авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РФ ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ «ВОРОНЕЖСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ» ...»

-- [ Страница 2 ] --

Среди тех, кто окончил университет с ученой степенью, у жен щин большее количество детей, то есть можно сделать вывод о том, что дети не являются помехой для этого. Как среди мужчин, так и среди женщин больше тех, кто получил зарубежную академиче скую квалификацию, не имеет детей. Степень доктора наук имеют преподаватели как имеющие, так и не имеющие детей. Наличие детей сказывается в первую очередь на занятости. Так если среди мужчин практически нет тех, кто прерывал трудовую деятельность или был частично занят в связи с семейными обязанности, то сре ди женщин такие ситуации случаются часто.

Кроме того, было выявлено влияние количества детей на возраст мужчин и женщин в индивидуальной карьере. Исследователи обра тили внимание на то, что более медленное продвижение женщин по карьерной лестнице происходит вследствие более позднего возраста вступления в профессию и стартов с самых низких должностей, что с самого начала карьеры ставит их в неравное положение с мужчи нами.

Проблема влияния двойной занятости женщин в профессио нальной и домашней деятельности на должностной рост выявле на также и немецкими учеными. Они отмечают следующее. Во Таблица Соотношение мужчин и женщин с различными характеристиками в зависимости от числа детей Число детей Характеристика 3и Пол 0 1 более Мужчина 26 29 29 Окончившие универси тет с ученой степенью Женщина 35 53 44 Мужчина 63 43 45 Зарубежная академиче ская квалификация Женщина 62 47 54 Мужчина 71 81 73 Имеющие степень док тора наук Женщина 83 58 71 Один раз полностью Мужчина 39 52 36 занятый на должности Женщина 50 67 62 младшего преподавателя Однажды младший Мужчина 20 29 13 преподаватель в данном Женщина 30 47 44 департаменте Период прерывания Мужчина — 5 4 трудовой деятельности в связи с семейными Женщина — 32 52 обязанностями Период частичной заня- Мужчина — 5 0 тости в связи с семейны Женщина — 31 41 ми обязанностями Источник: Romanin S. Australian academics : Career patterns, work role, and family life-cycle commitments of men and women / S. Romanin, R. Over // Higher Education. Dordrech etc., 1993. Vol. 26 № 4. P. 420.

первых, продвижение в научной карьере должно быть постоянно в движении и разрабатываться в направлении, которое, по меньшей мере, предполагает законченную профессиональную ориентацию.

Для того чтобы защитить докторскую диссертацию, необходимо наличие законченной научной работы. Если за время написания Таблица Значение возраста мужчин и женщин в индивидуальной карьере и на этапах жизненного цикла (в годах) Число детей Характеристика 3и Пол 0 1 более Мужчина 22,8 23,1 22,3 24, Возраст признания Женщина 23,3 22,6 22,9 26, Мужчина 28,7 28,7 30,0 30, Возраст получения сте пени доктора наук Женщина 31,3 32,5 31,8 36, Возраст первой работы Мужчина 32,3 30,5 30,5 33, младшим преподавате Женщина 31,4 33,4 33,7 38, лем Мужчина — 32,1 29,8 27, Возраст при рождении первого ребенка Женщина — 30,3 29,7 27, Источник: Romanin S. Australian academics : Career patterns, work role, and family life-cycle commitments of men and women / S. Romanin, R. Over // Higher Education. Dordrech etc., 1993. Vol. 26 № 4. P. 419.

докторской возникает желание «завести» детей, второй супруг должен быть готов взять на себя основную часть работы, связан ной с их воспитанием, что фактически мало реально.

Во-вторых, совмещение семейных обязанностей и научной ка рьеры — невозможно. В данном случае необходимо выбрать, что важнее: собственные дети и отказ от карьеры или собственная ка рьера, но без детей. Нужно быть объективным в оценке разделе ния ролей, так как совмещать карьеру и семью возможно лишь в случае, если часть семейных обязанностей возьмет на себя супруг или родственник.

В-третьих, высшие учебные заведения не могут ориентиро ваться на различные потребности мужчин и женщин. Если бы поддержка женщин в высшей школе была целенаправленной, то должны были бы учитываться следующие их потребности: гибкий график работы, возможность продвигаться по служебной лестнице в соответствии со стажем работы и разрядом34.

Мы поддерживаем мнение О. А. Хазбулатовой35 о том, что кор ни гендерной асимметрии лежат не в политике Министерства об разования РФ, так как правила приема, учебные программы и т. п.

в равной степени ориентированы на девушек и юношей. Основа кроется в гендерной социализации — процесса внедрения в созна ние молодежи патриархальных представлений о предназначении полов. В результате девушки выбирают те специальности, которые позволяют совмещать профессиональную деятельность и семью и материнство. Мужчины же традиционно поступают на те спе циальности, которые в дальнейшем обеспечат более социально престижные и высокооплачиваемые рабочие места. Изменить сложившуюся ситуацию можно лишь путем осуществления ген дерной политики, направленной на обеспечение равных условий для профессиональной самореализации женщин и мужчин в про изводственной, гуманитарной, социальной и управленческой сфе рах. Такая политика должна включать комплекс мер: снижение уровня гендерной диспропорции в гуманитарных и технических специальностях, через выравнивание оплаты труда между про изводственными и непроизводственными отраслями, повышение престижа социально-гуманитарных специальностей, преодоление гендерных стереотипов массового сознания, разделяющих про фессии на «мужские» и «женские»;

развитие социальной инфра структуры, сферы услуг, которые могут облегчить выполнение домашней работы;

повышение престижа образования, как основы благополучия и достойной жизни каждого члена общества;

разви тие гендерного просвещения в системе общего и профессиональ ного образования.

Проведенное исследование показало, что, несмотря на то, что женщины в настоящее время фактически численно равны с мужчинами в высшей школе, не изменилась качественная сторона изучаемого явления, то есть количественные сдвиги не привели к качественным изменениям. Происходит бурный процесс феми низации высшей школы вследствие социально-экономической ситуации в России, снижения социального престижа и уровня доходов преподавателей, что естественным образом приводит к оттоку мужчин в другие области занятости, а их места занимают женщины.

Женщины по-прежнему сконцентрированы на малопре стижных и низкооплачиваемых должностях. Число женщин, за нимающих руководящие должности, остается по-прежнему не значительным, что не дает им возможности влиять на принятие управленческих решений в области высшего образования и тем самым влиять на процессы, происходящие в современной выс шей школе. Таким образом, рост абсолютных показателей чис ленности женщин не уменьшает гендерной асимметрии в выс шей школе.

Проскурина М. М. Феминизация науки как социологическая про блема / М. М. Проскурина // Социологические исследования. 2002. № 7.

С. 72 ;

Seenen E. Blockierte Karrieren / Е. Seenen. Opladin, 1999. S. 23.

Kruger H. Weibliches und mannliches sozialverhalten im studiun / H.

Kruger // Frauen in der hochschule / L. Bathe, J. Biermann, M. Hunfeld, H.

Kruger, R. Ruhe, J. Schlosser / Deutscher Studies Verlag, Weinheim, 1989.

S. 46.

Seenen E. Blockierte Karrieren / Е. Seenen. Opladin, 1999. S. 24.

Хасбулатова О. А. Женщины и образование в России : историче ский обзор / О. А. Хасбулатова // Гендерная педагогика и гендерное обра зование в странах постсоветского пространства : сб. мат. Международной летней школы, 2001. Иваново, 2002. С. 55.

Иванов А. Е. Студенчество России конца XIX — начала ХХ века :

социально-историческая судьба / А. Е. Иванов. М. : Российская энцикло педия (РОССПЭН), 1999. С. 102.

Там же. С. 110.

РГИА. Ф. 733. Оп. 153. Д. 34. Л. 4. Цит. по : Иванов А. Е. Студен чество России конца XIX — начала ХХ века: социально-историческая судьба / А. Е. Иванов. М. : Российская энциклопедия (РОССПЭН), 1999.

С. 144.

Иванов А. Е. Студенчество России конца XIX — начала ХХ века:

социально-историческая судьба / А.Е.Иванов. М. : Российская энцикло педия (РОССПЭН), 1999. С. 120.

Проскурина М. М. Феминизация науки как социологическая про блема / М. М. Проскурина // Социологические исследования. 2002. №. 7.

С. 74 ;

Хасбулатова О. А. Женщины и образование в России: историче ский обзор / О. А. Хасбулатова // Гендерная педагогика и гендерное обра зование в странах постсоветского пространства : сб. мат. Международной летней школы, 2001. Иваново, 2002. С. 56—57.

Проскурина М. М. Феминизация науки как социологическая про блема / М. М. Проскурина // Социологические исследования. 2002. №. 7.

С. 76;

Баскакова М. Е. Гендерные аспекты экономической отдачи платно го высшего образования / М. Е. Баскакова // Социологические исследова ния. 2002. №11. С. 122.

Извлечение из всеподданнейшего отчета министра народного про свещения за 1899 г. СПб., 1901. С. 295—296;

То же за 1900 г. СПб., 1902.

С. 268—269;

То же за 1901 г. СПб., 1903. С. 228—229;

Всеподданнейший отчет министра народного просвещения за 1902. СПб., 1904. С. 217— 218;

То же за 1903. СПб., 1905. С. 238—240;

То же за 1904 г. СПб., 1906.

С. 201—202;

То же за 1905—1913 гг. СПб., 1907—1976. Вед. 34. Цит.

по : Иванов А. Е. Студенчество России конца XIX — начала ХХ века:

социально-историческая судьба / А. Е. Иванов. М. : Российская энцикло педия (РОССПЭН), 1999. С. 34—35.

Всеподданнейший отчет министра народного посвящения за 1905—1913 гг. СПб., 1907—1976. Вед. 34. Цит. по: Иванов А. Е. Студен чество России конца XIX — начала ХХ века: социально-историческая судьба / А. Е. Иванов. М. : Российская энциклопедия (РОССПЭН), 1999.

С. 54—55.

Там же. С. 162—163.

См. подробнее: Женщины и мужчины России : крат. стат. сб. / Го скомстат России. М., 2000. С. 48—49;

Женщины и мужчины России.

2004. : стат. сб. / Росстат. М., 2004. С. 79—80;

Женщины и мужчины Рос сии. 2006. : стат. сб. / Росстат. М., 2006. С. 86—87;

Женщины и мужчины России. 2008. : стат. сб. / Росстат. М., 2008. www.gks.ru.

Женщины и мужчины России : крат. стат. сб. / Госкомстат России.

М., 2000. С. 48—49;

Женщины и мужчины России. 2004. : стат. сб. / Рос стат. М., 2004. С. 79—80;

Женщины и мужчины России. 2006. : стат. сб. / Росстат. М., 2006. С. 86—87;

Женщины и мужчины России. 2008. : стат.

сб. / Росстат. М., 2008. www.gks.ru.

Российский статистический ежегодник. 2004 : стат. сб. / Росстат.

М., 2004. С. 254;

Женщины и мужчины России. 2006. : стат. сб. / Росстат.

М., 2006. С. 88.

Социологическое исследование «Ценностные ориентации совре менного студенчества» было проведено в 2008 г. исследовательской груп пой Лаборатории социологических исследований и кафедры социологии и политологии ВГУ (сотрудником которой является автор) при содей ствии социологического факультета СПбГУ.

Женщины и мужчины России: Крат. стат. сб. / Госкомстат России.

М., 2000. С. 51;

Женщины и мужчины России. 2008: Стат. сб. / Росстат.

М., 2008. С. 94.

Там же.

Там же.

Женщины и мужчины России. 2004: Стат. сб. / Росстат. М., 2004.

С. 85: Женщины и мужчины России. 2006: Стат. сб. / Росстат. М., 2006.

С. 94;

Женщины и мужчины России. 2008: Стат. сб. / Росстат. М., 2008.

С. 94.

Женщины и мужчины России: Крат. стат. сб. / Госкомстат России.

М., 2000. С. 51;

Женщины и мужчины России. 2008: Стат. сб. / Росстат.

М., 2008. С. 94.

Там же.

Женщины и мужчины России: Крат. стат. сб. / Госкомстат России.

М., 2000. С. 52;

Женщины и мужчины России. 2004: Стат. сб. / Росстат.

М., 2004. С. 87: Женщины и мужчины России. 2006: Стат. сб. / Росстат.

М., 2006. С. 94;

Женщины и мужчины России. 2008: Стат. сб. / Росстат.

М., 2008. С. 96.

Саралиева З. Х.-М. Воспроизводство научно-педагогических ка дров / З. Х.-М. Саралиева, С. С. Балабанов // Социологические исследо вания. 2002. № 11. С. 117.

Женщины и мужчины России. 2008 : cтат. сб. / Росстат. М., 2008. / www.gks.ru.

Женщины и мужчины России. 2008 : cтат. сб. / Росстат. М., 2008. / www.gks.ru.

Kulis S. Gender Segregation among college and university employees / S. Kulis // Sociology of education. Wash., 1997. Vol. 70. № 2. P. 153.

Женщины и мужчины России : крат. стат. сб. / Госкомстат России.

М., 2000. С. 49;

Женщины и мужчины России. 2004 : cтат. сб. / Росстат.

М., 2004. С. 84;

Женщины и мужчины России. 2006 : стат. сб. / Росстат.

М., 2006. С. 91;

Женщины и мужчины России. 2008 : стат. сб. / Росстат.

М., 2008. www.gks.ru.

Kruger H. Weibliches und mannliches sozialverhalten im studiun / L.

Bathe, J. Biermann, M. Hunfeld, H. Kruger, R. Ruhe, J. Schlosser // Frauen in der hochschule / Deutscher Studies Verlag, Weinheim, 1989. S. 46.

Беляева Г. Ф. Профессиональные проблемы женских научно педагогических кадров МГУ / Г. Ф. Беляева, И. Д. Горшкова (www.owl.ru/ content/library/books/p761.shtml).

Kulis S. Gender Segregation among college and university employees / S. Kulis // Sociology of education. Wash., 1997. Vol. 70. № 2. P. 155.

Romanin S. Australian academics : Career patterns, work role, and family life-cycle commitments of men and women / S. Romanin, R. Over // Higher Education. Dordrech etc., 1993. Vol. 26. № 4. P. 411—429.

Seenen E. Blockierte Karrieren / Е. Seenen. Opladin, 1999. S. 90—91.

Хасбулатова О. А. Женщины и образование в России: историче ский обзор / О. А. Хасбулатова // Гендерная педагогика и гендерное обра зование в странах постсоветского пространства : сб. мат. международной летней школы 2001 г. Иваново, 2002. С. 60—61.

В. Э. Моциэнок ПОРТРЕТ ЭПОХИ 20—30-х ГОДОВ ХХ ВЕКА ПО ДНЕВНИКАМ К. И. ЧУКОВСКОГО Вряд ли кто их российских читателей не знает К. И. Чуковско го (1882—1969 гг.). С детских лет им запомнились стихи и сказки «Муха-Цокотуха», «Тараканище», Мойдодыр», «Айболит» и мно гие другие, сборник детских мыслей, мироощущений «От двух до пяти». Прославился писатель и воспоминаниями о видных деяте лях отечественной культуры, литературоведческими и языковед ческими трудами (исследования о творчестве А. Блока, И. Репи на, Н. Некрасова и т.д.). Он был ярким литературным критиком предреволюционной России. Однако до определенного времени немногие знали о том, что Чуковский на протяжении почти 70 лет вел дневник, включивший в себя более двух с половиной тысяч машинописных страниц. Свои записи писатель не хотел делать до стоянием гласности, и они легли в «стол». Только лишь в конце прошедшего столетия дневник Чуковского в двух книгах дошел до широкого читателя (К. Чуковский. Дневник. 1901—1929;

1930— 1969. М., 1997). В. Каверин, познакомившись с указанным издани ем, признал: «Читаешь его (дневник) и перед глазами встает бес покойная, беспорядочная, необычайно плодотворная жизнь нашей литературы первой трети ХХ века. Характерно, что она оживает как бы сама по себе, без того общественного фона, который тра гически изменился к концу 20-х годов. Но, может быть, тем цен нее… этот дневник, что он состоит из бесчисленного множества фактов, которые говорят сами за себя. Эти факты… борьба лица с государством. Революция широко распахнула ворота свободной инициативе в развитии культуры, открытости мыслей, но распах нула ненадолго…». Для Каверина личность Чуковского бесконеч но сложная, с переломанной юностью, с поразительной волей, бес примерным стремлением к заранее намеченной цели. Чуковский обладал искусством жить в сложнейших обстоятельствах, в уду шающей общественной атмосфере. И любая из этих черт писателя обладала удивительной способностью превращения, маскировки, умения меняться, оставаясь самим собой1. С такой оценкой Чуков ского можно согласиться, сделав некоторые дополнения. Судя по дневниковым записям, можно придти к выводу — Чуковский, как правило, уходил от развернутых комментариев событий политиче ского, экономического характера в стране, а если и оценивал их, то очень осторожно, немногословно, как бы мимоходом. Порой Чу ковский «взрывался», нещадно ругая цензуру, о чем будет сказано ниже. Но и в данном случае бросается в глаза личная неприязнь писателя к цензуре, не пропускавшей в печать его произведения.

По мнению того же Каверина, Чуковскому было свойственно чувство двойственности, сопровождавшее его всю жизнь. Сам он находит это чувство и у других людей. Из многочисленных разгово ров с М. Горьким Чуковский выделил такое ошеломляющее призна ние «буревестника»: «Я ведь и в самом деле часто бывал двойствен.

Никогда прежде я не лукавил, а теперь с новой властью приходится лукавить, лгать, притворяться. Я думаю, что иначе нельзя».

Отчасти такую жизненную позицию Чуковского можно объяс нить сложностью характера писателя, о чем свидетельствуют вос поминания М. Чуковской: «Так необычно держал себя… То вдруг обнимет и прижмет к себе — и сердце займется у тебя от счастья… А назавтра и не взглянет. И ты будешь мучиться, перебирая свои мнимые прегрешения. То потащит гулять и будет рассказывать о своей жизни в Англии. А потом будет хмуриться и глядеть испод лобья. Весь изменчивый, противоречивый в отношениях с людьми.

Не скоро я поняла, что в переменах его настроения повинны тыся чи причин. И в первую очередь — бессонница… Работал он много, усидчиво, яростно, не щадя себя. Он был стремителен, жадно по глощал впечатления окружающей жизни, с неуемным интересом бросался туда и сюда, приятельствовал со многими, но не имел ни одного настоящего друга… Хвалил безудержно, ругал — не щадя.

Увлекался страстно и горячо, охладевал полностью. Мелочность не свойственна была его натуре»2. О странностях характера писа теля свидетельствовал и факт, когда он в 1924 г. не присутствовал на свадьбе сына, считая более важным делом работу над очеред ной статьей.

Чуковский детально знал культурную жизнь своего времени.

Поэтому его оценка состояния литературы и искусства весомы и колоритны. Можно согласиться с мнением, что портреты современ ников написаны им с безошибочной меткостью, и эта меткость не визуальная, хотя внешность, походка, манера говорить, манера дер жаться — ничего не упущено в любом оживающем перед вами пор трете. Эта меткость психологическая… Чуковский умел соединить свой абсолютный литературный вкус с умением взглянуть на весь литературный круг одним взглядом — и за этим соединением вста вал психологический портрет любого художника или писателя3.

Наблюдения и портреты современников Чуковского позволяют расширить наши представления о людях 20—30-х гг. прошедшего столетия, причем расширение этих представлений не всегда в поль зу того или иного человека. 17 февраля 1926 г. в дневнике Чуков ского появляется запись, относящаяся к художнику И. Бродскому:

«Ах, как пышно он живет — и как нудно! Уже в прихожей висят у него портреты и портретики Ленина, сфабрикованные им по раз ным ценам, а в столовой — которая служит ему мастерской — неку да деваться от «Расстрела коммунистов в Баку» (неточное название картины «Расстрел 26 бакинских комиссаров». — В. М.). Расстрел заключается в том, что очень некрасивые мужчины стреляют в очень красивых мужчин, которые стоят, озаренные солнцем, в теа тральных героических позах. И самое ужасное то, что таких картин у него несколько дюжин. Тут же на мольбертах холсты, и какие-то мазилки быстро и ловко делают копии с этой картины, а Бродский чуть-чуть поправляет эти копии и ставит на них свою фамилию.

Ему заказано 60 одинаковых «расстрелов» в клубы, сельсоветы и т.д., и он пишет эти картины чужими руками, ставит на них свое имя и живет припеваючи»4. В глазах Чуковского И. Бродский вы глядит мещанином, который защищая свое право на мещанскую жизнь, прикрывается чуждой ему психологией. К. Ворошилов зака зал художнику две картины о заседаниях Военного Совета страны.

По мнению Чуковского, для истинного революционера это была бы увлекательная и жгучая тема, а для И. Бродского это все равно, что обои разрисовывать — скука и казенщина…5.

Весьма язвительная оценка дана Чуковским художнику Рад лову Н. Э. По его словам, до революции Радлов был эстетом из «Аполлона», необыкновенно опроборенный и тонкий. Теперь он к революции приклеился: вдруг оказался одним из самых боевых советских карикатуристов, халтурящих в «Бегемоте», в «Смехаче», и в «Красной» (газете). Количество фабрикуемых им карикатур — грандиозно. Чуковский задал Радлову вопрос о том, какую манеру рисунка он предпочитает. Ответ был прямолинеен и циничен одно временно: «Ту, которая скорее ведет к гонорару»6. Приведенные примеры показывают, насколько быстро иные деятели искусств подстроились под новый политический строй и готовы были вы полнять любой социальный заказ, лишь бы он хорошо оплачивался.

С другой стороны, в представлении Чуковского И. Е. Репин, с которым он был очень хорошо знаком, до конца жизни оставал ся антисоветчиком, и никакие предложения на переезд в СССР не принимал. Он мог заявить: «Покуда Питер зовется Ленинградом, я не хочу ничего общего иметь с этим городом». Или: «Никогда не поеду в вашу гнусную совдепию, будь она проклята, меня еще в кутузку посадят, ну ее к черту, ограбили меня, отняли у меня все мои деньги, а теперь сулят мне подачку»7. По мнению Чуковского, у художника к старости усугубились все темные стороны его ха рактера: самодурство, черствость, упрямство.

Известно, насколько противоречивой, неоднозначной была ли тературная жизнь страны в 20—30-е гг., насколько острой была борьба различных литературных объединений 20-х гг. Н. Тихонов в книге «Двойная радуга» так характеризовал то время: «Пестрый вихрь самых различных устремлений и переживаний охватил и литературные круги. Процветала богема, шли бесконечные споры, доходившие порой до драк между приверженцами самых различ ных групп, направлений, течений… Множество молодых людей, главным образом поэтов, за годы НЭПа побывали в самых разных группах, шли за говорунами, скороспелыми вождями, … меняли убеждения чуть ли не еженедельно. Все это подобие Литератур ной Сечи издавало свои манифесты, обращения, приказы, декла рации, злобно поносило противников на бесчисленных диспутах, шумно плясало на телах поверженных соперников»8. На рубеже 30-х гг. ряд литераторов подвергся жесткой критике по линии ЦК ВКП(б), например, Д. Бедный;

с другой стороны — некоторые поэты не без поддержки РАПП стали чуть ли не законодателями моды в советской поэзии. Именно тогда поэт С. Кирсанов сочинил эпиграмму:

«Всех раздемьянили. Решения близкого С трепетом жду оттуда Будут ли нас теперь обагрицковать Или обжаровать будут».

Можно было услышать такое выражение: «Прежде литература была обеднена (намек на Д. Бедного), а теперь она огорчена (намек на М. Горького)». После переименования г. Нижний Новгород в г.

Горький Б. Лавренев иронизировал: «Беда с русскими писателя ми: одного зовут М. Голодный, другого Бедный, третьего Приблуд ный — вот и называй города»9.

После принятия постановления ЦК ВКП(б) «О перестройке литературно-художественных организаций» в 1932 г., которое в числе прочих ликвидировало РАПП, в дневнике Чуковского появи лась примечательная запись: «Еще так недавно Дом Герцена был неприглядной бандитской берлогой, куда я боялся явиться: курча вые и наглые рапы (рапповцы. — В. М.) били каждого входящего дубиной по черепу. Теперь либерализм отразился и здесь»10. Такая резкая оценка, да к тому же с подтекстом («курчавые») позволяет судить о крайне неприязненном отношении автора дневника к Рос сийской ассоциации пролетарских писателей.

Такая же неприязнь проглядывает у Чуковского и к отдельным коллегам по литературному цеху. Примечательна запись в дневни ке в апреле 1923 г. Она посвящена Е. Замятину, роман которого «Мы», публицистические статьи подверглись критике и обострили отношение писателя с властью: «Человек уезжает (за границу. — В. М.) уже около года и каждую субботу ему устраивают проводы.

Да и никто его не высылает — оббил все пороги, накланялся всем коммунистам — и вот теперь разыгрывает из себя политического мученика». В октябре того же года Чуковский вернулся к характе ристике Замятина: «Роман Замятина «Мы» мне ненавистен. Надо быть скопцом, чтобы не видеть, какие корни в нынешнем социа лизме. Все язвительное, что Замятин говорит о будущем строе, бьет по фурьеризму, который он ошибочно принимает за комму низм. А фурьеризм «разносили» гораздо талантливее, чем Замя тин: в одной строке Достоевского больше ума и гнева, чем во всем романе Замятина»11. В личном плане Замятин виделся Чуковскому как приятнейший, лоснящийся парень, чистенький, комфортный, знающий, где раки зимуют, умеющий быть со всеми в отличных отношениях… Он умело и осторожно будирует против властей — в меру, лишь бы понравиться эмигрантам. Стиль его тоже — мел кий, без широких мыслей, с маленькими выдумками маленького человека».

В несколько ином свете предстает в дневнике Чуковского А. Блок незадолго до своей смерти. На пушкинском праздновании в 1921 г. в петроградском доме литераторов поэт внезапно заявил о том, что Бенкендорф не душил вдохновения Пушкина, как ду шат его теперешние чиновники, что Пушкин мог творить, а нам (поэтам) теперь — смерть. Эти слова многих удивили. Фанатичная антибольшевичка М. В. Ватсон долго благодарила Блока, утверж дая, что он «загладил» свою поэму «Двенадцать»12.

Обращают на себя внимание дневниковые записи Чуковского о Б. Пильняке. Большой шум был поднят в связи с выходом в свет его «Повести непогашенной луны» и «Красного дерева». Нам не известно, выступал ли Чуковский в защиту Пильняка, или осуж дал его. Но в дневнике Пильняк представлен как человек, который жил в начале 30-х гг. очень обеспечено, позволял себе довольно резко оценивать состояние литературного творчества в стране. Он мог в 1931 г. заявить: «Мы живем в атмосфере теней, федерация пролетарских писателей на кой черт она, она только и держится закрытым распределителем, а таких писателей как Фадеев и Авер бах нет и таких газет как «Литературная газета» нет. Чиновники, которые правят литературой, хотят чтобы все было мирно-гладко, поменьше неприятностей и Канатчиков (Канатчиков С. И. в 30-е годы был главным редактором «Литературной газеты», репресси рован. — В.М.) выразил идеал всех этих администраторов — Вы бы не писали, а мы бы редактировали»13.

Любопытны штрихи биографии писательницы М. Шагинян. Ее «Гидроцентраль» понравилась Сталину, что обеспечило издание и переиздание романа. После этого писательница забросила литера турное творчество и в свои 43 года поступила в высшее учебное заведение. По словам М. Шагинян, ей очень нравилась студенче ская среда, не то, что литература и литературная среда (дергает и мучает). Шагинян самокритично считала себя глуховатой, подсле поватой, некрасивой женщиной с очень дурным характером14. Пи сательница неприязненно относилась к М. Горькому, в том числе за то, что он получал гонорары в иностранной валюте. По ее мне нию, выкачивание из страны долларов в период индустриализа ции и коллективизации являлось позором. Она не могла простить Горькому недалекое прошлое, когда он мог презрительно заявить:

«Только предупреждаю вас, что я не марксист». Теперь же, в нача ле 30-х годов он громил всех немарксистов15. Примечательно, что антигорьковские замечания делали и другие литераторы. В част ности, Ю. Тынянов мог сказать о М. Горьком: «Человек чарующий и — страшный»16.

Сам Горький в конце 20-х годов иронизировал по поводу своей популярности и той политики, которая проводилась в отношении его. В одной из поездок в провинцию его представили как поэта Д. Бедного, на что Горький заметил: «Я не бедный, а богатый» и резюмировал: «Знают подлецы литературу». Однажды на встре че с Л. Сейфуллиной он заметил с иронией: «Всюду меня делают почетным. Я почетный булочник, почетный пионер… Сегодня я еду осматривать дом сумасшедших… и меня сделают почетным сумасшедшим, увидите»17.

Политика ВКП(б) в отношении литературы в начале 30-х гг.

походила на политику кнута и пряника. И с нею многие литерато ры свыклись, приспособились к ней. Любопытную запись можно найти в дневнике Чуковского от 24 марта 1931 г.: «Похоже что в Москве всех писателей повысили в чине. Все завели себе стильные квартиры, обзавелись шубами, любовницами, полюбили сытую жирную жизнь. В проезде Художественного театра… выстроили особняк для писателей. Я вчера был там у Сейфуллиной. У нее приятно то, что нет этого сытого хамского стиля»18.

Данная зарисовка созвучна эпиграмме, которая появится после I Всесоюзного съезда писателей в 1934 г., о работе которого Чуков ский почему-то ничего не скажет в своем дневнике. Она звучала так:

У писателей ушки в мерлушке И остатки еды на бровях Им у дуба поставят кормушки Чтоб не думали рыться в корнях.

Чуковский не относился к данной категории литераторов. Мно гие дневниковые записи свидетельствуют о том, что ему постоянно приходилось бороться за кусок хлеба, пробивать самостоятельно, или с помощью других людей свои произведения, застревавшие в лабиринтах цензурных инстанций. В частности, цензуру не устро или слова «Боже, боже» в «Мойдодыре». Один из членов ГУСа по требовал запретить издание «Чуда-дерева» на том основании, что во многих семьях нет сапог, а Чуковский так легкомысленно раз решает столь сложный социальный вопрос:

Эй вы ребятки, Голые пятки Рваные сапожки Драные калошки.

Кому нужны сапоги К чудо-дереву беги … Рвите их, убогие!

Рвите босоногие!

Не придется вам опять По морозу щеголять Дырками-заплатками, Голенькими пятками!

В «Мойдодыре» пришлось заменить слова «А нечистым трубо чистам стыд и срам» на «А нечистым, всем нечистым (т.е. чертям) стыд и срам» потому, что «нечистый трубочист» ассоциировался с рабочим, которого нельзя было оскорблять. Отсюда раздражение Чуковского (1926 г.): «Сволочи, казенные людишки, которые за дницей сели на литературу и душат ее, душат нас на каждом шагу, изматывая все наши нервы, делая нас в сорок лет стариками»;

«Те перь дело сложилось так, что всякое творчество отнимает у каждо го 1/10 энергии, 9/10 уходит на защиту своих творческих прав»19.

В начале января 1928 г. писатель снова обращается к цензуре:

«В конце-концов задерживают не так уж много, но сколько измо тают нервов, пока выпустят. А задерживают не много потому, что все мы так развратились, так «приспособились», что уже не спо собны написать что-нибудь не казенное, искреннее. Мы в тисках такой цензуры, которой на Руси не бывало… В каждой редакции, в каждом издательстве сидит свой собственный цензор и их идеал казенное славословие, доведенное до ритуала»20. Именно в такой обстановке был возможен казус, когда в детской азбуке запрещен был рисунок завода и рабочего по той причине, что рабочий был изображен сидящим, а из трубы завода не шел дым.

В начале апреля 1928 г. Чуковский был на приеме у заместите ля наркома просвещения Эпштейна М. С. и передал протест писа телей А. Толстого, К. Федина, О. Форш, М. Зощенко, Н. Тихонова, С. Маршака и др. по поводу запрета на издание его детских книг.

Подобные ситуации возникали у Чуковского неоднократно, особенно в начале 20-х гг. Поэтому в дневниковых записях того времени явно проглядывают безысходность, пессимизм, неудо влетворенность жизнью. Оценивая 1922 год, Чуковский признавал, что он был ужасным. Это год всевозможных банкротств, провалов, унижений, обид и болезней. Я чувствовал, что черствею, перестаю верить в жизнь, и что единственное мое спасение — труд. И как я работал! Чего только не делал! С тоскою, почти со слезами писал «Мойдодыр». Побитый — писал «Тараканище». Переделал совер шенно, в корень свои некрасовские книжки, а также «Футуристов», «Уайльда», «Уитмена»… о сколько энергии даром истраченной, без цели, без плана! И ни одного друга! Даже просто ни одного до брожелателя! Всюду когти, зубы, клыки, рога!»21. Справедливости ради следует подчеркнуть, что подобный пессимизм был свойстве нен многим представителям творческой интеллигенции. Каждый выживал в той среде как мог. Чуковского коробил НЭП и все, что было связано с ним: «Мужчины счастливы, что на свете есть кар ты, бега, вина и женщины;

женщины с сладострастными пьяными лицами прилипают грудями к оконным стеклам на Кузнецком, где шелка и бриллианты. Красивого женского мяса — целые вагоны на каждом шагу, — любовь к вещам и удовольствиям — страшная… Все живут зоологией и физиологией… Психическая жизнь оску дела… »22.

В письме Чуковского, опубликованном в берлинской газете «Руль» в 1922 г. можно встретить такое мнение писателя о ситуа ции в Советской России: «Нищих теперь множество. Но еще боль ше жирных, наглых и вульгарных богачей, игорных притонов ты сячи. Все кутят, все пьянствуют, живут вовсю. Стоило устраивать такую войну и такую революцию, чтобы вот этакие гниды пили, ели, плодились и чванились»23.

Жизненные, бытовые неурядицы вызывали у Чуковского раз дражение, граничащее с сарказмом. Он не мог смириться с бес культурьем людей, падких в то же время на различные сенсации. В мае 1921 г. Чуковский был командирован в Псков. Приехав в город, он долго хлопотал в исполкоме Совета о разрешении пообедать в «Доме крестьянина». С трудом получил талон на обед, простоял в нескольких очередях, чтобы получить несъедобные кислые щи, порцию грязного гороха и грязную деревянную ложку.

Эта провинциальная обыденность дополнилась желчным за мечанием Чуковского в адрес псковичей: «Черт знает как в таком изумительном городе, среди таких церквей, на такой реке — ко пошится такая унылая и бездарная дрянь. Ни одного замечатель ного человека, ни одной истинно человеческой личности. В музее Поганкины палаты, где раньше было мало посетителей внезапный наплыв людей. Почему? Кто-то пустил слух, что одна тамошняя баба родила от коммуниста черта и что его спрятали в банку со спиртом. Вот его-то и искали и хотели видеть посетители»24. По сути — убийственная характеристика псковичей могла быть объ яснена ситуативной раздражительностью Чуковского. Но помимо этого, как нам представляется, в данном случае проглядывает кри тика власти, хоть и не явно выраженная (коммунист, черт).

Выше уже подчеркивалось, что Чуковский был очень осторо жен в оценке политического строя, деятельности РКП(б) — ВКП(б) и т.д. Лишь изредка писатель изменял своему принципу и весьма нелицеприятно отзывался о советской действительности 20-х — 30-х годов. В январе 1921 г. после посещения крематория у Чуков ского появилась такая запись в дневнике: «Кому какое дело, как зовут ту ненужную падаль, которую сейчас сунут в печь. Сгорела бы поскорее — вот и все. Но падаль как назло не горела. Печь была советская, инженеры были советскими, покойники были советские — все в разладе, кое-как, еле-еле»25. После расстрела Н. Гумилева поэтесса, переводчица Ватсон М. В. язвительно спросила Чуков ского: «Ну что, не помогли вам ваши товарищи спасти Гумилева?»

(под товарищами подразумевались большевики. — В. М.). Чу ковский в крайнем раздражении назвал женщину сволочью26. На наш взгляд, такая параллель как большевики — Чуковский была неприемлема и оскорбительна для последнего. Видимо поэтому в дневниках Чуковского мы не найдем оценок, характеристик боль шевистских вождей. У него нет оценки Ленина как политического лидера страны, большевистской партии. Он ни словом не обмол вился о смерти Ленина в 1924 г., хотя как писатель он должен был отреагировать на такое событие. Но зато характеристику троцки стов Чуковский дал хлесткую: «Троцкисты для меня были всегда ненавистны не как политические деятели, а раньше всего как ха рактеры. Я ненавижу их позерство, их жестикуляцию, их патети ку. Самый их вождь был для меня всегда эстетически невыносим:

шевелюра, узкая бородка, дешевый провинциальный демонизм.

Смесь Мефистофеля и помощника присяжного поверенного. Что то есть в нем от Керенского. У меня к нему отвращение физиоло гическое. Замечательно, что и у него ко мне — тоже самое: в сво их статейках «Революция и литература» он ругает меня с тем же презрением, какое я испытывал к нему»27. Действительно, еще в 1914 г. Троцкий в статье «Чуковский» заметил, что у него не толь ко нет познаний даже в собственной его области, но, главное, нет никакого метода мысли…, что на поле литературной критики Чу ковский ведет в методологическом смысле чисто паразитическое существование…28. Заметим, что оценка троцкистов дана Чуков ским не в 20-е гг., а только лишь в начале 1933 г., когда троцкисты уже были разгромлены, а Троцкий был выслан из СССР.

Весьма своеобразно отношение Чуковского к Сталину. Это своеобразие заключалось в том, что он, не высказывая своего мне ния о вожде, сослался на мнение Ю. Тынянова без каких-либо ком ментариев. Тынянов же со слов Чуковского восхищался Сталиным как историк. В историческом аспекте этот человек как автор кол хозов являлся величайшим из гениев, перестраивавших мир. Если бы он кроме колхозов ничего не сделал, они тогда был бы досто ин назваться гениальнейшим человеком эпохи29. Подчеркнем, что эти слова произносились в июне 1930 г., когда всем было хорошо известно о насильственной коллективизации деревни и т.п. Соб ственное мнение о проблемах деревни в середине 20-х — начале 30-х гг. Чуковский определенно не выражал. Отдельные реплики его на этот счет вызывают различного рода вопросы. В 1925 г. во время работы ХIV съезда ВКП(б) Чуковский записал в дневни ке: «Читаю газеты взасос (никогда раньше и позже Чуковский не заносил в дневник впечатления о публикациях в советской прес се). Съезд не представляет для меня неожиданности… вижу, что на мелкобуржуазную, мужицкую руку не так-то легко надеть со циалистическую перчатку. Я все ждал, где же перчатка порвется.

Она рвется на многих местах — но все же ее натянут гениальные упрямцы, замыслившие какой-угодно ценой осчастливить во что бы то ни стало весь мир»30. На наш взгляд, в данном утверждении явно проглядывает ирония писателя по отношению к аграрной по литике большевиков. Но пройдет несколько лет, и мы столкнемся с совершенно иным мнением Чуковского о колхозах. В 1930 г. он напишет, что колхоз — это единственное спасение России, един ственное разрешение крестьянского вопроса в стране! Замечатель но, что во всей народнической литературе ни одному даже самому мудрому из народников, даже Щедрину, даже Чернышевскому — ни на секунду не привиделся колхоз. Через десять лет вся тыся челетняя крестьянская Русь будет совершенно иной, переродится магически, и у нее настанет такая счастливая жизнь, о которой на родники даже не смели мечтать, и все это благодаря колхозам… К 1950 г. производительность колхозной деревни повысится вчетве ро31. Можно предполагать, что Чуковский попал под влияние той эйфории в отношении колхозного строя, которая была характер на для советских верхов в начале массовой коллективизации кре стьянских хозяйств.

Подобного рода оценки и прогнозы не свойственны писателю, который жил прежде всего литературой. Многие события в стране отложились в дневниках как малозначная информация, не нужда ющаяся в дополнительной характеристике. В его дневнике можно встретить фразы: «годовщина революции» (без комментариев), «строят там какой-то канал» (о Беломоро-Балтийском канале) и т. д. Чуковский занес в дневник впечатление о встрече в 1928 г. с инженерами, приехавшими на отдых на Кавказ. По их словам, в СССР невозможно работать на совесть, а можно только служить и прислуживаться. Эти спецы, по словам Чуковского, не были врага ми советской власти, но и они поражены бюрократией всего и вся в стране.

Пожалуй, наиболее полны зарисовки Чуковским повседнев ной жизни страны, ее быта. В 1923 г. он отметит в дневнике: «В Москве теснота ужасная: в квартирах установился особый москов ский запах — от скопления человеческих тел. И в каждой квартире каждую минуту слышно спускание клозетной воды…»32. В 1932 г.

при посещении Москвы Чуковский обратит внимание на трудную судьбу москвичек: «Девяносто пять процентов всех проходящих женщин нагружены какой-нибудь тяжестью: жестянками ли от ке росина, корзинами, кошелками, мешками. И чем старше женщина, тем тяжелее ее груз. Только молодые попадаются порою с пусты ми руками. Но их мало. Так плохо организована добыча провизии, что каждая «хозяйка» превратилась в верблюдицу. В трамваях эти мешки и кульки — истинное народное бедствие»33.

В 1926 г. Чуковского поражало обилие пивных заведений в Ле нинграде: «Изо всех пивных рваные люди, измызганные и несчаст ные, идут ругаясь и падая. Иногда кажется, что пьяных в городе больше, чем трезвых»34.

Такого рода жизненные зарисовки дополняют литературные произведения И. Ильфа и Е. Петрова, М. Зощенко и др.

Таким образом, можно уверенно заявить, что дневниковые ма териалы К. Чуковского позволяют значительно расширить пред ставления о нем как человеке, а также о той среде, в которой он жил, о советской системе, обществе 20—30-х годов. В то же время следует подчеркнуть неравнозначность дневниковых записей. Для историка более интересны, полны записи 20-х гг. Последующее десятилетие представлено в дневниках Чуковского довольно одно образно, как правило, переживаниями, проблемами семейного и личного характера. Жизнь страны, важнейшие события этих лет остались вне поля зрения писателя. В данном отношении его днев ники проигрывают в сравнении с дневниками его современника учителя истории И. И. Шитца «Великий перелом». 1928—1931 гг., изданными в Париже в 1991 г.

«Огонек». 1990. № 6. С. 14.

Воспоминания о Корнее Чуковском. М., Советский писатель. 1983.

С. 200.

Чуковский К. Дневник.1901 — 1929. С. 6.

Там же. С. 370.

Там же. С. 371.

Там же. С. 362.

Там же. С. 307.

Тихонов Н. Двойная радуга. М., 1969. С. 238.

Чуковский К. Дневник. 1930—1969. С. 68,71.

Там же. С. 67.

Чуковский К. Дневник.1901—1929. С.243, 250.

Там же. С. 158.

Чуковский К. Дневник.1930—1969. С. 36.

Там же. С. 41.

Там же. С. 42.

Там же. С. 46.

Чуковский К. Дневник.1901—1929. С. 453—454.

Чуковский К. Дневник.1930—1969. С. 34.

Чуковский К. Дневник.1901—1929. С. 370, 384.

Там же. С.430.

Там же. С.227.

Там же. С.218.

Костиков В. Не будем проклинать изгнанье. М., 2004. С. 182.

Чуковский К. Дневник.1901—1929. С. 172.

Там же. С. 153.

Там же. С. 185.

Чуковский К. Дневник.1930—1969. С. 76.

Там же. С. 479.

Там же. С. 9—10.

Чуковский К. Дневник.1901—1929. С. 356.

Чуковский К. Дневник.1930—1969. С. 9.

Чуковский К. Дневник.1901—1929. С. 238.

Чуковский К. Дневник.1930—1969. С. 51.

Чуковский К. Дневник.1901—1929. С. 416.

В. Ю. Рылов ПО ЛЕНИНСКОМУ ПУТИ:

К ВОПРОСУ О СТАНОВЛЕНИИ СОВЕТСКОЙ СИСТЕМЫ ПРИНУДИТЕЛЬНОГО ТРУДА «Тысячи форм и способов практического учета и контроля за богачами, жуликами и тунеядцами должны быть выработаны и испытаны на практике самими коммунами, мелкими ячейками в деревне и в городе. Разнообразие здесь есть ручательство жизнен ности, порука успеха в достижении общей единой цели: очистки земли российской от всяких вредных насекомых, от блох — жу ликов, от клопов — богатых и прочее и прочее. В одном месте по садят в тюрьму десяток богачей, дюжину жуликов, полдюжины рабочих, отлынивающих от работы (так же хулигански, как отлы нивают от работы многие наборщики в Питере, особенно в пар тийных типографиях). В другом — поставят их чистить сортиры.

В третьем — снабдят их, по отбытии карцера, желтыми билета ми, чтобы весь народ, до их исправления, надзирал за ними, как за вредными людьми. В четвертом — расстреляют на месте одного из десяти, виновных в тунеядстве. В пятом — придумают комбина ции разных средств и путем, например, условного освобождения, добьются быстрого исправления исправимых элементов из бога чей, буржуазных интеллигентов, жуликов и хулиганов».

«В путях истребления и обезвреживания паразитов (богатых и жуликов, разгильдяев и истеричек из интеллигенции и т. д. и т. п.)».

«Программа учета и контроля проста, ясна, понятна всякому:

чтобы хлеб был у каждого, чтобы все ходили в крепкой обуви и недраной одежде, имели теплое жилье, работали добросовестно, чтобы ни один жулик (в том числе и отлынивающий от работы) не гулял на свободе, а сидел в тюрьме или отбывал наказание на при нудительных работах тягчайшего вида, чтобы ни один богатый, от ступивший от законов и правил социализма не мог уклониться от участи жулика».

«Чем разнообразнее, тем лучше, тем богаче будет общий опыт, тем легче практика выработает — ибо только практика может вы работать — наилучшие приемы и средства борьбы».

В. И. Ленин. Как организовать соревнование? 1917 г., декабрь.

Настоящая статья посвящена мало актуализированной теме — «теории и практике» системы принудительного труда, на самой заре становления советского государства. Кроме того, необходимо конкретизировать роль Ленина в этом вопросе как фактического главы советского государства и лидера правящей партии. Несмо тря на повышенный интерес, обозначившийся в перестроечной и постперестроечной литературе к вопросу применения принуди тельного труда в Советской России, данная тема до сих пор на ходится «в тени» довольно «раскрученной» истории сталинского Гулага. Так, еще А. И. Солженицын писал о широком применении принудительного труда в 1918—1922 гг., роли лично Ленина в ор ганизации «концлагерного строительства» социализма. Однако Солженицын признавал, что у него недостаточно материала для раскрытия данной темы1. Ряд исследователей «красного террора», начиная с С. П. Мельгунова, также упоминали о системе прину дительного труда и концентрационных лагерях в России. Кста ти, Мельгунов еще в 1923 г. употребил термин «лагерь смерти»

применительно к концлагерю в Холмогорах Архангельской губ.2.

О концлагерях в связи с проблемой изучения «красного террора», упоминает и современный историк С. С. Балмасов. Так, еще в на чале 1918 г. СНК (председателем которого был, как известно, Ле нин), признал необходимым «обезопасить советскую республику от классовых врагов путем изоляции их в концентрационных ла герях»3. Уже 31 января 1918 г. Ленин потребовал «принять меры к увеличению числа мест заключения»4. Таким образом, вопрос об организации Лениным системы принудительного труда, в том чис ле и концлагерей, представляет повышенный интерес.

На примере указанного вопроса можно понять, как был органи зован труд вообще, как была построена «исправительно-трудовая»

система, как работал репрессивный аппарат, как повлияло широ кое применение принудительного труда на ментальность советско го человека? Другими словами, ответ на указанные вопросы помо гает лучше понять советское общество. Настоящая статья являет собой попытку ответить на данные и некоторые другие вопросы указанной проблемы, опираясь, главным образом, на ленинские публикации. Как будет показано ниже, Ленин неоднократно писал о принудительном труде не только в теоретическом плане, но и да вал практические указания по его использованию.

Основной источниковой базой работы стали как широко из вестные, так и мало цитируемые ленинские публикации в Полном собрании сочинений. Однако ряд распоряжений Ленина по указан ной проблеме почему-то не попал в «Полное» собрание сочине ний. Например, в ПСС отсутствует подписанный 17 декабря 1919 г.

Лениным декрет СНК «О порядке отпуска заключенных концен трационных лагерей на работы в советские учреждения». Копия этого документа отложилась в фонде Борисоглебского концлагеря 1920—1922 гг. Госархива Воронежской области5. Вообще термин «концлагерь» в «эпистолярном наследии» Ленина употребляется не так уж часто (если верить «ПСС»). Например, в телеграмме Пен зенскому губисполкому еще 9 августа 1918 г. (за месяц до декрета о «Красном терроре») Ленин в ответ на крестьянское восстание, приказывал: «провести беспощадный массовый террор против ку лаков, попов, белогвардейцев;

сомнительных запереть в концентра ционный лагерь вне города»6. В 1919 г. Ленин писал И. В. Сталину:

«Н а с ч е т и н о с т р а н ц е в советую не спешить с высылкой. Не лучше ли в концентрлагерь, чтобы потом о б м е н я т ь » 7. Можно привести и другие примеры употребления Лениным термина «кон цлагерь». Так, в постановлении Совета обороны (председателем которого был Ленин) 15 февраля 1919 г. предписывалось: «все не довольных властью рабочих», в том числе и самих рабочих, отпра вить в концлагеря — «школу труда». Кроме того, в постановлении было указание о взятии «заложников из крестьян с тем, что, если расчистка снега не будет произведена, они будут расстреляны»8.

Однако в предметном указателе ПСС термин «концлагерь» отсут ствует. Кстати, терминов «тюрьма», «заложники», «расстрел» и др.

в указателе также нет. Однако Ленин во многих работах, как до, так и после 1917 г. неоднократно прибегал к ним. В указателе нет и тер мина «принудительный труд». Предметный указатель ПСС состав лен таким образом, что данное понятие аккуратно распределено по другим терминам, как-то: «трудовая повинность», «принуждение и убеждение», «трудовой гужевой налог» и т.д. Понятие «принуди тельный труд» в том или ином контексте и в разных терминах Ле нин использовал постоянно во многих своих публикациях.

Документы, в которых употребляется термин «концлагерь»

и где, по словам современных историков Ю. Фельштинского и Г. Чернявского, Ленин «неустанно и истерически повторяет при зывы расстрелять, повесить, взять заложников и т.п.»9 имеются в фонде Ленина, находящемся на постоянном хранении в Россий ском государственном архиве социально-политической истории. В 1990-е гг. некоторые из этих документов были опубликованы по сле снятия режима спецхрана с ленинского фонда10. В ленинском фонде, как писал Д. А. Волкогонов, имеется «около трех тысяч документов… подписанных Лениным» и 3724 собственноручно написанных Лениным «документа, которые никогда не были опу бликованы»11. Однако я намерено почти полностью отказался от привлечения других источников, кроме упомянутого «Полного»


собрания сочинений. Дело в том, что для раскрытия заявленной темы, вполне достаточно даже и неоднократно купированных и «подчищенных» статей, заметок, телеграмм, телефонограмм, пи сем, интервью и документов лишь подписанных Лениным, и вклю ченных в официальное «ПСС», вышедшее в 1970-х гг.

Первое выявленное в ПСС высказывание Ленина о примене нии принудительного труда после прихода к власти относится к уже к концу 1917 г. Так, в записке Ф. Э. Дзержинскому 7 декабря 1917 г. с проектом создания ВЧК, Ленин отмечал: «как первый шаг к введению всеобщей трудовой повинности» для лиц «принадле жащих к богатым классам (т.е. имеющие доход в 500 р. в месяц и свыше, владеющих городской недвижимостью, акциями и де нежными суммами свыше 1000 р.), а равно служащих в банках, акционерных предприятиях, государственных и общественных учреждениях» будет введение «потребительско-рабочих книжек».

Ленин считал, что указанные лица «обязаны в недельный срок со дня издания настоящего закона обзавестись… для ведения еже недельных записей прихода и расхода и для внесения в книжки удостоверения от комитета и учреждения того рода службы обще ственной, которое данное лицо несет»12. Причем в феврале 1918 г.

Ленин пояснял, что «неимение рабочей книжки или неправильное (а тем более лживое) ведение записей карается по законам воен ного времени»13. В марте 1918 г. Ленин прямо говорил, что «Со ветская власть должна будет соединить введение трудовой повин ности с регистрацией, прежде всего представителей буржуазии и имущих классов и потребовать соответствующее истине заявление (декларацию) о количестве имеющихся денежных знаков»14.

Уже 14 декабря 1917 г. Ленин повторил свои пожелания Дзер жинскому в декрете о национализации банков: «Члены правлений и директора акционерных обществ, а равно и акционеры, принад лежащие к богатым классам (т.е. имеющие свыше 5000 р. всего имущества или доход свыше 500 р. в месяц) обязаны иметь и пра вильно вести потребительско-рабочую или бюджетно-рабочую книжку, которая содержит представление в соответствующей ра бочей организации, или в местном Совете и их органе для еже недельной отметки о выполнении взятой на себя работы»;

«лица богатых классов обязаны в особенности выполнять по организа ции и ведению в потребительском обществе те работы, которые будут возложены на них советами»15. При этом «члены правлений, директора и акционеры, имеющие всего имущества 5000 р. отвеча ют имуществом и свободой за ведение дел в порядке (“враги наро да”)»16. Кроме того, Ленин давал определение «богатому классу»

и «состоятельным группам», с некоторыми вариантами: «доход не менее 500 р. в месяц или наличного денежного запаса не менее 1500 р.»17. Причем «держание денег в банке свыше 500 р.», по мыс ли Ленина, должно также находиться под «угрозой конфискации и ареста»18. Все вышеприведенные нововведения рассматривались Лениным «как первый шаг по введению в жизнь всеобщей трудо вой повинности», а также для контроля «над богатыми»19. Весной 1918 г. Ленин даже объяснял «задачи нашей финансовой полити ки» тем, что она «сводится к введению трудовой повинности и ре гистрации имущих классов»20. В качестве «мер» для несогласных, Ленин предлагал «отправку на фронт и принудительные работы всем ослушникам настоящего закона»21. Ленин также объявлял «саботирующих и бастующих чиновников» «врагами народа», меры против них предлагались тоже репрессивные — «конфиска ции, аресты»22.

По мере строительства социализма, число классовых вра гов постоянно увеличивалось. В 1919 г., когда исчезли «богатые классы», Ленин заявил, что «крестьянин, который эксплуатирует благодаря тому, что имеет излишки хлеба, наш противник». «Мы говорим», — заявлял Ленин, что производство и продажа «излиш ков» хлеба — «государственное преступление»23. Но и после само го драматичного периода Гражданской войны, классовых врагов меньше не становилось. В марте 1920 г. Ленин утверждал, что «на фронте кровавом борьба кончается, а на фронте бескровном только начинается… не меньше нужно напрягать сил и жертв и ставка тут не меньше и сопротивление не меньше, а гораздо больше. Всякий зажиточный крестьянин, всякий кулак, всякий представитель ста рой администрации, кто не хочет действовать за рабочего, — это все враги»24.

Следует отметить, что пристальный интерес к банкам и прочим финансовым учреждениям привел к тому, что данные организации вместе со своими зданиями стали базой для карательного аппара та новой власти. Хрестоматийный тому пример, здание страхового общества «Россия» в Москве, знаменитая «Лубянка». Интересно также отметить, что, например, в Воронежской губ., многие до кументы советских карательных учреждений, в том числе и кон цлагерей, написаны на бланках всевозможных банков, страховых обществ и т.п.25. Таким образом, первые собственно советские тюрьмы, стали хранить, так сказать «человеческий капитал». Как известно, банки и финансы в целом являются «кровеносной систе мой», рыночной экономики;

можно сказать, что банковскую систе му стала заменять сеть всевозможных карательных учреждений, широко использовавших принудительный труд в условиях распре делительной, социалистической экономики.

Более того, того общий контроль над системой принудительно го труда, работой госаппарата, кооперации и т.д. Ленин возлагал на ВЧК. В 1920 г., выступая перед чекистами, он заявил: «мне хоте лось бы обратить внимание на вопрос, который становится перед органами борьбы со шпионажем и спекуляцией, на бескровный фронт труда, который теперь выдвигается на первый план с точки зрения строительства Советской власти, с точки зрения укрепле ния рабоче-крестьянской власти и восстановления разрушенного хозяйства»26. В той же речи Ленин заявил, что «мы можем вос становить промышленность, но это требует много месяцев напря женной борьбы, и в этой борьбе органы ЧК должны стать орудием проведения централизованной воли пролетариата, орудием созда ния такой дисциплины, какую мы создали в Красной Армии». В этом вопросе «задача ТЧК (Транспортная ЧК, т.е. на железных до рогах. — В. Р.) добиться правильного распределения труда»27. Для реализации этих идей «ЧК должны опираться на коммунистиче ские ячейки, на профсоюзы — объединить свою работу с пропа гандой и агитацией, вызвать в массе сознательное отношение к борьбе»28.

Кроме ЧК возникло немало всевозможных «органов», которые занимались осуществлением принудительного труда. По мнению Ленина, нельзя было «провести трудовую повинность без Народно го комиссариата внутренних дел»29. Например, Управление концен трационных лагерей Тамбовской губ. (1920—1922 гг.) находилось в ведении не только Губ. отдела принудительных работ, но подчиня лось также НКВД и ЧК30. По поводу управления системой прину дительного труда в СНК возник конфликт между «экономическими комиссариатами» и «военным комиссариатом». По словам Ленина «Совнарком препятствовал объединению экономических комисса риатов», поскольку они хотели избавиться от опеки «военного ко миссариата». Однако Ленин полагал, что этого делать не следует, поскольку Военный комиссариат «является таким учреждением, без которого и трудовую повинность провести нельзя»31.

В январе 1920 г. Ленин работал над «Проектом постановления СНК о разгрузке картофеля и очистке от снега московских улиц и железнодорожных путей» для решения насущных проблем строи тельства социализма. Ленин предлагал «поручить Бурдукову (на чальник Московского гарнизона. — В. Р.) + Каменев, Дзержин ский, Курский (нарком юстиции. — В. Р.) представить данные о числе взрослых и здоровых мужчин, их нерабочем времени и об их использовании для неотложных работ в городе и проект постанов ления об их использовании». Ленин также советовал «поручить ВЧК назначить ответственного, партийного, опытного следователя для изучения данных о полной неудовлетворенности постановки трудовой повинности в Москве, как рабочих, так и служащих», а «НКВД принять более энергичные меры для осуществления снего вой повинности»32. Доклад в СНК о решении этой проблемы оста вался за Дзержинским. На него была возложена ответственность за выполнение соответствующего постановления СНК33.

Кроме того, существовали и другие органы осуществлявшие «трудповинность». Основными учреждениями были Народный комиссариат труда (НКТ) и Главный комитет по всеобщей трудо вой повинности (ГКТ) во главе с Дзержинским. Это учреждение имело право привлекать к любым работам, в том числе и сельско хозяйственным, каждого гражданина республики, кроме нетрудо способных34. Становился актуальным вопрос о сосредоточении управления «трудповинности» в одном ведомстве. По-видимому, гражданские ведомства, занимавшиеся эксплуатацией принуди тельного труда, хотели изъять эту сферу из ведения военизиро ванных и карательных учреждений и подчинить ее НКТ. Однако Ленин был против «слияния НКТ и ГКТ», о чем он уведомлял в феврале 1921 г. наркома труда В. В. Шмидта: «Считаю необходи мым установить и оформить организационную связь с НКвнудел и НКвоен в центре и на местах при сосредоточении трудповин ности в руках Наркомтруда»35. Другими словами, за НКТ долж ны быть оставлены только общие вопросы трудовой повинности, в то время как проводить ее должны были именно карательные ведомства. Ленин был против и упразднения ГКТ. Тем не менее, Комитет был упразднен 22 марта 1921 г. решением ВЦИК и СНК;

было принято постановление «О ликвидации Главного комитета по всеобщей трудовой повинности и местных комитетов по все общей трудовой повинности и о реорганизации Народного комис сариата труда»36.


Кроме того, трудовую повинность осуществляли и другие учреждения. Например, Ленин в «Наказе СТО» местным учрежде ниям спрашивал: «в чем выражается участие местных учреждений Центрального статистического управления (ЦСУ) в деле проведе ния трудповинности и трудмобилизации?». Он также интересовал ся перечнем «применяемых трудповинностей», «итоговыми дан ными о числе привлекаемых и об итогах работы»37. Ленин также считал, что следует обеспечить губстатбюро (местные отделения ЦСУ) «рабочей силой путем привлечения в порядке трудовой по винности сотрудников других учреждений»38. Следует отметить, что, наверное, не было ни одного советского учреждения, в той или иной степени не вовлеченных в исполнение или организацию принудительного труда.

О принудительном труде Ленин также писал в знаменитом манифесте, декрете «Социалистическое отечество в опасности!»

21 февраля 1918 г. Он призывал «Рабочих и крестьян Петрограда, Киева и всех городов, местечек, сел и деревень по линии нового фронта» «мобилизовать батальоны для рытья окопов под руковод ством военных специалистов». Причем, «в эти батальоны должны быть включены все работоспособные члены буржуазного класса, мужчины и женщины, под надзором красногвардейцев;

сопротив ляющихся — расстреливать»39. К «окопной повинности» Ленин прибегал неоднократно. Как Председатель Совета обороны он разослал в июне 1919 г. распоряжения в прифронтовые Воронеж скую, Тамбовскую, Саратовскую губ., в т. ч. и в уездным города:

«Немедленно примите все меры для принудительного наряда всего работоспособного населения и подвод для работ по укреплению позиций, производимых военно-полевыми строительствами»40.

Кроме того, в декрете «Социалистическое отечество…» Ленин не забыл и о привлечении к физическому труду своих идейных оп понентов из интеллигенции. В декрете имелось указание на закры тие газет, выступающих против «революционной обороны», при этом «работоспособные редакторы и сотрудники изданий мобили зуются для рытья окопов и других оборонительных работ»41. Ле нин также выступал за привлечение к труду интеллигентов не только для «окопной повинности», но и при решении других во просов. Например, 18 января 1920 г. он предлагал А. В. Луначар скому, «создать словарь настоящего русского языка, скажем, сло варь слов, употребляемых теперь и классиками, от Пушкина до Горького». Для этого Ленин предлагал «посадить за сие 30 ученых, дав им красноармейский паек»42. С тем же предложением Ленин обратился 5 мая 1920 г. и к М. Н. Покровскому: «засадить на паек человек 30 ученых или сколько надо, взяв, конечно, не годных на иное дело (наверное, для «окопной повинности». — В. Р.), — и пусть сделают»43. Тогда же Ленин настаивал на проведении «труд повинности» для «всех» лиц, «могущих ознакомить население с электрификацией, тейлоризацией и т.п.»44.

Однако Ленин не забыл еще 14 декабря 1917 г. о неимущих классах в связи с «введением всеобщей трудовой повинности»:

«Все граждане обоего пола, с 16 до 55 лет, обязаны выполнить те работы, которые будут названы местным Советом… или другим органом Советской власти»45. Правда в Декларации прав трудяще гося и эксплуатируемого народа 3 января 1918 г., Ленин уточнял, что трудовая повинность вводится лишь «в целях уничтожения паразитических слоев общества»46. В марте 1918 г. Ленин также успокаивал «рабочих и беднейших крестьян России» тем, что «трудовая повинность должна означать, прежде всего, и больше всего, привлечение к несению своей общественной службы бога тые и имущие классы», но оговаривался: «трудовую повинность мы должны начать осуществлять с богатых»47.

Ленин признавал, что «введение трудовой повинности для богатых» есть лишь только «первый шаг»48, за которым должны последовать и другие в том же направлении. Уже в феврале 1918 г.

в дополнении к декрету «Социалистическое отечество в опасно сти!» отмечалось: «каждый работник, отработав 8 часов в сутки, обязан три часа ежедневно (или по 4 часа в сутки с третьим днем отдыха) работать в области военной и административной»49. На VII съезде РКП(б) 20 марта 1918 г. Ленин назвал «введение трудовой повинности» для всего населения «конкретным требованием Со ветской власти»50. Эту мысль Ленин пояснил уже через несколько дней после съезда, в одной из версий «эпохальной» статьи «Оче редные задачи советской власти». Тогда в вопросе о категориях на селения, к которым будет применяться трудовая повинность, была поставлена точка: «от трудовой повинности в применении к бога тым, Советская власть должна будет перейти, а вернее, одновре менно должна будет поставить на очередь задачу применения соответствующих принципов к большинству трудящихся, рабочих и крестьян (выделено мной. — В. Р.)»51. В не менее известной ста тье «Все на борьбу с Деникиным!» 9 июля 1919 г. Ленин призывал «изыскивать всяческие средства, чтобы все население поголовно (более имущие как в городе, так и в деревне) было обязываемо вне сти свою лепту, в том или ином виде, на помощь мобилизации или мобилизованным»52.

В 1919 г. Ленин заявил, что «право жительства» «в Советской республике» «мы можем признать только за теми, кто активно уча ствует в войне и всемерно помогает нам». Причину столь жесткого подхода он объяснял так: «Наше дело — ставить вопрос прямо.

Что лучше? Выловить и посадить в тюрьму, иногда даже расстре лять сотни изменников из кадетов, беспартийных, меньшевиков, эсеров, “выступающих” (кто с оружием, кто с заговором, кто агита цией против мобилизации, как печатники или железнодорожники из меньшевиков и т.п.) против Советской власти, то есть за Дени кина? Или довести и до того, чтобы позволить Колчаку и Деники ну перебить, перестрелять, перепороть до смерти десятки рабочих и крестьян? Выбор не труден». Поэтому, заявлял Ленин, «отсюда вытекает наше право и наша обязанность поголовно мобилизовать население для войны, кого на военную работу, в прямом смысле, кого на всякого рода подсобную для войны деятельность»53.

В упомянутой статье «Очередные задачи…» Ленин как бы подводил итоги недолгого правления большевиков. Он в част ности заключил, что для введения «трудовой повинности» про ведена лишь «организационно-подготовительная работа». Кроме того, признавалось, что произошло «опоздание с введением тру довой повинности», что объяснялось слабостью аппарата новой власти. Тем не менее, «начать введение трудовой повинности нам следовало бы немедленно, но вводить ее с большой постепенно стью и осмотрительностью, проверяя каждый шаг практическим опытом»54. Непонятна логика Ленина в вопросе о сроках введения трудовой повинности;

«немедленно» или «постепенно» следует ее вводить? Ответ на этот вопрос заключается в том, что, решив про блему теоретически, у большевиков не было еще «практического опыта»;

собственно и приобретать данный опыт по организации «принудительного труда» призывал Ленин в своей статье. В 1919 г.

в проекте программы РКП(б) Ленин говорил уже о «поголовной мобилизации всего трудоспособного населения Советской вла стью, при участии профессиональных союзов, для выполнения известных общественных работ, должна быть применяема несрав ненно шире и систематичнее, чем это делалось до сих пор»55. На IX съезде РКП(б) 29 марта 1920 г. он отмечал, что «объединение трудящихся» путем «трудовой повинности» «мы осуществляем»

«не боясь принуждения»56.

Ленин прозорливо вглядывался в «светлые дали» социалисти ческого общества после «истребления» эксплуататорских классов.

Так, работая еще 14 декабря 1917 г. над проектом декрета о нацио нализации банков Ленин указывал на то, что все население стра ны должно быть «объединено принудительно в потребительские общества»57. Кроме того, в 1918 г. Ленин заговорил о «неуклонных, систематических мерах к (переходу к Massenspeisung58) замене индивидуального хозяйничанья отдельных семей, общим кормле нием больших групп семей»59. Уже 24—27 декабря 1917 г. в рабо те над проектом декрета о трудовых коммунах Ленин рассуждал о «ячейках» социалистического общества недалекого будущего — Союзах потребительской кооперации60. 29 апреля 1918 г. на заседа нии ВЦИК Ленин настаивал на том, «чтобы была введена трудовая повинность, чтобы каждый был зарегистрирован»61 в каком-либо «потребительском» союзе. В 1918 г. Ленин неоднократно обращал ся к вопросу о «принудительном объединении всего населения в потребительско-производственные коммуны» и «потребительские общества»62. Все население страны должно было бы вступить в эти союзы, своего рода общины эпохи социализма, в которых бу дет «всеобщая трудовая повинность» и «запрещение частного сбы та», а между коммунами будет происходить товарообмен63. Однако проблема взаимодействия между коммунами в плане товарообме на так и не была решена даже и к 1921 г., когда уже начался переход к НЭПу. Тогда Ленин сетовал: «Вопрос о том, как менять в социа листическом государстве мануфактуру, помаду и прочее на хлеб, как сделать, чтобы на счет польской соли лишний пудик муки по лучить, это во сто раз интереснее. Хотя это не обычно, но надо на партийных собраниях заниматься вопросом об этой предприимчи вости»64. Получалось, что Ленин хотел сделать членов правящей партии какими-то первобытными коробейниками, занимающими ся натуральным обменом. Даже весной 1921 г., когда начался пере ход к НЭПу, Ленин продолжал утверждать, что «обмен продуктов крупной (социализированной) промышленности на крестьянские продукты — такова суть социализма»65.

Более того, уже в 1918 г. Ленин призывал «немедленно присту пить к полному осуществлению всеобщей трудовой повинности, с наиболее осторожным и постепенным распространением его на мелкое, живущее своим хозяйством, без наемного труда крестьян ство»66. Ленин признавал в декабре 1920 г., что «мы были и оста емся страной мелкокрестьянской, и переход к коммунизму нам неизмеримо труднее. Для того чтобы этот переход совершился, нужно участие самих крестьян в десять раз большее, чем в войне.

Наша страна, крестьянская, сейчас истощилась и сейчас, должна мобилизовать поголовно все мужское население, рабочих и кре стьян»67. Для этого СНК выделил «миллиардный фонд помощи сельскохозяйственным артелям»68, с целью насаждения коллек тивных хозяйств. Еще в конце 1919 г. Ленин отмечал, что «дви жение к устройству земледельческих коммун и артелей за эти два года было громадно». Однако он понимал, что крестьяне, прежде всего, «собственники»69 и вообще «социалистами не являются»70.

Поэтому, чтобы крестьянам «показать пример артельного, товари щеского труда, нужно сначала самим удачно организовать такое хозяйство»71. Однако практически сразу, насаждаемая Лениным система «социалистической кооперации», показала свою полную неэффективность. Например, даже в первый год НЭПа известный большевик С. И. Гусев (Драбкин) предложил проект о «комму нистическом производственном кооперативе». Суть проекта, по словам Ленина, сводилась к тому, что члены «коммунистического кооператива» должны будут получать от государства «здоровый гигиенический паек»72. Другими словами, большевики понимали, что данные «производственные» кооперативы будут изначально нерентабельными, т.е. их члены не смогут прокормить даже самих себя.

В конце 1920 г. на съезде Советов Ленин выступал по вопросу о законопроекте СНК «об укреплении и развитии сельскохозяй ственного производства». Он отмечал, что «не встретится теперь уже ни одного товарища, который сомневался бы в необходимости специальных и особенно энергичных мер помощи [крестьянам] не только в смысле принуждения, чтобы земледельческое производ ство поднять»73. Однако Ленин также считал, что «в стране мелко го крестьянства наша главная и основная задача суметь перейти к государственному принуждению», «убедить крестьян», в том, что «трудовая повинность нужна». Все это нужно для того, «чтобы крестьянское хозяйство поднять», поскольку «нельзя жить кре стьянскому хозяйству по-старому». При этом Ленин заявлял, что «сейчас начинается военная компания против остатков косности, темноты и недоверия среди крестьянских масс»74.

Все эти меры означали для большевиков как раз и построение социализма. По этому поводу Ленин писал еще весной 1918 г.:

«борьба с буржуазией переходит в стадию учета и контроля: декла рация денег + трудовая повинность + учет продуктов + всеобщее объединение в кооперативы»75. Как известно, «учет и контроль»

стал, едва ли не ключевым вопросом и свелся в дальнейшем к из вестной формуле — лозунгу «Социализм — это учет и контроль».

Однако из этой формулы исключались и важнейшие составляю щие, совокупность которых по мысли Ленина и являлась социа лизмом. Таким образом, по Ленину «только тщательная поста новка дела учета и контроля, только строжайшая организация и трудовая дисциплина» в указанных вопросах «приведут нас к со циализму»76. Тогда же Ленин провозгласил некий идеал близкого будущего — социалистического общества, который надо достичь.

Формула социалистического общества виделась Ленину так: «Со ветская власть + прусский порядок железных дорог + американ ская техника и организация трестов + американское народное об разование etc. etc. ++ = = социализм»77.

Однако конечной целью большевиков было не внедрение «прусских железных дорог», «американского начального обра зования» и т.д. Это было лишь средством для построения ком мунизма. В декабре 1919 г. Ленин объяснял свою конечную цель так: «коммунизм, если брать это слово в строгом значении, есть безвозмездная работа на общественную пользу, не учитывающая индивидуальных различий, стирающая всякое воспоминание о бытовых предрассудках, стирающая всякую косность, привычки, разницу между отдельными отраслями работы, разницу размера вознаграждения за труд и т.п.»78. Собственно «коммунистический труд», по мысли Ленина, «в более узком и строгом смысле слова, есть бесплатный труд на пользу общества, труд, производимый не для отбытия определенной повинности, не для получения права на известные продукты, не по заранее установленным и узаконенным нормам, а труд добровольный, труд вне нормы, труд, даваемый без расчета на вознаграждение, без условия о вознаграждении, труд по привычке трудиться на общественную пользу, труд, как по требность здорового организма»79. Однако пока этого достичь не удалось, организмы трудящихся нездоровы и не ощущают потреб ность в бесплатном труде, поэтому надо развивать «социалисти ческий труд». И надо начать с «малого» — «субботники, трудовые армии, трудовая повинность — вот практическое осуществление в разных формах социалистического и коммунистического труда».

При этом Ленин отмечал, что с «большего» «мы уже начали» — с «государственного переворота, низвергнувшего собственность ка питалистов»80.

Как известно, Ленин часто мыслил планетарными масштаба ми. Например, 2 мая 1920 г. он призвал осчастливить построением социализма не только Россию, но и все остальное человечество:

«главным вопросом всего советского строительства в России (а поскольку ей пришлось стать очагом всемирной революции — в значительной степени и вопросом международного коммунизма) является переход от борьбы на фронте кровавом, к борьбе на фрон те бескровном, на фронте труда»81. Нечто похожее Ленин заявлял и в феврале 1920 г.: «после свержения царей, помещиков и капи талистов, впервые только очищается поле для настоящей строй ки социализма, для выработки новой общественной связи, новой дисциплины общего труда, нового всемирно-исторического укла да всего народного (а затем и международного) хозяйства»82. При этом Ленин понимал, что капиталисты построения социализма в собственных странах не желают и «боятся как огня распростране ния большевистской заразы», однако «в каждой из стран больше вистская зараза уже есть»83.

Причем Ленин отметал аргументы буржуазных «критиков со циализма» о том, что в социалистическом обществе не будет кон куренции. В своей известной работе «Как организовать соревнова ние?», цитаты из которой вынесены в эпиграф, Ленин утверждал, что конкуренция как раз и будет между этими коммунами, союза ми, обществами и т.п. в виде «социалистического соревнования».

Правда, конкуренция будет иметь свои отличительные особен ности, делающие ее непохожей на конкуренцию в условиях ры ночной экономики. В плане развития принципов «соревнования»

Ленин предлагал использовать методы «убеждения» трудящих ся. Он предлагал заносить «на черную доску» те коммуны, «ко торые упорно хранят» «традиции капитализма», т.е. «анархии, лодырничанья, беспорядка, спекуляции»84. Ленин понимал, что «соревнование» между коммунами, «черные доски» и т. д. в не далеком будущем, т.е. до построения коммунизма, будут являться слабым стимулом для трудящихся. При отсутствии рычагов эконо мического принуждения, низкой зарплате;

рабочего, а тем более крестьянина, не представится возможным заставить безвозмездно работать на государство. Тот аргумент большевиков, что власть теперь «советская», а государство «свое», «рабоче-крестьянское», имел, наверное, обратную силу. Другими словами, ни рабочие, ни крестьяне работать, в сущности, бесплатно, даже и на пролетар ское государство, не желали. Ленин с сожалением констатировал в 1920 г., что «отсталая часть крестьянства, получив землю, и от сталая часть рабочих работала только на себя»85.

Одним из важнейших стимулов к труду для всего населения стал «паек» и «натурпремирование». Становится понятным, поче му Ленин выступил 6 марта 1920 г. даже за «контроль над огород никами»86. Дело, конечно, было не только в том, что подмосковные огородники «наживались на рабочих» и «спекулировали» продук тами. Независимое от государства производство подрывало ос новы «соревнования» и «распределения» и существенно снижало роль «пайка» в контроле над населением. Поэтому еще в феврале 1918 г. призвал расстреливать «спекулянтов» «на месте преступле ния»87. Кроме того, 3 марта 1920 г. Ленин предлагал приложить «все усилия… для организации соревнования. В число мер повы шения дисциплины и производительности труда должны войти понижение пайка для неисправимых и т.п.»88. В конце 1920 г. Ле нин признавал, что «премии натурой мы ввели, но опыта у нас еще нет»89. Но уже в 1921 г. Ленин отмечал, что «натурпремирование это учреждение, принадлежащее к числу самых важных по роли в социалистическом строительстве». Поскольку «привлечение к труду — важнейшая и труднейшая проблема социализма»90. Для этого Ленин предлагал еще 1 декабря 1918 г. «улучшать распреде лительный аппарат» и создать в «Продовольственном комиссариа те» «Отдел улучшения распределения продуктов»91.

Кроме того, Ленин также считал, что кроме «соревнования» за «улучшение распределения» «пайка» у трудящихся, объединен ных в коммуны, должна быть еще и «дисциплина». Ленин полагал, что при социализме «масса выработает новую дисциплину», пото му, что старая, капиталистическая, «основанная на страхе голода»

(при социализме голода не будет), «развалилась». Однако Ленин предлагал заменить «старую» дисциплину «новой дисциплиной»

именно «объединенного труда, дисциплиной объединенных ор ганизованных рабочих и трудового крестьянства всей России»92.

«Мы должны создать иную дисциплину — иной источник объеди нения»93, так как прежним источником объединения рабочих были капиталистически отношения. Другими словами, вопрос о дисци плине Ленин считал в первую очередь вопросом коллективным, а не индивидуальным, предполагавшим так сказать групповую от ветственность коммун, в которые объединятся трудящиеся. Кроме того, Ленин понимал, что «выработка массами новых основ трудо вой дисциплины процесс очень длительный», поскольку «русский человек — плохой работник по сравнению с передовыми нация ми»94, а при социализме «нужна железная дисциплина — у нас, у русских, это слабая сторона»95. Для решения этого вопроса потре буется не столько время, сколько изменение ментальности широ ких слоев населения.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.