мультилатеральностъ. Так как число спортсменов, отобранных в олимпийские команды, относительно невелико, мы стремились проводить исследование мультилате рального, т. е. многостороннего, типа. Это относилось как к количеству применяемых методик, так и к длительности исследования. Общее время наблюдения за некоторыми спортсменами растягивалось на годы.

Результаты и обсуждение. Интеркорреляции между переменными.

Корреляционный анализ 37 (а во втором варианте 42) переменных диагностической системы * преследовал две цели: 1) выявление валидности специальных методик на оценку предсоревновательной эмоциональной реактивности (ПЭР) с помощью параметров, отражающих связанные психические феномены;

2) выявление тех личностных черт, которые коррелируют с ПЭР и формируют таким образом то внутреннее состояние, на котором основана «предстартовая лихорадка».

1. При оценке на валидность основное внимание было обращено на переменные, относящиеся к следующим специальным методикам: ВАЭ, ПТКП, ОЭ;

среди стандарти зованных тестов: «текущая» форма MAACL и часть STAI, относящаяся к реактивной тревоге.

В табл. 2 представлены коэффициенты корреляции между теми переменными, в которых отражается эмоциональное состояние, возникающее в ответственных соревно ваниях, т. е. переменными, по которым получено значимое различие относительно состояний релаксации по данным, зафиксированным в предварительном исследовании **. Вот эти переменные: интенсивность специфических эмоций (оцененная с помощью прямого метода ОЭ и прожективной методики ПТПК);

количество и интенсивность симптомов специфических эмоций, выявленных посредством самооценки (ОЭ);

продолжительность специфических эмоций (ОЭ);

состояние тревоги (MACL и STAI X1;

депрессия (MAACL).

* С математической точки зрения мы вынуждены были иметь дело с той трудностью, что не все обследованных спортсменов были проведены по всем 8 методикам. Чтобы избежать нежелательной потери информации, мы исключили полностью тех испытуемых, у которых имелись пропуски данных, и разработали специальную вычислительную процедуру.

** По естественным причинам в таблице отражены не все получен,ные коэффициенты корреляции (в общей сложности свыше 1000), а только наиболее существенные.

[113] Кроме этих переменных, давших наибольшее количество значимых корреляционных связей (от 4 до 8), можно отметить переменные, показавшие по 2— значимые корреляции: число причин, способствующих появлению специфических эмоциональных состояний (ОЭ), спортивная мотивация (ПТКП) и агрессивность (MAACL).

Неожиданным в целом явились отрицательные корреляции различий в латентных периодах ассоциативных реакций на специфические и нейтральные слова (ВАЭ). В противоречие нашей гипотезе о том, что увеличение латентного периода реакции на специфические слова (т. е. слова, относящиеся к спорту) отражает определенное эмоциональное состояние (в соответствии с теми представлениями, в которых увеличение латентных ассоциативных реакций на эмоционально значимые слова рассматривается как критерий эмоциональности), были получены значимые отрицательные коэффициенты корреляции данного показателя с показателями различий в амплитуде КГР, состояния тревоги (MAACL), специфической эмоциональности (ПТКП), продолжительности специфических эмоций (ОЭ), агрессивности (MAACL) и нейротизма (EPI).

В противоположность этому показатель различий в латентных реакциях коррелировал положительно с показателями: доминирования (16 PF), эгоцентризма (16PF) и интеллекта (16 PF). Таким образом, можно сделать вывод, что эта переменная отражает скорее не степень эмоционального возбуждения, а состояние спокойствия и уверенности. Этот параметр имеет отрицательную корреляцию (правда, на незначительном уровне — 0,10) с показателем спортивных результатов (ОТ).

Все это указывает на незначительный уровень ПЭР в данном случае. Однако на основании большого числа значимых корреляций (главным образом отрицательных) с отмеченными выше переменными, отражающими специфические изменения в предсоревновательном состоянии, величина латентных различий может рассматриваться как один из основных показателей ПЭР.

Между отмеченными выше показателями специфической эмоциональности и показателями, полученными по стандартизованным тестам и отражающими эмоциональ ность как общее свойство, были зарегистрированы следующие положительные коэффициенты корреляции: свойство тревожности (Rx2 no STAI) взаимосвязано с четырьмя показателями ПЭР;

беспокойство, депрессия (О по 16 PF)—с четырьмя;

напряженность, фрустрируемость (Qi по 16 PF) —с пятью;

невротизм (по EPI) —с четырьмя [114] [115] [116] Эмоциональная устойчивость (С по 16 PF) отрицательно коррелирует с четырьмя показателями ПЭР.

Что касается специальных методов, используемых в стрессовых ситуациях, но отражающих также свойство эмоциональности, то здесь можно отметить следующие значимые взаимосвязи: общая эмоциональность (ОЭ) коррелирует с пятью показателями ПЭР, инфантильная эмоциональность (ОЭ) — с четырьмя. Эти значимые интеркорреляции между переменными, отражающими предсоревновательное состояние спортсменов, доказывают конструктивную валидность специальных методик системы.

2. Знание свойств личности, которые имеют существенные взаимосвязи с показателями ПЭР, имеет важное значение для раскрытия психологических предпосылок предстартовой эмоциональной реактивности. В то же время знание этих факторов может помочь тренеру отыскать конкретные способы воздействия на спортсмена. Кроме значимых корреляций, упомянутых выше, в матрице интер корреляций между показателями ПЭР и рядом свойств личности были обнаружены некоторые достаточно неожиданные результаты. Среди них стоит упомянуть значимые отрицательные корреляции между пятью показателями ПЭР и адаптивностью (по MAACL)*. Значимые положительные корреляции обнаружены между тремя показателями ПЭР и подозрительностью, эгоцентризмом (У поl6PF), а также между двумя показателями ПЭР и личностной независимостью (Q2 по 16 PF).

Факторный анализ. Результаты факторного анализа полученных данных должны способствовать выявлению внутренних составляющих ПЭР. Для этого использовались данные, полученные в предсоревновательной ситуации посредством методик ВАЭ вместе с данными КГР, ПТКП и ОЭ, результаты по ОТ: средние оценки по спортивным способностям, настойчивости и уровню спортивных результатов (за последние два года соревновательной активности), а также суммарная средняя по этим показателям.

Данные по ОТ включены в факторный анализ, чтобы отразить зависимость между спортивными показателями и переменными ПЭР. В общей сложности было получено шесть факторов, покрывающих 79% дисперсии (табл. 3).

I. Первый, наиболее значительный, фактор, объясняющий 28% дисперсии выборки, был обозначен как ф а к т о р с п о р т и в н о г о успеха. Наибольшие весовые коэффициенты по этому фактору соответствовали * В румынскую версию теста MAACL Цуккермана мы добавили к шкалам тревожности, депрессии и агрессии шкалы адаптивности и конформности. В процедуре оценки участвовали 15 экспертов-психологов, [117] трем переменным по ОТ: спортивные способности, спортивные результаты и суммарная средняя по трем оценкам *. Высокие положительные веса по этому же фактору соответствовали такой переменной, как интенсивность специфических эмоций (по результатам от ОЭ к ПТКП), что указывает на тесную взаимосвязь между характером спортивных результатов и уровнем ПЭР.

Несколько меньшие весовые коэффициенты с отрицательными значениями соответствовали таким * Оценки спортивных способностей, старательности и спортивных результатов были получены от группы экспертов, состоявшей из 10— 15 тренеров, врачей и журналистов, хорошо знакомых с особенностями спортивной деятельности оцениваемых спортсменов. По каждому показателю подсчитывалась средняя оценка, а также суммарная средняя из них.

[118] показателям, как латентные различия по ассоциативному эксперименту, инфантильная эмоциональность, общая эмоциональность, количество и интенсивность симптомов специфической эмоциональности. Эти результаты также указывают на большую значимость высокого уровня ПЭР для достижения спортивных результатов. Уверенности в себе и общей установке по отношению к себе соответствовали статистически не значимые отрицательные нагрузки. В личностном плане эти показатели соответствуют недостаточной самостоятельности и самоконтролю. Можно предположить, что если в определенной спортивной команде покрытие дисперсии по этому фактору будет повышаться сверх 28%, это должно говорить о повышении психологической готовности к соревнованиям.

II. Второй фактор, объясняющий 15% дисперсии, обозначен как ф а к т о р с п о к о й с т в и я. Наибольшие нагрузки по этому фактору соответствуют показателям латентных различий (этот показатель, как было показано выше, отрицательно коррелирует со специфической эмоциональностью) и уверенностью в себе (Q2 по PF). Длительность и количество симптомов специфической эмоциональности имеют по этому фактору отрицательную нагрузку. Такие переменные, как спортивные способности, спортивные результаты и суммарная средняя оценка, имеют по этому фактору низкие весовые коэффициенты в отличие от первого фактора: это может указывать на то, что спокойствие и расслабленность не способствуют достижению спортивного успеха.

III. Третий фактор (11% дисперсии) обозначен как ф а к т о р неу с п е х а. Ему соответствуют отрицательные веса по всем четырем переменным, полученным по опроснику тренера (ОТ). Высокие весовые коэффициенты по этому фактору имеют показатели различий в амплитуде КГР, общей эмоциональности;

это говорит о том, что в струк туру фактора включена эмоциональность, как свойство с ярко выра женной экспрессией автономной нервной системы. В то же время переменные специфической эмоциональности (интенсивность специфических эмоций и их причины) имеют по этому фактору очень низкие нагрузки. Такие переменные, как уверенность в себе, отношение к себе, позитивное влияние эмоций на выступление (по самооценкам спортсменов), имеют значимые высокие нагрузки.

Эти данные можно интерпретировать таким образом: в основе ПЭР, которая не находится на оптимальном уровне, лежит своего рода личностная самоуверенность.

IV. Четвертый фактор (10% дисперсии) можно назвать фактором с т а р а т е л ь н о с т и. Наибольший весовой коэффициент по этому фактору связан именно с этой переменной, полученной посредством ОТ. Далее весовые нагрузки распределяются на такие показатели, как позитивное отношение к себе и спортивные способности (отрицательный коэффициент). Показателю спортивных результатов соответствует невысокий положительный вес;

это дает основание считать, что упор ная работа, не подкрепленная способностями, сама по себе не дает оснований ожидать значительных спортивных успехов.

V. Пятый фактор (9% дисперсии) обозначен как п р и ч и н н ы й фактор. Ему соответствует очень высокая нагрузка по показателю, отражающему причины и объяснения, которые дают большое число спортсменов относительно их предсоревновательных эмоций. Высокий положительный вес по этому фактору имеет позитивная установка на себя, в то время как нагрузки по переменным интенсивности специфических эмоций, спортивных результатов и спортивных способностей статистически не значимы. Такой набор составляющих можно интерпретировать, в частности, в том смысле, что спортсмены, не способные в нужный момент поднять уровень ПЭР до оптимального, склонны искать оправдания возможным неудачам во внешних причинах.

VI. Последний, шестой, фактор (6% дисперсии) назван фактор о м с и м п т о м о в. Ему соответствует высокая нагрузка по показателю [119] старательности (по ОТ). В целом типологический рисунок этого фактора в очень большой степени сходен с рисунком предыдущего. Показатели интенсивности специфических эмоций, спортивных способностей и спортивных результатов по этим факторам имеют незначительные веса, а показатель симптомов специфических эмоций (подобно показателю причин в предыдущем факторе) имеет высокую нагрузку.

Из результатов факторного анализа отчетливо видно, что по тем факторам, по которым высокий вес имеет переменная специфических эмоций, высокие веса также имеют показатели спортивных результатов и спортивных способностей, и наоборот. Эти факторные результаты подтверждают наш вывод о том, что лучшие спортсмены — это спортсмены эмоциональные. Пожалуй, трудно сказать, что является причиной и что следствием или и то и другое имеют нечто общее в основании. Но значительные положительные корреляции с такими, переменными, как свойство тревожности, инфантильная эмоциональность и общая эмоциональность, указывают на то, что эмоциональность, как генетически предопределенный фактор, не только не препятствует достижению высоких спортивных успехов, но и, по-видимому, является предпосылкой способности к мобилизации, необходимым внутренним условием достижения оптимального уровня активации. В то же время эти результаты интерпретируются в духе гипотезы Йеркса-Додсона о том, что между уровнем активации и уровнем дви гательной активности существует зависимость в форме инвертированной U-образной кривой.

Регрессионный и множественный корреляционный анализ. Чтобы предупредить такие артефакты исследования, как недостаточно откровенные ответы или попытки улучшить мнение о себе, были предприняты следующие меры: использование дублирующих форм в опроснике ОЭ;

получение данных по одним и тем же свойствам из разных методических источников;

наличие шкалы лжи, позволяющей исключать те данные, по которым возникает сомнение в их достоверности;

спортсмены, участвовавшие в обследованиях, были уверены в том, что все их ответы будут иметь статус полной конфиденциальности;

даже тренеров информировали не об индивидуальных данных спортсменов, а только о данных, относящихся к команде в целом. Использовалась специальная статистическая процедура, исключающая случайные зависимости.

Однако, несмотря на наше стремление построить методики таким образом, чтобы их вербальное содержание легко понимали все испытуемые, независимо от их образования и общего культурного уровня, мы не смогли решить важный вопрос: все ли спортсмены способны дать точный ответ [120] на ставящиеся вопросы и вербализовать свой внутренний опыт? Другими словами, осталось недостаточно ясно, насколько искажены данные, полученные с помощью вер бальных когнитивных методик. Для оценки этого мы соотносили результаты, полученные, с одной стороны, посредством бланковых методик, с другой — посредством объективных методов, на результаты которых испытуемый не может произвольно влиять, так же как не оказывают на них влияния субъективные мнения, социокультурные условия или образование. Для этой цели были использованы анализ множественной корреляции и регрессивный анализ. В качестве основного критерия была взята переменная, относящаяся к активности автономной нервной системы:

различия в амплитуде КГР в ответ на специфические и неспецифические вербальные стимулы в ассоциативном эксперименте. (КГР записывалась одновременно с регист рацией латентного ассоциативного времени в ВАЭ. Всего было использовано специфических и 20 неспецифических слов. Амплитуда КГР записывалась посредством «слепой техники». Показатель различия в амплитуде КГР представляет собой среднее различие соответствующих амплитуд в этих двух экспериментальных сериях.) В табл. 4 представлены результаты множественного корреляционного и регрессивного анализа — статистически значимые коэффициенты множественной корреляции. Среди показателей, которые могут заменить объективные критерии, интенсивность специфических эмоций (в двух вариантах регистрации — по ПТКП и ОЭ) и симптомы специфической эмоциональности.

Как неожиданный результат можно рассматривать значимые корреляции амплитуды КГР с показателями установки на себя (по ПТКП) и экстраверсии (по EPI).

Все предикторы объективного критерия относятся к четырем методикам. Три из этих методик являются специальными тестами, а одна — стандартизованным ранее. Этот результат можно рассматривать как еще одно доказательство конструктивной валидности диагностической системы в целом.

Прогностическая ценность специальных методов оценки ПЭР была подсчитана еще в трех вариантах, где в качестве критериев были взяты важнейшие переменные из опросника тренера: спортивные способности, спортивные результаты и суммарная средняя из трех оценок (включая «старательность»). Показатель настойчивости, старательности также был проверен в качестве критерия, однако статистически значимых коэффициентов множественной корреляции не было получено.

[121] В табл. 5—7 представлены результаты анализа по трем указанным критериям. В общей сложности для всех критериев было получено четыре значимых коэффициента корреляции (на уровне 0,05).

Эти результаты демонстрируют определенную предсказательную ценность диагностической системы и показывают, что тестирование посредством различных методик системы предоставляет данные для предсказания успешности выступления спортсменов в ответственных соревнованиях.

Заключение. Статистический анализ данных, полученных в результате психологического обследования посредством системы тестов и опросников среди спортсменов высокого класса в предсоревновательных стрессовых ситуациях, позволяет сделать следующие выводы.

Существует положительная корреляция между предсоревновательной эмоциональной реактивностью, так называемой [122] «предстартовой лихорадкой», и общим уровнем выступлений. С практической точки зрения не имеет существенного значения, как интерпретировать эту взаимосвязь:

возможно, что предстартовое волнение связано с уровнем спортивных результатов;

возможно также, что генетически заданные эмоциональные структуры обеспечивают благоприятные предпосылки для удачного выступления. Можно привести доводы в пользу обоих утверждений.

Слишком низкий или, наоборот, слишком высокий уровень ПЭР ухудшает спортивные результаты, что экспериментально подтверждает гипотезу Йеркса Додсона.

Предсоревновательная эмоциональная реактивность, как научное выражение «предстартовой лихорадки», отражает собой антиципированное переживание стрессовой ситуации, включающее сложный ряд эмоциональных состояний, среди которых можно выделить: специфические чувства, относящиеся к угрозе собственной самооценке и социальному статусу;

диффузную и скорее беспредметную тревогу с элементами депрессии или же эйфории;

агрессивность, нонконформизм и др.

Соотношение этих эмоциональных [123] компонентов различно у разных спортсменов, но в целом оно достаточно специфично в интраиндивидуальном рисунке.

Среди главных показателей ПЭР, измеряемых различными методиками, следующие: интенсивность специфической эмоциональности, количество симптомов, состояние тревоги, а также, в несколько меньшей степени, агрессивность и спортивная мотивация. Показателем также может являться отсутствие латентных различий на специфические и неспецифические стимулы в вербальном ассоциативном эксперименте.

Среди свойств личности, которые проявляют наиболее тесные взаимозависимости с показателями ПЭР, можно выделить следующие: нейротизм, общую эмоциональность, личностную тревожность, а также, в несколько меньшей [124] степени, эгоцентризм и независимость. Обнаружена отрицательная корреляция между показателями ПЭР и таким свойством, как адаптивность. Это дает основание предположить, что лучшие спортсмены временами могут не соблюдать дисциплину именно в силу своих внутренних особенностей.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.