авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 ||

«В. А. Якушин Субъективное вменение и его значение в уголовном праве n ББК 67.628.10 Я 49 Якушин В.А. Субъективное вменение и ...»

-- [ Страница 9 ] --

Уголовное право Российской Федерации. Общая часть. - М.: Изд-во Юрист, 1996, с.- См.: Гилязев Ф.Г. Особенности вины и значение ошибки в уголовном праве. - Уфа, 1993, с. - 78-80;

Комментарий к Уголовному Кодексу Российской Федерации. Общая часть. Под ред. Ю.И.Скуратова и В.М.Лебедева. - М., 1996, с.- 6 См.: Якушин В.А. Ошибка и ее уголовно-правовое значение. - Казань, 1988, с. - 80-81, 85;

Козаченко И.Я., Костарева Т.А., Кругликов Л.Л. Преступ ления с квалифицированными составами и их уголовно-правовая оценка. Екатеринбург, 1994, с. - 47- См.: Костарева Т.А. Указ. соч., с. - 170- Действительно, ошибка лица в квалифицирующих обстоятельствах всегда проявляется в ошибке относительно факта наличия или отсутствия этих обстоятельств. Но заблуждение в этих обстоятельствах не исчерпывается ошибкой в факте их наличности или неналичности. Оно также охватывает со держание конкретных обстоятельств представленных в качестве квалифицированных обстоятельств состава преступления. Только единство этих сторон заблуждения - к факту наличия (или отсутствия) квалифицирующего обстоятельства и к фактам их природы, содержания и свойств, позволит определить уголовно-правовое значение ошибки в отношении того или иного квалифицирующего обстоятельства. Значение это многоаспектно, многогранно и не может быть сведено к двум-трем правилам. Однако, прежде чем определить и констатировать правовое значение той или иной ошибки лица, в тех или иных квалифицирующих обстоятельствах, необходимо решить общие вопросы. Прежде всего, каким должен быть характер отражения квалифицирующих признаков в психике лица, совершающего преступление и почему так, а не иначе необходимо учитывать это квалифицирующее обстоятельство при субъективном вменении и уголовно-правовой оценке содеянного? В одинаковой ли мере вменяются квалифицирующие признаки различным соучастникам?

В теории уголовного права сложилось единое понимание того, каким должно быть психическое отношение к квалифицирующим признакам в неосторожных преступлениях. Оно может варьироваться в тех пределах, которые указаны в ст.26 УК РФ, то есть в пределах легкомыслия и небрежности.

В умышленных преступлениях психическое отношение виновного к квалифицирующим признакам учеными трактуется неоднозначно.

Одни полагают, что “в умышленных преступлениях каждый объективный признак (как основного, так и квалифицированного состава. - В.Я.) осознается, отсутствие такого сознания превращает данное преступление из умышленного в неосторожное”,2 Другие считают, что в умышленных преступлениях может быть неосторожное отношение только к тем квалифицирующим обстоятельствам, которые выступают См.: Козаченко И.Я., Костарева Т.А., Кругликов Л.Л. Указ. соч., с. - 47- Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. - М., 1972, с. 177-178.

в виде отдаленных последствий этого преступления.1 Такая позиция нашла отражение в ст. 27 У К РФ, где предусмотрено правило вменения и наступления ответственности за те отдаленные последствия, которые не охватывались умыслом лица, но содержат неосторожное отношение к ним. Это ответственность за преступление, совершенное с двумя формами вины.

По мнению третьих возможно неосторожное отношение к квалифицирующим обстоятельствам, относящихся к иным признакам состава. Например, Б.А.Куринов и Ф.Г.Гилязев допускают такое отношение к возрасту потерпевшей при изнасиловании. Так, Б.А.Куринов подчеркивает: “При квалификации изнасилования по ч.3 ст.117 УК РСФСР (при отягчающих обстоятельствах) психическое отношение виновного к такому квалифицирующему обстоятельству, как изнасилование несовершеннолетней, возможно как в форме умысла так и в форме неосторожности.”2 Этот вывод автор сделал на том основании, что Пленум Верховного Суда Союза ССР в своем постановлении от 25 марта 1964г. “О судебной практике по делам об изнасиловании” отметил, что за изнасилование несовершеннолетней уголовной ответственности подлежит лицо, “которое знало или допускало, что совершает насильственный половой акт с несовершеннолетней, либо могло и должно было это предвидеть.” Ф.Г.Гилязев по этому вопросу занял аналогичную позицию, но он пошел дальше в ее обосновании. Несмотря на то, что Пленум Верховного Суда РСФСР в своем постановлении “О судебной практике по делам об изнасиловании” от 22 апреля 1992г., признал, что отношение к факту несовершеннолетия может быть только умышленным, Ф.Г.Гилязев пытается все же обосновать, почему к факту несовершеннолетия при изнасиловании возможно неосторожное отношение? По его мнению “... в составах преступлений, в которых личностно-субъективные признаки потерпевшей (подчеркнуто нами. В.Я.) являются отягчающими обстоятельствами (несовершеннолетие или малолетие потерпевшей в составе изнасилования), форма вины к ним может быть См.: Рарог А.И. Вина в советском уголовном праве. - Саратов, 1987, с. -151;

Козаченко И.Я., Костарева Т.А., Кругликов Л.Л. Указ. соч., с. - Куринов Б.А. Научные основы квалификации преступлений. - М.: МГУ, 1984, с.- Сборник Постановлений Пленума Верховного Суда СССР 1924-1986г.г. -М., 1987, с.- умышленной или неосторожной. Следовательно, ошибка виновного относительно отсутствия этих признаков, при наличии возможности их сознания, не влияет на квалификацию преступления.”1 В целях избежания психического дуализма к такому квалифицирующему признаку как возраст потерпевшего (ей) действующий Уголовный Кодекс применяет его в сочетании с термином “заведомость”, например, изнасилование “заведомо несовершеннолетней”, “потерпевшей, заведомо не достигшей четырнадцатилетнего возраста” ст. 131 У К РФ. Это правило распространено на все составы, где встречается возраст, данный как квалифицирующий признак. Правда, имеется в УК РФ (п.”а” ч.2 ст.238) квалифицирующий признак, применительно к которому возможно будут допускаться аргументы, аналогичные доводам Ф.Г.Гилязева.

В связи с этим отметим, что при наличии умысла на совершение самого уголовно-противоправного деяния двойное психическое отношение возможно лишь к более отдаленным последствиям этого деяния, последствиям “второго уровня” В то же время оно недопустимо, например, ни по отношению к возрасту потерпевшего, ни по отношению к способу совершения умышленного убийства (как у Угрехелидзе2). Почему так, а не иначе должны разрешатся эти вопросы?

Когда мы говорим о преступлении, как о виновно совершенном общественно опасном деянии, то здесь под деянием понимается как собственно само действие или бездействие, так и предусмотренные законом общественно опасные последствия. Когда же речь идет о вине, то законодатель рассматривает проявление различных интеллектуальных и волевых моментов отдельно к действию (бездействию) и к по следствиям. Здесь уже “деяние” выступает в узком смысле. И если закон говорит, что при умысле лицо сознает общественную опасность своих действий, то оно сознает, разумеется, те формы, приемы, способы, в которые обличается эта деятельность, их не только фактическую, но и социальную значимость. Вот почему, как мы полагаем, законодатель не стал указывать признак “заведомости” применительно к п.п. “д” и “е” ст. 105 - совершение преступления с особой жестокостью и общеопасным способом. При умысле совершить убийство подобными Гилязев Ф.Г. Особенности вины и значение ошибки в уголовном праве Уфа, 1993, с.- См.: Угрехелидзе М.Г Проблема неосторожной вины в уголовном праве. Тбилиси, 1976, с. - способами они являются атрибутами, субстратами этого деяния и выявлять, устанавливать какое-то иное психическое отношение к ним просто нельзя.

Это же можно сказать и в отношении возраста потерпевшей (его).

Возраст в данном случае относится не к последствиям (не к результату).

Он является неотъемлемой характеристикой объекта посягательства. И если лицо умышленно воздействует на объект, то оно охватывает своим сознанием и личностно-субъективные признаки сферы своего воздействия. Какого-то смешанного психического отношения к объекту воздействия быть не может. Видимо, только в целях избежания бесплодности дискуссий по этим вопросам в действующий Уголовный Кодекс и введен признак “заведомости” во все составы, где идет речь о возрасте потерпевшего (ей). Например, ст.ст.131,132, 206. 230 УК РФ.

Хотя, исходя из нашей аргументации и понимания, можно было бы и не указывать этот аспект в УК.

Иное уголовно-правовое значение имеет отношение к отдаленному результату, тем последствиям, которые не соответствуют характеру умышленно совершаемых действий, которые лежат за пределами желания или сознательного допущения личностью виновного. Здесь нужно выяснить, было ли вообще психическое отношение к этим последствиям или нет? И если да, то какое.7 Если же эти отдаленные последствия охватывались сознанием виновного, были в сфере его волевых устремлений в виде желания или сознательного допущения, то отношение к ним возможно только умышленное. Это касается, напри мер, кражи в крупном размере.

С учетом этих общих положений можно решать вопрос об ошибке в квалифицирующих обстоятельствах. Как отмечалось, независимо от вида, природы и содержания квалифицирующих обстоятельств, в отношении них может быть допущена ошибка о их наличности или отсутствия. Заблуждение лица относительно отсутствия квалифицирующего обстоятельства является такой ошибкой, при которой лицо полагает, что оно совершает преступление без квалифицирующих обстоятельств, когда такие, фактически имеющиеся признаки, не охватываются сознанием виновного. Иными словами, к этим квалифицирующим признакам у лица нет психического отношения, то есть его интеллект не формирует в этой части содержание вины. Поэтому при таком заблуждении в квалифицирующих обстоятельствах действия виновного нужно квалифицировать как оконченное преступление без квалифицирующих признаков.

Если, к примеру, лицо при уничтожении имущества заблуждается в свойствах и особенностях того, что применяемый способ является общественно опасным, то его действия нельзя квалифицировать по ч.2 ст. 167 УК РФ. Подобные ошибки, не меняют характер содеянного, не предопределяют степень общественной опасности преступлений, поскольку квалифицирующие обстоятельства, с наличием которых в составе того или иного общественно опасного деяния законодатель связывает пределы уголовной ответственности, и если они характеризуют это деяние, только тогда могут быть вменены лицу в вину, когда они охватывались его сознанием, были известны ему. В судебной практике это положение порой не учитывается, что влечет за собой отмену или изменение приговора.

Вторым видом ошибки в квалифицирующих обстоятельствах является заблуждение лица относительно их наличия. Это такая ошибка, когда лицо полагает, что оно совершает преступление с квалифицирующими признаками, а в действительности они отсутствуют. Квалифицирующие признаки имеются лишь в воображении лица, которое находит проявление в социально-значимой действительности. И поскольку не сами квалифицирующие признаки, а лишь психические образы относительно их, образуют содержание вины1, то для этого содержания, в принципе, безразлично, являются ли эти образы результатом действительного или ошибочного отражения объективной реальности.

Деяние, в основе которого лежит заблуждение подобного рода, в уголовно-правовой литературе квалифицируется неоднозначно.

Некоторые ученые предлагают квалифицировать по совокупности. То есть, как оконченное преступление без квалифицирующих обстоятельств и как покушение на преступление с квалифицирующими обстоятельствами. Представляется, что квалифицировать такое общественно опасное деяние по совокупности нельзя. И прежде всего потому, что такая юридическая оценка не соответствовала бы содержанию вины.

Заблуждение лица не изменяет характера вины, но предопределяет ее содержание. Квалификация должна отразить намерение лица в рамках содержания вины. При квалификации содеянного в таких случаях по Дагель П.С. Динамика умысла и ее значение для квалификации преступлений. - Советская юстиция, 1971, № 17, с. - См.: Кириченко В.Ф. Указ. соч., с. - совокупности вменяется, образно говоря, как бы две вины, а в конечном итоге, за одно психическое отношение возлагается двойная ответственность.

Кроме того, квалификация по совокупности отражала бы одно из двух: либо то, что совершено два общественно опасных деяния, либо то, что совершено одно деяние, но посягающее на два объекта. В действительности же, при заблуждении подобного рода, в деянии не проявляется ни то, ни другое.

Как отмечалось, на практике суды сталкиваются не просто с ошибкой в наличии или отсутствии квалифицирующего обстоятельства, а с ошибкой в обстоятельстве, имеющем свою социально-правовую природу, содержание и т.д. И может быть так, что ошибка в наличии или отсутствии одного обстоятельства изменяет содержание вменения, а в отношении другого - нет, что сказывается и на различной квалификации содеянного. Так, определенную сложность при вменении и квалификации представляют случаи умышленного убийства, связанные с ошибкой в квалифицирующих свойствах потерпевшего (ей). В юридической литературе нет однозначного решения этой проблемы. Одни исследователи полагают, что если при совершении умышленного убийства лицо ошибочно считает, что есть какие-то квалифицирующие обстоятельства, то содеянное нужно квалифицировать как покушение на убийство с квалифицирующими признаками.1 Другие исходят из того, что в таких случаях убийство следует квалифицировать как оконченное преступление с квалифицирующими обстоятельствами.2 По мнению третьих, действия виновного при подобном заблуждении нужно квалифицировать по совокупности как оконченное убийство без квалифицирующих признаков и покушение на убийство с квалифицирующими признаками. Вряд ли содеянное в таких случаях можно квалифицировать по совокупности. Следует согласиться с доводами С.В.Бородина о том, что покушение на убийство при отягчающих обстоятельствах в любой стадии его развития является покушением на квалифицированное См.: Пионтковский А.А. Указ. соч., с. - См.: Бородин С.В. Квалификация преступлений против жизни. - М.: Изд-во Юрид. лит-ра, 1977, с. - 143;

Он же: Ответственность за убийство: квалификация и наказание по Российскому праву. - М.: Юрист, 1994, с. - См.: Кириченко В.Ф. Указ. соч., с. - 58;

Андреева Л.А. Влияние ошибки обвиняемого в личности потерпевшего на квалификацию преступлений. Советская юстиция, 1970, №21, с. - 7- убийство. И оно, следовательно, ни в какой стадии не может быть квалифицировано по ч.1 ст. 105 УК. Кроме того, подобная квалификация дает основание для утверждения о том, что виновный совершил два преступления, хотя в действительности преступление одно1.

В то же время нельзя полностью согласиться с первыми двумя точками зрения. Представляется, что при ошибке в одних квалифицирующих признаках потерпевшего деяние правильнее квалифицировать как покушение на убийство с квалифицирующими признаками, а при заблуждении в отношении других - как оконченное преступление с квалифицирующими обстоятельствами. Такая неоднозначная юридическая оценка содеянного определяется особенностью самих квалифицирующих обстоятельств, относящихся к потерпевшему, а также спецификой их представления в сознании виновного.

Так, при посягательстве на жизнь лица, в связи с осуществлением им служебной деятельности или выполнением общественного долга, виновный по ошибке может убить другого человека. Как квалифици ровать подобные действия? Представляется, что содеянное нужно ква лифицировать как оконченное преступление с квалифицирующим признаком. Дело в том, что собственно в квалифицирующем признаке “служебной деятельности или выполнении общественного долга” ошибки нет, ибо этот признак присущ всем членам нашего общества.

Ошибка произошла только в конкретном носителе этого свойства, а они для уголовного права равнозначны. Поэтому прав В.И.Ткаченко, утверждая, что ошибка “в личности потерпевшего, имеющего такие же качества, что и тот, против которого направлено посягательство, не влияет на квалификацию преступления”2.

Иное дело, когда лицо ошибается в таких свойствах потерпевшего, которые присущи только данному потерпевшему. Так, если виновный ошибочно полагает, что убивает женщину, находящуюся в состоянии беременности, его действия нужно квалифицировать как покушение на убийство женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности. Здесь нельзя квалифицировать деяние как оконченное преступление - по п. “г” ч.2 ст. 105 УК РФ, на том основании, См.: Бородин С.В. Квалификация преступлений против жизни. - М.: Изд-во юрид. лит-ра, 1977, с. - 143-144;

Он же: Ответственность за убийство: квали фикация и наказание по Российскому праву. - М.: Юрист, 1994, с. - Ткаченко В. Правовая оценка общественно опасных действий, связанных с ошибкой в личности потерпевшего. - Советская юстиция, 1980, №13, с. - что потерпевшей причинена смерть1. Виновный ошибся не в личности, как носителе каких-то общесоциальных качеств, а в особенностях тех признаков, которые присущи только данной личности, в данный момент ее физиологического состояния. И коль скоро на эти квалифицирующие свойства потерпевшего фактического воздействия не было, то и вменять их нельзя, а значит нельзя квалифицировать это деяние как оконченное преступление. Норма о неоконченной преступной деятельности в данном случае наиболее правильно отражает существо дела. Она показывает направленность действий виновного и то, что результат, к которому он стремился, не наступил по причинам, не зависящим от его воли. Воля же виновного была направлена не только на лишение жизни взрослого человека, но и на “уничтожение другой жизни, жизни плода человека”2.

В тех случаях, когда лицо ошибается относительно отсутствия квалифицирующего признака потерпевшего при убийстве, например, не знало о том, что потерпевшая беременна, сложностей с квалификацией не возникает - содеянное квалифицируется как умышленное убийство без отягчающих обстоятельств. Ошибка в потерпевшем при умышленном убийстве порой бывает связана с, так называемым, отклонением в действии. Одни ученые считают, что отклонение в действии есть специфический вид фактической ошибки, когда ее существование связано не с заблуждением в личности, которую виновный хотел лишить жизни, а с наличием каких-то других причин, которые не зависят от виновного4. Другие полагают, что отклонение в действии не является ошибкой лица5.

Представляется, что ошибки в потерпевшем, конечно же, здесь нет, так как виновный абсолютно точно знал свою жертву, визуально держал См.: Бородин С.В. Квалификация преступлений против жизни. -М., 1977,с.- Загородников Н.И. Преступления против жизни. - М.: Госюриздат, 1961, с. - См.: Бородин С.В. Ответственность за убийство: квалификация и нака зание по Российскому праву. - М., 1994, с. - См.: Бородин С.В. Квалификация преступлений против жизни. - М., 1977, с.

- См.: Курс советского уголовного права. Т.П. - М.: Изд-во Наука, 1970, с.

- 340;

Советское уголовное право. Часть Общая. - М.: Изд-во Юрид. лит ра, 1964, с. - 146;

Уголовное право. Общая часть. - М.: Изд-во Юрид. лит., 1994, с.- 196;

Уголовное право Российской Федерации. Общая часть. - М.: Юрист, 1996, с.-201- ее под своим контролем. Однако, виновный недооценил возможного поведения потерпевшего, имеющиеся факторы, например, окружение, обстановку, в которой совершалось деяние, и т.д. Иными словами, имела место недооценка обстановки совершения преступления.

За последствия, наступившие в связи с отклонением объекта воздействия, лицо подлежит уголовной ответственности только в том случае, если оно по обстоятельствам дела должно и могло было предвидеть возможность наступления этих последствий.

В литературе отмечается, что совершение квалифицированных видов преступлений предполагает сознание лицом всех обстоятельств, квалифицирующих содеянное1. В большинстве случаев это действительно так. Содержание вины образует содержание отраженных в психике лица юридически значимых факторов. Однако, не все признаки, которые вменяются личности и которые влияют на определение собственно уголовно-правовых последствий, то есть на условия и степень наказуемости деяния, находят отражение в сознании лица, входят в содержание его вины. Для уголовно-правовой оценки содеянного порой безразлично, осознавалось ли виновным вменяемое ему квалифицирующее обстоятельство или нет. В тех случаях, когда вменяемый лицу квалифицирующий признак относится к характеристике самого совершаемого деяния, когда он оттеняет объект, предмет посягательства, либо внутреннее отношение соучастника к социальным качествам, например, исполнителя, то такой признак, коль скоро он раскрывает социальную характеристику самого общественно опасного деяния как преступления, отражаясь в сознании лица, его совершившего, влияет на содержание его вины. Те же признаки, которые законодатель выделил в качестве квалифицирующих, но которые не раскрывают совершаемое деяние как преступление, а имеют уголовно-правовую значимость только с учетом личностных свойств субъекта преступления, как квалифицирующие обстоятельства вменяются лишь тому субъекту, которому они свойственны и не имеет значения как они осознавались виновным, преломлялись в его психике. Речь идет о факте, например, неоднократности совершения преступления, прежней судимости.

Это положение исключительно важно для вменения квалифицирующих обстоятельств при соучастии. По мнению А.В.Наумова только См.: Борзенков Г.Н. Указ. соч., с. - См.: Дагель П.С. Содержание, форма и сущность вины в советском уголовном праве. - Правоведение, 1969, №1, с. - в этом аспекте ошибка в квалифицирующих обстоятельствах и имеет значение. Он считает, как уже отмечалось, что во всех остальных случаях ошибка в квалифицирующих обстоятельствах, по сути дела, является разновидностью ошибки в объекте или признаках объектив ной стороны.1 Мы уже говорили, что анализируемые нами виды ошибок интересны не только с точки зрения того, что они касаются предписаний различного уровня играющих различную роль в процессе субъективного вменения для правоприменителя, но и то, что они предопределяют содержание и объем вменяемого, поскольку от них порой зависит содержание и форма вины, а, следовательно, и уголовно-правовая оценка (квалификация) содеянного. Рассмотрение ошибок в таком аспекте показывает их различное функциональное назначение. Анализ же ошибок через призму их “генетической” принадлежности (ошибка в признаках объективной стороны или объекте) раскрывает лишь характер и степень общественной опасности деяния. Если классификация ошибок в рамках характера и степени общественной опасности отвечает на вопрос, что влияет на этот характер и степень, то классификация ошибок относительно свойств правовых предписаний отвечает на вопрос, как это происходит и что необходимо учитывать при субъективном вменении. Отсюда, классификация и анализ ошибок в рамках характера правовых предписаний, выраженных в квалифицирующих обстоятельствах, имеет значение как для отдельного исполнителя преступления, так и для соучастников.

Какие же квалифицирующие признаки вменяются участникам при соучастии в преступлении? В науке уголовного права уже давно предпринимаются попытки выработать какие-то правила вменения квалифицирующих обстоятельств исполнителю и иным соучастникам. Еще Н.С.Таганцев предлагал правила вменения квалифицирующих признаков в зависимости от того, являются ли они объективными или субъективными (личные и смешанные). Мы уже отмечали, что вопрос о вменении квалифицирующих обстоятельств зависит от их природы, от того, характеризуют и раскрывают ли они содержание преступления, его социальную специфику, См.: Наумов А.В. Уголовное право. Общая часть. Курс лекций. - М.:

БЕК, 1996, с.-241- См.: Таганцев Н.С. Русское уголовное право. Лекции. Часть Общая. М., 1994, т. 1, с. - 363;

Гилязев Ф.Г. Особенности вины и значение ошибки в уго ловном праве. - Уфа, 1993, с. - 74- особенность, или констатируют факты, присущие лишь непосредственно одному соучастнику, свойственные лично ему, и раскрывают повышенную общественную опасность лишь этой личности.

В зависимости от этого должен решаться вопрос об учете и значении ошибки в квалифицирующих обстоятельствах при соучастии. Вменение квалифицирующих обстоятельств при соучастии в этом аспекте отчасти уже рассматривалось в уголовно-правовой литературе. В чем же специфика вменения квалифицирующих обстоятельств при соучастии, да еще при наличии ошибки одного из соучастников в отношении этих обстоятельств? Во-первых, личностные признаки, возведенные законодателем в ранг квалифицирующих, вменяются только тому соучастнику, которому они свойственны. Из этого следует сделать вывод о том, что ошибка одного соучастника в наличии или отсутствии квалифицирующих обстоятельств личностного свойства другого соучастника не влияет на уголовно-правовую оценку ошибающегося. Подобную позицию занимает и судебная практика. Так, Пленум Верховного Суда РСФСР в своем постановлении от 4 мая 1990г. “О внесении дополнений в постановление Пленума Верховного Суда РСФСР от 22 марта 1966 г.

“О судебной практике по делам о грабеже и разбое” отметил, что “при рассмотрении дел о грабеже и разбое, совершенных по предварительному сговору группой лиц, судам следует иметь ввиду, что такие квалифицирующие признаки как совершение грабежа и разбоя особо опасным рецидивистом, совершение ранее разбоя или бандитизма, должны учитываться при квалификации действий лиц тех соучастников преступления, к которым эти признаки относятся непосредственно”.2 Такая позиция судебной практики к рассматриваемому вопросу еще раз подтверждена постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 22 декабря 1992г. “О судебной практике по делам об умышленных убийствах”. Во-вторых, специфика вменения квалифицирующих признаков при соучастии определяется доминирующим уголовно-правовым положением исполнителя и, как следствие этого, определенной зависимостью остальных соучастников от него. Иначе говоря, элементы акцессорной теории соучастия присущи и российскому уголовному законодательству.


См.: Козаченко И.Я., Костарева Т.А.. Кругликов Л.Л. Указ. соч., с. - 48-53;

Костарева Т.Д. Указ. соч., с. - 173- Сборник Постановлений Пленума Верховного Суда Российской Феде рации 1961-1993г.г. - М., 1995, с. – См.: Там же, с. - Это значит, что при совершении преступления в соучастии определяющими обстоятельствами, в процессе субъективного вменения их соучастникам, будут выступать содержание намерений и побуждений исполнителя, его социальное положение (если законодатель вводит их в ранг квалифицирующих признаков), а не обстоятельства, относящиеся или присущие, например, пособнику.

Ошибка относительно содержания намерений и побуждений исполнителя, его социального положения может быть различной и иметь различное уголовно-правовой значение.

А) Если соучастник ошибается в отношении социально-правовой значимости мотивов и целей исполнителя преступления, которые являются конструктивными, конструктивно-разграничительными или квалифицирующими признаками состава, то их нельзя вменять соучастнику. При конкуренции мотивов и целей исполнителя, с одной стороны, и иных соучастников - с другой, доминируют мотивы и цели исполнителя, когда они, выступая в качестве квалифицирующих обстоятельств, осознавались соучастниками. Если же они в силу каких то причин (ошибки) не охватывались их сознанием, то вменять их соучастникам нельзя. Вот почему прав А.И.Рарог, когда отмечает, что при соучастии “знание юридически значимых целей и мотивов исполнителя необходимом для вменения другим соучастникам”1.

Однако замечание А.И.Рарога справедливо лишь тогда, когда мотивы и цели исполнителя более антисоциальны чем мотивы и цели пособника, например, и как таковые указаны в законе в качестве квалифицирующих признаков.

Если же у соучастника были более значимые мотивы и цели чем у исполнителя и законодатель предусматривает их в качестве квалифицирующих признаков, то при заблуждении исполнителя относительно этих признаков они вменяются только соучастнику.

Так, например, если подстрекатель склонил исполнителя к убийству своего родственника из-за того якобы, что последний оклеветал исполнителя, а у самого подстрекателя было намерение завладеть имуществом родственника после его смерти, то действия исполнителя следует квалифицировать по ч. 1 ст. 105, в то время как подстрекателя по п. “з” ч.2 ст. 105 со ссылкой на ст.33 УК РФ. В таких случаях соучастник не раскрывает перед исполнителем подлинных своих мотивов и целей. Поэтому-то “такая ошибка исполнителя исключает возможность квалифицировать Рарог А.И. Вина в советском уголовном праве. - Саратов, 1987, с. - его действия по признаку наличия мотива и цели, о которых ему не было известно”1.

Б) Если соучастник ошибочно полагает, что мотив и цель исполнителя имеют квалифицирующее значение, а на самом деле они не являются таковыми, то подобная ошибка, если следовать общему правилу вменения квалифицирующих обстоятельств, предопределяет содержание вины. Соучастник своим интеллектом охватывает конкретное (хотя и ошибочное) по своему характеру преступление, принимает особенности своих действий в рамках этого и надлежащим образом оценивает (хотя и ошибочно) намерения и устремления исполнителя. Воля такого соучастника направлена на то, что именно так необходимо принять участие в совершении преступления соответствующего свойства. Мы полагаем, что к подобным ситуациям нельзя даже с натяжкой применять правило о мнимом преступлении.

Преступление совершается. Ошибочно лишь воспринимались побуждения и цели исполнителя, но сам соучастник осуществлял действия и относился к ним так, как было предопределено его ошибкой.

Все это должно найти отражение в квалификации содеянного. Действия соучастника необходимо квалифицировать по статье Особенной части с квалифицирующими признаками со ссылкой на ст.ст.30 и 33 УК РФ.

В) Ошибка соучастников, относительно отсутствия квалифицирующего у исполнителя мотива и цели возможна и при эксцессе исполнителя. То есть, если мотив и цель, предусмотренные законодателем в качестве квалифицирующих признаков, возникают у исполнителя в процессе совершения им преступления и соучастники не знают о них, то согласно ст.36 УК РФ “за эксцесс исполнителя другие соучастники преступления уголовной ответственности не подлежат.” В-третьих, вменение квалифицирующих признаков при соучастии зависит и от того, какова социальная роль и социально-правовое положение исполнителя и как они связаны с совершенным преступлени ем. Наука уголовного права и следственно-судебная практика исходят из того, что если исполнитель обладает этими социально-правовыми качествами, использование которых “облегчает” и одновременно усугубляет преступное деяние, а иные соучастники (пособник, организатор, подстрекатель) знали об этом, то эти социально-правовые качества исполнителя, предусмотренные законодателем в качестве квалифицирующих, вменяются как исполнителю, так и иным соучастникам.


Гилязев Ф.Г. Особенности вины и значение ошибки в уголовном праве. -Уфа, 1993, с.-92.

Так, если лицо, обладая служебным положением и благодаря этому положению, нарушает тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных или иных сообщений и ему помогают в этом лица, не имеющие этого служебного положения, но знающие о таком положении исполнителя, то действия исполнителя необходимо квалифицировать по ч.2 ст. 138 УК, а иных соучастников - также, но со ссылкой на ст.33 УК РФ. Вменение подобного рода квалифицирующих признаков возможно и по иным составам, например, ч.2 ст.258, п. “б” ч.2 ст.260, ч.2 ст.285, ч.2 ст.286, ч.3 ст. и др. Из этой общей посылки следует, что при ошибке в отношении подобного рода признаков нужно руководствоваться некоторыми правилами.

А) Если соучастники заблуждались относительно отсутствия у исполнителя его служебного или должностного положения (полномочия), которые использовались исполнителем для “облегчения” совершения преступления, и которые законодатель возвел в ранг квалифицирующих, то таким соучастникам нельзя вменять фактически имеющиеся у исполнителя квалифицирующие обстоятельства.

Б) Если соучастники ошибались относительно факта наличия у исполнителя служебного или должностного положения, которые якобы использовались исполнителем для совершения и “облегчения” преступления, то, несмотря на то, что подобных квалифицирующих обстоятельств в действительности у исполнителя не было, они вменяются соучастникам.

Можно было бы рассматривать ошибки в отношении иных квалифицирующих признаков. Однако основные положения и правила вменения их, при наличии заблуждения в таких обстоятельствах, нами рассмотрены в достаточной мере и могут быть использованы в практической деятельности применительно к другим квалифицирующим обстоятельствам.

Следующий вид ошибки, определяемый видом и характером правовых предписаний, имеющих значение для субъективного вменения, это заблуждение относительно обстоятельств, смягчающих или отягчающих наказание. Не изменяя характера вины, эти виды ошибок могут влиять на ее объем и степень. Однако не любая ошибка в смягчающих или отягчающих обстоятельствах обладает подобным свойством. Влияние ошибки в таких обстоятельствах на вину определяется рядом факторов. Во-первых, тем, какова их “генетическая” принадлежность, то есть к каким элементам состава относится обстоятельство, в отношении которого происходит ошибка? Во-вторых, к какому из структурных элементов правовой нормы относится то или иное обстоятельство? Мы отмечали, что по своей функциональной принадлежности данные обстоятельства можно отнести к классическим гипотезам, к диспозиционным гипотезам или к санкционным предписаниям. В-третьих, кто заблуждается в отношении того или иного обстоятельства7 В-четвертых, заблуждается ли лицо в отношении наличия или отсутствия этих обстоятельств? В-пятых, в отношении смягчающего или отягчающего обстоятельства произошла ошибка?

Только с учетом этих факторов можно выяснить, какое уголовно правовое значение имеет ошибка в отношении этих обстоятельств.

Какие же общие правила влияния этих обстоятельств на вину и уголовную ответственность? Их, как мы полагаем, несколько, как для смягчающих, так и для отягчающих обстоятельств.

1. Смягчающие обстоятельства, относятся ли они к предписанию классических гипотез, диспозиционных гипотез или санкции, вменяются субъекту преступления при том условии, если они присущи этому субъекту или имели место у него в действительности по другим причинам и относились к иным элементам состава - объекту, объективной стороне или посткриминальному поведению виновного. При этом не имеет значения, была ли ошибка субъекта преступления относительно наличия или отсутствия того или иного смягчающего обстоятельства. В этом проявляется режим1 послабления ответственности посредством смягчающих обстоятельств. Только по отношению к ним должно быть допустимо объективное вменение.

2. Соучастник может ошибаться относительно смягчающих обстоятельств, присущих исполнителю. При этом мы исходим из того, что заблуждение в отношении личностных свойств исполнителя, фактов его посткриминального поведения, будь то заблуждение в отношении наличия или отсутствия таковых, никак не сказывается на вменении их соучастнику. Они не вменяются соучастнику, если свойственны лишь исполнителю.

3. Смягчающие обстоятельства социального характеpa, раскрывающие специфику преступной деятельности исполнителя, вменяются соучастнику не только тогда когда они были в действительности и осознавались им, но и тогда когда этих обстоятельств, смягчающих наказание, не было, а Нам представляется, что отмеченная особенность вменения отягчающих обстоятельств, а именно, вменение их только при соответствующем к ним психического отношения виновного лица, должна найти свое отражение в руководящих разъяснениях Пленума Верховного Суда РФ. К сожалению, подобного правила не было и в постановлении Пленума Верховного Суда СССР, посвященного проблемам Общих начал назначения наказания.

В постановлении Пленума Верховного Суда России можно было бы отметить, что “обстоятельство, предусмотренное п. “б” ст.63 УК России, может отягчать наказание виновного не только тогда когда оно осознавалось им, но и тогда, когда по обстоятельствам дела могло и должно было осознаваться.

Обстоятельства, предусмотренные п. “д”, пунктами с “з” по “н” ст.63 УК РФ, могут быть вменены виновному лицу, если они охватывались его сознанием в период совершения преступления.” В отношении рассматриваемых обстоятельств может быть заблуждение соучастников. Они могут заблуждаться, к примеру, в отношении того, что исполнитель при совершении преступления использовал форменную одежду или документы представителя власти.

Таким соучастникам обстоятельства, отягчающие наказание, не вменяются. Законодатель предусматривает в качестве обстоятельств, отягчающих наказание, и такие, которые относятся по своему свойству к признакам субъективной стороны. Речь идет о п.п. “е” и “ж” ст.63 УК РФ. Они вменяются тем субъектам преступлений, которые действовали с подобными мотивами и целями.

Если же соучастник ошибается о подлинных мотивах и целях исполнителя, а они отнесены законодателем к отягчающим обстоятельствам, то подобная ошибка исключает вменение этих обстоятельств соучастникам.

А как быть если соучастник ошибается в обратном? Например, по ошибке считает, что исполнитель действует на основе мотива национальной, расовой, религиозной ненависти или вражды, а на самом деле имелся мотив ревности или мести. Можно ли вменять отягчающие обстоятельства, существующие лишь в воображении лица?

Мы полагаем, что вменять их нельзя, поскольку в данном случае они не включены См.: Сборник Постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. - М.: Спарк, 1996, с. 181-186.

законодателем в те признаки состава, которые бы дифференцировали ответственность. Только в отношении тех признаков состава, которые указаны в нормах как признаки, дифференцирующие ответственность, возможна ссылка на ст.30 УК РФ, посредством которой подчеркивается, что эти признаки не достигнуты совершенным деянием из-за объективных или субъективных причин. Недостижение по этим же причинам отягчающих обстоятельств не требует правовой оценки этого в виде странной юридической конструкции (покушение на обстоятельства, отягчающие наказание (п. “е” ст.63) во время отказа в предоставлении гражданину информации - ст. 140 УК РФ) Изложенное об ошибке позволяет сделать вывод о том, что в Уголовный Кодекс РФ следовало бы включить статьи об ошибке.

Одна из них, видимо, должна быть посвящена заблуждению лица в отношении уголовной противоправности, а другая - ошибке в отношении характера и степени общественной опасности совершаемого лицом деяния.

Ст.281 Ошибка в противоправности.

Если лицо, совершая предусмотренное уголовным законом деяние, добросовестно заблуждалось в отношении его противоправности, оно не подлежит уголовной ответственности.

Заблуждение признается добросовестным, когда с учетом всех обстоятельств содеянного лицо не могло знать о его противоправности.

Если лицо, совершая непредусмотренное уголовным законом деяние, ошибочно считает его противоправным, то оно не подлежит yгoловной ответственности.

Ст.282 Ошибка в характере и степени общественной опасности.

Если лицо, совершая предусмотренное уголовным законом деяние, заблуждается в отношении конструктивных, отграничительных или квалифицирующих обстоятельств состава преступления, вопрос об уголовной ответственности решается на основании в пределах ошибоч ных намерений лица.

Если лицо, совершая предусмотренное уголовным законом деяние, заблуждается в отношении обстоятельств, отягчающих наказание, то вопрос о их вменение лицу решается с учетом ошибочных намерений лица.



Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 ||
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.