авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 9 |

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Омский государственный ...»

-- [ Страница 5 ] --

водит следующие цифры: в 60-е годы XX в. доход обычной развиваю­ щейся страны составлял около )2 % от дохода типичной развитой стра­ ны, а сейчас этот показатель приближен к 5 %, доля богатейших стран в мировом ВВП составляет 86 %, доля средних - 13 %, а доля беднейших - 1 %86. Конечно, во многих источниках встречаются разные оценки, но все они указывают на то, что разрыв в доходах между бедными и бога­ тыми странами продолжает расти. В богатых странах проживает всего лишь около 17 % населения, тенденция сокращения рождаемости в обес­ печенных странах и ее роста в бедных продолжается. Учитывая сверхвы­ сокий процент потребления ресурсов и загрязнения атмосферы «первым миром», основной причиной планетарного кризиса не столько перенасе­ ленность, сколько техногенные нагрузки, связанные с научно техническим прогрессом, целесообразно сделать следующий вывод.

Именно странами «золотого миллиарда», а не огромным населением бедных стран, перенаселена планета. Давление на планету последних просто несопоставимо с давлением, оказываемым населением богатых и процветающих стран. Однако США и Запад давно выступают некими образцами, то есть во многих других странах общественная культура как бы «стягивается» к проповеди такого же высокого потребительского образа жизни. Их алчные потребности входят во все более обостряюще­ еся противоречие с природой, поскольку планета не способна обеспе­ чить для всех людей такой же уровень жизни, какой сохраняется в тех же самых Штатах. Поэтому, для того чтобы «золотой миллиард» про­ должал процветать и оправдывать свое название, все остальные милли­ арды должны жить плохо. По принципу «чем хуже вам, тем лучше нам».

Или же для относительно равного благоденствия всех со всеми необхо­ димо заселение новых планет. Однако такой вариант остается насколько романтичным, настолько и утопичным.

Причем внутри стран «золотого миллиарда» наблюдается при­ мерно такая же поляризация, как между ними и странами «третьего ми­ ра». Процент бедных семей, равно как и детской бедности, неуклонно растет, одновременно с чем самые богатые семьи США только умножа­ ют свои капиталы. Так, активы Билла Гейтса превышают размер ВВП некоторых государств, и основатель «Майкрософт» не единственен в та­ ком богатстве. Процент повышения заработных плат топ-менеджеров и простых рабочих несопоставим;

соответственно, разрыв между зарпла­ 80 Бекетов Н.В. Глобализация как процесс формирования информа­ ционно-экономического пространства: социальные аспекты развития мировой и национальной экономических систем // Век глобализации. - 2009. - Вып. № 1. — 1ЖЬ: http://www.socionauki.ru/joumal/aiticles/129891/ тами «верхов» и «низов» продолжает увеличиваться. Так что глупо пре­ возносить США, называя американское общество обществом равных возможностей. Являясь обществом изобилия, оно совсем не является обществом всеобщего изобилия. Скорее, их следует назвать обществом растущей поляризации, каковая, в принципе, успешно реализуется во многих обществах. Россия и другие страны, даже крайне бедные, неуклонно освобождаются от хотя бы минимально проявляющих себя ранее братства, равенства и справедливости, вовлекаясь в справедли­ вость по-американски.

Русь, которой была свойственна общинность, отказалась от нее, приняв капиталистическую «религию» индивидуализма. Уклад комму­ нистических режимов, которые хоть и отличаются чрезмерным вмеша­ тельством государства в жизнь народа, схож с укладом семейным пусть даже авторитарным, но семейным, - где каждый член семьи имеет право быть накормлен, то есть имеет право на жизнь, и где один за всех и все за одного. Голод в таком обществе возможен только в силу каких то серьезных объективных причин, катастроф. При капиталистическом укладе рынок превращает каждого работника в товар, который имеет определенную цену. Здесь человек сам по себе не имеет права на жизнь, это право ему дает рынок. Покупательная способность и доход позволя­ ют человеку не умереть с голоду. Рынок признает экономические права, а не нужды. Во время всеобщего недоедания при капитализме на избы­ точные запасы пропитания их владельцы согласно логике рынка повы­ шают цены, а при коммунизме они распределяются на всех87. Комму­ низм дает право на жизнь, а капитализм - веру в незыблемость частной собственности и прав гражданина. Одни при капитализме получают все блага потребительской роскоши, а другие - голодную смерть, то есть проявляет себя огромный разрыв между материальной обеспеченностью различных слоев населения. При коммунизме же этот разрыв макси­ мально сглажен. Естественно, под термином «коммунизм» мы понимаем в большей мере «чистый» коммунизм, чем то явление, которое бытовало в годы СССР. Никакая рыночная экономика не обеспечит своему граж­ данину такую безопасность, которую обеспечивала плановая экономика социалистических стран;

сам рынок противоречит идее общественной безопасности, так как здесь актуализируется спекулятивное желание ку­ пить дешевле и продать дороже, а другие люди воспринимаются просто как клиенты или партнеры, а не как представители своей общины. Возво­ димый сейчас в культ свободный рынок свободен от эффективного госу­ 87 См.: Кара-Мурза С. Манипуляция сознанием.

дарственного регулирования и, соответственно, от принципа всеобщего бесплатного предоставления услуг типа здравоохранения и образования.

Плюрализм - это не то чтобы мифологема, но внутренне кон­ фликтная и потому крайне неустойчивая и шаткая система, в чем заклю­ чается его недостаток. Без отлаженной системы сдержек и противовесов плюрализм в любую минуту рискует смениться на новый монизм, демо­ кратия - на тоталитаризм, то есть наблюдается тенденция к установ­ лению неравенства - культурного, политического, экономического. Та­ кой системы сдержек нет у либерализма, ратующего за неограниченную экономическую свободу и внутреннюю саморегуляцию рынка, за равен­ ство прав между нищим рабочим и олигархом на приватизацию соб­ ственности;

либерализм приводит к рождению монополий и росту раз­ рыва между бедными и богатыми слоями населения. В ситуации конку­ ренции каждый бизнесмен стремится переиграть своих конкурентов, уничтожить их как экономических акторов или подмять под себя, рас­ ширив за их счет я-экспансию на рынке, а при расширении, доходящем до монополизации той или иной отрасли или сферы услуг, объявляется война самому рынку. При капитализме каждый субъект борется с рын­ ком. Тот, кто с наибольшей успешностью пользуется даруемой либера­ лизмом экономической свободой, обращает это пользование на ограни­ чение свободы других субъектов экономической деятельности. Выжива­ ет сильнейший. И такая ситуация возможна не только внутри одной страны, но и на мировом уровне. Поэтому состояние баланса действия и противодействия, взаимно ограничивающего волюнтаризм с любой сто­ роны, просто необходимо. Либерализму изначально присуи\а не только теоретическая, но и практическая тенденция к самоуничтожению.

Необходимо существование государственных институтов, тщательно следящих за игроками, каждый из которых желает монополии. При­ страстный интерес этих институтов как раздающего карты крупье не должен быть принят за категорический императив, выражаемый де юре или де-факто;

следовательно, они призваны быть полностью бес­ пристрастными и потому олицетворять собой качественно работаю­ щую систему сдержек и противовесов.

Свобода рынка, за которую ратуют новые капиталисты, в конце концов приводит совсем не к свободе. Даже если бы свобода торговли воплотилась в реальность, в конечном счете ни к чему хорошему она не привела бы, так как без системы сдержек эта свобода обратится в победу самых предприимчивых и богатых и крах всех остальных, а потому по­ влечет за собой увеличение имущественного разрыва. Свобода ничем не ограниченной экономической деятельности не является ценностью, по­ скольку она противоречит правам человека. Такая свобода, ориентиро ванная на индивидуализм, ведет к эксплуатации и духовному разложе­ нию. Свобода призвана опираться на социальные, коллективные ценно­ сти. Она должна быть общественно полезной, то есть иметь в качестве своего предмета не индивидуальную пользу за счет общественных благ, а индивидуальную пользу как общественное благо. Так что закрытая экономика планового типа была не такой уж неэффективной, как про нее говорят. Приватизация и переориентация экономики, вмиг инициировав расслоение по материальному признаку и открыв Россию для иностран­ ных займов, отбросили страну назад. Так, иностранные финансисты, инвестируя в наши предприятия, получают выручку от продажи, напри­ мер, сигарет, которые ничем не лучше тех, что производились ранее без участия иностранцев. Если раньше прибыль от продажи табачных изде­ лий шла государству, то теперь ее значительная доля пошла в карман иностранным инвесторам;

мы от этого ничего не получаем кроме вы­ званных курением болезней, поскольку продаем сигареты себе же (внут­ ренний рынок), но значительную часть выручки отдаем на сторону.

И далеко не всегда с помощью иностранных инвестиций удается поста­ вить на ноги производство. Тем более из-за российских холодов, требу­ ющих огромных издержек, иностранцы не торопятся инвестировать в наше производство, разве что в то производство, которое локализовано на юге страны. Всякие сборочные цеха там размещать удобней. Не очень хорошо обстоят дела, когда иностранные корпорации, которым по непо­ нятным причинам позволили скупить за бесценок российские заводы, производят там ту же самую продукцию, какую раньше производили мы, и продают нам же - тогда вся прибыль уходит иностранцам. Но такое тоже бывает нечасто вследствие все тех же издержек, и поэтому, если производят сигареты, табак везут свой. Хуже обстоят дела, когда ино­ странцы дают нам займ, который, в отличие от инвестиций, мы обязаны вернуть с процентами вне зависимости от того, насколько прибыльным окажется потребовавший займа проект. Инвестируя, иностранец идет на риск, а давая займ, он получает гарантированную прибыль. В этом слу­ чае иностранцы не боятся российских холодов, поэтому щедро дают займы под огромный процент. Либеральная доктрина как раз провоз­ глашает необходимость иностранных кредитов и займов, хотя они бьют по национальной экономике. В большей степени кредитами, а не воен­ ной мощью, США добились экономического закабаления многих стран третьего мира.

Насаждаемый нам либерализм как исконно капиталистическая идеология предполагает культ денег, рыночный фундаментализм, не­ вмешательство государства в экономику и, соответственно, свободу частного предпринимательства, которая может вылиться в новый мо­ низм. Ничем не ограниченная свобода торговли помимо актуализации состояния экономического социап-дарвинизма и его санкционирования приводит к развитию монополий, которые, в свою очередь, рождают сверхобеспеченную экономическую элиту, могущую влиять на государ­ ственные решения. Рыночный селективный тезис «выживает сильней­ ший» неправилен. При его принятии за аксиому следует поставить жир­ ный крест на нравственности, а также забыть о том, что человек призван использовать природу (конечно, в разумных формах, а не в формах ее тотального подчинения себе);

раз социал-дарвинизм близок природе, то жить надо в пещерах. Вот в чем кроется противоречие: рынок строит цивилизацию, жестоко эксплуатирует природу, ставя ее себе в услуж е­ ние, и при этом декларирует «природный» тезис о справедливости вы­ живания сшьнешиего. Тем более этот тезис не относится ко всей природе, так как поведение некоторых животных носит социальный характер, и они, объединенные в стаю, дают возможность выжить своим слабым или раненым особям. Культура и экономика должны декларировать цель не борьбы за выживание, а цель взаимопомощи и поддержки путем обмена результатами труда.

Ничем не ограниченный дух предпринимательства рождает оли­ гополии и олигархат, а значит, новую концентрацию капитала. Частная прибыль максимизируется в руках элиты, в то время как социальные обязанности этой элиты минимизируются при «нормальном» либера­ лизме, а печальные последствия освобождения человека от государ­ ственного и общественного принуждения широко известны. Кроме того, экономическая свобода ведет к произволу и насилию. Поэтому глупо рассматривать свободную конкуренцию как социально необходимый механизм, напряжение индивидом сил при конкурентной борьбе - как эффективный способ не только удовлетворения собственных потребно­ стей, но и общественно полезное деяние, а «невидимую руку рынка» как способ равновесного полезного каждому индивиду общественного состояния, достигнутого путем свободного взаимодействия индивидов.

Глуп и циничен либеральный тезис, согласно которому человеком дви­ жет только его личная корысть, а сумма корыстных интересов всех ин­ дивидов обязательно утвердит общественное благо при условии, если государство откажется от регулирования экономики. Нерегулируемая сумма личных корыстных интересов ни к какому общественному благу не приведет и нигде не приводила! Невмешательство государства в эко­ номику, реализация принципа «рынок сам все расставит по местам»

только способствует монополизации, с огромной долей вероятности мо­ гущей появиться на исходе либеральной борьбы всех против всех под солнцем капиталистического счастья. На практике свободный рынок приводит к жестокой эксплуатации человеческого труда, в том числе детского. Без целенаправленного вмешательства ничего само по себе по местам не расстановится, саморегулирование рынка если и происходит, то явно по сценарию жесткой конкуренции с неизбежной концентрацией капитала и ростом имущественного разрыва. В 1990-е гг. рынок ничего не решил, а только все порешил, взрастив лишь огромный слой бедноты и маленькую прослойку олигархата. В ситуации того же экономического кризиса либеральная доктрина пассивного ожидания от экономики чудес сработает лишь с отрицательным результатом. Вообще либерализация связана со снятием институциональных ограничений на капитал, кото­ рый в результате становится выше политики. Поэтому вовсе не будет преувеличением определение либерализма как апологии глобального грабежа.

Сама идеологема «невидимой руки рынка» говорит человеку, что, мол, неопределенность й неуправляемость процессов - это нормальное и даже хорошее явление. Она отвращает человека от попыток управлять, легитимирует неуправляемость и создает миф о принципиальной невоз­ можности оказывать влияние на экономические (и в том числе на гло­ бальные) процессы, взращивая в людях фатализм и пассивность по отно­ шению к серьезным общемировым явлениям. Под идеологемой о невиди­ мой руке рынка скрывается вполне реальный, но невидимый кулак корпо­ ратократии. Транснациональные лобби конституируют определенные условия жизни для человечества и одновременно делают так, чтобы чело­ вечество думало, будто эти условия возникают сами по себе. За свободный мировой рынок ратуют те страны, которые уже достигли экономических вершин, поскольку они понимают, что в условиях свободного рынка ни­ кто не сможет конкурировать с сильнейшим. Для бедных стран свободная торговля непозволительна.

Непонятно, за что борются нынешние либералы. За демократию?

Так и социалисты за нее тоже борются. Д а и вряд ли для либералов де­ мократия является настоящей целью, несмотря на их слова о необхо­ димости демократизации. За свободный рынок они борются? Да, это так.

Но зачем? Свободный рынок не стоит того, чтобы за него бороться, ибо выгоден он будет немногим.

Одни исследователи превозносят плановую модель экономики, в то время как другие отдают предпочтение свободному рынку. Однако как тот, так и другой вариант являются крайностями, вбирающими в се­ бя больше недостатков, чем достоинств. Настолько же несостоятельно противопоставление социалистическо-коллективистского принципа «об­ щество выше личности» и капиталистическо-индивидуалистского «лич­ ность выше общества», так как личное благо должно гармонизировать с общественным, так как свобода личности должна быть связана ответ­ ственностью перед обществом. Эгоизм, коррупция, государственное или олигархическое давление есть преступления как перед обществом, так и перед отдельным человеком. Не бывает преступлений перед лично­ стью, не оказывающих негативного влияния на общественный уклад, равно как и наоборот. Примечательно то, что сами американцы превоз­ носят либерализм, непосредственным образом связанный с культом по­ требления и с индивидуализмом. Видимо, они забыли о том, что Великая депрессия в США была побеждена не либеральным подходом, а его про­ тивоположностью. Президент Г. Гувер, следовавший либеральному принципу невмешательства в экономику, оказался абсолютно несостоя­ тельным в деле борьбы с развернувшимся кризисом. Сменивший его Ф. Рузвельт для одоления кризиса использовал именно социалистиче­ ские методы. Так, банковская сфера стала регулироваться государством;

были установлены минимальные и максимальные цены (с запретом про­ дажи, выходящей за рамки этого ценового коридора);

элеюрические и газовые компании перешли под государственный контроль;

был при­ нят закон, ограничивающий свободный оборот золота;

при создании трудовых лагерей безработные получили работу и занимались обще­ ственно полезной деятельностью по восстановлению инфраструктуры (возводили мосты, каналы, аэродромы, дороги, электростанции).

Культ потребительства трудно сопоставим с экономическим ро­ стом и эффективной экономической политикой. Это доказали годы ан типотребительского режима в СССР. Так, экономика выдержала даже испытание Великой Отечественной войной, которая могла вовлечь стра­ ну в страшный кризис, в точку экономического невозврата. Потери были катастрофическими, но даже они не привели к экономической катастро­ фе. За счет в том числе жесточайшей экономии, антипотребительского образа жизни общественное хозяйство стало постепенно налаживаться.

Да и экономическое чудо, именуемое индустриализацией, в СССР было достигнуто благодаря соответствующей культуре, проникающей в каж­ дую сферу жизни общества. Конечно, в годы сталинизма люди жили очень бедно, и либерал правомерно заявит, что доведение народа до бедности - далеко не лучший способ обеспечивать экономический рост.

Однако если в те годы СССР впало в одну крайность (в силу объектив­ ных обстоятельств), то современный капиталистическо-потребительский мир впадает в другую (без всякой для этого необходимости).

Читатель может обвинить меня в однобокости, заявив, что в капи­ талистических странах, где бытует потребительская идеология, тоже заметен экономический подъем и индустриальный прорыв. В первую очередь это США. Но у США есть один козырь - Федеральная резервная система, которая печатает не обеспеченные доллары и заваливает ими весь мир, скупая путем грандиозной аферистской эмиссии мировые бо­ гатства88. Спекулятивность ничем не обеспеченного доллара, превраще­ ние капитала в «плавающий» капитал, в виртуалию, в не имеющий ре­ ального эквивалента симулякр, который просто воспроизводится и дуб­ лируется, дает возможность Штатам находиться на плаву, наслаждаться роскошной жизнью и даже не особо обременять себя производством.

Если другие страны производят бытовую технику, мебель, автомобили и прочее, то США производит доллар. Это не значит, что американского производства в принципе не существует, что у них нет заводов и произ­ водственных предприятий. Просто производство товаров - не домини­ рующий аспект американской экономики, по большей части спекулятив­ ной и ростовщической. Кто-то печатает необеспеченную валюту (США), а кто-то (многие страны, и в том числе Россия) непонятно зачем ее кол­ лекционирует. Так что Америке, с ее печатной машинкой (ФРС) и стра­ тегией долларовой колонизации всего внешнего мира потребительская культура в сфере экономики (пока) не столь сильно мешает. Другое дело иные страны, не страдающие финансовым колониализмом.

Если бы та огромная масса долларов, которую напечатала Феде­ ральная резервная система для других стран, вернулась обратно в Штаты, экономика США рухнула бы подобно карточному домику.

В 1960-е годы генерал де Голль потребовал от Федеральной резервной системы США обменять имеющиеся во Франции доллары на золото, и американский истеблишмент схватился за голову. 1,5 миллиарда дол­ ларов, которые предъявил де Голль, соответствовало трем четвертям золотого запаса США. Золота было мало, а долларов - много, так как Федеральной резервной системы, забыв о золотом покрытии, постоянно вбрасывала на рынок все новые и новые партии зеленых бумажек и тем самым «расплачивалась» за выкачку мировых ресурсов. За 1960- годы кредитная эмиссия доллара превысила реально заработанные США деньги на 468 952 О О кг золота. Американцы совершать обмен не хоте­ О ли, и Франция в знак протеста вышла из НАТО и ликвидировала на сво­ ей территории заморские военные базы. Другие страны тоже стремились запастись золотом вместо долларов. Над США нависла угроза дефолта и демонополизации. В результате французам вернули всего половину из всей предъявленной суммы, и золотой запас штатов существенно сни­ зился. Началась девальвация доллара;

цена за унцию неуклонно росла 88 Об этом см.: Стариков Н. Кризис. Как это делается? - М.: Питер, 2011. — 304 с.;

Хинштейн А., Мединский В. Кризис. - М.: ЗАО «ОЛМА Медиа Групп», 2009. - 464 с.

и больше не снизилась до уровня 1960-х годов. Де Голль в разы обесце­ нил доллар. Затем американцы провозгласили независимость курса дол­ лара от золотого запаса. От нефти, кстати, он тоже независим, поскольку в штатах ее добывается очень мало89.

Количество американских долларов абсолютно не соответствует количеству ресурсов, которые должны эти доллары обеспечивать, но пока находятся рынки сбыта долларов, экономика США расцветает. Чем больше Федеральная резервная система США выпускает долларов, тем богаче Америка становится;

чем больше Центробанк РФ выпускает руб­ лей, тем выше уровень инфляции в России, которая не вздувает, подобно США, финансовый пузырь мирового масштаба и не вбрасывает необес­ печенные потоки рублей в другие страны. Ввоз долларов в Штаты извне ограничен специальными мерами, а вывоз ничем не ограничен. США как никто другой заинтересованы в ослаблении национальных денежных единиц и в усилении доллара на мировой арене. Природные ресурсы невозобновимы, их трудно добывать, и они стоят достаточно дорого.

Доллар же вполне возобновим, а себестоимость стодолларовой банкноты составляет 3 цента. Так за сколько же на самом деле покупают амери­ канцы природные ресурсы у других стран? Не дешевят ли последние? За фиктивные бумажки, за симулякр они отдают реальные продукты. Инте­ ресно то, что США берут в долг у других стран свои же доллары. Вы­ пускаемая долларовая масса должна быть обеззаражена, чтобы она не стала огромной и в силу своего разрастания не обесценилась. Поэтому США «покупают» ресурсы на свои деньги и обратно берут доллары в долг.

Однако не все так хорошо для Америки, поскольку ее общий долг перевалил за 16 триллионов (!) долларов. США выписывали долговые расписки на эту сумму, которые у них покупали другие страны. Путем обмена долларов на эти долговые расписки американцы получали дол­ лары обратно, которые уже представлялись как излишняя долларовая масса (то есть США покупали собственные долги). Интересно то, что долг США составляет сумму, которую Штаты реально не заработали.

Даже если США откажутся от высокого уровня потребления и станут тратить меньше, чем зарабатывают, на погашение этого огромного долга уйдет сотня лет. Поэтому США выбрали другой способ защиты своей экономики - экспорт нестабильности в другие страны, приведение в ре­ альность проекта управляемого хаоса, который способен вылиться в но­ вую мировую войну. Как говорится, война спишет долги. Этим объясня­ ется появление мирового кризиса, экономическая лихорадка многих 89 См.: Хинштейн А., Мединский В. Кризис.

стран и внезапные одновременные попытки оранжевых революций. Не­ стабильность в других странах создает прецедент перевода денежных ресурсов в американские долговые обязательства, она увеличивает спрос на доллар.

Нестабильность американской экономики создает необходимость дестабилизации экономик других стран в соответствии с принципом возвышения себя путем понижения других. И они настоятельно требуют сегодня от других стран покупать их облигации. А к тем, кто отказыва­ ется это делать, летят «демократизаторы».

Сама так называемая неолиберально-монетарная доктрина, про­ поведующая абсолютную ценность денег, создает плацдарм для общего культурного спада в целом и деморализации управленческой деятельно­ сти в частности;

такие потребительские доктрины формируют маниа­ кальную устремленность к повышению прибыли любой ценой, минуя этику. Хоть и говорят в средствах массовой информации, что кризис, возникший первоначально в Америке, является естественным явлением, с которым необходимо смириться, едва ли стоит верить таким россказ­ ням. Также под сомнение целесообразно поставить заверения Путина о том, что Россия легче пережила кризис, чем Америка. Почему-то ни один человек не сбежал из «охваченных кризисом» США и Европы в «процветающую» Россию. Хоть люди в Испании, Италии и Греции выходят на улицу с целью выразить свой протест, искать прибежище в нашей стране они не спешат. А вот случаи навеянных безработицей и безысходностью самоубийств в России, в том числе групповых (се­ мейных), в последние годы участились90. Когда грянул кризис, олигархи начали просить у Кремля финансовой помощи для бизнеса, а умерить свои личные аппетиты не поторопились. Они как были держателями сверхдо­ рогих игрушек в виде самолетов, яхт, старинных замков и поместий, так и остаются. То же самое следует сказать и о чиновниках, которых кризис не сделал более аскетичными.

Вероятно, кризис - это проявление целенаправленной политики обнищания огромных масс лю дщ (в планетарном масштабе), иницииру­ емой сверхэлитой, состоящей преимущественно из руководителей круп­ нейших транснациональных корпораций и банков. Недаром ведь, как замечает Р.И. Хасбулатов91, кризис привел к укреплению монополисти­ ческого капитала путем поглощения крупными компаниями мелких 90 См.: Сперанский А, Забытые Россией. Очередь на тот свет // Объективная газета. - URL: http://www.og.com.ua/Speranskiy_ochered.php 9 Хасбулатов Р.И. Глобальный финансовый кризис: причины и последствия // Век глобализации. - 2008. — Вып. № 2. - URL: http^/vvww.

socionauki.ru/journal/articles/l29853/ (например, банк «JP Morgan Chase» поглотил банковскую сеть «Washing­ ton Mutual»), к альянсу государства с крупными частными корпорация­ ми. Об этом же пишет Н. Стариков: кризис инициировали владельцы Федеральной резервной системы - частной (!) и неподконтрольной пра­ вительству США структуры, которая печатает не обеспеченные доллары и заваливает ими весь мир, скупая путем грандиозной аферы мировые богатства. В результате кризиса акции многих банков упали в цене, а руководители тех банков, которые были в курсе намечавшегося обвала, спокойно выкупили эти акции, устранив конкурентов и прибрав к рукам за бесценок их собственность. Причем государственная помощь многим потерпевшим крах банкам (например, Lehman Brothers) не оказыва­ лась92. Это и есть то, что называется сегодня неолиберализмом. Когда происходит монополизация, рынок в традиционном понимании, предпо­ лагающий конкуренцию, становится иллюзорным. Помимо монополиза­ ции банков и централизации денег, кризис выгоден мировому ис­ теблишменту тем, что способен привести к смещению неугодных ему правительств разных стран;

возмущенные своим обнищанием люди выйдут на улицы и потребуют отставки правительства, которое ничего не делает или не может сделать в борьбе с кризисом. Сейчас США не могут развязать войну всех против всех таким образом, чтобы самим в ней не участвовать. Поэтому возникла необходимость в использовании иной методологии, которой стал кризис как способ невоенной мировой дестабилизации.

Сейчас особенно прославляют в деле инициирования кризиса председателя Федеральной резервной системы (1987-2006 гг.) Алана Гринспена, структура которого раздула ипотечные и деривативные пу­ зыри. Дериватив (фьючерс) - это вторичная ценная бумага, акция акции.

Он берется в долг не под реальный залог, а под то, что должно появить­ ся;

например, какое-нибудь месторождение, которое вы планируете раз­ рабатывать. Гринспена можно назвать последователем Джона Ло, кото­ рый еще в начале XVU1 века во Франции создал грандиозную финансо­ вую пирамиду, в конце концов обрушившуюся. Ло умер в нищете и без­ вестности, но его дело продолжает жить. Перед Великой депрессией, в 1929 г., был создан так называемый моржевойзайм, который сводился к следующему: для покупки акции нужно было заплатить вместо 100 % ее стоимости всего 10 %. Количество игроков на бирже начало увеличи­ ваться, некоторые брали кредиты для покупки акций за 10 %. Мало кто обратил внимание на то, что биржевому брокеру было позволительно потребовать от владельца акции внести незамедлительно оставшиеся 92 См.: Стариков Н. Кризис. Как это делается?

90 %. И внезапно брокеры разом потребовали эти деньги. Владельцы сразу стали продавать акции. Курс акций упал, банки и предприятия ста­ ли банкротиться. Нечто подобное было спроектировано перед современ­ ным кризисом.

Да и в 1990-е годы в России наблюдалось нечто похожее. При огромной банковской ставке бизнесмены, желающие расширить свой бизнес, не горели желанием брать кредиты в банке. Зато вместо банков появлялись бандиты, которые давали в долг под меньший процент и договаривались с бизнесменом, что он вернет деньги, например, через три года.

Внезапно, по истечению гораздо меньшего времени, бандиты обращались к бизнесмену с требованием погасить долг и тем самым нарушали договоренность. Бизнесмен отдать деньги не мог, поэтому у него просто забирали бизнес. Схемы очень похожие. Федеральная ре­ зервная система США подсадила на кредитные долги как население Америки, так и другие страны. Переаккредитация закончилась, и креди­ торы стали требовать возвращения долгов. Страны-должники, будучи не в состоянии расплатиться, в качестве компенсации обязуются отдавать свои природные ресурсы, «правильно» голосовать в ООН, позволять размещать американские базы на своей территории, всецело участвовать в «поддержке демократии» и т. д. При этом должник все равно остается должником, становясь эксплуатируемым кирпичиком расширяющейся глобальной империи.

Мировые кредиторы заинтересованы именно в невозврате креди­ та;

им не нужны проценты, им необходимо лишить посредством кредита кредитуемую страну ее независимости. Процент постоянно повышается, страна берет все новые кредиты, и на каком-то этапе ее ВВП покрывает только возврат процентов, а не общую сумму долга. А государства, ко­ торые не хотят брать в долг, объявляются недемократическими. Если они вместо дальнейшего взятия кредитов объявляют о стратегии сокра­ щения расходов, американцы призывают на основании данного сокра­ щения оппозиционные ряды этих стран бороться с государственной ти­ ранией и произволом;

мол, вам сократили дотации и зарплаты, и вы не должны оставлять это без внимания. Правительство зажимается тиска­ ми: его решение отдать долг губительно, а решение сократить расходы крайне непопулярно. Особенно оно непопулярно тогда, когда с те­ леэкранов чиновники вещают о сокращении расходов и вместе с тем сами продолжают пользоваться крайне высокими потребительскими благами. Разворачивая против таких непослушных государств мощную агиткампанию, а также дестабилизируя их экономику, США вынуждают их опять брать в долг. Примечательно, как многие либералы призывают правительство брать в долг, считая, что эта процедура улучшает эконо­ мику. С подобным же успехом можно призывать к взятию в долг не пра­ вительство, а отдельного человека, говоря, что, мол, чем выше у тебя долг, тем большим доверием ты пользуешься со стороны инвесторов.

Примерно этим и занимается потребительская индустрия, стимулирую­ щая кредитоманию. Однако есть сомнения, что такие пропагандисты сами имеют личные долги на миллионы (пусть даже тысячи) рублей, да еще и гордятся ими.

При рассмотрении нынешнего кризиса прослеживается интерес­ ный парадокс: кризис начался в США, а доллар все равно растет.

За американский по происхождению кризис расплачивается весь мир.

Хоть 3. Бауман предпочитает не усматривать за процессами «те­ кучей современности» какую-то злую силу и некоего субъекта, хоть он, подобно многим современным философам и социологам, склонен посту­ лировать некую неопределенную ответственность за последствия гло­ бальных процессов, хоть он считает последствия глобализации непред­ намеренными и непредусмотренными, многие положения его теории указывают на наличие субъекта глобализации. Согласно 3. Бауману, международному капиталу необходимы территориально маленькие эко­ номически несамостоятельные слабые государства, не объединенные ни в какие блоки, вступающие на путь либерализации, облегчения сделок на рынках и ослабления налогового бремени. Именно они получают фи­ нансовую помощь от мировых банков и валютных фондов и функци­ онируют в качестве местных полицейских участков, обеспечивающих порядок для глобального бизнеса и не порождающих опасений, что они станут препятствием для свободы международных компаний. Государ­ ства становятся судебными приставами и полномочными представителя­ ми сил, которые они не могут контролировать. Государственные движения в сторону экономических решений могут встречаться с быстрыми и яростными санкциями со стороны банков, бирж и финансовых рынков, желающих отстранить государства от экономики. Политическая экономия неопределенности, выраженная в отмене всяких правил, навязывается территориальным (местным) политическим властям мощью экстерритори­ ального капитала, который стремится ограничить возможности правитель­ ств сдерживать свободу передвижения финансов и расчищает дорогу для надгосударственной глобальной власти - намного более сильной, чем ло­ кальные политические структуры. Мобильность капитала ослабляет наци­ ональную власть, отрывает ее от социальных обязательств и рычагов эко­ номической политики, а также обеспечивает отрыв от ответственности самого глобального капитала. Степень экстерриториальности — главное мерило могущества в современном мире. Подрываются экономический, военный и культурный суверенитеты государств, и государства не могут эффективно защищать свою территорию и население от угроз. Освобож­ денная от политических сдержек и политического контроля экономика порождает углубляющийся разрыв между бедностью и богатством, стре­ мительно обогащает одних и не менее стремительно исключает широкие круги населения из экономической сферы. Капитал способен перетекать из места в место и освобожден от обязанности возмещать убытки от сво­ ей деятельности на той или иной территории, которые бывают весьма ощутимы для проживающих в этой местности: это депопуляция, голод, уничтожение местного хозяйства, отчуждение от экономики огромного количества людей. Города становятся свалками проблем, имеющих не локальные, а глобальные корни. Капитал равнодушен и даже враждебен к тем, кого он использует. Он свободен от социальных обязанностей, в том числе по отношению к собственным служащим, а они теряют возмож­ ность оказывать на него сдерживающее влияние;

в ином случае капитал вместо переговоров с бастующими работниками просто перетечет туда, где рабочая силу будет более покладистой и менее требовательной. Сня­ тие ответственности - главное преимущество мобильного капитала. Капи­ тал, ранее готовый задействовать масштабные круги трудящихся, сегодня заинтересован не в борьбе с безработицей, а, наоборот, в расширении без­ работицы, и вознаграждает сокращающие персонал и рабочие места ком­ пании, а правительствам предлагает отказаться от борьбы с безработицей, чтобы, мол, не препятствовать «гибкости рынка труда». Нормы прежней трудовой этики теряют функциональность. Даже тюрьмы существуют не для исправления заключенных, не для их социализации и возвращения к трудовой деятельности, а для нейтрализации части населения, которая не нужна как производитель и для которой нет работы;

поэтому в тюрьмах перестают занимать заключенных трудом и обрекают их на полную непо­ движность, которая является клеймом отверженности для «текучей совре­ менности». В исторической перспективе нет ничего, даже отдаленно напоминающего глобальную демократию и равенство. Если глобализация подрывает эффективность действий политических институтов, массовый отход людей от «большой политики» к узким проблемам повседневности не позволяет создать модели коллективных действий, которые соответ­ ствовали бы по своим масштабам глобальной сети зависимостей и могли бы ей противостоять. Политическая фрагментация (раздробленность) и экономическая глобализация (синтез) не соперники, а союзники, сторо­ ны одного процесса—процесса перераспределения суверенитета, бедности и богатства, привилегий и лишений, власти и безвластия, свободы дей ствий и ограничений в мировом масштабе, катализатором которого стал « « радикальный скачок в развитии связанных со скоростью технологии.

Можно сказать, Бауман не пишет напрямую об экстерриториаль­ ной управляющей структуре вследствие некоей присущей ему осторож­ ности, но эта структура все-таки просвечивает сквозь его повествование.

Или же он специально отводит внимание читателя;

недаром выпуск его книг финансируется фондом Сороса, книги издаются издательством «Весь Мир», которое является официальным дистрибьютером публика­ ций Всемирного банка и других международных организаций в РФ, а сам Бауман утверждает бесполезность действий, направленных на борьбу с происходящими глобальными тенденциями;

эта медиа-инъек­ ция является важной для делегитимации анти(альтер)-глобалистских мероприятий и самого движения в целом. Если деятельность социолога поддерживают организации глобального капитала, неудивительно, что социолог утверждает бессубъектность процессов той же поляризации в мире, голода, нищеты и т. д. Мол, оно само собой происходит, это вея­ ние эпохи, никто здесь не виноват и вести борьбу не с кем. Бауман абсо­ лютно прав при описании глобальных тенденций и стратегических целей экстерриториального капитала, он правомерно обвиняет экстерритори­ альный капитал в преступлениях. Но он проявляет абсолютное невеже­ ство, когда говорит о бессубъектной сущности капитала, о невозможно­ сти бороться с тем типом глобализации, который охватил мир, о воз­ можности влиять только на некоторые локальные процессы, но не на глобальные. Работь: Баумана очень содержательны, в них дается хоро­ шее описание устройства современных обществ и властных отношений, но нельзя сказать, что в них сосредоточена вся необходимая для адек­ ватного осмысления мировых финансовых и властных процессов истина.

В них опущена часть истины, которая вносит решающий вклад в объяс­ нение сущностных особенностей глобального мира. Наполненной идео логизмом, а не содержательностью, представляется не подкрепленная никакими аргументами фраза: «чем больше они [люди] «держатся друг друга», тем более «беззащитными перед глобальной бурей», но также и более беспомощными в решении локальных и, следовательно, своих собственных смыслов и идентичностей они обычно становятся - к вящей радости глобальных операторов, которым незачем опасаться беззащит­ ных» 9‘. Совершенно неясно, как именно коллективность, а не индивиду­ * 93 Бауман 3. Глобализация. Последствия для человека и общества: пер.

с англ. - М.: Весь Мир. 2004. - 188 с.;

Он же. Индивидуализированное общество / пер. с англ. под ред. В.Л. Иноземцева. - М.: Логос, 2005. - 390 с.

94 Бауман 3. Город страхов, город надежд // Логос. - 2008. - № 3. - С. 37.

адизация, усугубляет беспомощность. Трудно также согласиться с тек, что пишет Бауман в одном месте своей «Глобализации»: будто государ­ ства начинают бороться с внутренней преступностью и превращаются в полицейские ради того, чтобы убедить глобальный капитал вложить средства в благосостояние своих граждан. Скорее наоборот, усиление полицейских функций государств происходит с подачки самого капита­ ла, а не по инициативе правительств, желающих привлечь к себе капи­ тал, который с удовольствием разорит страну, а не обогатит ее граждан.

Вспоминается фраза Б. Березовского: «капитал нанимает на рабо­ ту правительство». Если правительство той или иной страны зависит финансово от банкиров, именно последние осуществляют контроль над государством, приватизируют политику;

рука, дающая деньги, сильнее руки, их принимающей. Финансы конвертируются во власть. Приведем знаменитые слова М. Ротшильда, кочующие сегодня из одного источни­ ка в другой: «дайте мне контроль над денежным запасом страны, и мне не важно, кто создает ее законы». Как экономика получает приоритет над политикой, так геоэкономика вершит геополитику. «...М ожно даже говорить о своего рода ренессансе экономического детерминизма - ко­ гда исключительно или преимущественно экономическими обстоятель­ ствами объясняются все мыслимые и немыслимые последствия для вза­ имоотношений на мировой арене»95. Политические решения сегодня принимают финансовые элиты и тем самым оттесняют в сторону главен­ ство государства, которое было влиятельным актором при традиционном капитализме. В политике становится все меньше политики, она истоща­ ется, и на ее место приходит политически завуалированная власть фи­ нансов. Капитал, гипермобильный и свободный от территориальности, диктует правила для политиков, а не политики отдают приказы капита­ лу. Как национальные правительства, так и народы утрачивают способ­ ность оказывать влияние на капитал и сопротивляться ему. Номадич ность, кочевнический характер капитала одерживает реванш над при­ вычной оседлостью, а также теряет всякие обязательства перед огромной армией рабочих.

В середине XVIII века только из Индии, удушаемой налогами, Англия извлекала ежегодно огромнейшие доходы. Экономику Индии, прославившейся высоким качеством производимых тканей, просто уни­ чтожили на корню, и тем самым вызвали в стране страшный голод. Ан­ глия хотела облегчить конкуренцию для своих хлопчатобумажных това 95 Барановский В.Г. Основные параметры современной системы международных отношений. Ч. П. Качественные параметры // Полис. - 2012. № 4. — 66.

С.

ров, которые по своему качеству значительно уступали индийским, и ей это удалось. Ей, помимо этого, хотелось выжать все соки из повержен­ ной Индии, и это тоже удалось ценою миллионных человеческих жертв.

До разграбления Индии Англия подчинила себе некогда процветающую Ирландию, которая стала всего лишь источником дешевого сырья для Англии. В ней была разрушена вся промышленность, в первую очередь текстильная, вследствие чего голод сократил население страны в разы.

Но английская паразитическая экономика на этом только крепла. «Чтобы создать современную относительно сытую Великобританию, нужно бы­ ло столетиями грабить и грабить колонии, вывозя их них материальные ценности в огромных размерах»46. Когда-то англичане покупали у ки­ тайцев чай, но по требованию жителей Поднебесной расплачивались не деньгами, а серебром. В конце концов серебро стало заканчиваться, а потребность в чае только возрастать. При этом Китай не нуждался ни в каких товарах, произведенных в Англии. Тогда англичане «предложи­ ли» свой вариант «взаимовыгодного торгового обмена». Они создали наркотраффик в Китай и, поставляя выращенный в Индии опиум, смогли извлечь выгоду из раскачки китайской экономики, а также серьезно наркоманизировать китайское население. Стороны поменялись местами;

теперь уже Англия выигрывала от взаимодействия, а не Китай. Китай из сильной автономной державы превратился в зависимую страну, а его народ - чуть ли не в нацию наркоманов. И это выгодное щ и Царицы Морей положение сохранялось очень долго, несмотря на противодей­ ствие со стороны китайских властей. После опиумной войны Китай про­ играл и попал в еще более кабальное положение, так как ему пришлось снять запрет на ввоз опиума, выплатить огромную контрибуцию, отдать Гонконг под британскую юрисдикцию. За счет колоний и экономиче­ ских удавок поддерживался уровень жизни англичан. За счет финансо­ вого колониализма поддерживается уровень жизни американцев. Не ли­ берализм приводит к повышению потребительских благ в этих странах, а эксплуатация других стран.

Да, Россия в целях обеспечения экономического роста изымала народную собственность, как это было при Сталине, но она никогда не опускалась до колониализма, как страны «золотого миллиарда», обеспе­ чивающие себе благосостояние за счет дикой эксплуатации и грабежа других этносов. Так, в Гаити транснациональные корпорации платят рабочим 11 центов в час, а в Индонезии в 1990 г. на обувном предприя % Тарасов А. Г-н Фергюсон, пламенный фальсификатор // Научно просветительский журнал «Скепсис». - 2008. - № 5. - 11КЬ: http://scepsis.ru/ НЬгэгуЛс 2289.html !

тии дети за 13 центов в час шили туфли, себестоимость которых состав­ ляла 2,6 доллара и которые продавали за 100 долларов. При этом США отказалась подписать международную конвенцию, запрещающую дет­ ский и принудительный труд97.

Потребительской культуре трудно возникнуть и воплотиться в реальную практику в стране, где недостает производства, поскольку потребление следует за производством, а не наоборот. Этот тезис рабо­ тает при условии, что данная страна не эксплуатирует никакие другие.

При обостренном товарном дефиците потребительству просто не на чем сформироваться, так как именно товарный профицит способен стать твердой основой для формирования данного типа культуры. Однако по­ требительство, сформированное на товарном многообразии, неся в себе высокомерное отношение к производительному труду, бьет по нацио­ нальной экономике нежеланием легиона консьюмеров быть вовлечен­ ными в сферу производительного труда. Соответственно, используя про­ изводство, потребление борется с ним. Такая ситуация приводит не к ликвидации производства вследствие реализации принципа «если ни­ кто не хочет производить, то производить некому», а перенаправляет национальную ориентацию на иностранную продукцию;

то есть сами предпочитают покупать, делегирую обязанность производить кому-то другому (самый яркий пример - США). Отсюда следует сделать вывод, что потребление паразитирует на производстве и на производящих субъектах.

Если раньше основной проблемой было производство, то сейчас сбыт произведенного товара. Недопроизводство сменилось перепроизвод­ ством. Причем относительно действительно необходимых для человека качественных товаров о перепроизводстве говорить не приходится, так как перепроизводство наблюдается в основном в сфере низкокачествен­ ных товаров или просто гаджетов, польза и необходимость которых сто­ ит под вопросом. Дефицит широко предлагаемого товара сменился де­ фицитом покупателя, и поэтому возникла необходимость в рекламе, пиаре и маркетинге как средствах стимуляции желаний. Эпоха недопро­ изводства потребительских благ практически не нуждалась в рекламе, поскольку рекламировать было нечего;

почти все производимые товары были известны. Сейчас, во время конкуренции товаров и услуг, реклама является одним из двигателей потребительской культуры. Контроль над факторами производства уступает место контролю над покупательским спросом. Производительность труда многократно усилилась вследствие 9 См.: Прибыткова Л. МВФ - обыкновенная экономическая удавка // Объективная газета. - 1ЖЬ: http://www.og.com.ua/pribytkova_MVF.php индустриализации, выраженной в массовой замене ручного труда ма­ шинным, что позволило значительно увеличить объемы выпускаемой продукции. Индустриальный принцип машинности стал работать настолько эффективно, что обогнал спрос. Спрос и предложение поме­ нялись местами. Классическая формула «спрос рождает предложение»

перевернулась. Массовое производство вкупе с засильем рекламы созда­ ло массовое потребление. В налаживании серийного производства про­ явила себя тенденция стирания границы между элитными и массовыми продуктами, равно как и культура в целом утратила свою прежнюю раз деленность на массовую и элитарную.

Жители стран, отличающихся высоким производством потреби­ тельских гаджетов, гордо заявляют, что у них наблюдается рост ВВП, что улучшается экономика и т. д.;

мол, потребление, постоянно стиму­ лируемое у людей желание покупать вкупе с огромным массивом произ­ водимых товаров, дает экономике возможность развиваться. Соответ­ ственно, бесконечная и бессмысленная стратегия покупок не нужного, а рекламируемого, сопряженная с высокой покупательной способно­ стью, заставляет экономику двигаться вперед. Но не является ли это движение, основанное на увеличении объемов производства и количе­ ства потребностей, таким же бессмысленным? Экономический рост трудно назвать самой главной ценностью, ради которой следует исполь­ зовать любые средства. В эпоху, когда благодаря перепроизводству по­ требительская культура стала доминирующей культурной тенденцией, когда возросла актуальность экологического кризиса, связанного с пере­ производством и потреблением, едва ли стоит закрывать глаза на явные негативные факторы (нравственно-экологические) и акцентировать вни­ мание на позитивные (экономические). Все-таки экономика, нравствен­ ность и экология развиваются за счет друг друга, а не параллельно. По­ этому при наблюдении позитивных подвижек в одной сфере вовсе не­ обязательно возникнут такие же позитивные изменения в другой.

Изобилие достигается дорогой ценой, и цель не оправдывает средства.

ВВП растет за счет создания не только нужных товаров, но и фиктив­ ных, за счет растущих свалок вследствие моды на смену товаров, за счет вырубки лесов, выкачивания нефти, ухудшения почвы и прочих эколо­ гически вредных антропогенных факторов. Поэтому растущий ВВП - не показатель здоровья нации. Экономический рост, устремленный в бес­ конечность, для планеты враждебен. К тому же он удовлетворяет те по­ требности, которые сам создает, и процесс удовлетворения не успевает за процессом создания. Поэтому он не делает людей более счастливыми.


Не мог эгоизм потребительства родиться в лоне общинного укла­ да. Его породила именно капиталистическая система со свойственными ей индивидуализмом, пропастью в доходах и жизненных благах. Основ­ ная цель капитализма - создание условий, благоприятствующих макси­ мальному извлечению прибыли. А все декларируемые ценности - права человека, неприкосновенность частной собственности, толерантность выступают всего лишь словесно-риторическими инструментами, служа­ щими этой главной цели. Рынок разрушает формы человеческих объ­ единений, ориентированные на духовность, взаимопомощь и этику.

Страшно то, что, интериоризируя весь негатив с Запада, мы, научившись потребительски мыслить (руководствуясь в основном категориями ути­ литарности и выгодности), превращаемся в западоидов. Возможно, воз­ росшая риторика толерантности в некоторых случаях является своеоб­ разным ответом на распад традиционного общества, основанного на се­ мейных и родственных связях, на «зове предков», на традициях и устоях.

Сегодня, когда социум трансформировался в совокупность индивидов, каждый из которых стремится быть отличным от других и не видит смысла в связанности с другими, когда он не знает и не хочет знать ни своих соседей, ни дальних родственников, эти другие превращаются в чужих. Предположим, что для баланса, для недопущения роста некоей новой формы ксенофобии «работает» риторика толерантности.

Социологи приводят результаты эмпирического исследования, со­ гласно которым потребительство и его идеалы со времен позднего СССР (1981-1982 гг.) стали проявлять себя значительно сильнее (2008 г.). Мы не будем приводить количественные данные, которые можно узнать в первоисточнике! Скажем только, что сильно снизилась уверенность в завтрашнем дне, стала больше проявляться неудовлетворенность рабо­ той и заработной платой. Ценность работы сменилась ценностью по­ требления, взаимопомощь уступила место эгоцентризму, стало более актуальным умение приспосабливаться (идеология продажности), что привело к деструкции социальных отношений. Советские социальноцен трированные (традиционные) ценности сегодня стали маргинальными, так как доля разделяющих их людей значительно уменьшилась98. В об­ щем, потребительские ценности, вжившись в массовое сознание, оказали особое влияние на образ жизни современных людей, что совершенно не наблюдалось при «непотребительском» социалистическом обществе, об­ ществе мобилизационного типа. Рынок и влияние Запада сыграли свою роль в общекультурной трансформации.

К счастью, индивидуализм и аморализм потребительства не смог­ ли уничтожить все проявления глубокой души, воплощенные в таких 98 См.: Возьмитель А.А., Осадчая Г.И. Образ жизни в России: динамика изменений // Социс. - 2010. - № 1. - С. 17-27.

формах социально ориентированной деятельности, как донорство, бла­ готворительность (пусть даже в предельно мелких масштабах), самоор­ ганизация по тушению пожаров и т. д. Стоит помнить, что все эти по­ лезные инициативы есть, но они мало заметны за массивом своих проти­ воположностей.

Глава 6.

Культура потребления в области образования Если раньше наш народ квалифицировался как «самый читаю­ щий», то теперь культура чтения освободила место развлечениям, мно­ гие из которых носят откровенно аддиктивный характер. У большинства молодежи восхищенно загораются глаза не от новой прочитанной книги, а от купленных гаджетов, приносящих сомнительную пользу. Сама аудио-визуальная интернет-культура сокращает чтение за счет увеличе­ ния смотрения. Если символами «галактики Гутгенберга» были печатное слово и текст, символами нынешней эпохи стали звук и видео. То, что следует за эпохой книгопечатания, хоть и знаменует собой значительный прорыв в области коммуникативистики, одновременно редуцирует спо­ собность к вниманию и сосредоточению (книга больше, чем телевиде­ ние, требует наличия этих способностей) и снижает способность к ин­ теллектуальной мобилизации и пониманию, так как дает человеку при­ выкнуть к легкому, не требующему волевых усилий, способу восприятия информации. Само по себе упрощение восприятия информации следует считать благом, но негатив этой стороны прогресса проявляется в том, что сознание, интеллект и воля перестают напрягаться. По-настоящему адекватно воспринимать информацию способен тот, кто имеет «книж­ ный» опыт, развивающий волю, интеллект, абстрактно-логическое мыш­ ление, воображение и т. д. При столкновении с когнитивным барьером «неначитанное» потребительское медиа-сознание впадает в ступор или просто бросается в поиски готового рецепта, вместо того чтобы внима­ тельно и глубоко проанализировать сложившуюся ситуацию.

У консьюмеров нет свободного времени для осмысления чего-то серьезного, надповседневного. И неоткуда этому свободному времени появиться, если день занят работой, а вечер уходит на самовосстановле­ ние для завтрашнего трудового дня в виде просмотров всяких ток-шоу, а иногда распития спиртного. И все это засоряет сознание людей настолько, что интерес к действительно важным проблемам культуры и политики уже просто не может сформироваться.

Для облегчения потребления серьезной информации, для развле каизации этого процесса, в США, а затем и в других странах, на смену жанру «жесткие новости» пришел такой жанр журналистики, как инфо тейнмент (от слов information и entertainment - информация и развле­ чение), который предполагает преподнесение важной и серьезной ин­ формации в развлекательной форме с использованием игрового начала или театрализации. В жанре инфотейнмента могут по-постмодернистски сочетаться традиционно несочетаемые явления - драматическое содер­ жание и игровая форма, - но основной акцент ставится на форму, струк­ туру, архитектонику, а не на содержание;

главный вопрос не «что пре­ подносится?», а «как преподносится»99. Появление инфотейнмента как отдельного жанра указывает на сдвиг массового сознания в сторону раз­ влекательности, на инициируемую им попытку найти искомое pleasure во всем, в том числе в дискурсе, который в содержательном смысле мо­ жет предполагать иные формы проявления человеческого отношения, несовместимые с удовольствием и развлечением. Также данный жанр журналистики своим существованием подчеркивает стремление людей к редуцированной информации, максимально понятной, упрощенной и вызывающей положительные эмоции пусть даже не своим содержани­ ем, а стилем ее преподнесения. Театрализация и игроизация оживляют информацию, что выступает эффективной стратегией привлечения вни­ мания и удерживания интереса зрителя. Но если акцент делается не на содержании информации, а на методе ее подачи, и если данные формы развлекательности применяются в том числе при трансляции сообщений о трагедиях, катастрофах и т. д., эта методология не находит оправдания простым апеллированием к оживлению информации. Там, где присут­ ствует грусть и скорбь, смех неуместен. В потребительском обществе стремление к удовольствию не просто занимает главенствующий статус, но также проникает в области, где ему нет места.

Согласно социологическим исследованиям100, читающих людей среди школьников и студентов становится все меньше и меньше (они вместо этого погружены в виртуальный мир). Редко кто из школьников может дать адекватный ответ на вопрос «кто твой любимый книжный персонаж?». Называют в основном героев классики, которых помнят не потому, что они любимые, а потому, что школьная программа сформи­ 99 См.: Богданова Е.М. Феномен инфотейнмента в развитии культуры постмодернизма // Вопросы культурологии. - 2012. - № 6. - С. 76-80.

1 0 См.: Хагуров Т.А. Образование в стиле «пепси» (полемические заметки) // Социс. - 2010. - № 7. - С. 96-103. • ровала знание этих персонажей. Для сравнения приведем данные101, со­ гласно которым в Советском Союзе культура чтения была развита настолько, что практически вся молодежь - не только получающая высшее образование, но также рабочая и учащаяся в ПТУ - читала кни­ ги и журналы. Сегодня эта тенденция не наблюдается не только среди рабочих и учащихся ССУЗов, но и среди студентов вузов и выпускни­ ков, получивших высшее образование. Конечно, в СССР спектр развле­ чений для подростков и молодежи был намного меньше, чем сейчас, и этим объясняется склонность советской молодежи к чтению, но факт остается фактом;

главное, что современное поколение (поколение «пеп­ си» или поколение «30»), охваченное «адаптивным регрессом», в интел­ лектуально-культурном развитии уступает своему советскому предше­ ственнику. Поэтому либеральные доводы о том, что при существовании СССР культура (в том числе культура чтения) была низка, не выдержи­ вают критики. Сейчас она значительно ниже.

Инструментально-технический тип рациональности основан на принципе полезности, который вытесняет «неэффективную и невыгод­ ную» духовность. В условиях господства данного типа рациональности и появления потребительского медиа-мышления наблюдается упадок культуры чтения, и ценность образования как такового тоже неуклонно падает. Студентам неинтересны базовые теоретические дисциплины (им больше интересна оценка на экзамене). Если чему-то и отдается предпо­ чтение, то в основном «практичным» предметам, которые формируют практическую базу, необходимую для работы. Предпочтительное знание это прагматичное, инструментальное и ведущее к выгодной работе са­ мым коротким путем. Особенность такого интереса укладывается в фор­ мулу «главное - научиться зарабатывать деньги, а все остальное побо­ ку». Недооценка базовых дисциплин, по нашему мнению, указывает на околопотребительский характер, поскольку редуцирует знание как тако­ вое, а также пренебрегает фактом того, что данные дисциплины не толь­ ко «забивают головы теоретичной, а потому бесполезной информацией», но расширяют профессиональный горизонт, повышают интеллектуаль­ ный уровень и развивают мыслительные способности. Сама обществен­ ная структура, основанная на рынке, можно сказать, диктует правила, которые выводят широту знаний и кругозора на периферию, а на перед­ ний план ставят узкую практичную специализацию. Соответственно, и научные исследования должны обязательно отвечать коммерческой 1 1 См.: Сидорова Г.П. Массовая литература и читательские предпочтения 1960-х - начала 1980-х гг. И Социс. - 2011. - № 2. - С. 128-136. / выгоде, то есть быть нужными сугубо в инструментальном смысле.


Формирование спроса только на коммерчески целесообразные навыки и умения создает соответствующий тип образования, в котором соб­ ственно образованию находится мало места по сравнению с обучением;

вместо принципа развития реализуется принцип конкурентоспособно­ сти. Исследования и дисциплины, остающиеся общественно значимыми, но имеющие минимальную коммерческую ценность, вытесняются. При этом система массмедиа упорно внушает мысль о неправомерности стар­ шего поколения участвовать в воспитании молодежи, что приводит к раз­ рыву межпоколенческих связей и дегуманизации образования.

Университет - это не просто место сборки узкого специалиста с востребованным умением, но и место формирования мыслящего чело­ века. Однако он таковым перестает быть с коммерциализацией образо­ вания. Именно студент, компетентный только в строгих рамках и не раз­ бирающийся в смежных науках, выгоден как диктаторским правитель­ ствам, так и корпорациям. Не имея возможности работать по смежным профессиям и не обладая достаточным запасом знаний, он становится зависимым от работодателя.

Коммерциализация образования осуществилась в Британии по инициативе Т. Блэра, где, как и у нас, она повлекла за собой межвузов­ скую конкуренцию и падение качества образовательных услуг. Блэр за­ явил, что вследствие отсутствия у государства денег на высшее образо­ вание пусть за него платят сами студенты, после чего закрепил свою ар­ гументацию тезисом о несправедливости облагать дополнительным налогом население, которое не училось в университетах. Интересно то, что малоимущим студентам позволяется заплатить за образование по окончанию университета, а во время периода обучения за них платить будет государство. То есть оно предоставит студентам беспроцентные кредиты. Но как, если, по Блэру, оно не располагает средствами? Если правительство будет брать кредиты у банков (которые не выдают бес­ процентные кредиты), за образование все равно заплатит рядовой нало­ гоплательщик - неважно, учился он в университете или нет. Занимаю­ щее статус должника государство, как и студенты, обретет зависимость от частного капитала, владелец которого сможет влиять на государ­ ственную политику, в том числе политику в области образования. Бри­ танское общество, с одной стороны, - станет более зависимым от корпо­ раций, а с другой - из-за примитивизации образования станет интеллек­ туально и культурно ущербным.

Гуманитарные науки также пострадают из-за своей невписывае мости в стратегию экономической конкурентоспособности102. Данные тенденции касаются не только Британии. Так, Л. Вебер высказывает опа­ сения насчет коммерциализации французского образования, которая приводит к серьёзному социальному расслоению10'’. И все эти нововве­ дения, реализуясь в странах Европы, наверняка в скором времени будут удачно экспортированы в другие страны, в том числе и в Россию. У со­ временной Европы появилась потребность не в думающих людях, а в хороших исполнителях, поэтому система образования строится на создании этих исполнителей, которых наделяют калейдоскопично-фраг ментарными знаниями. Они призваны знать вместо думать. Столпам коммерции не нужны образованные люди, поскольку они являются худ­ шими потребителями. Образованные люди большее внимание отдают не модным гаджетам, а надматериальным ценностям. Они в меньшей сте­ пени подвержены влиянию моды и рекламы. У них иная структура ми­ роощущения. Они не способствуют развитию коммерческой сферы, предлагающей обществу широту потребительского выбора и превраща­ ющей социум в совокупность консьюмеров. Поэтому считается, что большое количество образованных людей не соответствуют экономиче­ ской целесообразности, хотя в данном случае более уместно говорить о финансовой целесообразности отдельных экономических акторов.

Наша система образования целенаправленно выхолащивается и переводится на западные стандарты. Она становится не более прогрес­ сивной, как вещают с высоких трибун всякие реформаторы, а наоборот, более регрессивной, не способной рождать интеллектуалов, специали­ стов широкого профиля. Если слово «реформа» обычно подразумевает улучшение, изменение с прогрессивным результатом, его использование применительно к сегодняшним трансформативным тенденциям образо­ вания неуместно, поскольку наблюдается упадок, ухудшение той систе­ мы, которая осуществляет прогресс внутри иных социальных систем, которая выступает первичной сферой для поддержания других сфер, которая передает весь накопленный опыт и тем самым модернизирует общественное устройство, которая является мощным толчком для этиче­ ского, научного, научно-технического, инфраструктурного и общекуль­ турного социального развития. Нет прогресса в ней - нет прогресса в них - нет никакой модернизации, но есть бесконечные разговоры 1 2 См:. Тарасов A. Another Brick in the Wall // Научно-просветительский журнал «Скепсис». - 2005. - № 3/4. - URL: http://scepsis.ru/library/id_388.html 1 5 Вебер Л. Проблемы образовательной системы во Франции // Научно­ просветительский журнал «Скепсис». - 2005. - №3/4. - URL: http://scepsis.ru/ librarv/id 389.html.

150 о модернизации и постоянное использование слова «реформы», которое скрывает за собой процесс не реформирования, а деформирования.

То же самое следует сказать не только в отношении реформы образова­ ния, но и в отношении большинства так называемых реформ начиная с перестройки;

они не привели и не приводят к улучшению жизни лю­ дей, интеллектуализации общества и суверенизации государства;

следо­ вательно, они не имеют права именоваться реформами.

Русский интеллектуал всегда был Интеллектуалом с большой буквы, а потому являлся костью в горле у недружественных по отноше­ нию к России мировых элит. Сейчас он стал костью в горле российской политической элиты. Не исключен вариант того, что в скором времени образование станет лоскутно-калейдоскопичным и принципиально бесси­ стемным, а наука перейдет в руки класса господ и тем самым станет жре­ ческой монополией. О достойном будущем России не может быть и речи, пока интеллектуальная сфера ее бытия ограничена и выхолощена запад­ ными стандартами, не обогащающими, а, наоборот, еще более выбраковы­ вающими некогда великую вузовскую систему.

Современное образование трудно назвать по-настоящему совре­ менным (modem), так как в постиндустриальном мире идет такое стре­ мительное развитие технологий и расширение информационной матри­ цы, что содержательные характеристики прежней образовательной мо­ дели с неизбежностью устаревают все больше и больше. Написанное сейчас может устареть уже в момент публикации. Сегодняшняя эпоха характеризуется не только лихорадочным ростом знания, но и быстрым отступлением прошлых истин на задний план. Жесткая нормирован ность, свойственная традиционным обществам, сменилась вариативно­ стью, а накопленный образовательный опыт обесценивается при встрече с «текущей современностью» и перестает функционировать согласно принципу «сейчас ты учишься для роста профессионализма, а потом еди­ ножды полученный профессионализм будет работать на тебя». Однажды приобретенный профессионализм - уже не защита от неконкурентоспо собности, не финансовое сбережение, приносящее с годами прибыль в виде процентов. Неудивительно, что особое распространение получают всяких краткосрочные курсы, проводящиеся вне академических стен, и эти курсы, как и академическое образование, устаревают, вследствие чего возникает необходимость проходить новые, обладающие такой же сиюминутной современностью.

Современному человеку трудно положиться на некую традицион­ ную структуру быта, а потому он несет ответственность за выбор образа жизни и за проявляемую или не проявляемую им «ходьбу в ногу со вре­ менем». Значит, повседневность теряет связь с надежностью, стабильно­ стью и укорененностью, и все больше связывается с нелинейностью, неизвестностью, тревогой, неуверенностью. Образование должно идти в ногу со временем, а не быть догматичным и ригидным, обращенным во вчерашний день. Его главная цель - умело схватывать полезные новов­ ведения, использовать их и обучать им, а не, отрицая новшества, гордо поднимать голову, изрекая пафосные (и теперь уже бессмысленные) слова типа «у нас классическое образование, и оно должно оставаться таковым!». Оставаясь таковым, оно указывает на свою неадекватность современному миру. С его помощью не только невозможно решить ак­ туальные проблемы, но зачастую оно не позволяет даже их увидеть.

Студент обучается по одной технологии и парадигме, к моменту оконча­ ния вуза эта парадигма изнашивается, и ей на смену приходит новая си­ стема знаний - более совершенная и адаптированная к реалиям текущего дня. Выпускник оказывается неконкурентоспособным. И некоторые догматичные вузовские дисциплины, читаемые в течение нескольких десятков лет в первозданном виде, без нововведений, также неконкурен­ тоспособны и отдалены от реальности. В глобализирующемся мире по­ чти каждому человеку целесообразно, с одной стороны, идти в ногу со временем, а с другой - не забывать о своих национальных корнях.

Образование призвано не только фактуально нагружать голову студента, но и учить его мыслить, предоставлять помимо фактов (многие из них действительно бесполезные) методологию. Более того, образова­ ние должно удерживать баланс между фундаментальными знаниями, методологическим каркасом и практичными нововведениями в сфере науки и технологий, и не уклоняться в одну из сторон.

Возникает вопрос: на что рассчитан Болонский процесс? На улучшение качества образования, на его мобильность, на его осовреме­ нивание или же на создание пропасти между малочисленной элитой, достойной обучения, и многочисленными социальными низами, в обра­ зованности которых вершители сего процесса не особо заинтересованы?

В этом же ключе достойно внимания новое изобретение - ЕГЭ, тесты которого, будучи не способными актуализировать творческое мышление выпускника, лишь проверяют его память, оставаясь малообъективным средством для оценки знаний. ЕГЭ разрывает связь «учитель-ученик»

и не позволяет ученику проявить свою субъектность. Вместо развития самостоятельности и гибкости мышления утверждается система тесто­ вой кодификации и формализации. Речь, творческие и коммуникативные способности, систему ценностных ориентаций ЕГЭ не развивает. «Ме­ ханическая зубрежка, схоластический количественный набор фактов,* приоритет фразы над мыслью, формы над содержанием - основные зве­ нья подобной цепи. В конечном итоге, данное обучение формирует у детей отсутствие способности к суждению, к самостоятельной мыс­ ли»104. Тесты, конечно, следует считать весьма надежными способами проверки знаний, но традиционному методу собеседования они уступа­ ют. Тесты сводятся к определенной дрессуре, они загоняют обучаемого в рамки, не дают возможности самостоятельно ставить проблему и раз­ вивать мышление. Печально, что тестовая система сейчас получила ши­ рокое развитие и используется повсеместно. Я не предлагаю полностью отказываться от тестов, но предлагаю большее внимание уделять собе­ седованию, позволяющему студенту проявить творческие способности и аналитическое мышление, а тестам для педагогического разнообразия отводить небольшое место. Кроме того, ЕГЭ только на словах являлся элементом борьбы с коррупцией и бюрократизацией, а на деле он увели­ чил их уровень. Да и ориентация на Америку и Запад в образовании, мягко говоря, вряд ли оптимальна и современна, так как Америка с ее пониженными требованиями к студенту и образовательным технициз­ мом - не авторитет, Известно, что интеллектуальный уровень среднего американского выпускника вуза кое-как дотягивает до интеллектуально­ го уровня среднего российского выпускника колледжа или техникума, что говорит о близости понятий американизации и олигофренизации. При­ слушаемся к мнению А.И. Фурсова: «...Егэизированные студенты - это демонстрация культурно-образовательной варваризации и информа­ ционной бедности. Если в последние 25-30 лег культурно-образова­ тельный уровень выпускников школ снижался постепенно, то несколько егэшных лет не просто резко, а катастрофически ускорили этот процесс.

Лучшее, чем ЕГЭ, средства перспективной дебилизации и культурно­ психологической примитивизации подрастающего поколения придумать трудно»105. А.И. Фурсов справедливо считает, что результатами образо­ вательного реформирования, выраженного как в качественном, так и в количественном (снижение учебных часов) спаде образовательных стандартов, выступают дерационализация сознания и деформация исто­ рической памяти, а также переход внимания от научной сферы к сфере мистики, астрологии, магии и т. д.

1 4 Черняков С. Современная школа: система управления изнутри // Теоретический и общественно-политический журнал «Альтернативы». - 2011. № 4. - С. 144.

1 5 Фурсов А.И. «Реформа» образования в России сквозь социальную и геополитическую призму // Русская народная линия: информационно­ аналитическая служба. Православие. Самодержавие. Народность. — (ЛИ.:

http://rusldine.ru/anaHtika/2011/11/07/геґогта_оЬга2ОУапіуа_у_го58Іі_$куог_зосіа1пи уи і_еоро1НісЬе5киуи_ргігти/ Я не вижу ничего прогрессивного в переходе от нашей самобыт­ ной модели специалитета к модели бакалавриата-магистратуры, и многие ученые со мной согласятся. Эта модель уничтожает российско советский вуз как культурное явление, унифицирует его до уровня тех вузов, которые ранее не были способны с ним конкурировать. Нововве­ денные понятия типа «компетенции» просто подменяют собой настоя­ щее знание. Также я не в состоянии узреть прогресса в решении нашего правительства от 2009 г. закрыть педагогические вузы, выпускники ко­ торых, работая в средних школах, спасают эти школы. Как и следовало ожидать, власть инициирует регрессивные реформы сама, не прислуши­ ваясь к мнению людей, работающих в сфере образования. Пока наблю­ дается игнорирование с ее стороны тех, кому намного виднее образова­ тельная проблематика, никакого модернизованного образования в Рос­ сии не будет. А оно, видимо, и не нужно. Нужны только понятия «каче­ ственное», «новое», «передовое», «прогресссивное» образование (ср.

с экономикой) как штампы, транслируемые через СМИ, а не само явле­ ние, которое соответствовало бы данным понятиям.

Недаром отмечается, что современное глобализирующееся обра­ зование транслирует в большей степени ценности глобальной культуры, а не русской или советско-русской106. Глобальное образование - это проявление образовательного империализма, а глобальная культура проявление культурного империализма, который безразличен к истори­ ческой памяти и национальному наследию. Точнее, он не безразличен, а враждебен, поскольку национальная культура тормозит экспансию глобальной культуры. Глобальной культуры вообще быть не может, по­ скольку нет никакой общей для всего человечества коллективной памя­ ти, на которой можно было бы выстроить некое единое культурное поле.

Однако представляется, что нынешние так называемые реформаторы об этом не знают. При всех своих минусах опыт СССР показал, что мы спо­ собны многое делать сами, что нет необходимости заимствовать ино­ странные модели, но. к сожалению, из истории далеко не всегда выно­ сятся положительные уроки.

После введения этой «облегченной» (очень мягко выражаясь) мо­ дели образования, начнут сокращаться рабочие места профессоров, ко­ торые, вооружившись серьезными требованиями к студентам, действи­ тельно хотят дать своим подопечным полноценное образование;

до при­ митивизма простые требования системы и справедливо-высокие инди­ 1 6 Варнакова М.А. Соотношение общечеловеческих и глобальных ценностей в процессе культурного воспроизводства в современном российском обществе // Вопросы культурологии. - 2011. - № 5. - С. 79-82.

видуальные требования окажутся несовместимыми, а система всегда побеждает проявления персонализма. Добавим, что Болонская система предполагает свободный выбор курсов (!), а студенты вряд ли захотят посещать курсы особо строгих и серьезных преподавателей. Соответ­ ственно, эти преподаватели рискуют превратиться в нефункциональные единицы, в маргиналов, помещенных на периферию образовательного пространства и на обочину конъюнктуры рынка. Они потеряют рента­ бельность. Таким образом, для поддержания собственной рентабельно­ сти преподаватели будут вынуждены упрощать требования, и это обес­ печит упрощение подготовки студентов. При редукции преподаватель­ ской работы произойдет тотальная редукция системы образования, ибо лишь серьезные, требовательные и высоквалифицированные преподава­ тели способны осуществлять прогресс в системе. Нет их - нет прогресса.

Студент платит за учебу, а в мире рынка кто платит, тот и заказывает музыку.

Потребитель образовательных услуг в основном стремится полу­ чить не качественное образование, а гарантию того, что диплом ему вы­ дадут. Поэтому поступает не туда, где много задают, а туда, где требуют минимум. Легкость обучения - один из самых значимых факторов со­ временного студенчества. Соответственно, многие вузы в своей деятель­ ности ориентируются не на качество образовательных услуг и уровень требований, а на ценности потребителя. Такая ориентация ни в коей ме­ ре не воспитывает в студенте уважение к учебному процессу и не созда­ ет внутреннюю мотивацию, направленную на обучение. Поэтому можно смело заявить, что далеко не все вузы выполняют свою социальную роль, хотя в том числе они, а не только сами студенты, несут ответ­ ственность за качество подготовки и за то, кого именно они готовят образованцев, квалифицированных потребителей или новое поколение интеллигенции. Если в коммерческих вузах студентов частично и за­ ставляют делать то, что им не нравится, то есть хотя бы минимально создавать видимость учебной деятельности, это обычно происходит в обмен на гарантию сдачи экзамена.

С другой стороны, система платного образования в основном ори­ ентируется не на степень подготовки абитуриента, а на социальный ста­ тус и доходы его родителей или тех близких ему людей, кто готов опла­ чивать его обучение;

имущественный ценз доминирует над интеллекту­ альным. Об этом говорит постоянное сокращение бюджетных мест в государственных вузах и их естественное отсутствие в частных. Не­ удивительно, что впоследствии выпущенные профессионалы (хотел по старинке сказать «специалисты») не всегда оправдывают звание профес­ сионала. По-хорошему, конечно, главным критерием допущения абиту­ риента к вузовской скамье должен быть не уровень материальной обес­ печенности его опекунов, а его личный уровень подготовки. Обучающи­ еся на платных местах в государственных вузах студенты часто пользу­ ются большими привилегиями, чем те, кто обучается на бюджетных ме­ стах;

их обучение является статьей дохода в вузовском бюджете. В ре­ зультате с повышением платности образования уровень девальвации самого образования растет.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 9 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.