авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 8 |

«1 2 СТРЕСС И ТРЕВОГА В СПОРТЕ МЕЖДУНАРОДНЫЙ СБОРНИК НАУЧНЫХ СТАТЕЙ ...»

-- [ Страница 5 ] --

Со статистической точки зрения может требоваться нормирование данных, если используются параметрические критерии. Соответствующей нелинейной трансформацией для получения нормального распределения может служить трансформация по арксинуму (Снидекор и Кочран, 1967). Нужно отметить, что в статистических источниках описы вается несколько различных трансформаций этого рода, некоторые из которых скорее увеличивают, чем уменьшают, асимметрию. В большинстве ситуаций трансформация по казателей VASA не нужна, и при этом нетрудно найти статистический способ контроля, чтобы обеспечить надлежащий анализ данных. Если не обращаться к параметрической [169] статистике (Гласе, Пекхам и Сэндерс, 1927), то нарушение допущений, лежащих в основе параметрической статистики, может не быть слишком серьезным. Во всяком случае, существует много статистических процедур для анализа данных, которые не требуют нормального распределения.

Два примера применения шкалы. Чтобы проиллюстрировать пути применения ШРЛТ и VASA, представим данные двух исследований. Исследовались аспекты стресса и тревоги в учебной, а не в спортивной практике. Испытуе мые — молодые люди, ориентированные на успех и достижения и большей частью активно занимающиеся спортом. Анализ этих работ дает полезную модель для исследования, которое могло бы быть предпринято в сфере спортивной деятельности или активного отдыха.

Первое исследование явилось частью обследования студентов медицинского факультета университета Монаш, Мельбурн (Брейзено, Хорнблоу, Кидсон и Мастертон, 1976). Среднее и стандартное отклонения по самооценкам 552 студентов по шкале СЛТ представлены в табл. 1. Показатели по обеим шкалам были нормально распределены, причем некоторые студенты показывали очень небольшую тревогу, большинство — умеренный уровень тревоги, а у некоторых проявился высокий уровень тревоги.

Если использовать точку отсчета 50, что может быть принято для обозначения клинически значимого уровня тревоги, то примерно 15% студентов показали высокое состояние тревоги в момент тестирования. Так, примерно трое студентов из 20 ожидали серьезных текущих событий — важного свидания с профессором или будущей тещей, приближающихся спортивных соревнований и т. д.

Из всей группы 11 % показали высокий уровень личностной тревожности;

это были «обеспокоенные» и хронически напряженные студенты. Интересно, что студентки по разным причинам дали значительно более высокие показатели тревожности, чем студенты.

В табл 2. представлены корреляции между показателями студентов по двум подшкалам и ШРЛТ и другим психологическим [170] тестам, выполненным в то же время. Была обнаружена умеренно высокая и статистически значимая корреляция между показателями по всем шкалам.

Показатели по шкале экстраверсии Айзенка и шкале эмпатии Хогана положительно коррелировали между собой, но отрицательно — с другими показателями психологического дискомфорта. Для группы в целом различные аспекты психологического дискомфорта и беспокойства были взаимосвязаны положительно между собой и негативно — с поведенческим и сензитивным стилем в отношениях с другими людьми. Те студенты, которые имели высокие показатели по тревоге — состоянию или черте, оказывались в то же время более расположенными к депрессии и невротиз му, менее экстравертированными и ориентированными на других, чем те, кто имел низкие показатели тревоги.

Это исследование проводилось в нестрессовых условиях в течение академического года. Типы и распределения полученных показателей представляют, следовательно, ответы, которые отражают повседневные заботы и тревоги дня.

Центр тяжести во втором исследовании (Кидсон и Хорнблоу, 1977) в большей мере лежит на тревоге в условиях стресса. Достаточно распространенная реальная ситуация стресса, естественным образом стимулирующая тревогу, — это ситуация экзаменов. Зачеты и основные экзамены дают различные уровни стресса, на которые студенты отвечают различной степенью тревоги. Во втором исследовании (табл. 3) студентов-медиков IV курса просили оценить их [171] обычный, или «повседневный», уровень тревоги, уровень тревоги в текущей ситуации (ситуации контрольной работы по психиатрии в первом семестре) и уровень тревоги, пережитый на недавних основных экзаменах.

Из табл. 3 очевидно, что отметки «повседневной» тревоги у большинства студентов находятся ближе к левому концу VASA, хотя примерно 5% отметили высокий уровень «повседневной» тревоги (т. е. выше 70). Ситуация контрольной работы вызывает несколько большую тревогу. Примерно 1 из 10 студентов указал высокую тестовую тревогу в этих условиях. 7 из каждых 10 студентов отметили очень высокий уровень тревоги на последних экзаменах. Если учесть, что удельный вес контрольной работы в оценке по предмету за год небольшой, в то время как провал на основном экзамене мог означать исключение из университета или повторение того же курса, то следует считать, что тестовые оценки студентов отражают ситуационно аде кватные уровни тревоги.

Возможности для исследования. Приведенные результаты исследований иллюстрируют важные моменты, касающиеся природы и способов оценки тревоги. При отсутствии сравнимых данных по спортсменам эти исследования могут служить моделью исследований в спортивной практике.

Очевидный факт, которым, к сожалению, часто пренебрегают, состоит в том, что в любой группе наблюдаются значительные вариации по показателям тревоги-состояния и тревожности-черты как в нормальных условиях, так и в условиях стресса. Для психолога или тренера важно выявить средний, или нормативный, уровень тревоги при данных условиях стресса и в то же время определить индивидуальные нормы (по тревоге) эффективной деятельности.

Известно, что некоторые люди оптимально работают на уровнях тревоги, которые для других оказываются деструктивными. Неизбежны также различия в переживании тревоги и в индивидуальных приемах, применяемых для того, чтобы справиться с ней в стрессовой ситуации. На спортив [172] ной площадке, как и на экзаменах, личность может обнаружить все признаки стрессовой реакции, но затем блестяще пройти все испытания. Наоборот, другая личность, казалось бы, полная уверенности перед соревнованием, может оказаться скованной и охваченной тревогой в самый решающий момент.

Психологические тесты, такие, как ШРЛТ или VASA, могут сыграть полезную роль в выявлении и контроле типов тревоги у спортсменов. Объективные методики, такие, как ШРЛТ и СЛТ, могут предсказывать, например, состояние предсоревновательной тревоги более надежно, чем тренеры, работающие со спортсменами (Мартенес и Саймон, 1976). Такие тесты можно использовать и для выявления вариаций между подгруппами внутри определенной выборки.

Корреляционные данные, представленные в табл. 2, напоминают о том, что всякие специфические психологические переменные, такие, как тревога-состояние и тревожность-черта, являются частью более широкого круга свойств и явлений и что взаимодействие между психологическими переменными — это факт, который не следует игнорировать. Например, результаты, приведенные в табл. 2, показывают, что межличностный стиль человека и чувствительность к другим людям связаны с уровнем его психологического дискомфорта и беспокойства.

Эти в целом обыкновенные данные имеют важное значение для спортивной, а также медицинской практики. Получает ли спортсмен наибольшее удовлетворение в командных или индивидуальных выступлениях, в большой степени зависит от психологических факторов. Спортсмен, который лучше всего выступает при высоком уровне тревоги и при этом относительно нечувствителен к потребностям и чувствам других, возможно, не лучший кандидат для командных соревнований или для роли лидера, требующей высокого уровня кооперации. В интересном исследовании 10 — 13 летних футболистов Графф (1975) обнаружил, что худшие игроки оказались наиболее тревожными, причем это было связано с излишней родительской опекой. Гриффин (1972) в исследовании молодых спортсменок выявил, что состояние тревоги в индивидуальных видах спорта выше, чем в групповых, что такие показатели, как тревога состояние и тревожность-черта, варьируют в зависимости от вида спорта.

Результаты второго исследования показывают зависимость показателей тревоги состояния от различных стрессовых условий, а также ценность VASA как валидной экспресс-методики оценки состояния тревоги. В отличие от других опросников VASA может быть заполнена за секунды.

[173] Спортсмен, знакомый с ней, может контролировать свой уровень тревоги без помощи карандаша и бумаги, мысленно отмечая, где может оказаться отметка на шкале, или переводя линейную шкалу в числовую (1—10 или 1 — 100).

Таким образом, появляется возможность оценки состояния тревоги в ситуациях, где заполнение анкеты трудновыполнимо. Так, оценку можно проводить до, во время выступлений или между ними. Например, марафонец может мысленно контролировать уровни тревоги и уровни других субъективных состояний, таких, как боль, в определенных точках в течение нескольких часов.

Другое потенциальное использование зрительно-аналоговых шкал в спорте, вытекающее из психологических исследований в области восприятия личности, — это сравнение оценок тренеров и самих спортсменов относительно аффективного состояния последних с целью сделать такие восприятия более точными и надежными.

Несомненно, в этой относительно новой области исследований существует много путей применения таких средств психологического измерения, как ШРЛТ и VASA.

Можно надеяться, что их использование будет способствовать прогрессу в тренировках и соревнованиях, большей радости от занятий спортом.

Метод объективной оценки навыков психической саморегуляции А. В. Алексеев, Москва, СССР Положение о том, что психическая подготовка спортсмена весьма важный фактор в достижении победы, уже не вызывает споров. Но как в наше время проверяется качество такой подготовки? Лишь на соревнованиях. Выступил спортсмен успешно — говорят, что хорошо был подготовлен и в психическом отношении. Показал себя плохим бой цом — причину в первую очередь видят в слабой психической (психологической, морально-волевой и т. д.) подготовленности.

Однако судить о психической подготовленности лишь по результатам соревнований недопустимо. Тренеры и спортсмены обязаны знать еще до предстоящего состязания, насколько прочны навыки, лежащие в основе умения готовить себя к борьбе и в психическом плане.

Что значит быть подготовленным в психическом отношении? Это значит иметь в своем организме п р о ч н ы е, [174] с в я з и между психическими и физическими процессами. Предположим, боксер поставил перед собой конкретную психическую задачу — в предстоящем бою быть предельно агрессивным. Если вслед за программой, оформленной словами «быть предельно агрессивным», у спортсмена не начнет мощнее биться сердце, не углубится дыхание, мышцы не станут более работоспособными, в крови не увеличится количество норадреналина и глюкозы, не обострятся зрение, слух, не активизируется деятельность других органов, то слова «быть предельно агрессивным» останутся пустым звуком.

Лишь при условии, что вслед за психической программой во всем организме начнут развиваться соответствующие п р о г р а м м е физические изменения, можно говорить, что спортсмен владеет психической подготовкой.

Основу психической программы составляют, как известно, м ы с л е н н ы е о б р а з ы, предвосхищающие элементы такого самочувствия и поведения, которые желательно иметь на соревновании. Так, стрелок по неподвижным мишеням, желая быть на линии огня очень спокойным, заранее мысленно представляет себя именно в спокойном, а не в каком-либо ином состоянии. Если же в его сознании основное место будут занимать другие мысленные образы, то и на соревновании стрелок будет вести себя в соответствии с этими, вредными для него, образами. Чтобы нужные мысленные образы обрели прочность и устойчивость, их фиксируют соответствующими с л о в а м и.

Чем точнее и конкретнее слова, оформляющие программу желаемого поведения, тем легче управлять собой, своим психическим и физическим состоянием.

Положение о том, что основой психической подготовки является умение управлять собой с помощью четких мысленных образов, оформленных в точные слова, можно считать аксиомой. К сожалению, как показывает практика, эту аксиому усвоили далеко не все спортсмены и тренеры.

Оценивать качество и точность мысленных образов очень трудно, а объективным путем и невозможно. Что же касается тех изменений в организме (вегетативных, гуморальных, мышечных и т. д.), которые должны возникать вслед за мысленными образами, то их можно измерять с помощью соответствующих приборов.

Такие измерения делаются уже давно и дают достаточно полезную информацию.

Однако наиболее полную и достоверную картину изменений, происходящих в действующем организме, можно получить, по нашему мнению, опираясь на требования теории функциональных систем, разработанной академиком П. К. Анохиным (1898— 1974).

[175] Одно из положений этой теории говорит о том, что в основе успешной деятельности человека лежит согласованное, гармоничное и адекватное совершаемой деятельности включение тех систем организма, которые осуществляют данную деятельность. Если же эти системы функционируют рассогласованно, дисгармонично и неадекватно, то результат выполняемой деятельности всегда в той или иной мере ухуд шается. Так, при стартовой лихорадке имеет место раскоординация в деятельности головного мозга и скелетных мышц — чрезмерное возбуждение мозга ведет к закрепоще нию мышц, и в результате нарушается точность движений и нередко травмируются мышцы. В идеале же высокое психическое возбуждение должно сочетаться со столь же высокой степенью раскрепощения мышц. Образцом такой оптимальной согласованности в работе головного мозга и скелетных мышц может служить бег Валерия Борзова на Олимпийских играх в Мюнхене — быстрый и удивительно легкий.

Положение теории функциональных систем о значении согласованности в деятельности различных систем организма легло в основу разработанного нами психофункционального теста (ПФТ). Он предназначается для объективной оценки качества психической подготовленности спортсменов в любой период перед соревнованиями.

Суть этого теста проста: спортсмену предлагается решить конкретную психическую задачу, после чего у него замеряются показатели функционирования некоторых систем организма, участвовавших в решении этой задачи. По тому, насколько согласованно и адекватно исследуемые системы включаются в решение поставленной задачи, можно судить о к а ч е с т в е связи между головным мозгом, где формируется программа задач, и остальным организмом, выполняющим намеченную программу. Или, другими словами, этот тест позволяет судить о качестве навыков психической саморегуляции, об умении спортсмена владеть собой, психическими и физическими возможностями своего организма.

В ПФТ исследуются особенности совместной деятельности следующих систем организма: нервной, сердечно-сосудистой и мышечной. Выбор этих систем продиктован требованиями теории П. К. Анохина, согласно которой для характеристики состояния действующего организма нужно одновременно оценивать (по вертикали): а) нервную систему, которая программирует деятельность (кора головного мозга) и формирует эмоциональное отношение к этой программе (подкорковые узлы, высшие вегетативные центры);

б) энергетические возможности, которые в нашем тесте [176] оцениваются по активности сердечно-сосудистой системы;

в) двигательный аппарат, выполняющий намеченную программу.

Степень возбуждения коры головного мозга оценивается прибором, определяющим критическую частоту световых мельканий (КЧСМ). Эта процедура занимает 10—15 с.

Степень возбуждения высших вегетативных центров (подкорковых узлов) определяется путем регистрации электрокожного сопротивления (ЭКС) на подушечке безымянного пальца ведущей руки. На это исследование нужно 3 — 5 с.

Артериальное давление крови (АД) измеряется обычным медицинским тонометром за 20 — 40 с.

Частота сердечных сокращений (ЧСС) устанавливается каждый раз за 15 с путем пальпации лучевой артерии в нижней части предплечья.

Двигательный аппарат — мышечная система (ее силовой компонент) оценивается с помощью стандартного кистевого динамометра («ручной плоскопружинный динамометр типа ДРП») со шкалой 90 кг. Перед началом исследова ния спортсмены сжимают прибор один раз в полную силу, а затем за несколько попыток научаются не глядя на шкалу сжимать его с половинным усилием. В процессе тестирования все дальнейшие сжатия динамометра выполняются только вполсилы, которая непроизвольно меняется в соответствии с содержанием решаемой психической задачи. Каждое исследование динамометрии (ДМ/2) занимает 5 — 10 с.

Таким образом, на одноразовое обследование всех пяти показателей требуется 1 — 1,5 мин.

Выбор инструментальных методов для объективного обследования указанных систем организма был определен чисто практическими соображениями, возникшими в процессе работы по психической подготовке спортсменов к соревнованиям. Эти приборы должны были быть портативными, легкими и не зависеть от источников электроэнергии, т. е. чтобы с их помощью можно было проводить исследования в любых условиях.

При тестировании спортсмены (в положении стоя) выполняют три задачи, причем полагается использовать только п с и х и ч е с к и е средства, такие, как процессы представления, воображения, внимания. Помогать себе активными физическими действиями или специальной активизацией дыхания не разрешается, но небольшие движения производить можно.

П е р в а я з а д а ч а — ввести себя с помощью представлений или воображения в состояние «высокой радости».

[177] В т о р а я з а д а ч а — посредством тех же психических процессов обрести состояние «глубокого покоя».

Т р е т ь я з а д а ч а — ввести себя в «оптимальное боевое состояние» (ОБС), т.

е. в такое, которое для данного спортсмена является н а и л у ч ш и м психофизическим сос тоянием во время соревнований.

Все три задачи выполняются последовательно, без перерыва, в таком порядке, в каком они перечислены. В момент включения в каждую из задач проводится приборное обследование всех тестируемых систем организма. Получаемые данные говорят о том, насколько согласованно и адекватно включаются исследуемые системы в каждое психическое задание.

Время на выполнение теста не ограничивается. Практика показывает, что на решение одной задачи требуется от 5—10 до 50—60 с, а на полное тестирование одного человека уходит в среднем 5 — 7, максимум 10 мин.

Задачи, входящие в структуру ПФТ, были выбраны из следующих соображений.

Дело в том, что если отвлечься от множества деталей, то основная суть психической саморегуляции сводится к весьма конкретному умению: когда надо — в о з б у ж д а т ь свою нервную систему, когда надо — у с п о к а и в а т ь ее. А чтобы возбудить или успокоить себя с помощью п с и х и ч е с к и х средств, люди используют только одну силу — ту, которая заложена в мышлении, т. е. в словах и связанных с ними мысленных образах.

Например, возбудить себя можно, мысленно представляя или воображая какую либо волнующую ситуацию. Но переживать состояния, определяемые отрицательными эмоциями — страхом, горем, тревогой, вредно для организма. Вот почему в качестве стимула, возбуждающего нервную систему и вместе с ней весь организм, была выбрана такая приятная эмоция, как «высокая радость».

Итак, первая задача психофункционального теста — войти в состояние «высокой радости». Спортсмены, умеющие делать это, получают возможность вытеснять с помощью радости отрицательные эмоции (страх, тревогу), которые нередко возникают перед соревнованиями и во время их проведения. Человек, научившийся вызывать у себя полноценное чувство радости, в любых условиях неуязвим перед воздействием отрицательных стрессовых ситуаций. Кроме того, «высокая радость» играет своеобразную «разминочную» роль для мозга перед вхождением спортсмена (после погружения в «глубокий покой») в ОБС.

Вторая задача — погружение в «глубокий покой» — тоже очень полезная процедура. Умение успокаиваться позволяет выключать себя из ненужных и мешающих мыслей [178] и чувств, что особенно важно для выхода из вредных эмоциональных состояний.

Помимо этого, глубокий психический покой способствует восстановлению сил. В тех видах спорта, где есть перерывы в процессе выступления, например у фехтовальщиков между боями, у прыгунов между попытками, эти паузы крайне полезно использовать для отдыха, для восстановления сил путем погружения себя в глубокое психическое успокоение. И еще очень важную задачу помогает решать стадия «глубокого покоя» — находясь в этом состоянии, когда мозг свободен от всего постороннего и обретает п о в ы ш е н н у ю ч у в с т в и т е л ь н о с т ь к вводимой в него информации, можно с наибольшей эффективностью приступать к включению себя в свое ОБС.

Третья задача теста — умение вводить себя в оптимальное боевое состояние (ОБС) — конечный этап, в е н е ц психической подготовки спортсменов к соревнованиям. Естественно, именно эта задача, завершающая ПФТ, является самой главной. По тому, как спортсмен решает эту задачу, можно судить, насколько хорошо он владеет навыками психической саморегуляции и умеет настраиваться на соревновательную борьбу.

Прежде чем пройти тестирование, каждый спортсмен не только продумывает содержание лично своих моделей радости, покоя и ОБС, но и описывает их на листе бумаги. Это придает мысленным образам конкретность, позволяет психогигиенисту и тренеру внести в них необходимые поправки и уточнения, а самим спортсменам облегчает процедуру тестирования: подглядывая в свои записи, они успешнее решают поставленные задачи.

Представить и письменно зафиксировать состояние «высокой радости» и «глубокого покоя», как правило, не составляет большого труда. Что же касается описания своего ОБС, то это намного сложнее. Размеры статьи не позволяют подробно останавливаться на этом вопросе. Интересующимся рекомендуется ознакомиться с соответствующей главой моей книги «Себя преодолеть!», второе издание которой выпущено издательством «Физкультура и спорт» в 1982 г.

Данные, получаемые в результате проведения ПФТ, подвергаются простейшей цифровой обработке по следующему принципу: число, соответствующее количеству систем организма, включившихся во в с е т р и задачи теста согласованно и адекватно, ставится в числитель, а количество систем, прореагировавших рассогласованно и неадекватно, — в знаменатель. Так как при тестировании исследуются пять показателей, то при максимально хорошем резуль [179] тате получается соотношение 5/0, а при предельно пло хом— 0/5. Другие соотношения, например 4/1, 2/3, показывают, насколько в организме спортсмена налажена связь между психическими и физическими началами, насколько хорошо он может с помощью чисто психических средств (мышления, внимания) подчинять себе деятельность остальных функций организма.

Если по данным исследований вычертить графики, то можно получить весьма наглядную картину поведения различных систем организма во время решения задач ПФТ. Чтобы было легче ориентироваться в динамике артериального давления, вычерчивается линия, соответствующая его средним показателям.

Вот примеры различных графиков (рис. 1):

а) все пять систем возбудились (по сравнению с фоном) при пе реживании чувства «радости» (соответствующие им линии устремились вверх), успокоились при погружении в «покой» (линии пошли вниз) и снова возбудились при вхождении в ОБС. Налицо хорошо согласованное и адекватное включение всех пяти исследуемых систем организма в решение задач теста. Поэтому результат максимально высокий — 5/0;

б) только два показателя (ЧСС и ДМ/2) среагировали адекватно требованиям теста. Остальные системы включились в решение задач несогласованно, дисгармонично. Результат соответственно — 2/3;

в) все пять систем организма при выполнении задач теста прореагировали рассогласованно, неадекватно. Результат предельно низкий — 0/5.

Конечно, в структуре графиков можно оценивать не только такие качества, как адекватность и согласованность отдельных показателей, но и «степень размаха», с которой реагирует та или иная система организма. Так, ЧСС может дать при переживании чувства радости прирост и в 4, и в 34 уд/мин — естественно, что вторая цифра говорит о большей функциональной «подвижности» сердечно-сосудистой системы. Но эта сторона в оценке получаемых данных — более высокая ступень в анализе результатов. На первом этапе проверки способностей к психической саморегуляции — проверки умения владеть собой — основное значение имеют показатели адекватности и согласованности в реагировании всех пяти исследуемых систем организма.

Графики на рис. 1 показывают, как отдельные спортсмены умеют владеть собой в силу природных способностей к психической саморегуляции. Естественно, возникают вопросы: а как может повлиять на качество решения задач психофункционального теста такой метод психической саморегуляции, как с а м о в н у ш е н и е ? насколько оно спо собно скоординировать, улучшить деятельность исследуемых систем организма при выполнении психических задач теста, в частности такой, как вхождение в ОБС?

[180] Ответы на эти вопросы получены в процессе работы с легкоатлетами РСФСР в марте 1979 г. 14 легкоатлетов были протестированы трижды. Первый раз до начала занятий психической саморегуляцией, которая проводилась дважды [181] в день по 30 мин с 15 по 18 марта. За эти четыре дня было проведено 8 занятий, в процессе которых спортсмены овладели основами (вернее, азбукой) самоуспокоения и самоактивизации. Использовался метод психомышечной тренировки (А. В. Алексеев, 1975, 1978).

Второе тестирование проводилось 19—20 марта, сразу после окончания занятий психомышечной тренировкой. И третье — после того, как спортсмены в течение пяти дней, с 21 по 26 марта, дважды в день занимались по 10—15 мин в зале, где они решали задачи ПФТ, и в частности учились вводить себя в ОБС, согласно разработанным для каждого индивидуальным «боевым» формулам ОБС. Эти занятия проводились под контролем ЧСС и ЭКС.

Цифры, приведенные в сводной (по 14 спортсменам) таблице, хорошо показывают, как на протяжении занятий по психической подготовке менялись показатели психо функционального теста (ПФТ). Так, если при первом тестировании среди спортсменов не оказалось ни одного с максимально хорошим показателем — 5/о, то на заключительном, третьем, тестировании таких стало 8 человек, хотя прошло только две недели. Кроме этого, у 5 человек результаты ( 4/1) тоже стали достаточно хорошими, и совсем не осталось спортсменов с плохими показателями ПФТ, при которых числитель меньше знаменателя.

Данные таблицы с большой достоверностью говорят о том, что овладение основами самовнушения, особенно тренировки по вхождению в ОБС, резко улучшает течение психических и связанных с ними физических процессов в организме спортсменов.

Субъективно это проявляется в приятном чувстве хорошей подчиненности, высокой «послушности» своему «я» различных элементов, составляющих психическое и физическое самочувствие спортсмена.

Есть ли связь между показателями ПФТ и результатами на соревнованиях?

Несомненно, есть — чем лучше показатели теста, тем выше результат. Только необходимо учитывать весьма существенный момент, о котором нередко забывают,— в р е м я, когда производилось тестирование. Если показатели ПФТ окажутся стабильно хорошими на протяжении нескольких дней до начала соревнования, а тем [182] более за 30, 10, 5 мин до выхода на старт, то успех можно гарантировать. Но если данные тесты были максимальными, предположим, в марте, а затем спортсмен прекратил заниматься ежедневно психической саморегуляцией, перестал тренировать свой мозг, то уже в апреле это скажется отрицательно не только на цифрах ПФТ, но и на спортивном результате. Так что хорошие данные психофунк ционального теста, полученные в одном месяце, вовсе не являются гарантией успехов на протяжении всего года.

Давно пора уяснить, что психическое начало человека, как и любые другие системы его организма, нуждается в специальной систематической тренировке. Беда же многих спортсменов состоит в том, что они приучены лишь к очень большим ф и з и ч е с к и м нагрузкам и совершенно не умеют осознанно и правильно тренировать с в о й м о з г. Отсюда и скептическое отношение к вопросам психической саморегуляции, и многие неудачи в психической подготовке к соревнованиям.

При серьезном же отношении психическая саморегуляция дает весьма отчетливые результаты, причем довольно быстро. На рис. 2 приведены графики данных психофунк ционального тестирования десятиборца П., входящего в число упомянутых легкоатлетов.

а) первое тестирование, проведенное до обучения психомышечной тренировке, результат — 0/5.

дало предельно низкий Ни одна из пяти исследуемых систем организма не прореагировала адекватно во время решения задач теста;

б) второе тестирование было проведено, как и у всех, через че тыре дня, в течение которых спортсмен овладел азбукой успокаивающей и активизирующей частей психомышечной тренировки, что сразу же дало улучшение показателей ПФТ — вместо 0/5 в первом тестировании /2. Адекватно требованиям теста прореагировали показатели КЧСМ, ЭКС и ДМ/2. Неадекватно — показатели АД и ЧСС;

в) третье тестирование, выполненное еще через пять дней, в течение которых дважды в день проводились специальные тренировки по вхождению в ОБС (речь шла о психическом настрое к первому виду десятиборья — к бегу на 100 м), дало уже максимально хороший результат — 5/о. Все пять систем «выстроились» согласно требованиям теста — линии, соответствующие деятельности мозга, сердца и мышц, пошли вверх при переживании чувства радости, устремились вниз в момент погружения в покой и снова взвились при входе в ОБС.

Но такой результат за столь короткое время возможен, только если спортсмен относится к психической саморегуляции с большой серьезностью и занимается самовнушением ежедневно по нескольку раз, «привязывая» навыки саморегуляции к каждой тренировке на стадионе. Особенно на лад идет дело, когда и тренер использует возможности психической саморегуляции в повседневной работе со своими учениками.

Работа по психофункциональному тестированию дает [183] основание сделать следующий вывод: ПФТ является простым и достоверным способом, позволяющим объективно определять в любой период до начала соревнования, насколько спортсмен владеет навыками психической саморегуляции, насколько хорошо он умеет обретать свое оптимальное боевое состояние.

[184] Кто предсказывает тревогу лучше: тренеры или спортсмены?

Райнер Мартенс, Фрэнсин Ривкин, Дэймон Бертон, Иллинойсский университет, Урбана-Шемпейн, США Факты показывают, что существуют оптимальные уровни активации, соответствующие оптимальному выполнению деятельности. Например, большинство тренеров и спортсменов в состоянии определить моменты, когда они испытывали слишком большую тревогу или недостаточную активацию или мобилизацию.

Многие тренеры считают, что одной из их функций является подготовка спортсменов к выступлению путем обычной «накачки»;

это значит, что атлетов необходимо активировать еще сильнее, чем они активированы до этого. Но если спортсмен уже находится на оптимальном уровне активации или выше его перед «накачкой», такая «вдохновляющая» беседа может привести к уровням, выходящим за рамки оптимального. Поэтому тренер должен хорошо различать тех спортсменов, которые нуждаются в добавочной стимуляции, тех, кто, возможно, нуждается в помощи, чтобы преодолеть высокотревожные состояния, и тех, кого лучше всего оставить в покое.

В исследовании Мартенса и Саймона (1976) изучалась способность тренеров предсказывать состояние тревоги игроков перед игрой. Тренеры женских школьных баскетбольных команд оценивали тревогу каждого из своих игроков. Спортсмены заполняли шкалу соревновательной личностной тревожности (СЛТ) и оценивали уровень своей предсоревновательной тревоги (ССТ).

Результаты показали, что шкала СЛТ гораздо лучше предсказывает предыгровое состояние тревоги для игроков, чем сами тренеры. Между показателями ССТ и оценками тренеров был обнаружен коэффициент корреляции +0,12, в то время как коэффициент корреляции между показателями СЛТ и ССТ составил +0,64. Коэффициент корреляции между показателями СЛТ и оценками тренеров составил только +0,14.

Мы повторили и расширили работу Мартенса и Саймона. В нашем исследовании тестировались тренеры и спортсмены волейбольных команд. Помимо того, что тренеры оценивали состояние тревоги игроков, спортсменов просили предсказывать предыгровое состояние тревоги их тренеров. И спортсмены, и тренеры заполняли шкалы СЛТ и ССТ.

Это позволило ответить на вопрос: кто более тревожен непосредственно перед игрой — тренер или спортсмены?

[185] В большинстве исследований соревновательной тревоги изучались состояния игроков, но некоторые недавно полученные данные (Роуф, 1979;

Макэфферти, Глайнер и Хорват, 1978) показывают, что для некоторых тренеров характерен высокий уровень состояния тревоги, что может неблагоприятно влиять на их поведение.

Таким образом, мы исследовали следующие гипотезы: 1) тренеры недостаточно хорошо предсказывают предыгровые состояния тревоги игроков;

2) спортсмены недоста точно хорошо предсказывают предыгровое состояние тревоги тренеров;

3) тренеры перед игрой испытывают более высокие состояния тревоги, чем их спортсмены.

Испытуемыми были 115 спортсменок 15 школьных волейбольных команд штата Иллинойс. Все девушки из каждой команды прошли необходимое тестирование, но из-за неполных данных у некоторых из них в конечный анализ были включены данные спортсменок. Всего в исследовании участвовало 16 тренеров — тренеры каждой из команд, один главный тренер и один тренер-ассистент. 14 тренеров — женщины, — мужчины.

Основными методами исследования явились шкала СЛТ (вариант для взрослых) и шкала ССТ (вариант для взрослых). Ранее было показано, что СЛТ обладает хорошей на дежностью и валидностью как средство прогнозирования предыгровых состояний тревоги (Мартенc, 1977). Шкала ССТ представляет собой сокращенный вариант подшкалы состояния тревоги Спилбергера (1970). Надежность и валидность шкалы ССТ столь же значительны, как и полного варианта методики (Мартене, Бертон, Ривкин и Саймон).

Все игроки и тренеры были протестированы в двух различных ситуациях. Первое тестирование проводилось непосредственно перед очередной тренировочной игрой в последней трети сезона и по крайней мере за 2 дня до следующей игры. В этих случаях шкалы СЛТ и ССТ заполнялись как тренерами, так и спортсменами. После заполнения этих анкет спортсменам предлагалась 9-балльная шкала, на которой их просили отметить уровень тревоги их тренеров, каким они представляют его непосредственно пе ред игрой. Тренерам давалась та же оценочная шкала, и их просили оценить каждого из их атлетов.

Второе тестирование проводилось за 10 мин до начала турнирной игры в финале сезона. На этот раз и тренеры, и спортсмены заполняли только шкалу ССТ. Во время тес тирования тренер не общался с командой в целях уменьшения возможных искажений при ответах.

Результаты подтверждают данные исследования Mapтенса [186] и Саймона, а именно то, что тренеры в целом недостаточно точно прогнозировали предыгровые состояния тревоги своих спортсменов. Корреляции между оценками тренеров и предыгровыми ССТ-показателями спортсменов варьировали в пределах от — 0,60 до +0,55 для отдельных тренеров и составили — 0,10 для группы тренеров в целом.

Шкала СЛТ оказалась надежным средством прогноза состояния тревоги спортсменов (средняя корреляция +0,53). Это сходно с данными Мартенса и Саймона (1976).

В отличие от тренеров, спортсмены значительно лучше предсказывают состояние тревоги своего тренера. Средняя корреляция между оценками спортсменов и показателями тренеров была +0,51. Корреляция между СЛТ и показателями ССТ тренеров была сходна с той, что была найдена для спортсменов: +0,49.

Средние показатели тренеров по ССТ и СЛТ сравнивались со средними показателями спортсменов, а средние показатели СЛТ обеих групп сравнивались с соответствующими нормами выборок для СЛТ (см. табл.).

Ни один из этих показателей для тренеров значимо не отличался от соответствующих показателей для игроков. Средние показатели СЛТ тренеров были почти такими же, как средние для сравнимой взрослой выборки (Мартенс, 1977), Средние показатели СЛТ игроков были значительно ниже, чем нормы для этой возрастной группы, хотя они находились внутри стандартного отклонения. Причин та кого различия не выявлено.

Затем были проанализированы переменные, которые, как предполагалось, являются факторами, способствующими успеху тренеров и спортсменов в предсказании состояний тревоги. Ни соотношение проигрышей и выигрышей команды, ни величина команды, ни уровень личностной [187] тревожности тренера не были значимо связаны ни с величиной, ни с направлением корреляций, обнаруженных между предсказаниями и фактическими состояниями тре воги.

Одним из очевидных объяснений этого является то, что игрокам надо было предсказать показатели одного или двух тренеров, в то время как от тренера требовалось оценить состояния для целой группы спортсменов (от 6 до 10 девушек).

Другим объяснением может быть то, что тренеры заняты приготовлениями к игре перед соревнованиями и поэтому не замечают степени возбуждения спортсменов. Возможно также, что спортсмен чувствует некоторую потребность скрывать степень своей тревоги как от тренера, так и от товарищей-спортсменов, которые могут воспри нять это как признак слабости. Тренер, возможно, более свободен в выражении своих чувств. И наконец, хотя это может показаться забавным, возможно также, что молодые спортсмены более искусны в умении подмечать тревогу взрослых, чем взрослые в умении подмечать тревогу подростков.

По-видимому, нет никаких оснований считать, что способность предсказывать состояние тревоги является особенностью, связанной с полом, однако так как оба на ших исследования охватывали представительниц женского спорта, для подтверждения этого вывода требуется специальное исследование.

Данные настоящего исследования, а также исследования Мартенса и Саймона дают возможность сформулировать несколько важных выводов.

Маловероятно, что тренеры смогут помочь спортсменам в достижении оптимального предстартового уровня активации, если тренеры не в состоянии точно предсказывать состояния тревоги своих спортсменов. Тренеры, которым не хватает умения точно воспринимать состояния тревоги спортсменов, могут из самых лучших побуждений совершать действия, направленные по ложному пути;

эти действия могут отрицательно влиять на соревновательное поведение спортсменов.

Вопрос состоит в том, могут ли тренеры в принципе точно оценивать и предсказывать состояния тревоги спортсменов. Ответ, по-видимому, является утвердительным, так как если спортсмен может достаточно точно предсказать состояние тревоги тренера, то, несомненно, и тренер может научиться делать то же самое. То, что спортсмены скрывают свою тревогу, по-видимому, потребует больших усилий от тренера для налаживания контактов с ними, прежде чем тренер сможет хорошо оценивать [188] их состояния тревоги. Однако возможно, что тренеры просто не осознают важности знания психологического состояния своих спортсменов.

Возможно также, что тренерам, которые плохо оценивают уровень состояния тревоги спортсменов, недостает умения различать симптомы этого эмоционального состояния. В этом случае нужно специальное обучение на основе типичных комплексов симптомов психических состояний. Исследование с помощью шкалы СЛТ также может быть полезно.

Другой важный вопрос: как состояние тревоги тренера может влиять на состояние тревоги спортсменов? Короче говоря, является ли заразительным психическое состояние тренера? Не устанавливают ли тренеры особый психологический климат в своих командах простым проявлением своих собственных эмоциональных состояний? Если это так, то контроль за собственными состояниями может быть столь же важным для тренеров, как и для спортсменов.

Было обнаружено, что тренеры и спортсмены не различаются значительно в выраженности состояний тревоги и, хотя их уровни значимо возрастали для обеих групп, даже в предыгровой ситуации зафиксированные состояния тревоги были относительно умеренными. По-видимому, по крайней мере, для этой выборки ни тренеры, ни спортсмены не достигали уровня стресса, который можно было бы считать вредным, но был ли он оптимальным, неизвестно.

[189] УПРАВЛЕНИЕ СТРЕССОМ И ТРЕВОГОЙ В СПОРТЕ Определение и формирование оптимального уровня эмоционального возбуждения Роберт М. Найдиффер, Сан-Диего, США Дискуссия об оптимальном уровне стресса в спорте продолжается несколько лет, и не похоже, что она прекратится в ближайшем будущем. Первоначально полагали, что деятельность улучшается за счет роста возбуждения, которое может привести к реакции «льва или кролика», описанной Г. Селье (1956). Поскольку выброс адреналина в кровь в экстремальных условиях часто сопровождается увеличением силы, считалось, что это может улучшить деятельность.

Однако исследования показывают, что взаимосвязь между стрессом и деятельностью более сложна, чем предполагалось вначале. Исследования (Oxendine, 1980;

Carron, 1968) обнаружили, что такие факторы, как сложность и понимание задачи, фоновый уровень возбуждения спортсменов, условия задачи, должны учитываться при определении оптимального уровня возбуждения для спортсмена. Вообще необходимо подчеркнуть, что:

1) чем менее сложна задача, тем более низкий уровень возбуждения необходим для оптимальной деятельности;

2) в видах спорта, требующих скорости, выносливости и силы, нужен более высокий уровень возбуждения, чем в видах спорта со сложной координацией движений;

3) чем более высок фоновый уровень возбуждения спортсмена, тем более высокий уровень возбуждения необходим для выполнения деятельности;

4) чем более знакома и изучена задача, тем выше толерантность к стрессу.

Но кроме сложности задачи имеется еще много аспектов проблемы связи между стрессом и деятельностью. В частности, необходимо пересмотреть важность психических процессов (восприятия, внимания и т. п.).

Цель нашей статьи состоит в более полном описании психических факторов и их роли в определении оптимального уровня эмоционального возбуждения. Кроме того, мы намерены осветить теоретическую базу, которая может быть использована для разработки программ регуляции уровня возбуждения, улучшения внимания и деятельности.

[190] Чтобы избежать искажения информации, представленной в статье, мы намерены излагать материал в перспективе. Справедливо отметить, что в основе представленных теоретических конструктов лежат значительные исследовательские разработки.

Применение этих теоретических положений в практике только начинается. Мы подходим к необходимости перехода от лабораторных исследований к естественным (Ханин, 1979).

Мы должны применять знания, чтобы оценить практическую важность и валидность этих теоретических разработок. Многое в нашей статье — это только предварительные попытки систематизировать применение некоторых из них. Ясно, что необходима даль нейшая работа по определению границ эффективности разрабатываемых программ.

Взаимосвязь между психическими и физическими факторами и деятельностью. Спортивную деятельность целесообразно рассматривать с трех точек зрения, каждая из которых должна учитываться. Мы должны рассматривать: а) самого спортсмена;

б) требования, предъявляемые к определенному виду спорта;

в) взаимосвязь между спортсменом и соревновательной ситуацией. Учет этих факторов важен при составлении программ оптимизации деятельности.

Важно также определить термины, которые мы будем применять. Различные соревновательные ситуации, в которых спортсмен оказывается, могут рассматриваться с точки зрения психических и физических изменений индивида. Термин «эмоциональное возбуждение» относится к тем физиологическим изменениям, которые связаны со стрессовыми состояниями (учащение ЧСС, рост давления крови, повышение частоты дыхания, мышечное напряжение и изменение электропроводимости кожи). Эти физиологические переменные часто заставляют тренеров и спортсменов думать, что увеличение уровня эмоционального возбуждения способствует реализации физических усилий.

Что касается изменений психических функций в результате увеличения напряженности, то их необходимо рассматривать с точки зрения процессов мышления, восприятия и способностей организовывать и контролировать информацию. Именно изменения психических функций, сопровождающиеся возрастанием напряженности, позволяют утверждать, что влияние стресса связано с особенностями деятельности и сложностью задач.

Личность. При описании личностных качеств, которые влияют на деятельность, обычно подчеркивают такие навыки, способности и характеристики, которые способствуют деятельности и которые присущи индивиду. С точки зрения [191] физических качеств это скорость, сила, выносливость, двигательная координация, кинестетическая чувствительность и двигательные способности. Тренеры и спортсмены находятся в идеальной ситуации с точки зрения измерения этих характеристик.

Область же измерения психических характеристик требует дальнейшей глубокой разработки, и это первая задача спортивных психологов.

Как упоминалось выше, психические факторы часто сводятся к единичным конструктам, например к тревоге или эмоциональному возбуждению. Действительно, довольно часто и психические, и физические качества рассматриваются в контексте эмоциональной возбудимости. Одной из причин такого упрощения является то, что такой подход дает общую основу для изучения большой группы вопросов. Так, при нейротическом типе поведения наблюдается наиболее общая картина изменений физических и психических процессов с возрастанием уровня эмоционального возбуждения, характеризующаяся различного рода нарушениями процессов внимания, координации движений, способности сконцентрироваться и процессов восстановления.

Правда, для большинства спортсменов эта картина нехарактерна.

Корреляция между изменениями различных физических функций довольно умеренна и колеблется от 0,25 до 0,40. Этим подтверждается то, что некоторые физиологические функции (например, ЧСС) могут изменяться, а некоторые оставаться на прежнем уровне (например, давление крови). Такая взаимосвязь становится еще меньшей, когда мы пытаемся коррелировать физиологические изменения с изменениями психических функций, например с изменением внимания.

Это не должно слишком удивлять, поскольку многочисленные сведения подтверждают, что эти системы могут быть независимыми. Мы все знаем случаи внешнего спокойного поведения, сопровождающегося великолепным контролем над психическими процессами и способностью принимать чрезвычайно точные решения. Но при этом личность более подвержена различным заболеваниям, например сердечным, вследствие роста физиологических показателей.

Возьмем, например, такой вид спорта, как стрельба. Стрелок должен иметь узконаправленное внимание, что обычно связано с возрастанием напряженности и эмоционального возбуждения. В то же время стрелок должен быть расслаблен, у него должно быть медленное дыхание и сердцебиение, он должен быть настолько чувствителен к собственным ощущениям тела, чтобы суметь выстрелить «между двумя ударами сердца».

[192] Исследования показывают, что имеют место по крайней мере три аспекта рассмотрения процесса внимания спортсменов, которые необходимо учитывать при определении тех аспектов «концентрации», которые обеспечивают эффективность деятельности (Easter — brook, 1959;

Heilbrun, 1972;

Nideffer, 1979).

Во-первых, мы должны учитывать такую характеристику внимания, как его объем, т. е. количество информации, воспринимаемое в данный момент. Некоторые ситуации требуют узконаправленного внимания, другие — широкого внимания. Во вторых, важно рассматривать внимание с точки зрения его направленности (внутренней или внешней). Спортсмен проявляет внутренний стиль внимания, например, при учете прошлой информации, при предсказании действий будущих соперников, при ощущении собственного тела и мыслей. Спортсмену требуется внешнее внимание при быстром и эффективном реагировании на действия противника, при выборе отдельных движений или приемов. Главной переменной здесь является способность перехода от одного типа внимания к другому (например, от широкого, внешнего, типа к узкому, внутреннему, типу внимания).

Именно эти характеристики внимания нам хотелось бы измерить. Это позволило бы диагностировать эффективность деятельности. Кроме того, нам необходимо знать те стресс-факторы, которые влияют на процесс внимания.

Исследование взаимосвязи между процессом внимания и уровнем эмоционального возбуждения позволило обнаружить, что в результате возрастания психической напряженности: 1) сокращается способность перехода от одного типа внимания к другому;

2) непроизвольно сужается объем внимания;

3) происходит переход от внешнего к внутренне-направленному типу внимания.

Это наиболее общие выводы, полученные на большой выборке. Однако, для того чтобы определить и предсказать влияние роста психической напряженности на деятельность спортсмена, эти выводы нужно несколько видоизменить с учетом других факторов. Например, различным спортсменам свойственны разные особенности внимания, одни более сильны в этом плане, другие более слабы. В физических и умственных способностях есть наследственные и приобретенные различия. Такие же различия есть в особенностях внимания. Основным критерием оценки эффек тивности процессов внимания, является подверженность этих процессов стрессовым воздействиям.


Рассмотрим особенности внимания в спортивной деятельности.

[193] Если требуется узкий объем внимания, то может быть полезна определенная степень эмоционального возбуждения, особенно для тех спортсменов, которых в нестрессовых ситуациях отличает широкий объем внимания.

Поскольку на процессы внимания влияет уровень эмоционального возбуждения, необходимо учитывать «стрессоры ситуации», т. е. такие личностные и ситуационные факторы, которые лежат в основе психической напряженности.

Наконец, весьма важно определить относительную силу или слабость спортсмена при контроле процессов внимания. У каждого спортсмена преобладает определенный тип внимания. Хороший пример — спортсмен с чрезвычайно развитыми аналитическими способностями. В условиях психической напряженности у него затрудняется переход от одного типа внимания к другому, поскольку он использует только наиболее сильную сторону своего внимания. И поэтому чрезмерный аналитический подход может быть при чиной ошибок в деятельности.

Рассматривая отдельного спортсмена, мы должны оценивать как его физические, так и психические возможности. Мы исследуем такие физические характеристики, как сила, скорость, выносливость и т. д., и такие психические характеристики, как широкий и узкий объем внимания, внешняя и внутренняя направленность внимания и способность быстро переходить от одного типа внимания к другому.

Условия спортивной деятельности. Если точно определены и измерены навыки, соответствующие задачам вида спорта, оценка требований к этому виду спорта подобна оценке самого спортсмена. Физические условия спортивной деятельности и отдельный спортсмен оцениваются с использованием одного и того же инструментария и теоретических концепций. Скорость, энергия, выносливость, сила, координация, особенности кинестезии в определенных видах спорта уже определены.

Сформулированы также требования, предъявляемые к процессам внимания спортсме нов. Каковы требования с точки зрения восприятия и переработки информации в определенный момент времени? Каковы особенности организации информации, предшествующей реагированию? Какие типы внимания необходимы? Например, как долго спортсмен должен удерживать узкое внутренне направленное внимание и т. д.

Когда были описаны все способности, соответствующие спортивной деятельности, была предпринята попытка определить «степень пригодности». Мы хотим знать, насколько способности спортсмена соответствуют условиям его деятельности. Таким образом, мы сможем предсказывать успешность деятельности спортсмена.

[194] Достаточно легко предложить измерить все способности, необходимые для успешной деятельности. Однако такое измерение усложняется тем, что и на физические, и на психические процессы, которые мы оцениваем, постоянно влияют различные ситуативные факторы. В большей степени такая вариабельность деятельности объясняется изменением психической напряженности в каждой ситуации и тем, как эта ситуация воспринимается спортсменом.

В идеале нам хотелось бы рассматривать физические и психические способности (при попытке их измерения) через качества, не изменяющиеся под влиянием ситуации.

Действительно, для диагностики необходим набор качеств, характерный для всех ситуаций. Возможно, оптимальный путь заключается в рассмотрении как постоянных, так и ситуативно изменяющихся компонентов психических и физических способностей.

По мере увеличения постоянных компонентов (например, способности перехода от одного типа внимания к другому) расширяются наши возможности предсказывать поведение спортсмена в деятельности, если мы не можем определить влияние ситуативных факторов и если мы не знаем, как они влияют на способности.

Основная цель тогда состоит в измерении уровня основных способностей спортсмена и определении тех факторов, которые влияют на состояние спортсменов, создавая изменчивость деятельности.

Приведем пример, причем допустим, что изменение деятельности (в определенное время, в нашем случае в течение года) может быть использовано для определения уров ня развития данной способности.

В качестве примера рассмотрим тяжелоатлета, который может толкнуть в среднем 200 кг. Допустим также, что поднимаемый вес отражает такое качество, как сила.

В прошедшем году он поднимал 185 кг (его наихудший вес), через год он повысил свои показатели до 220 кг. Изменение состояния, т. е. изменение в физической и психи ческой сферах, составляет разницу между двумя весами, т. е. 35.кг. Спортивный психолог заинтересован в определении тех специфических, ситуативных факторов, которые влияют на психические и физические функции. Если мы сможем контролировать или снизить их влияние, мы будем в состоянии улучшить надежность деятельности спортсмена, позволяющую ему действовать в течение длительного времени на самом высоком уровне своих способностей.

Для управления психическими и физическими процессами с целью увеличения надежности деятельности спортсменов разработаны и уже применяются такие методики, как «когнитивное изменение поведения» (Meichenbaun, 1977;

[195] Suinn, 1980), «управление вниманием» (JNIdefier, 1975), медитация (Carrington, 1977), аутогенная тренировка (Schultz, Zuthe, 1959), биологическая обратная связь (Wenz, Strong, 1980) и прогрессивная релаксация (Jacobson, 1929).

Кроме того, такие процедуры, как когнитивное изменение поведения, управление вниманием и идеомоторная тренировка, могут быть применены спортсменами для развития способности анализировать сильные и слабые стороны их деятельности, а также для более быстрого формирования новых навыков. Следовательно, эти методики не только увеличивают надежность деятельности спортсмена, но и в конечном счете могут быть использованы для формирования нового общего уровня деятельности.

Успешное применение любых методик, однако, зависит от того, насколько спортсмен готов к проведению этих процедур. Проще говоря, без объяснения того, как влияет на человека каждая процедура, без предварительного обучения ей эффективного результата вряд ли удастся добиться. В этих методиках нет ничего волшебного. Во-первых, спортсмен должен узнать, как они влияют на психические и физические функции в различных ситуациях. Затем он должен научиться анализировать свою деятельность, знать, какие требования предъявляет вид спорта к тренировкам и соревнованиям. И, наконец, он должен знать свои сильные и слабые стороны, а также ситуативные факторы, отрицательно влияющие на его психические и физические функции.

Ситуативные и личностные факторы. Невозможно предугадать все ситуативные факторы, которые влияют на психические и физические функции спортсмена. Путем тща тельного анализа ошибочных действий спортсменов мы можем выделить некоторые ситуативные факторы, которые, казалось бы, постоянно влияют на психические и физические функции.

Кроме ситуативных факторов имеются и личностные, например мотивация достижения, которая является наиболее общей характеристикой личности любого спортсмена. Уровень притязаний, лидерство также влияют на поведение и эмоциональное возбуждение. Эти характеристики тесно связаны с мотивацией достижения.

Уровень уверенности в себе, или самооценка, тоже влияет на эмоциональное возбуждение. Личности с высокой самооценкой более независимы, они легко переносят критику, для них характерно внешненаправленное внимание (которое часто более подходит к спортивной деятельности).

[196] Личностей с низкой самооценкой (которые часто имеют высокий уровень тревожности) критика травмирует. У них преобладает узкий, внутренненаправленный тип внимания, который затрудняет их реагирование в быстроменяющихся ситуациях. Таким спортсменам очень часто не помогает даже положительная обратная связь, так как она создает определенную психическую напряженность в силу необходимости соответствовать ожиданиям. Оптимальная процедура может заключаться в отвлечении внимания таких спортсменов и коррекции низкого уровня уверенности в себе. Вы можете свести к минимуму отрицательное влияние стресс-факторов, переключив внимание на нейтральные или положительные стимулы, не относящиеся непосредственно к соревнованиям.

Быстрота принятия решения также изменяется под влиянием стрессовых ситуаций.

Есть спортсмены, которые принимают решения очень быстро, почти мгновенно. Для них стрессовыми являются ситуации, требующие задержки, ожидания. Наоборот, спортсмены, тщательно и длительно обдумывающие решения, нуждаются в предварительной подготовке, и стрессовыми для них будут ситуации, заставляющие их принимать решение прежде, чем они почувствуют готовность. Иногда бывают расхождения в быстроте принятия решения между тренером и спортсменом. Так, одна фигуристка довела своего тренера почти до срыва из-за расхождения в этом показателе. Он постоянно говорил ей, что она готова выполнять новую программу на со ревнованиях, а она постоянно отказывалась, считая, что еще нужны доработки в программе. Когда же он заставил ее выйти на лед, она откатала программу очень плохо, в чем потом обвиняла тренера.

Такие характеристики, как экстраверсия и интроверсия, также часто являются важными, особенно в командных видах спорта. Интровертам необходимо уединение, особенно перед игрой. Тренер, который заставляет команду часто собираться в одной комнате или требует, чтобы спортсмен-интроверт поселился с тем, кто не любит уединения, может поднять уровень эмоционального возбуждения этого спортсмена сверх нормы. Соревновательная ситуация, которая заставляет спортсменов быть вместе, может быть очень травмирующей для определенных интровертированных субъектов. Таким же образом изоляция экстравертированных спортсменов может вызвать высокий уровень эмоционального возбуждения и фрустрацию. Весьма важно уметь прогнозировать ситуации и учитывать, как они сочетаются с потребностями спортсменов в изоляции или совместном проживании.


[197] Наконец, информация о стрессовых ситуациях может быть получена при анализе того, как спортсмен выражает себя вербально и эмоционально. Например, спортсмены избегают интеллектуального общения часто из-за неуверенности в своих силах в этой области. Ситуации, требующие аналитического подхода, являются для них стрессовыми. Подобным образом для спортсменов, которые почти всегда выражают положительные эмоции, стрессовыми являются ситуации как критики со стороны других, так и критики других с их стороны.

Итак, мы можем утверждать, что взаимосвязь между эмоциональным возбуждением, вниманием и деятельностью более сложна, чем мы предполагали. Чтобы понимать, прогнозировать и контролировать поведение спортсмена, мы должны рассматривать несколько факторов:

1) психические качества, которые связаны со способностью воспринимать, организовывать и перерабатывать информацию. Конкретнее, мы должны исследовать способности спортсмена контролировать объем и направленность внимания и переключаться с одного типа внимания на другой в зависимости от ситуации;

2) физические качества, такие, как сила, скорость, координация, выносливость, мышечная чувствительность и т. п. Мы должны знать, насколько уровень развития этих качеств у спортсмена соответствует требованиям соревнова тельной деятельности;

3) некоторые деятельностные ситуации, для того чтобы оценивать эффективность деятельности и проводить анализ ошибок. Это даст возможность выявить показатели, которые влияют на деятельность;

4) такие деятельностные и личностные ситуации, которые вызывают стресс и влияют на эффективность деятельности.

Исследование внимания и личностных характеристик. Шкала «Стиль внимания и межличностного общения» (СВМО) была разработана для получения информации о факторах, перечисленных выше. Цель создать инструмент, который бы измерял индивидуальные особенности внимания спортсменов и позволял:

1) прогнозировать эффективность деятельности в раз личных ситуациях;

2) разрабатывать программы по формированию способности контролировать психические и физические процессы, особенно в условиях стресса.

Для достижения этой цели было необходимо, чтобы методика соответствовала спортивной деятельности, могла быть использована для описания широкого круга спортивных [198] ситуаций и широкого контингента спортсменов разных квалификаций. В разработке методики было решено использовать подход Джексона (1971).

Систематически описывались поведенческие моменты, отражающие различные индивидуальные характеристики внимания, которые мы собирались измерять.

Например, чтобы измерить способность к широкому внутренненаправленному вниманию, мы просили субъекта ответить на вопрос, как часто утвержде ние: «Решая задачу, я легко привлекаю положения и идеи из различных областей знаний» — соответствует его поведению.

После того как все эти моменты были описаны, чтобы уточнить все подшкалы (см. табл. 2 приложения), они были предложены большому контингенту субъектов.

После анализа результатов (Nunnallu, 1967) были окончательно определены шкалы, и итогом явился опросник, состоящий из 144 пунктов (Nideffer, 1976).

При разработке шкалы учитывались следующие основные допущения:

1. Предполагалось, что в содержание внимания входят как постоянные, так и переменные компоненты.

2. Предполагалось, что измеряемые характеристики внимания имеют непосредственное отношение к деятельности, т. е. отражают не только потребность или склонность (как, например, экстраверсия), но и способность. Корреляция между деятельностными показателями внимания и показателями СВМО, а также между оценкой поведения спорт сменов их тренерами и характеристиками внимания (Nideffer, 1979) позволила валидизировать это допущение.

3. Допускалось, что имеются индивидуальные различия по характеристикам внимания, которые объясняются как врожденными, так и приобретенными качествами. Одним индивидам свойственна более высокая степень контроля и гибкости, чем другим. Некоторые более внутренне направленны, другие — наоборот. Сравнительное исследование большой группы субъектов показало валидность данного допущения (De Palma, Nideffer, 1977).

4. Предполагалось, что показатели способности переключаются с одного типа внимания на другой и могут быть получены путем анализа самоотчетов испытуемых об их склонности допускать ошибки в деятельности и действовать неподходящим способом. Это предположение было доказано путем корреляции с показателями других методик (например, MMPI).

5. Предполагалось, что искажение ответов (например, из-за стремления выглядеть хорошим) можно в большей степени уменьшить рассмотрением показателей самого испытуемого, [199] чем групповым сравнением. Так, спортсмен может давать менее точные ответы при сравнении своих способностей со способностями других. Однако свои сильные и слабые стороны спортсмен оценивает более адекватно. Это предположение подтвердилось большим количеством экспериментальных данных (Nideffer, 1979).

6. На основе наблюдений было предположено, что одна из причин нарушения характеристик внимания под влиянием психической напряженности — снижение уровня переключаемости внимания. Спортсмены начинают использовать наиболее сильные и развитые стороны своего внимания, что ведет к ригидности и односторонности. Это предположение, как было обнаружено, имеет широкое практическое применение, осталось только его доказать.

7. Предполагалось, что, по мере того как психическая напряженность увеличивается до критических величин, внимание непроизвольно становится узким и внутренненаправленным. Это предположение было доказано путем корреляции между показателями внимания, тревожности и эмоционального возбуждения (Nideffer, Wolfe, Wiens, 1979).

8. Предполагалось, что личностные характеристики дадут ценную информацию для выявления ситуаций стрессовых для спортсмена, тем самым влияя на контроль психических функций. В исследованиях не предусматривалось исследование справедливости этого предположения.

9. Предполагалось, что личностные характеристики покажут, как вероятней всего будет реагировать личность на психическую напряженность. До настоящего времени был исследован только один случай.

10. Наконец, было высказано предположение, что для формирования эффективного общения необходимо учитывать соответствие личностных характеристик и характеристик внимания двух и более индивидов (например, тренера и спортсмена). Это предположение многократно подтверждалось в реальных ситуациях.

Повторным исследованием в интервале двух недель была доказана надежность теста (коэффициент корреляции равен 0,83). Было также обнаружено, что тест имеет хорошую конструктивную, прогностическую и дифференцирующую валидность (Nideffer, 1979a).

Однако тест имеет некоторые важные ограничения. Психологическим тестам, особенно анкетным, свойственны многие ошибки в измерениях. Ответы испытуемых зависят от их настроения, причин, побудивших принять участие в тесте, отношения к экспериментатору и к ситуации эксперимента, от уровня тревожности и т. д. Все это может снизить [200] точность ответов (а следовательно, и их прогностическую ценность), особенно в межгрупповом сравнении. А ведь именно межгрупповое сравнение используется для получения показателей отбора. Увеличить диагностическую точность теста можно, увеличивая его валидность путем снижения ошибок измерения и используя многостороннюю информацию о прошлом спортсмена, его реальном поведении и т. д.

Свести к минимуму ошибки измерения можно, устраняя влияние побочных факторов (например, волнение, настроение) на тестовую процедуру. Кроме того, применяя тест для практических рекомендаций, а не в целях отбора и построения моделей, мы также уменьшаем неточность измерения.

Разработка индивидуальных программ обучения. Приведем один из примеров проведения исследований с помощью шкалы СВМО.

Имя: Майк;

возраст: 32 года;

число: 8/12/76.

Причины обращения к психологу. Майк участвовал в международных соревнованиях по стрельбе и был заинтересован в разработке программы, которая помогла бы ему приобрести контроль за психическими процессами в соревнованиях. Он чувствовал, что на тренировке более успешно контролирует свое эмоциональное состояние и внимание, чем на соревнованиях. Он хотел бы на соревнованиях показывать такие же результаты, как и на тренировках.

Чтобы оценить его деятельность и составить ее программу, Майка попросили: 1) ответить на вопросы шкалы СВМО для определения его способности к контролю за процессами внимания и эмоциональным состоянием;

[201] 2) описать, как он готовится к каждому выстрелу;

3) описать ошибки, которые встречались в течение последних 1000 серий на соревнованиях и последних 1000 серий на тренировке.

Анализ ошибок. В соответствии с самоотчетами Майк показывал на тренировке лучшие результаты, чем на соревнованиях. Во время тренировок он выбивал в среднем 97,9 очка из 100, на соревнованиях — 96,9. Анализ ошибок показал, что они происходили на фоне нарушения психических функций (особенно на соревнованиях). Когда он оши бался (неточный выстрел), он, вместо того чтобы думать, как эту ошибку исправить, начинал всячески казнить себя, чем увеличивал возможность следующей ошибки.

Интересно, что это проявлялось не в определенных положениях, а именно в положении стоя — 2 (на соревнованиях), стоя — 4 (на тренировке), лежа — 5 (на соревнованиях) и лежа — б (как на тренировках, так и на соревнованиях) — особенно трудное положение.

Майк был в состоянии как-то корректировать ошибки в положении С—2 и Л—5, но положение Л—6 оставалось наиболее тяжелым:

Следующая часть ошибок была характерна в основном для соревнований. Для Майка любая серия, в которой больше одного выстрела были неудачны, рассматривалась как плохая. На тренировке таких серий было пять, на соревнованиях — восемь. Причем на соревнованиях чаще всего неудачные выстрелы следовали один за другим. Это подтверждало, что спортсмен неадекватно реагирует на промах, чем вызывает следующие ошибки. Кроме того, у Майка отмечалась тенденция наблюдать за тем, как стреляет спортсмен, выступающий перед ним. Это могло, особенно в условиях соревновательной напряженности, вызвать перегрузку, способствующую возникновению стресса.

Результаты тестирования. Данные теста особо важны с точки зрения получения информации об источниках трудностей и нахождения путей их коррекции. Рассматривая показатели шкалы СВМО (рис.), необходимо отметить, что Майк по ее показателям отличался от других спортсменов. Это означает, что корригирующие средства, применяемые другими спортсменами, не подходили для Майка.

По характеристикам внимания Майк подчеркивал, что источником перегрузки для него является анализирование одновременно слишком многих вещей. В результате ему не [202] удавалось соответствующим образом сконцентрироваться во время выполнения серии выстрелов. Вероятность перегрузки возрастала по мере роста напряженности и по мере того, как Майк пытался (на соревнованиях) анализировать свои ошибки, что еще усугублялось информацией о действиях спортсмена, стрелявшего перед ним.

Тревожность и неудачные выстрелы могли привести к чрезмерной подготовке к следующему выстрелу и нарушить естественный ритм движений.

Что касается личностных характеристик, то Майк был довольно индивидуален, более интровертирован, чем многие из его коллег. Его отличал слегка заниженный уровень самооценки, он прислушивался к мнению и советам других. В условиях соревнований это может вызвать еще большую психическую напряженность.

Рекомендации.

1. Разработать программу, помогающую расслабиться и стать менее рациональным (действовать более инстинктивно) в условиях соревнований.

2. Прекратить наблюдение за действиями спортсмена, стреляющего перед Вами.

3. Не позволять во время соревнований другим обращать внимание на ваши проблемы и давать советы. Если возникающие проблемы действительно значимы, лучше обсуждать их на тренировке. Во время соревнований луч ше обсуждать технику других, так как это может отвлечь от собственных переживаний.

Приложение Шкала «Стиль внимания и межличностного общения»

Здесь представлены результаты разработки и адаптации русского варианта шкалы СВМО Р. М. Найдиффера * по уже описанному стандартному алгоритму (см. раздел методов и статью Ю. Л. Ханина о разработке русского варианта шкалы СЛТ).

Краткая характеристика самой шкалы и ее отдельных показателей приведена в статье Р. М. Найдиффера, поэтому мы ограничимся лишь описанием процедуры опроса и обработки результатов тестирования и основных показателей русского варианта шкалы СВМО.

Шкала СВМО состоит из 144 суждений-вопросов, с каждым из ко торых опрашиваемый соглашается или не соглашается, указывая, насколько * Адаптация выполнена Ю. Л. Ханиным (1980—1981). Автор адаптированного варианта пользуется случаем, чтобы выразить свою благодарность Ю. Я. Киселеву, Г. В. Булановой и М. Н Дмитриевой, кото рые на разных этапах исследования оказали большую помощь в подготовке русского текста шкалы и проверке ее эквивалентности.

[203] часто (никогда, редко, иногда, часто, всегда) с ним случалось подобное (см. с. 205).

Ответы регистрируются на специальном бланке (см. с. 206), 16 вопросов из 144 — «буферные», неработающие. Они специально выделены в ключе к шкале. Опрос может проводиться индивидуально или в группах и занимает 25—35 мин.

Обработка протоколов (регистрационных бланков) осуществляется по ключу с помощью специальных трафаретов. Каждый ответ оценивается в баллах: неподчеркнутые в ключе номера вопросов — «никогда» — 0, «редко» — 1 балл, «иногда» — 2 балла, «часто»

— 3 балла, «всегда» — 4 балла. Подчеркнутые в различных подшкалах номера вопросов оцениваются в обратном порядке: «никогда» — 4 балла, «редко» — 3, «иногда» — 2, «часто» —1, «всегда» — 0 баллов. Сумма баллов по каждой из 18 подшкал представляет собой итоговые показатели, которые наносятся на график (с. 204) со стандартными показателями (для американской выборки).

Результаты корреляционного анализа отдельно для мужской (48 чел.) и женской (66 чел.) выборок свидетельствуют о том, что большинство вопросов в подшкалах значимо связаны с итоговыми показателями. В табл. 1 приведены коэффициенты корреляции (медиа на) с коррекцией для каждой подшкалы.

Были определены также показатели устойчивости итоговых оценок и на каждый вопрос двукратным тестированием (77 студентов, 39 мужчин и 38 женщин) с интервалом между первым и вторым тестированием 19 дней (табл. 2). Из табл. 2 видно, что средние итоговые показатели существенно не изменились. Об этом же свидетельствуют [204] и высокие коэффициенты корреляции (по Пирсону) между итоговыми показателями первого и второго тестирования. Высокий процент полного совпадения ответов во время второго тестирования (от 27 до 71%), учитывая возможность пяти категорий ответов, также можно считать основанием для вывода об устойчивости шкалы и ее отдельных показателей. Полученные показатели сопоставимы с психометрическими характеристиками оригинальной шкалы. (В среднем коэффициенты корреляции при повторном тестировании с двухнедельным интервалом у Р. М. Найдиффера составляли 0,83, а при годичном интервале — 0,76). В нашем случае средние показатели равны 0,72.

Данные табл. 1, кроме того, могут быть использованы для конструирования сокращенного варианта шкалы СВМО (по три наиболее информативных вопроса в каждой подшкале).

Управление стрессом высококвалифицированных спортсменов Ричард М. Суинн, Колорадский университет, США В Соединенных Штатах Америки исследование роли стресса и тревоги имеет длинную историю и является одной из немногих проблем, в которые общая психология внесла определенный вклад. Традиционная «U-кривая», показывающая, что низкий или высокий уровень тревожности связан с ухудшением деятельности, хорошо известна сейчас. Однако связь общей и спортивной психологии, выражающаяся в применении непосредственно в спорте новых концепций и методов, разрабатываемых в общей психологии, возникла только в последнее десятилетие. Наш слегка отличающийся от других подход относится к так называемому бихевиористскому направлению в спортивной психологии.

При этом подходе основным требованием является то, [205] [206] [207] [208] что цели формулируются с точки зрения реальной ситуации и поведения. То есть для спортсмена недостаточно только одного желания «быть лучшим в соревнованиях» или для тренера, например, спросить у психолога, «как мотивировать команду». Спортсмену необходимо помочь определить действия, направленные на улучшение деятельности, и ситуации, препятствующие достижению таких действий;

точно так же тренеру необходимо помочь определить, какое поведение членов команды он рассматривает как отражающее «высокий уровень мотивации» или «психический подъем» и какие условия обеспечивают такое поведение.

Вторая особенность принятого нами подхода отражает суть такого рода поведенческой ориентации, а именно теорию и практику процессов научения.

Традиционно теория научения связана с формированием навыка, рассматриваемого чаще всего в рамках клинической психологии. В отличие от этого бихевиористское направление в психологии спорта придает особое значение формированию и максимизации навыка в условиях тренировочной и соревновательной деятельности, а клиническая часть исследования направлена на выяснение эмоциональных и личностных факторов в деятельности спортсмена (Pressman, 1980).

Другими словами, с точки зрения бихевиористской ориентации вклад спортивного психолога выражается больше в обучении, а не в лечении, т. е. спортсмен рассматривается как функционирующая личность, а не как индивид с патологическими отклонениями. Это, в свою очередь, привело к переоценке и обратной зависимости.

Переменной теперь считают не столько уровень тревоги, сколько уровень активации, т. е.

чрезмерно низкий или высокий уровень активации связан с ухудшением деятельности, в то время как оптимальный уровень — с улучшением деятельности. Чрезмерно высокий уровень тревоги вреден, надо стре миться к низкому уровню тревоги и оптимальной активации.

Еще одна характеристика бихевиористского подхода в спорте заключается в акценте на самоконтроле и саморегуляции. Наилучшим обучением признано такое, которое дает возможность осуществить самоконтроль как над внутренними, так и над внешними факторами. Другими словами, спортсмен должен больше полагаться на себя, чем на другого человека (в данном случае на психолога), который только помогает справляться со стрессовыми состояниями на соревнованиях.

Коротко остановлюсь на обсуждении теоретических концепций стресса и тревоги в рамках бихевиористского подхода. Я предположил (Suinn, 1977a), что стресс и тревога в [209] действительности разные термины. В этой статье будет полезно обсудить оба этих термина. Термин «стресс» показывает факторы, вызывающие состояние, которое человек испытывает как тревогу или напряженность. Простое различие состоит в том, что стрессоры — это внешние факторы, а тревога — внутренняя реакция индивида на эти факторы. В некоторых случаях внутренние действия личности (мысли) можно тоже характеризовать как стрессоры, следовательно, такое простое различие не всегда подходяще. В этой статье я применяю термин «стрессор» по отношению к тем явлениям, которые вызывают состояние тревоги и напряженности, а термины «тревога»

и «напряженность» по отношению к внутренней реакции на стресс-факторы.

С точки зрения бихевиоризма можно рассматривать стрессовые реакции как происходящие в трех системах — вегетативной, поведенческой и когнитивной (Suinn, Deffenbacher, 1980). То есть стресс может проявляться, во-первых, в изменении вегетативных функций, таких, как ЧСС, давление крови, дыхание;



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.