авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 14 |
-- [ Страница 1 ] --

Леонид Александрович Кацва

История России. Cоветский период.

(1917-1991)

Книга II (1941–1991)

2

7

СОРОКОВЫЕ, РОКОВЫЕ

Когда-нибудь мы вспомним это,

И не поверится самим.

А нынче нам нужна одна победа.

Одна на всех, мы за ценой не постоим.

Б. Окуджава §41. Вставай, страна огромная!

Солнечный воскресный день 22 июня 1941 г. стал самым трагическим в российской истории. На рассвете германские войска без объявления войны вторглись на территорию Советского Союза. За спиной гитлеровцев лежала покоренная Европа. Все государства, подвергшиеся нападению Германии, развалились, словно карточные домики, в считанные недели. Гитлер и его окружение, уверившись в непобедимости немецкой армии, рассчитывали на блицкриг и в войне против СССР.

1. План «Барбаросса»

План войны против Советского Союза начал разрабатываться уже летом 1940 г.

Гитлер заявил своим генералам: «Россия должна быть ликвидирована. Срок — весна 1941 года». В декабре 1940 г. Гитлер подписал директиву №21, получившую кодовое наименование «Барбаросса». Первоначально нападение планировалось на 15 мая 1941 г., но в конце апреля из-за операций на Балканах было перенесено на 22 июня. Таким образом, документы исключают всякую попытку оправдать гитлеровское вторжение соображениями о «превентивном ударе», независимо от того, планировал ли, в свою очередь, Сталин нападение на Германию.

Из плана «Барбаросса»

«Германские вооруженные силы должны быть готовы разбить советскую Россию в ходе кратковременной кампании еще до того, как будет закончена война против Англии… Основные силы русских сухопутных войск, находящихся на западе России, должны быть уничтожены в смелых операциях посредством глубокого выдвижения танковых клиньев. Отступление боеспособных войск противника на широкие просторы русской территории должно быть предотвращено.

Путем быстрого преследования должна быть достигнута линия, с которой ВВС будут не в состоянии совершать налеты на имперскую территорию Германии.

Конечной целью операции является создание заградительного барьера против Азиатской России по общей линии Волга — Архангельск».

3 февраля 1941 г. на совещании с высшими военачальниками рейха Гитлер требовал: «Ни в коем случае не должно происходить фронтальное вытеснение русских.

Требуются жесточайшие прорывы. Расстояния в России, конечно, велики, но не больше тех расстояний, которые уже преодолены вермахтом. Когда начнется эта операция, Европа затаит дыхание».

Для реализации плана «Барбаросса» были созданы три группы армий. Группа армий «Север» наступала на Ленинград, группа армий «Центр» — на Москву, группа армий «Юг» — на Киев. На флангах действовали войска союзников Германии.

Румынские войска наступали в Бессарабию и на Одессу, финские действовали в Карелии и вели наступление на Ленинград со стороны Карельского перешейка.

2. План «Ост»

На захваченной советской территории, согласно специальному плану использования восточных территорий «Ост», предполагалось установить «новый порядок». Гитлер заявлял: «Речь идет о том, чтобы правильно разделить огромный пирог, чтобы мы могли: во-первых, им овладеть, во-вторых, им управлять, в-третьих, его эксплуатировать.

Присоединить к Германии Прибалтику (вплоть до Двины), отдать Румынии Одессу и Бессарабию, включить в Третий рейх Крым и районы севернее его, республику немцев Поволжья, Бакинский район, Кольский полуостров. Ленинград сравнять с землей и передать его Финляндии. Все остальные районы подвергнуть оккупации и действовать по принципу: Расстреливать каждого, кто хотя бы косо взглянул».

Еще в марте 1941 г. Гитлер объявил, что войну против России «не следует вести по законам рыцарства». Он внушал: «Это прежде всего борьба идеологий и рас, поэтому ее необходимо вести с беспрецедентной неумолимой жестокостью. Все офицеры должны освободиться от устаревших взглядов… Комиссары являются носителями идеологии, прямо противоположной национал-социализму, поэтому их необходимо ликвидировать. Немецких солдат, виновных в нарушении международного закона… оправдают. Россия не участвует в Гаагской конвенции, поэтому на нее положения конвенции не распространяются».

Впоследствии гитлеровские генералы неоднократно утверждали, что они пытались сопротивляться этому преступному приказу, что пытали и расстреливали СС, а вермахт сражался. Но на практике это было не так. Фельдмаршал Кейтель, начальник штаба верховного главнокомандования вермахта, приказывал не тратить время на то, чтобы судить жителей оккупированных территорий за «преступные деяния».

Ближайший офицер, к которому доставляли задержанных, единолично решал, следует ли их расстрелять. Зато солдаты вермахта освобождались от ответственности за «проступки против вражеского гражданского населения» даже в тех случаях, когда они являлись одновременно военными преступлениями.

Из памятки немецкого солдата «Ни одна мировая сила не устоит перед германским народом. Мы поставим на колени весь мир. Германец — абсолютный хозяин мира. Ты будешь решать судьбы Англии, России, Америки. Ты — германец, как подобает германцу, уничтожай все живое, сопротивляющееся на твоем пути… ты победишь. Завтра перед тобой на коленях будет стоять весь мир».

Руководство рейха собиралось обречь миллионы граждан СССР на голодную смерть. А. Розенберг, назначенный уполномоченным по делам восточноевропейского региона, накануне вторжения говорил сотрудникам своего аппарата: «Задача кормить немецкий народ стоит первой в списке наших задач на Востоке… Мы не видим абсолютно никакого смысла кормить русский народ избытком продукции, добытой на этих территориях. Мы знаем, что это суровая необходимость… Русских ждут впереди очень тяжелые годы».

Из инструкции М. Бормана, заместителя Гитлера по партии, о политике на оккупированных территориях «Мы должны принять меры против размножения ненемецкого населения… Ни при каких условиях не должны производиться прививки и другие оздоровительные мероприятия… Ни в коем случае не следует давать местному населению более высокое образование. Если мы совершим эту оплошность, мы сами породим в будущем сопротивление против нас… Вполне достаточно обучать местное население, в том числе так называемых украинцев, только чтению и письму… Вместо нынешнего алфавита в будущем в школах надо ввести латинский шрифт.

… Ни в коем случае не следует строить русские (украинские) города или благоустраивать их, ибо местное население не должно иметь более высокого жизненного уровня… … Для местного населения не следует издавать слишком много законов: здесь надо обязательно ограничиться самым необходимым… Ни в коем случае не следует создавать единого украинского правления…»

Полному истреблению, согласно планам гитлеровцев, подлежали евреи и цыгане.

Славяне и другие народы СССР должны были быть частью уничтожены, частью порабощены и низведены до положения рабочего скота, беспрекословно повинующегося расе господ — немцам. Эстонцы и латыши, как более близкие германской культуре, должны были подвергнуться «германизации», а непригодные к ней в расовом отношении — ликвидации.

Таким образом, во Второй Мировой войне, в отличие от Первой Мировой и войн XIX века, речь шла не об изменении границ, а о тотальном уничтожении стран и народов.

3. Соотношение сил В течение многих десятилетий советские историки объясняли поражения Красной Армии в 1941 г. внезапностью нападения и численным превосходством германских войск. Так, в книге «Вторая Мировая война. Краткая история» говорится, что в развернувшихся сражениях со стороны агрессора приняли участие 5,5 млн. чел, более 47 тыс. орудий и минометов, около 4300 танков и штурмовых орудий, до 5 тыс.

самолетов, а противостояли им войска советских западных военных округов, насчитывавшие 2,9 млн. чел., 37,5 тыс. орудий и минометов, свыше 1470 новых танков и 1540 боевых самолетов новых типов. Получается, что фашисты превосходили силы Красной Армии по личному составу вдвое, по танкам — почти втрое, а по авиации — в 3,2 раза. Однако такие подсчеты некорректны. Войска советских западных военных округов сопоставляются со всеми силами Германии и ее союзников, направленными на Восточный фронт. Первый эшелон гитлеровских войск, непосредственно вторгшийся на советскую территорию 22 июня 1941 г., насчитывал около 4,3 млн. чел. Таким образом, по личному составу к моменту вторжения немецкие войска превосходили Красную Армию приблизительно в 1,5 раза. Общая численность вооруженных сил СССР к июню 1941 г. составляла 5,4 млн. чел., Германии — 7,3 млн. Но Германия уже завершила мобилизацию, к тому же значительная часть ее войск находилась на Западе. В СССР мобилизация развернулась уже после вторжения. На фронт выдвинулись также войска внутренних округов. Правда, части, находившиеся на Дальнем Востоке, были переброшены на запад лишь в разгар Московской битвы — до этого сохранялась опасность нападения Японии.

По танкам и самолетам ситуация была гораздо более благоприятной для советских войск. Если германская армия вторжения имела 4300 танков и штурмовых орудий, то войска советских западных округов — 13600. В общей сложности в Красной Армии было тогда 22,6 тыс. танков. Правда, среди них было только 1864 боевые машины новейших марок — КВ и Т-34 (в том числе 1475 — в приграничных округах). Однако не следует сбрасывать со счетов и танки других конструкций. Наиболее массовые легкие танки Т-26 и БТ вооружались 45-миллиметровыми пушками, в то время как немецкие танки — 20- и 37-миллиметровыми. Поэтому Т-26, уступая немецким Т-I (имевшим только пулеметы) и Т-II в скорости, превосходил их в огневой мощи. Большая дальнобойность позволяла танку БТ на равных сражаться с немецким Т-III, несмотря на более мощную броню последнего. К тому же БТ был значительно быстрее и маневреннее. Средний танк Т-28 превосходил по вооружению и бронированию вообще все немецкие танки. У немцев более или менее современными были лишь 1400 Т-III и Т IV, но большую часть танкового парка вермахта составляли Т-I, T-II и старые чешские и французские танки. Тяжелых танков, подобных КВ, немцы вообще не имели, а технические характеристики Т-34 оставались для них недосягаемыми.

Из воспоминаний немецкого генерала Э. Шнейдера «Танк Т-34 произвел сенсацию. Этот русский танк был вооружен 76-мм пушкой, снаряды которой пробивали броню немецких танков с 1,5–2 тыс. м, тогда как немецкие танки могли поражать русские с расстояния не более 500 м, да и то лишь в том случае, если снаряды попадали в бортовую или кормовую броню танка Т-34…»

Таким образом, по танкам на стороне Красной Армии было троекратное превосходство. Правда, значительная часть советских танков старых конструкций требовала ремонта (29% — капитального и 44% — среднего).

Советская авиация в западных военных округах, считая и машины старых конструкций, насчитывала 7200 самолетов. В общей же сложности в советских ВВС имелось 17,7 тыс. боевых самолетов, в том числе 3719 новых. Конечно, старые советские самолеты серьезно уступали немецким в скорости и вооружении, но все же не настолько, чтобы их вообще не учитывать. Так, бомбардировщик СБ превосходил в скорости немецкие Ю-87 и Хе-111. Истребители И-15, И-16 и И-153 уступали только немецкому Ме-109Е. Новые же советские истребители, созданные в 1939–1940 гг., летали значительно быстрее и дальше немецких, имели более мощное вооружение.

Штурмовика, подобного «летающему доту» Ил-2, немецкая авиация вообще не имела.

Среди 4980 самолетов армии вторжения германских было 3900. Истребителей Ме 109Е среди них было немногим более 500. 307 самолетов числились в финских войсках и свыше 600 — в румынских. Союзники Германии располагали в основном устаревшими французскими и английскими самолетами, и почти не имели к ним запчастей.

Что же касается артиллерии, то по новейшим данным, СССР располагал 115,9 тыс.

орудий и минометов, в том числе в войсках западных округов их насчитывалось 53 тыс.

Красная Армия значительно превосходила противника и по числу пулеметов, но уступала по числу автоматов, так как перед войной советское военное руководство тормозило их выпуск, боясь чрезмерного расхода боеприпасов и полагаясь на высокие качества винтовки.

Широко распространенное представление о том, что вермахт в войне против СССР использовал экономический потенциал всех захваченных стран Европы, также требует корректировки. Трофейную технику немцы против СССР не использовали (за исключением части чешских танков), а применяли лишь на Западе, причем в учебных целях. Развернуть военное производство на заводах покоренных стран они к лету 1941 г.

просто не успели. Доставшиеся немцам на Западе в качестве трофеев автомобили оказались совершенно не приспособлены к российским дорогам.

Таким образом, в целом на стороне Красной Армии было значительное военно техническое превосходство, особенно в танках. Однако использовать его не удалось.

4. Вражеское вторжение. Внезапность нападения В четвертом часу утра 22 июня жители Киева, Минска, Одессы, Севастополя, Каунаса и многих других советских городов проснулись от грохота разрывов и воя сирен. Бомбы обрушились на аэродромы, узловые железнодорожные станции, военные городки, штабы, склады боеприпасов, горючего и воинского снаряжения. Пограничные заставы, строившиеся укрепления, военные объекты вдоль всей западной границы СССР подверглись массированному артиллерийскому огню.

Красная армия не смогла отразить нападение — оно оказалось внезапным. Войска приграничных округов были разбросаны на обширной территории, находились далеко от границы: в Западном Особом военном округе — до 100–300 км, в Киевском — до 400– 600. Каждая дивизия первой линии должна была оборонять фронт шириной 25–50 км, тогда как военная наука считала, что полоса обороны дивизии не должна превышать 8– 12 км. Планы обороны границы не были доведены даже до армейских штабов, не говоря уже о корпусах и дивизиях.

Генеральный штаб вплоть до самого начала войны запрещал вывод войск прикрытия на подготовленные позиции. 10 июня командующий Киевским ОВО генерал-полковник М.П. Кирпонос получил грозную телеграмму из Генштаба:

«Донесите для доклада Народному комиссару обороны, на каком основании части укрепленных районов КОВО получили приказ занять предполье. Такие действия могут немедленно спровоцировать немцев на вооруженные столкновения и чреваты всякими последствиями. Такое распоряжение немедленно отмените и донесите, кто конкретно дал такое самочинное распоряжение».

Солдатам даже не выдавались боеприпасы. Генерал М.С. Шумилов, командовавший в те дни корпусом в Прибалтийском округе, свидетельствует, что когда он, видя нарастающую опасность, 20 июня приказал выдать патроны и снаряды в подразделения и начать минирование отдельных направлений, Военный совет округа отменил это распоряжение.

Только поздно ночью 21 июня нарком обороны маршал С.К. Тимошенко и начальник Генштаба генерал армии Г.К. Жуков передали в западные военные округа директиву, в которой предупреждали о возможности немецкого нападения 22–23 июня.

Из директивы «В течение ночи на 22. 6. 41 г. скрытно занять огневые точки укрепленных районов на государственной границе;

перед рассветом 22. 6. 41 г. рассредоточить по полевым аэродромам всю авиацию, в том числе и войсковую, тщательно ее замаскировать;

все части привести в боевую готовность без дополнительного подъема приписного состава. Подготовить все мероприятия по затемнению городов и объектов;

никаких других мероприятий без особого распоряжения не проводить».

Директива была совершенно нереальной: требовалось за несколько часов рассредоточить и замаскировать авиацию, в то время как большей частью самолеты находились на летном поле без боеприпасов, и даже без горючего, выкрашенные в демаскирующий серебристый цвет или покрытые брезентом.

Даже в этой последней предвоенной директиве предписывалось: «Нападение может начаться с провокационных действий. Задача наших войск — не поддаваться ни на какие провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения».

Неудивительно, что в первые часы войны передовые части Красной Армии, атакованные фашистскими войсками, лишь запрашивали командование, что делать.

Когда утром 22 июня 135-я дивизия 5-й армии Киевского округа на марше подверглась обстрелу с воздуха, из штаба армии поступило указание: «На провокации не поддаваться, по самолетам не стрелять».

Во внезапности вражеского удара, виновны, прежде всего, Сталин и его ближайшее окружение: нарком иностранных дел В.М. Молотов, нарком обороны С.К. Тимошенко, начальник Генерального штаба Г.К. Жуков, начальник Главного разведуправления Красной Армии Ф.И. Голиков и другие высшие советские руководители.

5. Первые сражения Первыми встретили вражеский удар пограничники, вооруженные лишь легким стрелковым оружием. Многие из них оказали врагу поистине героическое сопротивление. 11 дней удерживали одну из застав Владимир-Волынского пограничного отряда бойцы под командованием лейтенанта А. Лопатина. Упорно сражались с подавляющими силами агрессора заставы Августовского, Перемышльского, Рава Русского и других погранотрядов.

Но всерьез задержать продвижение врага на всем протяжении границы пограничники, конечно, не могли. Армейские части в первые же часы понесли колоссальный урон. Атаковав советские аэродромы, немцы только за один день 22 июня уничтожили 1200 советских самолетов, в том числе 800 не успели подняться в воздух.

Особенно тяжелые потери понес Западный фронт, потерявший 738 самолетов, в том числе на земле — 528. Немецкая армия потеряла 1200 самолетов лишь к 19 июля, то есть почти через месяц воздушных боев.

Советские летчики сражались, не жалея жизни. Писатель С.С. Смирнов, пытавшийся в 60-х гг. выяснить, кто же совершил первый в ходе Великой Отечественной войны воздушный таран, вынужден был отказаться от этого замысла, так как уже в первый час войны несколько летчиков таранили самолеты противника[1]. Увы, некоторым из них приходилось идти на это, поскольку взлетали они на невооруженных или неисправных машинах.

Из сводки Главного командования Красной Армии («Правда» 23 июня 1941) «С рассветом 22 июня 1941 года регулярные войска германской армии атаковали наши пограничные части на фронте от Балтийского до Черного моря и в течение первой половины дня сдерживались ими. Со второй половины дня германские войска встретились с передовыми частями полевых войск Красной Армии. После ожесточенных боев противник был отбит с большими потерями. Только в Гродненском и Крыстынопольском направлениях противнику удалось достичь незначительных тактических успехов… Авиация противника атаковала ряд наших аэродромов и населенных пунктов, но повсюду встречала решительный отпор наших истребителей и зенитной артиллерии, наносивших большие потери противнику. Нами сбито 65 самолетов противника».

Увы, действительность была гораздо страшнее. В один день немцы добились превосходства в воздухе. Лишенные прикрытия с воздуха части Красной Армии, подвергавшиеся непрерывной бомбежке и атакам немецких самолетов с малых высот, оказались не в состоянии удерживать позиции. В результате уже 22 июня немецкие танковые группировки прорвались на 20–50 км в глубину советской обороны.

Из оперативной сводки штаба 4-й армии за 24 июня «Пехота деморализована и упорства в обороне не проявляет. Отходящие беспорядочно подразделения, а иногда и части, приходится останавливать и поворачивать на фронт командирам всех соединений, начиная от командующего армией, хотя эти меры, несмотря даже на применение оружия, должного эффекта не дают».

Лишь отдельные части и подразделения, находившиеся на подготовленных оборонительных рубежах, оказали врагу серьезное сопротивление. Так, немногочисленный гарнизон Брестской крепости целый месяц держал оборону, приковав к себе значительные силы фашистов. Стойко сражались гарнизон и 67-я дивизии, оборонявшие Лиепайскую военно-морскую базу. Германский историк П. Карелл пишет о боях в Лиепае: «Оборона была организована блестяще. Солдаты хорошо вооружены и фанатически храбры. Они показали в Либаве[2] наилучшие элементы советского военного искусства… В Либаве впервые выяснилось, на что способен красноармеец при обороне укрепленного пункта, когда им руководят решительно и хладнокровно».

К сожалению, в большинстве случаев такого руководства советские войска оказались лишены.

6. Военно-политическое руководство СССР в первые дни войны Германское нападение застало врасплох не только воинские части приграничных округов, но и высшее советское руководство. Когда Сталину доложили о налетах германской авиации на советские города, он спросил, не провокация ли это немецких генералов. С.К. Тимошенко ответил: «Немцы бомбят наши города на Украине, в Белоруссии, в Прибалтике, на границе начались боевые действия сухопутных войск.

Какая же это провокация?» Однако Сталин возразил: «Если нужно организовать провокацию, то немецкие генералы бомбят и свои города». Затем он добавил: «Гитлер наверняка не знает об этом. Необходимо срочно связаться с Берлином». В германском посольстве сообщили, что посол просит срочно принять его. Прибыв к Молотову, фон Шуленбург сообщил, что германское правительство объявило СССР войну.

В первые часы войны в Генеральном штабе и Наркомате обороны совершенно не представляли реальной ситуации на фронте.

Из директивы наркома обороны и начальника Генштаба №2, (22 июня 7.15 утра) «1. Войскам всеми силами и средствами обрушиться на вражеские силы и уничтожить их в районах, где они нарушили советскую границу. Впредь до особого распоряжения наземными войсками границу не переходить.

2. Разведывательной и боевой авиацией установить места сосредоточения авиации противника и группировку его наземных войск. Мощными ударами бомбардировочной и штурмовой авиации уничтожить авиацию на аэродромах противника и разбомбить основные группировки его наземных войск. Удары авиацией наносить на глубину германской территории на глубину до 100–150 км, разбомбить Кенигсберг и Мемель. На территорию Финляндии и Румынии до особых указаний налетов не делать».

Красная Армия стремительно откатывалась от границы, офицеры тщетно разыскивали свои части, а в Москве все еще боялись «провокаций». Вечером того же дня, в 21.15 нарком обороны отдал еще одну столь же нереальную директиву, требуя перейти на главных направлениях к наступательным действиям, разгромить ударные группировки врага и перенести боевые действия на его территорию. К исходу 24 июня войскам приказывалось овладеть районами Сувалки и Люблина. Беспорядочные попытки перейти в контрнаступление, предпринятые в соответствии с этой директивой вместо организации планомерного отхода войск, лишь привели к дополнительным жертвам и еще большей неразберихе на фронте.

Для Сталина внезапное нападение Германии стало страшным потрясением.

Адмирал И.С. Исаков свидетельствовал, что в первые дни войны вождь «находился в состоянии, близком к прострации». По словам Н.С. Хрущева, Сталин «был совершенно парализован в своих действиях, не смог собраться с мыслями». Он уехал на свою «ближнюю дачу» в Кунцево и, несмотря на уговоры членов Политбюро, упорно отказывался выступить по радио с обращением к населению. А.И. Микоян вспоминал, что Сталин считал все «безвозвратно потерянным». Подавленным состоянием Сталина объясняется то, что не он, а Молотов выступил в 12 часов дня 22 июня с обращением к гражданам СССР. Именно из радиообращения Молотова жители большей части страны узнали, что началась война.

Из выступления В.М. Молотова «Весь наш народ теперь должен быть сплочен и един как никогда. Каждый из нас должен требовать от себя и от других дисциплины, организованности, самоотверженности, достойной настоящего советского патриота, чтобы обеспечить все нужды Красной Армии, флота и авиации, чтобы обеспечить победу над врагом.

Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами».

Сталин собрался с духом и выступил по радио только 3 июля. Ни раньше, ни позже он не говорил так: «Товарищи! Граждане! Братья и сестры! Бойцы нашей армии и флота! К вам обращаюсь я, друзья мои!»

На второй день войны, 23 июня была создана Ставка Главного Командования. Ее возглавил Тимошенко. Однако его полномочия были крайне узки.

Из мемуаров Г.К. Жукова «Без утверждения Сталина Тимошенко не имел возможности отдать войскам какое либо принципиальное распоряжение. Сталин ежечасно вмешивался в ход событий, по нескольку раз в день вызывал Главкома Тимошенко и меня в Кремль, нервничал, бранился и всем этим только дезорганизовал и без того недостаточно организованную работу Главного Командования в осложнившейся обстановке. июля я доложил некоторым членам Политбюро о необходимости сделать Сталина юридическим Верховным Главнокомандующим…».

10 июля Ставка ГК была преобразована в Ставку ВГК. Председателем Ставки (с июля — наркомом обороны, с 8 августа — Верховным Главнокомандующим) стал Сталин. Одновременно были созданы три Главных командования, каждому из которых были подчинены несколько фронтов. Северо-Западное главное командование возглавил Ворошилов, Западное — Тимошенко, Юго-Западное — Буденный. Ставка должна была стать коллективным органом Верховного Главнокомандования. Однако Сталин почти никогда не собирал ее в полном составе, а вызывал тех ее членов, которых считал нужным.

30 июня был создан Государственный Комитет Обороны (ГКО), сосредоточивший всю полноту власти в стране. В состав ГКО вошли Сталин (председатель), Молотов, Ворошилов, Берия и Маленков.

Из мемуаров Г.К. Жукова «Неодновременное образование всех высших государственных органов по руководству войной и жизнедеятельностью страны на время войны произошло потому, что в предвоенный период эти вопросы не были решены Правительством и Политбюро. Перед войной нарком обороны и Генштаб неоднократно просили Сталина, Молотова и Ворошилова рассмотреть проекты документов по организации Верховного командования и организации управления фронтами и округами, но нам каждый раз говорили: Подождите, а Ворошилов был вообще противник каких бы то ни было планов войны, опасаясь, что они могут стать известны разведке противника».

7. Мобилизация сил на отпор врагу 22 июня ЦК ВКП(б) и правительство ввели военное положение на территориях Прибалтики, Белоруссии, Украины, Молдавии и ряда областей РСФСР. На этих территориях вся полнота власти передавалась военным властям. 23 июня была объявлена мобилизация военнообязанных 1905–1918 гг. рождения. У военкоматов выстроились очереди уходивших на фронт. Уже к 1 июля в ряды Красной Армии влилось 5,8 млн. чел.

24 июня был создан Совет по эвакуации, а 27 июня принято постановление ЦК ВКП(б) и СНК об эвакуации населения, промышленных объектов и материальных ценностей из прифронтовой полосы. В первую очередь на восток вывозилось оборудование военных заводов, предприятий авиационной, тракторной, химической промышленности, черной и цветной металлургии.

26 июня Президиум Верховного Совета СССР принял Указ «О режиме рабочих и служащих в военное время». Рабочий день увеличивался, вводились обязательные сверхурочные работы продолжительностью от 1 до 3 часов, отменялись отпуска.

Начался перевод заводов, выпускавших мирную продукцию, на производство вооружения, военной техники и боеприпасов. Страна начинала жить по-военному.

ВОПРОСЫ И ЗАДАНИЯ.

1. Какие цели ставил перед немецкими войсками план «Барбаросса»? Насколько поставленные задачи соответствовали реальности? Почему германские вооруженные силы и в Первой и во Второй Мировой войне стремились к молниеносной войне?

2. Какая судьба была намечена Гитлером для народов СССР? Как связан план «Ост» с фашистской расовой теорией?

3. Охарактеризуйте соотношение сил СССР и фашистской Германии накануне войны.

4. Чем объяснялась внезапность германского нападения для советского командования?

К каким последствиям она привела?

5. Охарактеризуйте ситуацию на советско-германском фронте в первые дни войны.

6. Охарактеризуйте деятельность высших советских штабов в первые часы и дни войны.

7. Чем была вызвана растерянность Сталина в первые дни войны?

[1] Авторы многотомного издания «История Великой Отечественной войны Советского Союза» называют первым летчиком, совершившим воздушный таран во время Великой Отечественной войны, Д.В. Кокорева.

[2] Либава — немецкое название латвийского порта Лиепаи.

§42. Трагический сорок первый 1. Катастрофа Западного фронта Особенно тяжелое положение сложилось в первые дни войны на Западном фронте (командующий — генерал армии Д.Г. Павлов[1]. В основном это объяснялось группировкой войск Красной Армии к началу боевых действий. Накануне войны советское командование полагало, что основной удар Германия будет наносить на Украине. В результате Западному округу досталось значительно меньше сил, нежели Киевскому.

Из мемуаров Г.К. Жукова «И.В. Сталин был убежден, что гитлеровцы в войне с Советским Союзом будут стремиться в первую очередь овладеть Украиной, Донбассом, чтобы лишить нашу страну важнейших экономических районов и захватить украинский хлеб, донецкий уголь, а затем и кавказскую нефть. При рассмотрении оперативного плана весной 1941 г. И.В. Сталин говорил: «Без этих важнейших жизненных ресурсов фашистская Германия не сможет вести длительную и большую войну». И.В. Сталин для всех нас был величайшим авторитетом, никто тогда и не думал сомневаться в его суждениях и оценках обстановки. Однако в прогнозе направления главного удара противника И.В. Сталин допустил ошибку».

Генштаб и военная разведка, доверившись предположениям вождя, также не смогли правильно определить направление главного удара противника[2]. Гитлер планировал вести против СССР не длительную, а, напротив, молниеносную войну.

Поэтому в качестве главного он выбрал белорусское направление, позволявшее кратчайшим путем дойти до Москвы.

Положение Западного фронта усугубилось тем, что расположение его войск имело ярко выраженный наступательный характер: основные силы располагались в Белостокском выступе.

Германское командование нацелило ударные силы группы «Центр» под основание этого выступа. Это позволило немцам достичь на решающих участках подавляющего перевеса. Если в целом соотношение сил группы армий «Центр» и Западного фронта было примерно равным, а по танкам на стороне советских войск было преимущество в 2,7 раза, то на брестском направлении немцы превосходили Красную Армию по пехоте в 4,5 раза, по танкам — в 2,9 раза, по авиации — в 2 раза, по артиллерии — в 3,3 раза. К исходу четвертого дня войны немецкие войска прорвались на 200 км вглубь советской территории. Многие советские командиры, быстро выдвинувшиеся на высокие посты, не имевшие ни высшего военного образования, ни опыта руководства крупными войсковыми соединениями, вместо того, чтобы организовать управление со своих командных пунктов, пытались лично остановить отступавшие части, теряли связь с большей частью своих войск и отдавали указания, не имея представления о том, что происходит на соседних участках. 27 июня, несмотря на героизм солдат и офицеров, был оставлен Минск. Группировка, находившаяся в белостокском выступе, не успела своевременно отойти и попала в окружение.

Из дневника начальника Генштаба сухопутных войск Германии Ф. Гальдера 27 июня. «На фронте группы армий «Центр» операции развиваются согласно плану. Противник оставил Белосток, тем самым мешок на западе сужается.

Противник пытается выйти из окружения… в северо-восточном и юго-восточном направлениях. Несмотря на обострение положения на отдельных участках нашего фронта, эти попытки противника безуспешны».

2 июля. «В полосе группы армий «Центр» закончена ликвидация окруженной группировки противника в районе Белостока».

В начале июля немецкие части в Белоруссии вышли к Днепру и Западной Двине.

Ответственность за поражения была возложена на командование Западного фронта. 1 июля 1941 г. Павлов был смещен, арестован и вскоре расстрелян вместе с рядом других генералов и политработников Западного фронта «за позорящую звание командира трусость, бездействие власти, отсутствие распорядительности, развал управления войсками, сдачу оружия противнику без боя и самовольное оставление позиций». Западный фронт возглавил маршал Тимошенко.

Судя по отзывам мемуаристов и историков, Павлов действительно не был подготовлен для столь высокого поста. Но его стремительная карьера объяснялась расправой в канун войны над командным составом Красной Армии. Да и едва ли кто либо иной на месте Павлова оказался бы на высоте положения[3].

2. Приграничные сражения на Северо-Западном направлении В первый же день войны немецкая группа армий «Север» прорвала оборону Северо-Западного фронта (командующий — генерал-полковник Ф.И. Кузнецов). Войска фронта, понесшие большие потери, отступали по расходящимся направлениям: 8-я армия — на Ригу, 11-я — на Полоцк. Между частями Северо-Западного и Западного фронтов образовалась гигантская брешь шириной 130 км. Поспешная попытка нанести контрудар силами расположенных во втором эшелоне механизированных корпусов оказалась безуспешной и привела к большим потерям танков.

26 июня фашисты с ходу форсировали Западную Двину у Даугавпилса.

Дальнейшее продвижение немцев удалось задержать контрударами. Фельдмаршал Э. Манштейн вспоминал: «Вскоре нам пришлось на северном берегу Двины обороняться от атак противника, поддержанных одной танковой дивизией. На некоторых участках дело принимало серьезный оборот».

Однако остановить противника удалось ненадолго. 30 июня немецкие войска взяли Ригу, 6 июля — Остров, 9 июля — Псков. Угроза нависла уже над Ленинградом. За 18 дней войны вермахт продвинулся вглубь советской территории на 450 км. Почти вся Прибалтика была потеряна.

3. Приграничные сражения на Юго-Западном направлении На Юго-Западном фронте (командующий — генерал-полковник М.П. Кирпонос) сложилось самое благоприятное для советских войск соотношение сил, так как именно здесь была сосредоточена основная мощь Красной Армии.

Соотношение сил и средств на Юго-Западном направлении к 22 июня 1941 г.

Силы и средства КОВО и ОдВО Войска противника Соотношение сил Личный состав (тыс.) 1189 1280 0,9: Танки 5294 810 6,5: В том числе КВ и Т-34 818 Т-III и Т-IV 210 3,9: Орудия и минометы 19198 15700 1,2: Самолеты 3472 1400 2,5: Серьезное сопротивление немцы встретили в Перемышльском и Рава-Русском укрепленных районах. Тем не менее они и здесь сумели прорваться. Несколько советских дивизий попали в окружение. Однако Юго-Западный фронт нанес контрудары силами механизированных корпусов и сумел задержать продвижение немецких войск по шоссе Луцк—Ровно—Житомир.

Из дневника Ф. Гальдера:

26 июня «Группа армий «Юг» медленно продвигается вперед, к сожалению, неся значительные потери. На стороне противника, действующего против группы армий «Юг», отмечается твердое и энергичное руководство».

Из мемуаров командующего танковой группой группы армий «центр» генерала Г. Гота «Тяжелее всего пришлось группе армий «Юг». Войска противника были отброшены от границы, но они быстро оправились от неожиданного удара и контратаками располагавшихся в глубине танковых частей остановили продвижение немецких войск. Оперативный прорыв 1-й танковой группы до 28. достигнут не был».

Задержать немецкое продвижение удалось дорогой ценой. К 30 июня Юго Западный фронт потерял 2648 танков, то есть в три раза больше всего танкового парка группы армий «Юг». Высокие потери танков были вызваны, прежде всего, рассредоточением танковых подразделений по всему фронту (танковые корпуса были ликвидированы незадолго до войны), недостатком тактической грамотности командиров, слабой подготовкой водителей.

9 июля немцы захватили Житомир. Но упорные бои в районе Житомира продолжались до 16 июля. За это время была укреплена оборона Киева.

4. Героизм советских людей 3 июля Гальдер самодовольно записал в дневнике: «Не будет преувеличением сказать, что кампания против России выиграна в течение 14 дней». Однако немецкие офицеры, находившиеся ближе к фронту, видели события в ином свете. В эти победные для вермахта дни они испытывали все большую тревогу. Им еще не приходилось встречать столь упорного врага. Немцев поражал героизм уже обреченных, казалось бы, советских солдат.

Из письма немецкого солдата родным «Несмотря на то, что мы продвигаемся на значительные расстояния…, нет того чувства, что мы вступили в побежденную страну, которое мы испытывали во Франции. Вместо этого — сопротивление, постоянное сопротивление, каким бы безнадежным оно ни было. Отдельное орудие, группа людей с винтовками… человек, выскочивший из избы на обочине дороги с двумя гранатами в руках…»

Из мемуаров немецкого генерала Г. Блюментрита о боях за Минск:

«Поведение русских войск поразительно отличалось от поведения поляков и войск западных союзников в условиях поражения. Даже будучи окруженными, русские не отступали со своих рубежей».

И действительно, хотя сотни тысяч солдат, оказавшись в безнадежном положении, оставшись без боеприпасов, попали в плен, многие окруженные части продолжали сражаться, прорываясь с боями на восток или, по крайней мере, приковывая к себе значительные силы вермахта. По мере продвижения немцев сопротивление лишь усиливалось. Люди не думали о поражении и капитуляции — раньше или позже, но враг будет разбит, победа будет за нами!

Из мемуаров И.Г. Эренбурга «Люди, годы,жизнь»[4] «Писатели долго (разумеется, не по своей воле) обходили первые месяцы войны молчанием, начиная повествование с контрнаступления в декабре 1941 года. А между тем все было решено именно в первые месяцы, тогда народ показал свою душевную силу».

Гораздо меньшую уверенность в победе продемонстрировали в те дни Сталин и его ближайшие соратники. Историки установили, что советское руководство пыталось вступить в переговоры с Гитлером. Встретившись с болгарским послом в СССР, Сталин, Берия и Молотов просили его передать Гитлеру, что Советский Союз готов уступить Германии Прибалтику, Молдавию, часть Украины и Белоруссии. Посол отказался от посредничества, заявив: «Если вы отступите хоть до Урала, то все равно победите»[5].

5. Смоленское сражение В начале июля группа армий «Центр» (командующий — фельдмаршал Ф. фон Бок) получила задачу окружить советские войска западнее Смоленска и открыть себе путь на Москву.

Стремясь задержать продвижение противника, командование Западного фронта нанесло контрудар под Оршей силами двух механизированных корпусов. Однако, несмотря на превосходство в силах (1500 танков и 500 орудий против 100 танков и орудий у немцев) они смогли лишь немного потеснить противника, понеся тяжелые потери, в том числе — более половины своих танков.

10 июля[6] танковая группа гитлеровского генерала Х.-В. Гудериана форсировала Днепр в районе Могилева и устремились к Смоленску. 13-я армия, оборонявшая Могилев, продолжала сражаться в окружении и удерживала город двадцать три дня.

Пока шли бои восточнее Днепра, войска Западного фронта нанесли контрудар на южном участке — под Рогачевом. Тяжелые бои продолжались и под Оршей. Здесь июля батарея капитана И.А. Флрова впервые ввела в бой реактивные минометы БМ- («Катюши»).

Вечером 15 июля ударные группировки немцев, продвинувшись на 200 км, ворвались в Смоленск, а 18 июля захватили Ельню. В окружении оказалась большая часть сил 16-й и 20-й армий. 20 июля генштаб отдал директиву о наступлении в районе Смоленска с целью деблокирования окруженных войск, окружения и разгрома противника. К этому контрнаступлению были привлечены значительные силы, но достичь поставленной цели не удалось. Ударная группировка генерала В.Я. Качалова, пробивавшаяся на помощь окруженным с юга, из-под Рославля, 3 августа была окружены и уничтожена. 5 августа немцы ликвидировали смоленский «котел». Войска, сражавшиеся под Смоленском, понесли очень тяжелые потери. В частях оставалось по 10–12% списочного состава. Более 180 тыс. бойцов попали в плен.

Несмотря на это, в августе советские войска по приказу командования неоднократно пытались атаковать под Смоленском, нередко без должной подготовки, неся при этом неоправданные потери.

Тем временем в тылу Западного фронта для прикрытия дальних подступов к Москве развертывались резервные части. 30 июля они были объединены в Резервный фронт. 16 августа был создан Брянский фронт во главе с генерал-лейтенантом А.И.

Еременко.

30 июля группа армий «Центр» перешла к обороне. Во многом это было вызвано решением Гитлера усилить свои войска на ленинградском и киевском направлениях[7], но так или иначе, германская армия впервые с начала Второй Мировой войны вынуждена была обороняться. К этому времени немецкие войска понесли большие потери и ощущали нехватку сил. Стратегия вермахта в войне против Советского Союза оказалась несостоятельной.

Из директивы немецкого командования «На Западе… можно было совершать широкие охваты. Против русских они не приносят успеха. Русские атакуют крупными силами наши обходящие фланги, связывают силы, предотвращают окружение и срывают действия на уничтожение.

Ожесточенным сопротивлением внутри окружения они надолго сковывают наши силы. Фюрер поэтому желает, чтобы военное руководство отказалось от крупных боев на окружение в пользу тактических боев на уничтожение в небольших пространствах».

Из дневника Ф. Гальдера:

11 августа. «Общая обстановка все очевиднее и яснее показывает, что колосс-Россия, который сознательно готовился к войне, … был нами недооценен… К началу войны мы имели против себя около 200 дивизий противника. Теперь мы насчитываем уже 360 дивизий противника. И даже если мы разобьем дюжину таких дивизий, русские сформируют новую дюжину».

Во второй половине августа войска Западного и Резервного фронтов (Резервным фронтом командовал отстраненный от руководства Генштабом Жуков) вели тяжелые бои под Ельней. 1 сентября Резервный фронт перешел в наступление. 5 сентября Ельня была освобождена, а 8 сентября был ликвидирован Ельнинский выступ, который мог быть использован немцами как плацдарм для наступления на Москву. Так завершилось двухмесячное Смоленское сражение. Однако приказ о переходе к обороне командование фронтов отдало лишь 27–28 сентября.

Безвозвратные потери в Смоленском сражении Силы и средства РККА Вермахт Личный состав (тыс. чел.) 486 Танки 2000 Самолеты 2300 Орудия 14000 Историки по-разному оценивают Смоленское сражение. Одни считают, что оно сыграло ключевую роль в срыве немецкого блицкрига, позволив Красной Армии выиграть время для подготовки оборонительных рубежей на подступах к Москве.

Другие подчеркивают, что непрерывные попытки атаковать измотали и обескровили советские войска, а новое немецкое наступление они встретили в наступательных группировках, так и не оборудовав на западном направлении прочной обороны.

6. Приказ № Высшее руководство страны во главе со Сталиным стремилось переложить ответственность за неудачи на фронте на солдат и командиров, обвиняя их в трусости.

16 августа Ставка Верховного Главнокомандования Красной Армии приняла приказ №270, вошедший в историю как один из самых бесчеловечных документов:

Из приказа № 1. Командиров и политработников, во время боя срывающих с себя знаки различия и дезертирующих в тыл или сдающихся в плен врагу, считать злостными дезертирами, семьи которых подлежат аресту как семьи нарушивших присягу и предавших свою Родину дезертиров.

Обязать всех вышестоящих командиров расстреливать на месте подобных дезертиров из начсостава.

2. Попавшим в окружение врага частям и подразделениям самоотверженно сражаться до последней возможности, беречь материальную часть как зеницу ока, пробиваться к своим по тылам вражеских войск, нанося поражение фашистским собакам.

Обязать каждого военнослужащего независимо от его служебного положения потребовать от вышестоящего начальника, если часть его находится в окружении, драться до последней возможности, чтобы пробиться к своим, и если такой начальник или часть красноармейцев вместо организации отпора врагу предпочтут сдаться в плен — уничтожать их всеми средствами, как наземными, так и воздушными, а семьи сдавшихся в плен красноармейцев лишать государственного пособия и помощи».

Ни в одной армии мира сдача в плен, тем более в безвыходных условиях, не считалась изменой и преступлением. Государства всегда старались позаботиться о своих солдатах, попавших в плен, максимально облегчить их участь. И уж совсем чудовищно выглядит фактическое превращение в заложников солдатских жен и детей. Приказ №270 свидетельствует: сталинский режим решительно не доверял собственному народу.

7. Сражения на Украине В середине июля, когда немецкие танковые клинья уже достигли Смоленска, 5-я армия Юго-Западного фронта продолжала удерживаться в районе Припятских болот, угрожая коммуникациям вражеских групп «Юг» и «Центр». Ожесточенные бои шли к востоку от Житомира — немцы рвались к столице Украины. Продолжались бои и на территории Южной Украины и Молдавии.

Воспользовавшись 60-километровым разрывом, образовавшимся между 5-й армией и частями, прикрывавшими Киев, немецкие войска 11 июля вышли на ближние подступы к Киеву, но взять его не смогли. Под Киевом развернулись упорные затяжные бои.

В августе группа армий «Юг», оттеснив советский Южный фронт, вышла к Днепру в его нижнем течении — от Кременчуга до Херсона. В немецком тылу осталась Одесса. Ее оборона началась 5 августа и продолжалась 73 дня. Город защищали моряки черноморцы и Приморская армия, пополненная жителями города. Свыше 100 тысяч одесситов участвовали в сооружении оборонительных рубежей вокруг города.

Предпринятый фашистами 20 августа штурм Одессы окончился неудачей. Более месяца защитники города отражали атаки превосходящих сил противника, а в конце сентября, получив морем подкрепления, даже нанесли успешные контрудары. В первой половине октября войска, защищавшие Одессу, были эвакуированы в Крым. 16 октября в Одессу вступили немецко-румынские войска.

Выход немецких войск к Днепру южнее Киева резко осложнил обстановку на всем юго-западном направлении. Возникла опасность вражеского удара с юга и с севера в тыл удерживающим киевский плацдарм войскам Юго-Западного фронта. Начальник Генштаба Г.К. Жуков доложил Сталину, что Юго-Западный фронт необходимо отвести за Днепр. Однако Сталин категорически отказался сдать Киев, руководствуясь при этом не столько военными, сколько политическими соображениями. Жуков был отстранен от должности начальника Генштаба и заменен маршалом Б.М. Шапошниковым.

Худшие предположения оправдались: танковая группа Гудерина двинулась с севера в тыл Юго-Западному фронту. Теперь уже командующий фронтом генерал Кирпонос просил разрешения отвести войска на рубеж р. Псел, но получил отказ Сталина и Шапошникова. Брянский фронт, брошенный против группы Гудериана, не сумел остановить ее. К тому же навстречу Гудериану с юга двигалась танковая группа Э. фон Клейста, Вновь, как и в июне, немцы ударили под основание выступа, создав на ударных участках значительный перевес в силах. Новый главком Юго-Западного направления С.К. Тимошенко (он сменил С.М. Буденного, которого отстранили за поддержку предложения об отходе) решился передать Кирпоносу санкцию на оставление Киева, да и то в устной форме, только 16 сентября, когда Юго-Западный фронт уже был окружен. Кирпонос, боясь последовать устной директиве, запросил письменное подтверждение. На то, чтобы получить его, ушло еще около суток. Время было окончательно упущено: немцы уплотнили кольцо окружения. 20 сентября Киев пал. При прорыве из котла командование фронта потеряло связь с войсками. Генерал Кирпонос и его штаб погибли в бою. Части фронта, разбившись на мелкие группы, прорывались из окружения на свой страх и риск. Только пленными в Киевском «котле»

Красная Армия потеряла около 660 тыс. чел. Вина за эту вторую после июньского поражения Западного фронта крупнейшую неудачу всецело лежит на Сталине, не посчитавшемся с реальной обстановкой на фронте и профессиональным мнением военных.

К концу сентября линия фронта проходила между Смоленском и Ельней, западнее Брянска, восточнее Полтавы и достигала берегов Азовского моря. Немцы захватили всю Прибалтику, Белоруссию, большую часть Украины, оккупировали Псковскую, Ленинградскую, часть Новгородской, Калининской, Смоленской, Брянской областей РСФСР. Они уничтожили или взяли в плен почти всю кадровую армию, встретившую их близ границы. Но от задачи, поставленной в плане «Барбаросса»: за три месяца нанести Красной Армии окончательное поражение и выйти на линию Волга— Архангельск, они были бесконечно далеки. Блицкриг потерпел крах. Едва ли, однако, даже самые дальновидные гитлеровские генералы отдавали себе отчет в том, что уже тогда Германия проиграла войну.

Да и советские люди, продолжая надеяться на победу, вглядывались в карту с растущим чувством безнадежности.

Из мемуаров Эренбурга «В моей записной книжке — даты и города: 27 июня — Минск, 1 июля — Рига, июля — Остров, 14 июля — Псков, 17 июля — Витебск, 20 июля — Смоленск, августа — Кривой Рог, 20 августа — Новгород, Гомель, Херсон, 26 августа — Днепропетровск, 1 сентября — Гатчина, Каховка, 13 сентября — Чернигов, Ромны, 20 сентября — Киев…[8] За три месяца мы потеряли территорию, много большую, чем вся Франция. Теперь это страницы истории, а тогда это было смертельным томлением. Затаив дыхание, мы ждали очередную сводку. Радиоприемники вскоре отобрали, остались «тарелки»[9], и дважды в день «тарелка» с хрипом сообщала, что отделение сержанта Васильева уничтожило три вражеских танка, что пленные говорят о моральном разложении немецкой армии, что греческие или голландские патриоты приветствуют Красную Армию, и что мы отходим, все отходим и отходим…»

ВОПРОСЫ И ЗАДАНИЯ 1. Какие недостатки были свойственны советскому стратегическому плану обороны, принятому весной 1941 г.?

2. Каковы причины тяжелых поражений Западного фронта в июне 1941 г.?


3. Чем была вызвана расправа с командованием Западного фронта?

4. Сравните ход боевых действий в июне 1941 г. на Западном и Юго-Западном фронтах. В чем состояли и чем были вызваны различия и общие черты в развитии событий?

5. В чем состоит историческое значение Смоленского сражения?

6. Чем было вызвано и какие последствия имело решение Гитлера снять часть войск с московского направления и направить их на помощь группе армий «Юг»?

7. Охарактеризуйте действия Красной Армии в боях за Киев.

8. В чем состояли принципиальные отличия летних сражений на советско-германском фронте от кампаний, проведенных германскими войсками в 1939–1940 гг.?

[1] Приграничные военные округа с началом войны были преобразованы во фронты. Западный ОВО стал Западным фронтом, Киевский ОВО — Юго-Западным фронтом, Прибалтийский ОВО — Северо-Западным фронтом, на базе Одесского округа были созданы Приморская армия и Резервная армия Южного фронта [2] Осенью 1939 г. начальник Генштаба К.А. Мерецков считал, что главный удар немцы нанесут на брестско-минском направлении. Однако Сталин не согласился с ним и настоял на пересмотре плана. Мерецков вскоре был арестован. В дальнейшем, при переработке плана осенью 1940 г. и весной 1941 г. предположение, что главный удар будет нанесен на Украине, под сомнение не ставилось.

В науке существует также версия, согласно которой выбор южного направления в качестве главного объяснялся не просчетами Сталина и Генштаба, а подготовкой к наступательной войне против Германии. В этом случае наступление с Украины позволило бы отрезать Германию от ее южных союзников (Румынии, Венгрии, Италии) и захватить жизненно важные для рейха румынские нефтепромыслы.

[3] Историк Б.В. Соколов задается вопросом о том, что было бы, если бы не Д.Г. Павлов, а Г.К. Жуков командовал в первые дни войны Западным фронтом:

«Невыгодную группировку подчиненных войск изменить он не мог — ее определяли Генштаб, Наркомат обороны и лично Сталин. Не мог он и улучшить расположение укрепленных районов — этот вопрос тоже решался в центре, равно как и приведение войск в боевую готовность… Не во власти Жукова было бы предотвратить уничтожение большей части авиации Западного фронта в первые же дни войны (оно было вызвано серьезными пороками в предвоенном развитии советской авиации в целом). Не мог он повлиять и на то, что именно в Белоруссии Гитлер решил нанести основной удар и поэтому сосредоточил здесь свои основные силы. Так что войска Западного фронта совершенно неизбежно потерпели бы столь же тяжелое поражение… И тогда Жукова, а не Павлова постигла бы трагическая судьба: скорый и неправый суд и расстрел, дабы головами руководителей Западного фронта прикрыть ошибки центрального военного и политического руководства, приведшего страну к катастрофе».

/Соколов Б. Цена победы. М., 1991, С. 170/.

[4] В годы Великой Отечественной войны Эренбург работал корреспондентом газеты «Красная звезда» и был самым известным военным журналистом.

[5] Данная версия основана на показаниях Л.П. Берия на допросе в 1953 г., подтвержденных бывшим болгарским послом. По версии Г.К. Жукова, от переговоров отказался Гитлер, рассчитывавший вскоре взять Москву.

[6] Этот день считается официальной датой начала Смоленского сражения.

[7] Впоследствии многие германские генералы, прежде всего Гальдер, Гот, Гудериан и фельдмаршал фон Бок, упрекали Гитлера за это решение, утверждая, что если бы бросок на Москву был продолжен, вермахт смог бы овладеть советской столицей. Однако ряд военных историков считает, что продолжение в тот момент наступления на центральном направлении привело бы лишь к тому, что танковые группы немцев еще больше оторвались бы от своей пехоты и неизбежно оказались бы в окружении.

[8] И.Г. Эренбург приводит не точные даты падения городов, а дни, когда он узнавал об их сдаче в редакции «Красной звезды».

[9] «Тарелками» называли громкоговорители за их круглую форму.

§43. «Сто двадцать пять блокадных грамм»

1. Бои на подступах к Ленинграду После того, как в начале июля 1941 г. пали Остров и Псков, немецкая группа армий «Север» 10 июля начала наступление на Ленинград. Ей противостоял созданный 24 июня на базе Ленинградского военного округа Северный фронт (командующий — М.М. Попов). До начала августа советским войскам удалось задержать продвижение врага на Лужской линии обороны. Менее удачно для Красной Армии развивались события в Эстонии, где немцы 7 августа вышли к берегу Финского залива и отрезали советские войска, оборонявшие Таллин. 19 августа начались бои на подступах к столице Эстонии. В Таллине базировались основные силы Балтийского флота. Главком Северо Западного направления К.Е. Ворошилов долго не решался начать эвакуацию флота в Кронштадт и Ленинград. Соответствующий приказ был отдан только 26 августа. В результате при переходе через Финский залив корабли подверглись ожесточенной бомбежке, атакам торпедных катеров и артиллерийскому обстрелу. 90% военных кораблей сумели прийти в Кронштадт, но многие вспомогательные суда и транспорты, перевозившие семьи моряков и работников Таллинской военно-морской базы, затонули.

Погибли десятки тысяч людей.

31 июля в наступление на Ленинград на Карельском перешейке перешла финская армия. После того, как финны вышли к государственной границе 1939 г., фронт стабилизировался до лета 1944 г. Восточнее Ладожского озера финские войска продвинулись дальше старой границы. После двухмесячных боев они захватили Петрозаводск и вышли к р. Свирь, где также были остановлены до лета 1944 г. Финны отказались продолжить наступление на Ленинград и переправиться через Свирь, невзирая на усиленное давление с немецкой стороны (начальник штаба верховного главнокомандования вермахта фельдмаршал В. Кейтель лично вел по этому поводу переговоры с Маннергеймом). Это позволяет предположить, что, если бы СССР не совершил в 1939–1940 гг. агрессии против Финляндии, она не вступила бы в коалицию с Гитлером в 1941 г.

8 августа началось наступление немецких войск. Они прорвали Лужскую линию обороны и через месяц вышли в Финскому заливу и Ладожскому озеру. 20 августа немцы перерезали железнодорожную магистраль Ленинград—Москва, а 30 августа — последнюю железную дорогу, связывавшую Ленинград со страной через Волхов. сентября Ленинград впервые подвергся массированной бомбежке[1]. С этого дня немецкая авиация систематически бомбила город. 8 сентября гитлеровцы захватили Шлиссельбург и блокировали Ленинград с суши. Однако им не удалось форсировать Неву и соединиться с финнами на Карельском перешейке.

6 сентября Гитлер приказал передать большую часть авиации и танков из-под Ленинграда группе армий «Центр», рвавшейся к Москве. Тем не менее 9 сентября командующий группой армий «Север» фельдмаршал В.-Й. фон Лееб бросил свои танковые дивизии на штурм Ленинграда. Части Ленинградского фронта[2] задержали немцев и нанесли им тяжелые потери, но не смогли остановить их продвижение.

Командование Ленинградского фронта уже обсуждало меры на случай оставления города, в частности — минирование и взрыв основных военных объектов, мостов, военных кораблей. Ворошилов, все еще живший опытом гражданской войны, приказал ковать пики, сабли и кинжалы, готовясь к уличным боям.

10 сентября командующим Ленинградским фронтом стал Г.К. Жуков[3]. Он немедленно отменил все мероприятия по подготовке Ленинграда к сдаче и заявил, что армия будет защищать город до последнего человека. Жуков действовал, как всегда, чрезвычайно решительно и абсолютно беспощадно. Об этом свидетельствует отданный им чудовищный приказ.

Из приказа командующего Ленинградским фронтом Г.К. Жукова № «Разъяснить всему личному составу, что все семьи сдавшихся врагу будут расстреляны и по возвращении из плена они также будут все расстреляны».

И все же гитлеровцы, хотя и медленно, приближались к Ленинграду. 11 сентября они заняли Красное Село, затем ворвались в Пушкин и Пулково, вышли на ближние подступы к городу. Гитлер, предвкушая близкое падение Ленинграда, приказал: «Чтобы не ослаблять наступление… авиационные и танковые силы не должны перебрасываться до установления полной блокады. Поэтому установленная… дата переброски может быть отложена на несколько дней».

Но после того, как под Колпино немецкие войска встретили особенно яростное сопротивление, гитлеровское руководство, торопившееся с решением главной задачи — организацией наступления на Москву, окончательно отказалось от штурма и решило задушить Ленинград блокадой и голодом. Последних успехов на ленинградском направлении немецкие войска добились 8 ноября: захватив Тихвин, они перерезали железную дорогу, по которой грузы, предназначенные для Ленинграда, доставлялись к берегам Ладожского озера. Однако в середине ноября советские войска перешли под Тихвином в наступление и отбросили гитлеровцев за р. Волхов.

Упорство советских солдат на подступах к Ленинграду не только спасло город от вражеского вторжения, но и задержало отправку немецких подкреплений под Вязьму, отсрочив наступление на Москву. Советское командование выиграло еще несколько драгоценных дней для укрепления оборонительных рубежей и подготовки резервов.

Тем самым ленинградцы внесли свой немалый вклад в подготовку разгрома фашистов под Москвой и, в конце концов, в Победу.

2. Ленинград в блокаде Поняв, что взять Ленинград штурмом им не удастся, фашисты призвали в союзники голод. В первые месяцы войны, когда еще можно было эвакуировать жителей, руководство городской партийной организации во главе с членом Политбюро ЦК ВКП(б) А.А. Ждановым, стремясь продемонстрировать уверенность в том, что Ленинград не будет сдан врагу, выдвинуло патриотический лозунг: «Ленинградцы! Не покинем свой город!» В результате до начала блокады из 3,1 млн. жителей Ленинграда выехали лишь около 500 тыс. чел. В Ленинграде остались не только работники жизненно важных для обороны предприятий, но и старики, дети, сотрудники музеев и научных институтов. Конечно, присутствие в городе большого числа мирных жителей вдохновляло бойцов Ленинградского фронта на особенно решительное сопротивление, но, с другой стороны, с точки зрения интересов обороны эти люди, не имевшие возможности внести серьезный вклад в борьбу с фашистами, оказались с началом блокады лишними ртами.


Между тем, запасы продовольствия в Ленинграде были крайне ограниченны, так как крупнейшие Бадаевские продовольственные склады сгорели в результате бомбежки 8 сентября. К тому же, в начале войны Жданов просил Сталина не направлять в Ленинград продовольствие сверх плана, поскольку ленинградские склады забиты[4]. Тем самым он обрек тысячи людей на голодную смерть. Сам же глава ленинградских коммунистов во время блокады, мягко говоря, не страдал от недоедания.

На 12 сентября 1941 г. в Ленинграде имелось хлеба, круп и мяса на месяц, жиров — на полтора месяца, сахара — на два месяца, концентратов — на несколько дней.

Запасов овощей не было совсем. В этой ситуации пришлось несколько раз уменьшать установленные нормы снабжения по карточкам. С 20 ноября рабочие получали 250 г хлеба в сутки, служащие, дети и иждивенцы — 125 г. Другие товары по карточкам не отоваривали совсем. Хлеб выпекали с большим количеством примесей. Когда кончились запасы отрубей и жмыха, в муку стали добавлять целлюлозу, которую использовали для изготовления бумаги. Ленинградские ученые создали специальную установку для ее переработки в пищевую. Хлеб получался сырой, глинистый, с горьким привкусом. Но это все же был хлеб.

Из воспоминаний сотрудницы Эрмитажа З.А. Берникович[5] «Конечно, все приходилось есть: и ремни я ела, и клей я ела, и олифу: жарила на ней хлеб. Потом нам сказали, что из горчицы очень вкусные блины. За горчицей какая была очередь! … Очень многие умерли. Все-таки это горчица;

говорят, съела кишки… Весной уже был огород. Я была очень счастлива, что мой огород никто не трогал. Я ела, знаете, какую траву? Лебеду и мать-и-мачеху. Как принесу полный мешок, у меня была такая большая бутыль, я туда натрамбую, насолю и с солью ем».

Землю бадаевских складов, пропитавшуюся жиром и сахаром, продавали на рынках наряду с другими продуктами. Ленинградцы-блокадники много лет спустя после войны вспоминали, что вкусом эта черная земля напоминала им жирный творог.

Из воспоминаний врача Г.А. Самоваровой «Съели всех кошек, съели всех собак, какие были. Умирали сначала мужчины, потому что мужчины мускулистые и у них мало жира. У женщин, маленьких даже, жировой подкладки больше. Но и женщины тоже умирали, хотя они все-таки были более стойкими. Люди превращались в каких-то, знаете ли, стариков, потому что уничтожался жировой слой, и, значит, все мышцы были видны и сосуды тоже. И все такие дряблые-дряблые были».

Голодали и бойцы Ленинградского фронта. Паек бойца, находящегося зимой в окопах, сократился до 500 г хлеба. В декабре солдаты получали на завтрак суп из муки, на обед — суп из муки или мучную кашу с жиром, на ужин — суп из муки. До 15% солдат боевых частей страдали от истощения.

Из воспоминаний бойца Ленинградского фронта, писателя Д. Гранина «Немцы не жалели ни мин, ни снарядов. Были дни, когда на участке батальона оставалось несколько десятков бойцов. Немецкие окопы у железной дороги были от наших всего метрах в пятидесяти. Насадив на штыки булки, немцы поднимали их над бруствером и предлагали переходить к ним, они обещали сытную кормежку и спокойную жизнь в плену. Они доказывали, что солдаты Ленинградского фронта обречены на гибель и если не подохнут от голода, то будут убиты. Не так-то легко было это слушать. Однако за всю зиму из батальона не было случаев перехода к немцам».

Рабочих на предприятиях старались хоть как-то подкармливать. Многие работницы старались унести полученную в заводской столовой миску жидкого супа или мерзлую картофелину домой — детям. Такая же ежедневная миска супа, выдававшаяся в школе, уберегла от голодной смерти не одну тысячу ленинградских подростков.

Голод привел к массовому распространению болезней. Ленинградские врачи и ученые продемонстрировали в борьбе с ними поразительную изобретательность.

Антицинготные настойки изготавливали из хвои. Из табачной пыли, собранной в вентиляционных трубах табачных фабрик, извлекали никотиновую кислоту, необходимую для лечения пеллагры. Для борьбы с алиментарной дистрофией наладили доставку в город казеина[6].

Из-за нехватки топлива остановился городской транспорт, в домах отключили электроэнергию, не работали водопровод, отопление, канализация. За водой приходилось спускаться к Неве, Фонтанке, каналам. В квартирах появились «буржуйки». На дрова разбирали деревянные дома, заборы, топили мебелью и книгами.

За все время блокады от голода умерло в Ленинграде от 650 тыс. до 850 тыс. чел. В это число не входят те, кто умер уже на «Большой земле» после эвакуации. Нередко смерть настигала жертву внезапно: только что человек разговаривал, жаловался на недомогание, и вдруг у него стекленели глаза.

Ленинград не только боролся с голодом — он сражался. Город непрестанно подвергался бомбежке и артиллерийским обстрелам. Следы осколков до сих пор видны на гранитных колоннах Исаакиевского собора. А на Невском проспекте Санкт Петербурга сохраняется в память о былом надпись: «Граждане! При обстреле эта сторона улицы наиболее опасна». Ежедневно ленинградцы тушили то и дело возникающие пожары, разбирали руины. В основном эта нелегкая работа легла на плечи частей МПВО (местной противовоздушной обороны), укомплектованных почти исключительно женщинами.

Из воспоминаний руководителя МПВО Ленинграда генерала Е.С. Логуткина «Перед нашими женщинами мы, солдаты, офицеры, мужчины, должны снять шапки, поклониться. Ведь это они сбрасывали зажигательные бомбы с крыш домов, со зданий, тушили пожары, откапывали заваленных, помогали голодным, умирающим, хоронили мертвых, спасая город от эпидемий…»

Не прекращали работу ленинградские предприятия. За время блокады в Ленинграде произвели 225 тыс. автоматов, 12 тыс. минометов, около 10 млн. снарядов и мин, изготовили и отремонтировали 2 тыс. танков и 1,5 тыс. самолетов. Случалось, рабочие многие сутки проводили в цеху — после смены у голодных людей не было сил возвращаться домой, в обледенелые квартиры.

Продолжали работать и ленинградские научные учреждения. В разгар блокады в Эрмитаже даже проводились научные симпозиумы. Многие блокадники вспоминали, что работа, придавая жизни смысл, заставляла людей держаться, но стоило поддаться слабости, перестать вставать, выходить из дому, как человек начинал неудержимо опускаться и погибал.

В дни блокады была написана героическая Седьмая симфония Д. Шостаковича.

Бывшие блокадники единодушно вспоминали, как поддерживали их звучавшие по радио стихи О. Берггольц.

Конечно, люди по-разному прожили блокаду. Одни до конца сохранили присутствие духа, не позволили себе опуститься, продолжали делиться с окружающими последним крошечным кусочком хлеба. Другие, не в силах справиться с голодом, доходили до грани потери рассудка, отнимали хлеб у собственных детей. Были, увы, и случаи каннибализма, когда обезумевшие от голода люди добивали и поедали упавших на улице от слабости.

Из «Блокадной книги» А. Адамовича и Д. Гранина «Хорошее выявлялось, обнажалось в своей красоте, плохое — во всей безобразности.

Тут было разное: и мародерство, и спекуляция, кто-то наживался на голоде, воровали продукты, выменивали на золото, на драгоценности, картины, меха, были и такие, что пьянствовали, кутили («Однова живем!»),— всякое было в многомиллионном городе. Однако в дневниках [блокадников] эти случаи приводятся редко, о них писали меньше и вспоминают о них неохотно, хотя и соглашаются, что, если избегать этих фактов, картина получится неполной… В блокадные дни на здоровых и сытых лицом смотрели подозрительно, недружелюбно, заранее причисляя к жуликам».

Большинство людей сумело сохранить человеческое достоинство.

Из воспоминаний блокадников «Начался сильный обстрел… Я кое-как доползла до булочной… Крик там был, шум. Все бросились. Кто лежит на полу, кто спрятался за прилавком. Никто ничего не тронул! Буханки хлеба были — и никто ничего». «Машину снарядом разнесло, хлеб лежит, собирали и никто себе не взял!»

3. «Дорога жизни»

Особая страница истории блокады — «дорога жизни». После захвата немцами Шлиссельбурга связь Ленинграда с «Большой землей» сохранялась только по Ладожскому озеру. До ледостава оружие. Боеприпасы и продовольствие перебрасывались в Ленинград на судах Ладожской военной флотилии и Северо Западного пароходства. 22 ноября 1941 г., когда укрепился лед, через Ладожское озеро была проложена 30-километровая автомобильная дорога. На дороге жизни трудились тысяч человек.

Из «Блокадной книги»

«За «Дорогу жизни» кипело сражение и на Волховском фронте и на Ленинградском[7], за нее бились зенитчики, и водители, и железнодорожники, никто не жалел себя.

Саму ладожскую трассу все время бомбили, машины гибли, горели, уходили под лед, опускались в воду… Фашисты воевали не только с армиями, они воевали и с «Дорогой жизни». Они все интенсивнее бомбили и обстреливали ладожские трассы. А там к тому же задувал сиверик — ветер, который окутывал озеро непроницаемой белой мглой. Ветер морозил машины, срывал мешки, фонари. Что такое трасса? Это пункты обогрева, это медицинские палатки, пункты питания, это склады, это связь, это ремонтные летучки, мостостроители. Все это на льду, на берегах…»

С освобождением Тихвина по «Дороге жизни» стали ежедневно доставлять по 700– 800 тонн грузов. Это позволило в конце декабря 1941 г. удалось увеличить норму выдачи хлеба до 300 г рабочим и до 200 г всем остальным. Только в первую блокадную зиму по «Дороге жизни» в Ленинград доставили 360 тыс. т грузов, а за весь период блокады — 1615 тыс. т. В обратную дорогу грузовики, доставлявшие в блокадный город продовольствие, отправлялись, заполненные эвакуированными. В первую очередь на «Большую землю отправляли детей и тяжелобольных. Зимой 1941–1942 г. из Ленинграда вывезли почти 540 тыс. чел., а всего за время блокады — 1376 тыс. чел.

4. Прорыв блокады В течение 1941–1942 гг. Красная армия несколько раз предпринимала попытки прорваться к осажденному городу, но не могла достичь цели. Лишь в январе 1943 г., в ходе общего наступления советских войск, развернувшегося после окружения немцев под Сталинградом, 2-я ударная армия Волховского фронта и 67-я армия Ленинградского фронта освободили Шлиссельбург и пробили сухопутный коридор к Ленинграду вдоль южного берег Ладожского озера. Полностью блокада Ленинграда, продолжавшаяся 900 дней, была снята в ходе Ленинградско-Новгородской операции в январе-феврале 1944 г.

Памятником мужеству и стойкости блокадного Ленинграда стало Пискаревское мемориальное кладбище, в музее которого хранятся образцы блокадного хлеба и трагический дневник маленькой блокадницы Тани Савичевой, завершающийся словами: «Савичевы умерли все. Осталась одна Таня».

ВОПРОСЫ И ЗАДАНИЯ 1. Проследите по карте продвижение немецких войск к Ленинграду и общий ход военных действий на Северо-Западном направлении в 1941 г.

2. Охарактеризуйте положение в Ленинграде в 1941–1942 гг.

3. Как вы относитесь к мнению о том, что Ленинград следовало сдать немцам, чтобы избавить его жителей от страданий в условиях блокады?

[1] Немцы и ранее совершали авианалеты на Ленинград, но за июль—август к городу прорвались лишь 28 вражеских самолетов.

[2] 23 августа 1941 г. Северный фронт был разделен на Ленинградский и Карельский фронты.

Ленинградским фронтом командовал генерал-лейтенант М.М. Попов, в начале сентября его сменил К.Е. Ворошилов.

[3] К.Е. Ворошилов больше не назначался на ответственные командные должности. Хотя он оставался членом ГКО и Ставки ВГК, выезжал в качестве представителя Ставки на фронты, осенью 1942 г. числился главнокомандующим партизанским движением, реальное руководство войсками ему более не доверяли.

[4] Нарком пищевой промышленности А.И. Микоян приказал направлять в Ленинград эшелоны с продовольствием, предназначавшимся для территорий, оказавшихся в оккупации. Он считал, что запасы продовольствия, особенно муки, не будут лишними в Ленинграде, который всегда снабжался привозным хлебом, а доставка в любой момент могла оказаться под угрозой. Микоян полагал, что в таком большом городе как Ленинград, можно было найти складские помещения.

[5] Приведенные здесь и ниже в данном параграфе воспоминания почерпнуты из «Блокадной книги» А. Адамовича и Д. Гранина.

[6] Казеин — основной белковый компонент молока.

[7] Волховский фронт был создан 17 декабря 1941 г. из части войск Ленинградского фронта и резервов Ставки. Командовал им К.А. Мерецков. Ленинградским фронтом с октября 1941 г.

командовал М.С. Хозин, а с июня 1942 г. — Л.А. Говоров.

§44. У стен Москвы 1. Начало «Тайфуна»

После овладения Киевом и прекращения штурма Ленинграда немцы вновь сосредоточили главные силы на московском направлении. На пути к Москве им противостояли фронты: Западный (командующий — И.С. Конев), Резервный (командующий — С.М. Буденный)[1] и Брянский (командующий — А.И. Еременко).

Соотношение сил на московском направлении к концу сентября 1941 г.

(по официальным советским данным) Группа армий Три советских Соотношение сил «Центр» фронта Германия : СССР Личный состав (тыс. чел.) 1800 1250 1,4: Самолеты 1390 677 2,0: Танки 1700 990 1,7: Орудия и минометы 14000 7600 1,8: Ряд современных исследователей полагает, что превосходство вермахта в советских изданиях значительно преувеличено. Так, в германской сводке по итогам сражения под Вязьмой говорилось о захвате 1242 советских танков и 5412 орудий (без минометов). В то же время, несомненно, к началу битвы за Москву соотношение сил было одним из самых неблагоприятных для Красной Армии за всю войну. Причиной тому были колоссальные потери в живой силе и технике, понесенные в приграничных сражениях, в боях под Смоленском и под Киевом. Очевидно также, что немцам удалось создать подавляющее превосходство на ударных участках.

30 сентября 2-я танковая группа Г. Гудериана нанесла удар по левому флангу Брянского фронта. 3 октября немецкие войска стремительным ударом захватили Орел. октября они заняли Брянск. 3-я, 13-я и частично 50-я армии Брянского фронта оказались в окружении. Так началось немецкое наступление на Москву, носившее кодовое наименование «Тайфун».

2 октября главные силы группы армий «Центр» перешли в наступление против Западного и Резервного фронтов из районов Рославля и Духовщины. Сомкнувшись октября западнее Вязьмы, они окружили 16-ю, 19-ю и 20-ю армии Западного фронта и 24-ю и 32-ю армии Резервного фронта. Войска, оставшиеся вне котла, также понесли тяжелые потери. Часть их отходила на северо-восток, к Калинину, часть — к незавершенной можайской оборонительной линии. Перед немецкими войсками, казалось, открывался беспрепятственный путь на Москву.

Фашистская Германия уже начала праздновать победу. 8 октября берлинское радио объявило: «Верховное командование вермахта сообщает: одержана победа в решающем сражении на Востоке». Фашистские газеты провозглашали: «Исход похода на Восток решен!». Такие же настроения царили на фронте. Генерал Блюментрит вспоминал: «Казалось, Москва вот-вот падет. В группе армий «Центр» все стали большими оптимистами. От фельдмаршала фон Бока до солдата все надеялись, что вскоре мы будем маршировать по улицам русской столицы».

Из директивы Главного командования сухопутных войск Германии «Фюрер вновь решил, что капитуляция Москвы не должна быть принята, даже если она будет предложена противником… Всякий, кто попытается оставить город и пройти через наши позиции, должен быть обстрелян и отогнан обратно.

Небольшие незакрытые проходы, предоставляющие возможность для массового ухода населения во внутреннюю Россию, можно лишь приветствовать… Чем больше населения советских городов устремится во внутреннюю Россию, тем сильнее увеличится хаос в России и тем легче будет управлять оккупированными восточными районами и использовать их».

Гитлер заявлял своим приближенным: «Произведены необходимые приготовления, чтобы Москва и ее окрестности с помощью огромных сооружений были затоплены водой. Там, где стоит сегодня Москва, должно возникнуть огромное море, которое навсегда скроет от цивилизованного мира столицу русского народа».

2. Оборонительные сражения в октябре Ликование руководителей рейха оказалось преждевременным. Вновь, как и в летни месяцы 1941 г., окруженные советские войска не помышляли о сдаче, а продолжали сражаться с неослабевающим упорством. Окруженные части Брянского фронта пошли на прорыв, задержав тем самым наступление Гудериана к северо-востоку от Орла. К 23 октября все три армии ценой тяжелых потерь (в 50-й армии погибли даже командующий и член военного совета) пробились из окружения и заняли оборону на новых рубежах.

У Мценска немецкие части подверглись сильнейшему контрудару. Бригада М.Е. Катукова, оснащенная танками Т-34, уничтожила целую танковую дивизию, составлявшую авангард наступавшей на Тулу вражеской группировки. Генерал Гудериан тревожно записал в дневнике: «До настоящего времени мы пользовались преимуществом в танках. Но отныне положение радикально изменилось».

В результате упорного сопротивления частей Брянского фронта гитлеровцам не удалось с ходу ворваться в Тулу. Получив передышку, защитники города-арсенала превратили его в настоящую крепость.

Под Вязьмой события приняли более тяжелый оборот. Немцы сумели создать вокруг окруженных советских армий плотное кольцо. Но окруженные под командованием генерал-лейтенанта М.Ф. Лукина продолжали борьбу.

Из воспоминаний участников боев в вяземском котле «Атаки наших войск следовали одна за другой, им предшествовала артподготовка.

Особенно яростными были наши атаки 8–12 октября, когда в боевые действия включилась батарея «катюш» капитана Флерова… Для немцев наступление окруженных батальонов и полков советских войск было полной неожиданностью.

Фашисты, видимо, считали, что раз наши части окружены и понесли значительные потери, то они уже не опасны, с ними покончено. И вдруг эти полки и батальоны нашли в себе силы и пошли вперед в восточном направлении. Немцам пришлось поспешно стягивать сюда крупные соединения, технику».

Вырваться из котла удалось немногим. Большинство окруженных погибли, или, оставшись без боеприпасов, вынуждены были сдаться в плен. По немецким сведениям, под Вязьмой было захвачено 663 тыс. военнопленных. Казалось, вермахт добился еще одного грандиозного успеха. Но для ликвидации окруженной группировки командованию группы армий «Центр» пришлось выделить 28 дивизий.

Из воспоминаний Г.К. Жукова «Благодаря упорству и стойкости, которые проявили наши войска, дравшиеся в окружении в районе Вязьмы, мы выиграли драгоценное время для организации обороны на можайской линии. Кровь и жертвы, понесенные войсками окруженной группировки, оказались не напрасными».

Из остатков Западного и Резервного фронтов, а также частей резерва Ставки был сформирован новый Западный фронт. Командовать им 10 октября был назначен Жуков, отозванный из Ленинграда. Прежний командующий генерал-полковник И.С. Конев остался заместителем Жукова, а через неделю возглавил новый Калининский фронт, созданный из частей Западного и Резервного фронтов, оставшихся севернее немецкого удара[2].



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 14 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.