авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |

«В. А. Якушин Субъективное вменение и его значение в уголовном праве n ББК 67.628.10 Я 49 Якушин В.А. Субъективное вменение и ...»

-- [ Страница 7 ] --

Как совершенно правильно подчеркнул М.М. Бабаев “...неточность (неясность, нечеткость) отдельных законодательных положений рож дает дефекты понимания (усвоения) практиками духа и буквы нормы, создает почву для всякого рода искажений в процессе ее применения.” Упущения в вопросах формулирования множественности преступлений в конкретных составах были и в прежнем законодательстве.2 Как видим, имеются они и в действующем. Более того, в отдельных случаях содержание норм Особенной части фактически изменяет суть некоторых форм множественности. Если же их не изменять, то могут складываться парадоксальные ситуации. Так, действующий УК предусматривает ответственность за неоднократно совершенный разбой. Это такая ситуация, когда при совершенном разбое за предыдущие деяния, указанные в примечании к ст. 158, не погашены юридические последствия. Это подтверждается ч.2 ст. 16 УК РФ. Пункт “г” ч.3 ст. 162 предусматривает ответственность за разбой, совершенный лицом, ранее два и более раза судимым за хищение, либо вымогательство. А как же быть с лицом, которое было судимо за разбой один раз и вновь совершило его? Анализ п. “б” ч.2 ст. 162, п. “г” ч.3 ст. 162, и ст. 18 УК, вроде бы, приводит к выводу о том, что такое лицо должно привлекаться лишь по ч. 1 ст. 162. В то же время, на основании ч.2 ст. 16 можно сделать предположение, что неоднократностью охватываются и Бабаев М.М. Социальная справедливость и проблемы борьбы с незаконными доходами (уголовно-правовой и криминологический аспекты). В кн.: Утверждение социальной справедливости: криминологический и уголовно-правовой аспекты. Иваново, 1989, с. - См.. например, Чубарев В.Л. Многоразовая преступная деятельность и уголовный закон. Гос-во и право, 1992, № 12, с. - 71-79;

Питецкий В.

Квалификация преступлений, совершенных с применением физического насилия. Сов. Юстиция, 1993. №1, с. - 13-14.

случаи, когда лицо судимо за хищение и в период судимости или отбывания наказания совершает новое хищение. Вроде бы тоже правильно. Но как же быть с положениями изложенными в ч. 1 ст. 18 и ч. ст. 16 УК РФ? Их анализ показывает, что неоднократность и рецидив не находятся в соотношении, соответственно общего и части. Это самостоятельные формы множественности предусмотренные УК.

Рассмотренная нами ситуация, к сожалению, говорит о другом.

Фактически неоднократностью охватываются факты прежней судимости. Она трактуется расширительно и “перекрывает” рецидив.

Последний, по сути, так и остался характеристикой лица, а не деяния.

Это подтверждает анализ многих норм Особенной части.

Одним из обстоятельств, влияющих на пределы субъективного вменения, а значит и на применение уголовного права в целом, является разумное соотношение стабильности и динамизма уголовного законодательства. В этом взаимодействии опасны крайности.

Чрезмерная стабильность уголовного права лишает его гибкости, не позволяет отражать новые явления общественного развития и, в то же время, позволяет поддерживать отношения, отвергнутые самой жизью. Так, например, в УК РСФСР, несмотря на начатую перестройку, переход экономики к рыночным отношениям, до 29 апреля 1993 года сохранялась ст. 154.1 – “скупка для скармливания или скармливание скоту и птице хлеба и других хлебопродуктов”. В то же время развитие рыночных отношений, вся социальная действительность переходного периода требовали примерно уже с 1987 года ввести уголовную ответственность за ряд общественно опасных деяний в сфере экономики, но этого не было сделано вплоть до принятия УК 1996 года.

Вместе с тем, слишком быстрое изменение законодательства, наслоение одних законов и нормативных актов на другие - иная крайность. Крайности подобного рода довольно часто наблюдались в последние годы. Это касается многочисленных указов Президента и собственно уголовного закона. В качестве примера можно привести ст.

158 УК РСФСР 1960 года. Начиная с октября 1985 года, ее редакция была изменена четыре раза - в 1985, 1987, 1992 и 1993 г.г. Изменения законодательства, включение каких-либо новых институтов в уголовное право должно вызываться объективной необходимостью и иметь специфический объект регулирования. Этого нельзя сказать о некоторых См.: Яковлев A.M. Социология экономической преступности. М.: Наука, 1988, с. - главах действующего У К РФ. Мы уже отмечали, что вряд ли было обоснованным включение в У К РФ 23 главы – “Преступления против интересов службы в коммерческих и иных организациях”. Подобные новации лишь загромождают УК, по образному выражению Ю. А.

Агешина приводят к “разрастанию законодательных джунглей”1.

Порой подобные нововведения существенно затрудняют и усложняют субъективное вменение и правоприменение в целом.

Полнота и достаточность отражения в уголовно-правовой норме существенных объективных и субъективных типичных признаков того или иного преступления выступают одним из обстоятельств, определяющих пределы субъективного вменения. К сожалению, эти обстоятельства порой не учитываются законодателем и уголовно правовая норма формулируется так, что не достает или, наоборот, имеет избыток признаков в рамках применения соответствующей нормы. Например, совершается разбойное нападение с применением оружия на граждан, находящихся в помещении. Помещение оказалось надежным, преступники не смогли в него проникнуть, и имущество потерпевших оказалось нетронутым. Что вменять? Как квалифицировать подобное общественно опасное деяние?

Конструируя состав разбоя, законодатель момент его окончания перенес на стадию нападения (а не завладения), совершаемого с це лью завладения. Есть вооруженное нападение - налицо оконченный состав преступления, предусмотренный п. “г” ч.2 ст. 162 УК РФ. А как же быть с помещением? Как видим, законодатель вышел за рамки достаточности и однотипности признаков при характеристике квалифицированных видов разбоя. В нашем примере есть оконченное разбойное нападение с применением оружия и неоконченный разбой, связанный с проникновением в помещение. Как быть? Квалификация по совокупности неприемлема, так как нет множественности преступлений. Квалификация по совокупности изменяла бы реальную картину действительности, увеличивала бы количество преступлений, которых в реальности то и не было. В уголовно-правовой литературе правильно отмечается, что законодатель в подобных случаях вынуждает считать разбой оконченным тогда, когда есть нападение с целью...и проникновением. Пределы субъективного вменения во многом определяются пробелами в праве. Это вытекает из того, что многие конкретные общественные Агешин Ю.А. Указ. соч., с. - См.: Кругликов Л.Л., Савинов В.Н. Указ. соч., с. - отношения не охватываются законодательно-нормативной регламентацией. Отсюда, они находятся вне поля зрения и влияния права, юридически неурегулированы и, как правило, не могут быть предметом правоприменительной деятельности соответствующих органов. Разумеется, что в процессе правоприменения отдельные пробелы в уголовном законодательстве восполняются, но многие из них просто не могут быть восполнены.

Таким образом, можно говорить о пробелах в праве и неполных или частичных пробелах в законодательстве.1 Мы полагаем, что в процессе правоприменительной практики возможно восполнение пробелов второго, а не первого вида. Возможность восполнения частичных или неполных пробелов возможна из-за того, что законодатель, регламентируя конкретные общественные отношения, ставя их в сферу правового регулирования, неточно, а порой и неполно проявляет свою волю в конкретных нормативных предписаниях. Что же касается пробелов в уголовном праве, то есть общих, полных пробелов, то в процессе правоприменения они, как правило, не восполняются.

В качестве примера по восполнению пробелов в уголовном законодательстве можно привести судебную практику по применению ст.

10 УК РСФСР 1960 года. В данной норме отмечалось, что лица в возрасте от 14 до 16 лет подлежат уголовной ответственности лишь за...

указанные в ст. 10 преступления. В действительности же привлекали к уголовной ответственности не только за убийства и т.д., но и за приготовление и за покушение на эти преступления. Этот же пробел формально существует и в ст.20 УК РФ. И еще один пример. Связанный с наличием пробелов в уголовном законодательстве. Он, правда, связан не со стадией субъективного вменения, а с последней, третьей стадией правоприменения - определением уголовно-правовых последствий за содеянное. Так, если проанализировать и сопоставить друг с другом ч.2 и ч.3 ст.69 УК РФ, то неясно, как, по какому принципу назначать наказание при совокупности преступлений, если одно из этих преступлений является преступлением средней тяжести, а другое - небольшой тяжести или комбинации иных преступлений с преступлениями небольшой тяжести? Закон ничего по этому поводу не говорит. Мы сталкиваемся с “классическим” частичным пробелом в уголовном законодательстве. Мы полагаем, что поскольку в ч.2 ст.69 и в См.: Алексеев С.С. Общая теория права. М.. 1981, т. 1, с. - 329;

Наумов А.В. Применение уголовно-правовых норм. Волгоград, 1973, с. - ее ч.3 есть императивное указание (слово “только”) на применение тех или иных принципов определения окончательного наказания, то в интересах личности виновного в приведенных нами вариантах вполне допустимо применение ч.2 ст.69 УК.

В иных отраслях права пробелы в праве восполнимы. Например, путем аналогии закона или права.

Некоторые ученые восполнение пробелов в законодательстве относят к толкованию юридических норм.1 Такая позиция нам представляется правильной. Действительно, восполнение пробелов можно рассматривать как часть конкретизации права, связанного с толкованием норм. Это по сути дела официальное толкование - это индивидуально-правовое регулирование, например, судом конкретных случаев путем определения индивидуальных предписаний для него.

Толкование уголовного права не исчерпывается официальным индивидуально-нормативным восполнением частичного пробела в уголовном законодательстве. Оно шире последнего и по объему, и по субъектам2, и, самое главное, по уголовно-правовым последствиям.

В уголовно-правовой литературе является господствующим мнение о том, что толкование, в том числе и судебное толкование в форме руководящих разъяснений Пленума Верховного Суда России, не порождает новых правовых, в том числе и уголовно-правовых норм и не может рассматриваться как источник уголовного права3, что источником уголовного права является лишь уголовное законодательство4. Эта позиция разделяется большинством ученых, занимающихся уголовно-правовыми вопросами. Эту позицию “пытался отразить” и законодатель. Он даже прямо зафиксировал, в ч. ст. ЛУКРФ,- “Уголовное законодательство Российской Федерации состоит из настоящего См., например, Вопленко Н.Н. Официальное толкование и конкретизация советских правовых норм - В сб.: Вопросы теории государства и права. Вып.2, Саратов, 1971, с.- См.: Наумов А.В. Применение уголовно-правовых норм. Волгоград, 1973, с.- 127 См.. например. Разъяснения Пленума Верховного Суда СССР по вопросам применения уголовно-процессуального законодательства. Вопросы борьбы с преступностью, 1981, №35, с. - См., например, Курс советского уголовного права. Л. 1968, т.1, с. - 46;

Курс советского уголовного права. Изд-во Наука, М., 1970, т.1, с. - 163;

Уголовное право. Общая часть. М.: Юрид. лит-ра, 1994, с. - 21;

Новое уголовное право России (учебное пособие).Общая часть. М. Зерцало ТЕИС, 1996. с. - Кодекса. Новые законы, предусматривающие уголовную ответственность, подлежат включению в настоящий Кодекс”. Мы не оговорились в том, что законодатель именно пытался отразить, ибо в этом же законе, в ч.3 ст.331 “перечеркнул” сказанное, говоря:

“Уголовная ответственность за преступления против военной службы, совершенные в военное время либо в боевой обстановке, определяется законодательством Российской Федерации военного времени”.

(Подчеркнуто нами - В.Я.) Анализ действующего законодательства, следственно-судебной и иной социальной практики позволяет сделать вывод о том, что источниками норм уголовного права является не только уголовное законодательство. Таковыми являются, например, международные нормы, относящиеся к правам человека, что закреплено в Декларации прав и свобод человека и гражданина Российской Федерации.

Согласно ч.4 ст. 15 Конституции России, “общепризнанные принципы и нормы международного права... являются составной частью ее правовой системы”. И далее следует прямое указание правоприменителю: “Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотрены законом, то применяются правила международного договора”.

Нормы иных отраслей права, правда, опосредованные через уголовный закон также достаточно часто выступают в качестве источников уголовного права. Если рассматривать эти нормы в этом аспекте, то в литературе правильно отмечается, что “...нет такой отрасли права, нормы которой не входили бы органически в уголовно правовые”1. Анализ бланкетных диспозиций уголовно-правовых норм в УК РФ показывает, что в их содержание “входят” нормы государственного (ст.141), административного (ст.286), семейного (ст.157), трудового (ст.216), экологического (ст.246) и других отраслей права. Будучи помещенными в уголовно-правовую материю они являются частью уголовного права. При этом к преступлению, предусмотренному бланкетной нормой, порой очень сложно определить психическое отношение лица. Тем самым затрудняется реализация субъективного вменения и “увеличивается шанс” объективного вменения.

Анализ показывает, что помимо норм международного права, норм иных отраслей права, в качестве “источников” уголовного права Наумов А.В. Источники уголовного права. В кн.: Уголовное право: новые идеи. М., 1994, с.- выступает судебный прецедент1, а чаще всего - руководящие разъяснения Пленума Верховного Суда России (и Верховного Суда СССР по той категории дел, в отношении которых нет постановлений Пленума Верховного Суда РФ). Нет почти ни одного постановления Пленума Верховного Суда России (СССР) по уголовным делам, где бы не давалось такое разъяснение уголовно-правовой нормы, которое бы не ограничивало или не распространяло бы ее содержание, а порой не вводило бы новые нормы.

Взять, к примеру, п.11 постановления Пленума Верховного Суда России от 25 апреля 1995 года “О некоторых вопросах применения судами законодательства об ответственности за преступления против собственности”. Вроде бы неприметный пункт, а вводит новую правовую норму. Или, например, п.7 данного постановления содержит разъяснение, что понимать под хищением в значительном размере. При этом дается, как мы полагаем, расширительное (распространительное) толкование данного признака.2 Конечно, в подобных условиях это сказывается на пределах субъективного вменения. Пленум, по сути дела, рекомендует иной подход - без учета субъективной стороны к данному квалифицирующему признаку давать юридическую оценку деянию.

Подобное “нормотворчество” в практике высших судебных инстанций известно достаточно давно. В этом отношении любопытно постановление 4-го Пленума Верховного Суда СССР “О восстановлении в правах гражданства и об амнистии” от 16 января 1925 года. В данном постановлении, в ответ на обращение к суду Президиума ЦИК СССР, разъяснено, в каких случаях восстановление в правах гражданства одновременно влечет амнистию за совершенные лицом преступления. Но интерес этого постановления не только в этом, а в его нормотворческом характере как по существу поставленного ЦИК вопроса, Так и в последнем предложении постановления – “Настоящее разъяснение имеет обратную силу.” (подчеркнуто нами. - В.Я.). Жизнь настолько сложна, конкретная действительность настолько Более подробно о судебном прецеденте как источнике уголовного права см.: Наумов А.В. Источники уголовного права. В кн.: Уголовное право: новые идеи. М., 1994, с. -18-25;

Он же. Судебный прецедент как источник уголовного права. Рос. юстиция, 1994, №1, с. - 8- См: Сборник Постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. СПАРК, М., 1996, с. - 581- Там же, с. - многогранна, что понуждает Верховные судебные органы в интересах единообразного применения закона принимать руководящие разъяснения своих Пленумов. От этого не уйдешь. Однако, в интересах торжества собственно уголовного закона, охраны интересов и прав гражданина, привлекаемого к уголовной ответственности, сама процедура и содержательная часть постановлений Пленума Верховного Суда РФ, например, по уголовным делам, должна регламентироваться законом. Как совершенно правильно отмечает М.И.Ковалев - целесообразна статья в УК о пределах толкования уголовного закона судебными органами. Разумеется, это полностью не устранит, но уменьшит ситуации, когда вопреки субъективному вменению, в целом принципа субъективного вменения, нижестоящим судам предписывают вменять и квалифицировать действия виновного так, как не предусматривает сам уголовный закон.

Мы остановились лишь на некоторых обстоятельствах-требованиях, которые необходимо учитывать при субъективном вменении, которые влияют на определение его пределов и относятся к уголовно правовой норме.

Следующий блок обстоятельств-требований, которые влияют, а порой и предопределяют пределы субъективного вменения, относится к такому элементу анализируемого нами звена при субъективном вменении как субъект правоприменения. Отчасти мы уже касались этих обстоятельств-требований, которые предъявляются субъектам правоприменения, когда рассматривали нравственно-этические аспекты субъективного вменения.

Мы понимаем, что это самостоятельная, сложная и объемная проблема, требующая при ее рассмотрении специальных познаний в области индивидуальной и социальной психологии, физиологии и, самое главное, знаний о характере, содержании, формах и психологии управленческой деятельности. Поэтому мы лишь схематично обозначим те основные и часто проявляемые в жизни обстоятельства-требования к субъектам правоприменения, сказывающиеся на пределах субъективного вменения. Мы полагаем, что подобное акцентирование внимания ученых и практиков на этих аспектах будет содействовать См.: Ковалев М.И. К вопросу о теории уголовного кодекса. Сов. гос-во и право. 1988, №5, с.- тому, чтобы уголовно-правовые требования стали действительной программы деятельности каждого из ее адресатов. В.В.Лазарев, специально исследовавший социально-психологические аспекты применения права, отмечает, что на качество (а это означает, что и на пределы) правоприменения (то есть и субъективного вменения) влияет социально-психологический климат или даже правовой климат как в среде самих работников правоприменяющих органов, так и в среде ближайшего окружения, связанного с их деятельностью. “В зависимости от ситуаций, от комплекса конкретных условий, правовой климат может оказаться благоприятным или неблагоприятным для правильного решения дела.” В свою очередь сам социально-психологический, правовой климат в сфере работников правоприменения зависит от свойств, личностных качеств и психо-физиологического состояния членов, работающих в этих правоприменительных органах.

На социально-психологический климат в среде правоприменителей оказывает существенное воздействие общественное мнение и особенно мнение ближайшего окружения. Будучи субъективным отражением процесса правоприменения и находящееся вне этого процесса общественное мнение, с одной стороны, в гиперболизированном виде представляет упущения и недостатки в деятельности субъектов правоприменения, а с другой, являясь относительно самостоятельной и несвязанной с правоприменительными установками величиной, показывает и вскрывает некую закономерность касательно упущений в деятельности органов правоприменения. В первом своем качестве общественное мнение зачастую служит раздражающим фактором для правоприменителей, как говорят “бьет по рукам”. Вторая же сторона общественного мнения подталкивает субъектов правоприменения к анализу своей деятельности. Общественное мнение о правоприменителях и их деятельности будучи формой проявления правовой психологии как бы незримо участвует в процессе правоприменения, влияет на все его стадии. Разумеется, что функциональное значение общественного мнения может быть и в другом. Например, оно может быть См.: Прохоров B.C. Кропачев Н.М. Тарбагаев А.Н. Механизм уголовно правового регулирования. Красноярск. 1989, с. - :

Лазарев В.В. Социально-психологические аспекты применения права.

Казань, 1982, с. - источником информации об эффективности правопорядка, действенности проводимых акций и т.д. В уголовно-правовой литературе правильно отмечается, что правоприменительная деятельность (в том числе и пределы субъективного вменения) зависят от личностных качеств самого правоприменителя. Определение оптимальных качеств правоприменителя имеет исключительно большое значение. Включаясь в социальную действительность, личность, благодаря своим качествам, способствует или препятствует надлежащему правоприменению.

Иначе говоря, личные качества становятся социальной величиной. Личностных качеств как положительного, так и отрицательного свойства достаточно большое количество. Любое здоровое в нравственном отношении общество хотело бы видеть в каждом правоприменителе положительные качества, проявляемые в процессе управленческой деятельности. Это прежде всего высокие нравственные качества личности правоприменителя: уважение достоинства других людей, чуткость и внимание в обращении с ними, чувство повышенного долга (при осуществлении профессиональной деятельности) по отношению к обществу и гражданину, личная скромность, исключительная честность и совестливость, активная жизненная позиция - это далеко неполный перечень тех нравственных свойств личности, которые должны быть присущи правоприменителю.

Антиподами этих качеств является высокомерие, чванство, чрезмерное тщеславие, ложное самолюбие, лесть и заискивание3, пренебрежительное отношение к нуждам людей и интересам общества.

На пределы субъективного вменения, несомненно, будет влиять уровень профессиональной подготовки правоприменителя. Проведенные нами исследования показывают, что многие субъекты правоприменения хотя и имеют высшее образование и ежедневно решают вопросы, связанные с субъективным вменением, но не имеют достаточно четких представлений не только о том, что такое субъективное вменение, но и не могут объяснить (точнее ответить правильно на предложенные варианты ответов, в перечне которых есть и правильный ответ), См.: Бонк Е.Л. Указ. работа, с. - 42;

Гонтарь И.Я. О критериях оценки работы органов внутренних дел в борьбе с преступностью. Сов. гос-во и право, 1986, №9, с. - См.: Печенев В.А. Истина и справедливость. ML, 1989, с. - См.: Словарь по этике, М., 1975, с. - что такое мотив и цель. К аналогичным выводам в своих исследованиях приходили и другие ученые. Между тем, только высокий уровень профессиональной подготовки субъекта правоприменения, помноженный на его жизненный опыт, порождает его внутреннее убеждение, которое согласно ст.71 УПК РСФСР было и остается одним из основных начал оценки доказательств.2 Это тем более так поскольку убеждение есть наиболее высокая степень правосознания. Недостаточный профессиональный уровень является одной из часто встречаемых причин неправильного вменения основных, квалифицирующих и отягчающих ответственность обстоятельств.

Такие правоприменители вменяют виновному признаки и квалифицируют деяние с “запасом”, занимают обвинительный уклон.

Это особенно наглядно проявлялось тогда, когда за отмену приговора (либо за направление на дополнительное расследование с учетом того, что определена слишком мягкая мера наказания или вменяется “мягкая” норма уголовного закона) работников правоприменительных органов лишали премий, задерживали продвижение по службе и т.д. Их практически понуждали к перестраховке, тем более, что за “ошибки” в сторону усиления ответственности никаких последствий не наступало.

Наглядным примером вменения с “запасом” являются материалы в обзоре судебной практики Верховного Суда СССР, подготовленные и опубликованные им накануне принятия своего Постановления от августа 1984 года “О применении судами законодательства, обеспечивающего право на необходимую оборону от общественно опасных посягательств.” Они свидетельствуют о том, что каждый третий См.: Тузов А.П. Мотивационный аспект преступного и иного правонарушающего поведения. В кн.: Уголовно-правовые и криминологические аспекты борьбы с проявлениями социального паразитизма. Иваново, 1987, с. - См.: например, Орлов Ю.К. Внутреннее убеждение при оценке доказательств (правовые аспекты) - Вопросы борьбы с преступностью. М., 1981, №35, с. - См.: Фефелов П.А. Уголовно-правовой охранительный механизм и проблема специфических принципов. В кн.: Проблемы совершенствования законодательства по укреплению правопорядка и усиление борьбы с правонарушениями. Свердловск, 1982, с. -17;

Алексеев С.С. Проблемы теории государства и права. М., 1987, с. - необоснованно привлечен к уголовной ответственности за превышение пределов необходимой обороны. Профессиональный уровень правоприменителей относительно понимания субъективного вменения прослеживается из нашего опроса экспертов. Так, на вопрос, что понимать под пределами субъективного вменения, лишь 44 эксперта из 159 (27%) ответили правильно. Семьдесят четыре (46,5%) - под пределами субъективного вменения понимают уголовно-правовые нормы, достаточные для правильной оценки содеянного. То, что пределы субъективного вменения это признаки объективной стороны, которые необходимо уяснить, ответило экспертов (34,6%);

35 экспертов (22%) заявили, что под пределами субъективного вменения следует понимать уровень подготовки правоприменителя.

В процессе субъективного вменения правоприменитель, будучи посредником между уголовно-правовой нормой и объектом правоприменения, должен проявлять свой профессионализм как при оценке и определении значения норм уголовного закона, так и содержания деяния объекта правоприменения.

Далее было интересно узнать, что, по мнению экспертов, влияет на пределы субъективного вменения, от каких обстоятельств оно зависит? На этот вопрос было предложено 15 вариантов ответа. На пределы субъективного вменения, как считают эксперты, влияют: формы вины 49,1%, четкое указание признаков совершенного преступления в уголовном законодательстве - 49,7%, уровень подготовки правоприменителя - 27%, а также точное установление мотива и цели преступления - 28,3%. Меньше всего - 3,8% экспертов связывают пределы субъективного вменения с видом ошибки лица, совершившего общественно опасное деяние.

Интересно было узнать, с какими уголовно-правовыми нормами эксперты связывают пределы субъективного вменения. Им было предложено семь вариантов для ответа. Наибольшее число экспертов совершенно правильно отметило, что на эти пределы влияет: одновременно содержание норм как Общей, так и Особенной части УК. Это 104 эксперта, что составило 65,4% от общего их числа. Семнадцать человек (10,7%) указали, что на пределы субъективного вменения влияют только нормы Особенной части, и восемь экспертов (5%) заявили, что эти пределы определяются только нормами Общей части. По мнению 20 экспертов пределы вменения определяет См.: Бюллетень Верховного Суда СССР за 1983, № конструкция состава, отраженная в правовой норме. Столько же считает, что пределы зависят от санкции уголовно-правовой нормы.

Нас интересовало мнение экспертов и о том, какие же нормы Общей и Особенной части влияют на пределы субъективного вменения? При постановке этого вопроса применительно к нормам Общей части экспертам был предложен 21 вариант ответа. Поразило то, что экспертов (18,9%) считают, что пределы субъективного вменения определяются нормами Общей части, устанавливающими задачи Уголовного Кодекса, а 42 эксперта (26,4%) к нормам, определяющим пределы вменения, относят норму о понятии преступления. При этом из первой группы экспертов стаж работы в органах более 5 лет был у 22 лиц, а из второй - у 32. В то же время лишь 14 человек (8,8%) указало, что пределы вменения определяются смягчающими и отягчающими обстоятельствами. Всего 47 экспертов (29,6%) отметило, что пределы субъективного вменения зависят от совокупности норм Общей части. Интересен профессиональный срез некоторых ответов на последний вопрос. Отрадно отметить, что ни один следователь прокуратуры не указал на то, что пределы субъективного вменения определяются, например, нормой, устанавливающей задачи Уголовного Кодекса. В то же время 7 прокуроров, 10 их заместителей, председателя суда, 6 судей считают иначе. Еще более поразительно, что норму о понятии преступления относят к числу норм, влияющих на пределы вменения: 5 прокуроров, 12 их заместителей, 4 следователя прокуратуры, 1 председатель суда, 10 судей и 9 следователей милиции.

Интересно было узнать, какие же признаки норм Особенной части УК РФ определяют их содержание и как таковые влияют на пределы субъективного вменения. Экспертам было предложено 9 вариантов ответа на этот вопрос. При этом экспертам предлагалось под “деянием” понимать лишь действия и бездействия, а не преступление в целом. Ответы распределились следующим образом: 59 экспертов (37,1%) заявили, что содержание норм Особенной части определяется деянием, признаки которого описаны в правовой норме, 21 эксперт (13,2%) ответили, что содержание определяется всеми признаками деяния независимо от того, описаны они в норме права или нет. То, что последствия, указанные в законе, определяют это содержание норм, ответило 22 эксперта (13,8%). Лишь 25 экспертов (15,7%) указали, что содержание норм Особенной части определяется как деянием, так и последствиями от него, если их признаки указаны в правовой норме.

Было интересно узнать мнение экспертов не только о признаках определяющих содержание норм У К РФ, но и о том, кто, по их мнению, определяет сами эти признаки в нормах Общей и Особенной части УК РФ? Тем более, что 104 эксперта, как было отмечено ранее, заявляло, что на пределы субъективного вменения одновременно влияет содержание норм Общей и Особенной части УК РФ. Отрадно, что большинство - 95 экспертов (59,7%) считают, что это содержание определяется законодателем, путем указания в нормах права признаков того или иного состава преступления. В то же время удивляет ответ экспертов (36,5%). Они полагают, что содержание норм определяется правоприменительными органами. И это заявили лица, у которых достаточно большой стаж работы в правоохранительных органах.

Более 36 из них проработали в них более 5 лет. Интересен профессиональный срез данной группы экспертов. Это 5 прокуроров, 15 их заместителей, 9 следователей прокуратуры, 3 председателя суда, 14 судей, 11 следователей милиции. Интересно, что 29 экспертов (18,2%) считают, что содержание норм как Общей, так и особенной части определяется мнением ученых.

В плане проверки ответов экспертов о том, что пределы вменения определяются содержанием норм как Общей, гак и Особенной части УК РФ, мы сформулировали вопрос, который, хотя и через другую плоскость ответа, приводил к тому же результату. Был задан вопрос, что если субъективное вменение это предъявление личности уголовно значимых обстоятельств содеянного, то:...Было предложено вариантов ответа. И получилось, что 70 экспертов (44%) ответили, что вменять можно только обстоятельства, которые указаны в норме Особенной части УК РФ. Лишь 50 экспертов (31,4%), по сути дела, подтвердили свои ответы о том, что пределы субъективного вменения зависят от норм Общей и Особенной части. Напомним, что это заявляло 104 эксперта (или 65,4%).

Чрезвычайно интересным представляется мнение экспертов о том, какие обстоятельства необходимо вменять? Те, которые определяют квалификацию и предусмотрены нормами Общей или Особенной части или нормами обоих частей, или, при такой же вариации, нормами, которые смягчают или отягчают наказание, или, при тех же вариациях, те нормы, которые определяют и квалификацию, и пределы наказания?

Больше всего экспертов (48,4%) отметило, что вменять нужно лишь обстоятельства, влияющие на квалификацию, и предусмотренные нормами как Общей, так и Особенной части УК РФ. В тоже время 61 эксперт (38,4%) совершенно правильно отметили, что вменять нужно те обстоятельства, которые влияют и на квалификацию, и на пределы наказания.

Пределы субъективного вменения зависят не только от нравственных свойств правоприменителя, уровня его профессиональной подготовки, хорошего знания предписаний норм Общей и Особенной части УК РФ и его правосознания.

Порой пределы субъективного вменения зависят от качеств правоприменителя как бы лишь косвенно. Они обусловлены иными обстоятельствами, но такими, которые предопределяют качество правоприменения, то есть сказываются на деятельности правоприменителя.

Так, качество правоприменения зависит от работы с участниками уголовного процесса, оценкой их деятельности. Например, достоверность, полнота и обоснованность заключения эксперта1 может предопределять и пределы субъективного вменения. Это особенно важно учитывать в связи с наличием в УК РФ норм, содержащих положения о по граничных с вменяемостью состояниях личности, совершившей общественно опасное деяние.

К этим иным обстоятельствам можно отнести показания свидетелей.

При этом на пределы субъективного вменения они влияют не только непосредственно через свою объективность, достоверность, пол ноту (которые использует правоприменитель), но и тем, каким образом, как работает с этими показаниями правоприменитель - получены ли показания надлежащим лицом, в установленной ли форме, от надлежащего ли свидетеля, каким образом и где зафиксированы эти показания.2 Например, можно допросить свидетеля, надлежащим об разом оформить его показания, и даже при условии их исключительной важности для субъективного вменения, они не могут быть использованы при вменении, если получены у близкого родственника обвиняемого, которому не разъяснили ст.51 Конституции Российской Федерации.

См.: Романов В.В., Мельников В.В. Из опыта назначения и проведения судебно-психологической экспертизы. Вопросы борьбы с преступностью, №35, М., 1981, с.- См.: например, Ратинов А.Р., Гаврилова Н.И. Логико-психологическая структура лжи и ошибки в свидетельских показаниях. Вопросы борьбы с преступностью, №37, М., 1982, с. - 46- К этой же группе обстоятельств, влияющих на пределы субъективного вменения через качества правоприменителя, относится деятельность защитника, его позиция и квалификация в рамках расследуемого дела. В уголовно-правовой литературе совершенно справедливо отмечается, что таких обстоятельств, которые влияют на пределы субъективного вменения, преломляясь лишь через качества и свойства правоприменителя, достаточно большое количество - это и позиция уголовно-правовой науки в целом, или какой-то ее школы, характер социальных последствий деяния, отдаленных от состава совершенного деяния,2 от множества внешних факторов экономического и политического характера3.

Пределы субъективного вменения зависят и от особенностей объекта вменения. Поскольку субъективное вменение, как стадия правоприменения, касается прежде всего личности, которой предъявляются обстоятельства содеянного в рамках уголовно правовой нормы, постольку уяснение того, какие факторы влияют на саму эту личность и как они определяют, как сказываются на пределах вменения, имеет исключительно большое значение как для теории, так и для следственно-судебной практики.

При этом хотелось бы отметить один весьма важный аспект. А именно то, что факторы, влияющие на объект правоприменения, необходимо рассматривать в рамках совершенного общественно опасного деяния, в пределах его характера и степени общественной опасности, как комплексного и интеграционного признака любого преступления.4 Разумеется, характер и степень общественной опасности См.: например, Морщакова, Петрухин Указ. соч., с. - См.: Цветинович Указ. соч., с. - 120- См.: Джафаров С.А., Рябинин В.Н. За чужой счет: борьба с паразитическим образом жизни. М., 1986, с. - См.: Иванов Н.Г., Горбуза А.Д., Большаков А.З. Некоторые проблемы Общей части советского уголовного права. Сов. гос-во и право, 1987, № 6, с. -89;

Марцев А.И. Вопросы совершенствования норм о преступлении. Сов. гос-во и право, 1988, № 11, с. - деяния (преступления) зависит от множества составляющих. Рассмотрение каждого из них в отдельности позволяет углубить наши представления об этом составляющем, а вместе с ним и всего комплексного признака преступления. В то же время, разрывать деяние и деятеля, рассматривать их обособленно и определять их абсолютную самостоятельность не при научном исследовании, а при применении уголовного закона в целом, было бы ошибочно. Поэтому вызывают удивление высказываемые порой суждения, в которых противопоставляется то, что противопоставлять нельзя.

Так, в одной из коллективных монографий подчеркивается: “При установлении меры уголовной ответственности и наказания в отношении “деяние – личность” первое в звене является определяющим.2 Но нельзя впадать и в другую крайность. Хорошо известно, что преступное деяние в период его совершения выступает как единство объективного и субъективного, внутреннего и внешнего, физического и психического. Отсюда, характер и степень общественной опасности деяния как реальность, как существующая действительность, раскрывается началами как объективного, так и субъективного свойства. Без выяснения личностных особенностей и особенно социально-психологического среза личности, факторов, которые их определяют, невозможно реализовать правовую норму, осуществлять субъективное вменение, а значит, невозможно решать вопрос об основаниях и пределах См.: Первомайский В.Б. Понятие “общественная опасность душевнобольного” в судебной психиатрии. Гос-во и право, 1992, № 7, с. - 63;

Фефелов П.А. Общественная опасность преступного деяния и совершенствование системы наказаний. Сов. гос-во и право, 1987, № 12, с. 94: На это обстоятельство особо указано в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 29 июня 1979, № 3 (с изменениями от 26 апреля 1984 года) “О практике применения судами общих начал назначения наказания.” Здесь подчеркивается: "При определении степени общественной опасности совершенного преступления следует исходить из совокупности всех обстоятельств, при которых было совершено конкретное преступное деяние (форма вины, мотивы, способ, обстановка и стадия совершения преступления, тяжесть наступивших последствий, степень и характер участия каждого из соучастников в преступлении и др.). - Сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР 1924-1986 гг., М., 1987, с. - Сидоров Б.В. Личность преступника в системе общих начал назначения наказания. В кн.: Личность преступника и применение наказания. Изд-во Казан. ун-та, Казань, 1980, с. - уголовной ответственности. Вот почему, решая вопрос об ответственности, нельзя полагать, что личностный фактор, то есть социально-психологические особенности и другие обстоятельства, характеризующие личность, не имеют решающего значения. Наоборот, эти факторы, проявившиеся в конкретном деянии, подлежат обязательному, непременному учету при решении вопроса о вине, характере и степени общественной опасности деяния, а в конечном итоге при определении оснований и пределов уголовной ответственности.

Глубоко прав был А.Ф.Кони, когда советовал правоприменителю никогда не забывать, что объектом его действий “является прежде всего человек, имеющий никем неотъемлемые права на уважение к человеческому достоинству.” Диалектика взаимодействия характера и степени преступления с его составляющими, например, личностью виновного, такова, что изучая преступление мы неизбежно изучаем и личность преступника как носителя и автора этого явления. Изучая же личность преступника, мы одновременно изучаем грани, стороны, срезы и основу самого деяния. Методологические аспекты взаимосвязи деяния и личности были подмечены еще В.И.Лениным. По его мнению “социолог материалист, делающий предметом своего изучения определенные общественные отношения людей, тем самым уже изучает и реальных личностей, из действий которых и складываются эти отношения.” Действительно, наказание, да и иные меры уголовно-правового характера, адресованы личности, но личности, совершившей преступление. Осуждается государством, отрицательно оценивается им преступление – “архитектором” и исполнителем которого стала личность, проявившая в своем "творении" свой внутренний мир, свою индивидуальность. Именно с учетом этого К.Маркс не допускал разрыва между деянием и личностью, преступлением и наказанием. Он понимал, что каждое из этих звеньев в отрыве одно от другого абсурд, ибо есть ничто. Всячески подчеркивая двуединую основу как преступления так и наказания, К.Маркс писал: “Наказание должно явиться в глазах преступника необходимым результатом, его собственного деяния, - следовательно, его собственным деянием.

Пределом его наказания должен быть предел его деяния. Кони А.Ф. Собр. соч., Т.4, М., Изд-во Юрид. лит-ра, 1967, с. - Ленин В.И. Полн. собр. соч., Т. 1, с. - Маркс К., Энгельс Ф. Соч., Т.1, с. - В то же время, предел деяния определяется личностными свойствами человека, совершившего общественно опасное деяние, его физиологическим и психическим состоянием, на которые может влиять множество факторов. Все это необходимо учитывать при субъективном вменении и определении его пределов. Отрадно, что это не только подчеркивается наукой уголовного права1 и применяется в следственно-судебной практике, но и отражается в уголовном законодательстве. Так, ч.3 ст.20 УК РФ отмечает, что не подлежит уголовной ответственности несовершеннолетний, если он и достиг возраста, с которого наступает уголовная ответственность, но “вследствие отставания в психическом развитии, не связанном с психическим расстройством, во время совершения общественно опасного деяния не мог в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность действий (бездействия) либо руководить ими.” (Подчеркнуто нами. - В.Я.) Прежде всего на пределы субъективного вменения, как уже отмечалось, влияет содержание и форма психического отношения лица к совершаемому им общественно опасному деянию (включая и последствия). То есть пределы зависят от вины, ее форм2, содержания и вида мотива и цели. Но основы субъективного вменения сами определяются множеством факторов, эти факторы влияют на личность, предопределяют ее внутренний мир и потому заслуживают внимания при субъективном вменении.

Одним из самых существенных обстоятельств, влияющих как на протекание психических процессов, так и на их содержание, является ошибка лица, совершающего общественно опасное деяние. Это своеобразный “вирус”, который вплетен в интеллектуально-волевые и эмоциональные процессы психики человека, он является частью их содержания и как таковой не только влияет на формы проявления психического, но и характеризует или оттеняет специфику, особенность содержания психического в целом. В судебно следственной практике, См.: например, Гуляев А.П. Социально-политический аспект презумпции невиновности. Сов. гос-во и право, 1988, № 4, с. - 29;

Гринберг М.С. Пределы принуждения (уголовно-правовой аспект). Гос-во и право, 1994, № 4, с. - 33- П.С.Дагель правильно отмечал, что многоаспектность вины проявляется в частности и в том, что она является необходимым условием уголовной ответственности и ее мерой. См.: Дагель П.С. Проблемы вины в советском уголовном праве. Ученые записки. Выпуск № 21, Владивосток, 1968, с. - 4- а еще больше в социальной действительности, ошибка встречается достаточно часто.1 В свою очередь само заблуждение может быть обусловлено множеством факторов как объективного, так и субъективного характера. Учитывая особую значимость ошибки лица, совершающего общественно опасное деяние, на субъективное вменение и его пределы она будет в дальнейшем рассмотрена более подробно.

Другие обстоятельства, в отличии от ошибки лица, не являются содержательной частью психических процессов, они либо выступают их фоном, либо являются непосредственным их “инструментарием”, либо существенными условиями их зарождения и протекания. В силу этого они влияют на внутренний самоконтроль личности, являющегося основой интроспективной ответственности и предпосылкой активного аспекта ретроспективной ответственности.

Действительно, если существуют факторы, существенно ограничивающие возможность личности по выполнению возложенной на него законом необходимости, либо правильного понимания, истолкования, а также глубину осознания этой необходимости, то в этом случае уменьшаются пределы ретроспективной ответственности, поскольку уменьшается основа и пределы субъективного вменения.

Иначе говоря, факторы, определяющие самоконтроль личности определяют и пределы вменения ему тех или иных обстоятельств содеянного.

Пожалуй самыми значимыми факторами, влияющими на пределы самоконтроля, а тем самым и на пределы субъективного вменения, являются те, которые ограничивают вменяемость (или же сама ограниченная вменяемость в целом). Проблема уменьшенной (ограниченной) вменяемости неоднозначно решается в уголовно правовой литературе. Одни ученые полагают, что никакой уменьшенной (ограниченной) вменяемости нет. Можно говорить, полагают они, о полярностях - вменяем или невменяем.

Так, Р.И.Михеев пишет, что “уменьшенная” и тому подобная вменяемость не является ни “видом”, ни “разновидностью”, ни “степенью" вменяемости в традиционном значении этого слова,...” Этот Т.Р.Кенжетаев отмечает, что 80% несчастных случаев на транспорте и 43% в промышленности являются результатом ошибочных действий работников. - См.: Кенжетаев Т.Р. Юридическая квалификация ошибки работника. Сов. гос-во и право, 1988, № 8, с. - 45- Михеев Р.И.

Проблемы вменяемости и невменяемости в советском уголовном праве, изд-во Дальневост. ун-та, 1983, с. - вывод сделан на том основании, что при установлении вины вменяемость не влияет на ее содержание и степень. “Судом должны учитываться не “степень вменяемости”, а психические аномалии и особые психические состояния, которые могут влиять на содержание, форму и степень вины субъекта и на характер и степень общественной опасности личности преступника.” Большинство ученых разделяют мнение о том, что необходимо выделять ограниченную (уменьшенную) вменяемость2, а некоторые даже настаивают на том, что необходимо выделять и рассматривать “специальную вменяемость”.3 В рамках проблемы субъективного вменения отметим лишь два аспекта в вопросе о невменяемости и ограниченной вменяемости. 1.Проблема уменьшенной вменяемости нашла отражение во всех опубликованных проектах УК РФ. В действующем УК она фактически нашла отражение в ст.22. И 2. У ученых признающих, ограниченную вменяемость нет единства мнений о том, что понимать под ограниченной вменяемостью? Связана ли она с психическим расстройством, которое не исключает сознание и волю, или это затруднение осознавать фактическую и социальную сторону совершаемого имеется в силу иных обстоятельств - отставания в интеллектуальном и волевом развитии, профессиональной непригодности, физиологического состояния и т.д.? Или ограниченная вменяемость определяется и тем и другим? Мнения среди ученых разделились4, что нашло отражение и в опубликованных проектах УК РФ. Так, в проекте Михеев Р.И. Там же, с. - 80. Подобные аспекты отмечены и Ю.С.Богомягковым. См.: Богомягков Ю.С. Уголовно-правовая невменяемость: критерии и признаки. Сов. гос-во и право, 1989, № 4, с. - 104.

Еще ранее об этом говорил Н.С.Таганцев. См.: Таганцев Н.С. Русское уголовное право. Лекции. Часть Общая, Т. 1, М., 1994, с. - См., например: Шишков С.Н., Сафуанов Ф.С. Влияние психических аномалий на способности быть субъектом уголовной ответственности и субъектом отбывания наказания. - Гос-во и право, 1994, № 2, с. - 83;

Иванов Н.

Ограниченная вменяемость. Соотношение с невменяемостью. - Российская юстиция, 1994, № 1, с. - 53;

Антонян Ю.М., Бородин С.В. Преступность и психические аномалии. М., 1987;

Козаченко И.Я., Сухарев Е.А., Гусев Е.А.

Проблема уменьшенной вменяемости. Екатеринбург, См.: Гринберг М.С. Место преступной небрежности в ряду возмущающих явлений (помех). В кн.: Проблемы борьбы с преступной неосторожностью.

Владивосток, 1978, вып.2, с. - 33- Подробнее об этом см.: Кудрявцев И.А. Ограниченная вменяемость. Гос-во и право, 1995, № 5, с. - 108- УК РФ 1992 года, подготовленного группой ученых и направленного Президентом в Верховный Сове г, ограниченная вменяемость, как неспособность в полной мере сознавать значение своих действий или руководить ими, связывалась с болезненным психическим расстрой ством.1 Почти в такой же редакции дано определение ограниченной вменяемости в проекте, подготовленном Министерством юстиции РСФСР.2 Позже почти такое же понятие ограниченной вменяемости было предложено Государственной Думе ее депутатами, работавши ми над проектом.3 Все вышеуказанные проекты У К при определении ограниченной вменяемости повторили положения Основ уголовного законодательства Союза ССР и республик 1991 года. Иное понятие ограниченной вменяемости было дано в минюстовском, совместно с ГПУ при Президенте России, проекте УК. В нем отмечалось, что если лицо было вменяемым, но испытывало затруднения в осознании фактического характера своих действий (бездействия), их вредности или в руководстве ими в силу болезненного психического расстройства либо из-за отставания в интеллектуальном и волевом развитии, то оно подлежало уголовной ответственности.

Указанные обстоятельства учитывались при назначении наказания. Как видим, у авторов проекта ограниченная вменяемость связана не только с наличием психического расстройства, но и с отставанием интеллектуального и волевого развития личности. Кроме того, ограниченная вменяемость характеризуется как “затруднение в осознании”, вместо “не в полной мере сознает значения” своих действий (подчеркнуто нами. - В.Я.) И еще. Хотя рассматриваемый проект и отмечал, что эти затруднения в осознании...зависят не только от расстройства психики, но и от ее развития, однако в названии статьи это не отражается. Отражен лишь первый аспект болезненное расстройство психики. Более того, вообще опущено понятие ограниченной вменяемости.

Анализ ст.22 УК РФ показывает, что ее редакция является компро миссом между позицией авторов первых трех проектов и авторами четвертого проекта.

См.: Юридич. вестник, спецвыпуск № 20 за 1992, с. - См.: Новый уголовный кодекс (проект). Специальный выпуск журнала “Закон” - Нового приложения к газете “Известия”, 1993, с. - См.: “Российская газета” за 25.01.95. с. - См.: “Известия” за 20 июля 1991, с. - См.: Проект. Уголовный кодекс Российской Федерации (Общая часть).


М., 1994, с. - Мы считаем, что компромисс не удался. Во-первых, опущено понятие ограниченной вменяемости. Во-вторых, не в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими возможно не только в силу психического расстройства (хорошо уже то, что убрали фразу “болезненного расстройства”), но в силу иных факторов физиологического дефекта, физической усталости, возрастной специфики и т.д. В связи с этим ст.22 УК РФ следовало бы изложить в такой редакции:

ст.22. Ограниченная вменяемость.

1. Лицо, которое во время совершения преступления не могло в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия), либо руководить ими вследствие психического расстройства, физиологического дефекта или иных существенных обстоятельств, влияющих на нормальное протекание интеллектуальных и волевых процессов личности, подлежит уголовной ответственности.

2. Психическое расстройство, физиологические дефекты или иные существенные обстоятельства, не исключающие вменяемость, учитываются судом при назначении наказания и могут служить основанием для назначения принудительных мер медицинского или (и) воспитательного характера.

Разумеется, что ограниченная вменяемость чаще всего возникает из-за психических расстройств. Их удельный вес в совокупности оснований ограниченной вменяемости значительно выше чем у иных факторов.1 Но это вовсе не означает, что не нужно учитывать последние. Нельзя определять ограниченную вменяемость лишь через призму психических расстройств. Действительность дает множество примеров того, когда и иные обстоятельства определяют сознание и волю лица, совершающего социально значимое деяние. Это очень хорошо показал М.Горький в своем рассказе “Двадцать шесть и одна”.

Герой рассказа повествует о том, как и в каких условиях они месили тесто. “Мы вставали в пять часов утра, не успев выспаться, и - тупые, равнодушные - в шесть уже садились за стол делать крендели из теста...

Нам не о чем было говорить, мы к этому привыкли и все время молчали, если не ругались, ибо всегда есть за что обругать человека, а особенно товарища. Но и ругались мы редко - в чем может быть виноват человек, См.: Антонян Ю.Н., Гульдан В.В. Криминальная патопсихология. М., Наука, 1991, с.- если он полумертв, если он - как истукан, если все чувства его подавлены тяжестью труда.”1 (Подчеркнуто нами. - В.Я.) В процессе субъективного вменения могут быть выявлены дефекты нравственного и правового сознания личности виновного, его негативные установки и ориентации2, что может сказаться на глубине осознания как фактической, так и социальной стороны совершенного деяния, а, следовательно и на пределах субъективного вменения. При этом установки и ценностные ориентации могут либо “затушевывать” осознание социальной значимости совершаемых действий, либо наоборот “раскрывают” его в больших объемах. Последний аспект, кстати, учитывается в уголовном законодательстве.

Так, лицо, признанное рецидивистом, подлежит повышенной уголовной ответственности не потому, что ему как бы повторно вменяют ранее совершенное деяние, а потому, что рецидивист понимает, что его признают таковым, официально предупреждают о повышенной ответственности при совершении новых преступлений, а он, тем не менее, вновь совершает его, понимая все эти социально правовые аспекты и игнорируя их. В данном случае “...все личностные качества человека суть лишь функции занимаемых им социальных позиций”4, которые и нашли проявление в преступном действии, отразились в его сознании.

В литературе правильно отмечается, что пределы ответственности порой напрямую зависят от пределов субъективных прав и обязанностей, которые имеются у конкретной личности.5 Из этого следует, что от объема этих прав и обязанностей, нашедших проявление в преступлении или связанных как-то иначе с совершенным преступлением, зависят пределы субъективного вменения. Это учитывается действующим законодательством. Так, по ч.3 ст.290 УК РФ можно привлекать должностное лицо лишь в том случае, если оно, получая взятку, занимало государственную должность Российской Федерации, субъекта Российской Федерации или являлось главой органа местного самоуправления.

М.Горький. Двадцать шесть и одна. Мои университеты. Казань, Тат.

книжн. изд-во, 1984, с. - См.: Долгова А.И. Социально-психологические аспекты преступности несовершеннолетних. М., Юрид. лит-ра, 1981, с. - 72- См.: Милюков С.Ф. Учет личности преступника в деятельности аппаратов БХСС. Учебное пособие). Горький, 1985, с. - Спиридонов Л.И. Социология уголовного права. М.: Юрид. лит-ра, 1986, с. - См.: Фаткуллин Ф.Н. Проблемы теории государства и права. Казань, 1987, с.-280- На объем и глубину осознания фактической стороны и социальной значимости совершаемых действий, а отсюда и на пределы субъективного вменения влияет эмоциональное состояние лица, совершающего общественно опасное деяние.1 Мы уже отмечали, что эмоциональные процессы выступают не только в виде индикаторов наличия каких-то потребностей2, но и в качестве катализаторов принятия и осуществления волевых решений.4 В таких условиях сознание не может в полном объеме, всесторонне и детально оценить как фактическую, так и социальную сторону совершаемых действий и наступающих последствий. Эмоции, особенно в своем пиковом, аффективном состоянии, не только сужают интеллектуальную сферу психики, замедляют ее интеллектуальные процессы,4 “выпячивают”, абсолютизируют одну из сторон этого процесса, но и нарушают волевую систему психики человека, снижают его самоконтроль и сужают сферу проявления интроспективной ответственности.

Разумеется, что положительные эмоции могут играть обратную роль мобилизовать волю и интеллект,5 расширить вариантность имеющихся знаний и собрать все внутренние ресурсы для решения возникшей задачи.

В процессе субъективного вменения правоприменитель, определяя пределы этого вменения с учетом эмоций объекта правоприменения учитывает не сами по себе эмоциональные вспышки. Эмоции, положительные они или отрицательные - сами по себе не обладают социальной ценностью, а тем более уголовно-правовой значимостью.

Эту ценность ему придает та потребность, тот мотив, на основе которой они возникают. П.Симонов совершенно правильно отмечает, что “праведный гнев человека, возмущенного, скажем, несправедливостью или бессмысленной порчей общественного достояния, качественно отличен См.: Зотов Б.Л., Зорин Г.А. Исследование эмоциональных состояний водителя - участника дорожно-транспортного происшествия. - Вопросы борьбы с преступностью, № 35, 1981. с. - 78- См.: Симонов П.В. 100 лет спустя. - Наука и жизнь, 1979, № 12, с. - См.: Якушин В.А. Ошибка и ее уголовно-правовое значение. Казань, 1988, с. - См.: Дубинин С.М. Уголовная ответственность за преступления, совершаемые в состоянии сильного душевного волнения: Автореф. дис...

канд. юрид. наук. -М., 1971, с. - 14;

Шавгулидзе Т.Г. Уголовно-правовое значение аффекта: Автореф. дис.... докт. юрид. наук. - М., 1974, с. - Сидоров Б.В. Аффект. Его уголовно-правовое и криминологическое значение. Казань, 1978, с. - 21- от злобы стяжателя, у которого сорвалась намеченная афера.”1 И эту качественную эмоциональную особенность в процессе субъективного вменения необходимо учитывать, поскольку она лишь иногда не влияет на юридическую квалификацию и определение собственно уголовно-правовых последствий (санкцию). Чаще наоборот, она выступает в качестве обстоятельств, смягчающих (п.”з” ст.61 УК РФ) или отягчающих (п.п.”е”, “ж”, “з”, “и” ст.63) наказание или же изменяющих квалификацию содеянного (например, со ст. 105на ст. 107 УК РФ). Рассматривая значение возникших на той или иной основе эмоций для пределов субъективного вменения следует помнить, что не всегда эмоция выступает в виде немедленной реакции на тот или иной мотив или потребность.

Эмоциональное напряжение у лица может накапливаться, например, в результате длительного неправомерного поведения в отношении его или близких ему людей. Мы разделяем позицию Президиума Верховного Суда Чечено-Ингушской АССР по делу Пак. Свекор Ким - ревновал сноху.

Советовал мужу выгнать ее, хотя она была беременна. Пак неоднократно плакала от слов и поступков свекра.

Во время очередной ссоры Ким кричал на сноху (Пак). Пришедшему мужу заявил: “Выгоняй ее, выгоняй как собаку”. Пак из-за состояния беременности и оскорбления почувствовала себя плохо и, не соображая, что делает, схватила с плиты чайник и бросила его в свекра. Она не хотела его смерти.

Изменяя квалификацию с ч.2 ст. 108 на ст. 110 УК РСФСР Президиум, как мы полагаем, совершенно правильно отметил: “То обстоятельство, что потерпевший систематически оскорблял Пак и в момент происшествия его поведение не было неожиданным для нее, не влияет на субъективную сторону состава преступления.”2 (Подчеркнуто нами. - В.Я.) Пределы субъективного вменения с учетом особенностей объекта правоприменения определяются и зависят не только от факторов субъективного, личностного, внутреннего характера, свойственных личности, совершившей преступление. Имеются и объективные обстоятельства, которые извне воздействуют на личность, преломляются через ее внутренний мир и могут существенно сказываться на протекании волевых и интеллектуальных процессов в момент совершения Симонов П. Познать себя (высшая первая деятельность человека, его работоспособность и здоровье) - Коммунист, 1986, № 15, с. - Бюллетень Верховного Суда РСФСР, 1983, № 7, с. - социально значимого деяния. Отсюда они предопределяют и пределы субъективного вменения. Еще в исследованиях Ч.Ломброзо отмечалось, что даже климатические особенности, географическая характеристика, плотность населения и т.д. влияют на совершение преступлений.1 Если исключить чрезмерную прямолинейность его выводов, то останется рациональное зерно, - действительно имеется совокупность внешних факторов, в той или иной мере предопределяющих процесс проявления интеллектуальных и волевых моментов во время совершения преступления и это необходимо учитывать при определении пределов субъективного вменения.


Так, например, необходимо учитывать при вменении причины совершенного деяния. Это обстоятельство, кстати, отражено уголовным законом. Так, за убийство при превышении пределов необходимой обороны, то есть при защите охраняемых законом интересов общества, государства и личности, законодатель предусматривает самостоятельную уголовно-правовую оценку. Действия необходимо квалифицировать по ст.

108 УК РФ. Именно с учетом определения пределов субъективного вменения “срабатывает” в интересах материального уголовного права ст.68 УПК - где правоприменитель обязан выяснить причины и условия, способствовавшие совершению преступления (выяснение причин и условий имеет большое значение и для предупреждения преступлений). Иначе говоря, социальная оценка поведения личности (совершившей преступление) “...всегда включает в себя не только оценку социальных последствий акта поведения, но субъективных (точно так же и объективных. - В.Я.) причин его совершения.”2 На интеллектуальные и волевые процессы личности, совершающей общественно опасное деяние, могут влиять и иные объективные факторы, например, инфекционное заболевание или физиологическое опьянение - алкогольное, наркотическое или токсическое. Наличие последнего обстоятельства у виновного по Российскому уголовному законодательству не исключает его ответственности (ст.23 УК РФ). Это касается не только периода, когда в момент совершения преступления лицо находилось в состоянии подобного опьянения, но и того, См.: Ломброзо Ч. Преступления. - М.: Спарк, Лазарев В.В. Социально-психологические аспекты применения права.

Казань, 1982, с. - 21- когда наступает, например, состояние абстиненции1, послеалкогольной ломки2.

Мы лишь схематично, в общих чертах, рассмотрели содержательную сторону пределов субъективного вменения в тех трех звеньях взаимодействующих начал, которые присущи субъективному вменению как стадии правоприменительной деятельности: уголовно правовая норма - субъект правоприменения, объект правоприменения.

О пределах субъективного вменения можно говорить не только в содержательном аспекте, то есть в рамках какого содержания и что из содержания необходимо учитывать при субъективном вменении. О пределах субъективного вменения можно говорить применительно ко времени, в течение которого возможно предъявлять личности те или иные обстоятельства совершенного деяния в рамках уголовного закона.

Временные пределы субъективного вменения определяются прежде всего уголовным законодательством. Мы полагаем, что это норма о сроке давности привлечения к уголовной ответственности (ст.78 УК РФ). Применительно к преступлениям против военной службы, совершенным в военное время или в боевой обстановке, исходя из анализа ч.3 ст.331 У К РФ, могут быть определены специальные временные пределы субъективного вменения.

Исходя из действующего законодательства за некоторые преступления не исчисляется срок давности привлечения к уголовной ответственности. Это означает, что в отношении лиц, совершивших эти преступления, не могут быть установлены временные пределы субъективного вменения. Согласно 4.5 ст.78 УК это преступления против мира и безопасности человечества, предусмотренные статьями 353,356, 357 и 358 УК РФ.

Временные пределы субъективного вменения вытекают и из иных норм уголовного права. Так, например, по ст. 108 УК РФ возможно привлечь виновного к уголовной ответственности за действия, если См.:Анохина И.П., Иванец Н.Н. Современные представления о медико биологическом аспекте алкоголизма и антиалкогольная пропаганда. Против пьянства единым фронтом. М.: Знание, 1988, с. - 56- См.: Готлиб P.M., Романова Л.И., Яцков Л.П. Социально-правовые и медицинские аспекты борьбы с тунеядством, пьянством и наркоманией.

Владивосток, 1987, с. - 95;

Дорогин Н.М. Пьянство и борьба с ним (правовые аспекты). - Сов. гос-во и право, 1987, № 7, с. - 71;

Гусев Р.И. Практика применения судами законодательства о борьбе с пьянством. Сов. гос-во и право, 1986, №4, с.-56- было допущено превышение пределов необходимой обороны, но в период наличного посягательства. Если убийство лица произошло за пределами его посягательства (мнимого или действительного), то квалифицировать действия виновного по ст. 108 УК нельзя (подчеркнуто нами. - В.Я.).

Пределы субъективного вменения можно рассматривать не только через призму того, какое содержание и в каких временных границах может быть вменено личности, но и в плане объема.

Вообще все многообразие факторов, влияющих на пределы субъективного вменения, можно каким-то образом систематизировать.

Рабочим инструментом и составной частью систематизации является классификация.

§2. Обстоятельства, влияющие на пределы субъективного вменения и их классификация.

Несмотря на то, что имеется множество факторов, влияющих на субъективное вменение и его пределы, они не были предметом специального комплексного исследования ученых, не подвергались классификации.

Общеизвестно, что явления природы и социальной действительности можно разделять на группы - классифицировать. В зависимости от того, какой признак положен в основу деления явлений на группы, получают ту или иную классификацию. Классификация представляет собой устойчивую группировку “исследуемых явлений по атрибутивному признаку.” Любая классификация есть определенное обобщение и как таковая она, с одной стороны, показывает близость, схожесть, единство и общность чего-то, а с другой - подчеркивает отличие этого единого от иных явлений или свойств, граней, сторон этих явлений.

“Классификация, - отмечает К.Е.Игошев, - основана на сходстве предметов и явлений в пределах каждой группы, определяющейся наличием некоторых общих свойств. При этом сходство противопоставляется несходству, тождество - различию.”2 Как определенное обобщение классификация в известной мере может углублять наши представления о явлении, раскрывать его новые аспекты и свойства. В то же время, любая Игошев К.Е. Типология личности преступника и мотивация преступного поведения. - Горький, 1974, с. - Там же.

классификация, как формализация явлений уменьшает возможность познания его других сторон, сторон не связанных с данной классификацией.

Классификация, являясь определенным обобщением, одновременно есть и вычленение, выделение чего-то из всеобщей связи и взаимодействия. Чтобы познать явление в целом, нужно познать его частности, пока они нам неизвестны невозможно дать и общую картину явления. “Чтобы познать эти частности, - отмечал Ф.Энгельс, - мы вынуждены вырывать их из их естественной или исторической связи и исследовать каждую в отдельности по ее свойствам, по ее особым причинам и следствиям.” Как вычленение частей из всеобщего и обобщение их на опреде ленном уровне классификация “фиксирует закономерные связи между классами объектов с целью определения места объекта в системе...”2, показывает пути обобщения и конкретизации научных знаний, позволяет наиболее эффективно использовать полученную информацию в интересах практики. Вообще, любая классификация явлений не самоцель, а веление теории и практики. Она с одной стороны ущемляет, а с другой расширяет наши представления о явлениях, раскрывает их новые характеристики, срезы, плоскости, отмечает особенности и специфику, определяет место и значимость явлений во всеобщей взаимосвязи благодаря проявлению их качественных свойств в кругу однотипных явлений и соотнесению их с явлениями другого свойства и рода.

Классификация явлений может быть осуществлена различным путем и на основе различных признаков. Это же касается и классификации обстоятельств, определяющих пределы субъективного вменения.

Можно, например, классифицировать эти обстоятельства на основе совокупности признаков, а можно на основе одного признака. Можно осуществлять классификацию на базе основных или дополнительных признаков, существенных и несущественных, постоянных и переменных признаков и т.д. Суть не в этом. Суть в том, повторимся, чтобы эта классификация углубляла наши представления о предмете исследования и служила интересам практики.

Прежде всего все факторы, влияющие на пределы субъективного вменения, можно подразделить на группы с учетом того, в каком звене субъективного вменения, как стадии правоприменения, они проявляются.

Энгельс Ф. Анти-Дюринг. М., 1983, с. - Философский энциклопедический словарь. М., 1983, с. - С учетом этого признака можно выделить обстоятельства: 1.

определяемые содержанием уголовно-правовой нормы, посредством которой устанавливается предел субъективного вменения;

2.

обстоятельства, влияющие на субъекта правоприменения;

3.

обстоятельства, влияющие на объекта правоприменения и сказывающиеся на субъективном вменении и его пределах.

Так, к первой группе обстоятельств можно отнести факторы, содержащиеся, например, в ст. 107 УК РФ. И даже тогда, когда в деле есть “конкурирующие” им обстоятельства уголовно-правового значения, то пределы определяются смягчающими квалифицирующими обстоятельствами. Наглядным примером этого может служить дело Богатова.

Президиум Верховного Суда РСФСР приговор Кемеровского областного суда в отношении Богатова, осужденного по п.”г” ст. 102 УК РСФСР, изменил по ст. 104 УК на том основании, что при наличии в деле обстоятельств, противоположных своему уголовно-правовому значению, предпочтение отдается не отягчающим, а смягчающим квалифицирующим обстоятельствам. Обстоятельства, относящиеся ко второй группе предложенной классификации, нами были рассмотрены в предыдущем параграфе хотя и схематично, но достаточно рельефно, чтобы обнаружить их специфи ку. Приведем лишь один пример того как отклонение от требований ст.71 УПК РСФСР сказывается на пределах вменения, а отсюда на квалификации преступлений и определении собственно уголовно правовых последствий. Казанцев В. был осужден Тюменским областным судомпоч.2ст.191.1 ич.1 ст. 108 УК РСФСР за сопротивление работнику милиции и причинение ему тяжких телесных повреждений. Суд отметил, что “согласно заключению судебно медицинского эксперта Чабану (работнику милиции. - В.Я.) были причинены тяжкие телесные повреждения, опасные для жизни в момент нанесения.” Однако суд не проверил - подтверждается ли это заключение другими обстоятельствами. А материалы свидетельствуют, что потерпевший уже через 40 дней вышел на работу. Как видим, в процессе субъективного вменения, квалификации действий и определении собственно уголовно-правовых последствий суд не выполнил предъявляемые законом требования, о которых подчеркнуто и в п. 14 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 16 марта 1971 г. “О судебной экспертизе См.: Бюллетень Верховного Суда РСФСР, 1984, № 1, с. - по уголовным делам.”1 Между тем, Пленум отметил: “В силу ст. Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик заключение эксперта не имеет заранее установленной силы, не обладает преимуществом перед другими законодательствами и, как все иные доказательства, подлежит опенке по внутреннему убеждению судей, основанному на всестороннем, полном и объективном рассмотрении всех обстоятельств дела в их совокупности.”. (Подчеркнуто нами.-В.Я.) К третьей группе предложенной нами классификации обстоятельств, влияющих на пределы субъективного вменения, относятся обстоятельства, характеризующие объекта правоприменения - лица, совершившего преступление. Их очень много. Например, заблуждение лица. Ошибки, как и иные обстоятельства, относящиеся к этой классификационной группе, имеют большое значение при субъективном вменении, а отсюда и для квалификации содеянного, и для определения собственно уголовно правовых последствий. Примером может служить дело Асланова.

Асланов был осужден по ст. 138 УК РСФСР 1960 года на том основании, что из личных побуждений не допустил к работе заведующую столовой и директора магазина ОРСА. Отменяя приговор и прекращая дело за отсутствием состава преступления, вышестоящая судебная инстанция отметила, что “... Асланов допустил увольнение работников не потому основанию, по которому они могли быть уволены, ввиду добросовестного заблуждения в правоте своих действий.” Следует отметить, что приведенные нами классификационные группы обстоятельств, влияющих на пределы субъективного вменения, в свою очередь можно подвергнуть дальнейшей градации (классификации). Это классификационные группы следующих порядков и уровней. Они, несомненно, позволяют углубить наши представления о факторах, предопределяющих уже в конкретных условиях пределы субъективного вменения.

Обстоятельства, определяющие пределы субъективного вменения, можно классифицировать и по иным основаниям. По своей генетической основе все эти факторы можно подразделить на две большие группы:

Бюллетень Верховного Суда РСФСР, 1983, № 10, с. - 15- Сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР 1924-1986гг., М., 1987, с.- Бюллетень Верховного Суда РСФСР, 1983, № 7, с. - а) обстоятельства объективного характера;

б) обстоятельства субъективного характера.

Мы не подсчитывали, какая из этих групп в большей мере предоп ределяет пределы субъективного вменения. Однако если вспомнить предыдущую классификацию этих обстоятельств (с учетом звеньев субъективного вменения) и соотнести ее со второй классификацией, то напрашиваются следующие желаемые для правоприменителя выводы. 1. В звене “уголовно-правовая норма” должны преобладать обстоятельства объективного характера, желательно, чтобы субъективизм законодательных инстанций в уголовно-правовых нормах был бы представлен в минимальном объеме. 2. В звене “субъект правоприменения” должно быть разумное сочетание объективных и субъективных обстоятельств, причем положительного, а не отрицательного свойства.

Например, желателен и даже обязателен высокий профессионализм, исключительная нравственность, принципиальность, честность и т.д.

правоприменителя. И, наоборот, недопустимы - профессиональное невежество, чиновничье чванство, высокомерие, грубость, неуважительное отношение к людям и т.д. 3. В звене "объект правоприменения" в большей мере на пределы субъективного вменения влияют субъективные обстоятельства - содержание и формы вины, наличие ошибки у лица, совершающего общественно опасное деяние, характер мотива и цели, которые лежат в основе действия. Хотя могут быть и обстоятельства объективного свойства, предопределяющие пределы вменения - болезнь, физическая усталость, вызванная, например, продолжительной работой по устранению общественного бедствия, последствий стихии.

Все обстоятельства, влияющие на пределы субъективного вменения, в зависимости от их функционального характера можно подразделить на:

а) обстоятельства, облегчающие или содействующие субъективному вменению;

б) обстоятельства, осложняющие или препятствующие субъективному вменению.

В зависимости от того, к какому из элементов состава преступления относятся обстоятельства, определяющие пределы субъективного вменения, их можно подразделить на четыре большие группы в со ответствии со структурой состава преступления. 1. Обстоятельства, относящиеся к объективной стороне. 2. К объекту преступления. 3.

Факторы, относящиеся к субъекту преступления. 4. Относящиеся к субъективной стороне состава преступления. Все эти обстоятельства, влияющие на пределы субъективного вменения, можно было бы рассмотреть подробнее. Однако они уже достаточно хорошо проанализированы в уголовно-правовой литературе, правда, применительно к иным аспектам.

В свою очередь каждый класс этих обстоятельств можно было бы подвергнуть дальнейшей градации. Например, обстоятельства, относящиеся к субъективной стороне состава преступления можно было бы подразделить на факторы: а) уменьшающие или исключающие вменяемость;

б) изменяющие содержание и форму вины или вообще исключающие вину;

в) влияющие на содержание мотивов общественно опасного деяния;

г) определяющих содержание и глубину целеполагания;

д)предопределяющих содержание, глубину и скоротечность эмоционального состояния. Подобным образом можно было бы детализировать обстоятельства, относящиеся к иным элементам состава преступления. По своей юридической значимости обстоятельства, определяющие (влияющие на) пределы субъективного вменения, могут быть подразделены на три группы. А) обстоятельства, носящие абсолютно обязательный характер для субъективного вменения. К ним можно отнести возраст уголовной ответственности, гражданство по отношению к деяниям, совершенным за пределами России, место и время совершения преступления, установление вины и ее формы, вменяемости, наличие обстоятельств, исключающих преступность деяния, определение форм множественности преступлений, стадий преступной деятельности, характера участия в совместной преступной деятельности и др.

Б) Обстоятельства, носящие относительно-обязательный характер при субъективном вменении. Суть этих обстоятельств заключается в том, что их выяснение желательно для субъективного вменения, закон даже ориентирует правонарушителя на их выяснение, но в нормах Особенной части не акцентирует внимание на это обстоятельство и в процессе субъективного вменения оно как бы остается в тени. На их в большей мере уделяют внимание криминологи, нежели специалисты собственно уголовного права. Наглядным примером этого может Как это сделано, например, Г.З.Анашкиным применительно к предметам природоохранной среды. - См.: Анашкин Г.З. Уголовно-правовые проблемы охраны природной среды в СССР. - Вопросы борьбы с преступностью, № 34, М., 1979, с.-44- быть мотив и цель. Ст. 68 УПК говорит, что доказыванию подлежит мотив преступления, но ничего не говорит о цели. Если же посмотрим, например, ч.4 ст.222 УК РФ, то ничего не сказано ни о цели, ни о мотиве. А ведь как цель, так и мотив могут быть при этом различны. И если в процессе расследования не будет установлена цель, то интересы следствия, торжества принципа социальной справедливости будут задеты, ущемлены, но не в такой мере как интересы личности, когда дело на практике направляется на дополнительное расследование или на новое судебное рассмотрение, вместо того, чтобы прекратить его производство. Мы полагаем, что задача СОСТОИТЕ том, чтобы уменьшить эту группу обстоятельств путем более четкого указания их в уголовном законе и обязательной фиксации их в уголовно-процессуальных документах (что должно быть отражено в уголовно-процессуальном законодательстве). К этой же группе обстоятельств относятся некоторые факультативные признаки объективной стороны состава преступления.



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.