авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 25 |
-- [ Страница 1 ] --

ОГЛАВЛЕНИЕ

Предисловие

Хуан-Антонио Льоренте и его книга XV

От автора

Каталог еще ненапечатанных рукописей

Объеснение

слов и выражений

Глава I

Порядок и преемственность идей католической церкви до учереждения инквизиции

в деле розыска и наказания еретиков 35

Статья первая. Первая эпоха церкви до обращения имперетора Константина 35 Статья вторая. Вторая эпоха от четвертова до восьмого века 39 Статья третья. Третья эпоха от восьмого века до первосвященничества Григория VII Статья четвертая. Четвертая эпоха от Григория VII до Иннокентия III 84 Глава II Учреждение всеобщей инквизиции против еретиков в XIII веке Статья перва. Настроение умов в первосвященничество Инокентия III Статья вторая. Созданная Иннокентием III комиссия для преследования и наказания еретиков Нарбоннской Галлии Статья третья. Начало инквизиции в Нарбоннской Галлии Статья четвертая. Установление инквизиции при папе Гонории III в Италии Статья пятая. Закрепление Григорием IX учреждения инквизиции в форме трибунала и данный ей устав Глава III О прежней инквизиции в Испании Статья первая. Учреждение святого трибунала в Испании папой Григорием IX Статья вторая. Успехи прежней испанской инквизиции в течении XIV века Статья третья. Состояние прежней испанской инквизиции в течении XV века Глава IV Об управлении прежней инквизиции Статья первая. Преступления, расследование коих она предпринимала Статья вторая. О способе производства дел в трибуналах прежней инквизиции Статья третья. О свойстве наказаний и эпитимий, налагавшихся прежней инквизицией Глава V Учреждение теперешней инквизиции в Испании Статья первая. Положение евреев в начале царствования Фердинанда V и Изабеллы Статья вторая. Проект учреждения инквизиции Статья третья. Учреждение инквизиции Статья четвертая. Первые казни и их последствия Глава VI Установление должности великого главного инквизитора и т.д.

Статья первая. Главный инквизитор, совет инквизиции, органические законы Статья вторая. Учреждение теперешней инквизиции в Арагоне. Мятежи в Сарагоссе Статья третья. Убийство первого инквизитора Арагона Статья четвертая. История беатификации первого инквизитора Арагона Статья пятая. Наказание убийц, как заподозренных в ереси Статья шестая. Сопративление всех провинций арагонской короны учреждению инквизиции Глава VII Дополнительные акты к первым основным законам святого тибунала и т.д.

Статья первая. Дополнительные акты Статья вторая. Мнения современных писателей Статья третья.

Обжалования в Рим, поведение римской курии Глава VIII Изгнание евреев, процессы возбужденные против епископов и т.д Статья первая. Изгнание евреев Статья вторая. Процессы, возбужденные против епископов Статья третья. Столкновения юрисдикции Статья четвертая. Подсчет жертв Торквемоды Статья пятая. Гонение Торквемоды на книги Статья шестая. Личные савойства Торквемоды и их последствия Статья седьмая. О чиновниках святого трибунала Глава IX Судопроизводство теперешней инквизиции Статья первая. Донос Стаья вторая. Дознание Статья третья. Оценка квалификаторами Статья четвертая. Тюрьмы Статья пятая. Первые судебные заседания Статья шестая. Обвинения Статья седьмая. Пытка Статья восьмая. Обвинительный акт Статья девятая. Защита Статья десятая. Проверка Статья одинадцатая. Оглашение улик Статья двенадцатая. Окончательная оценка квалификаторами Статья тринадцатая. Приговор Статья четырнадцатая. Чтение и исполнение судебного решения Статья пятнадцатая. История одного француза Статья шеснадцатая. Санбенито Глава X Оважнейших событиях, проишедших при главных инквизиторах Десе и Сиснеросе Статья первая. Учреждение инквизиции в Сицилии, усиления для учреждения ее в Неаполе Статья вторая. Изгнание мавров, новые гонения на евреев Статья третья. Чрезвычайное покровительство, оказанное королем инквизиторам Статья четвертая. Жестокость инквизитора Лусеро Статья пятая. Поведение великого главного инквизитора Хименеса де Сиснеро Статья шестая. Процесс одной святоши и некоторых других лиц Статья седьмая. Предложение, сделанное королю, чтобы добится публичности судебных разбирательств Статья восьмая. Протест национального собрания кортесов Арагона против судопроизводства святого трибунала Глава XI Попытка рефотмы святого трибунала и т.д.

Статья первая. Требование реформы Кастилией Статья вторая. Требование реформы Арагоном Статья третья. Требование реформы Каталонией Статья четвертая. Интриги в Риме Статья пятая. Громкие процессы и подсчет жертв Глава XII Поведение инквизиторов в отношении морисков Статья первая. Указ о доносах на евреев-магометан Статья вторая. Мориски королевства Валенсии Статья третья. Мориски Арагона и Ганады Статья четвертая. Замечательный процес одного мориска Статья пятая. Меры, принятые для обращения мавров и морисков Глава XIII Об запрещении книг и некоторых других предметов этого рода Статья первая. Книги Статья вторая. Картины и другие предметы Глава XIV Частные процесс, возбужденные по подозрению в лютеранстве и по некоторым дгугим преступлениям Статья превая. Указы о доносах на лютеран, иллюминатов и т.д. Статья вторая. Процессы, вчиненные против некоторых лиц Статья третья. Грамоты, относящиеся к судопроизводству Глава XV Процессы, возбужденные инквизицией, против колдунов, чернокнижников, волшебников, некромантов и д.р.

Статья перва. Колдуны Наварры, Бискайи и Аргона Статья вторая. История одного знаменитого чернокнижника Глава XVI Процесс лженунция Португалии и некоторые другие важные дела эпохи кардинала Таверы Статья первая. Распри с римской инквизицией Статья вторая. Историявицекоролей Сицилии и Каталонии Статья третья. История папского лженунция в Португалии Статья четвертая. История одной колдовской монахини Глава XVII Инквизиция Неаполя, Сицилии и Мальты Статья первая. Неаполь Статья вторая. Сицилия и Мальта Глава XVIII Важные дела, прошедшие в течении первых лет службы восьмого главного инквизитора Статья первая. Процессы, решенные инквизицией в течении первых лет службы Вальдеса Статья вторая. Религия Катла V Глава XIX Процессы, возбужденные против Карла V и Филлипа II и т.д.

Статья первая. Процессы Карла V, Филлипа II и герцога Альбы Статья вторая. Инквизиция Сардинии, Фландрии, Милана, Неаполя, Галисии, Америки и океанских островов Статья третья. Распри с португальской инквизицией Статья четвертая. Проект военного ордена инквизиции Глава XX Инквизиция торжественно справляет в Вальядолиде в 1559 г. два аутодафе Статья первая. Первая аутодафе Статья вторая. Второе аутодафе Глава XXI История двух аутодафе, справедливых против лютеран в Севильи Статья первая. Аутодафе 1559 года Статья вторая. Аутодафе 1560 года Глава XXII Указы 1561 г., служившие до наших дней правилом в процессах инквизиции Глава XXIII Подробности нескольких аутодафе, справленных в Мурсии Статья первая. Частная история сына мароккского султана и нескольких других лиц Статья вторая. Замечательных процессы двух купцов Статья третья. История двух аутодафе в Мурсии Глава XXIV Аутодафе, справленные против протестантов в царствоване Филиппа II Статья первая. Инквизиция Толедо Статья вторая. Инквизиция Сарагоссы Статья третья. Инквизиция Гранады Статья четвертая. Инквизиция Валенсии Статья пятая. Инквизиция Логроньо Статья шестая. Инквизиция Сардинии Глава XXV Ученые, ставшие жертвами инквизиции Глава XXVI Покушения, совершенные инквизиторами против королевской власти и должностных лиц Статья первая. Общие замечения Статья вторая. Позорные происшествия, возникшие по поводу некоторых споров между инквизиторами и другими судами Статья третья. Должностные лица, подвергшиеся преследованию Примечания ПРЕДИСЛОВИЕ В Испании на протяжении целых столетий с особенной яркостью проявлялась реакционная роль католической церкви и ее всесильного орудия - инквизиции. Ни в какой другой стране инквизиция не достигла такого расцвета, как в Испании, нигде она не пустила таких глубоких корней, как в этой стране, опутанной со всех сторон церковной паутиной.

Своей чудовищной кровожадностью, таинственностью, которой она окружала все свое судопроизводство, произвольностью своих решений, утонченным сладострастием своих пыточных приемов, расчетливой жестокостью своих застенков и секретных тюрем инквизиция нагоняла на людей панический ужас. Передоверенная абсолютной монархии, она сделалась мощным рычагом ее политических интересов.

В Испании при Фердинанде Католике (1474—1516) и Изабелле I начался процесс преобразования феодального государства в абсолютное;

последнее с большой ловкостью использовало враждебные отношения между городами и дворянством, с тем чтобы ликвидировать политические вольности тех и других. Расцвет политических вольностей городов, имевших своей материальной основой их хозяйственный рост, начался с XII в. С.

целью защиты своих вольностей (фуэрос) города объединялись в германдады;

наибольшей известности достигла так называемая «святая гермаидада», союз кастильских городов, возникший под эгидой королевской власти и направленный своим острием против дворянства. «Уже в XIV столетии, - пишет Маркс, - города представляли самую могущественную часть кортесов, в состав которых входили их представители вместе с представителями духовенства и знати»1. Еще Фердинанд и Изабелла пели борьбу против феодальной аристократии, опираясь на города, но при этом началось и первое наступление абсолютизма на политические вольности городов. Эта борьба была завершена при Карле I (1516 - 1556) с таким успехом», что города были лишены не только своих политических привилегий, но и своей экономической мощи, чем было положено начало общему хозяйственному упадку Испании. «Если после царствования Карла I, - пишет Маркс, политический и социальный упадок Испании обнаруживал все _ Maркс и Энгельс, Собр. соч., т. X, стр. 719.

V позорные симптомы медленного разложения, напоминающие худшие времена Турецкой империи, то все же при этом императоре прах древних вольностей покоился по крайней мере в пышной гробнице. То было время, когда Васко-Нуньес Бальбоа водрузил знамя Кастилии на берегах Дариена, Кортес - в Мексике, Писарро - в Перу;

то было время, когда влияние Испании безраздельно господствовало в Европе, когда пылкое воображение иберийцев ослепляли блестящие видения Эльдорадо, рыцарских подвигов и всемирной монархии. Свобода Испании исчезала... но вокруг лились потоки золота, звенели мечи и зловеще горело зарево костров инквизиции"1.

Итак, роль городов сошла на нет. Так же круто Карл расправился с феодальной знатью и дворянством. Оставалась церковь;

учреждением инквизиции она была также превращена в послушное орудие абсолютизма.

«Бесславное и длительное гниение» (Маркс) Испании после Карла I было также результатом деятельности инквизиции, одного из наиболее позорных и мрачных явлений мировой истории.

Испании утратила свое господствующее положение среди европейских держав, она потеряла свое значение как торговая, промышленная и колониальная держана;

как сквозь дырявое решето через нее прошел колоссальный поток богатств, награбленных ею в Америке, но, потеряв все, она зато сохранила до XIX столетия инквизицию. Если хозяйственная, политическая и культурная отсталость Испании создала благоприятную обстановку для консервации этого мрачнейшего пережитка средневековья, то инквизиция в свою очередь способствовала дальнейшему упадку и одичанию прежде великой страны. Дорогой ценой расплатилась Испания за изгнание евреев, мавров, морисков, которые составляли становой хребет ее экономики. Они были банкирами, крупными торговцами, ремесленниками, крестьянами. Их изгнание обескровило целые отрасли народного хозяйства и послужило исходной точкой начавшегося хозяйственного регресса Испании. Изгнание мавров, морисков и евреев было в значительной степени делом рук инквизиции, которая, с одной стороны, работала по указаниям испанского абсолютизма, а с другой стороны, подталкивала последний, когда он колебался. Общеизвестен факт, что при издании декрета об изгнании евреев Фердинанд опасался последствий этого шага и решился на него только под давлением Торквемады.

Эпоха Филиппа II (1556 - 1598) была вехой в истории Испании;

под покровом внешнего блеска скрывалось уже глубокое разложение. Полотой поток, бурно хлынувший из Южной Америки, но задерживался в Испании и оседал в других странах, которые за счет испанского золота успели развить у себя промышленность. Прежде развившаяся испанская промышленность стала приходить в упадок;

этот процесс не могла приостановить протекционистская политика Филиппа II, ибо ее результаты нейтрализовались работой инквизиции, обогащавшей абсолютизм конфискациями, но душившей источники хозяйственного роста страны.

_ ' Маркс и Энгельс, Собр. соч., т. X, стр. 720 - 721.

VI По мере того как росла и развивалась инквизиция, этот чудовищный ч прут, присосавшийся к телу Испании, последняя приходила все в больший упадок.

В течение XVI и XVII вв. Испания потеряла большую часть Нидерландов, часть Вест-Индии, свой флот, свое население, утратила всякие следы своей былой хозяйственной мощи, страна одичала, целые провинции обезлюдели. Войны (тридцатилетняя война, война за испанское наследство) еще больше способствовали этому. Бурбоны, занявшие с 1700 г. испанский престол, не остановили этого процесса развала Испании. Они, правда, своей экономической политикой пытались поставить Испанию на рельсы более современного развития, они изгнали иезуитов в 1767 г. и даже пытались ограничить инквизицию в ее правах, но это были жалкие и неудавшиеся попытки. «...абсолютная монархия в Испании, - замечает по этому поводу Маркс, - имеющая лишь чисто внешнее сходство с абсолютными монархиями Европы, вообще должна быть приравнена к азиатским формам правления»1. Ни одно из учреждений испанского абсолютизма не способствовало в такой мере общему упадку Испании, как инквизиция.

Изучение истории испанской инквизиции это есть вместе с тем изучение истории регресса Испании во всех областях;

все прогрессивное, что Испания смогла сохранить в себе, она сохранила вопреки инквизиции. Можно сказать, что до начала XVIII в. испанская инквизиция является одной из определяющих сил истории Испании.

Самую же историю инквизиции нельзя лучше изучить, чем на примере именно испанской инквизиции, являющейся наиболее типичной и давшей в развернутом виде все те черты, которые мы находим иногда в эмбриональном состоянии в инквизиции других стран.

Этими соображениями оправдывается издание настоящей работы. В статье проф.

Лозинского отмечается историографическое значение работы Льоренте, который был едва ли не первым, получившим доступ к архивам испанской инквизиции и сумевшим с достаточной полнотой I их использовать. Если у Льоренте встречаются иногда мелкие ошибки в вопросах, не связанных непосредственно с его темой, то в том, что имеет прямое отношение к испанской инквизиции, он проявляет величайшую тщательность и, мы бы сказали даже, щепетильность.

Пусть читатель обратит внимание на то, с какой скрупулезностью он излагает постановления и инструкции, регламентирующие все процедуры, обычаи и судопроизводство, испанской инквизиции (см. например гл. VI, VII, IX, XXII в I томе и т. д.). Льороите даже не всегда анализирует излагаемые документы, но излагает он их всегда досконально, по параграфам, причем в редких случаях цитируется оригинальный текст, вероятно потому, что в момент писания своей работы Льоренте не имел доступа к архивам инквизиции2, которые он однако до этого тщательно обследовал.

Следует отметить, что труд Льоренте основан не только на чисто архивных данных, но и на мемуарах современников, на церковных летопи _ Там же, стр. 722.

О причинах этого см. ниже статью проф. Лозинского, а также предисловие самого Льоренте.

VII сях отдельных частей Испании, сборниках документов, фундаментальных исторических работах, которые он привлекает, правда, только но отдельным частным вопросам. При этом Льоренте зачастую критически сопоставляет цитируемых им авторов с показаниями архивных документов и на этой основе исправляет ошибки и неточности у первых. Для примера можно привести историю Дон Карлоса, сына Филиппа II, про которого было написано столько романтических историй (в том числе и Шиллером). Льоренте развенчивает трогательный исторический миф о Дон Карлосе и показывает читателю неприкрашенный образ этого разнузданного, взбалмошного и наделенного с детства психопатологическими склонностями юноши, вознесенного на вершину одного из самых могущественных государств того времени, носившегося с мыслью об убийстве своего отца. На основе подлинных документов, мемуаров и исторических работ современников (Кабрера, Вандер-Гамен, Эстрада, Кирхер) Льоренте реставрирует печальный образ этого исторического недоросля, которому противостоит не менее печальный образ его жестокого и фанатичного отца, замучившего (если не отравившего) своего сына1.

В этой достоверности документации лежит первое достоинство» исторического труда Льоренте. Обилие хорошо проверенных фактов но истории испанской инквизиции не лишало интереса эту книгу даже для современных специальных исследователей этого вопроса. В тем большей степени она важна для советского читателя и исследователя, вооруженного могучим орудием марксистско-ленинского метода. К книге Льоренте следует подходить, как к арсеналу, откуда можно брать оружие для борьбы против церкви, ибо не надо лучшего разоблачения гнусной эксплуататорской роли церкви и созданных ею учреждений, как беспристрастно написанная история ее. Даже в классовой борьбе современного пролетариата против поповщины и ее одурманивающей лжи книги Льоренте может дать много аргументов-фактов в тех странах, где католицизм еще держит в своих цепких лапах массы. «Антирелигиозная пропаганда является тем средством, которое должно довести до конца дело ликвидации реакционного духовенства», - замечает товарищ Сталин2, а для ликвидации влияния реакци онного духовенства книга Льоренте может быть использована и сегодня. Второе достоинство книги Льоренте заключается в том, что она проникнута духом протеста против инквизиции.

Нужно суметь уловить за внешней респектабельностью автора, на его стремлением сохранить беспристрастие летописца испанской инквизиции скрытый бунтарский дух и даже ненависть к ней, ненависть, которую должен был питать хороший католик к учреждению, которое, по его мнению, подрывало основы религии. Не следует забывать эпохи, в которую жил Льоренте3:

это было время, когда в Европе бушевал ураган буржуазной французской революции, когда _ Мы упомянули только наиболее яркий пример процесса, где Льоренте сказал в свое время новое слово. Об остальных он сам упоминает в своем «Введении».

2 Сталин, Вопросы ленинизма, Партизан, изд. 10-е, стр. 193.

Библиографические данные о Льоренте см. в статье проф. Лозинского VIII наполеоновские солдаты приносили с собой веяния революционной Франции.

Непосредственная соседка Франции, Испании не могла не подвергнуться воздействию революционного циклона. Наполеон, нисколько не считавшийся с национальными стремлениями Испании, натолкнулся на ее жестокое сопротивление, и здесь-то именно и вскрылось, какие огромные силы таил в себе испанский народ.

«... Наполеон, подобно всем людям своего времени, считавший Испанию безжизненным трупом, роковым образом должен был с изумлением убедиться, что если испанское государство было мертво, то испанское общество было полно жизни, и в каждой его части били через край силы сопротивления»1.

О самом движении Маркс далее пишет следующее: оно «было направлено скорее против революции, чем за нее. Будучи национальным благодаря провозглашению независимости Испании от Франции, оно было также династическим, ибо противопоставляло «возлюбленного» Фердинанда VII Жозефу Бонапарту;

оно было реакционно своим противопоставлением древних учреждений, обычаев и законов рациональным новшествам Наполеона;

оно было суеверно и фанатично, ибо так называемому французскому атеизму и уничтожению особых привилегий римской церкви противопоставляло «святую религию»2.

Льоренте выступил против этого движения, которое таило в себе одновременно революционные (национально-освободительная внешность) и антиреволюционные черты;

он принадлежал к лагерю affrancesados (офранцузившихся), и этим определялось его критическое отношение к инквизиции. Вот это-то свежее дыхание французской революции, которое не могло не отразиться на книге Льоренте, делает ее особенно ценной.

На всем протяжении своей книги Льоренте, при всей сухости изложения, характеризует испанскую инквизицию и ее деятельность самыми злыми, ядовитыми, проникнутыми горечью словами. Об инквизиторах он пишет как о «фанатиках», «варварах» и «каннибалах», как об одержимых «яростью тигров», он возмущен их «несправедливостью»3.

Когда перед глазами проходит этот калейдоскоп безгранично холодной жестокости;

вероломства, предательства, невежества и лицемерия, то возмущение Льоренте «несправедливостью» инквизиции кажется по меньшей мере наивным.

Наивность «доброго католика» так и сквозит, когда он доказывает несовместимость инквизиции с духом христианства. Льоренте не может понять той элементарной истины, что если инквизиция не была предусмотрена буквой евангелия, то она находилась в полном соответствии со всем духом и деятельностью католической церкви;

инквизиция была порождена материальными интересами католической церкви и испанского абсолютизма, между которыми она пыталась соблюсти равновесие.

_ Маркс и Энгельс, Собр. соч., т. X, стр. 722.

Там же, стр. 726.

См. у Льоренте различный факты, подтверждающие его характеристики, в т. I, стр.

77,414, 496 - 497, 484, 491 - 492 и т. д.

IX Исключительная жадность католической церкви, в особенности ее главы —папы, — к деньгам является общепризнанным фактом и может быть доказана бесчисленным количеством примеров на всем протяжении ее истории. Нет той подлости, нет того вероломства, на которые не пошел бы наместник св. Петра из-за денег;

за деньги Ватикан продавал все, начиная от индульгенций и булл и кончая папской тиарой, ибо, не подкупив конклава, нельзя было рассчитывать на папский престол, и побеждал обычно тот ив претендентов, кто подкупал большее число кардиналов.

Таков же был стимул деятельности испанской инквизиции. Льоренте имел довольно зоркий исторический глаз;

он не мог не видеть, что так называемая «борьба за чистоту религии» в подавляющем большинстве случаев была только ширмой, за которой скрывалась жадная погоня за конфискуемым имуществом еретиков. Любопытно отметить разделение функций в деле ограбления обвиняемых между испанским абсолютизмом и папством;

инквизиция служила для первого рычагом, которым он перекачивал большую часть конфискованного имущества в свои карманы. Говоря об изгнании евреев из Испании, Льоренте например подчеркивает, что «настоящим мотивом этой чрезвычайной меры было применение против евреев системы конфискаций, которая должна была передать в руки пра вительства все их богатства»1. Теми же соображениями диктовалась политика инквизиции в отношении мавров, морисков, маранов и лютеран, с той разницей, что в отношении мавров и морисков действовало стремление захватить не столько их золото, сколько землю. В скобках заметим, что в этом отношении инквизиция послужила орудием обезземеления испанского и мавританского крестьянства. Льоренте также приводит любопытнейшие факты, касающиеся деятельности инквизиции в отношении лютеран-иностранцев. Здесь господствовал полный произвол даже с точки зрения инквизиционной юриспруденции и преобладало только одно стремление—ограбить случайно попавшего в лапы инквизиции иностранца.

Если абсолютизм, пользуясь инквизицией, как насосом, выкачивал колоссальные средства путем конфискации имущества обвиняемых, то папство избрало себе другой путь.

Папа принимал апелляции на приговоры инквизиции, получая за это приличную мзду, заводил бесконечную переписку, обманывал обе стороны, пока ему не удавалось выкачать из несчастной жертвы все, что только было возможно. Однако далеко не всегда дело кончалось в пользу обвиняемого.

Читатель найдет красноречивое описание целой серии подобных случаев у Льоренте, и поразительно, с какой поистине обезьяньей ловкостью инквизиция лавировала между папством, стремившимся в оправдание полученных им от пострадавших денежных авансов вырвать хоть какой-нибудь оправдательный приговор, и испанским абсолютизмом, татке домогавшимся иногда вырвать из инквизиционной паутины попавшего туда приближенного дворе. Инквизиционные пауки очень не любили выпускать попавшую к ним жертву, и поэтому в подобных случаях они стравливали _ * Льоренте», История испанской инквизиции, т. I, стр. 13.

X между собой папу и короля, опираясь на одного против другого. Эта политика дает повод Льоренте заметить, что испанская инквизиция была «чудовищным учреждением». «Их защита перед главой церкви, — пишет наш историк инквизиции, — состояла в утверждении, что указы римской курии были противоположны указам, полученным от испанского короля.

Равным образом они обходили указы государя, оправдывая свой отказ мнимой необходимостью сообразоваться с буллами, которые отлучили бы их, если бы они повиновались королевским указам»1.

Однако было бы большим заблуждением с нашей стороны, если бы мы на этом основании пришли к выводу о независимости инквизиции от всех общественных сил. Положение Маркса о том, что испанская инквизиция была орудием в руках королевской власти, незыблемо.

Значительная же часть конфликтов инквизиции с папами объясняется тем, что первая в своих действиях больше считалась с интересами абсолютизма, чем с интересами папства. Да это и неудивительно: в тот исторический момент, когда королевская власть закладывала основы централизованного государства, инквизиция могла существовать, только будучи орудием этого государства;

она неизбежно должна была врасти всеми своими корнями в социальную почву страны, и поэтому ее связь с Римом должна была несколько ослабеть.

Льоренте этого не понимал. Он утверждал, что инквизиция была аполитична, что она не служила ничьим политическим интересам, и сам же опровергал свои утверждения приводимыми им в дальнейшем фактами. В доказательство своего тезиса Льоренте приводит например то обстоятельство, что инквизиция часто запрещала «превосходные произведения, составленные в защиту прав королевской власти»2. На самом деле эти запрещения были только одним из эпизодов в упомянутой нами выше политической игре инквизиции, дававшей ей возможность увеличивать набьем своей власти, используя столкновения, происходившие в некоторых случаях между испанской монархией и католическим престолом. В другом месте Льоренте пишет, что ошибаются те, которые думают, будто инквизиция была «шпионским трибуналом», служившим орудием политической борьбы в руках правительства. Между тем в действительности инквизиция, имевшая к своим услугам прекрасный для того времени, широко разветвленный информационный аппарат и тщательно составленные списки еретиков, представляла собой предтечу современной политической полиции, ставившую своей задачей борьбу против революционных движений той эпохи, маскировавшихся в форму ереси"3. Да и в более поздние эпохи, когда карательная мощь инквизиционного молота ослабела, инквизиция продолжала выполнять политические задания королевской власти.

Разве испанская инквизиция не выполняла политических функ _ Там же, т. I, стр. 551.

Там же, стр. 320.

3 См. например работы проф. Лозинского, Испанская инквизиция, 1914, и Святая инквизиция, 1927, а также книгу Ли, История испанской инквизиции.

XI ций в знаменитом процессе Пepeca, министра Филиппа II1? Разве не через инквизицию действовал Карл IV, запрещая пропаганду идей и распространение книг, имевших отношение к буржуазной революции во Франции? Во всех трудных и запутанных случаях испанская монархия действовала через свою инквизицию.

Не лишено интереса то обстоятельство, что в тех отдельных случаях, когда инквизиция пыталась действовать самостоятельно от королевской власти или даже взять над ней опеку, Льоренте с негодованием обрушивался на инквизицию за эти дерзкие попытки подчинения себе светской власти. Возможно, что здесь он не остался без влияния церковно-религиозной политики буржуазной французской революции.

Льоренте возмущен «варварским» судопроизводством святого трибунала;

все зло он усматривает в таинственности, которая окружает деятельность инквизиции на всех этапах следствия и процесса. «...Тайна—душа каждого инквизиционного трибунала, — пишет Льоренте, — она животворит, поддерживает и укрепляет его деспотическую власть»2. Для характеристики духа инквизиции достаточно сказать, что с точки зрения ее принципов можно простить лгуна, лицемера, сладострастника, соблазнителя, клятвопреступница, но только не «еретика». Именно такова «философия» инквизитора Севальоса в отвратительной истории с капуцином, соблазнившим 13 монахинь3. Инквизитор беседует с капуцином «по душам» и прямо говорит ему, что если он не хочет быть сожженным, то он должен отказаться от своей теории «откровения», так как это еретический взгляд;

на все прочие его преступления, вместе взятые, он может отделаться сравнительно легко, если отпадет главное. Вообще инквизиция стремилась не разглашать преступлений, касающихся священников при исполнении их служебных обязанностей, так как это могло вызвать слишком большое возмущение. С этой точки зрение заслуживают самого большого внимания история с знаменитым авантюристом, подделывателем и жуликом лженунцием Сааведрой4, к которому инквизиция отнеслась с поразительной снисходительностью только потому, что в этом деле ни было элементов ереси, а только беспримерное мошенничество.

Конечно Льоренте критикует инквизицию не как, атеист, а как «добрый католик»;

вы не встретите на всем протяжении его труда предложения о ликвидации инквизиции, он хочет ее только реформировать в духе «гуманности»;

и свое времяпроект реформы был им представлен главному инквизитору Абад-и-ла-Сиерра. В критике Льоренте читатель часто почувствует душок «своего же человека» ив лагеря инквизиции. С высокомерной пренебрежительностью образованного церковника он разделывает невежественных квалификаторов, знающих только схоластическое богословие, но не знающих догматического и поэтому принимающих иногда за ереси высказывания, утвержденные отцами церкви или соборами. Перед 1 Льоренте, История испанской инквизиции, т. II.

2 Там же, т. I, стр. 12.

Там же, т. II, гл. XXVIII.

Там же, т. I, гл. XVIII.

XII Нами зачастую просто заурядный эрудит-канонин демонстрирующий перед невежественными монахами свои обширные знания в области догматического богословия и истории церкви.

Очень поучительна с точки зрения марксистско-ленинской истории религии глава о процессах, возбуждаемых инквизицией против колдунов, ведьм, чернокнижников, некромантов и др.1. Льоренте показывает нам, что инквизиция по существу стояла на том же умственном, нравственном и культурном уровне, что и обвиняемые ею колдуны, волшебники, чернокнижники и пр. Льоренте квалифицирует эти процессы как «величайшие эксцессы варварства», но он не дает нам объяснения реальных корней этого явления, хотя бы с точки зрения доступной ему просветительной философии.

С большим интересом читатель знакомится с гл. XIII в т. I, где Льоренте дает как бы историю возникновения Index librorum prohibitorum.

В назидание современным фашистским варварам, сжигающим на площадях и запрещающим лучшие творения человеческого гения, не мешает попомнить отзыв Льоренте о каталоге запрещенных книг, опубликованном главным инквизитором, как о «постыдном результате варварства, способного привести к падению хорошего вкуса в литературе». Когда читаешь книгу Льоренте. поражаешься, до чего далеко назад оттолкнул фашизм. Европу в дебри средневековья: в изуверских расовых теориях национал социализма вы как будто слышите отзвук религиозного изуверства средневекового духовенства, чувствуете гарь костров, которая стелется 110 миру, вызывая в памяти мрачное зарево инквизиционных костров. II здесь и там утонченные пыточные приемы должны доказать идейную или политическую правоту палача перед его жертвой;

та же остервенелая ненависть ко всякому полету свободной творческой мысли;

тот же моральный и интеллектуальный маразм. Впрочем в одном отношении мы можем констатировать различие: средневековые варвары по крайней мере не кичились с отвратительным лицемерием тем, что стояли во главе современной им цивилизации, а попросту жгли людей и книги «во славу божию», Столетиями хозяйственного и культурного упадка, нищеты, бесправия и одичания расплатились испанские трудящиеся за то, что в силу своеобразно сложившихся исторических условий не могли вышвырнуть из своей страны этот гнусный пережиток средневековья. Еще в 1873 г. Энгельс писал об Испании: «Испания в промышленном отношении настолько отсталая страна, что там еще не может быть и речи о немедленном полном освобождении рабочего класса. Прежде чем дело дойдет до этого, Испания должна еще пройти различные предварительные ступени развития и преодолеть целый ряд препятствий»2. Этими препятствиями являлись монархия и церковь. Пять раз поднимался испанский народ в течение XIX в., 1 Там же, т. I, гл. XIV и примеч. 633, стр. 702.

2 Макрс и Энгельс, Собр. соч., т. XV, стр. 108.

XIII чтобы снести со своего, пути обе эти преграды. Пять последовательных революционных циклов (в 1808—1812 гг., в 1820—1823, в 1834—1843, в 1854—1856 и в 1868—1874 гг.) не освободили испанского народа от его угнетателей и палачей. Правда, он добился того, что в 1835 г. инквизиции была отменена, но католическая церковь в целом сохранила свои позиции.

Правда, в 1873 г., когда в движении принял активное участие пролетариат, королевская власть была свергнута и установлена буржуазная республика, которая просуществовала всего только год.

И только война и послевоенная эпоха снова подняли мощный вал испанской революции на невиданную до сих пор высоту, но на этот раз при ином соотношении действующих сил.

Бесспорным гегемоном революции выступает испанский пролетариат, под руководством которого борются обнищавшая городская мелкая буржуазия и разоренное крестьянство вместе с батрачеством.

Революция 1931 г. пробудила огромный интерес советского читателя к истории Испании.

Классическая работа Льоренте должна удовлетворить этот интерес в одной его части. При чтении этой книги у читателя будет невольно напрашиваться аналогия между Испанией, погруженной в мрак средневековья, и современной Испанией, освещенной пламенем революции.

Еще в 1923 г. Альфонс XIII говорил на приеме у папы: «Когда крест христов на одно мгновенье перестанет бросать свою тень на Испанию, то Испания перестанет быть Испанией».

Через 8 лет после того, как были сказаны эти слова, Испания перестала быть поповской Испанией;

взрыв испанской революции в апреле 1931 г. ликвидировал монархию и привел к установлению республики. В мае ненависть масс обрушилась на вековую поработительницу испанского народа, на католическую церковь;

запылали монастыри и церкви, и, казалось, в этом пламени сгорает все мучительное прошлое многострадального народа. Под непрерывным натиском революционных масс были объявлены свобода Вероисповедания, отделение школы от церкви и церкви от государства, был запрещен иезуитский орден и т. д.;

одним словом, было объявлено о необходимости проведения в жизнь всей" суммы тех мероприятий, которые характерны для всякой более или менее последовательной буржуазно демократической революции. Реакционные элементы испанской буржуазии поставили себе целью не допустить реализации этих мероприятий. Тем не менее пролетариат нанес католической церкви ряд мощных ударов и неуклонно продолжает свое наступление против нее. Уничтожить гибельное, расслабляющее революционную волю-влияние католической церкви на трудящиеся массы Испании—это задача, которая может быть и будет с успехом выполнена только грядущей пролетарской революцией.

ХУАН-АНТОНИО ЛЬОРЕНТЕ И ЕГО КНИГА Хуан Антонио Льоренте родился в 1756 г. в маленьком городке близ Калаоры в обедневшей старинной дворянской семье и, рано потеряв родителей, воспитывался в доме дяди-священника. С 14 лет он с тонзурой на макушке поступил учиться в монастырь и спустя три года в присутствии калаорского епископа и других духовных особ защищал на латинском языке диссертацию из области метафизики и логики и поступил в Сарагосский университет, чтобы изучать римское право. Три года он на варварской латыни упражнялся в римском праве и в 1776 г. получил степень бакалавра юридических наук. Через год мы уже видим его субдьяконом и каноником в Калаоре, обеспеченным ежегодным твердым доходом от бенефиции. По старому испанскому обычаю молодому духовенству разрешалось развлекаться составлением театральных пьес, и Льоренте решил отдавать свободные часы драматической литературе. Так, на театральной сцене Калаоры появилось "Отвращение к браку" - топорная мелодрама, не пришедшаяся по вкусу даже неизбалованной и непритязательной публике захолустного городишка Старой Кастилии. В 1778 г. Льоренте поступил в Валенсийский университет, чтобы специализироваться в каноническом праве.

Вскоре Льоренте стал доктором канонического права, и молодому священнику дано было право исповедовать не только мужчин, но и женщин. В 1782 г. калаорский епископ назначил его генеральным викарием своей епархии, и Льоренте нужно было лишь терпеливо ждать смерти своего непосредственного почти семидесятилетнего начальника, чтобы самому стать епископом Калаоры и тем завершить свою карьеру. Не добившись успеха в области драматической литературы, Льоренте взялся за составление религиозно-философских статей, столь же плоских и безвкусных, как огромное множество схоластических упражнений испанских монахов и священников. Но "философия" не удовлетворяла Льоренте, и он перешел к истории. Его исторические монографии зачастую строились на архивном материале и свидетельствовали о значительной начитанности автора и умении классифицировать обрабатываемый им материал. Но темы его работ были жалки и ничтожны;

главным образом это были жизнеописания местных святых, чудотворная слава которых никогда не выходила за пределы маленькой Калаоры. В 1784 г. Королевская академия XV святых канонов, литургии и церковной испанской истории, находившаяся в Мадриде, избрала Льоренте своим действительным членом, и молодой заместитель епископа имел основание мечтать уже не только о Калаоре, но и о крупном испанском центре.

В это же время Льоренте встретился с каким-то образованным иностранцем, который стал ему доказывать, что при оценке того или иного религиозного и философского положения, равно как поэтических и моральных указаний, следует прежде всего руководствоваться собственным разумом и ни в коем случае не полагаться на чужой авторитет и вековой опыт, ибо зачастую высокие авторитеты и старинные традиции оказываются рассадниками всяких предрассудков и суеверий и ведут не к истине и правде, а к вреднейшим заблуждениям и опаснейшим ошибкам. Единственным мерилом истины, убеждал Льоренте случайно очутившийся в Калаоре иностранец, является наш собственный разум, а потому не следует воспринимать ничего, что ему противоречит и с чем он не мирится. К ссылкам на ежедневные факты следует точно так же относиться с недоверием, пока они лично не проверены на практике. Иностранец, который, вероятно, был французом-рационалистом, советовал Льоренте тщательно изучать сочинения Декарта, много и подробно беседовал с ним по поводу прочитанного, и, по словам Льоренте, эти частые собеседования производили на него особенно большое впечатление, которого даже и время не могло изгладить. Как ни велико было влияние этой случайной встречи, однако нельзя исключительно ею объяснить тот умственный перелом, который произошел в уме Льоренте в 80-х годах. Самое это влияние могло иметь место и быть благотворным только потому, что в XVIII в. в Испании происходила сильнейшая борьба между загнивавшим средневековым феодализмом, доведшим страну до полного истощения и гибели, и шедшей ему на смену буржуазией, богатой энергией и инициативой и представлявшей в тот исторический отрезок времени прогрессивную силу.

Значительный социальный сдвиг, совершившийся в Испании в XVIII в., надломивший старую, традиционную политику испанского папистского духовенства, не мог не быть предметом продолжительных бесед Льоренте с тем иностранцем, который на многое открыл ему глаза и который в качестве рационалиста, естественно, поддерживал новое течение внутри испанской Церкви, всячески борясь с ультрамонтанскими тенденциями огромного большинства авторитетных представителей Церкви в Испании. В разгаре борьбы внутри самой Церкви каждый обмен мнений между Льоренте и рационалистом, каждая новая прочитанная антипапистская книга, философское произведение, политический трактат и публицистический памфлет находили отклик в душе Льоренте, будили его мысль, тревожили его и все дальше отталкивали от старого, папистского пути. В 1785 г. Льоренте, показав, что ни прадед, ни дед, ни отец его не привлекались к суду никаким инквизиционным трибуналом и никем не были заподозрены ни в какой ереси, засвидетельствовав чистоту своей крови и доказав, что в его жилах нет ни одной капли еврейской и арабской крови, получил должность комиссара инквизиционного трибунала в Логроньо.

XVI Кровавая хроника этого трибунала свидетельствует о значительном падении числа жертв в годы службы Льоренте в Логроньо (1785 - 1789) и об отсутствии смертных приговоров за этот короткий промежуток времени. Начавшаяся во Франции буржуазная революция вызвала на первых порах замешательство даже среди руководителей инквизиции, и главный инквизитор Рубин де Севальос в поисках нового человека, способного взять на себя ответственность за те или иные действия инквизиционных трибуналов, назначил Льоренте главным секретарем инквизиции. Льоренте все больше укреплялся в своей позиции практического смягчения инквизиционных приговоров и считал, что необходимо реорганизовать инквизицию, тем более что и министр Флорида-Бланка, авторитет которого в глазах Льоренте стоял очень высоко, склонился к мнению, что "дикому фанатизму не должно быть места в просвещенный век" и что можно крепко держать в руках руль государства без помощи ненавистного всей стране учреждения. Однако Флорида-Бланка вскоре должен был подать в отставку, и почти одновременно с ним ушел и генеральный секретарь инквизиции, пробыв на этом посту менее двух лет. Льоренте оказался в опале как заподозренный в снисходительности к религиозным преступникам и даже в скрытом сочувствии просветительным идеям, которыми он будто заразился от престарелого Флорида-Бланки.

С 1791 г. Льоренте снова жил в Калаоре, занимая пост каноника и посвящая много времени научным работам, преимущественно в области церковной истории. Здесь же ему пришлось встретиться с бежавшими из Франции представителями контрреволюционного, так называемого неприсяжного духовенства. Судя по тому, что Льоренте собирал средства для этих эмигрантов, ненавидевших революцию, можно утверждать, что симпатии Льоренте не были на стороне революционной Франции и что он, подобно Флорида-Бланке, относился враждебно к деятельности французского Законодательного собрания и Конвента. Насколько близки ему были неприсяжные священники, видно из того, что он написал специальную книгу о французских представителях духовенства, эмигрировавших в Испанию. Книга эта не увидела света, она затерялась в лабиринте разных церковных комиссий по делам печати, и один из цензоров заявил Льоренте, что в настоящий момент (дело относится к концу 1792 г.) подобная книга была бы и неполитична и нецелесообразна;

то был канун решительного присоединения Испании к антифранцузской коалиции. Имеется, однако, основание утверждать, что и в Калаоре в эти годы Льоренте продолжал стоять за необходимость реорганизации инквизиции и за смягчение налагаемых ею кар. Только этим можно объяснить, что Мануэль Абад-и-ла Сьерра, назначенный 11 мая 1793 г. главным инквизитором, предложил Льоренте приступить к выработке плана реорганизации инквизиции путем введения в ее судопроизводство принципов, применявшихся в гражданских и уголовных процессах. Написанный рукою Льоренте план реорганизации испанской инквизиции был передан министру юстиции Ховельяносу, который благодаря своим публицистическим и экономическим работам пользовался славой решительного сторонника переустройства полуфеодальной Испании на буржуазных началах.

XVII Но общая неустойчивость правительственной политики тормозила всякие начинания, и план Льоренте задержался в своем странствовании из одного министерства в другое. В 1794 г.

главный инквизитор Абад-и-ла-Сьерра должен был уйти со своего поста, вскоре в опале оказался и министр юстиции Ховельянос. Перед отправлением его в ссылку у него был сделан тщательный обыск, и на основании найденных у него бумаг начались аресты заподозренных в янсенизме лиц. Вовлечена была в дело принцесса Монтихо, у которой было найдено письмо Льоренте. Последний немедленно был задержан, удален в 1801 г. с поста секретаря инквизиции, а потом оштрафован на 50 дукатов и заточен на месяц в монастырь. Его богатейшая библиотека была конфискована в пользу инквизиции. Вещественным же доказательством его виновности были некоторые его рукописи о необходимости установления в Испании "свободной" Церкви, о чрезмерности папских притязаний и о предстоящем неотложном изменении инквизиционного судопроизводства. После отбытия своего наказания Льоренте в течение свыше четырех лет (1801 - 1805 гг.) был совершенно не у дел и много занимался историческими науками и философией. В это именно время он, по-видимому, ближе стал присматриваться к жизни, познакомился с реальными нуждами родной страны и внимательно следил за тем, что происходило по ту сторону Пиренейских гор. Однако тяжелое наследство церковно-инквизиционной деятельности тяготело над ним, и, когда ему в 1806 г.

было предложено место каноника в Толедо, а потом должность инспектора школы и даже канцлера Толедского университета, Льоренте пошел на работу не только за страх, но и за совесть.

Совершенно неожиданно мы находим его в 1808 г. среди приверженцев Мюрата. Отныне Льоренте - сторонник Франции. По распоряжению Мюрата он отправляется на собрание нотаблей в Байонну, где нотаблям предстоит принять начертанную Наполеоном испанскую конституцию и принести присягу в верности как конституции, так и новому испанскому королю Жозефу, родному брату Наполеона Бонапарта, императора французов. Льоренте принес требовавшуюся присягу, и его имя красовалось под конституционным актом нового Испанского королевства.

В ответ на провозглашение Жозефа королем Испании в ней начались народные волнения, быстро превратившиеся в настоящую войну, подавить которую оказались не в силах французские войска, тем более что на помощь поднявшимся испанцам пришли англичане, которые и нанесли ряд тяжелых поражений французской армии. После несчастной для французов битвы 21 июня 1813 г. при Виттории часть армии вынуждена была покинуть испанскую территорию вместе с королем Жозефом и его приближенными, в числе которых находился и Льоренте, очутившийся в начале 1814 г. в Париже в качестве политического эмигранта. Дело в том, что за годы господства французов в Испании с именем Льоренте были связаны важные события в области религиозной политики, за которые он подлежал суровому наказанию со стороны восторжествовавшей в Испании реакции в лице короля Фердинанда VII Бурбона.

XVIII Так, 4 декабря 1808 г. была уничтожена инквизиция как "противоречащее суверенитету светской власти учреждение", и Льоренте в 1809 г. было поручено стать во главе всего инквизиционного архива и приступить к работе по истории инквизиции в Испании. В течение свыше двух лет непосредственно Льоренте и множеством подчиненных ему лиц велась огромная работа по изучению, разбору и переписке бесчисленных документов различных инквизиционных трибуналов и высшего совета инквизиции. Льоренте обнаружил неимоверную энергию в деле организации и изучения архивов инквизиции и в 1812 г.

опубликовал на испанском языке небольшой очерк по истории испанской инквизиции, который лег в основу его будущей знаменитой "Критической истории испанской инквизиции".

В то же время Льоренте поручено было провести в жизнь изданный правительством Жозефа декрет о закрытии монастырей, которых насчитывалось до трех тысяч с почти сотней тысяч монахов и монахинь, и составить подробный инвентарь имущества закрытых монастырей.

Льоренте удалось найти в монастырях массу интересного материала как по истории Церкви, так и связанной с ней истории инквизиции. Правда, во время бегства из Испании Льоренте потерял многое из собранных материалов, и ему в Париже нередко приходилось по памяти восстанавливать то, что он в подлиннике читал во время обследования переходившего к государству имущества монастырей. Тренировка памяти, столь усердно практиковавшаяся религиозно-философскими факультетами католического мира, сослужила теперь Льоренте большую услугу, и он оказался в состоянии цитировать наизусть целые протоколы инквизиционных трибуналов с точным указанием имен обвиняемых и свидетелей, а также даты всевозможных допросов и доносов.

Эмигрировавшего во Францию Льоренте реакционное правительство Фердинанда VII лишило всех должностей, имущества, гражданских прав и права вернуться обратно в Испанию. Льоренте остался жить в Париже, где перебивался уроками испанского языка, и в течение почти трех лет работал над материалами для своей истории инквизиции. Она и была им опубликована в Париже в 1817 г. на французском языке в четырех томах под названием "Критическая история испанской инквизиции". Книга произвела огромное впечатление, была переведена на голландский, английский, итальянский и немецкий языки и в короткое время выдержала ряд изданий. Появились и краткие ее изложения, ставшие необходимой принадлежностью любой общественной библиотеки. Этим успехом книга меньше всего обязана литературному таланту Льоренте или яркой характеристике действующих лиц в многовековой драме, пережитой Испанией;


с внешней стороны Льоренте - посредственный писатель;

язык, слог и манера его письма носят явные следы серых и нудных церковно философских произведений, над которыми он корпел в течение трех-четырех десятков лет и от которых полностью не освободился даже тогда, когда идейно отошел от них сравнительно очень далеко. Причина громкой известности и широкой популярности "Критической истории" лежала в ее неимоверном богатстве документов. Они с фотографической точностью воспроизводили сугубо сложную и крайне запутанную процессуальную систему инквизиционных трибуналов.

XIX Они вводили читателя в самые потаенные уголки инквизиционных застенков, до того времени герметически закрытых и тщательно замурованных от постороннего глаза;

эта таинственность особенно остро возбуждала людскую любознательность, не находившую удовлетворения ни в фантастических измышлениях противников инквизиции, ни в цинично-лживой апологии ее друзей. Теперь перед читателем предстала правдивая картина, поразившая его своим реализмом и увлекшая его глубиной и искренностью убеждений автора, одновременно соучастника и жертвы кровавых деяний только теперь раскрытого сфинкса.

Книга Льоренте вызвала возмущение духовенства и реакционных кругов Франции, и правительство Людовика XVIII лишило нашего автора права преподавать испанский язык в школах, а также церковной службы, которую Льоренте до того нес в одной из церквей Парижа.

Эти репрессии, однако, не остановили Льоренте, и он решительно выступил против реакционного депутата Клозеля де Кусерги, заявившего, что после 1680 г. инквизиционные трибуналы Испании не вынесли ни одного смертного приговора. Льоренте с приведением чуть ли не всех имен доказал, что за период от 1700 до 1808 г. в Испании было сожжено живьем 1578 человек. Цифра эта, достоверность которой подтверждалась подлинными документами, ошеломила широкие круги французского общества, и либерально настроенный депутат Александр де Лаборд заявил в парламенте, что эта "чудовищная цифра была бы еще чудовищнее", если бы в годы секретарства Льоренте число жертв инквизиции не равнялось нулю. Слова де Лаборда не могли не произвести тем более сильного впечатления на палату депутатов, что отец де Лаборда, испанский крупный финансист, был во Франции гильотинирован революционерами в 1794 г. Тем ярче прозвучали слова сына казненного, что нет трибунала, который по жестокости и кровожадности мог бы сравниться с трибуналом святой инквизиции. В 1822 г. Льоренте опубликовал двухтомник "Политические портреты пап", в котором дана была крайне резкая характеристика многих пап с приведением различных скандальных событий из жизни римской курии. Написанная с большим подъемом, книга страдала местами некоторыми преувеличениями и подала повод к обвинению Льоренте в искажении фактов и в умышленном оскорблении памяти многих пап. Льоренте был выслан сначала из Парижа, а вскоре и из Франции;

в три дня он должен был покинуть страну, которую любил и которой отдал свои лучшие произведения. Спешным порядком в зимнюю стужу шестидесятисемилетнему старику пришлось переходить через Пиренейские горы. На этот раз Испания встретила его радушно. Здесь в 1820 г. временно восторжествовала революция и была провозглашена либеральная конституция. В день ее провозглашения толпа бросилась на здание инквизиции, ее мрачные тюрьмы были разбиты, орудия пытки сломаны, огромный архив пущен по ветру. То была, как казалось, последняя минута жизни ужасного судилища. В тот же день инквизиция была отменена королевским указом. Общественная радость проявилась во множестве картин, стихов и памфлетов, прославлявших кончину "дамы с зелеными свечами". Для увековечения позорной памяти была издана на испанском языке в 1822 г. в 11 небольших томах "Критическая история испанской инквизиции" Льоренте.

XX Переработать ее с привлечением новых документов, рассеянных в огромном количестве в разных городах Испании, Льоренте уже не суждено было - он умер 5 февраля 1823 г., через пять недель после перехода через Пиренейские горы. И книге его пришлось недолго пребывать на свободе в Испании;

в том же 1823 г. снова восторжествовала реакция, и Фердинанд VII одним росчерком пера 1 октября отменил все распоряжения "так называемого конституционного правительства". Хотя инквизиция не была восстановлена с "должной торжественностью", как того требовала апостолическая партия, она скромно продолжала существовать под именем религиозных судов хунт веры (Juntas da fe). 29 сентября 1824 г.

валенсийская хунта арестовала учителя Кайетано Риполя по обвинению в иудаизме;

Риполь утверждал, что суть религии заключается в изречении: "Не делай другому того, что не желаешь, чтобы делали тебе". В течение почти двух лет томился Риполь в инквизиционной тюрьме, а 1 августа 1826 г. состоялось в Валенсии торжественное сожжение "несчастного еврея". Описание этого сожжения было дано на основании подлинных документов приблизительно через 55 лет парижским журналом "Revue des Etudes Juives".

Сожжение 1826 г. вызвало в Европе огромное возмущение, и испанское правительство одновременно с папой Пием VIII приступило к обсуждению вопроса о судьбе инквизиционных трибуналов. 1 июля 1835 г. религиозным судам было приказано немедленно прекратить их деятельность. На этот раз отмена инквизиции была действительно окончательной. В историографии инквизиции Льоренте принадлежит исключительно большое место;

по существу, он является первым по времени историком инквизиции Испании, так как все предшествующие труды в этой области лишь с большими оговорками можно считать историческими исследованиями. В Испании в течение долгого времени ничего вообще не писали об инквизиции и строго придерживались правила: молчи о короле и инквизиции. Но когда в годы Реформации появилось в Германии, Нидерландах и несколько позже в Швейцарии и Франции много резких памфлетов против "кровавых деяний страшного изуверства" инквизиционных трибуналов, на сцену выступили некоторые апологеты инквизиции, пытавшиеся аргументами от религии опровергнуть "клевету" протестантов.

Последние в своих нападках точно так же редко пользовались фактическими данными и обычно лишь изливали свои чувства по поводу существования вообще такого "чудовища", каким была в их глазах испанская инквизиция. Наиболее значительным протестантским произведением XVI в., вызвавшим огромный к себе интерес, была книга Монтануса (псевдоним), опубликованная на латинском языке в 1567 г. в Гейдельберге под названием "Практические приемы святой испанской инквизиции". Монтанус был лютеранином и вместе с целым рядом единомышленников был привлечен к суду севильским инквизиционным трибуналом, вероятно, в 1564 г. Ему удалось бежать из тюрьмы, а в 1565 г. он был сожжен в изображении на торжественном аутодафе.

XXI В "Практических приемах" он описывает все, что он узнал, видел, слышал и пережил в застенках трибунала, а также злоключения ряда выдающихся лютеран, либо содержавшихся вместе с ним в тюрьме, либо хорошо известных по их общественной деятельности.

Нидерландская революция, религиозные войны во Франции, восстание католиков в Англии и папская булла отлучения английской королевы Елизаветы придали книге Монтануса особенно актуальный характер, и она уже в 1568 г. была переведена на французский и немецкий языки, а в следующие годы выдержала много изданий и переводилась на разные языки. Быть может, в видах ослабления впечатления от книги Монтануса сицилийский инквизитор Людовик Парамо выпустил в 1598 г. в Мадриде книгу на латинском языке "О происхождении и развитии святой инквизиции" - первый исторический труд, написанный в духе ортодоксального католицизма. Парамо начинает историю инквизиции с Адама и Евы и их считает первыми еретиками;

первым же инквизитором был Бог: "Statim igitur Deus... primus magister et maximus". На Адама и Еву было надето и первое санбенито, а изгнание из рая означало первую конфискацию имущества еретиков. "Историческая" книга Парамо превращается в тем более смелую апологию инквизиции, что дело идет, по его словам, о строгом подражании действиям самого Бога, а потому всякое уклонение от них уже является неописуемым преступлением. Прошло почти целых сто лет, прежде чем появилось серьезное исследование голландского протестанта Филиппа Лимборха, давшего в своей латинской "Истории инквизиции" (Амстердам, 1692) научно разработанный и обширный материал по истории деятельности различных инквизиционных трибуналов. Но Лимборх лишь вскользь говорит об испанской инквизиции;

все его внимание было сосредоточено на южнофранцузском движении альбигойцев, на его подавлении только что призванной к жизни инквизицией. Как ни важен был труд Лимборха в области историографии инквизиции вообще, для испанской он существенного значения не мог иметь, тем более что Лимборх, разумеется, не располагал правом доступа к богатейшим испанским архивам, и ему приходилось пользоваться случайными материалами, а не достоверными и подлинными, какие характеризовали его исследования по истории южнофранцузской инквизиции.

Невозможность использования испанских архивов лицами, не принадлежавшими к числу служителей инквизиции, лишала значения и дальнейшие работы протестантских историков, и даже поздняя (Лейпциг, 1784) двухтомная немецкая книга Крамера страдала обычными недостатками антиинквизиционных работ, вышедших в свет до появления "Критической истории" Льоренте с легшими в ее основу двумя томами материалов, напечатанными в 1812 1813 гг. Льоренте в Мадриде. Для борьбы с влиянием книги Льоренте католический мир выдвинул знаменитого реакционного писателя Жозефа де Местра. Но, несмотря на резкий и победоносный тон и на смелость, с которой его памфлет "Lettres a un gentilhomme russe sur l'inquisition espagnole" защищал костры в делах веры, он не мог затмить книги Льоренте, и в течение свыше полустолетия "Критическая история" оставалась единственной авторитетной книгой в области испанской инквизиции. Все попытки бенедиктинца Гамса и епископа Геделе развенчать славу книги Льоренте путем указания на отдельные ее ошибки и промахи не имели успеха.


XXII Если теперь книга Льоренте потеряла часть своего значения, то причина лежит в обширной научной разработке, которой подверглись с 90-х годов прошлого века отдельные моменты деятельности испанской инквизиции. В Бельгии, Голландии и Германии было опубликовано большое количество архивных документов, проливших новый свет как на преследование нидерландских протестантов в царствование Карла V и Филиппа II, так и на искоренение лютеранства в течение 50 - 70-х годов XVI в. на Пиренейском полуострове. В этом отношении особенно ценны многочисленные работы школы гентского профессора Пауля Фредерика.

Отдельные монографии, написанные на основании архивных данных, равно как опубликование многих протоколов инквизиционных трибуналов подготовили почву для создания и общей новой картины деятельности инквизиции. В 1906 - 1907 гг. и вышла четырехтомная "История испанской инквизиции" на английском языке американского ученого Генри Чарльза Ли, составившая новую веху в историографии инквизиции благодаря строго проведенному и научному подбору материала и обилию архивных данных. На русском языке в 1914 г. вышла "История инквизиции в Испании" С. Г. Лозинского;

в 1927 г. переработанное сокращенное издание этой книги под названием "Святая инквизиция". Как ни велико историографическое значение "Критической истории" Льоренте, с научной точки зрения эта книга страдает очень существенными недостатками. Несмотря на крики клерикалов и реакционеров о ренегатстве Льоренте, о его безбожии и измене делу религии, Льоренте в действительности был и оставался всю жизнь религиозно настроенным, верующим католиком, и "Критическая история" целиком проникнута религиозным чувством. Автор ее подходит к католицизму и инквизиции не с атеистической точки зрения, а с определенно католической, которая сводится к требованию предоставления "национальной" Церкви "свободы и независимости" путем устранения постоянного вмешательства во все дела римской курии и поддерживающих ее доминиканцев, францисканцев и иезуитов. Эта точка зрения Льоренте вполне совпадала с тем, что во Франции определенная часть духовенства отстаивала под названием галликанизма. То же явление имело место в Германии, где под однородным, по существу, лозунгом фебронизма шли архиепископы и крупнейшие епископы. Этот лозунг о свободе и независимости Церкви был своеобразным "анархизмом" верхушки епископата, желавшей самостоятельно вершить свои церковные и иные дела;

он встретил отпор одновременно со стороны Рима, материально и морально заинтересованного в бдительном надзоре над деятельностью Церкви, и со стороны все усиливавшегося светского государства, не допускавшего мысли о неподчинении ему какого-либо сословия или "чина" в государстве. И Рим, и светский абсолютизм, исходя из разных интересов, одинаково отвергали "свободную" Церковь, но в ее требовании не было ничего антикатолического, а тем более безбожного.

Наоборот, сторонники "свободной" Церкви ссылались на старину, на далекое прошлое, когда епископальная Церковь не знала над собою никакой власти, кроме Вселенского собора.

XXIII Эту точку зрения разделял и Льоренте. Независимая от контроля Рима и иезуитов испанская Церковь не знала бы, по его убеждению, того страшного кошмара, в который ввергла Испанию римская курия, опирающаяся на ненавистные Льоренте монашеские и полумонашеские ордена. Льоренте не стоит даже на точке зрения обычной веротерпимости и уверен, что епископальная инквизиция, в противоположность папистской, римско-иезуитской, без особенного ущерба для страны и с пользой для католической религии искоренила бы в Испании всякие еретические учения, в том числе и протестантизм. Эта точка зрения была устарелой и в дни, когда жил Льоренте;

она была преодолена не только в протестантских странах, но в значительной степени и в католических, и с этой стороны Льоренте был реакционно мыслящим церковным деятелем, а не передовым, прогрессивным. Эти взгляды Льоренте подверглись справедливой критике уже давно со стороны известного немецкого историка Леопольда Ранке. Ранке рядом примеров показал, как тесно связаны были между собою инквизиция и реакционный испанский деспотизм и как трудно зачастую провести грань между сферой влияния одного и другого органа. Сами факты, приводимые Льоренте в "Критической истории", находятся в резком противоречии с его утверждением о непричастности государственной власти к преступлениям инквизиционных трибуналов. Чем больше мы приближаемся к эпохе буржуазной революции во Франции, тем чаще пестреют страницы инквизиционных протоколов именами политических преступников и тем сильнее религиозная ересь оттесняется политической. Так, в отчете о деятельности инквизиционных трибуналов за период от 1780 до 1820 г. указывается более чем о пяти тысячах случаев привлечения к суду, но среди них едва одна треть падает на долю религиозных преступлений, огромное же большинство составляют так называемые "враги политического устройства Испании". Несмотря на то, что Льоренте была совершенно чужда мысль, что инквизиция, как и религия вообще, является орудием господствующего класса, его книга ценна как памятник одного из этапов того долгого пути, который прошло человечество в борьбе против господства Церкви.

Проф. С. Г. Лозинский ТОМ ПЕРВЫЙ HISTOIRE CRITIQUE DE L'INQUISITION D'ESPAGNE depuis l'epoque de son etablissement par Ferdinand V, jusqu'au regne de Ferdinand VII, TIREE des pieces originales des archives du Conseil de la Supreme et de celles des Tribunaux subalternes du Saint-Office.

PAR D. JEAN-ANTOINE LLORENTE, ancien Secretaire de l'Inquisition de la Cour;

Dignitair-Ecolatre et Chanoine d'Eglise prima tiale de Tolede;

Chancelier de l'Universite de cette ville;

Chevalier de l'Ordre de Charles III;

Membre des Academies royales de l'Histoire et de la Langue espagnole, de Madrid;

de celle de Belles-Lettres de Seville;

des Societes patriotiques de la Rioxa, des Provinces Basques, de l'Aragon, de la ville de Tudele de Navarre, etc. traduite de l'espagnol sur le manuscrit et sous les yeux de l'auteur PAR ALEXIS PELLIER.

TOME PREMIER A PARIS, Truttel et Wurtz, rue de Bourbon, no 17;

Delaunay, Palais Royal, Galerie de bois;

Mongie aine, Boulevard Poissonniere, no 18.

КРИТИЧЕСКАЯ ИСТОРИЯ ИСПАНСКОЙ ИНКВИЗИЦИИ со времени ее учреждения Фердинандом V до царствования Фердинанда VII, ИЗВЛЕЧЕННАЯ из подлинных архивных документов верховного совета и подчиненных трибуналов инквизиции ДОН ХУАНОМ-АНТОНИО ЛЬОРЕНТЕ бывшим секретарем инквизиции двора;

сановником-инспектором школ и каноником первосвятительской церкви города Толедо;

канцлером университета этого города;

кавалером ордена Карла III;

членом королевских академий испанской истории и испанского языка в Мадриде;

членом академии изящных искусств в Севилье;

членом патриотических обществ Риохи, баскских провинций, Арагона, города Туделы в Наварре и пр., переведенная с испанского по рукописи и под наблюдением автора АЛЕКСИСОМ ПЕЛЛЬЕ ТОМ ПЕРВЫЙ В ПАРИЖЕ Трейтеля и Вюрца книгопродавцев, Бурбонская улица, N 17;

Делонэ, Пале Ройяль, Галери де Буа;

П. Монжи старший, Бульвар Пуассоньер, N 18.

Еретика после первого и второго вразумления отвращайся, зная, что таковой развратился и грешит, будучи самоосужден.

Послание Св. Павла к Титу.

гл.3. ст. 10- ОТ АВТОРА Более трех веков прошло о тех нор, как в Испании существует уголовный трибунал, которому поручено преследование еретиков;

между тем мы не имеем еще ни одной точной истории его происхождения, учреждения и достижений.

Многие писатели, как иностранные, так и испанские, говорили об инквизициях, основанных в разных частях католического мира, и в частности об испанской, но ни один не сделал этоло с там старанием, какого публика имеет право ожидать от историков. Это можно сказать о французском авторе «Истории инквизиции», появившейся в семнадцатом веке, и особенно о г. Лавалэ, опубликовавшем в 1809 году в Париже «Историю религиозных инквизиций Италии, Испании и Португалии», которую, по его уверению, он нашел в Сарагоссе. Автор разбирает инквизицию Испании в четвертой, шестой, девятой и десятой книгах и излагает историю шести процессов инквизиции в Вальядолиде, которые не представляют никакого интереса ни с точки зрения понимания этих процессов, ни со стороны уяснения личности обвиняемых. К сожалению, я должен сказать, что автор только увеличил число исторических ошибок.

Испанские и португальские писатели не заслуживают большего доверия. Ни ученый и несчастный Маканас в своей бесполезной апологии, ни лиссабонский монах Монтэйро, историк португальской инквизиции, ни анонимный испанский автор, который в 1803 году выпустил в Мадриде брошюру под заглавием "Историческое и юридическое рассуждение о происхождении, успехах и пользе святого трибунала инквизиции», наконец, никакой другой автор не излагал истории этого трибунала, точно следуя в поступательном порядке за событиями, которые привели к его учреждению.

Таким-то образом сами испанские авторы не согласны ни от-носительно года его происхождения, ни относительно многих других обстоятельств его создания. Священник из Лос Паласиос Брпальдое и Эрнандо дель Пульгар, хотя и современники, расходятся касательно этого вопроса в своих хрониках о католических королях*;

следовательно, еще больше расхождений встре чается у Гонсало де Ильескас**, Херонимо Суриты***, Херонимо Романа****, Эстевана де Гаривай *****, Луиса де Парамо ******, Диэго Ортиса *******, Хуана де Феррерае ******** и многих других, давших определение года, в который, по их мнению, началась инквизиция.

Таким образом между 1477 и 1484 годами нет ни одного года, которым бы те или другие авторы не обозначали ее основания.

В этом вопросе всего замечательнее то, что все авторы были правы, сообразно тому, как они смотрели на инквизицию. Кто обращал внимание на установление основных законов этого трибунала в 1484 году, тот обозначал с уверенностью этот год как начало его учреждения. Другой, заметив, что Томас Торквемада был папою назначен главным инквизитором в 1483 году, был уверен в открытии настоящей даты организации инквизиции;

наконец многие шли дальше и, находя в истории особенные обстоятельства, касающиеся инквизиции, тем далее отодвигали назад настоящий год ее учреждения, чем более их наблюдения обращались к фактам более старым.

Испанская инквизиция не была новым изобретением Фердинанда V и Изабеллы, королевы Кастильской, но лишь реорганизацией и расширением прежней, которая существовала с тринадцатого века. Это обстоятельство повлияло не менее, чем все остальное, на различия в мнениях относительно действительной даты ее учреждения и на неточности, которыми полна история инквизиции, хотя никакое другое учреждение не доставило ученым на протяжении трех веков более обширного материала для критики.

Инквизиция показалась мне достойною получить особую историю, где все события были бы переданы историком с правдивостью и без подражания некоторым авторам, как тем, которые из известного уважения к, инквизиции скрыли от нас важные истины, так и тем ослепленным умам, которые из злопамятства псе преувеличили в опубликованных ими сочинениях.

* Эрнандо дель Пульгар, Хроника католических королей, гл. 27;

Бернальдо, священник из Лос Паласис, Хронника католических королей, гл. 43 и 44.

** Ильескас, Папская и тория, том II, кн. 6, о католических королях. *** Сурита, Летописи Арагона, том IV, кн. 20, гл. 49, год 1485. **** Роман, Республики мира, о христианской республике, том I, кн. Б, гл. 20.

***** Гаривай, Исторический компендий Испании, том II, кн. 17, гл. 29;

кн. 18, гл. \'i и 17;

кн. 19, гл. 1.

****** Парамо, О происхождении и успехах инквизиции, кн. 2, гл. 4.

******* Ортис Летописи Севилъи, кн. 12, год 1478.

******** Феррерас, История Испании, век XV, часть П.

Чтобы написать историю инквизиции, столь же достоверную, как и полную, надо было быть инквизитором или секретарем святого трибунала: это единственное условие, которое могло позволить ознакомится с папскими буллами, королевскими указами, решениями верховного совета, оригиналами процессов, возбужденных пo подозрению в ереси, или выписками из них, внесенными в архив инквизиции. У меня имеется наилучше обоснованная уверенность в возможности предложить читателям ими кодекс секретных законов внутреннего управления инквизиции - тех, которые составляли глубокую тайну всего света, за исключением людей, политическое положение которых предоставляло им исключительное их знание. II нанимал место секретаря мадридской инквизиции в течение 1789l, I790) и 1791 годов и достаточно узнал суть этого учреждения, чтобы убедиться в порочности его принципов, его уставов и законов, несмотря на то, что их апологизировали. Эта причина заставила меня воспользоваться преимуществами, предоставленными мне моим положением, чтобы собрать акты, заметки, извлечения и другие наиболее интересные документы, касающиеся;

его истории. Моя настойчивость в этой работе, старание, которое и употребил для приобретения, с большими расходами, в инвентарных списках умерших инквизиторов и в других местах всех неизданных рукописей и бумаг, могущих мне быть полезными, доставили ми» обильную коллекцию материалов;

наконец, мои сокровища возросли, сверх всех моих ожиданий, приобретениями, которые я сделал в 1809, 1810 и 1811 годах, когда трибунал испанской инквизиции был уничтожен. В эту эпоху все архивы были отданы в мое распоряжение, и с 1809 по 1812 год я сделал там выборки всего того, что мне показалось наиболее существенным в реестрах совета инквизиции и провинциальных трибуналов. Целью этого громадного труда было опубликование «Критической истории испанской инквизиции» с ее начала до ее уничтожения. Книга будет содержать наиболее замечательные события за три века Существования инквизиции.

Бумаги, о которых я только что сказал, позволили мне в 1812 и 1813 годах выпустить в свет в Мадриде два тома «Летописей инквизиции» и составить «Памятную записку о мнении Испании относительно святого трибунала», изданную Королевской исторической академией (членом которой я состою). Обилие материала в этих сочинениях достаточно, чтобы восполнить недостаток этой литературы и удовлетворить интерес любознательной публики *.

* 13 1816 году в Мадриде было напечатано небольшое сочинение Дон Хосе Кариисеро под заглавием Справедливо восстановленная инквизиция. Оно не заслуживает опровержения: это не что иное кап набор бессмыслиц и ругательств против меня и других испанцев, писавших в течение 1813—1814 годов в Кадик Никогда ни один узник инквизиции но кидал относящихся к своему делу документов, том более документов другого обвиняемого. Никогда не разрешалось ему ознакомиться с своим собственным делом в большей мере, чем он мог о нем узнать из допросов и обвинений, на которые он был обязан отвечать, извлечений из свидетельских показаний, которые ему сообщали, причем скрывали не только имена свидетелей и обстоятельства касательно места, времени и лиц, могущих способствовать открытию его доносчиков, но также то, что в этих показаниях могло послужить к его защите. Все это делалось согласно принципу, что обвиняемый не должен заниматься ничем другим, кроме ответа на обвинительные пункты, и что только судье принадлежит право, в своей мудрости, сравнивать потом его ответы с тем, что было сказано в ею защиту. Этот способ инквизиционного судопроизводства послужил причиной того, что Филипп Лимборх и многие другие добросовестные авторы не могли написать правильной истории инквизиции, потому что они не имели иных документов, кроме сообщений заключенных, совершенно не знавших сущности своего дела, и кроме некоторых очень ограниченных подробностей, которые они нашли у Эймерика, Парамо, Пеньи, Карелы и у некоторых других инквизиторов. Это соображение позволяет мне надеяться, что читатель не будет смущен тем, что я выдвигаю себя как единственного, кто может удовлетворить интерес и любознательность желающих узнать правдивую историю испанской инквизиции, потому что необходимые для ее составления материалы находились только в моих руках, причем в столь большом количестве для пользы моего труда, что они, быть может, заменят талант, необходимый для их использования.

Я прочел наиболее известные процессы теперешней инквизиции, и передаваемые мною их подробности сильно отличаются от того, что о них было опубликовано другими историками, не исключая даже Филиппа Лимборха, лучшего и наиболее точного из всех.

Процессы Дои Карлоса Австрийского, принца Астрийского, Дом Бартоломэ до Каррансы, архиепископа толедского, и Антонио Переса, первого министра и государственного секретаря Филиппа II, получили очень важное освещение. Я установил истину касательно императора Карла V;

Жанны д'Альбрэ, королевы Наваррской;

ее сына Генриха IV, короля Франции, и ее дочери Маргариты Бурбонской, владетельной герцогини Барской, а также касательно Дон Хаиме Наваррского, сына Дон Карлоса, принца Вианы, прозванного инфантом Туделы;

Джованни Пико де ла Мирандола;

Дои Хуана Австрийского, сына ее в согласии с моими воззрениями, а также против членов кортесов, которые издали декрет об уничтожении святого трибунала.

Филиппа IV;

Алессандро Фарнезе, герцога Пармского, внука Карла V;

Дои Филиппа Арагонского, сына мароккского султана;

Чезаре Борджиа, сына папы Александра VI, родственника короля Наваррского;

Жана д'Альбрэ, герцога Валентинского, пэра Франции;

Дон Педро Луиса Борха, последнего великого магистра военного ордена Монтесы;

и, наконец, касательно многих других государей, против которых инквизиция применила свою власть.

Люди, любящие историю, найдут здесь подробности процессов некоторых епископов и многих богословов Тридентского собора, которые имели несчастие быть заподозренными в лютеранстве и других ересях. Таковыми были между прочими: Герреро, архиепископ Гранады;

Бланш, епископ Оренсе и Малаги, архиепископ Сант-Яго;

Дельгадо, епископ Луго и Хаэна, избранны в архиепископы Сант-Яго;

Куэста, епископ Леона;

Горрионеро, епископ Алмерии;

Фраго, епископ Хаки и Уэски;

Кано, епископ Канарских островов;

Лайнес, второй генерал ордена иезуитов;

Педро Сото и Хуан Регла, духовники Карла V;

Луденья и Доминго Сото из Саламанкского университета;

Сованьос и Мансио дель Корпус из университета в Алкала;

Медина, автор многих сочинений;

наконец, в этой истории представлены процессы семи архиепископов, двадцати пяти епископов и великого множества докторов богословия.

Я включил в мой труд отдельные истории процессов, возбужденных святым трибуналом против многих святых и других уважаемых лиц испанской церкви, каковы: св. Игнатий Лойола, св. Франциск Борджиа, св. Иоанн Божий, св. Тереза Иисусова, св. Иоанн Крестный, св.

Иосиф Каласане и св. Иоанн де Рибера;

Фернандо де Талавера, епископ Авилы, первый архиепископ Гранады, апостол мавров и духовник католической королевы;

Хуан д'Авила, апостол Андалусии;



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 25 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.