авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 |

«В. А. Якушин Субъективное вменение и его значение в уголовном праве n ББК 67.628.10 Я 49 Якушин В.А. Субъективное вменение и ...»

-- [ Страница 8 ] --

В) Обстоятельства, имеющие для субъективного вменения рекомен дательный характер. Однако и они влияют на пределы субъективного вменения. Это, например, положения науки уголовного права, которые рекомендуют правоприменителю применение в процессе субъективного вменения тех или иных положений. Например, в ст.316 УК РФ сказано, что “лицо не подлежит уголовной ответственности за заранее не обещанное укрывательство преступления, совершенного его супругом иди близким родственником”. (Подчеркнуто нами. - В.Я.) Уголовный Кодекс РФ не раскрывает понятие “близкий родственник”, как это делал УК РСФСР 1960г. в примечании к ст. 19. Мы полагаем, что это уже неплохо, ибо позиция УК РСФСР 1960 г. противопоставляла уголовно-правовую норму требованиям морали, семейным отношениям. Действительно, можно ли не относить к близким родственникам сноху, которая живет со всей своей семьей в доме свекра или зятя, который находится в таких же отношениях с тестем?! Мы уже отмечали на недопустимость подобного (механического) переноса положений иных отраслей права в уголовное законодательство.

Положения, изложенные сейчас в примечании к ст.316 УК РФ позволяют ученым предлагать правоприменителю шире понимать формулу “близкий родственник” (если встать на строго генетическую основу, то мужа или жену тоже нельзя относить к близким, то есть кровным родственникам).

Обстоятельства, обусловливающие пределы субъективного вменения, в зависимости от степени опосредования к пределам субъективного вменения можно подразделить на обстоятельства: а) прямо, непосредственно влияющие на субъективное вменение и его пределы и б) косвенно или опосредованно влияющие на пределы субъективного вменения. Возьмем, к примеру, такое свойство правоприменителя как конформизм.1 В противовес внутренне активному стремлению одного правоприменителя установить все необходимые и существенные обстоятельства, определяющие полноту, объемность и содержательность субъективного вменения, что, несомненно, скажется непосредственно и на пределах субъективного вменения, личность конформного плана не сделает этого. Он обязательно найдет для себя оправдание для того, чтобы не выяснять те обстоятельства, от которых зависит субъективное вменение, так как их нужно “добывать трудом”. Конформизм личности, как его свойство, характеризуется не только некритичностыо к социальным нормам, но и к собственному поведению, к собственным социально значимым действиям.2 Такие лица зачастую вменяют человеку те или иные обстоятельства, усугубляющие его ответственность, исходя из “солидарности” с системой правоохранительных органов или из-за того, что “у них так принято”. Этим же объясняется и то, что многие ходатайства и заявления обвиняемых, подсудимых и их защиты “отметаются”. Такая позиция правоприменителя приводит к ущербности всю доказательную базу, а, в конечном итоге, к судебным ошибкам, к вынесению необоснованных приговоров, в основе которых лежит не субъективное, а объективное вменение.

Факторы, влияющие на пределы субъективного вменения, различны по своим источникам. На основании данного классификационного признака можно выделить следующие группы таких факторов (обстоятельств):

Подробнее об этом см.: Лазарев В.В. Социально-психологические аспекты применения права. - Казань, 1982, с. - 124- См.: Коган В.М., Кригер Г.Л., Носкова Л.А. Опыт изучения эффективности уголовно-правовой борьбы с поборами. Сов. гос-во и право, 1987, с.-85- По своей социальной сути это есть разновидность бюрократизма. - См.:

Зверев А.Ф. В.И.Ленин о сущности бюрократизма. Сов. гос-во и право, 1987, №1, с. - 45-49;

Оболенский А.В. Бюрократическая деформация сознания и борьба с бюрократизмом. Сов. гос-во и право, 1987, с. - 52- а) содержащиеся собственно в уголовном законодательстве (например, ч. ст.37 и ст. 108 УК РФ).

б) содержащиеся в руководящих постановлениях Пленума Верховного Суда РФ (например, п.7 постановления Пленума Верховного Суда России от 25 апреля 1995г. “О некоторых вопросах применения судами законодательства об ответственности за преступления против собственности.” В постановлении подчеркнуто, что при решении вопроса о значительном ущербе (например, при краже) “...следует исходить как из стоимости, так и других существенных обстоятельств. Ими, в частности, могут быть материальное положение физического лица,...” в) обстоятельства, содержащиеся в подзаконных актах, инструкциях, правилах пользования (например, подогревательными приборами).

Данные факторы влияют на пределы субъективного вменения особенно часто тогда, когда необходимо выяснить, была ли у лица возможность выполнить предписываемое нормой действие и мог ли он в конкретной ситуации его выполнить или, наоборот, воздержаться от такого выполнения.

г) обстоятельства, вытекающие из обыденных правил предосторожности или содержащиеся в научных рекомендациях. Например, лицо, занимающееся хозяйственной или экспериментальной деятельностью при наличии ущерба, вреда, причиненного обществу не несет уголовную ответственность лишь при наличии обоснованного риска (а обосновывают зачастую именно с учетом научных показателей) для достижения общественно полезной цели (подтверждает вновь наука или социальная практика).

Приведенные нами классификации обстоятельств, влияющих на пределы субъективного вменения, далеко не исчерпывают всего многообразия возможных группировок. Мы остановились лишь на наиболее значимых и часто проявляющихся классификациях, которые позволяют раскрыть какие-то особенности, специфику, грань проявления обстоятельств, влияющих на пределы субъективного вменения.

Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. - М.: СПАРК, 1996, с. - Глава V. Ошибка и ее влияние на пределы субъективного вменения Выше отмечалось, что на пределы субъективного вменения в звене объект правоприменения влияет множество факторов, в том числе и ошибка лица, совершившего общественно опасное деяние. Это ошибка как в отношении социальных свойств деяния в целом, отдельных его сторон, так и в отношении его правовой значимости. В данной главе предпринята попытка рассмотреть понятие ошибки, ее классификацию и значение отдельных видов ошибки для уголовного права в процессе субъективного вменения.

§1. Понятие ошибки и классификация ошибок в уголовном праве.

В уголовно-правовой литературе имеются различные определения ошибки. Одни ученые понимают под ошибкой заблуждение лица относительно фактических и юридических признаков содеянного1, другие трактуют ее как неверное, неправильное представление лица о фактических и юридических признаках или свойствах совершенного деяния и его последствий2, третьи определяют ее как неверную оценку См.: Коптякова Л.И. Понятие ошибок в советском уголовном праве и их классификация. - В кн.: Проблемы права, социалистической государственности и социального управления. - Свердловск: Изд-во Урал. ун-та, 1978, с. -105 106;

см. также Советское уголовное право: Часть Общая. - М.: Изд-во Юрид.

лит-ра, 1964, с. - 142;

Уголовное право: Часть Общая. - М.: Изд-во Юрид.

лит-ра, 1969, с. - 187;

Советское уголовное право: Общая часть. - М.: Изд-во Юрид. лит-ра, 1972, с. - 182;

Советское уголовное право: Общая часть.- М.:

Изд-во Юрид. лит-ра, 1977, с. - См.: Дагель П.С., Котов Д.П. Указ. соч., с. - 210;

Кириченко В.Ф. Указ. соч., с. - 16;

Утевский Б.С. Указ. соч., с. - 201;

Пионтковский А.А. Указ. соч., с. 402;

Угрехелидзе М. Указ. соч., с. - 46;

см. также: Советское уголовное право:

Часть Общая. - М.: Госюриздат, 1952, с. - 245;

Советское уголовное право:

Часть Общая. - М.: Госюриздат, 1962, с. - 159;

Советское уголовное право:

Общая часть. - М.: Изд-во Моск. ун-та, 1969, с. - 186;

Советское уголовное право: Часть Общая. - Киев, 1973, с. -168;

Советское уголовное право: Общая часть. - М., 1974, с. - 177;

Курс советского уголовного права, Т.2 - М.: Изд-во Наука, 1970, с. - 336;

Уголовное право России. Общая часть. Учебное пособие.

-М.: Изд-во Юрид. колледж МГУ, 1994г., с. - 55;

Наумов А.В. Уголовное право.

Общая часть. Курс лекций. - М.: Изд-во БЕК, 1996, с. - лицом своего поведения1, по мнению четвертых ошибка это “заблуждение лица относительно объективных и субъективных признаков общественно опасного деяния, которые характеризуют это деяние как преступление”2. Компромиссное понятие ошибки применительно к приведенным дефинициям дает А.И.Рарог. Под ошибкой лица он понимает “... заблуждение лишь относительно фактических обстоятельств, определяющих характер и степень общественной опасности совершенного деяния, либо относительно юридической характеристики деяния”. Анализ юридической литературы показывает, что при определении ошибки юристы используют разные понятийные категории. Но и это еще не все. Ученый, давший дефиницию ошибки вообще (в целом), зачастую при определении того или иного вида ошибки отходит от своего же общего понятия ошибки. Так, например, А.И.Рарог юридическую ошибку определяет как неправильную оценку юридической сущности или юридических последствий совершаемого деяния. В то же время фактическая ошибка это неверное представление лица о фактических обстоятельствах. Ранее мы видели, что ошибка в целом раскрывалась как заблуждение4 (подчеркнуто нами. - В.Я.).

Подобное отождествление понятий при определении ошибки допускают и авторы учебника по Общей части Уголовного права России, изданного МГУ в 1994 г. Так, определив ошибку в целом как неверное представление лица о..., они юридическую ошибку раскрывают как неверную оценку виновным...5 (подчеркнуто нами. В.Я.).

Более последователен в своих определениях как ошибки в целом, так и ее видов А.В.Наумов. Во всех случаях ошибка у А.В.Наумова раскрывается через оборот - неправильное представление. См.: Курс советского уголовного права, Т.1, -Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1968, с.- Гилязев Ф.Г. Особенности вины и значение ошибки в уголовном праве. Уфа, 1993, с.- 2 Рарог А.И. Уголовное право Российской Федерации. Общая часть. - М.: Изд-во Юрист, 1996 г., с. - 194;

Он же, Учебник. Уголовное право. Общая часть. - М.:

Изд-во Юрид.лит-ра, 1994, с. - См.: Рарог А.И. Уголовное право Российской Федерации. Общая часть. -М.:

Изд-во Юрист, 1996, с.- 194- s См.: Уголовное право России. Общая часть (учебное пособие). - М.: Изд-во Юрид.колледж МГУ, 1994, с. - 55- См.: Наумов А.В. Уголовное право. Общая часть (курс лекций). - М.: Изд-во БЕК, 1996, с. - 233-234, Такое достаточно вольное обращение с понятием ошибки в уголовном праве обусловлено тем, что ему не уделено должного внимания в философской литературе, хотя заблуждение (ошибка) - это прежде всего филосовская категория. Здесь можно выделить лишь работы философа Ф.А.Селиванова, в которых нашли освещение вопросы учения об ошибке. Он исследует ошибку в аспекте противопоставления ее к обману в рамках учения об истинном и ложном.1 Проблемам заблуждения в научном познании посвящена работа П.С.Заботина. Что же касается теоретических работ по данной проблематике собственно в уголовно-правовой науке3, то положение на сегодняшний день таково, что высказанные идеи относительно того, как и почему именно так следует трактовать ошибку, раскрывать ее только через категорию заблуждения, не нашли достаточного количества приверженцев и рассматриваются теоретиками как спор о несущественных аспектах этой проблемы. В совокупности это, видимо, и проявилось в том, что понятия ошибки нет даже в юридическом энциклопедическом словаре. Нет нормы об ошибке и в УК РФ. Хотя при обсуждении его проектов вносились предложения о включении в УК нормы об ошибке. Так в ст. 32 проекта подготовленного Минюстом и правовым управлением при Президенте давалось понятие ошибки.

Законодательное закрепление понятия ошибки способствовало бы укреплению законности, облегчило бы правоприменительным органам применение уголовного закона и уменьшило бы довольно часто встречаемые на практике случаи объективного вменения.

Уголовное законодательство некоторых стран имеет норму об ошибке. Так, например, Уголовный Кодекс Штата Нью-Йорк в параграфе 15.20 –“Влияние наказания или ошибки на ответственность” предусматривает целых три и достаточно развернутых части4. В Уголовном См.: Селиванов Ф.А. Заблуждение и пороки. - Томск: Изд-во Томск. унта, 1965, с. - 4;

Селиванов Ф.А. Истина и заблуждение. - М.: Политиздат, 1972 г., с. 8;

Селиванов Ф.А. Проблемы теории ошибок. - В кн.: Проблемы методологии и логики наук. Выпуск 6, ученые записки №85, Томск, 1970, с. - 5, 9;

Селиванов Ф.А. Оценка и норма в моральном сознании. - М.: Изд-во Знание, См.: Заботин П.С. Преодоление заблуждения в научном познании. - М.:

Изд-во Мысль, См.: Якушин В.А. Ошибка и ее уголовно-правовое значение. Казань, 1988;

Гилязев Ф.Г. Особенности вины и значение ошибки в уголовном праве. Уфа, 1993.

См.: Уголовное право буржуазных стран. Общая часть. М., 1990, с. - 92- Кодексе ФРГ имеются две нормы специально посвященных ошибке.

Это параграф 16 – “Фактическая ошибка” и параграф 17 –“Ошибка в запрете”1. Содержит нормы об ошибке УК Франции2 и Испании3. В некоторых уголовно-правовых системах, где нет четкой кодификации уголовного права ошибка, например, в праве собственности учитывается при разрешении уголовного дела. При совершении социально значимых действий личность соотносит конкретные обстоятельства дела с имеющимися у него знаниями о подобных обстоятельствах, своими навыками и опытом. В процессе этого соотнесения происходит как бы вторичное отражение действительности, вторичное ее познание. Ошибка, заблуждение лица в подобных ситуациях свидетельствует о неправильном, искаженном отражении объективной действительности в психике лица. Из этого следует, что ошибка при совершении преступления есть ошибка не научно-практического характера в процессе первичного познания действительности, а ошибка психологического характера в процессе вторичного познания, отражения этой действительности. В свое время еще В.И.Ленин подметил, что нужно различать “научно историческое и психологическое исследование человеческих заблуждений...” Мы исходим из того, что заблуждение возможно как в рамках первичного, так и вторичного процессов познания. В гносеологическом же плане оно может быть обусловлено как чувственными, так и рациональными элементами познания. Видимо, искажение отображаемого в сознании человека происходит на каких то отдельных уровнях познания, но в сочетании чувственного и рационального. Особенности процесса познания, которые порождают и предопределяют ошибки на том или ином уровне познания действительности принято называть гносеологическими корнями ошибки6. Не останавливаясь подробно на социально-психологическом генезисе ошибки (он достаточно См.: Там же, с. - См.: Крылова Н.Е. Основные черты нового уголовного кодекса Франции.

М., Спарк, 1996, с.-65.

См.: Кузнецова Н.Ф., Решетников Ф.М. Уголовный кодекс Испании. М., Зерцало, 1998,с.- См.: Сюкияйнен. Мусульманское право. М., 1986, с. - Ленин В.И. Полн. собр. соч., Т. 18, с. - См.: Селиванов Ф.А. Заблуждение и пороки. Томск, 1965, с. - 85. Он же:

Истина и заблуждение. М., 1972, с. - подробно рассмотрен в юридической литературе1), отметим, что определять ее можно только с учетом как чувственного, так и рационального элемента познания.

Отсюда следует вывод о том, что некоторые из приведенных нами дефиниций ошибок не всегда отвечают этому требованию. Если, например, вспомнить определение ошибки, предложенное А.В.Наумовым, то определять ошибку как неправильное представление лица относительно фактических и юридических обстоятельств деяния и его последствий нельзя, поскольку здесь акцент сделан на то, что ошибка возможна лишь на чувственном уровне процесса познания. Данное определение не учитывает, что ошибка возможна и на рациональном уровне. Мы полагаем, что недопустима при определении ошибки другая крайность - когда она рассматривается как неверная оценка обстоятельств дела или всего поведения в целом. Это определение не охватывает те ошибки, которые возможны на чувственном уровне. Под понятие ошибки должны подпадать ошибки как чувственного, так и рационального уровня.

В этой связи возникает вопрос о том, как соотносятся такие понятия как “ошибка” и “заблуждение”? В философской литературе отмечается, что понятия эти близки, но не тождественны.2 П.С.Заботин, например, заблуждение понимает как несоответствие знания предмету в силу причин и обстоятельств, не зависящих от личных качеств субъекта. В то же время ошибка раскрывается как несоответствие, “обусловленное чисто случайными качествами индивида.”5 Мы полагаем, что различие между этими понятиями не в том, что одно опре деляется объективными факторами, а другое - личностными качествами индивида (в конечном итоге и личностные факторы объективны), а тем, что заблуждение всегда связано с жизнедеятельностью человека, с его социальной практикой, которая так или иначе отражается в См.: например: Якушин В.А. Ошибка по советскому уголовному праву и ее социально-психологическая природа. Сборник: Вопросы укрепления правовых основ государственной и общественной жизни в свете новой Конституции СССР.

Казань, 1980, с. - 137- См.: Селиванов Ф.А. Истина и заблуждение. М., 1972, с. - 9;

Он же: Оценка и норма в моральном сознании М., 1977, с. - 25-26;

Заботин П.С. Преодоление заблуждений в научном познании. М., 1979, с. - Заботин П.С. Указ. соч., с. -71. Подобная трактовка заблуждения дается в философском энциклопедическом словаре. См.: Философский энциклопедический словарь. М., "Советская энциклопедия", 1983, с. - психике человека, опосредованно его сознанием и волей. В то же время, некоторые ошибки не связаны тесно с чувственными и рациональными аспектами процесса познания, например, механическая ошибка при написании, двигательная ошибка при переключении передачи и т.д. При определении тех или иных понятий, при формулировании дефиниций всегда нужно помнить положение о том, что дать определение – “значит, прежде всего, подвести данное понятие под другое более широкое.”1 Это позволит наиболее полно и в обобщенной форме не только представить себе предметы и явления действительности, но и раскрыть связи между ними посредством фиксации общих и специфических признаков, в качестве которых выступают свойства предметов и явлений, подпадающих под ту или иную дефиницию. Поскольку уголовное право интересует ошибка лица, совершающего общественно опасное деяние, то есть ошибка, определяющая характер, форму и содержание его интеллектуальных и волевых процессов, то в этих случаях ее можно считать разновидностью, особой формой заблуждения. В таком аспекте ее трактовки можно согласиться с утверждением П.С.Заботина о том, что в действительности ошибка “выглядит как частная форма проявления заблужде-ния.”3 В то же время, как совершенно верно отмечается в литературе, “термин “заблуждение” употребляется для обозначения ошибки в знании”4, то есть подводится под более широкое понятие понятие ошибки вообще. В этом нет противоречия и взаимоисключения. Это диалектика взаимосвязи понятий. Правильно подмечено, что “...человеческие понятия... вечно движутся, переходят друг в друга, переливают одно в другое, без этого они не отражают живой жизни.” Изложенное позволяет сделать вывод о том, что при определении понятия ошибки в уголовном праве, наиболее последовательны те ученые, которые раскрывают ее через заблуждение, рассматривают ее как частный случай заблуждения.

Однако даже среди тех ученых, которые понимают под ошибкой в уголовном праве своеобразный вид заблуждения, нет единства мнений Ленин В.И. Полн. собр. соч., Т. 18, с. - См.: Философский энциклопедический словарь. М., “Советская энциклопедия”, 1983, с. – Заботин П.С. Указ. соч., с. - Селиванов Ф.А. Истина и заблуждение. М., 1972, с. – Ленин В.И. Полн. собр. соч., Т.29, с. - 226- о том, относительно каких обстоятельств существует это заблуждение.

Так, по мнению Ф.Г.Гилязева это заблуждение относительно как объективных, так и субъективных признаков общественно опасного деяния, которые характеризуют его как преступление. При этом под субъективными признаками понимаются как признаки личностного свойства, например, потерпевшего (его возраст, особенность профессиональной деятельности и т.д.) или соучастника (признан ли соучастник особо опасным рецидивистом, является ли он малолетним и т.д.), так и признаки субъективной стороны иных соучастников, в отношении которых лицо ошибается. Например, ошибка в содержании мотива и цели соучастника. С подобным определением вряд ли можно полностью согласиться.

Во-первых, ошибка лица в качествах потерпевшего или свойствах “своего” соучастника не является заблуждением в отношении субъективных признаков. Субъективны они для самого потерпевшего или соучастника, а также для правоприменителя, так как при применении закона он “вскрывает” личностные свойства того и другого, возможные варианты отражения этих свойств в психике данных лиц как бы с их, внутренних позиций потерпевшего или соучастника. Что же касается самого субъекта преступления, ошибающегося в этих признаках потерпевшего или соучастника, то для него они выступают в качестве объективных обстоятельств (признаков). Это признает и сам Ф.Г.Гилязев в ходе рассмотрения данной проблемы.

Во-вторых, исхода из изложенного, да и строго в научном плане, вряд ли можно относить мотив и цель соучастников к субъективным признакам общественно опасного деяния, совершаемого исполнителем. Они субъективны в своем филогенезе. Но, зародившись и проявляясь вовне с помощью слов, мимики, жестов, усилий и т.д., они в онтогенезе выступают уже внешними силами для других, элементами субъективной реальности. Только в этом случае возможно заблуждение в отношении этих признаков, ибо ошибка при совершении деяния есть результат неправильного отражения каких-то сторонних явлений в психик человека.2 Если занять иную позицию, то все, что ни будет См.: Гилязев Ф.Г. Особенности вины и ошибки в уголовном праве. Уфа, 1993, с.-20, 74- См.: Якушин В.А. Ошибка по советскому уголовному праву и ее социально-психологическая природа. В сб.: Вопросы укрепления правовых основ государственной и общественной жизни в свете новой Конституции СССР. Казань, 1980, с. - 140-141 исходить от соучастника (например, подстрекателя) и восприниматься исполнителем - слово ли, жесты, действия - все это следует называть субъективными признаками. В обыденном плане, действительно, мы именуем мотив, цель соучастника, в отношении которых ошибалось лицо (исполнитель), субъективными признаками, но для исполнителя они уже объективная реальность, внешняя по отношению к собственным психическим явлениям “материя”.

В-третьих, исходя из предложенного определения ошибки можно сделать и такой вывод - что ошибка будет и тогда, когда лицо заблуждается в отношении признаков субъективной стороны своего же деяния. Кстати, именно такое понимание ошибки в субъективных признаках совершаемого деяния высказывалось Н.С.Таганцевым.

Он, например, выделял ошибку лица относительно мотивов собственных действий, как субъективных основаниях этих действий. При всей заманчивости такого подхода вряд ли с ним можно согласиться. Он противоречит механизму протекания психических процессов. Заблуждение, как неправильное отражение, является частью всего отражательного процесса, элементом содержания последнего, одновременно предопределяя и само содержание психического. Ошибка меняет содержание вины, ее форму, характер цели, свойство побуждений не потому, что это какая-то обособленная часть психического, а потому, что само заблуждение вплетено в живую ткань этих субъективных обстоятельств. Они выступают не объектами неправильного отражения - ошибки, заблуждения, а субстратами, носителями этого заблуждения. Лишь в научном плане, в интересах раскрытия граней содержания таких психологических формирований как вина, мотив, цель, мы рассматриваем ошибку обособленно и показываем ее влияние на них. Однако при этом всегда помним, что она является частью содержания последних и всегда обусловлена реальными обстоятельствами, предопределяющими это неправильное, неадекватное отражение. А вот эти реальные обстоятельства действительно могут быть как объективного, так и субъективного характера.

В определении А.И.Рарога акцент сделан на то, что ошибка это прежде всего заблуждение в отношении обстоятельств, обусловливающих характер и степень общественной опасности деяния.

Но не любых обстоятельств, а реальных (фактических) обстоятельств.

Конечно, См.: Таганцев Н.С. Русское уголовное право. Лекции. Общая часть, Т. 1, М., 1994, с.-232, характер и степень общественной опасности зависят как от объективных, так и субъективных признаков (в числе последних вина, мотив, цель). Однако, когда подчеркиваем, что на это влияют вина, мотив и цель, то учитываем их содержание, формы и т.д. уже в целом, со всеми их “погрешностями” -заблуждениями, которое всегда возможно лишь в отношении реальных обстоятельств дела. Видимо, это обстоятельство не было учтено Ф.Г.Гилязевым, когда он давал определение ошибки.

Кроме того, общепризнанно, что лицо может ошибаться не только относительно характера и степени общественной опасности деяния, но и в отношении его юридической характеристики, в отношении его противоправности. Это то же объективное обстоятельство, нашедшее неправильное отражение в психике лица, совершающего социально значимое деяние. Поэтому наше утверждение о том, что в самом обобщенном виде ошибка есть “...заблуждение лица относительно объективных свойств общественно опасного деяния, которые характеризуют его как преступление”2, - представляется наиболее верным. Вина, разумеется, характеризует преступление как таковое, как преступление. Но она, как было отмечено ранее, не может быть объектом заблуждения. Как реальность она существует улица, совершающего общественно опасное деяние. Для него она - субъективное начал о, психическое основание и сопровождение его деятельности. Но для нас, для тех, кто извне смотрит на факт совершения преступления и констатирует, что у лица имелось психическое отношение к совершаемому, она выступает как данность, существующая (существовавшая) объективно.

Нельзя вставать на ту позицию, что лицо, совершающее преступление, как бы в зеркале видит психическое со держание вины, мотива, цели, оценивает их, неправильно соотносит с чем-то, а в конечном итоге ошибается и на этой основе совершает действия.

Поскольку, в соответствии с редакцией ст. 14 УК РФ, преступлению присущи два объективных признака: общественная опасность и уголовная противоправность (включая сюда наказуемость), то и ошибка лица, при совершении преступления, касается этих признаков. При См.: Якушин В.А. Ошибка в противоправности и ее значение для определения вины и уголовной ответственности. В кн.: Актуальные вопросы советского права. Казань, 1985, с. - Якушин В. А. Ошибка и ее уголовно-правовое значение. Казань, 1988, с. - этом нет, видимо, принципиальной разницы в том, следует ли именовать ошибку в отношении второго объективного признака преступления ошибкой в противоправности или, как это у А.И.Рарога, назвать ее ошибкой относительно юридической характеристики деяния. Суть от этого не меняется, однако стилистически предпочтительнее первое наименование данного рода ошибки.

С учетом изложенного, можно констатировать, что под ошибкой в уголовном праве следует понимать заблуждение лица относительно характера и степени общественной опасности совершаемого деяния и его уголовной противоправности. Эти виды ошибок достаточно подробно рассмотрены в юридической литературе1. Мы не ставим перед собой цель подробно проанализировать их. Заблуждение нас интересует в другой плоскости - каково влияние ошибки на пределы субъективного вменения?

Классификация ошибок лиц, совершивших общественно опасное деяние, не самоцель того или иного исследователя. Она осуществляется в интересах более углубленного изучения данного явления, раскрытия его граней и характера взаимодействия объективного и субъективного, в целях установления реальной картины происшедшего и надлежащего применения закона, в целях совершенствования уголовного законодательства.

Анализ юридической литературы показывает, что существует множество классификаций ошибок. При этом в основу классификаций берутся различные признаки.2 Можно, например, классифицировать ошибки по источнику их возникновения. По этому основанию нами выделялись ошибки, обусловленные: а) внешними, объективными и б) внутренними, субъективными факторами.3 В.Ф.Кириченко выделил ошибку вследствие заключения. неправильного восприятия и неправильного Н.С.Таганцев полагал, что по этому основанию следует различать ошибку в поведении и ошибку в силу неправильного См.: Кириченко В.Ф. Значение ошибки по советскому уголовному праву. М., 1952;

Якушин В.А. Ошибка и ее уголовно-правовое значение. Казань, См.: Якушин В.А. Ошибка и ее значение в применении уголовного закона. В кн.: Вопросы осуществления прав и обязанностей в развитом социалистическом обществе. - Казань, 1983, с. - 59- См.: Якушин В.А. Ошибка и ее уголовно-правовое значение. - Казань, 1988, с.- См.: Кириченко В.Ф. Значение ошибки по советскому уголовному праву. - М., 1952, с.- представления.1 С учетом уровня отражения действительности в процессе совершения социально-значимых действий можно выделить ошибки на уровне чувственного и рационального отражения реальности.

Мы видим, что проблемой классификации ошибок ученые активно занимались и до 1917 года. В дореволюционном уголовном праве России выделялись многие виды ошибок. Так, в работах Н.С.Таганцева выделяются ошибки извинительные и неизвинительные,2 случайные3, фактические и юридические4. По своему содержанию Н.С.Таганцев выделял ошибку, относящуюся к деянию и его последствиям, и ошибку в мотивах, как основе деятельности.5 П.П.Пусторослевым, помимо фактической и юридической ошибки, выделялась ошибка в лице или предмете.6 Н.Д.Сергеевский выделял ошибку в плане и ошибку в выполнении. Достаточно большое внимание уделено классификации ошибок и в послеоктябрьский период. Так, В.Ф.Кириченко выделял заблуждения относительно: а) общественной опасности деяния;

б) обстоятельств, являющихся элементами состава преступления;

в) юридических факторов или юридическую ошибку (ошибку в праве).8 П.С.Дагель классифицировал ошибки по следующим основаниям: а) по предмету ошибка юридическая и фактическая;

б) по причинам возникновения ошибка извинительная и неизвинительная;

в) по своей значимости ошибка существенная и несущественная;

г) ошибка виновная и невиновная. В отличии от В.Ф.Кириченко многие ученые считают, что нужно выделять не три, а два вида ошибок. При этом одни считают, что таковыми См.: ТаганцевН.С. Русское уголовное право. Лекции. Часть Общая, Т. 1, М., 1994, с.- См.: Таганцев Н.С. Русское уголовное право. - Часть Общая, Т. 1 - С. Петербург, 1902, с. - Там же, с. -581, Там же, с. - Там же, с. - См.: Пусторослев П.П. Русское уголовное право. Общая часть. - Юрьев, 1907, с.-344, См.: Сергеевский Н.Д. Русское уголовное право (пособие к лекциям). Часть Общая. - С.-Петербург, 1910, с. - Кириченко В.Ф. Указ. соч., с. - См.: Дагель П.С. Обстоятельства, исключающие виновность субъекта и влияющие на форму вины. - Советская юстиция, 1973, №3, с. - 14- являются фактическая и юридическая ошибка1, другие полагают, что ими выступают ошибки в объекте и в обстоятельствах, относящихся к объективной стороне2. по мнению третьих это ошибка относительно объективных или субъективных признаков общественно опасного деяния, которые характеризуют его как преступление. Предложенные классификации ошибок отражают в той или иной мере рассматриваемое явление, открывают какие-то стороны его и уже в силу этого имеют практическое значение, а отсюда заслуживают и внимания науки уголовного права. Разумеется, что практическая значимость приведенных классификаций неоднозначна. Одни из них раскрывают существенные связи явления (ошибки) и, тем самым, раскрывают его природу, социальное и уголовно-правовое значение, место во всеобщей взаимосвязи и т.д. Другие классификации помогают раскрыть лишь отдельные стороны, грани, срезы этих явлений и как таковые носят вспомогательный, дополнительный характер.

Практическая значимость той или иной классификации зависит от весомости, важности, значимости того признака, который положен в основу этой классификации. Кроме того, любая классификация будет иметь большую значимость, более полно и правильно раскрывать содержание явления, его сущностные моменты, если избрано такое ее основание, которое включает в себя все предметы с подобными при знаками, основаниями.

Если с учетом этих позиций рассмотреть предложенные классификации ошибок, то зачастую требования такого рода, например, “исключительности основания”, в них не соблюдаются. Так, один и тот же классификационный признак наличествует как в одной, так и в См.: Коптякова Л.И. Понятие ошибок в советском уголовном праве и их классификация. В кн.: Проблемы права социалистической государственности и социального управления. - Свердловск, 1978, с. - 107;

Уголовное право. Общая часть, М.: Юрид. лит-ра, 1994, с. - 189;

Уголовное право Российской Федерации. Общая часть. М.: Юрист, 1996, с. - 194;

Уголовное право России. Общая часть. Учебное пособие, М.: Изд-во Юрид. колледж МГУ, 1994, с. - 55;

Новое уголовное право России (учебное пособие). Общая часть, М.: ТЕИС, 1996, с. - 52;

Наумов А.В. Уголовное право. Общая часть. Курс лекций, М.: БЕК, 1996, с.- См.: Дурманов Н.Д. Стадии совершения преступления по советскому уголовному праву. М.: Госюриздат, 1956, с. - См.: Гилязев Ф.Г. Особенности вины и значение ошибки в уголовном праве.

Уфа, 1993, с. - 20, другой классификации. Действительно, почему, к примеру, не считать юридическую ошибку видом фактической ошибки? При юридической ошибке лицо ошибается относительно какого-то факта - правомерности поведения, квалификации, вида и размера наказания и т.д.

Исследователь, утверждающий, что юридическая ошибка это ошибка относительно каких-то фактических обстоятельств, будет совершенно прав. С другой стороны, заблуждение лица относительно фактических обстоятельств, например, в объекте преступления, совершенно обоснованно можно отнести к виду юридической ошибки, поскольку происходит заблуждение относительно вида и характера нарушаемого общественного отношения, охраняемого определенными нормами права и только ими, в отношении которых так же имеется неправильное представление или оценка. Полагая, что нарушая одну сферу общественных отношений лицо считает, что нарушает и определенные нормы права. Поэтому, если виновный посягал, например, налицо в связи с его политической деятельностью, но по ошибке лишил жизни другого, то его преступные действия будут рассматриваться как преступление против основ конституционного строя и безопасности государства, а не как преступление против жизни и здоровья.

Более того, само по себе понятие “ошибка в факте”, “фактическая ошибка” не раскрывает уголовно-правового значения этого заблуждения, да и самой классификации в целом. Ошибка возможна, например, в таком факте, который никак не влияет на характеристику преступного деяния. Применительно же к проблеме субъективного вменения ошибка в факте не ориентирует правоприменителя на выясне ние того, какое значение имеет подобная ошибка для вменения, а от сюда и определения формы вины, ее содержания и т.д.

В литературе отмечалось, что весьма проблематичным для юридической практики является деление ошибки на извинительную и неизвинительную. По этому поводу еще Н.С.Таганцев подмечал, что если ошибка неизвинительна, то устраняется умысел, а если ошибка извинительна, то устраняется всякое вменение.2 Позднее подобное возражение было высказано Л.И.Коптяковой. См.: Якушин В.А. Ошибка в противоправности и ее значение для определения вины и уголовной ответственности. В кн.: Актуальные вопросы советского права. Казань, 1985, с. - См.: Таганцев Н.С. Русское уголовное право. Часть Общая, Т.1, С. Петербург, 1902, с. - См.: Коптякова Л.И. Указ. раб., с. -107 Отметим одну неточность в рассуждениях Н.С.Таганцева и Л.И.Коптяковой. Неизвинительная ошибка необязательно ведет к неосторожной форме вины. Она может быть и в рамках умысла. В лучшем же случае неизвинительная ошибка может свидетельствовать о наличии не умышленной, а неосторожной формы вины.

Мы полагаем, что подобная классификация ошибки возможна лишь при разграничении преступного и непреступного, ибо каждый из видов ошибки данной классификации подчеркивает, раскрывает различные юридические полюса социально-значимой деятельности.

Однако вряд ли возможно выделить эти виды ошибок в рамках преступного деяния. Например, лицо из-за заблуждения совершает не умышленное, а неосторожное преступление. Если рассматривать эту классификацию через призму субъективного вменения, то получается, что любая “извинительная” ошибка в рамках общественно опасного деяния исключает вину и уголовную ответственность. В действи тельности “извинительные” ошибки могут изменять, например, лишь содержание и форму вины, а отсюда и пределы субъективного вменения, но не исключают уголовную ответственность в целом.

Имеет практическое значение деление ошибки на существенную и несущественную, поскольку она может предопределять уголовно правовую оценку деяния. Ошибка лица в отношении обстоятельств, с которыми законодатель связывает основание и пределы уголовной ответственности, может влиять на содержание и форму вины и в силу этого признаваться существенной. Определенное практическое значение имеют и иные классификации ошибок. Мы уже отмечали, что они имеют дополнительный, вспомогательный характер. В то же время было бы неправильным их игнорировать или недооценивать, поскольку они являются предпосылкой для основных классификаций, помогают раскрыть те существенные признаки, на которых они могут строиться, которые служат их основой и базой. Вот почему следует согласиться с мнением Ф.Р.Сундурова о том, что “нельзя пренебрегать в качестве первоначальной стадии исследования сравнительным анализом на основе тех отдельных, частных признаков, которые видимы для исследователя”. Социальная ценность и практическая весомость классификации ошибок (равно как и иных явлений) при совершении социально значимых Сундуров Ф.Р. Социально-психологические и правовые аспекты исправления и перевоспитания правонарушителей. Казань, 1976, с. - действий определяется значимостью того признака, который положен в основу этой классификации. Общеизвестно, что преступление представляет собой такой акт поведения человека, в котором диалектически представлено внешнее и внутреннее, физическое и психическое, объективное и субъективное.

Именно это единство объективного и субъективного отражено в понятии преступления, данного законодателем в ст. 14 УК РФ. Оно раскрыто путем указания основных, существенных признаков преступления. Преступление это общественно опасное противоправное и виновно совершенное деяние, запрещенное уголовным законом под угрозой наказания. Содержание субъективной стороны, и прежде всего вины, определяется тем, как объективные и социально значимые факторы, определяющие общественную опасность и противоправность деяния, представлены в психике лица и каково отношение к ним личности, совершающей это деяние. Следовательно, “виновно совершаемое деяние” (подчеркнуто нами. - В.Я.) - вина есть ничто иное как отражение в психике лица общественной опасности и противоправности совершаемого им деяния и психическое отношение к обстоятельствам, определяющим и раскрывающим эту опасность и противоправность. Такое взаимодействие внешнего и внутреннего и обусловленность последнего первым было подмечено еще В.И.Лениным. Он писал: “Признавать необходимость природы и из ее выводить необходимость мышления есть материализм.” Все это позволило нам предположить, что неправильное отражение в психике лица основных признаков преступления “порождает” два основных вида ошибки: а) ошибку относительно характера и степени общественной опасности деяния (включая и последствия) и б) ошибку относительно характера противоправности совершаемых действий. См.: Загородников Н.И., Наумов А.В. Теоретические основы классификации преступлений в уголовном праве. - Правоведение, 1983, №2, с. - В уголовно-правовой литературе выделяются и иные признаки преступления.

См.: Джекебаев У.С. О социально-психологическом аспекте преступного поведения. - Алма-Ата, 1971, с. - 42;

Кузнецова Н.Ф. Преступление и преступность. - М.: Изд-во Моск. ун-та, 1969, с. - 60, 90, Ленин В.И. Полн. собр. соч., Т. 18, с. - См.: Якушин В.А. Ошибка и ее уголовно-правовое значение. - Казань, 1988, с.- Общественная опасность и противоправность относятся к комплексным, синтезирующим признакам преступления. Считается аксиомой, что характер и степень общественной опасности, например, определяется объектом посягательства, характером и величиной наступивших последствий, способами и средствами совершения преступлений и т.д. Из этого следует, что ошибка возможна в отношении какого-то из обстоятельств, определяющих характер и степень общественной опасности. В свое время это позволило нам сделать вывод о том, что в рамках заблуждения относительно характера и степени общественной опасности можно выделить ошибки: 1) в объекте, 2) в предмете, 3) в личности потерпевшего, 4) в способе совершения преступления, 5) в средствах преступления, 6) в квалифицирующих обстоятельствах, 7) в характере последствий, 8) в смягчающих и отягчающих обстоятельствах.1 Кроме того, нами выделялась и ошибка в развитии причинной связи. Высказанная нами позиция подвергалась критике. Отмечалось, что выделение ошибки в предмете, личности потерпевшего, способе и средствах совершения преступления вряд ли оправдано, поскольку “они либо представляют разновидности ошибки в объекте или объективной стороне, либо вообще не имеют значения для уголовной ответственности”. Что можно сказать по поводу этих возражений.7 Во-первых, указанные виды ошибок мы не относим к фактическим ошибкам (хотя, разумеется, это ошибки относительно каких-то фактов), поскольку подчеркиваем иное их предназначение - предопределять характер и степень общественной опасности деяния. Во-вторых, конечно, можно сказать, что есть ошибка в признаках объективной стороны, а потом уточнить, в отношении каких из них конкретно имело место заблуждение. Мы полагаем, что суть от этого не меняется. В третьих, вряд ли обоснованно отказываться от такой разновидности ошибки как ошибка в предмете и личности потерпевшего, а тем более утверждать, что они не имеют уголовно-правового значения.

Достаточно привести хрестоматийный пример, когда с размером похищенного законодатель.

Там же, с. – Там же, с. -90- Уголовное право. Общая часть. - М.: Изд-во Юрид. лит-ра, 1994, с. - 190. Эта же позиция была высказана и в учебнике - Уголовное право Российской Федерации.

Общая часть. - М.: Юрист, 1996, с. - связывает повышенную ответственность, но данного результата лицо не достигает из-за ошибки, неверной оценки обстоятельств совершаемого деяния.

В свою очередь ошибка в противоправности также может быть различной. В юридической литературе этот вид ошибки подвергают градации, делению на основе различных признаков.1 На практике чаще всего встречается ошибка относительно правомерности (не преступности) совершаемых действий. Поскольку составляющие начала этих основных, необходимых признаков имеют различное уголовно-правовое значение, то и ошибка относительно их играет различную уголовно-правовую роль. В одних случаях она изменяет характер содеянного, в других - степень его социальной опасности, квалификацию и т.п.

Данная классификация заблуждений содействует более быстрому установлению и определению направленности общественно опасных действий. Мы непросто констатируем факт ошибки лица, а сразу определяем, какой существенный признак преступления она характеризует.

И если, например, была ошибка в объекте преступления, то сразу ясно, что характер общественной опасности содеянного иной, чем фактически наступивший результат. Направленность действий, при подобных ошибках, определяется не действительно имеющимся результатом, а осознанием (пусть и ошибочным) характера общественной опасности.

Это позволяет констатировать, что в плане обратной связи характер и степень общественной опасности зависят и от содержания субъективной стороны - вины и ее форм, характера мотива и цели, эмоционального состояния личности. Но это уже следующая ступень, следующий уровень определения общественной опасности. Уровень не для личности, совершающей деяние, а для правоприменителя. Уровень, когда на основе вмененных обстоятельств содеянного определяется содержание психического и устанавливается окончательная мера опасности деяния судебным актом на основе учета объективного и субъективного в деянии.

См., например, Курс советского уголовного права в 6 томах. Т.2. М., 1970, с.

- 336-337;

Наумов А.В. Уголовное право. Общая часть. Курс лекций. М.: Изд-во БЕК, 1996, с. - 234-236;

Якушин В. А. Ошибка и ее уголовно-правовое значение. Казань, 1988, с. - 55- См.: например, архив Цивильского районного суда Чувашской АССР за год, дело №15;

за 1984 год, дело № Мы отмечаем, что приведенная классификация ошибок позволяет разрешить не только практические, но и теоретические вопросы уголовного права. Например, позволяет показать взаимосвязь и соподчиненность таких понятий как “преступление” и “состав преступления”, определить, что является основанием уголовной ответственности и т.п.1 Деление же ошибки на фактическую и юридическую не позволяет разрешить теоретико-методологические вопросы подобного рода, поскольку она представлена как сугубо “внешняя группировка материала в виде такого ряда, члены которого прикладываются один к другому...” Приведенная нами классификация ошибок, с учетом их дальнейшего деления на виды на основе различных признаков, показывает для правоприменителя значение того или иного заблуждения, например, для определения характера и степени общественной опасности деяния. Это значение определяется по цепочке: заблуждение в конкретных обстоятельствах, предусмотренных в нормах Особенной части - изменение содержания субъективной стороны - изменение содержания общественной опасности или противоправности, как формализованных, но уже в Общей части уголовного закона, признаков преступления.

Однако при всей важности приведенной классификации ошибок она показывает лишь итог, констатирует результат - влияет или не влияет та или иная ошибка на общественную опасность и противоправность, но не показывает механизм этого влияния.

Мы полагаем, что механизм этого влияния зависит от того, в отношении какого из признаков, влияющих на основание пределы уголовной ответственности, имелось заблуждение. Все многообразие признаков, к каким бы из элементов состава они не относились, в их функциональном предназначении можно подразделить на пять групп:

а) конструктивные признаки состава преступления;

б) конструктивно-разграничительные признаки;

в) квалифицирующие признаки состава преступления;

г) признаки, которые усиливают или уменьшают наказание;

д) признаки, которые не имеют уголовно-правового значения. С учетом этого и ошибка лица может быть в конструктивных признаках состава, конструктивно-разграничительных и т.д. признаках.

См.: Якушин В.А. Ошибка и ее уголовно-правовое значение. - Казань, 1988, с. - 53- Энгельс Ф. Диалектика природы. - М.: Политиздат, 1982, с. - При этом совершенно безразлично, к какому из элементов состава относится тот или иной признак. Главное состоит в том, что в рамках данной классификации ошибок можно показать значение ошибки при вменении лицу тех или иных обстоятельств и показать, почему это значение именно такое, а не иное.

Следует отметить, что еще Н.С.Таганцев предпринимал попытку в подобном аспекте рассмотреть неведение и заблуждение. Он писал, что “...к каким бы элементам не относилось неведение и заблуждение, значение этих ошибочно представляемых обстоятельств по отношению к существу вменяемого в вину преступного деяния может быть троякое:

ошибка может относиться к обстоятельствам, обусловливающим преступность деяния и входящим в число его законных признаков;

ошибка может относится к обстоятельствам, выделяющим данное деяние из родового понятия преступления в особый вид, подлежащий усиленной или уменьшенной ответственности;

ошибка может относиться к таким фактическим обстоятельствам, которые, хотя и встречаются в данном случае, но не имеют значения ни для состава преступного деяния, ни для его наказуемости.” Как видно из приведенной нами классификации ошибок она во многом совпадает с теми видами правовых предписаний, которые содержатся в уголовно-правовых нормах. Лишь последняя группа ошибок - ошибки в отношении признаков, которые не имеют уголовно правового значения, - не касается правовых предписаний норм.

Следовательно, в процессе субъективного вменения при наличии ошибки лица, совершающего общественно опасное деяние, следует выяснить, в отношении какого из признаков деяния произошла ошибка, и определить, была ли это:

ошибка в отношении конструктивного признака состава преступления;

ошибка в отношении конструктивно-разграничительного признака;

ошибка в отношении квалифицирующих признаков;

ошибка в отношении смягчающих или отягчающих наказание обстоятельств;

ошибка в отношении обстоятельств (признаков), которые не имеют уголовно-правового значения.

Таганцев Н.С. Русское уголовное право. Лекции. Часть Общая, T.I. M., 1994, с. - Разумеется, что уголовно-правовое значение этих ошибок различно.

Более того, даже в рамках одной и той же группы ошибок может и должно быть дифференцированное отношение к ним в процессе субъективного вменения.1 Это определяется тем, что различна социально-правовая природа самих признаков, в отношении которых имелось заблуждение.


В рамках приведенной нами классификации ошибок можно провести их дальнейшее деление. Например, в каждой классификационной группе можно выделить ошибку относительно признаков объективной стороны (способа, места и т.д) состава преступления. Однако при этом следует учитывать одно обстоятельство. Известно, что признаки состава, будь то конструктивные, конструктивно-разграничительные или квалифицирующие признаки, могут быть как объективного, так и субъективного характера. Они имеют разное значение для субъективного вменения. Признаки субъективного свойства учитываются при вменении непосредственно с учетом их содержания.

В то же время, признаки объективного характера (кроме признаков, влияющих на смягчение наказания) могут быть вменены лишь в том случае, когда они нашли отражение в психике виновного и к ним было его внутреннее отношение.

Иными словами, ошибка в конструктивных, квалифицирующих и т.д. признаках состава может быть лишь в отношении тех из них, которые носят объективный и внешний по отношению к преступнику характер, то есть находятся вне психической “материи” самого этого человека. Разумеется, что другой человек, например, пособник, может ошибаться в личностных свойствах исполнителя или его субъективных устремлений, намерений, цели. Отсюда следует вывод о том, что ошибку во всех видах признаков, будь то конструктивные или какие-то иные по своей значимости признаки состава, можно подразделить на две группы:

а) ошибки в отношении объективных признаков совершаемого лицом деяния и связанных с ним объективных обстоятельств;

б) ошибки в отношении личностных свойств и содержания намерений соучастников в преступлении.

С учетом того, что различна социально-юридическая природа этих признаков, различных еще и по своей генетической сущности, различно и их значение при субъективном вменении, а следовательно, и при См.: Костарева Т.А. Указ. соч., с. - квалификации, и при определении собственно уголовно-правовых последствий (санкции).

§2. Виды ошибок и их значение для субъективного вменения.

В следственно-судебной практике наиболее часто встречается ошибка в конструктивных признаках состава преступления. Конечно же, она может быть как в отношении объективных обстоятельств, выступающих такими конструктивными признаками, так и в отношении личностных свойств и намерений соучастников в преступлении.

В рамках ошибки относительно конструктивных признаков состава преступления объективного свойства возможны заблуждения в объекте и предмете посягательства, признаках объективной стороны.

Поскольку объект преступления чаще всего выступает в качестве конструктивного признака, то ошибка в отношении его имеет исключительно большое значение для субъективного вменения и квалификации преступлений. Этот вид ошибки, как правило, не меняет форму вины. Она проявляется в рамках умысла и определяет лишь его содержание и направленность, а отсюда определяется содержание вменяемого и уголовно-правовая оценка содеянного.

В свою очередь ошибка в объекте может быть различной поскольку существуют различные виды объектов. Видам объектов соответствуют и виды ошибки в них.1 В уголовно-правовой литературе все многообразие проявления ошибок в объекте сводится к четырем видам.2 Нами анализировались некоторые виды ошибки в объекте. Например, выделялась ошибка в отношении числа, количества объектов преступления, а так же ошибка в отношении качественной характеристики объекта.3 При этом отмечалось, что ошибка в отношении качественных свойств объекта имеет место тогда, когда лицо посягает на одни отношения, а в действительности причиняет вред другим общественными Н.И.Коржанский выделяет ошибку в родовом, видовом и непосредственном объекте. См.: Коржанский Н.И. Объект посягательства и квалификация преступления. - Волгоград, 1976, с. -104;

Коржанский Н.И. Предмет преступления. Волгоград, 1976, с. - 50-51;

Коржанский Н.И. Объект и предмет уголовно-правовой охраны. - Волгоград, 1980, с. - 35. По мнению Н.И.Коржанского предметное значение имеет только ошибка в родовом объекте.

См.: Кириченко В.Ф. Указ. соч., с. - 41- См.: Якушин В.А. Ошибка и ее уголовно-правовое значение. Казань, 1988, с. 59- отношениям - например, посягал на личность, а фактически пострадали отношения в сфере порядка управления. Но может быть и такое заблуждение, при котором лицо считает, что посягает на охраняемые уголовным законом общественные отношения в то время как они не охраняются им.

В уголовно-правовой литературе эти виды ошибок проанализированы достаточно полно. Каждая из них по-своему влияет на содержание вины, а отсюда на субъективное вменение, квалификацию и определение основания и пределов уголовной ответственности. С изменением уголовного законодательства изменяется и значение некоторых ошибок в объекте. В следственно-судебной практике наиболее часто встречалась ошибка в объекте при хищении. С устранением различий в квалификации при хищении как личного, так и государственного имущества в целом якобы отпадает и практическая значимость тех научных рекомендаций, которые были высказаны в юридической литературе относительно заблуждений в объектах хищения. Думается, что такое понимание проблемы не отвечает реальному положению вещей.

Во-первых, охрана отношений собственности нормами одной главы уголовного закона не означает, что эти отношений собственности однородны. Это подтверждается гражданским правом. Кроме того, за мелкое хищение государственного имущества предусмотрена административная ответственность (ст.49 КоАП). При таком же хищении личного имущества наступает уголовная ответственность. Это подтверждается и тем, что в ст.ст. 158, 160, 161 УК РФ имеется квалифицирующий признак - причинение значительного ущерба гражданину. Его нет в отношении государственной или общественной собственности. Это подтвердил и Пленум Верховного Суда РФ в своем постановлении №5 от 25 апреля 1995 года “О некоторых вопросах применения судами законодательства об ответственности за преступления против собственности.” Пленум указал, что при квалификации хищений по признакам значительного ущерба следует исходить не только из стоимости похищенного, но и “...других существенных обстоятельств.

Ими, в частности, могут быть материальное положение физического лица, финансовое положение юридического лица,...” (подчеркнуто нами. - В.Я.). Ясно, что у личного собственника иное, по Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. - М.: Спарк, 1996, с. - общему правилу, материальное положение чем финансовые возможности у ОАО, ЗАО, государственного предприятия. Значит при прочих равных условиях посягательство на личную собственность имеет одну уголовно-правовую оценку, а при хищении государственного имущества - иную. Это позволяет правоприменителю: а) самому определять сумму (величину) значительности ущерба и б) определять имущественное положение потерпевшего исходя из собственных восприятий. Это подтверждается судебной практикой. Так, приговором Аликовского райсуда Д. был осужден по ч.2 ст. 144УК РФ за причинение значительного ущерба потерпевшему. Кассационная инстанция исключила квалифицирующий признак - причинение значительного ущерба потерпевшему и предоставила отсрочку исполнения приговора на том основании, что для юридического лица (общеобразовательной школы) ущерб в сумме 400 тыс. рублей не является значительным.1 Видимо, в целях устранения подобного субъективизма суда предлагается формализовать этот законодательный признак. В-третьих, теоретические положения об ошибке в объекте при хищении углубили наши представления об ошибке в целом, механизме заблуждения и правилах квалификации действий лица3 (в том числе и в тех случаях, когда наблюдается ошибка в объекте иного рода, не связанная с хищением).

Общим правилом при ошибке в объекте посягательства, если эти объекты охраняются различными уголовно-правовыми нормами или даже одними и теми же нормами, но значимость объекта как-то сказывается на пределах ответственности, является то, что вменяется личности тот объект воздействия, который охватывался сознанием лица при совершении им общественно опасных действий. Если это объекты Архив Верховного Суда Чувашской республики за 1996 год. Дело №22- См., например, уголовное право России. Особенная часть. Учебное пособие. - М.: Юрид. колледж МГУ, 1995, с. - См.: Михайлов М.П. Уголовная ответственность за кражу личного имущества и разбой. - М.: Госюриздат. 1958, с. - 90-91;

Ефимов М.А.

Преступления против социалистической собственности. - Горький, 1975, с. - 24 25;

Дурманов Н.Д. Стадии совершения преступления по советскому уголовному праву. - М.: Госюриздат, 1955, с. - 165-166;

Кригер Г.А. Квалификация хищений социалистического имущества. - М.: Изд-во Юрид.лит-ра, 1974, с. 72-73;

Шикунов B.C. Кража и ответственность. - Минск, 1971, с. - 36-37;

Коржанский Н.И. Квалификация преступления при ошибке в объекте и предмете посягательства. - Советская юстиция, 1974, №5, с. - разных составов, то содеянное нельзя квалифицировать как оконченное преступление, поскольку те общественные отношения, которые охватывались намерением лица, не претерпели какого-то воздействия, то есть не были “разорваны” те связи, которые должны быть, по мнению лица, разорваны совершаемым им преступлением.

Вменять же лицу фактически наступивший результат без учета психического отношения к нему недопустимо. Это означало бы признание объективного вменения в уголовном праве России. А это прямой путь к судейскому усмотрению и нарушению принципа законности.

Разумеется, что ошибка в однородном объекте не изменяет юридической оценки содеянного, поскольку не изменяется содержание вменяемых обстоятельств. Ни содержание, ни форма, ни объем психического отношения лица к содеянному не изменяются если, например, вместо одного гражданина по ошибке убит другой.


В уголовно-правовой литературе порой ошибку в разнородном объекте, как конструктивном признаке состава преступления, отождествляют с ошибкой в предмете посягательства. Так, Н.И.Коржанский подчеркивает, что уголовно-правовое значение имеет ошибка в разнородном предмете посягательства, поскольку законодатель с учетом особенностей предметов, их свойств и признаков выделил их в различные группы: “...имущество, валютные ценности, ценные породы рыб и зверей, оружие, наркотики, крепкие спиртные напитки домашней выработки, документы, порнографические предметы.”1 Эта позиция была развита автором в его монографических исследованиях. Предметы материального мира исключительно разнообразны.

Однако, несмотря на это, им свойственно что-то общее, то, что объединяет их. Факторами объединения могут выступать различные признаки или группа признаков. Объединение может быть на основе экономических, социальных, правовых и иных признаков.

Предметами одного рода мы их называем не в силу их идентичности, а потому, что по поводу этих благ возникают близкие, однотипные общественные отношения. С другой стороны, разнородные предметы отличаются друг от друга не индивидуально определенными качествами, а социально Коржанский Н.И. Квалификация преступлений при ошибке в объекте и предмете посягательства. - Советская юстиция, 1974. № 5, с. - См.: Коржанский Н.И. Объект посягательства и квалификация преступ лений. - Волгоград, 1976, с - 111;

Коржанский Н.И. Предмет преступления. Волгоград, 1976, с. - 52;

Коржанский Н.И. Объект и предмет уголовной пра вовой охраны. - М.: Академия МВД, 1980, с. - экономической природой этих предметов.1 И если лицо по ошибке совершает преступление не против того предмета, который охватывался его сознанием и который относится к другому роду отношений, то здесь мы имеем дело не с ошибкой в предмете, а с ошибкой в объекте посягательства. Законодатель, распределяя предметы по группам, осуществлял это не в силу их индивидуальных свойств, а в силу социальных отношений, которые сложились относительно и по поводу их. Из-за того, что различна социально-экономическая природа этих предметов возникают различные отношения между их участниками. В одних это отношения собственности, в других - общественной безопасности, а в третьих - отношения по использованию, например, лесных богатств России.

Взять, к примеру, похищение наркотических веществ в аптеке. Действия лица, совершившего это преступление, будут квалифицировать по ст.229, а не по ст. 158 УК РФ. Хотя и совершается изъятие имущества, но деяние посягает не на интересы собственности (разумеется, они тоже ущемляются), а на интересы общественной безопасности и здоровья населения. Естественно, что при хищении или приобретении наркотических веществ может быть заблуждение в их свойствах, то есть по сути может быть ошибка в объекте преступления. К сожалению, ни в ранее существовавшем постановлении Пленума Верховного Суда СССР от сентября 1976 г. “О судебной практике по делам о хищении наркотических, сильнодействующих и ядовитых веществ”2, ни в постановлении Пленума Верховного Суда РФ “О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, сильнодействующими и ядовитыми веществами” от 27 апреля 1993 года (в редакции от 21 декабря 1993г.). Ничего не сказано о том, как квалифицировать действия лица, если он по ошибке похищает не наркотическое, не сильнодействующее, не ядовитое, а иное вещество? Или как квалифицировать действия лица, если оно заблуждается в качестве вещества при его сбыте?

Мы полагаем, что указанное постановление Пленума Верховного Суда России следует дополнить пунктом следующего содержания:

Владимиров В.А., Ляпунов Ю.И. Социалистическая собственность под охраной закона. - М.: Изд-во Юрид. лит-ра. 1979, с. - 160, 162, См.: Сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР 1924-1986 г.г. М., 1987, с.-730- См.: Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. - М.: Спарк, 1986, с. - 549- “Если виновный похитил вещество, считая его наркотическим, сильнодействующим или ядовитым, а оно не обладает подобными свойствами, то содеянное следует квалифицировать как покушение на хищение наркотических, сильнодействующих или ядовитых веществ.

Если виновный при сбыте вещества ошибочно полагает, что сбывает наркотические, сильнодействующие или ядовитые вещества, то содеянное нужно квалифицировать как покушение на сбыт наркотических, сильнодействующих или яд овитых веществ.” Как отмечалось, ошибка в конструктивных признаках состава преступления объективного свойства возможна в отношении тех из них, которые характеризуют и раскрывают объективную сторону. Можно было бы привести очень много примеров применительно к различным признакам объективной стороны выступающих в качестве конструктивных обстоятельств состава, когда в отношении их происходит (наблюдается) заблуждение лица, совершающего социально значимое деяние. Лицо может заблуждаться, например, относительно самого факта изъятия имущества при хищении. Это учитывается следственно-судебной практикой. Так, по делу Артемьева следователь, прекращая уголовное дело в отношении его, указал, что Артемьев “... заблуждался в намерениях Степанова и Михайлова совершить кражу”1. (Подчеркнуто нами - В.Я.) Со способом совершения преступления законодатель иногда связывает вопрос о том, является ли это деяние уголовно-противоправным или нет.

Не совершается деяние способом, предусмотренным уголовным законом, нет и преступления. Так, перемещение товара через границу будет уголовно наказуемым лишь тогда (контрабанда), когда оно осуществляется с запрещенными уголовным законом способами – “...помимо или с сокрытием от таможенного контроля либо с обманным использованием документов...” -сказановч.1 ст.188УК РФ. О подобном значении способов можно говорить в отношении способов, предусмотренных, например, в ч. 1 ст. 178, ст.110,ч.1 ст.117, ч.1 ст.129,ч.1 ст.

130 УК РФ. Ошибка в способе совершения общественно опасного деяния, когда он выступает как конструктивный признак, устраняет уголовную ответственность за умышленные преступления. В качестве конструктивных признаков состава законодатель довольно часто использует общественно опасные последствия определенного Архив Цивильского районного суда Чувашской Республики за 1983 год, дело № свойства. Нет последствий подобного рода - нет и преступления. В данном случае можно говорить лишь об административном правонарушении. Однако подобные выводы верны лишь отчасти для тех случаев, когда к этим последствиям имеется “надлежащее” психическое отношение лица, совершающего общественно опасное деяние. Кроме того, юристов интересует психическое отношение личности к этим последствиям лишь в определенных временных пределах - до их наступления. Эти последствия, до того как они наступят в действительности, отражаются в психике благодаря опережающему отражению действительности в форме воображения личности, лежащей в основе проявления такого интеллектуального момента психики человека как предвидение. При совершении общественно опасного деяния предвидение лица может не соответствовать результату - наступившим последствиям, как известно, последствия в уголовном праве имеют многофункциональное значение. В силу этого могут быть и различные по своему характеру заблуждения в отношении последствий. И если последствия выступают в качестве конструктивного признака того или иного состава преступления, а в отношении их имеется заблуждение, то это одна ошибка, если же последствия играют в конструкции уголовно-правовой нормы иную роль, то это уже другая ошибка, ошибка иного рода. Например, может быть ошибка в характере вреда и ошибка в размерах наступивших последствий.

Следует отметить, что ошибка в последствиях, выступающих в качестве конструктивных признаков состава преступления, всегда изменяет содержание вины, а отсюда она влияет на содержание и пределы субъективного вменения. Следовательно, она влияет на квалификацию содеянного и определение собственно уголовно-правовых последствий. Влияние ошибки в последствиях конструктивного характера на уголовно-правовую оценку содеянного может быть, как минимум, трояким. В одних случаях она может исключать умысел на совершение преступления с теми последствиями, которые указаны в законе. Например, в ссоре разбил какую-то попавшуюся под руки вещь, а она оказалась очень ценной. В данном случае нельзя привлекать лицо к М.С.Гринберг совершенно правильно подметил, что предвидение выс тупает как “опережающее отражение действительности.” - Гринберг М.С.

Преступная самонадеянность. - Правоведение, 1976, №3, с. - См.: Якушин В А. Ошибка и ее уголовно-правовое значение. Казань, 1988, с. - уголовной ответственности по ч. 1 ст. 167 УК РФ, поскольку нет умысла на причинение значительного ущерба. Лицо не знало, что брошенная и разбитая им, например, табакерка составила значительный ущерб для потерпевшего. Подобное же правило должно применяться в отношении ч. 1 ст. 260 (незаконная порубка деревьев и кустарников), п.

“а” ч.1 ст.256 УК РФ и др.

В других случаях ошибка в последствиях конструктивного харак тера может свидетельствовать о наличии покушения на преступление. Это возможно тогда, когда последствия подобного рода в данных конкретных условиях достичь нельзя. Например, лицо стреляет в человека, который уже мертв. Действия лица квалифицируем по ст.ст. и 105 УК РФ.

В-третьих, ошибка в последствиях подобного рода может говорить о наличии намерения у лица совершить преступление (обнаружение умысла). Это такая ситуация, когда по мнению лица причиняется вред, наступают общественно опасные последствия, предусмотренные уголовным законом, а в действительности этого нет. Данная ошибка, хотя и не порождает уголовно-правовых отношений, но весьма значима в криминологическом плане.

Она свидетельствует о том, что у лица уже есть установка на совершение преступлений, на переход социального запрета и преодоление внутренних факторов сдерживания от преступных действий. Это позволяет вести с данным лицом профилактическую работу. То есть установление ошибки подобного рода имеет специально-предупредительное значение. Лицо может заблуждаться в развитии причинно-следственной связи, что может конкретизировать содержание вины со всеми вытекающими из этого последствиями. Особенно часто ошибка подобного рода возможна в преступлениях против личности. Например, когда причиняется тяжкий вредили вред средней тяжести здоровью человека и наступает смертельный результат в силу влияния иных факторов - острой коронарной недостаточности, ишемии миокарда, острой сердечно сосудистой недостаточностью и т.п. Лицо может заблуждаться в отношении личностных свойств и намерений соучастников, которые выступают в качестве конструктив ных признаков некоторых составов преступлений. Так, если взрослый См.: Гилязев Ф.Г. Особенности вины и значение ошибки в уголовном праве. Уфа, 1993, с. - См.: например, архив Верховного Суда Чувашской Республики за год, дело "2-94;

дело №22- человек, вовлекая несовершеннолетнего в совершение преступления, ошибается относительно его возраста и считает его совершеннолетним, то взрослого нельзя привлекать к уголовной ответственности по ст.150УКРФ.

Данное обстоятельство, как мы полагаем, следует отразить в постановлении Пленума Верховного Суда РФ по вопросам вовлечения несовершеннолетних в преступную деятельность. К сожалению, это очевидное положение, достаточно часто встречаемое на практике в свое время не нашло отражение в постановлении Пленума Верховного Суда СССР “О практике применения судами законодательства по делам о преступлениях несовершеннолетних и о вовлечении их в преступную и иную антиобщественную деятельность” от 3.12.76г. Нет этого и в постановлении Пленума Верховного Суда РФ “О судебной практике по делам о преступлениях несовершеннолетних и о вовлечении их в преступную и иную антиобщественную деятельность” от 25.12.1990г. (в редакции постановления Пленума от 21.12.1993г.) Более того, в указанном постановлении Пленума Верховного Суда Союза ССР была “заложена норма”, согласно которой в умышленном преступлении к конструктивному признаку этого состава допускалась неосторожная форма вины. Получалась ситуация, в которой заблуждение лица в отношении возраста несовершеннолетнего меняло содержание его вины и ее форму, но не изменяло уголовно-правовой оценки деяния в целом. Пленум подчеркнул, что “...уголовная ответственность наступает как при условии осведомленности взрослого о несовершеннолетнем возрасте вовлекаемого лица, так и в тех случаях, когда по обстоятельствам дела он мог и должен был предвидеть это”.3 Подобная “конструкция” абсолютно недопустима.

В некоторых случаях лицо, совершающее общественно опасное деяние, может заблуждаться относительно содержания намерений, которыми руководствовался соучастник преступления, и которые являются конструктивными признаками вменяемого состава преступления. Так, в соответствии со ст.285 УК РФ (злоупотребление должностными полномочиями), должностное лицо, за совершение данного См.: сборник Постановлений Пленума Верховного Суда СССР 1924 1986г.г.-М., 1987, с. 736- См.: сборник Постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации 196Ы993г.г. - М., 1995, с. - 286- Сборник Постановлений Пленума Верховного Суда СССР 1924-1986г.г.

М., 1987, с.- преступления возможно, привлечь к ответственности только тогда, когда действия, выполнены вопреки интересам службы, повлекли существенное нарушение прав и законных интересов граждан, общества или государства и совершаются из корыстной или иной личной заинтересованности. Если же “соучастник” (должностное или недолжностное лицо) ошибался в отношении характера побуждений должностного лица, которому он оказывал содействие в “работе” и ошибочно полагал, что это должностное лицо действует правомерно, то “соучастник” не может привлекаться к уголовной ответственности за такое содействие.

Следующий вид ошибки, который необходимо учитывать и который предопределяет содержание и пределы субъективного вменения, эта ошибка в отношении конструктивно-разграничительного признака. С подобным видом ошибки достаточно часто сталкивается следственно судебная практика. Она может быть в отношении объективных признаков совершаемого деяния, а также в отношении личностных свойств и содержания намерений соучастников, если они в совершенном деянии предусмотрены законом в качестве конструктивно-разграничительных признаков.

Ошибка в конструктивно-разграничительных признаках состава изменяет содержание вины, а в силу этого предопределяет основание и пределы субъективного вменения, влияет на юридическую оценку содеянного и определение собственно уголовно-правовых последствий.

Заблуждение в конструктивно-разграничительных признаках объективного характера можно рассмотреть на примере способа совершения преступления при хищении чужого имущества. Так, если лицо, при хищении имущества изымает его открыто, на глазах у всех, но полагает, что действует тайно, то в таких случаях содеянное нужно вменять исходя из намерений и представлений лица, его совершившего. В подобных ситуациях для вменения обстоятельств содеянного и квалификации преступления первоочередное значение “...имеет субъективное представление о характере совершаемых действий”1. В нашем примере вменять нужно кражу и действия квалифицировать по ст. 158 УК РФ (при этом не имеет значения, понимают факт открытого похищения имущества окружающие или нет). Грабеж будет вменяться личности лишь тогда, когда она сознает, что “окружающие понимают Кригер Г.А. Квалификация хищений социалистического имущества. -М.:

Изд-во Юрид. лит-ра, 1974, с. - характер его действий, но игнорируют данное обстоятельство”1. Эта позиция нашла отражение в постановлении Пленума Верховного Суда РФ “О судебной практике по делам о грабеже и разбое”2. Этому следует следственно-судебная практика при рассмотрении конкретных дел. Ошибка в конструктивно-разграничительном признаке, через призму внутреннего отношения личности к этому признаку, предопределяет социальную характеристику совершаемого деяния в целом. В нашем примере способ, как конструктивно-разграничительный признак, с точки зрения объективной оценки деяния выступает как форма проявления и осуществления деятельности, ее образ4, с помощью и посредством которых она отличается по своим свойствам от иных актов поведения, имеющих свои способы выражения.5 Но это не любая деятельность, а деятельность волевая, протекающая под контролем сознания. Отсюда, стремление осуществить намерения подобными действиями и в подобных формах, хотя оно и не реализовалось в действительности, следует отразить в предъявляемых к личности требованиях и правовой оценке содеянного. Что и делается в процессе правоприменения. Определяющим для вменения является не объективно проявившийся способ, а способ, охватываемый сознанием лица, совершающего социально значимое деяние.

Следующие группы (мы не оговорились - именно группы) заблуждений, непосредственно влияющие на субъективное вменение и его пределы, это ошибки в квалифицирующих обстоятельствах, общеизвестно, что квалифицирующие признаки неоднородны. Они могут относится к различным элементам состава преступления. Следовательно, уже это позволяет говорить о различных видах ошибки в квалифицирующих обстоятельствах.

В юридической литературе высказано мнение и о том, что вряд ли обосновано выделение такого вида ошибки поскольку она, в конечном Ефимов М.А. Указ. соч., с. - См.: Сборник Постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации 1961-1993г.г. - М., 1995, с. - См.: например, архив Верховного Суда Чувашской Республики за год, дело №22- См.: Волков Б.С. Детерминистическая природа преступного поведения. Казань: Изд-во Казан. ун-та, 1975, с. - 73;

Жордания И.Ш. Указ. соч., с - 26;

Пономарев Н.П. Уголовно-правовое значение способа совершения преступления. Автореферат на соиск. уч. ст. канд. юридич. наук. - М., 1970, с. Панов Н.И. Указ. соч., с. - См.: Костарева Т.Д. Указ. соч., с. - 47- итоге, предстает фактической ошибкой в одном из элементов состава. Некоторые ученые приравнивают ошибки в квалифицирующих обстоятельствах к ошибкам в обстоятельствах, отягчающих ответственность.2 Значительная часть ученых исходит из того, что ошибка в квалифицирующих обстоятельствах, хотя и касается, в конечном итоге, какого-либо элемента состава преступления, имеет свою специфику и самостоятельное юридическое значение. С учетом природы квалифицирующих признаков ошибки в отношении их можно (обобщенно) подразделить на две большие группы. Во-первых, это заблуждение относительно квалифицирующих обстоятельств объективного свойства. Например, относительно величины ущерба или тяжести последствий, средств, способа, места, времени совершения преступления и т.д. Во-вторых, это ошибки в отношении квалифицирующих обстоятельств “субъективного” характера, т.е. заблуждение в отношении намерений, социальных и личностных свойств соучастников, потерпевшего и т.д.

В свою очередь в каждой из этих групп заблуждений могут быть ошибки двоякого рода. С одной стороны, лицо может ошибаться относительно наличия квалифицирующих обстоятельств. А с другой может полагать, что квалифицирующих обстоятельств нет, они отсутствуют, в то время как они есть. В юридической литературе, применительно, к квалифицирующим признакам, рассматривались ошибки лишь этого рода - ошибки, связанные с наличием или отсутствием квалифицирующих обстоятельств при совершении преступления.4 Это касается даже тех монографических исследований, которые посвящены комплексному анализу квалифицирующих обстоятельств. См.: Наумов А.В. Уголовное право Общая часть (курс лекций). - М.:

Изд-во БЕК, 1996, с.- См.: Уголовное право. Общая часть. - М.: Изд-во Манускрипт, 1992, с. 176;

Уголовное право. Общая часть. Учебник. - М.: Изд-во Юрид. лит-ра, 1994, с.

- 196;



Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.