авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
-- [ Страница 1 ] --

МОКИН Константин Сергеевич

ГРУППОВЫЕ СТРАТЕГИИ

ИНТЕГРАЦИИ ЭТНИЧЕСКИХ

МИГРАЦИОННЫХ СООБЩЕСТВ

САРАТОВ

2006

УДК

316.347(470.44)

ББК 60.54(235.54)

М74

Рецензенты:

С.И.Замогильный, доктор философских наук, профессор

К.А.Николаев, кандидат философских наук, доцент

Мокин К.С.

М74 Групповые стратегии интеграции этнических миграционных

сообществ - Саратов: Издательство «Научная книга», 2006, - 184с.

ISBN 5-9758-0243-1 Монография посвящена комплексному анализу миграционных процессов в Саратовской области. Рассматриваются этносоциальные аспекты процессов адаптации и интеграции этнических миграционных сообществ. Особое внимание уделяется процессу адаптации мигрантов как феномену (ре)конструирования собственной этнокультурной идентичности в процессе взаимодействия с внешним инокультурным окружением, трансформации социальных практик недавних иммигрантов, формированию прагматической культуры миграционных сообществ.

Научное издание, адресованное специалистам и исследователям, преподавателям, аспирантам и студентам социальных и политических дисциплин, рассчитанное на широкий круг читателей, интересующихся проблемами миграции и этносоциальных исследований.

Работа выполнена в рамках проекта «Стратегии адаптации этнических миграционных групп» по Гранту Президента РФ № МК-6610.2006. УДК 316.347(470.44) ББК 60.54(235.54) ©Мокин К.С.

ISBN 5-9758-0243- СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ………………………………………………..……………… Методологические аспекты (обоснование используемых в работе стратегий и методов исследования)…………………………………….. ГЛАВА I. Анализ миграционной ситуации в Саратовской области и исследований феномена этнических миграционных сообществ………………………………………………………………… 1.1. Анализ демографической и миграционной ситуации в Саратовской области…………………………………………………….. 1.2. Анализ исследовательских подходов к изучению феномена этничности и этнических миграционных сообществ в западной и отечественной литературе……………………………………………….. 1.3. Социально-этнические миграционные сообщества. Основные подходы к исследованиям……………………………………………….. 1.4. К понятию «миграционных этнических сообществ»…………….... ГЛАВА II. Механизмы интеграции. Групповые адаптационные установки………………………………………………………………… 2.1. Этнокультурная идентичность национальных меньшинств.

Идентичность как стратегический ресурс……………………………… 2.2. Структура групповых адаптационных установок этнических мигрантов…………………………………………………………………. 2.3. Механизмы социальных (этнических) сетей в городских полиэтнических центрах……………………………………………….... ГЛАВА III. Неинтегрируемые сообщества. Групповые стратегии адаптации………………………………………………………………… 3.1. Стратегия (само)сегрегации этнических мигрантов………………. 3.2. Прагматическая культура среды миграционного сообщества…… 3.3. Стратегия межэтнического взаимодействия общины диаспоры в структуре полиэтнических городских центров………………………… 3.4. Проблема взаимодействия миграционных общин и государства.... ЗАКЛЮЧЕНИЕ………………………………………………………….. СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ………………….. ПРИЛОЖЕНИЯ………………………………………………………….. ВВЕДЕНИЕ МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ Обоснование используемых в работе стратегий и методов исследований Важнейшим результатом посткоммунистических реформ явилось изменение трех взаимосвязанных характеристик соответствующих обществ:

институциональной структуры, социальной структуры и человеческого потенциала.

Прямым и непосредственным результатом реформ является установление новых «правил игры», иными словами, изменение общественных институтов, ведущее к преобразованию социальной структуры, поскольку жизненные интересы классов, слоев и групп концентрируются именно здесь.

Социальная структура общества представляет собой совокупность взаимосвязанных и взаимодействующих социальных групп, различающихся местом в общественном разделении труда, располагаемыми ресурсами, социальным статусом, а также ценностями, потребностями, интересами, стратегиями поведения, образом и стилем жизни1.

Проблема адекватности, справедливости выстраивающихся социальных иерархий, в том числе этнической, территориальной, новой социальной стратификации в целом, становится одной из центральных в современном российском обществе.

Вокруг принципов и границ социальной стратификации идут научные и политические споры, дискуссии. Применительно к национальностям, они приобретают дополнительную остроту. Если границы между социальными слоями оказываются особенно подвижными и неустойчивыми в переходном обществе, каковым сейчас является современная Россия, то этнические границы, и отчерчивающие их маркеры в этот период, напротив, становятся выпуклыми и рельефными, привлекая к себе внимание практиков управленцев и исследователей.

Наложение социально-дифференцированных полей на поле этничности дает многовариантный спектр возможностей и перспектив в полиэтническом обществе. Межэтническая интеграция во многом зависит от той модели социальной структуры, системы социальных отношений между стратами, возможностями взаимопроникновения и перемещения субъектов, которые будут утверждаться в обществе, от представлений людей о складывающихся отношениях.

Заславская Т.И. О движущих силах трансформации российского общества.//Общество и экономика. №6, 2003.С.65.

По мнению ряда авторов, в российском обществе, после начала рыночных реформ, для людей стала более очевидной имущественная дифференциация;

почти разрушились прежние референтные группы, бывшие носителями образцов и норм поведения;

власть утратила монополию на номинацию и приписывание группам статусов2. Результатом дрейфа ценностных образцов в социентальном обществе стало увеличение числа представлений о социальной структуре, поляризации идентичностей и статусов.

На этом фоне произошло заметное смещение акцентов в сторону значимости первичных связей. В первичных группах (общинах) сохраняются основные социальные навыки: базисное доверие, инициативность, готовность экспериментировать с социальными ролями3. Первичные группы являются элементами социальных сетей взаимодействия и выступают коллекторами трансформационных процессов, определяя динамику и направленность (ре)конструирования идентичности членов группы.

Актуальность данного исследования обусловлена необходимостью социологического анализа проблем интеграции и адаптации миграционных этнических меньшинств в поликультурных городских центрах, поскольку современные российские города, особенно находящиеся в границах миграционных транзитных потоков «Юг-Север» и «Восток-Запад», испытывают на себе «травматические изменения и последствия исторического масштаба массовых миграций»4.

Особую значимость для городов «приграничного» положения, в этих сложных трансформационных процессах играет фактор миграции. В условиях значительной депопуляции населения, наблюдаемой в Поволжском регионе, являющемся приграничным, единственным источником восполнения экономически активного населения является миграция. Однако, наряду с бесспорными плюсами, миграция является и фактором дестабилизации местного социального поля.

Причинами дистабилизационной роли миграции являются: низкий уровень толерантности принимающего населения, отсутствие внятной миграционной политики в субъектах Федерации, невнимание властей к миграционным процессам на мезо- и микроуровнях, сворачивание программ поддержки мигрантов и вынужденных беженцев – с одной стороны, и См. Данилова Е.Н. Идентификационные стратегии: российский выбор.//Социологические исследования. 1995..№6.с.122-124;

Ядов В.А. Социальные идентификации личности в условиях быстрых социальных перемен./Социальная идентификация личности. М.:ИС РАН.1994.С.267-290.

Климова С.Г. Социальная идентификация в условиях общественных перемен.//Человек.

1995.№3.С.26-35.

Штомпка П. Социология. Анализ современного общества. М., Логос, 2005. С.475, 477.

отсутствие четких адаптационных установок на интеграцию, проявление «прагматичной культуры»5 у части мигрантов – с другой.

В российских городах, являющихся центрами притяжения миграционных потоков, мы уже сталкиваемся не просто со статистическими совокупностями иммигрантов или временных трудовых мигрантов, составляющих часть определенной этнокультурной диаспоры, а с интенсивно формирующейся, стремящейся к кристаллизации и воспроизводству субкультурой мигрантов-прагматиков, рассматривающих принимающую среду преимущественно как экономический ресурс, а не как среду обитания6.

Не отдельные этнические группы, а маркеры этой новой субкультуры спровоцировали появление негативных этнических стереотипов у местного населения, способствовали распространению коррупции среди представителей исполнительной власти, работающих с мигрантами, привели к формированию де-факто теневой структуры обслуживания прагматических потребностей мигрантов. Именно эта субкультура является неким раздражителем этнокультурного поля, она наиболее заметна стороннему наблюдателю (как все непривычное), порождает состояние тревожности, отражающееся в мифах о «нашествии черных» на Россию. Типичные образцы этой субкультуры являются базой для идеологического дискурса националистических группировок, основой для критических выступлений в адрес местных и региональных властей.

Мигрантские этнические меньшинства, как феномен, качественно отличаются от феномена «классических» этнических диаспор. Феномен этнических диаспор, по сути, представляет собой сетевую транснациональную форму существования этнических сообществ в современном мире. В условиях глобализации, когда складывается новая картина мира, связанная с превращением планеты в единый социокультурный организм, на первое место выходит проблема новой организации социальных сообществ. «Доминировавшая еще до недавнего времени форма раздельно-компактного проживания социокультурных общностей меняется на дисперсную («диаспоральную») организацию человеческих сообществ»7.

Поступательное и стабильное развитие систем международных отношений, как на глобальном уровне, так и на региональном невозможно Под «прагматичной культурой» нами понимается доминирование в структуре ценностно-мотивационных установок ориентаций на временное пребывание, стремление к только зарабатыванию денег, отсутствие желания (действий) на интегративное сосуществование, тяга части мигрантов к самосегрегации.

Кузнецов И.М., Мукомель В.И. Адаптационные возможности и сетевые связи мигрантских этнических меньшинств. М., ИС РАН, 2005.С.5.

Никитин В.А. К понятию диаспоры. М., 1997.С.110.

без решения проблем «разделенных народов». Подавляющее большинство современных межгосударственных проблем в странах постсоветского пространства, а также, с недавних пор и Европы (Франция, Нидерланды, Бельгия) связаны с разрешением этнополитических конфликтов, в которых выступали представители «разделенных» народов, с одной стороны, и представители государства (территории проживания) с другой.

Однако современные миграционные процессы, связанные с массовым перемещением групп людей из одной этнокультурной определенной среды в другую, не могут быть адекватно представлены и проанализированы в рамках концепции этнических диаспор.

Адекватное понимание путей и способов адаптации мигрантов к принимающей среде возможно лишь в рамках концепции, учитывающей качественную специфику этого феномена: «допущение ориентации части мигрантов на признание приоритетности социальных и культурных ценностей принимающей среды по сравнению со средой исхода и таким образом стремление к аккультурации (интеграции);

с другой стороны, - с позицией части мигрантов видеть принимающую среду исключительно как экономический и технологический ресурс, подлежащий освоению при признании приоритетности собственных (исходных) социокультурных стандартов (модель, схожая с колониальной стратегией освоения в основном природных ресурсов неевропейских территорий)8».

Стратегические цели социально-экономического, политического и демографического развития России диктуют необходимость адекватной миграционной политики, в основе которой лежит масштабное привлечение иммигрантов. В рамках такой политики на первый план выходят проблемы их интеграции, натурализации. При этом важнейшей характеристикой эффективности миграционной политики является уровень взаимодействия мигрантских общин и принимающего населения, который зависит от стратегии как общества и его различных институтов, так и самих мигрантов.

Однако, интеграция мигрантов крайне затруднена без изменения нынешних общественных настроений, без борьбы с практиками дискриминации.

К сожалению, научное обсуждение в России проблем адаптации и интеграции мигрантов в полиэтнические сообщества ограничено, но даже те научные дискуссии, которые возникают на различных уровнях вследствие принятия политических решений и законодательных актов, связаны не столько с вопросами адаптации и натурализации мигрантов, сколько с постановкой внешних по отношению к этническим миграционным сообществам проблем: криминализация и политизация этничности, Кузнецов И.М., Мукомель В.И. Адаптационные возможности и сетевые связи мигрантских этнических меньшинств. М., ИС РАН, 2005.С.6.

недостаточная проработанность нормативно-правовых актов, регламентирующих миграционную политику страны.

Понимая, что основным полем конфликта между мигрантами и принимающим населением является поле этнокультурного взаимодействия, объектом исследования является процесс адаптации мигрантов в условиях иноэтничного окружения.

Предметом исследования является процесс (ре)конструирования идентичности мигрантов под воздействием их прошлого и настоящего образа жизни, их опыта как мигрантов (как выходцев с «иных» территорий), готовность к адаптационным процессам как членов определенных социально-экономических групп, дифференцированных по этническому признаку.

Главной гипотезой исследования является то, что в основе миграции лежат разные мотивы, проявляющиеся в разных типах адаптации. Именно разные типы социальной адаптации и разные уровни (ре)конструирования идентичности определяют характер взаимодействия мигрантов и принимающего сообщества, и возможность сосуществования как единого сообщества (мультикультурная модель на низовом уровне самоорганизации местного сообщества).

Исследуя процесс адаптации мигрантов как механизм (ре)конструирования собственной идентичности, через призму причин и характера переселения, путей миграции, причины выбора данного места поселения мы можем высветить внутреннюю структуру адаптирующейся группы, основные типы взаимоотношений и взаимодействий внутри общины, с внешним инокультурным окружением, позволяющие адаптироваться к новым экономическим условиям и «новой» территории.

В качестве целевой установки исследования автор выдвигает анализ процесса (ре)конструирования идентичности этнического мигранта, как индикатора адаптивного сценария (интеграция) или присобительного сценария (самосегрегация, анклавизация). По мнению автора, суть адаптивного сценария заключается в том, что происходит изменение внутренних структур социальных, культурных и психологических установок индивидов и групп. Приспособительный сценарий, являющийся первым по времени способом взаимодействия переселенцев (групп переселенцев) с принимающей социальной средой, состоит в том, что в процессе его реализации не происходит каких либо существенных изменений в образцах поведения, ценностных ориентациях, привычках, и в то же время, этот сценарий не предполагает глубокого освоения культуры и особенностей принимающей стороны.

Процесс изучения этничности и миграции в рамках качественной парадигмы исторически начал складываться в странах, относящихся к группе мигрантских обществ (Англия, США, Канада, Австралия). Там правительства этих стран впервые столкнулись с ростом этнокультурного многообразия, а также с необходимостью тщательной разработки стратегии культурного плюрализма.

Основу качественной методологии, используемой при изучении этничности заложил крупнейший американский социолог Ирвинг Гофман (1922-1982). В начале своего творчества он был сторонником символического интеракционизма (в разработке Дж.Г.Мида и Г.Блумера), однако в дальнейшем разработал собственные интерпретативные техники, получившие название драматической социологии. Основными посылами, от которых И.Гофман отталкивается в своей работе, являются9:

- социальное поведение людей, решающих очередные проблемы в очередных ситуациях, определяя и переопределяя их, создает социальные правила, социальную жизнь в целом;

- все явления, которыми занимается социология, должны объясняться в координатах социального взаимодействия, где социальное взаимодействие – сам процесс социальной жизни, обуславливающий любое социальное явление;

- подавляющая часть человеческих взаимодействий носит символический характер в том смысле, что большинство реакций индивидов на других опосредовано фазой интерпретации, на которой происходит наделение значениями предмета взаимодействия.

И.Гофман принял концепцию множественности социальных личностей, в качестве отправной точки в своем анализе микросистем взаимодействия.

Человек, согласно этой концепции, участвует во множестве разных групп, и поэтому он имеет столько же разных социальных Я, сколько существует групп, состоящих из лиц, чьим мнением он дорожит. Каждой из этих групп человек показывает разные стороны своей личности.

Драматургический подход И.Гофмана – это изучение социальных микрообразований, в которых осуществляется определенного рода деятельность с точки зрения управления создаваемыми там впечатлениями и определения ситуации. По Гофману, люди в ситуации непосредственного взаимодействия действуют так, чтобы намеренно самовыразится, в то время как другие должны получить впечатления о них.

Акцент на сценических аналогиях, использование языка театра для И.Гофмана не самоцель. На самом деле, его главная исследовательская задача – это «выявление той структуры социальных контактов, непосредственных взаимодействий между людьми, той структуры явлений Гофман И. Представление себя другим в повседневной жизни. М.:2000.

общественной жизни, которая возникает каждый раз, когда люди физически соприсутствуют в замкнутом социальном пространстве»10.

Последователь Гуссерля, основатель феноменологической социологии, американский социолог Альфред Шюц (1899-1959) внес значительный вклад в построении новой методологии социальных наук. А.Шюц отправлялся от гуссерлевского «жизненного мира» и от веберовского понимания социального действия, которое по предполагаемому действующему смыслу соотносится с действиями других людей и ориентируется на него»11.

Жизненный мир по Шюцу - это, во–первых, область реальности, где только и возможно взаимодействие с соплеменниками, «строительство»

общей среды коммуникации, особая реальность свойственная лишь человеку;

во-вторых, область реальности, которая свойственна в качестве простой данности нормальному бодрствующему взрослому человеку в здравом рассудке;

в-третьих - это интерсубъективный мир, который изначально воспринимается как мир, общий с другими людьми, мир, в котором люди взаимно воспринимают друг друга и имеют значение друг для друга;

в четвертых – это и мир действий, поступков. Это - действительность, которую люди изменяют, и которая изменяет их12.

Рассматривая процесс конституирования социального мира, А.Шюц делает акцент на несовместимости индивидуальных позиций Я и Другого.

Каждая индивидуальная позиция задается биографической ситуацией:

обстоятельствами рождения, взросления, воспитания. Для каждого индивида она уникальна, и поэтому превращает «мир вообще» в «мой собственный мир». Именно здесь, в этом позиционировании и кроется возможность детального изучения проявления этничности, как особого социального феномена и как фактора биографической ситуации.

Вместе с тем, биографические ситуации имеют много общего – в процессе воспитания и образования создается знание, которое одновременно является и общим знанием, разделяемым многими. Это накопленное индивидом знание выступает основой для определения каждой новой ситуации, действия в ней, нового опыта. Здесь накопленный опыт (запас знаний) есть типичное знание, с которым сравнивается новая ситуация, требующая решения.

Типизация начинается тогда, когда имеющийся прошлый опыт можно поставить в смысловую связь с решением новой проблемы, с новым переживаемым опытом. Если типичное знание оказывается адекватным новой ситуации, т.е. оказывается эффективным, то оно переходит в разряд Гофман И. Указ.соч.С.302.

Вебер М. Основные социологические понятия // Вебер М.Избранные произведения.

С.602-603.

Shutz A., Luckman T. Structures of the Life World. Evanston (Illinois), 1974.P.71.

«привычного знания» 13, использование которого происходит автоматически, в повседневных, рутинных операциях. Так каждый человек упорядочивает мир, так формируется его «непротиворечивая повседневная теория», содержание здравого рассудка, которое расставляет все на свои «правильные» места, оберегая нас от сомнений.

Таким образом, качественная социология, в оппозиции «индивид общество», в отличие от классической, делает акцент на индивиде как источнике, «первоначале» любой социальности. Общество, его структура – всегда результат индивидуальных действий и взаимодействий людей.

Каждый исследователь, так или иначе, в рамках своих исследований, интерпретации результатов исходит из причисления себя, своих научных предпочтений к какому то социально-философскому направлению. Для нашего исследования основным направлением, которого мы придерживаемся, является феноменология.

В рамках этого направления, социальное есть результат коллективного истолкования (определения) повседневной жизни : предметы внешнего мира существуют не сами по себе, а имеют тот смысл, который вкладывает в них общество, и тот, который в дальнейшем придают им люди14.

Реальность, в которой мы живем, реальность нашего конкретного общества – это «человеческий продукт или, точнее, непрерывное человеческое производство. И в своем генезисе (социальный как результат прошлой человеческой деятельности), и в своем настоящем (социальный порядок существует постольку, постольку человек продолжает его создавать в своей деятельности) – это человеческий продукт»15. С этой позиции социальные институты хотя и воспринимаются людьми как объективные (как дюргеймовские факты), в действительности же это «созданная человеком, сконструированная реальность». Истоки такого порядка – в типизации совершаемых действий, как наших собственных, так и других. Играя свои роли, в том числе и социально-этнические, индивиды становятся участниками социального мира: общество входит в нас через роли и тем самым обосновывает свою реальность для нас.

При этом подходе социальная реальность не существует сама по себе, она может быть представлена как конкретная реальность индивидов, живущих в конкретном обществе16.

Шюц А. Структура повседневного мышления.М., 2002. С.130.

Однако, сама возможность по-своему (индивидуально) определять смысл предметов внешнего мира довольно ограничена: причина здесь не только в социализации, но и в рутине повседневных действий, привычных способах мышления, в опривычивании. См.

Бергер П.Л., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. 1995.С.88.

Бергер П., Лукман Т. Указ. соч. С.88-89.

Готлиб А.С. Введение в социологическое исследование: качественный и количественный методы. Методология. Исследовательские практики. М. 2005.С.120.

Таким образом, фокус исследовательского интереса в качественном исследовании этничности – это микропроцессы, практики повседневной жизни как единственная социальная реальность, в которой проявляется и «существует» этничность. Акцент делается на изучении социального (этнического) с точки зрения индивида, действующего на жизненной сцене:

определяющего ситуацию и тем самым конструирующего совместно с другими социальные роли и играющего их. Определение ситуации здесь означает наделение элементов этой ситуации – людей, событий, явлений индивидуальными смыслами, в соответствии с которыми индивиды одновременно действуют в рамках той или иной роли и конструируют ее правила и нормы заново. Именно поэтому в центре интереса качественной социологии этничности «всегда находится индивидуальное: индивидуальное сознание во всей его противоречивости и немыслимом сочетании смыслов, индивидуальное поведение во всей сложности его поворотов и изгибов»17.

Этот угол зрения не отменяет главной целевой направленности социологии (как научного проекта), ее сверхзадачи - изучение социальных связей и отношений, не данных непосредственно, рассмотрение конкретных человеческих действий, как элементов более широких структур, т.е. познание типического в социальном мире.

Здесь, типическое - это типика смыслов, значений, которыми действующие субъекты наделяют жизненно важные вещи, конструируя в коммуникации друг с другом свой повседневный мир. Индивидуальность здесь представляет особый интерес, поскольку в ней зафиксирована, встроена социальная реальность. Индивидуальное – некая призма, позволяющая увидеть типическое, общее.

Изучение индивидуального в качественной парадигме органично сочетается с естественным способом получения данных об этом индивидуальном. Социолог строит свой процесс исследования таким образом, чтобы не нарушать привычного для информантов уклада жизнедеятельности. Качественный метод отвергает исследовательские процедуры, использующие респондентов как «подопытных». Все инструменты подчинены главному правилу - стремление к наибольшей естественности, позволяющей увидеть всю многогранность индивидуальности. Социологи-качественники «предпочитают исследовать людей, вещи, события в естественном окружении»18, в широком социальном контексте.

Таким образом, понимая, что этничность, как социальный феномен, проявляется лишь в повседневных практиках, процедурах верификации Готлиб А.С. Указ. соч. С.120-121.

Punch K.F. Introduction to Social Research. Qvalitive and Quantitative Approaches. 1998.

N.Y. P.148-149.

на индивидуально-личностном уровне, можно полагать, что изучение подобных феноменов возможно лишь с использованием методов качественной социологии.

При этом, понимая, что в условиях глокализации, когда тесно переплетаются тенденции глобализации и региональные особенности различных социальных процессов, нами предлагается исследовать не просто проявление этнической идентификации, этнических границ, а в тесной взаимосвязи с факторами, «сопутствующими» их проявлениям – миграционными процессами, процессами адаптации и интеграции.

В настоящее время сложились устойчивые, самостоятельные подходы к изучению этничности и миграции, как таковых. Указанные феномены лишь косвенно взаимосвязаны в подобных исследованиях, что на наш взгляд не позволяет дать описание целостной картины.

Таким образом, мы «расширяем» исследовательский фокус и методологию до исследования миграционных этнических сообществ (диаспоральных сообществ), как самостоятельного феномена в условиях глобализации.

На наш взгляд, расширение исследовательского фокуса и использование «расширенного» толкования феномена позволит высветить наиболее значимые с точки зрения индивидов и этносоциальных групп процессы, связанные с ростом социальной мобильности (как горизонтальной, так и вертикальной), самосознания и с увеличением числа миграционных сообществ, не попадающих под категории миграционных исследований общин диаспор, как основных объектов миграционных исследований.

При проведении серии полевых исследований и последующем анализе материала, автор столкнулся с феноменом, суть которого сводится к следующему. Местное население региона очень четко и порой, пожалуй, жестко, разделяет этнические меньшинства на «свои» и «чужие». Так, например, в Саратовской области чуваши, являющиеся этническим меньшинством, воспринимаются как «свои», у них не возникает проблем с адаптацией и интеграцией в социально-экономические и политические процессы. В то же время, в отношении таджиков, армян, азербайджанцев, существует четкая категория «не-наши», «пришлые».

Основываясь, на полученных результатах пилотных исследований, нами была предложено фокусировать исследования на миграционных этнических сообществах.

Обоснование используемых в работе стратегий и методов исследований.

Наша методология исследования представляет собой комплексную стратегию использования различных методов качественного подхода, таких как:

- пилотных интервью для разработки частных гипотез о существовании тех или иных механизмов (ре)конструирования идентичности;

- серия глубинных интервью для определения специальных вопросов и «отклоняющихся» моделей поведения;

- фокус-групповое исследование для уточнения ряда ситуационных характеристик (уровень конфликтогенности «группа - коренное население» в процессе адаптации).

В процессе исследования также используются этнографические методы, позволяющие детально описать процессы адаптации миграционных этнических сообществ, проявляющиеся в повседневных практиках и процедурах.

Особо следует отметить, что качественный характер исследования делает возможным открытость предлагаемого подхода, возможность уточнения и модификации выдвинутых гипотез и допущений.

Использование методов качественной социологии для изучения «логики повседневности», являющейся питательной средой для формирования идентичности при различных типах стратегий адаптации, позволяет проникнуть в более богатые когнитивно-практические контексты социальных отношений. С нашей точки зрения, использование качественных методов позволяет вскрыть, с использованием логики повседневного языка, стратегии повседневной аргументации, являющиеся в свою очередь существенной частью повседневного дискурса, отражающего некоторое стратификационное положение, в котором находится/находился исследуемый(ая).

Анализируя полученные данные, мы получаем субъективные пристрастия полов, выбор (набор) социальных ролей, уровень классового (группового) сознания, то есть те основные векторы, формирующие, на наш взгляд, идентичность и процедуру ее (ре)конструирования (стратегию адаптации).

Социальная идентичность предполагает, что индивид помещен не только в систему внутригрупповых взаимодействий (первичная группа, община), но и в пространство межгрупповых отношений. Социальные группы (общины) являются не только носителями придаваемой реальности, но и своими действиями (поступками) воспроизводят в повседневной практике типичные способы мировосприятия и поведения19.

В рамках принимаемой нами феноменологической традиции принято считать, что повседневная практика строится на основе обыденных Наиболее ярко это отражено в работе Ф.Барта о маркерах границ (Barth F. Introduction// Ethnic Groups and Boundaries: the Social Organizations of Culture Difference./Ed.by F.Barth.

Oslo.Universitetsforlarget, 1969.p.30) типизаций20 – устойчивых субъективных определений, ситуаций, явлений и спектра возможных действий. На основании повседневных практик межгруппового взаимодействия строится включение человека в социально конструируемые категории. Человек отождествляет себя с некоторой общностью, определяет кто он «на самом деле». Чтобы сделать такое заключение, индивид должен иметь представление о более или менее близких группах, составляющих сообщество, о том, по каким правилам они живут, как к ним «следует относиться». Основой этих представлений является противопоставление «свои» и «чужие». Познание самого себя возможно только в противопоставлении с кем- либо. На основании этого противопоставления индивидом выстраивается система социальных иерархий, социальная структура - как ее видит конкретный индивид.

Репрезентативность исследования, на наш взгляд, достигается не столько включением в нее мигрантов из различных социально демографических/этнических групп, сколько включением мигрантов, представляющих различные типы социальной адаптации. Специфика исследования предопределила качественный характер исследования, а соответственно, и метод формирования выборки – метод «снежного кома».

Суть метода «снежного кома» заключается в том, что каждый последующий респондент привлекается к опросу с помощью предыдущих опрошенных. Сначала устанавливается первоначальный контакт с базовыми респондентами, представляющими различные виды стратегий адаптации.

Конечное число респондентов определялось по принципу повторяемости ответов, данных в предыдущих интервью.

Использование этого метода вызвано несколькими причинами: во первых, применение количественных методов, в частности, построение репрезентативной выборки невозможно в силу отсутствия точных данных о генеральной совокупности исследуемых этнических рассеяний. Во-вторых, основной трудностью исследования является преодоление «закрытости»

групп. Ряд респондентов болезненно воспринимали не только диктофон, но и даже то, что их ответы фиксировались на бумагу. В силу этого, часть ответов интервью записывалось уже после беседы. Сюда же относится информация (например, проблема финансов), которая могла быть получена только в процессе свободной беседы, без фиксации на бумагу.

Для обеспечения плоскостей сравнения, а так же соблюдения относительной гомогенности групп, при отборе респондентов учитывались два критерия:

- пол респондентов (гендерный аспект);

Типизация, как правило, строится субъектом в предположении, что незнакомые люди в типичной ситуации поведут себя ожидаемым образом, поскольку природа и принципы наших интерпретативных схем одинакова.

- срок пребывания на территории субъекта.

В исследовании в каждой группе предусматривалось равномерное распределение по полу респондентов. Срок пребывания определялся следующим образом: старожилы (более 7 лет), недавние мигранты (до 7 лет), трудовые мигранты (до 0,5 года).

Основными направлениями данного исследования (частными фокусами) являются следующие:

1. История миграции группы. Миграционные намерения.

В рамках этого направления изучается влияние миграционной истории человека (семьи) на скорость адаптации к новым территориальным и социально-экономическим условиям.

2. Идентичности.

На наш взгляд, это ключевая позиция, отражающая через свое видоизменение (ре-конструкцию) степень адаптированности к новым условиям, готовность к интеграции, либо самосегрегации.

3. Организационная структура исследуемых групп.

В данном направлении исследования изучалось как функционирует группа этнических мигрантов, каковы практики включения/исключения, а также способы и механизмы (само)управления данной группой.

4. Сетевая организация общины.

Полагая, что социальные сети это «стабильные модели непосредственного взаимодействия между людьми»21, мы пытались исследовать действительные механизмы, обеспечивающие выживание мигрантов в условиях «ущемленного» (disadvantage) положения. В условиях социального вакуума мигранты активно выстраивают социальные сети для восполнения и наращивания социального капитала.

5. Взаимодействие этнических общин и титульного населения.

Стратегии интеграции.

В рамках этого направления исследовались ключевые, на наш взгляд, факторы, влияющие на структуру и динамику взаимоотношений мигрантов и местного населения, формирующие относительно четко очерченный диапазон стратегий интеграции и аккультурации мигрантов.

Традиционно, язык классического социологического исследования – это язык теоретических понятий, конструктов, основанных на математическом доказательстве и поддерживающих дихотомическую связь «причина – следствие».

В отличие от классического исследования, язык результатов используемого качественного социологического исследования неоднозначен.

Рона-Тас А. Устойчивость социальных сетей в посткоммунистической трансформации Восточной Европы// Неформальная экономика.Россия и мир. Под ред.Т.Шанина. М., 1999.

С.396-411.

Существует множество представлений о том, как должен выглядеть итог качественного исследования. Сегодня считается, что результатом качественного исследования может быть и теоретическая концепция, и комментарий к «сырым» данным, и плотное «насыщенное» описание, отражающее язык информанта, а также сам текст интервью, дневниковые записи, полевые заметки и т.д.

Большинство социологов в настоящее время придерживается точки зрения, что итогом социологического исследования, выполненного в качественной парадигме должно быть теоретическое знание, представляющее собой определенную взаимосвязь понятий.

Безусловно, это не универсальные теоретические обобщения, качественная социология не претендует на глобальные обобщения.

Качественное исследование нацелено на эмпирическое обобщение или мини теории, как его результат. Фокус исследования в рамках качественной методологии сделан на изучении повседневного опыта.

Язык результата такого научно-ориентированного качественного исследования – это язык теоретических понятий, соединенных в единую мини-теорию (мини-концепцию).

Наибольшую сложность представляет собой проблема «истинности»

полученных исследователем знаний, отраженных в мини-концепции.

Мак Кракен в своей работе «Длинное интервью» 22 обращается к этой проблематике и предлагает, с ссылкой на М.Банджа23, схему оценки научных теорий в гуманитарных науках, которую мы полностью разделяем.

Итак, объяснение качественных данных должно удовлетворять следующим условиям, или (как их называет Бандж) “симптомам истины”:

1. Все должно быть точным, чтобы не существовало никакой двусмысленности.

2. Все должно быть экономичным, так чтобы заставлять нас делать минимум предположений.

3. Все должно быть внутренне консистентно, чтобы ни одно предложение не противоречило другому.

4. Все должно быть внешне консистентно, чтобы согласовывалось с тем, что мы знаем об изучаемом предмете независимо от данного исследования.

McCracken G. The Long Interview/ Qualitative Research Methods, v.13. Newbury Park, London, New Delhi: Sage Publications. 1988.

Bunge M. The weight of simplicity in the construction and assaying of scientific theories// Philosophy of Science. 1961. №28 (2).р.120-149.

5. Все должно быть унифицировано, чтобы предложения были организованы в манере, которая упорядочивает особенное внутри общего, объединяя, где возможно, и разъединяя, где необходимо.

6. Все должно быть солидным, чтобы объяснить как можно больше данных, не жертвуя точностью.

7. Все должно быть плодотворным, чтобы внушать новые идеи и провоцировать новые инсайты.

Эти стандарты жизненно важны для оценки любого формального объяснения. Но они особенно значимы для качественного исследования, у которого нет реальной возможности репродуцирования и подтверждения, которая существует в естественных науках. Первое условие, точность, требует, чтобы объяснение было сделано как можно точнее, чтобы у читателя не оставалось никаких резонных сомнений.

Второе, экономичность, говорит о том, что объяснение не должно заставлять нас делать ненужные предположения. Здесь как раз принимается в расчет “элегантность”. Неэлегантные объяснения - это объяснения, которые структурно избыточны. Они требуют больше основополагающих материалов, чем это необходимо. С архитектурной точки зрения неэкономичное объяснение - это плохо выстроенное “здание” объяснений.

Третье условие, внутренняя консистентность, требует, чтобы содержания предложений, составляющих объяснение, не пересекались одно с другим. Предложения могут служить образованию собственного контекста, так что исследователь не сможет ввести новые [предложения]. Любая недоработка в проверке качества по этому пункту станет основанием для критики. На последующих стадиях анализа это условие заставляет исследователя задаваться вопросом, согласуются ли новые идеи и инсайты с предыдущими, и как вся структура объяснения будет меняться, чтобы приспособиться к ним.

Четвертое условие, внешняя консистентность, очень непростое. То, чего оно требует - необязательно для объяснения. Все, что действительно необходимо, это - разборчивая бдительность со стороны исследователя, гарантирующая, что объяснение согласуется с большинством базовых принципов социально-научного стиля исследования. Принципом рефлексии должно быть: “Сообразуется это с тем, что я так или иначе думаю о культурных и социальных явлениях?” Но даже здесь нужно быть осторожным. Как писал Т.Кун (1962), именно данные отказываются подчиняться нашим ведущим парадигмам, которые дают надежду на важные теоретические прорывы. Экстернальная консистентность - важное условие, но им нужно благоразумно пользоваться.

Пятое условие, единство, говорит о том, что объяснение не должно существовать просто как цепочка отдельных предложений, но как совокупность организованных и взаимосвязанных идей. Некоторые предложения, при тщательном рассмотрении, могут оказаться только примерами других, и должны быть соответственно упорядочены. Некоторые предложения окажутся связанными с другими или противоречащими им. В этом случае объяснение должно избавиться от такого предложения или расщепить его, чтобы приспособить и то и другое. Это также вопрос хорошей интеллектуальной архитектуры. Имея жесткие основополагающие принципы объяснения, благодаря второму условию, исследователь должен сейчас их прояснить, сбалансировать и гармонизировать структуру, удовлетворяя настоящему условию.

Шестое условие, солидность, призывает объяснение апеллировать к как можно большему объему этнографического материала. Оценивающий должен задаваться вопросом: “Существует иной способ объяснения моих данных, более исчерпывающий, но не более сложный?” Солидность объяснения - это его способность делать большее меньшим.

Седьмое условие, плодотворность. Это мера того, имеет ли объяснение частного проекта какую-либо ценность вне этого узкого контекста. Вопрос здесь таков: “Помогает ли мне это объяснение видеть мир яснее? Дает ли оно мне линзу, с помощью которой я могу изучить этот мир?” Задача каждой части качественного исследования - ухватить не просто частные, но также и общие свойства человеческого дискурса.

Взятые вместе, эти “симптомы истины” - один из способов, которым можно оценить валидность качественного исследования. Как стандарт, они не требуют от объяснения быть “истиной”. Это, правда, не может в полной мере удовлетворить наше желание уверенности в выводах.

Л.Ньюман в своей работе «Полевое исследование» предлагает следующие критерии адекватности результатов качественного исследования :

- надежность в полевых исследованиях, - валидность в полевых исследованиях.

Надежность Л.Ньманом понимается как сопоставимость полученных данных, которая в свою очередь бывает сопоставимостью внутренней и внешней.

Внутренняя сопоставимость означает ответ на вопрос, правдоподобны ли данные, принимая во внимание все, что известно о человеке или событии (исключая распространенные формы человеческого обмана). Другими словами, составляют ли кусочки, собранные вместе, логическую картину?

Например, остаются ли действия члена группы сопоставимыми по Neuman L.W. Social research methods: qualitative and quantitative approaches, 2nd ed.

Boston etc.: Allyn and Bacon, 1991.

прошествии какого-то времени и по отношению к другим социальным обстоятельствам?

Внешняя сопоставимость достигается верификацией или перекрестной проверкой наблюдений с другими источниками данных. Иначе говоря, вписываются ли эти наблюдения в общий контекст? Например, могут ли другие проверить то, что отметил в человеке в своих наблюдениях исследователь? Подтверждают ли наблюдения исследователя другие свидетельства?

Валидность в полевых исследованиях - это уверенность в том, что данные и их анализ точно представляют социальный мир поля.

Воспроизводство результатов исследования - не критерий, поскольку полевое исследование невозможно воспроизвести.

Автор данного исследования, стремился, насколько это возможно, соблюсти все методологические требования, обеспечив однозначность выводов и проводимого анализа.

Пользуясь случаем, автор хотел бы выразить особую признательность за ценные замечания и комментарии в процессе работы над монографией:

И.М. Кузнецову (Москва), В.И. Мукомелю (Москва), Н.С. Мухаметшиной (Самара), С.И. Замогильному (Саратов), К.А. Николаеву (Балаково).

ГЛАВА I. АНАЛИЗ МИГРАЦИОННОЙ СИТУАЦИИ В САРАТОВСКОЙ ОБЛАСТИ И ИССЛЕДОВАНИЯ ФЕНОМЕНА ЭТНИЧЕСКИХ МИГРАЦИОННЫХ СООБЩЕСТВ 1.1. Анализ демографической и миграционной ситуации в Саратовской области Демографическая ситуация как в России в целом, так и в Саратовской области остается довольно сложной. Неблагоприятные тенденции депопуляции и старения населения, ухудшения показателей здоровья, сокращения продолжительности жизни, проявившиеся в конце ХХ века, продолжают нарастать.

Рост численности постоянного населения наблюдался на территории области вплоть до 1996 года. Прирост численности населения за 1970-1995 г составил 224 тыс.чел. или 9%.

С 1996 года в Саратовской области наблюдается тенденция сокращения численности постоянного населения области. Убыль населения с 1996г. по 2003г. составила 81,4 тыс.чел. или 3%.

Табл.1.1. Численность постоянного населения Саратовской области (на начало года) (тыс.чел.) Сельское 862,3 714,9 698,7 729,3 733,1 728,9 721,1 713, население Городское 1590,9 1826,8 1999,1 2008,2 1997,9 1967,4 1955,3 1943, население Итого 2453,2 2541,7 2697,8 2737,5 2731,0 2696,3 2676,4 2656, Численность населения области на 1 января 2003 года составляла 2656,4 тыс. человек, из них 73,2% (1961,8 тыс. чел.) - городское население, и 26,8% (714,6 тыс. чел.) - сельское. Плотность населения на 1 квадратный километр 26,4 человек.

В Саратовской области сохранилось характерное для России значительное превышение численности женщин над численностью мужчин, несмотря на преобладание мальчиков в структуре родившихся (мальчиков 51,7% от всех родившихся в 2000г.25). Разница между числом женщин и числом мужчин в 2000 г. составила 205, 3 тыс.чел. против 177,8 тыс.чел в Превышение численности женщин над численностью мужчин наблюдалось и в XIX веке, и в ХХ веке. В общей численности населения доля женщин составляла в 1841г. - 52 %, в 1900 г. – 51%, в 1913 г. – 51%, в 1970 - 55%.

1989г. на начало 2002 г. численность мужчин составила 1232,0 тыс.чел.

(46,7%), женщин – 1437,3 тыс.чел. (53,3%). Среди городского населения доля мужчин составила 46,5%, среди сельского населения – 47,5%.

Одной из особенностей структуры населения Саратовской области является ее многонациональность. В регионе проживают представители наций и национальностей.

Основные национальности, проживающие на территории области:

русские - 85,9% украинцы - 3,8% казахи - 2,7% татары - 2,0% мордва - 0,9% чуваши - 0,8% белорусы - 0,7% немцы - 0,6% По данным переписи наблюдается неоднородность заселения области этническими группами см.рис.1- 6 в приложении 126.

В Саратовской области высок процент сельских жителей, определяющих в целом, среднюю плотность населения области. Наиболее плотным по населению являются центральны и западные районы Саратовской области (см. рис.7, 8 в приложении). Наиболее урбанизированными являются города – промышленные центры области – Балаково, Маркс, Аткарск, Энгельс, Саратов, Красноармейск, в которых сосредоточено более 75% промышленного производства и 97% энергетики, 100% нефтехимического производства.

В течение последнего десятилетия ХХ века, в области наблюдалось устойчивое снижение численности населения. Причинами депопуляции населения в Саратовской области в 1996- 2003 г.г. являются:

1. начавшаяся в 1992г. естественная убыль населения;

2. снижение с 1995г. миграционного прироста населения.

Табл.1.2. Динамика естественного и миграционного прироста в Саратовской области в 1990-2002 годах.

1990 1991 1992 1993 1994 1995 1996 1997 1998 1999 2000 2001 Естественный прирост 4,3 -0,7 -5,3 -15 -17,6 -15,5 -16,4 -16,8 -16,4 -20 -22,4 -21,8 -21, (убыль(-)) Миграционный 3,5 2,2 16,2 21,3 28,6 15,7 5 12,1 14,1 10,0 9,7 1,9 0, прирост Общий прирост 7,8 1,5 10,9 6,3 11,0 0,2 -11,4 -4,7 -2,4 -10,0 -12,7 -19,9 -20, (убыль(-)) По данным предоставленным Правительством Саратовской области http://www.adm.saratov.su/government/ В среднем за 1992-2002 годы естественная убыль населения составляла 17 тыс.чел. в год. Максимальное ее значение наблюдалось в 2000 г. (-22, тыс.чел в год). В последующие два года убыль населения сократилась. За 2002 г. она составила –21,199 тыс. чел.

Одним из главных факторов, приведших к естественной убыли населения области является интенсивное снижение рождаемости, которое наблюдается с 1988 года. По сравнению с 1987г. число родивших в 2002г.

сократилось на 47%, несмотря на незначительные приросты рождаемости в 1994, 1998 и 2002 годах.

В 2002 году суммарный коэффициент рождаемости (число детей рожденных одной женщиной в течении жизни ) составил 1,13 против 2,14 2,15 необходимых для замещения поколения родителей их детьми, и не обеспечивает даже простого воспроизводства.

Другим, важным фактором, приведшим к естественной убыли населения, является сверхвысокая смертность населения. В 2002 г в саратовской области число умерших превысило число родившихся в 1,9 раза.

С 1990 по 1994г. наблюдалась тенденция роста уровня смертности (на 35% к 1990 г.). С 1999 г. уровень смертности начал резко расти и в 2002 году составил 16,6 чел на 1000 населения против 11,8 человек на 1000 человек в 1990г27.


По итогам 2002 г. в общем числе умерших, 27% приходится на людей в трудоспособном возрасте. В 2002 г. смертность в трудоспособном возрасте увеличилась на 61% по сравнению с 1990 г. Среди умерших в трудоспособном возрасте, мужчины составляют 80%. При сохранении в дальнейшем такого уровня смертности, из юношей, достигших 16 лет, доживет до пенсионного возраста только каждый второй. Одной из главных причин смерти в трудоспособном возрасте являются несчастные случаи, отравления (в т.ч. алкоголем) и травмы (37% от числа умерших в трудоспособном возрасте).

Высокий уровень смертности определяет низкую ожидаемую продолжительность жизни. В 2001 г ожидаемая продолжительность жизни составила 65,4 лет против 69,9 лет в 1990 г. разница в продолжительности жизни мужчин и женщин увеличилась с 10,4 лет в 1990 г. до 13,2 лет в 2001г.

В 2004 году в области родилось 24 тыс. 773 младенца. Так, по сравнению с 2003 годом, рождаемость в прошедшем году выросла на 5,5%. При этом смертность, по сравнению с 2003 годом, снизилась на 2%. Согласно проведенным статистическим анализам, смертность от сердечнососудистых заболеваний в прошлом году снизилась на 3,9%, от сосудистых заболеваний головного мозга - на 8%. На 4,9% снизились показатели смертности от Уровень смертности в 1841 г. составил 26,5 умерших на 1000 человек,в 1900г. – 46, умерших, в 1913г – 28,5 умерших, в 1970г. – 9,0 умерших.

самоубийств. С 13,7 промилле в 2003 году до 11 промилле в 2004 году снизилась младенческая смертность28.

Всего с начала 2005 года общее количество выданных свидетельств о рождении составило 8010, что на 5,4% меньше, чем за аналогичный период прошлого года, - об этом сообщает Управление по делам ЗАГС Саратовской области29.

Стоит отметить, что в регионе устойчиво, но незначительно, снижается смертность. Так, в январе-апреле текущего года выдано 15205 свидетельств о смерти, это на 1,6% меньше, чем за четыре месяца 2004 года.

За первые четыре месяца 2005 года в области отметилось снижение количества расторгнутых браков, оно составило 14,8%. Однако, как отмечают эксперты, уменьшилось и количество браков зарегистрированных всего с начала года отделами ЗАГС выдано 4272 свидетельства о браке.

Если до 1992 г. основным источником роста численности населения Саратовской области являлся естественный прирост населения, то, начиная с 1993 г., его заменил миграционный прирост населения. Однако, начиная с 1996г. миграционный прирост перестал покрывать естественную убыль населения (см. табл.1). Миграционный прирост в 2002г сократился на 95% по сравнению с 1995 годом и составил 837 человек30.

Миграционные потоки в области складываются из передвижений внутри региона, между регионами России и миграционного обмена с зарубежными странами.

В 1995 – 2002 годы внутриобластная миграция (между районами области) составляла в среднем 29 тыс.чел. за год по прибытию и выбытию, однако на изменение численности населения области она не влияет.

До 2000 года число прибывших в Саратовскую область из других российских регионов превышает число выбывших, однако миграционный прирост ежегодно сокращался и снизился по сравнению с 1995 годом на 60%.

По данным министерства здравоохранения и социального развития www.regnum.ru/news/399316.html www.regnum.ru/news/455082.html Данные предоставлены Госкомстатом России по Саратовской области. Однако, есть и иные данные. В приграничных зонах с Казахстаном, особенно сильно проявляется «серая»

(нелегальная) миграция. Мигранты, этой группы, как правило, не регистрируются, не имеют гражданства, находясь на положении нелегалов, работают у местных предпринимателей, фермеров. По официальным оценкам их численность составляет около 5 тыс.чел. Однако, по оценкам ряда экспертов, их численность не менее 26 – 80 тыс.чел.

Они не оформляются на работу должным образом, и соответственно, не являясь резидентами России, не имеют права на социальную и медицинскую, в том числе первую, помощь. «Число незаконных мигрантов в Саратовской области составляет 1-3% от общего числа жителей губернии - это порядка 26 - 80 тыс. человек.» - об этом заявил начальник управления по делам миграции областного ГУВД Николай Кузнецов на заседании круглого стола "Миграция для Саратовской области: решение проблемы трудовых ресурсов или социальная напряженность?.. http://www.regnum.ru/expnews/209878.html С 2001 года в межрегиональном обмене наблюдается миграционная убыль. В 2002 году она составила –736 человек, в 2005 г – 1204 человека.

Структура миграционных потоков в Саратовской области 40000 человек - - - - миграционные потоки - миграционный отток миграционный приток - миграционная убыль нелегальная миграция Миграционный обмен населения с зарубежными странами (внешняя миграция) остается положительным за счет мигрантов из стран СНГ и Балтии. Причем в 2002 году потоки миграции из стран СНГ и Балтии были единственными источником миграционного прироста области в значительной степени за счет мигрантов из Казахстана, Узбекистана, Таджикистана.

Наибольшее количество переселенцев прибыли к нам из Казахстана – 40%, Узбекистана -32%, Республики Кавказа – менее 12%, Таджикистана – менее 3%, другие (страны Балтии, восточные регионы России) -13%.

Из числа состоящих на учете вынужденных переселенцев - 76,4% русской национальности, 53% в трудоспособном возрасте, 41% имеют высшее и среднее специальное образование.

Основное число мигрантов (74%) размещаются в городской местности, где легче найти работу и тем самым материально обеспечивать семьи. На сегодняшний момент наиболее заселены вынужденными переселенцами города Саратов, Энгельс, Балаково, Красноармейск. А вот такие районы области как Александрово-Гайский, Дергачевский, Духовницкий, Ивантеевский, Краснопартизанский, Озинский, Перелюбский, Питерский, Романовский, Турковский, Федоровский и Хвалынский считаются непривлекательными для большинства мигрантов31.

По информации Управления по делам миграции Саратовской области http://www.sarvest.ru/show_article.phtml?id=15199&psid=11&Dat= С учетом тенденции сокращения численности вновь прибывающих вынужденных переселенцев и действия механизма снятия их с учета по истечению срока действия их статуса прогнозируется дальнейшее уменьшение числа вынужденных переселенцев.

При этом, в миграционном обороте со странами дальнего зарубежья (без стран СНГ и Балтии) Саратовская область в 1995-2002 годах имела стабильно постоянный миграционный отток около 2 тыс.чел в год. (из них по ряду оценок около 1,2 тыс.чел. в год составляли поволжские немцы).

В возрастной структуре прибывших в область в 2002 году лица моложе трудоспособного возраста составляют 17%, трудоспособного – 67%, старше трудоспособного – 16%. Только половина прибывших мигрантов трудоспособного возраста имеют высшее или среднее профессиональное образование. Из числа трудоспособного населения 7,5% составляют лица старше 50 лет, то есть 23,5% всех прибывших составляют категорию предпенсионного и пенсионного возраста, что создает дополнительную нагрузку на областные социальные службы и областной бюджет.

Только за последние пять лет из Саратовской области выехало 235 тыс.

человек, около 69% из которых находятся в трудоспособном возрасте. Отток социально активных мигрантов в трудоспособном возрасте ухудшает демографическую структуру населения и уменьшает трудовой потенциал области.

Таким образом, демографическую и миграционную ситуацию в Саратовской области можно охарактеризовать следующим:

• Относительно высокий уровень этнотерриториальной стратификации;

• Высокий уровень депопуляции населения;

• Пограничное положение;

• Высокий уровень транзитных миграционных потоков;

• Отсутствие эффективной законодательной базы регионального уровня, регулирующей миграционные процессы Последний пункт на наш взгляд является ключевым. Несовершенство законодательной базы, отсутствие адекватных инструментов регулирования миграционных процессов в регионе порождает нелегальную миграцию.

В 2004 году более 600 нелегальных мигрантов было выслано с территории области. Всего же число незаконных мигрантов в Саратовской области составляет 1-3% от общего числа жителей губернии - это порядка - 80 тыс. человек. Большая часть "нелегалов" - выходцы из Закавказья и Средней Азии. Особенно процесс депортации активизировался во второй половине 2004 года - после вступления в силу очередных поправок к закону о "Положении иностранных граждан в РФ". Так, только за первые три месяца 2005 года число людей, депортированных из области, приблизилось к 400. По мнению саратовских правозащитников, в 2005 году положение мигрантов в области только усложнится. В целях предотвращения этому процессу, общественники подготовили предложения по усовершенствованию законодательства, которое они планируют представить на рассмотрение Правительству области и областной Думе32.

По данным информационного центра ГУВД за 2003 год, на территории Саратовской области зарегистрированы более 38 тыс. иностранных граждан и лиц без гражданства. Из них иностранные граждане из стран СНГ составляют более 80%. В случае невнесения поправок в действующее законодательство, большая часть этих лиц окажется в положении нелегалов.

Рост незаконной миграции представляет собой одну из наиболее острых проблем в Саратовской области, впрочем, как и во многих других регионах России. Местные эксперты считают, что увеличение численности незаконных мигрантов в области связано в большей мере с законодательными изменениями, произошедшими в последнее время, чем с реальным увеличением притока мигрантов. Иными словами, речь идет о законодательно обусловленном попадании в данную категорию большего числа людей. Общая численность нелегальных мигрантов экспертами областного управления миграции (УМ) МВД оценивалась в 2002 г. примерно в 30 тыс. человек, или 1% от общего числа жителей Саратовской области.

Ежемесячный прирост нелегалов на территории области составляет, по мнению экспертов, 800-900 человек.


Не имея правового статуса на территории области, мигранты вынуждены и работать нелегально. По отчету, предоставляемому отделом трудовой миграции областного УМ МВД на основании официальных обращений, численность нелегально работающих лиц на территории Саратовской области на 1 октября 2002 г. составила всего 805 человек. На самом деле, по мнению сотрудников этого же отдела, их число больше заявленной цифры не менее чем на 500%. Официальная информация о масштабах нелегальной миграции в Саратовской области базируется на данных пограничной службы. Однако большая часть нелегалов не проходит пограничного контроля, а попадает на территорию области, минуя посты.

Одним из источников более адекватной информации о нелегальных мигрантах являются переселенческие организации, которые тесно сотрудничают с национальными диаспорами, курдской, азербайджанской, армянской, грузинской общинами. Эти общины, хотя и не поддерживают нелегальных мигрантов, но располагают информацией о них.

www.regnum.ru/news/390983.html В частности, согласно результатам исследования, проведенного Г.В.

Витковской33 в 2003 году, ориентировочная численность нелегальных мигрантов среди национальных меньшинств из кавказского региона на территории Саратовской области достигает 12,5 тыс. человек. Как правило, это лица с просроченной временной регистрацией по месту жительства или пребывания. А среди прибывших в Россию соотечественников (русских и русскоязычных) эта численность составляет 2,5 тыс. человек. В нелегальных мигрантов они превращаются преимущественно из-за проблем с получением российского гражданства.

Подавляющую часть нелегальных мигрантов в Саратовской области составляют выходцы из стран СНГ, большинство из которых (60-80%) приезжают на заработки и являются трудовыми мигрантами. Среди них основной категорией являются сезонники. Тех же, кто хотят остаться, стремятся получить вид на жительство, гражданство, сравнительно мало. По сравнению с первой половиной 1990-х гг. в потоке нелегальной миграции в область сильно уменьшилась доля вынужденных мигрантов. Также очень мало беженцев. Этнический состав нелегальных мигрантов обусловил, по мнению экспертов, некоторое усиление численности и роли азербайджанской, армянской, казахской и татарской диаспор в регионе. Не прекращается приток русскоязычного населения из стран СНГ. Обычно приезжают семьями, где не все члены легализованы.

В числе нелегальных мигрантов становятся все более заметны таджики и узбеки.

Одним из главных каналов проникновения нелегальных мигрантов в область является практически открытая граница с Казахстаном, с которым Саратовская область граничит на протяжении 500 км. Основным способом въезда нелегалов на территорию региона остается железнодорожный и автомобильный транспорт. Поезда, следующие из Средней Азии, являются поставщиками мигрантов. Именно на территории области происходила до недавнего времени пересадка пассажиров этих поездов для дальнейшего следования на территорию России. Саратов представляет собой крупный железнодорожный узел приема транзитных поездов дальнего следования из Казахстана, Таджикистана, Киргизии, Туркменистана, Узбекистана и стран Кавказского региона, Украины. Таким образом, основные страны прибытия мигрантов- Казахстан, Азербайджан, Украина. Кроме того, через Саратовскую область движется огромный поток мигрантов, нацеленных на более крупные города - Москву и Санкт-Петербург.

Витковская Г.В. Миграция и миграционная ситуация в Саратовской области.

Материалы исследований. ЦЭПРИ ИС РАН.,М.2003.

Мигранты, как правило, знают, куда ехать и к кому обращаться. В деятельности этой сети, по мнению экспертов, поддержка со стороны диаспор не играет главенствующей роли, а используется как одна из составляющих. В среде нелегалов широко применяется схема, когда сначала приезжает человек, который ищет место жительства для остальных. При этом он не обязательно ищет им работу. Для нелегалов самым важным является факт приезда и проживания, а работу они находят сами. Предприниматели, напрямую заинтересованные в дешевой рабочей силе, всячески поддерживают нелегально прибывающих людей.

Жизнедеятельность нелегалов на территории области, включая их проживание, носит чаще всего коллективный характер. Условия жизни нелегалов весьма неприглядны: зачастую в одной комнате проживает до человек. Работа нелегальных мигрантов носит теневой характер, но нет достоверных данных о криминальном характере их деятельности. Поэтому эксперты считают существующее в области представление о чрезмерной криминализации выходцев из Кавказского региона предвзятым.

Преступность в этой среде, по мнению части экспертов, не выше, чем у местного населения, так как большинство мигрантов вынуждены более осторожно и уважительно относиться к закону и его представителям, чтобы не привлекать к себе внимания. Зимой нелегальных мигрантов меньше, чем летом. Оплата их труда, как правило, значительно ниже, чем у местного населения.

Нелегальные мигранты составляют конкуренцию местному населению лишь в некоторых сферах. Как правило, местные жители не идут на ту работу, которую выполняют нелегалы. Хотя в торговых рядах на центральных рынках они изрядно потеснили местных работников, чем последние очень недовольны. Некоторая конкуренция возникает и в строительстве за счет демпинговой заработной платы мигрантов. Известны случаи, когда нелегальные мигранты работают на государственных предприятиях. Это, как правило, украинцы, белорусы, русские из стран СНГ.

Сферы деятельности отдельных групп нелегалов пересекаются.

Например, в строительстве жилья работает много мигрантов из Армении и Украины. Многие возят товары из своих стран (например, таджики: фрукты, недорогие ткани, изделия из дешевого трикотажа). В строительстве коммуникаций и ремонте дорог много казахов и молдаван. Но есть и определенная специализация. Армяне чаще работают в строительстве, азербайджанцы и грузины торгуют на рынке. Мигранты из центрально азиатских стран, в частности, таджики, часто работают в строительстве и сельском хозяйстве. Прежде всего, это недолговременные сезонные работы.

Причем таджики и узбеки занимают в основном низкоквалифицированные рабочие места. Многие азербайджанцы и курды трудятся в сельском хозяйстве (в основном в Заволжье).

Оплата труда нелегальных мигрантов в торговле и сельском хозяйстве такая же, как у местных, а иногда и выше за счет большой продолжительности рабочего дня и каторжных условий работы. Кроме того, на рынке они находятся под покровительством диаспор, и те сами определяют их заработок. Оплата труда нелегальных мигрантов в строительстве, как правило, на 50% меньше оплаты местных работников.

Подводя итог проведенному анализу, можно сказать, что основную проблему в сфере миграционных процессов на территории Саратовской области представляет отсутствие внятной законодательной базы регионального уровня, регламентирующей миграционную политику области, низкая миграционная привлекательность Саратовской области из-за устойчивых дискриминационных практик, высокий уровень интолерантности местного населения, отсутствие реального опыта органов местного самоуправления в регулировании этнокультурной и миграционной политики.

1.2. Анализ исследовательских подходов к изучению феномена этничности и этнических миграционных сообществ в западной и отечественной научной традиции.

Дискуссия вокруг понимания этничности стала развертываться с начала 70-х годов ХХ века. Обычно ее связывают с ситуацией в мире распадом колониальной системы, образованием новых государств, обострением межэтнических отношений. Проблемы этничности обсуждались в рамках объяснительных моделей в различных теориях, в том числе в теориях социальных изменений, межгрупповых отношений, дискриминации, этнической идентичности, ассимиляции. Все эти теории сводятся к пониманию этнического феномена, к трем подходам – примордиалистскому, инструменталистскому и конструктивистскому.

В теориях примордианалистского подхода выделяют два направления:

социобиологическое и эволюционно-историческое. Сторонники первого рассматривают этничность как объективную данность, изначальную (примордиальную, т.е. исконную) характеристику человечества. Они объясняют этничность с помощью эволюционно-генетических идей, интерпретируя ее как «расширенную» родственную группу, «расширенную форму родственного отбора и связи». Излагая эту точку зрения, Ван ден Берг указывал: «С прогрессивным ростом размера человеческих обществ границы этноса становились шире, связи родства соответственно размывались… Однако потребность в коллективности более широкой, чем непосредственный круг родственников на основе биологического происхождения, продолжает присутствовать даже в современных массовых индустриальных обществах»34.

Примордиалисты подчеркивают в этничности глубокую аффективную привязанность людей. Объяснение этому современная наука пытается дать лишь в последние годы, когда социальные психологи стали разрабатывать теорию аффиляции (потребности к принадлежности к группе).

Последователи другого – эволюционно-исторического направления примордиалистского подхода рассматривают этносы как социальные, а не биологические сообщества, глубинно связанные с социально-историческим контекстом. Это реально существующие группы с присущими им чертами – языком, культурой, идентичностью, отличающими их от других групп.

Примордиалистское представление об этносе, в основном эволюционно-исторического направления, до 70–х годов практически доминировало в мировой науке, а в отечественной науке было единственным до начала 90-х годов.

Наибольшее развитие получили представления об этносе, сформулированные Ю.В. Бромлеем. Согласно данным представлениям, этносы характеризуются определенными, собственно этническими свойствами (язык, культура, этническое самосознание, закрепленное в самоназвании), но эти свойства формируются только в соответствующих условиях – территориальных, природных, социально-экономических, государственно-правовых35.

Социобиологическое понимание этноса представлено в отечественной науке концепцией Л.Н.Гумилева, который считал этнос природным, биологическим феноменом36. Источником развития, по Л.Н.Гумилеву, является пассионарный толчок. По существу, он сумел продолжить развитие идей, сформулированных в начале ХХ века С.М.Широкогоровым, хотя культуру, создаваемую этносом, он понимал как социальное явление.

Еще одна концепция, стоящая особо в этом ряду, это концепция этноса Н.Н.Чебоксарова и С.А.Арутюнова, которые развивали представление об этносе как типе общности, основанной на информационных связях37.

Несмотря на то, что примордионализм, как научное направление, был подвергнут критике, в настоящее время в российской науке есть много ученых, придерживающихся именно этого понимания этничности, при Van den Berghe P.L. The Ethnic Phenomenon. N.Y. 1981.P.35.

Бромлей Ю.В. Этнос и география. М.1972;

Этнология. Учебник для высших учебных заведений. М., 1994.С.7.

Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера земли. М.,2002.

Арутюнов С.А. Этничность – объективная реальность// Этнографическое обозрение.

1995..№5. С.7.

котором понимается что «этнические процессы стихийны, бессознательны, они не зависят от желания и воли членов этноса»38.

Из крупных западных исследователей с примордионализмом, как правило, связывают Клиффорда Гирца, который определял этничность как «коллективно одобренный и публично выраженный мир личностной идентичности» или как «социально ратифицированную личностную идентичность»39.

Инструменталистское направление объяснения этничности исходит из понимания этничности как некоторого социального инструмента. В рамках этого направления этническая группа трактуется как общность, объединяемая интересами, а этничность – как средство для достижения групповых интересов, мобилизации в политической борьбе. Сторонники этого направления объясняют сохранение этнических групп потребностями людей в преодолении отчуждения, характерного для современного общества массовой культуры, потребительских ценностей и прагматизма.

Подобные объяснительные мотивы исходят из социально – психологических теорий личности, общения. В некоторой мере они согласуются с теорией аффиляции и компенсаторных потребностей.

Этническая группа способна поддержать людей в реализации таких потребностей, мобилизовать на их осуществление.

Этническую мобилизацию также объясняют потребностью в изменении социальной стратификации (стремление подняться в высшие слои (со)общества), в разделении рынка, для чего требуется участие во власти.

Поэтому данное направление в объяснении этничности называют также гедонистическим. Это направление получило широкое развитие в приложении к исследованию межнациональных конфликтов.

Наиболее яркими представителями этого подхода, на наш взгляд можно считать Ж.Девоса и Л.Романуччи-Росс, чья книга «Этническая идентичность» до сих пор является основным учебным пособием в западных странах. В ней авторы понимают, что «этничность есть социальная форма лояльности и экзистенциальное значение, проистекающее из человеческой потребности иметь преемственную принадлежность. Последнее есть дополнение к использованию (курсив мой – к.с.) этничности в ситуациях, когда определяется отличительность от других»40.

Таким образом понимается, что этничность, как бы пребывая в «спящем» режиме, вызывается к жизни и используется в целях социальной Лурье С.В. Историческая этнология: Учебное пособие для вузов. М., 1997.С.41.

Geertz C. The Interpretation of Cultures: Selected Essays. N.Y., 1973. p. 268, 309. Цит. по Тишков В.А. Реквием по этносу. М.,2003, С.102.

Ethnic Identity. Creation, Conflict, and Accommodation / Ed. L.Romanucci-Ross, G. de Vos.

Third edition. L. 1995. P. мобильности, преодоления доминирования и подчинения, социального контроля и солидарного поведения.

Несмотря на довольно уязвимую позицию в части определения этничности как некоторого культурного архетипа, символического и реального капитала, инструментализм, также как и примордионализм, позволил сделать ряд крайне важных выводов и наблюдений, особенно в сфере экономических и социальных отношений, а так же в сфере политики, межнациональных контактов.

В анализе, проведенном В.А. Тишковым в своей работе «Реквием по этносу», он приходит к выводу, что между инструментализмом и примордионализмом разница несущественна, а также то, что откровенный примордионализм, как теоретическая модель, практически не используется, и возможно его исключение из языка общественных наук. Однако В.Тишков справедливо отмечает, что важность дебатов с представителями этих направлений чрезвычайно высока. «Грубый примордионализм – это в основном обыденный взгляд, но обладающий огромной силой в современном мире»41.

Согласно третьему подходу – конструктивистскому, - этническое сообщество, понимаемое на основе дифференциации культур, этническое чувство и, формулируемые в его контексте, представления и «доктрины»

представляют собой интеллектуальный конструкт писателей, ученых, политиков. Развитие СМИ и образования позволяет транслировать их идеи самым широким массам. Ключевую роль в мобилизации членов этнической группы на коллективные действия во имя политических или социальных целей играют лидеры, которые нередко преследуют собственные цели, и не всегда выражают волю народов. Наибольший взгляд в развитие идей конструктивизма внесли, на наш взгляд, Б.Андерсон, Р.Бурдье, Э.Гелнер, Э.Хобсбаум, П.Бергер42.

В рамках этого направления, этничность понимается как форма социальной организации культурных различий.

Наиболее ярким представителем конструктивизма в современной отечественной науке является В.А.Тишков, В.Малахов, В.Воронков, которые формулируют понимание народа (этнической общности) как группы людей, члены которой разделяют общее название и элементы культуры, имеют Тишков В.А. Реквием по этносу. М.,2003, С.104.

Bourdieu P. Espace social et genese des classes. Actes de la recherche en science sociales.

Paris. 1984, №52-53.p.6.;

Anderson B. Imagined Communities: Reflection on the Origin and Spread of rationalism. London.1983. См.так же: Геллнер Э. Нации и национализм М.,1991.

Бергер П., Бергер Б., Коллинз Р.. Личностно-ориентированная социология. М., 2004., Коротеева В.В. Воображаемые, изобретенные и сконструированные нации: метафора объяснения.//Этнографическое обозрение.1993.№3.

общее происхождение и историческую память, обладают чувством солидарности. Все эти признаки – «результат особых усилий, особенно нациостроительства»43. Считая этнонацию социальным конструктом, конструктивисты вместе с тем признают ее значимой реальностью, способной определять действия людей, их мобилизацию для достижения целей.

Рассматривая этническую идентичность больше как форму социальной организации, нежели чем выражение определенного культурного комплекса, сторонники этого направления считают, что этнические группы и их характеристики являются результатом исторических, экономических и политических обстоятельств и ситуационных воздействий.

Наибольшую значимость конструктивизм имеет при разработке реальных социальных программ, связанных с формированием толерантности, предотвращением ксенофобии и дискриминации44.

Наиболее спорным и актуальным является вопрос о процедурности этнических идентификаций в системе конструктивистского подхода.

На наш взгляд, как неосознаваемая процедура сознания, идентификация состоит в приписывании смысла, некой социальной значимости внешним, изначально нейтральным отличиям. Иными словами, в ходе этой рутинной процедуры происходит семантизация этнических признаков: нечто бессмысленное, а значит, незаметное, становится значимым, различимым. Отсюда ясно, что под этническим знанием следует подразумевать не только некую осведомленность и даже не только навык чтения маркеров особого рода, но и еще нечто такое, что постоянно воспроизводит и этот навык от поколения к поколению, и эту осведомленность в обыденном сознании едва ли не каждого индивида.

Как не обратить внимание на это «не могу я вам этого объяснить», которое встречается практически в каждом интервью, посвященном исследованию этнических границ: речь здесь идет об очевидности повседневного знания. Все, что известно из опыта рутинных практик, что усваивается непроизвольно, не нуждается в рефлексии. Оно несомненно для индивида, и почти не вербализуемо. Вербализация требует от идеи логической структуры, более-менее ясной каузальности. Ведь вербализация – это, в пределе, всегда объяснение, тогда как процесс повседневного усвоения направлен в противоположную сторону – в сторону понимания.

«Очевидность может быть полной, или иначе, адекватной, то есть, такой, что дальнейшее выполнение соответствующей интенции в отношении того, что таким образом очевидно, невозможно: мы имеем здесь как бы полноту Тишков В.А. Концептуальная эволюция национальной политики России. М., 2002. С.17.

Малахов В. Преодолимо ли этноцентричное мышление? //Расизм в языке социальных наук. СПб., 2002.С.9-19.

определения предмета - мы знаем о нем все, что только можно о нем знать в данных обстоятельствах»45. Очевидность – ключевое свойство обыденного знания, в том числе и этнического. С одной стороны, оно неосознанно - это фоновое знание, а с другой – «дальнейшее выполнение интенции». Иными словами, дальнейшее размышление по правилам здравого смысла о том, почему таджики – это таджики, а евреи – это евреи, действительно, совершенно невозможно.

В основе этнической идентификации лежит, как было сказано, семантизация формальных параметров. В основном, эти параметры непосредственно визуально наблюдаемы, но нередко среди них встречаются и угадываемые, «интуитивно» приписываемые черты.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.