авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 9 |
-- [ Страница 1 ] --

В. А. Якушин

Субъективное вменение

и его значение в

уголовном праве

n

ББК 67.628.10 Я

49

Якушин В.А. Субъективное вменение и

его значение в уголовном

праве. - Тольятти: ТолПИ, 1998, стр 296.

ISBN -5-230-16466-7

В монографии с учетом и на основе достижений в области

философии и психологии, теории права и уголовного права

раскрывается многофункциональное значение субъективного

вменения, показываются его объективные и субъективные основы, раскрываются обстоятельства, влияющие на его пределы.

Для работников органов юстиции, суда и прокуратуры, преподавателей, аспирантов, студентов юридических вузов и факультетов.

Рецензенты: доктор юридических наук, профессор РЛ.Хачатуров;

судья Ульяновского областного суда В.П.Зобов ISBN-5-230-16466-7 ©В.А.Якушин © Издательство ТолПИ Тольятти -1998 г.

Оглавление Глава 1. Понятие и природа субъективного вменения............................... §1. Субъективное вменение — правовой принцип в уголовном праве...... §2. Субъективное вменение как стадия правоприменения.................. Глава II. Юридические и нравственно-этические аспекты субъективного вменения......................................................................................................... §1. Предписания уголовно-правовых норм и различные уровни их реализации - юридическая основа субъективного вменения........................... §2. Механизм субъективного вменения................................................. §3. Нравственно-этические аспекты субъективного вменения................. Глава III. Основания субъективного вменения....................................... §1. Понятие вины и ее форм в уголовном праве................................. §2. Объем и степень вины при субъективном вменении................... §3. Значение мотива и цели в субъективном вменении..................... Глава IV. Пределы субъективного вменения.......................................... §1. Понятие и характеристика пределов субъективного вменения.... §2. Обстоятельства, влияющие на пределы субъективного вменения и их классификация....................................................................................... Глава V. Ошибка и ее влияние на пределы субъективного вменения..... §1. Понятие ошибки и классификация ошибок в уголовном праве.... §2. Виды ошибок и их значение для субъективного вменения............ От автора Субъективное вменение, как комплексная, интеграционная проблема, не была предметом специальных научных исследований. Она воспринималась философами и психологами, социологами и юристами как хорошо известная и понятная данность. Между тем, это давно известное понятие в действительности оказалось нераскрытым. Лишь отдельные аспекты этой комплексной проблемы рассматривались учеными попутно, при изучении, прежде всего субъективной стороны состава преступления - вины, мотива, цели, эмоциональных составляющих. Они освещались в работах Б.С.Волкова, Ф.Г.Гилязева, В.Ф.Кириченко, И.Я.Козаченко, М.И.Ковалева, В.В.Лунеева, А.В.Наумова, В.Г.Макашвили, Р.И.Михеева, Б.С.Никифорова, А.И.Рарога, К.Ф.Тихонова и др.

Поскольку проблема субъективного вменения затрагивает интересы государства, в лице его правоприменительных органов, и непосредственно касается прав и свобод человека, совершившего социально значимое деяние, ее исследование, особенно в период реформирования уголовного законодательства, приобретает исключительно большое значение ибо содействует укреплению законности и правопорядка в стране.

Разумеется, что субъективное вменение, как комплексная, интеграционная проблема при своем исследовании требует и интеграционных усилий различных отраслей научного знания психологии, теории права, философии, теории управления и т.д. В силу этого автор никоим образом не претендует на исчерпывающее освещение всей этой проблемы.

В монографии предпринята лишь попытка раскрыть многофункциональное значение субъективного вменения, его содержание, юридические и нравственно-этические аспекты, показать вину как основание, а мотив и цель как необходимые элементы субъективного вменения и подчеркнуть их значение для квалификации содеянного и определения собственно уголовно-правовых последствий.

В монографии рассматриваются обстоятельства влияющие на пределы (границы) субъективного вменения, дается их классификация и подчеркивается практическая значимость.

Особое место, в рамках обстоятельств, влияющих на пределы субъективного вменения, принадлежит ошибке лица, при совершении им социально значимого деяния. В монографии показывается значение ошибки для субъективного вменения.

В работе содержатся предложения по совершенствованию уголовного законодательства и практики его применения.

Автор выражает глубокую благодарность за советы и рекомендации рецензентам: доктору юридических наук, профессору Волжского университета им. В.Н.Татищева Р.Л.Хачатурову и судье Ульяновского областного суда В.П.Зобову.

Глава 1. Понятие и природа субъективного вменения.

§1. Субъективное вменение — правовой принцип в уголовном праве Понятие “вменение” давно известно науке и практике. Достаточно сказать, что еще Гегель широко использовал его в своем фундаментальном труде “Философия права”.1 Оно часто встречается в трудах ученых по уголовному праву дореволюционной и современной России.2 Его использует уголовно-процессуальное законодательство нашей страны.3 Науке известны различные сочетания данного понятия с другими словами, Н.С.Таганцев, например, в своих работах упоминает о “физическом вменении” и “фактическом вменении”, выделяет “объективный характер вменения”.4 У Гегеля встречается словосочетание “судебное вменение", "субъективный момент вменения”.5 В современной уголовно-правовой науке часто используются словосочетания “объективное вменение” или “субъективное вменение”. Общим для всех этих словосочетаний, в которых ключевым является термин “вменение”, является то, что личности, совершившей социально значимое деяние, предъявляется что-то. На обыденном уровне это может быть, например, вменение обязанности что-то выполнить.

Вменение и особенно субъективное вменение - проблема, которая актуальна не только для юристов, но и для медиков, психологов, философов. Она находится на стыке ряда наук и как таковая может быть представлена как философско-психолого-правовая проблема.

Гегель Г. Философия права. М., Мысль, 1990, с. - 162, 163, 173 - 175 и др.

См.: Таганцев Н.С. Русское уголовное право. Лекции. Часть Общая. М., Наука, 1994, ч. 1, с. -15, 26, 153, 224 и др.;

Сергеевский Н.Д. Русское уголовное право. С.-Петербург, 1910, с. -258, 261, 265 и др.;

Пусторослев П.П. Русское уголовное право. Юрьев, 1907, с. - 346 и др.;

Фельдштейн С.Г. Психологические основы и юридическая конструкция форм виновности в уголовном праве. М., 1903, с. - 35 и др.;

Карпушин М.П., Курляндский В.И. Уголовная ответственность и состав преступления. М., 1974, с.-61;

Михеев Р.И. Проблемы вменяемости и невменяемости в советском уголовном праве. Изд-во Дальневосточ. ун-та, 1983, с. - 67 и др.

УПК РСФСР п.1 ст.213, п.п.2 и 6 ст. Таганцев Н.С. Указан. работа, с. - Гегель Г. Указ. соч., с. - 174, См.: Михеев Р.И., там же, с. - Исключительную теоретическую и практическую значимость данная проблематика имеет в уголовном праве. В этом нет ничего удивительного, поскольку уголовное право затрагивает коренные, наиболее значимые интересы личности, совершившей общественно опасное деяние. Отсюда чрезвычайно важно знать, что такое субъективное вменение, что является его основанием и каковы пределы ущемления интересов личности, ограничения ее прав и свобод и т.д.

Понятие “субъективное вменение” в уголовно-правовой литературе трактуется неоднозначно. Одними учеными оно рассматривается как процесс по установлению обстоятельств дела, имеющих уголовно-правовое значение, в ходе расследования преступления и завершающийся установлением вины и ее сущности. Другие под субъективным вменением понимают какой-то результат указанного процесса. Это своего рода уголовно-правовая оценка совершенных действий, “предъявление счета” за содеянное со стороны соответствующих органов в виде квалификации, определения вида и размера наказания за него. “Субъективное вменение, - говорит А.В.Наумов, - элементарнейшее условие правильной социально политической оценки человеческого поведения вообще и преступного, в частности”. Третьи под субъективным вменением понимают уголовно-правовой принцип.3 Как принцип его понимает порой и следственно-судебная практика. Следует отметить, что не все ученые склонны рассматривать субъективное вменение как уголовно-правовой принцип. “Принцип субъективного вменения в буквальном его понимании, - писали М. П. Карпушин и В. И. Курляндский, - должен быть отвергнут так же, См.: Тихонов К.Ф. Понятие вменения по советскому уголовному праву. В кн.: Личность преступника и уголовная ответственность. Саратов, 1979, с. -38, и др.

Наумов А.В. Реализация уголовного закона. Волгоград, 1983, с. - См.: Михеев Р.И. Указ, соч., с. - 41, 55, 56, 160;

Костарева Т.А.

Квалифицирующие обстоятельства в уголовном праве. Изд-во Ярославского гос. ун-та, 1993, с. -160, 166;

Якушин В.А. Вопросы субъективного вменения в уголовном праве. В кн.: Проблемы совершенствования законодательства России. Ульяновск, 1993, с. - См.: Постановление Пленума Верховного Суда СССР по делу “Д”.

Бюллетень Верховного Суда СССР, 1989, № 3, с. - как принцип объективного вменения”.1 С учетом такого подхода в науке, объективное вменение допускалось на практике и чаще за преступления, совершаемые по неосторожности. Социальная действительность давала и дает этому множество примеров. В таких условиях исследовать проблему субъективного вменения в должном объеме сложно, но необходимо. Тем более, что “...в современных государствах на смену объективному вменению пришло субъективное вменение”. Это закономерный процесс. Субъективное вменение в уголовном праве - достижение цивилизации. Действительность ранних общественно-экономических формаций не слишком баловала человечество гуманным отношением к лицам, совершившим социально-значимые поступки. Уголовное право лишь в примитивной форме, да и то применительно к свободным гражданам, отражало основы субъективного вменения при разрешении уголовных дел3. Эта “линия” прослеживалась в эпоху буржуазных и социалистических революций. Достаточно сказать, что УК РСФСР 1926 года прямо “узаконивал” объективное вменение. В ст.7 кодекса подчеркивалось, что меры социальной защиты применяются не только в отношении лиц, совершивших общественно опасные действия, но и к лицам “...

представляющих опасность по своей связи с преступной средой или по своей прошлой деятельности...”4.

Общество развивается, а за ним совершенствуется и законодательство в интересах человека. Каково же отношение практики к проблемам субъективного вменения?

В целях выяснения этого нами было произведено анкетирование 159 экспертов в трех регионах России - Марийской и Чувашской республиках, а также в Ульяновской области. Характер их деятельности, стаж работы в правоохранительных органах и уровень их образования виден из данных приложенной таблицы.

На вопрос о том, что они понимают под субъективным вменением, мы получили следующие ответы.

Карпушин М.П. Курляндский В.И. Указ. соч., с. - Ковалев М.И. Право на жизнь и право на смерть. Государство и право.

1992, № 7, с. - 69- См.: Хрестоматия по истории государства и права зарубежных стран. М., 1984, С.-24-25, 27- Уголовный Кодекс РСФСР 1926 года. М., 1950, с. - Что это усмотрение судьи - ответило 36 экспертов. Из них: два прокурора, 6 заместителей прокурора, 5 следователей прокуратуры, председатель суда, 14 народных судей, 6 следователей МВД и адвоката.

Наибольшее количество экспертов ответило, что под субъективным вменением понимают наличие вины в деянии лица, что позволяет его привлекать к уголовной ответственности. Такой ответ дали прокуроров из 13, 25 заместителей прокурора из 43, 9 следователей прокуратуры из 18,6 председателей различных судов из 9,19 судей из 47;

11 следователей милиции из 26. Интересно, что положительно ответившие на эти два вопроса эксперты имеют относительно непродолжительный стаж работы в правоохранительных органах. В первом случае - 44,4%. а по второму вопросу - 30,1% от числа всех положительно ответивших соответственно на эти вопросы проработало в органах от 1 года до 5 лет.

Значительное число экспертов ответило, что под субъективным вменением следует понимать основополагающее начало в уголовном праве (принцип уголовного права), согласно которому привлекать лицо к уголовной ответственности возможно лишь тогда, когда фактические, социальные и юридические обстоятельства совершенного деяния нашли отражение в психике виновного. В том числе 5 прокуроров, 13 их заместителей, 5 следователей прокуратуры, 14 народных судей и 3 следователя милиции.

Наименьшее количество ответов падает на предложенный нами экспертам вариант, который, как мы полагаем, в большей мере отвечает понятию субъективного вменения как стадии правоприменительной деятельности, практической линии реализации принципа субъективного вменения. Так, ответили, что субъективное вменение это констатация у лица, совершившего деяние, различных форм психического проявления, как результат отражения в психике лица самого деяния и связанных с ним обстоятельств, и предъявление на этой основе уголовно-правовых требований, влияющих на квалификацию деяния, установление вида и размера наказания. Положительно ответило: 2 прокурора, 2 их заместителя, 1 следователь прокуратуры, 1 председатель суда, 2 судьи и 1 следователь МВД. При этом двое, из всех ответивших положительно, имеют стаж работы в правоохранительных органах от года до 5 лет, трое - от 5 до 10 лет и три человека имеют стаж более 20 лет. Все имеют высшее юридическое образование, а 5 из 9 окончили университеты.

Анализ ответов экспертов на поставленный вопрос о том, что они понимают под субъективным вменением, подтверждает наше предположение о том, что значительная часть правоприменителей не четко представляет для себя этот институт. А ведь речь идет о фундаментальном явлении в уголовном праве, основе основ.

Достаточно сказать, что 22,6% от числа экспертов отождествляют субъективное вменение с усмотрением судьи, 14,5% отождествляют его с процессуальной деятельностью по установлению фактических обстоятельств дела, 19,5% - с квалификацией преступлений, 49,7% - с виной.

Одна из главных задач уголовной политики состоит в том, чтобы “...сформулировать основные принципы уголовного права и уголовного правосудия...”. 1 К сожалению, субъективное вменение, как уголовно-правовой принцип, не был предметом пристального внимания ученых и не рассматривался в должном объеме ни в общетеоретической, ни в уголовно-правовой литературе. Имеется лишь несколько статей, специально посвященных этому вопросу. Данный принцип не только не разработан в теоретическом плане, но и не закреплен непосредственно в законодательстве. Поэтому вряд ли можно согласиться с утверждением о том, что “принцип субъективного вменения принят действующим законодательством...”. Между тем вопрос о закреплении правовых идей непосредственно в законе чрезвычайно важный вопрос. Правильно указывал А.М.Васильев, что необходимо различать правовые категории и категории права.4 Точно так же необходимо различать и принципы.

Есть понятие “правовые принципы” - категория, не закрепленная в законе, и есть понятие “принципы права” - категория, закрепленная в норме права. Как хорошо подметил Н.А.Беляев: “Всякий принцип права есть Ковалев М.И. Соотношение уголовной политики и уголовного права.

Сов. гос-во и право, 1979, № 12, с. - См.: Тихонов К.Ф. Понятие вменения по советскому уголовному праву. В кн.: Личность преступника и уголовная ответственность. Изд-во Саратов, ун та, 1979, с.-38, 44-48;

Михеев Р.И. Уголовная политика и проблема субъективного вменения. В кн.: Проблемы советской уголовной политики.

Владивосток, 1985, с. - 74- Уголовный закон. Опыт теоретического моделирования. М., Наука, 1987, с. См.: Васильев A.M. Категория права. М., 1976, с. - 91- правовой принцип, но не всякий правовой принцип есть принцип права”. Мы солидарны с мнением М.Л. Якуб о том, что “руководящие идеи становятся принципами уголовного права или процесса лишь постольку, поскольку законодатель найдет необходимым воплотить их в законе, и лишь в тех пределах, в которых он воплотил их в правовых нормах”.2 При этом, правда, хотелось бы обратить внимание на четыре обстоятельства. Во-первых, на то, что идеи, имеющие исключительно важное значение для отрасли права или права в целом, но не закрепленные в законе, могут быть принципами, но не принципами права, а правовыми принципами. Во-вторых, закрепление принципов в законе может осуществляться различным путем: непосредственно, через уголовно-правовые нормы иного назначения, и комбинированно. В-третьих, между этими сторонами-идеями и их закреплением в законе может существовать и обратная связь, когда социальные ценности, отраженные в праве “...становятся правовыми идеями, принципами права, находят в нем свое как бы “второе рождение”.” 3 И, в-четвертых, и правовые принципы, и принципы права являются основой деятельности всех субъектов социальной действительности, но сила их обеспечения различна.

Поскольку нарушение принципа права есть, по сути, нарушение закона, то на это нарушение реагируют соответствующие субъекты, например, правоохранительные органы. В то же время и сам законодатель не может принять норму или закон, противоречащий принципу права. Что же касается правовых принципов, то они могут быть, к сожалению, нарушены без каких-либо правовых последствий.

Что часто, к примеру, проявляется в отношении принципа субъективного вменения.

Беляев Н.А. Уголовно-правовая политика и пути ее реализации. Изд-во Ленингр. ун-та, 1986, с. - 32. Некоторые ученые отождествляют эти понятия, не видят разницы между ними, что представляется ошибочным. См., например.

Фефелов П.А. Уголовно-правовой механизм и проблема специфических принципов. - В кн.: Проблемы совершенствования законодательства по укреплению правопорядка и усиление борьбы с правонарушителями.

Свердловск. 1982, с. - Якуб М.Л. О понятии принципа уголовного права и уголовного процесса.

Правоведение, 1976, № 1, с. - Кудрявцев В.Н. Право и поведение. М., 1978, с. - 99. Он же: Правовое поведение: норма и патология. М., 1982, с. - В юридической литературе отмечается, что непосредственное закрепление правовых принципов в законе имеет как положительные, так и отрицательные моменты. На наш взгляд, положительное заключается в том, что закрепленные в законе принципы: участвуют непосредственно в регулировании общественных отношений;

не позволяют “отклоняться” как законодателю, так и правоприменителю, а это имеет обратную связь в виде оценки их деятельности со стороны общества по многим аспектам1;

их регулятивная функция обеспечивается законом;

они быстрее и более полно осознаются населением. Относительно последнего обстоятельства В.П.Казимирчук отметил, что “...имеет место существенное различие между относительно слабым знанием правовых норм и довольно прочным знанием общих принципов права”.2 Разумеется, что уровень знаний правовых принципов зависит от множества факторов: возраста, образования, социального положения личности, от того, к какой отрасли права относится тот или иной принцип и т.п.

Однако имеются и отрицательные моменты факта закрепления принципов в законе. И это проявляется не только в том, что при их формулировании в законе упрощается содержание этих принципов, обедняются уголовно-правовые идеи.3 Не менее важно значение, как мы полагаем, и в том, что, если они “отработали” и не соответствуют объективной реальности, то они, коль закреплены в законе, будут не определять, а сдерживать развитие процессов, происходящих в жизни, станут тормозом общественного прогресса. У правовых принципов последнее обстоятельство отсутствует, поскольку они не закреплены в законе. В этом преимущество правовых принципов над принципами права.

См.: Гонтарь И.Я. О критериях оценки работников органов внутренних дел в борьбе с преступностью. Сов. государство и право, 1986, № 9, с. - 83;

Коган В.М., Кригер Г.А.. Носкова Н.А. Опыт изучения эффективности уголовно-правовой борьбы с поборами. Сов. государство и право, 1987, № 6, с. 84-87;

Бонк Е.Л. Общественное мнение и профилактика правонарушений. Правоведение, 1984, № 2, с. - 40-43;

Пурис А.О. Общественное мнение в правоприменении в условиях развитого социализма. Автореферат канд.

диссертации. МГУ, 1983, с. - Казимирчук В.П. Социальный механизм действия права. Сов. государство и право, 1970, № 10, с.- См.: Келина С.Г. Кудрявцев В.Н. Принципы советского уголовного права.

М., Наука, 1988, с. - Несмотря на то, что эти категории принципов различны по своему “правовому статусу” их природа, сущность и функциональное назначение едины. Поэтому в наших дальнейших рассуждениях, при рассмотрении этих сторон принципов, они порой представлены как синонимичные категории. Тем не менее мы отмечаем, что субъективное вменение является правовым принципом, а не принципом уголовного права, поскольку он не нашел непосредственного закрепления в уголовном законодательстве.

Ранее приведенный тезис, что принцип субъективного вменения закреплен в законе, основывается, видимо, на том, что его отождествляют с принципом вины или подменяют принципом личной и виновной ответственности.1 Такое предположение наглядно подтверждается, например, текстом комментария к ст.5 теоретической модели УК, которая озаглавлена – “Принцип виновной ответственности". В комментарии к данной статье сказано, что она “...закрепляет традиционный для социалистического права принцип субъективного вменения...”. При всей важности и значимости принципа личной и виновной ответственности, иначе его называют принцип виновности или виновной ответственности3 (лучше бы было сказать ответственности при наличии вины, ибо в предложенной редакции получается, что вина существует у ответственности), его нельзя отождествлять с принципом субъективного вменения.

Вина, принцип вины, точно так же, как и другой принцип - принцип личной ответственности, являются очень важными, существенными элементами принципа субъективного вменения. “Концентрированным выражением этого принципа в советском уголовном праве, - пишет Р.И.Михеев, - является принцип вины”. ”И далее утверждается, что принцип субъективного вменения - системный принцип, в котором принцип личной ответственности получает концентрированное выражение.5 Эти концентрированные выразители принципа См.: Келина С.Г. Некоторые направления совершенствования уголовно правового законодательства. Сов. государство и право. 1987, № 5, с. - 66;

Кузнецова Н.Ф. Цели и механизм реформы уголовного кодекса. Государство и право, 1992, с. - 82;

Костарева Т.А. Указ. соч., с. - Уголовный закон. Опыт теоретического моделирования, М., Наука, 1987, с. - См.: там же Михеев Р.И. Уголовная политика и проблемы субъективного вменения. В кн.: Проблемы советской уголовной политики. Владивосток, 1985, с. - См.: там же, с. - субъективного вменения далеко не исчерпывают его полностью, а тем более каждый из них не может рассматриваться как его синоним или единственная возможность его реализации. Достаточно сказать, что субъективное вменение касается не только субъекта преступления, но и субъекта правоприменительной деятельности, он раскрывает не только вину, но и институт вменяемости, действие законов во времени и пространстве и т.д. Иначе говоря, принцип субъективного вменения, в отличии от принципа вины, который, разумеется, является основой принципа субъективного вменения, служит основным субъективным основанием уголовной ответственности, пронизывает все институты уголовного права, имеет, образно говоря, “сквозное” уголовно правовое значение.

Что же из себя представляет принцип субъективного вменения?

Впервые в уголовно-правовой литературе понятие этого принципа было дано Р.И.Михеевым. Он писал, что под принципом субъективного вменения в уголовном праве понимается выражение в юридических нормах основополагающих философско-этических, социально-политических, нравственно-идеологических и иных духовно-ценностных идей, концепций правовых категорий и юридических институтов, отражающих в концентрированном виде мировоззрение общества. Как видим, это достаточно полное и емкое определение не содержит ни одного слова о вменении, требовании и т.д. Данное определение в большей мере подходит к определению принципов права вообще.

А если сравнить его с тем определением, которое было дано Г.А.Кригером, то это предположение переходит в уверенность.

“Принципы права, пишет Г.А.Кригер, -...это вытекающие из социально-экономической природы и закрепленные в праве идеологические и нравственные начала (руководящие идеи), направляющие регулятивную и охранительную функцию права и определяющие характер основания и объем государственного принуждения и иных мер воздействия, необходимых для обеспечения успешного развития господствующих общественных отношений”. См.: Михеев Р.И. Уголовная политика и проблемы субъективного вменения. В кн.: Проблемы советской уголовной политики. Владивосток, 1985, с. Кригер Г.А. Место принципов советского уголовного права в системе принципов права. Сов. государство и право. 1981, № 2, с. - Представляется, что дефиниция конкретного принципа, а не принципа вообще, тем более не его законодательное, а научное определение, с одной стороны должна вбирать в себя какие-то общие положения, подчеркивающие его отношение к классу общих или всеобщих категорий, а с другой - указывать предназначение и функциональную роль этой категории.

Как видим, в определении Г.А.Кригера это есть, хотя он дает общее понятие принципа права, а в определении Р.И.Михеева есть лишь первая часть (что включает в себя принцип субъективного вменения), но нет другой части, хотя он и дает определение конкретного принципа.

При этом, разумеется, нельзя смешивать правовые принципы (принципы права) с функциями права, его целями и задачами. В этой связи хотелось бы отметить одну неточность, которую допускают некоторые ученые при характеристике принципов.

Принципы подчас отождествляются с общими положениями, которые содержатся в нормах Общей части. По мнению А.М.Ораздурдыева “...в качестве принципов должны быть рассматриваемы такие положения уголовного права, которые характеризуют всю его Особенную часть и в одинаковой мере отличают исключительно все его нормативные предписания. К числу таковых, прежде всего, относятся положения, сформулированные в нормах Общей части уголовного права...”.2 Далее, правда, автор отмечает, что получается слишком большое число принципов “...ведь Общая часть состоит из 68 статей”, поэтому вряд ли правильно каждое положение Общей части объявлять принципом уголовного права, “...хотя в общем-то и эта идея не лишена известной доли здравого смысла”. 3 В последующих рассуждениях автора этот “здравый смысл” обосновывается.4 Некоторые ученые отождествляют с принципами права, например, общие начала назначения наказания. Фефелов П.А. Понятие и система принципов советского уголовного права. Свердловск, 1970, с. - Ораздурдыев A.M. Введение в Общую часть уголовного права. Ашхабад, 1990, С.- См.: там же, с. - Там же, с. - 27- Назначение наказания, его эффективность и освобождение от уголовной ответственности и наказания. Иркутск, 1978, с. - 26;

Курс уголовного права, М., 1976, т.З, с.- Действительно, ст.2 УК РФ 1960 года подчеркивала, что уголовное право исходит не только из принципов, но и из общих положений.

Они, как правило, относились ко всем составам преступлений и закреплялись в Общей части УК. Однако нельзя отождествлять принципы уголовного права и общие положения. Принципы являются основными положениями, они выражают сущность отрасли права или системы права в целом, разрешают ее коренные вопросы.

Принципы, как отмечает М.Л. Якуб, имеют руководящее значение не только в отношении норм Особенной части, но и норм, закрепляющих общие положения.1 Соотношение принципов и общих положений в свете материалистической диалектики можно и нужно рассматривать как соотношение общего и отдельного. В качестве общего выступает правовой принцип, в качестве же отдельного - общее положение уголовного права.

Изложенное позволяет сделать вывод о том, что принцип субъективного вменения представляет собой основополагающее начало, закрепляющее основные философские, нравственно-этические, социально-правовые положения, в соответствии с которыми правовая доктрина и законодательство формируются и строятся таким образом, что юридическая оценка совершаемых лицом деяний и применение правовых мер воздействия за него допускается лишь тогда, когда имеющие правовое значение обстоятельства деяния охватывались сознанием лица, его совершившего, и были предусмотрены законом.

Каков по своему статусу принцип субъективного вменения? Какой это принцип - общеправовой, отраслевой или еще какой-то? Известно, что в юридической литературе высказано множество суждений как в отношении количества, так и правового статуса принципов права (правовых принципов). Так, например, Н.И.Загородников, наряду с общими принципами права (демократизма, гуманизма и т.д.), выделял специальные принципы, “...присущие именно уголовному праву, раскрывающие качественные особенности... характерные черты именно этой отрасли права”.2 Выделяют специальные принципы См.: Якуб М.Л. О понятии принципа уголовного права и уголовного процесса. Правоведение, 1976, № 1, с. - Загородников Н.И. Принципы советского уголовного права. Сов. гос-во и право, 1966, №5, с. - и другие ученые. Некоторые ученые предлагают трехзвенную структуру принципов общие, межотраслевые и отраслевые.2 Отдельные ученые-юристы выделяют даже принципы отдельных институтов права.3 Некоторые специалисты предлагают одновременно и иные пути соотношения принципов. Выделяют главные и вспомогательные, второстепенные принципы.4 Вследствие такого подхода к принципам права вообще и принципам уголовного права, в частности, набирается достаточно большое число правовых принципов (принципов права). Например, в классификации А.Б.Сахарова их 14, в перечне М.А.Скрябина - 13, в системе А.М.Ораздурдыева - 10.

Что это? Достоинство или недостатки нашей теоретической мысли и правовой системы, что существует обилие руководящих идей?

Почему выделяют принципы разных уровней? И можно ли вообще говорить, например, об общеправовых принципах, межотраслевых и отраслевых или это методологически неверно?

Нам представляется, что большой беды в том, что выделяются принципы разных уровней нет. Проблема в другом - что положено в См.: Например. Демидов Ю.А. Основные принципы советского уголовного права. Вопросы борьбы с преступностью. М., 1969, Вып.9, с.-22;

Он же, О закономерностях развития и принципах советского уголовного права. Правоведение. 1968, №2, с.-85-86;

Сахаров А.Б. О принципах социалистического уголовного права. Правоведение, 1969, №4, с.-59-60;

Скрябин М.А. Общие начала назначения наказания и их применение к несовершеннолетним. Изд-во Казан. ун-та, 1988, с.-11;

Ораздурдыев A.M.

Введение в Общую часть уголовного права. Ашхабад, 1990, с.-37;

Фефелов П.А. Понятие и система принципов советского уголовного права. Свердловск, 1970 и др.

См.: Кригер ГА. Место принципов советского уголовного права в системе принципов права. Сов. гос-во и право, 1981. № 2, с. - 102;

Кващис В.Е.

Принципы советской уголовной политики. Вопросы борьбы с преступностью.

М., 1981, Вып. №35, с. - См.: Социальный механизм уголовно-правового воздействия. М. Наука.

1983, с. - 57;

Смирнов О.В. Основные принципы советского трудового права. М., 1977 г., с. - 55;

Кругликов Л.Л. Смягчающие и отягчающие ответственность обстоятельства в уголовном праве. Воронеж, 1985, с. - 55;

Дуюнов В.К., Цветинович А.Л. Дополнительные наказания: теория и практика. Фрунзе, 1986;

Скрябин М.А. указ.работа, с. - 15;

Цветинович А.Л. Дополнительные наказания. Изд-во Сарат.ун-та. Куйбышев. филиал, 1989, с. - 25-27.

См.: Демидов Ю.А., Фефелов П.А. Указ.работы основу деления их на такие уровни. Так, в уголовно-правовой литературе отмечается, что “...принципы права в зависимости от характера и содержания (подчеркнуто нами. - В.Я.) обычно подразделяются на общие правовые... отраслевые...”. Вряд ли можно согласиться с подобными суждениями. Характер и содержание принципов положены в основу их видового, а не уровневого деления. Мы полагаем, что выделяют различные уровни принципов не по их характеру и содержанию, а потому, что они отражают различные сущностные моменты права и сферу проявления этой сущности. Давно известно положение о том, что процесс познания идет от сущности одного порядка к более глубокой сущности, к сущности другого порядка.

Различные уровни принципов права отражают лишь уровни различных сущностных моментов. И чем глубже сущность, тем выше уровень принципа права, ее отражающего и воплощающего.

Нет, видимо, большой беды и в том, что различные ученые выделяют различные виды и различное количество принципов.

Принципы - объективно-субъективная категория. Их объективность состоит в том, что они отражают объективно существующие и действующие закономерности природы и общества. Энгельс писал, что “...принципы верны лишь постольку, поскольку они соответствуют природе и истории”. Однако принципы имеют и субъективное начало. Это категории, которые формулируются людьми и как таковые являются продуктом сознания человека, отражением не только объективного, но и субъективного - мировоззрения, нравственных и этических начал личности.

Этим объясняется и то, что различные ученые выделяют неодинаковое число и неодинаковые виды принципов. А одни и те же принципы относят к разным уровням принципов. Принцип ответственности Скрябин М.А. Общие начала назначения наказания и их применение к несовершеннолетним. Изд-во казан.ун-та, 1988, с.- 11. См.: там же Советское уголовное право. Часть Общая. М., 1982, с. - Маркс К. Энгельс Ф. Соч., т. 1, с. - за вину, например, одни ученые относят к общеправовым принципам1, другие - к межотраслевым2, а третьи - к отраслевым3.

Так каков же статус субъективного вменения? Наши исследования, научные работы других юристов приводят к выводу о том, что принцип субъективного вменения - межотраслевой принцип. Хотя в юридической литературе имеется и другое мнение на этот счет. Так, например, Р.И.Михеев считает, что “принцип субъективного вменения - общий принцип социалистического уголовного права4. Буквально через две страницы сделан несколько иной вывод. "Принцип субъективного вменения, -подчеркивает Р.И.Михеев, - относится к числу специально-отраслевых, а именно - уголовно-правовых”5.

Нам представляется, что принцип субъективного вменения является основополагающим началом не только для уголовного права, но и для уголовного процесса6, административного, гражданского, трудового и других отраслей права. Как мы уже отмечали, в УПК существуют правовые нормы, предусматривающие вменение, установление виновности лица, а административное и гражданское законодательство применяются лишь тогда, когда имеется, например, вина лица. Справедливости ради следует отметить, что не все юристы считают, что в гражданском праве ответственность наступает при наличии вины. При этом приводится пример о причинении вреда источником повышенной опасности. Это исключение лишь подтверждает См.: Марксистско-ленинская общая теория государства и права.

Социалистическое право. М., 1973, с. - 60- См.: Базылев Б.Т. Юридическая ответственность (теоретические вопросы)., Изд-во Красноярск. ун-та, 1985, с. - 55-69;

Малеин Н.С. Неотвратимость и индивидуализация ответственности. Сов. гос-во и право, 1982, № 11, с. - 50- См.: Например, Скрябин М.А. Указ. работа, с. - Михеев Р.И. Уголовная политика и проблемы субъективного вменения. В кн.: Проблемы советской уголовной политики. Владивосток, 1985, с. - Там же, с. - См.: Петелин Б. Вина как объект доказывания. Сов.юстиция, 1982 г., с. 18-19;

Он же, Доказывание вины по уголовно-процессуальному законодательству. Правоведение, 1986, № 3, с. - 76;

Он же О криминалистической теории установления вины. Государство и право, 1993, № 5, с. -113-119;

Флетчер Д.Ж. Презумпция невиновности. Сов. гос-во и право, 1989, № 11, с. - 11;

Миньковский Г.М. Петелин Б.Я. О понятии вины и проблемах ее доказывания. Гос-во и право, 1992, № 5, с. - 56- общее правило. Тем более, что принцип вины “срабатывает”, но чуть позже - при регрессном иске.

Не все ученые принимают градацию принципов права (правовых принципов) по уровням. Так, Б.В.Здравомыслов, автор соответствующей главы учебника Уголовное право, Общая часть, М., 1994 год, пишет: “разделение принципов на общие правовые и специальные (отраслевые), а тем более выделение еще и межотраслевых принципов необоснованно, если исходить из самого понятия принципа отрасли права”.1 Еще более аргументирована эта позиция у С.Г.Келиной и В.Н.Кудрявцева. Принцип субъективного вменения, точно так же, как и другие правовые принципы (принципы права), имеет самостоятельное значение, но при этом он тесно связан с другими принципами и вместе с ними образует целую систему принципов, а это предполагает их взаимосвязь, взаимообусловленность, согласованность содержания и форм реализации. Благодаря многообразию принципов право может решать различные задачи, выполнять многообразные функции, ставить перед собой ближайшие и отдаленные (перспективные) цели.

В связи с тем, что правовые принципы по своей природе являются объективно-субъективными категориями, отражающими существенные, закономерные связи явлений общественной жизни, вряд ли правомерно ставить вопрос о том, что могут быть какие-то критерии отбора, выделения их в качестве принципов. 3 Мы не можем согласиться с высказыванием о том, что можно и нужно выработать критерии для отбора принципов. Критерий один - они должны отражать сущность закономерности. Хотя в природе принципа и есть субъективные начала, но они заключаются не в его генезисе, а в форме его выражения на основе познанной, “вскрытой” закономерности. Гегель подчеркивал: ”Чтобы знать, в чем состоит закон природы, мы должны постигнуть природу, ибо эти законы верны, ложными могут быть Уголовное право. Общая часть. М., Изд-во Юрид.лит-ра. 1994, с. - См.: С.Г.Келина, В.Н.Кудрявцев. Указ.работа, с. - 61- Кригер Г.А. Место принципов советского уголовного права в системе принципов права. Сов.гос-во и право, 1981, № 2, с. - лишь наши представления о них”.1 Субъективное начало принципа не порождает, а лишь отражает сущность закономерности и определяет форму ее выражения. Кроме того, о каких-то критериях отбора принципов нельзя говорить еще и потому, что: “Принципы, - писал Ф.Энгельс, - не исходный пункт исследования, а его заключительный результат;

...”. Каково же предназначение правовых принципов? Мы полагаем, что отчасти оно отражается в самом понятии принципа. В литературе даются различные понятия правового принципа. Одни ученые определяют его как несущую конструкцию “...вокруг которой формируются его нормы, институты, отрасли и вся система...,”.3 Другие под ними понимают “...исходные нормативно-руководящие начала, характеризующие его основы, закрепленные в нем закономерности общественной жизни”.3 Третьи трактуют принцип как “...основные начала, его отправные идеи, которые обладают универсальностью, высшей императивностью и особой общезначимостью;

...”.4 Даже беглый анализ этих определений показывает многофункциональное предназначение принципов. Глубоко прав был А.М.Васильев, утверждая, что можно выделить три стадии (а отсюда и сферы проявления, - В.Я.) осуществления идей-принципов: правовая теория, система правовых норм, правопорядок.5 В этом проявляется аксиологическая (ценностная) характеристика правовых принципов (принципов права). Нам представляется, что этот правильный подход вытекает из самой этимологии понятия “принцип”. Она раскрывает его основное предназначение. Разумеется, что это касается и принципа субъективного вменения.

В словаре русского языка принцип определяется, во-первых, как основная идея какой-нибудь теории, науки, а во-вторых, как взгляд Гегель Г. Философия права. М., Мысль, 1990, с. - Маркс К. Энгельс Ф. Соч., т.1, с. - Явиг Л.С. Общая теория права. Л., 1976, с. - Алексеев С.С. Общая теория права. М., 1981, т.1, с. - Теория государства и права. Ленинград, 1987, с. - См.: Васильев A.M. О правовых идеях-принципах. Сов. гос-во и право, 1975, № 3, с. - 15;

Он же: Правовые категории. М., 1976, с. - См.: Кузнецов А.В. Понятие и социальная ценность основополагающих принципов советской уголовной политики. Вопросы борьбы с преступностью.

М., 1984, Вып. №40, с.- на что-нибудь, убеждение.1 Таким образом, предназначение принципа субъективного вменения, как основополагающей идеи, как мы полагаем, прежде всего в том, что на его основе (разумеется, как и на основе других принципов) должна формироваться уголовно-правовая доктрина. Это тем более так, потому что принципы являются первыми компонентами понятийного ряда правовых категорий.2 Они — начало и исходный пункт права как явления. В этой связи мы не можем согласиться с мнением о том, что “...на более высоком уровне (чем принципы. - В.Я.) в иерархии правовых понятий следовало бы поместить цели (задачи) данной правовой системы или отрасли права, поскольку именно цели и задачи определяют предназначение данной правовой отрасли или системы в целом”.3 Сами цели и задачи отрасли или системы права должны исходить из каких-то основ, руководящих начал, идей, то есть исходить из принципов.

Предназначение принципа субъективного вменения при формировании уголовно-правовой доктрины прежде всего в том, что на его основе должны формулироваться, определяться задачи и цели уголовного права, вырабатываться основные направления уголовно-правовой политики, намечаться формы и методы ее реализации. На основе и с учетом принципа субъективного вменения должен формироваться категориальный аппарат уголовного права, должна предлагаться система видов наказания и т.д.

К сожалению, зачастую наука, исходя, видимо, из сиюминутных интересов, вносит такие предложения в свою уголовно-правовую концепцию, а порой и в проекты уголовного законодательства, что они вызывают настороженность, ибо разработаны и внесены без учета принципа субъективного вменения. Так, в минюстовском, 1994 г., проекте УК РФ (см. ст. 14) давалось такое понятие преступления, что См.: Краткий толковый словарь русского языка. М., Изд-во “Русский язык”, 1985. с.- См.: Васильев A.M. Правовые категории. М., 1976, с. - Келина С.Г., Кудрявцев В.Н. Указ. соч., с. - 24. Подобную позицию разделяют и авторы учебного пособия “Судоустройство в Российской Федерации”. См.: Магомедов A. M., Сергеев А.И., Швецов В.И.

Судоустройство в Российской Федерации. М., 1995, с. - 54. В связи с этим вопросом С.С.Алекссев правильно подметил, что слово “принцип” означает нечто ведущее, исходное - то, что имеет главенствующее, руководящее значение”. -Алексеев С.С. Правой наша жизнь. М.: Юрид. лит-ра. 1978, с.- на его основе к уголовной ответственности можно было бы привлечь лиц, действующих в состоянии необходимой обороны, крайней необходимости и т.д. Более того, мы полагаем, что отказ от признака общественной опасности при характеристике преступления, затруднял бы усвоение многих институтов и прежде всего института вины, подталкивал бы к пересмотру таких устоявшихся научно-правовых понятий, как объект преступления, объективная сторона состава преступления и т.д. Мы полагаем, что подобные новеллы неудачны.

Вряд ли их нужно приветствовать.1 Глубоко прав был И.И.Гальперин, когда писал: “Решительный отказ от формального понятия преступления и признание того, что преступление - прежде всего деяние общественно опасное, имеет принципиальное значение”. Значение принципа субъективного вменения, как впрочем и любого другого принципа в уголовном праве, не исчерпывается тем, что на его основе формируется (по крайней мере должна формироваться) уголовно-правовая доктрина. Принципы играют и другую роль. В политическом словаре отмечается, что принцип - это не только исходное положение науки, но и основное положение в политике3. Применительно к уголовно-правовой политике это прежде всего означает, что принцип субъективного вменения необходимо учитывать, им руководствоваться в процессе правотворческой, законодательной деятельности.4 Как подчеркивает Н.И.Загородников, уголовная политика “...предполагает закрепление в нормах уголовного права общих начал уголовной ответственности, ответственность за конкретные преступления в целях борьбы с преступностью и предупреждения преступлений”. Применительно к нашему времени - периоду реформирования уголовного законодательства России - это означает, что формулирование уголовно-правовых понятий, определение уголовно-правовых См.: Не жестокость наказания, а его неотвратимость. Рос. газ. за 22 июня 1994, с.- 1- Гальперин И.М. Уголовная политика и уголовное наказание. В кн.:

Основные направления борьбы с преступностью. М., 1975, с. - См.: Политический словарь. Под ред. В.Н. Понамарева. М., 1958, Госполитиздат, с. - В своем письме к Конраду Ф.Энгельс говорил, что на социальную жизнь “...решительное действие оказывает законодательство, которое является политическим актом...” Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т.37, с. - Загородников Н.И. Советская уголовная политика. М., 1979, с. – институтов, принятие кодификационных актов должно базироваться на принципе субъективного вменения, исходить из него. Разумеется, что не в каждой уголовно-правовой норме будет проявляться принцип субъективного вменения. Это невозможно, да и не нужно. При этом важно другое - чтобы ни одна норма не противоречила принципу субъективного вменения, не шла вразрез с ним. В общетеоретической литературе правильно подчеркивается, что правотворческая деятельность современного цивилизованного государства должна исходить из определенных принципов, основных идей, организационных начал. К сожалению, ни УК РСФСР 1960 года, ни обсуждаемые многочисленные проекты УК, ни вновь принятое уголовное законодательство не учитывали и не учитывают в должной мере принцип субъективного вменения при формулировании тех или иных понятий и институтов и изложении их в законе. Это подтверждается множеством фактов. Например, тем как сформулирован институт множественности в УК РФ или как понимается неоднократность хищений. В качестве примера можно проанализировать последнее. В соответствии с ч.2 примечания к ст. 158 и п. “б” ч.2 ст. 162 УК РФ неоднократным будет считаться такой разбой, которому предшествовал факт совершения любого хищения указанного в ч. примечания, например, присвоения или растраты (ст. 160 УК РФ).

Первое преступление - преступление средней тяжести, и вдруг оно “превращается” в неоднократный разбой со всеми вытекающими отсюда уголовно-правовыми последствиями. Лицо привлекают к ответственности не за тяжкое, а за особо тяжкое преступление, хотя фактически неоднократного разбоя не было. Его умыслом неоднократность совершения нападений, с целью хищения чужого имущества, не охватывалась. (Подчеркнуто нами В.Я.) Это наглядный пример игнорирования принципа субъективного вменения в процессе правотворчества.

Без учета принципа субъективного вменения была сформулирована ч. 2 ст. 20 УК РФ. То, что законодатель предусмотрел уголовную ответственность с четырнадцати лет лишь за незначительный круг тяжких и наиболее распространенных, а значит и осознаваемых этими несовершеннолетними преступлений, заслуживает одобрения.

См.: Комаров С.А. Общая теория государства и права. Лекции, схемы, определения. М., 1995, с. - Однако, как бы вне поля зрения законодателя остались некоторые составы особо тяжких и тяжких преступлений - бандитизм, посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа и др., если преступление несовершеннолетних сопряжено с совершением этих деяний. Как квалифицировать подобные деяния? В законе, к сожалению, об этом ничего не сказано.

Исходя из формальной логики, приведенную часть закона следует понимать так, что если и совершается в этом возрасте какое-то иное преступление, то уголовная ответственность за него наступает лишь тогда, когда в нем как бы содержится одно из указанных в ч.2 ст. УК РФ преступлений. Несовершеннолетний, иначе говоря, отвечает за фактически наступивший результат - один из тех, что указан в законе, хотя умысел его был направлен на другое, более тяжкое преступление. На первый взгляд, это совершенно правильная оценка действий виновного. Однако, если на нее посмотреть с позиций и с учетом принципа субъективного вменения, то такая квалификация, при такой редакции ч.2 ст.20 УК РФ представляется неправильной, ошибочной.

Не учитывается, в частности, то обстоятельство, что при такой редакции нормы некоторые виды неоконченной преступной деятельности вообще не должны получать правовую оценку.

Формально нельзя, например, привлекать к уголовной ответственности несовершеннолетнего за приготовление к нападению и за само посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля (потерпевший не пострадал), так как буквальное содержание закона разрешает привлекать к ответственности лишь за оконченное преступление и только за то, которое указано в ч.


2 ст.20 УК РФ. Кроме того, умысел несовершеннолетнего в данном примере был направлен на совершение тяжкого преступления, а закон прямо не предоставляет возможность привлекать к ответственности за покушение на убийство вместо покушения на жизнь государственного или общественного деятеля. Следственно-судебная практика, идя в подобных ситуациях по пути привлечения несовершеннолетних к уголовной ответственности за покушение на убийство, по сути дела, дает расширительное См.: Комментарий к уголовному кодексу РСФСР. М., Юрид. лит., 1984, с.- толкование закона, а если сказать точнее, то допускает объективное вменение. Более того, если несовершеннолетний во время посягательства на жизнь государственного или общественного деятеля действовал со взрослым, то при существующей практике квалификации действий несовершеннолетнего разрушается институт соучастия.

В процессе правотворчества (законодательной деятельности) предназначение правового принципа (принципа права) должно проявляться не только в том, чтобы на его основе формулировались нормы и институты права, но и в том, чтобы была их согласованность, взаимосвязь и взаимообусловленность как в рамках Общей или Особенной части УК, так и между ними. В этом проявляются свойства права вообще и уголовного права, в частности, как специфического социального феномена.1 “В современном государстве, - писал Ф.

Энгельс, - право должно не только соответствовать общему экономическому положению, не только быть его выражением, но также быть внутренне согласованным выражением, которое не опровергло бы само себя в силу внутренних противоречий”. Это взаимодействие, взаимосвязь, взаимообусловленность правовых норм и институтов особенно важна для Общей части уголовного права, поскольку они отражают общие, наиболее важные положения этой отрасли права. К сожалению, довольно часто правило о взаимообусловленности норм нарушается. Взять, к примеру, нормы о месте и времени совершения преступления. Казалось бы, не сложный вопрос. И взаимосвязи этих институтов законодатель не придавал большого значения, поскольку тогда, когда совершается простое единичное преступление никаких сложностей, проблем о соотношении этих норм не возникает.

Однако вопрос о месте и времени совершения преступления, о их взаимосвязи сразу же всплывает, когда совершается продолжаемое или длящееся преступление или когда между совершенным деянием и наступившим последствием имеется пространственно-временной разрыв, в пределах которого принимается иной закон или действует вообще иная правовая система. Данная проблема особенно актуальна тогда, когда соприкасаются несколько систем уголовного законодательства.

См.: Келина С.Г., Кудрявцев В.Н. Указ. работа, с. - Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т.37, с. - Поскольку не исключена возможность, что в России будет действовать несколько уголовных кодексов - кодексов субъектов Российской Федерации (в ходе обсуждения проектов УК России идеи высказывались и обсуждались, например, З.А.Астемировым1 и П.Н.Панченко2) или содружества независимых государств (СНГ), то эта проблема актуальна и сегодня не только в теоретическом, но и практическом плане.

Приведем только один пример того, как предполагалось “решить” проблему взаимосвязи места и времени совершения преступления в новом уголовном кодексе. В п.2 ст.9 проекта УК, подготовленного Минюстом и ГПУ при Президенте России, отмечалось: “Временем совершения преступления признается время наступления последствий (разрядка наша. - В.Я.), а в случаях, когда ответственность установлена за сам факт совершения предусмотренного законом действия (бездействия), время совершения этого действия (бездействия).” 3 Как видим, за основу определения времени, да и места совершения преступления, авторами проекта был взят период (территория) наступления общественно опасных последствий.

В таком подходе вроде бы ничего особенного нет. Но это на первый взгляд. В действительности же возникает проблема привлечения к уголовной ответственности за продолжаемые, длящиеся и сложные преступления, за неоконченную преступную деятельность (например, за приготовление или покушение на объект, которому в данных конкретных условиях вред причинить нельзя – “негодный объект”).

Возникает при этом проблема привлечения к уголовной ответственности соучастников при неудавшемся или распавшемся соучастии. В последнем См.: Беляева Н.В. Обсуждение проекта УК России на заседании координационного бюро по проблемам уголовного права. Сов. гос-во и право, 1992, №3, с.- См.: Панченко П.Н. Правоохранительная деятельность: Проблемы “деполитизации” и ее гарантий. Гос-во и право, 1993, №9. с. - 46-47. Достаточно подробно рассмотрен этот вопрос в статье А.В.Наумова - Источники уголовного права. См.: Уголовное право: новые идеи. М., 1994, с. -5- Проект. Уголовный кодекс Российской Федерации (Общая часть). М., 1994, с. -16. Эту позицию разделяет М.И.Ковалев. См.: М.И.Ковалев К вопросу о теории уголовного кодекса. Сов. гос-во и право, 1988, №5, с. - 78;

Н.Д.Дурманов. См.: Н.Д.Дурманов. Советский уголовный закон. М., МГУ, 1967, с. - 27;

Я.М.Брайнин. См.: Я.М.Брайнин. Уголовный закон и его применение. М., МГУ, 1967, с. - случае, по сути дела, будет господствовать акцессорная доктрина соучастия, ибо при таком понятии места и времени совершения преступления самостоятельная ответственность соучастников фактически исключается. При таком подходе проблема места и времени при соучастии возникает и тогда, когда исполнитель совершает преступление в одном месте и в период действия более сурового закона, чем тот, который, например, действовал во время совершения действий интеллектуального пособника или подстрекателя и в другом месте.

Мы полагаем, что такой бы рассогласованности в понимании места и времени совершения преступления не было бы, если бы соответствующие уголовно-правовые нормы формулировались на основе принципа субъективного вменения. Именно учет этого принципа позволил авторам Основ уголовного законодательства года, а затем и уголовного кодекса России, принятого в 1996 году, сформулировать правило: “Преступность и наказуемость деяния определяются законом, действовавшим во время совершения этого деяния. Временем совершения деяния признается время осуществления общественно опасного действия (бездействия) независимо от времени наступления последствий.” Рассогласования между нормами и институтами уголовного права не будет лишь тогда, когда правовые положения в них будут сформулированы на основе научных данных о психологии личности, которой адресуются нормы, что и будет отражать одну из сторон принципа субъективного вменения в них.

§2. Субъективное вменение как стадия правоприменения Предназначение принципа субъективного вменения не исчерпывается только тем, что на его основе и с учетом его формируется Основы уголовного законодательства Союза ССР и республик. Известия за 20 июля, 1991, с. - 2;

УК России. М. 1996, с. - 5. Эта позиция разделяется многими учеными-криминалистами. См., например, Малков В.П.

Совокупность преступлений. Казань, 1974, с. - 191;

Николаев З.А.

Квалификация преступлений, совершенных на территории иностранных государств. Правоведение, 1993, №2, с. - 105;

Головлев Ю.В. Подборка откликов на опубликованный проект УК. Гос-во и право, 1992, №6, с. - 93.

Компромиссную позицию по этому вопросу занимает Э.Т.Борисов. См.:

Квалификация продолжаемых и длящихся преступлений, совершенных на территории нескольких союзных республик. В кн.: Совершенствование уголовного законодательства и практика его применения. Красноярск, 1989, с. - уголовно-правовая доктрина и осуществляется процесс правотворчества, законодательная деятельность. Не менее важное, но значительно чаще проявляемое, предназначение его в обеспечении правопорядка.1 В этой своей сфере жизнедеятельности принцип субъективного вменения проявляется двояко, имеет двухсторонний характер.

С одной стороны, он адресован гражданам и дает им гарантию в том, что если ими не будет совершаться общественно опасное деяние, что если оно и совершается, но к нему нет соответствующего психического отношения в определенных формах, что если такое деяние не предусмотрено уголовно-правовой нормой, то никто не может быть привлечен к уголовной ответственности и подвергнут уголовному наказанию. Это исключительно важное направление “работы” принципа субъективного вменения.

Мы полагаем, что аксиологическая значимость данного принципа заключается не только в том, что он выступает гарантом граждан от необоснованной уголовной репрессии, но и в том, что он формирует и укрепляет позитивные начала в личности: ответственное отношение к обществу, природе и самому себе, взвешенность при принятии решений, должного, в соответствии с требованиями права, поведения и т.д.

Представляется, что своей другой стороной при обеспечении правопорядка принцип субъективного вменения адресован правоприменительным органам. Н.А. Беляев совершенно правильно отмечает, что на основе принципов определяется направление деятельности “...правоприменяющих органов и организаций... по...

избранию справедливых и целесообразных мер воздействия... в отношении лиц, признанных виновными в совершении преступлений.”2 На основе принципа субъективного вменения можно наиболее полно осуществить демократические начала во взаимоотношениях между гражданами и государством в лице его правоохранительных органов. И оно касается прежде всего того, чтобы ни один невиновный не был бы осужден, а ни один преступник не избежал бы ответственности.


В этой связи совершенно правильно пишет Е.А. Лукашева: “Правовые принципы - это ведущие начала не только формирования правовой системы.

Они являются определяющей ценностной основой реализации правовых норм.” - Лукашева Е.А. Социалистическое правосознание и законность. М., 1973, с.- Беляев Н.А. Уголовно-правовая политика и пути ее реализации.

Ленинград, ЛГУ, 1986, с. - Действительность показывает, что принцип субъективного вменения при обеспечении правопорядка порой не только не является основой и руководством для деятельности правоохранительных органов, а игнорируется или невольно нарушается ими. По данным И.Л. Петрухиной 56% всех ошибок, связанных с неправильным установлением доказывания, приходится на субъективную сторону. По нашим данным из 1802 извлечений по уголовным делам, опубликованных в Бюллетенях Верховного Суда Российской Федерации (и РСФСР) с 1978 по 1997 год включительно (без учета примеров из обзора судебной практики в Бюллетенях 1997 года) по причинам неправильного установления признаков субъективной стороны (вина, мотив, цель) состава преступления приговоры были отменены в 193 случаях, а изменены в 231 случае.

Правоохранительные органы, как субъекты правопорядка, чаще всего обеспечивают правопорядок посредством правоприменительной деятельности. Правоприменительная деятельность, в основе которой лежит правоприменение, - сложное и многогранное явление, неоднозначно трактуемое в юридической науке. То она рассматривается как второе средство (после правотворчества) регулирования общественных отношений2, то представляется специфической формой реализации права3, то раскрывается как разновидность индивидуально-правового регулирования общественных отношений соответствующими органами4 и т.д. Думается, что это несерьезные расхождения в понятии данного явления. Каждая из приведенных характеристик правоприменения есть лишь ее срез, какая-то грань.

Все эти и другие характерные черты правоприменения подчеркивают лишь главное, основное в этом явлении. А оно состоит в том, что Правоприменительная деятельность - это властная, управленческая деятельность5 уполномоченных на то органов, организаций и лиц, призванная продолжить в казуальной форме правовое регулирование См.: Право и социология, М., 1978, с. - См.: Алексеев С.С. Проблемы теории государства и права. М., 1987, с. - 359;

Он же: Общая теория государства и права. М., 1981, т. 1, с. - См.: Алексеев С.С. Проблемы теории государства и права. М.. 1987, с. - См.: Фаткуллин Ф.Н. Проблемы теории государства и права. Казань, 1987, с. - 296;

Решетов Ю.С. Реализация норм советского права. Системный анализ. Казань, 1989, с. - См.: Лазарев В.В. Социально-психологические аспекты применения права. Казань, 1982, с. - путем разрешения конкретных дел на основе реализации правовых предписаний норм и идей -принципов. “Правоприменительная деятельность, - писал A.M. Васильев, -как часть общественной практики имеет решающее значение для реализации правовых идей принципов (подчеркнуто нами. - В.Я.) и конкретизирующих их юридических норм, для устойчивого правопорядка.” В процессе правоприменительной деятельности по претворению в жизнь положений развитых правовых систем (уголовное право относится к таковым) правовые принципы неотделимы от юридических норм, они существуют и функционируют в единстве с ними, конкретизируются в них, но в то же время играют и самостоятельную роль “...в качестве высоко значимых регулятивных элементов (подчеркнуто нами. - В. Я.) в структуре права.” И как таковые они способны “... определять линии судебной или иной юридической практики (подчеркнуто нами. - В.Я.)...”. Мы полагаем, что из этих положений следует вывод о том, что принцип субъективного вменения и нормы, в которых он конкретизируется, определяют не только содержание, но и форму, и уровни реализации правовых норм. Если говорить о формах реализации этого принципа, то она может выступать как стадия, разновидность (подвид) правоприменения и называться “субъективное вменение”. Это и есть определяемая принципом субъективного вменения специфическая линия судебной или иной юридической практики. Осуществляется субъективное вменение в пределах правоприменения. Это вид, отдельная линия правоприменения, осуществляемая в рамках уголовного права уполномоченным на то органом.

Как известно, Правоприменительная деятельность многогранна и многоаспектна.3 Она представляет собой целую систему действий, существующих ради воплощения в жизнь тех предписаний, которые закреплены и выражены в нормах права. В юридической литературе выделяют не только различные виды, но и различные способы применения Васильев A.M. О правовых идеях-принципах. - Сов. гос-во и право, 1975, №3, с. - Алексеев С.С. Общая теория права. М., 1981, т.1, с. - 261. В этой связи вряд ли можно согласиться с мнением, что “...есть нормы-принципы... не реализующие конкретные варианты человеческого поведения,...” Правоприменение в советском государстве. М., 1985, с. - См.: Комаров С.А. Указ. работа, с. - 216- права “...организационно-распорядительный, правосудия, общественно-юрисдикционный, административно-юрисдикционный, следственный, контрольно-надзорный и т.д.” Нетрудно заметить, что можно выделить и иные, как виды, так и способы правоприменительной деятельности. Все определяется тем, какой классификационный признак положен в основу деления правоприменения на виды и способы осуществления. Мы полагаем, что, с учетом характера и направленности, правоприменительная деятельность может быть подразделена на два основных типа.

Первый тип правоприменительной деятельности характеризуется тем, что субъекты правоприменения, наделенные властными полномочиями и осуществляющие их, управляют подчиненными им звеньями, структурами, образующими в своей совокупности систему органа правоприменения. Например, утверждение правительства, формирование комитетов Госдумы самой Госдумой.

Второй тип правоприменительной деятельности характеризуется тем, что субъекты правоприменения на основе предоставленных им полномочий устанавливают юридические факты, конкретизируют права и обязанности объекта правоприменения, конкретизируют меру ответственности в рамках норм права и т.д. При этом в процессе правоприменения не изменяется норма права, а уточняются условия ее применения.

Второй тип правоприменительной деятельности можно подразделить на два основных вида. Первый вид связан с процедурой установления юридических фактов. Этот вид правоприменения носит вспомогательный характер. Это своего рода процедурно процессуальная форма правоприменения2.

Второй вид правоприменения - это действия по разрешению на казуальном уровне вопросов о правах и обязанностях предусмотренных правовой нормой материальной отрасли права.

Процессуальные действия в системе правоприменительной деятельности выполняют двоякую функцию. С одной стороны, с помощью этого вида деятельности обосновывается законность и целесообразность применения норм материального права3, а с другой – “...существование Алексеев С.С. Проблемы теории государства и права. М., 1987, с. - См.: Алексеев С.С. Общая теория права. М., 1981, т. 1, с. - 336;

Фаткуллин Ф.Н. Проблемы теории государства и права. Изд-во Казан. ун-та, 1987, с. - См.: Горшенев В.М. Способы и организационные формы правового регулирования в социалистическом обществе. М., 1972, с. - 190- подобных норм является психологической преградой на пути чрезмерной относительной самостоятельности сословия правоприменителей”1.

Субъективное вменение как элемент, подвид правоприменительной деятельности прослеживается в обоих ее видах.

Но если у процессуалистов субъективное вменение выступает в качестве действий по установлению факторов, доказывающих и подтверждающих как фактическую, так и психическую принадлежность тех или иных обстоятельств к совершенному преступлению (в плане обратной связи это понимается как основа деятельности по презумпции невиновности), то у “материалистов” это действие по оценке фактических обстоятельств совершенного деяния и выборе тех из них, которые нашли отражение в психике лица, его совершившего и, в свете требований нормативных предписаний норм материальной отрасли права, могут быть предъявлены этой личности надлежащими на то органами.

Субъективное вменение в рамках процессуальной деятельности, в том числе и такой его аспект как презумпция невиновности, является предметом науки уголовного процесса и заслуживает самостоятельного научного исследования2. Поэтому при всей значимости этой стороны субъективного вменения, как действия в рамках процессуальной деятельности, она не является предметом нашего внимания. Нас интересует “материальный” спектр субъективного вменения и в дальнейшем, говоря о правоприменении, мы имеем ввиду применение норм материального права.

В связи с тем, что в юридической литературе выделяют стадии правоприменения, правоприменительной деятельности, возникает вопрос о том, на какой стадии правоприменения осуществляется субъективное вменение. Без рассмотрения стадий правоприменения ответить на этот вопрос будет сложно. В общетеоретической и уголовно-правовой литературе высказаны различные суждения как в отношении количества, так сути и названий стадий правоприменительной деятельности.

Наиболее распространенной является точка зрения о том, что целесообразно выделять три основных стадии применения норм права Лазарев В.В. Социально-психологические аспекты применения права.

Изд-во Казан. ун-та, 1982, с. - См.: Например, Савельев К.А. Презумпция невиновности и возвращение уголовных дел на дополнительное расследование. В сборнике “Юриспруденция”. Самара, 1997, с.-101, при решении любого юридического дела. К ним относят- 1) установление и исследование фактических обстоятельств дела;

2) выбор и анализ правовых норм (по А.В. Наумову - установление правовых норм), подлежащих применению;

3) принятие решения (иногда называют - решение дела по существу) с его оформлением в акте применения права (документальное оформление). Некоторые ученые, наряду с указанными стадиями применения права, называют дополнительные стадии. По мнению А.П. Коренева это действия по исполнению акта применения правовой нормы2, а С.А. Комаров к таковым относит: 1) уяснение смысла и содержания нормы;

2) разъяснение нормы права компетентным государственным органом или иным субъектом. В свою очередь, С.В.Курылев выводит из стадий применения права установление фактических обстоятельств дела.4 Некоторые ученые объединяют ряд стадий правоприменительной деятельности в одну.

Например, П.Е.Недбайло и Я.С.Михаляк, объединяют стадии установления фактических обстоятельств дела и выбора правовой нормы в единую исходную стадию применения права. Как уже отмечалось, среди юристов нет согласия и единого подхода не только в отношении числа стадий правоприменительной деятельности, но и их сути, а так же названия стадий. Так, еще в году, а потом и в более поздних работах, М.Е. Строгович отмечал, См.: Алексеев С.С. Общая теория права. М., 1982, т.2, с. - 330, 332;

Он же:

Проблемы теории государства и права. М., 1987, с. - 373 (в этих работах автор выделяет и дополнительные стадии правоприменения: подготовка дела, выработка проекта решения, восполнение пробелов в праве и др.);

Лазарев В.В. Применение советского права. Изд-во Казан. ун-та, 1972, с. - 39;

Он же:

Социально-психологические аспекты применения права. Изд-во Казан. ун-та, 1982, с.-18-19 (автор выделяет и дополнительные стадии);

Дюрягин И.Я.

Применение норм советского права. Свердловск, 1973, с. - См.: Коренев А.П. О совершенствовании правоприменения в административной деятельности милиции. - ТМВШМ, вып,2, М., 1978, с. 26;

Он же Нормы административного права и их применение. М., 1978, с. - См.: Комаров С.А. Указ. работа, с. - См.: Курылев С.А. Установление истины в советском правосудии:

Автореф.диссертации д.ю.н. МГУ. М., 1967, с. - 6- См.: Недбайло П.Е. Применение советских правовых норм. М., 1960, с. 223;

Теория государства и права. М., 1967, с. - что применение имеет две стадии: юридическую и общественно политическую оценку (квалификация преступления) и определение наказания - само решение по делу. По мнению Е.В. Благова “...стадии применения права следует искать в самом процессе вынесения решения”.2 Иной подход противоречит понятию применения права, в котором присутствует родовой признак, что это “...деятельность по разрешению юридического дела (подчеркнуто нами.-В.Я.)” А поскольку “...разрешение уголовного дела включает в себя два основных компонента: 1) юридическую оценку (квалификацию) установленных фактических обстоятельств... и 2) определение уголовно-правовых последствий соответствующей оценки этих обстоятельств..., то стадиями применения норм уголовного права целесообразно считать: 1) квалификацию обстоятельств дела (общественно опасного деяния) и 2) определение ее уголовно-правовых последствий”.3 Из этого делается вывод о том, что ни установление фактических обстоятельств дела, ни выбор уголовно-правовой нормы нельзя считать стадиями правоприменительной деятельности.

Дополнительными аргументами в пользу такого подхода Е.В.

Благов выдвигает то, что сторонники выделения установления фактических обстоятельств дела и выбора правовой нормы в качестве стадий правоприменения сами заявляют о том, что эти стадии есть необходимая предпосылка, условие правильного применения уголовного закона4;

что применение права не сводится только к решению5 и т.д. Отсюда “...правоприменение осуществляется после установления фактов, и, следовательно, - делает вывод автор, последнее неспособно быть стадией первого”. В то же время, видимо, прекрасно понимая, что, например, квалификацию как стадию правоприменения нельзя “втискивать” только См.: Например, Строгович М.Е. Материальная истина и судебные доказательства в советском уголовном процессе. М., 1955, с. - Благов Е.В. Стадии применения норм уголовного права и процессуальная терминология. В кн.: Гарантии прав личности и проблемы применения уголовного и уголовно-процессуального законодательства. Ярославль, 1989, с. - Там же См.: Наумов А.В. Применение уголовно-правовых норм. Волгоград, 1973, с. 45, См.: Сабо И. Основы теории права. М., 1974, с. - Благов Е.В. Указ. работа, с. - в рамки “материального” правоприменения, Е.В. Благов отмечает, что с одной стороны она является стадией применения нормы права, а с другой – “...может осуществляться независимо от применения уголовно-правовой нормы”.1 Например, при возбуждении уголовного дела должна быть указана статья, по признакам которой оно возбуждается (ст. 112 УПК РФ).

Применение права, как проявление его реализации, сложный социально-психологический процесс, который стоит между правовыми предписаниями и объектом их применения, “Применение права, -пишет В.В. Лазарев, - выполняет посредническую роль между нормами и их основными адресатами”2 Из этого следует, что если норма и ее предписания понимаются одним образом, то соответственно ему трактуется и правоприменение. Если же, существует иное многоаспектное понимание нормы и ее предписаний, то будут иными и посреднические роли. (Мы специально не затрагиваем вопрос о звенности норм, а оттеняем лишь их содержательные аспекты.) Мы полагаем, что содержание, функции, а отсюда и стадии правоприменительной деятельности, нужно выводить не только из того, что правоприменение это властное, управленческое и т.д. действие по разрешению юридического дела, но и из того, каково содержание и функции правовых предписаний элементов структуры самой нормы, которые на уровне правоприменения и предписывают посреднику (правоприменителю) как, что, когда и почему необходимо предъявить объекту применения права - тому конечному адресату, ради которого эти предписания и существуют. Такое влияние правовых предписаний на определение содержания и функций правоприменительной деятельности объясняется тем, что “...право в целом не находится где-то “между” государством и обществом, а охватывает всю социальную систему, выполняя как бы троякую роль:

регулирует жизнь объекта управления;

определяет характер и параметры самого управления (подчеркнуто нами. - В.Я.);

регулирует “внутреннюю жизнь” управляющего субъекта (государства и его органов)”. Сторонники трехстадийного понимания применения права с двумя первыми стадиями действительно находятся в затруднительном Благов Е.В. Указ. работа, с. - Лазарев В.В. Социально-психологические аспекты применения права.

Изд-во Казан. ун-та, 1982, с. - Кудрявцев Ю.В. Нормы права как социальная информация. М., 1981, с.- положении не потому, что этих стадий нет в природе правоприменения, а потому, что норма права у них “срабатывает” в целом. А “срабатывает” она при таком подходе действительно только тогда, когда на основе нормы во исполнение ее предписаний выносится решение. При таком понимании реализации правовых предписаний нормы правы те, кто утверждает, что ни установление фактов, ни выбор правовой нормы к стадиям применения относить нельзя, т.к. норма в целом не работает. При этом аргументы, что нельзя применять норму по правилам дедуктивного силлогизма1 и что “...доктрина, представлявшая правоприменение как логическое подведение конкретных отношений под абстрактные нормы, была сориентирована в основном на схематический анализ конечной операции”2, и т.д. - не состоятельны, ибо норма в целом действительно не проявляет себя.

Сторонники реализации правового предписания, как проявления нормы в целом, понимают, что установление, например, фактических обстоятельств дела в реальности предшествует правоприменению, но надлежащего объяснения, почему она является стадией правоприменительной деятельности, не дают. Так, С.С. Алексеев пишет:

“Установление фактических обстоятельств дела представляет собой в значительной степени подготовительную стадию в процессе применения права. Фактические обстоятельства являются той основой, фактической базой, в отношении которой затем применяются юридические нормы” 3 (разрядка наша. - В.Я.) Далее автор подчерки вает, что компетентные органы имеют дело со множеством фактов, например, в уголовно-процессуальном праве “главный факт” и т.д.

Может быть в таких случаях при установлении, к примеру, фактических обстоятельств дела речь идет о применении норм уголовно-процессуального, а не материального права, о процессуальной правоприменительной деятельности? И, следовательно, при применении материальных норм таких стадий как установление фактических обстоятельств дела и выбора уголовно правовой нормы быть не может.

Отрицающие данные стадии правоприменения авторы ничего об этом не говорят. Однако подобный ход их рассуждений допустим.

См.: Наумов А.В. Применение уголовно-правовых норм. Волгоград, 1973, с.- Лазарев В.В. Социально-психологические аспекты применения права.

Изд-во Казан. Ун-та, 1982, с. - Алексеев С.С. Общая теория права, М., 1982, т.2, с. - Интересно отметить, что предложенное соотношение процессуального и материального правоприменения, исходя из концепции целостности проявления правовых предписаний норм, подметил еще Гегель. Он писал: “В деле осуществления права как применения (подчеркнуто нами. - В.Я.) закона к отдельному случаю различаются две стороны:

во-первых, знание характера случая в его непосредственной единичности...в уголовном праве - рефлексия как определения действия по его субстанциональному, преступному характеру...;



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 9 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.