авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 | 13 |   ...   | 14 |

«Леонид Александрович Кацва История России. Cоветский период. (1917-1991) Книга II (1941–1991) 2 ...»

-- [ Страница 11 ] --

Конституция предоставляла гражданам важнейшие политические права и свободы (слова, печати, шествий и демонстрация и т.п.), но только «в интересах развития социализма», что позволяло ограничивать их на практике.

3. Отказ от курса ХХ съезда КПСС Сразу после прихода к власти нового руководства значительно усилился идеологический диктат: чтобы утвердить всевластие номенклатуры, необходимо было «одернуть» общество и, прежде всего, интеллигенцию.

Из выступления 1-го секретаря ЦК Коммунистической партии Молдавии И.И. Бодюла на XXIII съезде КПСС «В нашей стране каждый, кто считает себя художником, имеет право творить сво бодно, волен писать по своему усмотрению, без малейших ограничений. Но в такой же мере партия, наши государственные органы пользуются правом выбора, что пе чатать. Этим ленинским принципом не все кадры, которым доверен данный учас ток идеологической работы, правильно пользуются. В результате появляются на свет и распространяются произведения, которые в идейном и художественном отноше нии слабо способствуют росту коммунистической сознательности масс. Более того, как уже здесь говорили, иные из них прямо искажают нашу действительность, про поведуют пессимизм, скептицизм и упадочничество, тенденциозно искажают отдель ные этапы жизни советского общества, вроде повести «Один день Ивана Денисови ча», отнесенной, кстати, журналом «Новый мир» к числу тех произведений, которые становятся «значительными вехами развития всего литературного дела».

Недоброжелательное критиканство, а иногда и охаивание того, что досталось нашему народу в острой классовой борьбе, в условиях неимоверных трудностей, не соответствует морально-политическому облику советских людей, их высокой идейности, непоколебимой уверенности в торжестве коммунизма!»

· Охарактеризуйте выраженные в этом выступлении представления о свободе слова и печати.

· Почему именно повесть А. Солженицына была выбрана выступавшим как пример «тенденциозного искажения» истории советского общества? О чем это свидетельствовало?

Впрочем, возвращение к просталинским позициям стало ощутимо еще до съезда.

Через месяц после падения Хрущева редакторов ведущих газет вызвали в ЦК КПСС и указали: «Народ устал от критики Сталина». В издательствах и редакциях из книг и ста тей стали изымать негативные отзывы о Сталине, упоминания о культе личности, о реп рессиях.

Заведующий отделом науки ЦК КПСС С.П. Трапезников на совещании препо давателей общественных дисциплин в 1965 г. заявил даже, что желательно переиздать «Краткий курс истории ВКП(б)». «Правда» опубликовала письмо скульптора Е. Вучети ча, который отвергал само понятие «период культа личности Сталина» и утверждал, что в истории страны не было такого периода, а были лишь отдельные ошибки крупного госу дарственного деятеля. В мае 1965 г., на торжественном заседании по случаю 20-летия Побе ды Брежнев впервые после ХХ съезда высоко оценил заслуги Сталина в годы Великой Отечественной войны. Собравшиеся встретили эти слова овацией. В кругах либеральной интеллигенции опасались официальной реабилитации Сталина. В связи с этим 25 выдаю щихся деятелей науки и искусства обратились к Брежневу. Письмо подписали академики Л.А. Арцимович, П.Л. Капица, М.А. Леонтович, И.М. Майский, А.Д. Сахаров, И.Е. Тамм, поэты и писатели В.П. Катаев, В.П. Некрасов, К.Г. Паустовский, Б.А. Слуцкий, В.Ф. Тенд ряков, К.И. Чуковский, народные артисты и режиссеры О.Н. Ефремов, М.М. Плисецкая, М.И. Ромм, И.М. Смоктуновский, Г.А. Товстоногов, композитор Д.Д. Шостакович и др.

Из письма «Глубокоуважаемый Леонид Ильич!

В последнее время в некоторых выступлениях и статьях в нашей печати проявляют ся тенденции, направленные, по сути дела, на частичную или косвенную реабили тацию Сталина.

Мы не знаем, насколько такие тенденции, учащающиеся по мере приближения XXIII съезда, имеют под собой твердую почву. Но даже если речь идет только о частич ном пересмотре решений XX и XXII съездов, это вызывает глубокое беспокойство.

… Мы считаем, что любая попытка обелить Сталина таит в себе опасность серьез ных расхождений внутри советского общества… Мы не могли не написать о том, что думаем. Совершенно ясно, что решение ЦК КПСС по этому поводу не может рассматриваться как обычное решение, прини маемое по ходу работы. В том или ином случае оно будет иметь историческое значение для судеб нашей страны. Мы надеемся, что это будет учтено».

Письма с протестами против реабилитации Сталина поступали в ЦК КПСС и веду щие органы печати и в последующие годы. Все они распространялись в самиздате и, несо мненно, влияли на общественное мнение, возродившееся в стране в годы оттепели. По сви детельству Л. Алексеевой, автора книги «История инакомыслия в СССР», «доводы против ресталинизации были самые лояльные (ресталинизация внесет разлад в советское общест во, в сознание людей, ухудшит отношения с коммунистическими партиями и т.п.).

· Как вы полагаете, только ли стремлением избежать конфликтов с властью объяснялась эта подчеркнутая лояльность?

Новая попытка пересмотра курса ХХ съезда готовилась в 1969 г., в связи с 90-летием Сталина. Планировалось открытие памятника на его могиле, в «Правде» была подготовлена большая юбилейная статья, намечалось проведение конференции в Институте марксизма-ленинизма. Однако и на сей раз протесты интеллигенции и возражения лидеров зарубежных компартий вынудило советское руководство отказаться от этих замыслов и ограничиться небольшой публикацией в «Правде», где давалась осторожно-взвешенная оценка деятельности Сталина. Был окончательно избран вариант «ползучей» ресталинизации — постепенной, без официального гласного отказа от решений ХХ и XXII съездов.

Постепенно образ мудрого Сталина все чаще появлялся на киноэкране, правда, лишь в фильмах о Великой Отечественной войне. В биографиях репрессированных героев гражданской войны перестали указывать причины и даже даты смерти. Из мемуаров полководцев цензура вычеркивала критические отзывы о Сталине. Абзацы, посвященные «культу личности», исчезли из школьных и институтских учебников.

Даже Постановление ЦК «О преодолении культа личности и его последствий» от июня 1956 г. стало теперь казаться слишком антисталинским и потому полностью замалчивалось, хотя и не было формально отменено.

К 30-летию Победы был подготовлен 12-томный коллективный труд «История Второй Мировой войны».

Из воспоминаний академика Г.А. Арбатова «Это фундаментальное по размерам издание — самый яркий образчик безответственного, волюнтаристского отношения к истории… с первых шагов практической работы был задан бессовестно, цинично сталинистский настрой, настрой на откровенную фальсификацию важнейшего периода нашей истории — предвоенных лет, самой войны и послевоенных международных отношений».

4. Нравственное состояние общества В 60-х — начале 80-х гг. многие, если не большинство, поругивали власть «на кух нях». Искренняя коммунистическая убежденность, а тем более доверие к пропаганде, почти исчезли. Люди привыкали читать газеты «между строк» и доверять не советскому, а иностранному радио. Широкое распространение, во всяком случае в крупных городах, получил печатный и магнитофонный «самиздат». В отличие от сталинских времен, обы вателю уже не угрожал внезапный арест по абсурдным политическим обвинениям. Рас сказанный в кругу друзей и сослуживцев анекдот или непочтительный отзыв о власть имущих чаще всего даже не привлекал к человеку внимания «компетентных органов».

Но страх прочно сидел в людях. Даже в собственной квартире многие предпочитали бе седовать о политике на кухне — подальше от телефонной розетки. Каждый был уверен:

кто-то из сослуживцев или однокурсников — стукач. КГБ обладал действительно много численной сетью тайных осведомителей. Но он еще и намеренно раздувал представления о своем всеведении: чем сильнее люди боятся, тем легче заставить их молчать. Утвердил ся стандарт двойного или даже тройного сознания: в официальной обстановке, на партийном или профсоюзном собрании человек произносил одни слова, в беседе с сослуживцами — другие, а третьи позволял себе только с родными или проверенными друзьями. Эта тотальная ложь, в которую люди вовлекались, начиная с начальной школы, разъедала общество, прививала ему цинизм и неуважение к самому себе.

Из воспоминаний писателя В. Каверина «Двойная жизнь начинается очень рано, еще в школе, примерно с пятого класса.

Десятилетний ребенок уже знает, что надо говорить то, что учитель хочет от него услышать. Казенный патриотизм вталкивается в сознание и с каждым годом все от четливее воплощается в неподвижный идеологический фетиш, который нельзя обой ти, без которого в ежедневной, обыденной жизни нельзя обойтись. Над ним можно подсмеиваться (за спиной взрослых), он обветшал, выцвел, одни его презирают (в глубине души), другие уже с пятнадцати лет начинают подумывать о том, как вос пользоваться им для будущей карьеры. В любом случае он — один из самых могу щественных факторов двойной жизни, которой живет все наше общество, давно при выкшее (в массе) не замечать этой двойственности или делать вид, что не замечает».

Из книги В.Б. Кобрина «Кому ты опасен, историк?»

«Годы, элегантно именуемые «застойными», требовали… иного мужества, чем сталинские времена, но тоже мужества. Оказалось, что страх потерять работу давит на человека с почти такой же силой, что и страх сесть в тюрьму. В условиях государственной монополии на идеологию монополизированы и рабочие места.

Учитель, сотрудник научно-исследовательского института, музейный работник, вузовский преподаватель — все состоят на государственной службе и, соответственно, могут быть лишены хлеба насущного, если не подчинятся жестким идеологическим требованиям государства. Даже люди «свободной профессии» — писатели, не имеющие трудовой книжки, не состоящие нигде в штате, и те — члены Союза писателей и литфонда. А потому нарушение ими правил игры влечет за собой не отлучение от «кормушки», как презрительно сказали бы многие, но просто лишение нормального заработка, превращение в безработного, а следовательно в преследуемого по суду тунеядца.

Но помимо кнута силен был и пряник. Количество и качество соблазнов возросло во много раз по сравнению со сталинской эпохой». Как тяжело, должно быть, было «выездному» превратиться в «невыездного» и распроститься с приятными вояжами «за бугор». И как хотелось приобщиться к таким поездкам тем, кто не покидал ни разу пределы своего любезного, но вечно нищего отечества. Машина, дача, цветной телевизор, хороший холодильник — весь этот набор простых полезных вещей, создающих элементарный комфорт, становился доступным тому, кто верой и правдой служил единственному подлинно научному учению и не поддерживал подозрительных знакомств».

5. Разгром «Нового мира»

Островком мужественного противостояния нарастающему удушению общества оставался в те годы журнал «Новый мир» во главе с А.Т. Твардовским. В этом журнале печаталось большинство лучших произведений советской литературы. Критики «Нового мира» В.Я. Лакшин, И.Т. Виноградов, А.И. Кондратович и другие вели непримиримую борьбу со сталинистскими тенденциями в литературе. «Пробивать»

через цензуру публикации, отступающие от официоза, становилось все тяжелее, выход очередных номеров журнала запаздывал, иногда редакции приходилось отвергать заведомо «непроходные» произведения.

Главными оппонентами «Нового мира» были журналы «Огонек», «Октябрь» и «Молодая гвардия». Главные редакторы «Огонька» и «Октября» А.В. Софронов и В.А. Кочетов придерживались догматически-сталинистских позиций. На страницах «Огонька» редакцию «Нового мира» обвиняли в страшном по тем временам грехе — дегероизации жизни: «Дегероизация действительности настолько густо высыпала на его страницах, так разъедающе действует, что можно говорить о затянувшемся кризисе одного из наших старейших журналов». Опытный читатель должен был понять: слово «кризис» означало начало организованной кампании против Твардовского и его сорат ников. Кочетов в 1969 г. опубликовал роман «Чего же ты хочешь?», содержавший хвалеб ные отзывы о Сталине и воспринятый в обществе как пасквиль на интеллигенцию.

«Молодая гвардия» с середины 60-х гг. сочетала сталинистские симпатии с национально-почвеннической[2] позицией. Авторы журнала М. Лобанов и В. Чалмаев нападали на творчество «модернистов» Б. Окуджавы, А. Вознесенского и В. Аксенова, обвиняли интеллигенцию в измене народу, пугали читателей опасностью американизации культуры, противопоставляли Россию Западу, скатываясь к откровенному национализму.

«Правда», до поры до времени демонстрируя позицию «над схваткой», критиковала оба лагеря: «Новый мир» за неверную идеологическую позицию, а «Октябрь» — за нетребовательность к качеству публикуемых произведений.

Атаки на «Новый мир» усилились в 1968 г. после ввода советских войск в Чехословакию[3] (в связи с этими событиями внутриполитический курс в СССР вообще значительно ужесточился), а особенно — в 1969 г., после появления в самиздате, а затем и на Западе, антисталинской поэмы Твардовского «По праву памяти», направленной против возрождения культа личности.

Поводом к окончательному разгрому журнала послужила опубликованная в «Новом мире» статья критика А. Дементьева. Дементьев, ссылаясь на Ленина и подчеркивая необходимость советского патриотизма, выступил против явных проявлений национализма в статьях Чалмаева и его единомышленников. Авторы «Молодой гвардии», по его мнению, преувеличивали опасность проникновения западного влияния и вели к превращению «беспокойства в мнительность, озабоченности — в растерянность, бдительности — в тотальную подозрительность».

Одиннадцать писателей (М. Алексеев, С. Викулов, С. Воронин, В. Закруткин, А. Иванов, С. Малашнин, А. Прокофьев, П. Проскурин, С. Смирнов, В. Чивилихин, Н. Шундик) опубликовали в «Огоньке» письмо, обвиняя «Новый мир» в отсутствии патриотизма и космополитизме. Вслед за тем в газетах появились хорошо организованные «письма трудящихся» с нападками на Твардовского.

Союз писателей по указанию партийного руководства оказывал давление на Твардовского, предлагая ему уйти в отставку. Получив отказ, секретариат Союза писателей в феврале 1970 г. вывел из редакции ближайших сотрудников Твардовского, а вместо них без согласования с главным редактором ввел других, чуждых ему людей.

После того, как попытки апелляции в партийным инстанциям потерпели неудачу, Твардовский ушел в отставку. Прежний «Новый мир» перестал существовать. Расправа над «Новым миром» с помощью административных мер свидетельствовал о том, что власть неспособна к открытой дискуссии с обществом. Подлинное обсуждение общественных проблем окончательно ушло в самиздат.

Правда, вскоре последовали «оргвыводы» и относительно «Молодой гвардии».

После публикации статьи историка С.Н. Семанова, откровенно восхвалявшего сталин ское правление, и даже уверявшего, что 30-е годы были временем расцвета культуры, А.Н. Яковлев, работавший в те годы заместителем отдела пропаганды ЦК КПСС, добился отстранения от занимаемого поста главного редактора «Молодой гвардии»

А.В. Никонова[4]. Однако, в отличие от «Нового мира», «Молодая гвардия» сохранила свое прежнее направление и при новом редакторе — бывшем работнике ЦК КПСС Ф. Овчаренко. С 1972 г. журнал возглавил бывший заместитель Никонова А.С. Иванов[5].

6. Цензурный гнет Вновь стала ужесточаться цензура. В 1969 г. ЦК КПСС принял постановление «О повышении ответственности органов печати, радио, телевидения, кинематографии, учреждений культуры и искусства за идейно-политический уровень публикуемых материалов и репертуара».

Цензура времен застоя была несравненно мягче сталинской. Но цензурное «похолодание» после оттепели чрезвычайно болезненно ощущалось обществом.

Из книги Е. Евтушенко «Волчий паспорт»

«Полный уход в Самиздат, а затем в Тамиздат спасал совесть, но отнимал широкого русского читателя, а иногда и саму Родину. Попытка найти компромисс с цензурой, идти на уступки в частностях, чтобы спасти главное, отнимала строки, а иногда — незаметно для писателя — главное вместе с частностями. Третьего пути — чтобы не терялось ничего — не было… Цензура состояла из цензуры как таковой и из самоцензуры. Была самоцензура до написания, когда чувство самосохранения — одновременно спасительное и позорное — не позволяло даже нацарапать пером то, что таилось в душе. Была и самоцензура, которая заставляла выкидывать уже написанное.

Самоцензура, конечно, была не добровольной, а вынужденной. За право напечатать хоть кусочек правды приходилось расплачиваться либо потерями строк, либо дописыванием».

В подцензурных условиях, идя на неизбежные компромиссы, работали такие разные авторы как Ф. Абрамов и В. Тендряков, Ю. Трифонов и В. Распутин, И. Грекова и В. Шукшин, Г. Бакланов и Ф. Искандер, В. Аксенов и братья Стругацкие… Правда, грань, отделявшая писателя от окончательного ухода в самиздат, оказывалась подчас очень зыбкой.

В 1978–1979 гг. большая группа писателей попыталась организовать издание бесцензурного литературного альманаха «Метрополь». Среди его авторов были В. Аксенов, Б. Ахмадулина, А. Битов, А. Вознесенский, В. Высоцкий, Викт. Ерофеев, Ф. Искандер, С. Липкин, И. Лиснянская, Е. Попов и другие. Составители сборника вели подготовку к его изданию подчеркнуто легально, не допуская распространения материалов альманаха в самиздате и избегая контакта с авторами, окончательно порвавшими с официальной литературой. Но власти и руководство Союза писателей не допустили издания «Метрополя» и развернули кампанию против его участников, обвиняя их не только в «низком художественном уровне», но и в связях с зарубежными спецслужбами. Наименее известные среди авторов «Метрополя» Е. Попов и В. Ерофеев были исключены из Союза писателей. В знак протеста из Союза писателей вышли Аксенов, Липкин и Лиснянская. История «Метрополя» продемонстрировала невозможность свободного развития литературного процесса в СССР.

Изматывающие бои с цензурой приходилось вести и лучшим режиссерам, в частности создателю и руководителю популярнейшего в 60–70-х годах Театра на Таганке Ю.П. Любимову. На долгие годы оказались «на полке» многие замечательные кинофильмы. Известный актер С. Юрский впоследствии не без юмора говорил: «Во времена социализма запрет заменял все виды рекламы. Это было посильнее нынешних зазывных телероликов и ярких журнальных обложек. Народ доверял властям, доверял полностью ИХ вкусу. Народ знал: плохое, всякую муру не запретят. Если ОНИ запретили — значит, дело стоящее, значит, хорошее. ОНИ не ошибаются».

Не менее жесток был цензурный гнет в общественных науках. В начале 70-х гг.

подверглось разгрому «новое направление» в исторической науке, сторонники которого (П.В. Волобуев, И.Ф. Гиндин, К.Н. Тарновский и др.) пытались пересмотреть привычные для советской исторической науки штампы, в частности, по-новому исследовать предпосылки революции 1917 г. с учетом многоукладности социально-экономического развития дореволюционной России. Развернутая по указанию сверху проработочная кампания велась в совершенно сталинском духе: с обвинением ученых в антимарксизме, протаскивании буржуазной идеологии и т.п.

7. Формирование альтернативной культуры По мере того, как официальные литература и искусство становились все более консервативными, росло влияние «альтернативной» культуры. По-прежнему не замечаемая официально авторская песня превратилась в настоящий городской фольклор. Даже чисто лирические произведения бардов своей искренней задушевностью противостояли казенному энтузиазму официальной эстрады. Но если песни Б. Окуджавы и Ю. Визбора пела в основном интеллигенция, то миллионы поклонников В. Высоцкого относились к самым разным слоям общества. По словам писателя А. Гербер, «его любили все — и народ, и начальство. … Он выразил какое то общее чувство — это чувство несвободы».

Особый характер носила популярность А. Галича. Замечательный лирик, он стал прежде всего гражданским поэтом-трибуном. Хранение, а тем более распространение записей его остро-политических песен «органы» приравнивали к подрывной деятельности.

Молодежь, совершенно игнорируя официальное искусство, поголовно увлекалась рок-музыкой, особенно творчеством знаменитых «Битлз». Отечественные группы, играли в 70-х гг. в основном англоязычный рок. Среди групп, положивших начало собственно русскому року, самой известной стала в 70-е гг. «Машина времени»

А. Макаревича. В начале 80-х стремительно выросла популярность «Аквариума»

Б. Гребенщикова. Многие отечественные рок-группы не могли и мечтать об официальных концертах: в их песнях звучала совершенно безысходная тоска.

Ленинградская группа МИФЫ обращалась к слушателям с такими словами:

Мы одиноки и носим в глазах Лед и усталость.

Все идеалы втоптаны в прах, Их не осталось.

В изобразительном искусстве власти по-прежнему незыблемо стояли на страже канонов социалистического реализма. В 1974 г. группа московских художников-нонкон формистов организовала выставку своих картин под открытым небом. Выставка была разогнана с применением бульдозеров и поливальных машин, нескольких ее участников задержали. Однако «бульдозерная выставка» вызвала такой международный скандал и возбудила в обществе такой прежде небывалый интерес к «абстракционизму», что власти предпочли отступить. Уже в сентябре 1975 г. непризнанным художникам смогли провес ти выставку в маленьком павильоне на ВДНХ. В дальнейшем их картины более или ме нее регулярно выставлялись в небольших залах на окраинах или в парке «Измайлово».

Свидетельством нарастающего в обществе идеологического вакуума стали и рост националистических настроений, и повальное увлечение восточной экзотикой: от древнекитайской философии до мистических культов.

В целом, вопреки усилиям властей во второй половине 60-х — начале 80-х гг.

происходило постепенное формирование новой культуры, неподконтрольной режиму.

Либеральная интеллигенция все более расходилась с властью, что приводило ее к поддержке движения инакомыслящих.

ВОПРОСЫ И ЗАДАНИЯ 1. Чем были вызваны попытки создать культ личности Л.И. Брежнева? Как вы считаете: культ личности вождя являлся в советских условиях закономерностью или вызывался личными особенностями лидеров?

2. В чем вы видите принципиальные отличия культа личности Брежнева от культа личности Сталина?

3. Что такое «развитой социализм»? Почему была выдвинута концепция развитого социализма?

4. В чем состоял и чем был вызван отход от курса XX съезда КПСС во второй половине 60-х — 70-х гг.?

5. Какое значение имел для общественно-политической жизни СССР во второй половине 60-х гг. журнал «Новый мир»?

6. Почему общественно-политическая жизнь в СССР концентрировалась, главным образом, вокруг вопросов развития литературы и искусства?

7. Какую роль играла цензура в советской политической системе?

8. Как вы понимаете термин «альтернативная культура»? В чем ее отличие от официальной культуры? Чем вызвано формирование «альтернативной культуры»?

Какое значение она имела для жизни общества?

[1] В отличие от Сталина и Хрущева, Брежнев, оставаясь первым лицом в партии, возглавил не Совет Министров, а Президиум Верховного Совета. Таким образом, он формально стал главой государства, но, в то же время, ему не приходилось непосредственно решать текущие экономические вопросы.

[2] Почвенничество (от «почва») — общественная позиция, характеризующаяся усиленным вниманием к национальным корням, традициям, неприятием иностранного влияния, отрицательным отношением к новым формам культуры, например авангардистской живописи, современной музыке.

[3] См. §71.

[4] Академик Г.А. Арбатов вспоминал, что из трех идеологических отделов ЦК — науки, культуры и пропаганды — первые два полностью стояли на сталинистских позициях. «Только Яковлев и несколько, совсем немного его единомышленников в Отделе [пропаганды] пытались что-то сделать, чтобы поставить преграду на пути поднявшейся консервативной волны. За это А.Н. Яковлев вскоре поплатился. Предлогом стала его интересная, получившая широкий отклик у общественности статья в «Литературной газете» об интернационализме [опубликована в 1973 г.]. Это было, по сути, первое серьезное публичное выступление в защиту идей ХХ съезда КПСС, что оказалось замеченным не только противниками, но и сторонниками сталинизма».

Вскоре «вышло решение о назначении Яковлева послом в Канаду… После этого Отдел пропаганды тоже зашагал в ногу».

[5] Автор романов-эпопей «Тени исчезают в полдень» и «Вечный зов».

§70. Бросившие вызов Если в годы «оттепели» публичная критика правящего режима носила единич ный характер, то в период «застоя» сложилось постоянное движение инакомыслящих (диссидентов)[1]. Участник движения Б. Шрагин писал: «Диссиденты знают то же, что и большинство хоть что-то осознающих людей. Но, в отличие от молчащего большинства, они говорят то, что знают. Они сосредоточиваются на тех аспектах бытия современной России, от которых большинство считает благоразумным отвлекаться».

1. Процесс Синявского—Даниэля В 1965 г. были арестованы писатели А.Д. Синявский и Ю.М. Даниэль. Им инкриминировали публикацию за границей своих произведений, «порочащих советский государственный и общественный строй». В отличие от Пастернака, Синявский и Даниэль публиковались под псевдонимами — соответственно Абрам Терц и Николай Аржак. Арестованным было предъявлено обвинение по ст. 70 УК РСФСР — антисоветская агитация и пропаганда, направленная на подрыв или ослабление Советской власти». Это был первый политический процесс после ХХ съезда.

5 декабря 1965 г. около 200 чел. (в основном студенты) приняли участие в «митин ге гласности» на Пушкинской площади. Они подняли лозунги «Уважайте советскую конституцию!» и «Требуем гласного суда над Синявским и Даниэлем!». 20 чел. были задержаны, а впоследствии исключены из институтов. Эту демонстрацию некоторые исследователи считают началом открытого правозащитного движения в СССР[2].

Во время подготовки процесса власти организовали осуждение Синявского и Даниэля на партийных и комсомольских собраниях, в трудовых коллективах. Когда один из депутатов Московской областной комсомольской конференции рискнул усомниться в правильности осуждения писателей за произведения, которых никто из собравшихся не читал, его немедленно исключили из ВЛКСМ, а 1-й секретарь ЦК ВЛКСМ С. Павлов рекомендовал передать его дело в «компетентные органы».

Суд был объявлен открытым, но в зал допустили лишь отобранных КГБ людей.

Друзья подсудимых все четыре дня, пока шел процесс, стояли у здания суда.

Впоследствии так проходили почти все «открытые» суды над диссидентами. В феврале 1966 г. Верховный суд СССР приговорил Синявского к семи, а Даниэля — к пяти годам лагерей строгого режима. Приметой нового времени стало то, что подсудимые не каялись, напротив — требовали реализации своего конституционного права на свободу слова. В отличие от прежних лет, не осталась безучастной и общественность. Если руководство Союза писателей официально поддержало расправу, то свыше 80 деятелей культуры, в т.ч. 60 членов Союза писателей, направили в адрес ХХIII съезда, ЦК КПСС, Верховного Совета СССР 22 петиции в защиту арестованных.

2. Письма протеста и расширение круга правозащитников Коллективные письма руководству партии и правительства стали во второй половине 60-х гг. одной из самых распространенных форм политического протеста. Они распространялись в самиздате, транслировались западными радиостанциями. Многих «подписантов» исключили из партии и комсомола, уволили с работы, изгнали из институтов и творческих союзов, лишили возможности публиковаться. Не все участники петиционной кампании стали диссидентами. Многие, убедившись, что повлиять на позицию партийного руководства невозможно, отошли от активной общественной деятельности. Другие, напротив, влились в ряды правозащитного движения.

В 1966–1968 гг. круг правозащитников расширился. Власти репрессировали А. Гинзбурга, составившего «Белую книгу» о процессе Синявского—Даниэля и группу Ю. Галанскова, подготовившего литературно-публицистический сборник со статьей Даниэля «Что такое социалистический реализм?»[3]. Участники демонстрации в их защиту были, в свою очередь, арестованы. Так с каждым новым процессом в правозащитное движение вовлекались новые люди, в свою очередь, подвергавшиеся репрессиям со стороны КГБ. «Отбор», по словам Л. Алексеевой, происходил «не по признаку сочувствия либеральным идеям, а по признаку готовности к открытому отстаиванию этой позиции от попыток реставрации сверху».

В 1968 г. правозащитники (Л. Богораз и П. Литвинов) составили обращение «К мировой общественности», впервые обратившись к Западу по поводу нарушения прав человека в СССР. Обращение поместили многие западные газеты, его неоднократно транслировали на СССР зарубежные радиостанции.

Весной 1968 г. начал выходить нелегальный информационный бюллетень — «Хро ника текущих событий». Она информировала читателей о репрессиях и положении политзаключенных. Несмотря на репрессии (из-за арестов редакторы менялись каждые два-три года) диссиденты продолжали выпускать «Хронику» вплоть до начала 80-х гг.

Из «Хроники текущих событий»

«Каждый… легко может передать известную ему информацию в распоряжение «Хроники». Расскажите ее тому, у кого вы взяли «Хронику», а он расскажет тому, у кого он взял «Хронику» и т.д. Только не пытайтесь единолично пройти всю цепочку, чтобы вас не приняли за стукача».

3. Оккупация Чехословакии и правозащитное движение Важной вехой в развитии правозащитного движения стало советское вторжение советских войск в Чехословакию в августе 1968 г. Это было вызвано и сочувствием к по пыткам чехов создать «социализм с человеческим лицом», и пониманием того, что совет ские власти окончательно стали на путь удушения свободы. Наиболее известным публич ным выступлением в защиту «пражской весны» стала демонстрация на Красной площа ди в Москве. В ней участвовали 7 человек: К. Бабицкий, Л. Богораз, Н. Горбаневская, В. Делоне, В. Дремлюга, П. Литвинов, В. Файнберг. Участники демонстрации подняли плакаты: «Позор оккупантам!», «Руки прочь от ЧССР!», «За нашу и вашу свободу!»

Демонстрантов немедленно арестовали и избили. Суд приговорил В. Дремлюгу и В. Делоне к заключению в лагере, П. Литвинова, Л. Богораз и К. Бабицкого — к ссылке.

В. Файнберга отправили в психиатрическую лечебницу. Н. Горбаневскую, у которой был грудной ребенок, отпустили, но в 1969 г. она все же была арестована как первый редактор «Хроники текущих событий». Были и другие акции протеста, участники которых также подверглись арестам. Так, рабочий А. Марченко был осужден к году заключения за открытое письмо в «Правду» и пражскую газету «Руде право», в котором осудил развернутую в СССР кампанию клеветы на чешские реформы.

В 1969 г. была создана первая правозащитная ассоциация — Инициативная группа защиты прав человека в СССР, обратившаяся в ООН с просьбой «защитить попираемые в Советском Союзе человеческие права». В ноябре 1970 г. в Москве сформировался Комитет прав человека в СССР, одним из лидеров которого являлся выдающийся физик академик А.Д. Сахаров[4].

4. Кризис правозащитного движения «Пражская весна» побудила советское руководство к еще более решительной борьбе с инакомыслием. По инициативе Ю.В. Андропова, назначенного в мае 1967 г.

председателем КГБ, в этом ведомстве было создано Пятое управление, специально предназначенное для борьбы с диссидентами. Значительно чаще, чем прежде, власти стали бросать правозащитников в специальные психиатрические лечебницы[5].

В 1973–1974 гг. правозащитное движение пережило кризис из-за резкого усиления репрессий. КГБ удалось склонить к сотрудничеству ранее арестованных видных правозащитников П. Якира[6] и В. Красина. Они не только дали показания против более 200 чел., но на свиданиях и очных ставках призывали недавних единомышленников к раскаянию и прекращению правозащитной деятельности. На суде они признали клеветнический характер своих действий и публикаций «Хроники». Суд приговорил их к 3 годам лагерей и 3 годам ссылки, но вскоре наказание было смягчено до одной лишь ссылки (Якиру — в Рязань, Красину — в Калинин).

Ситуация в правозащитном движении была гнетущей. Сотни правозащитников находились в тюрьмах, лагерях и психлечебницах, многие были высланы из СССР или вынуждены эмигрировать. Выход «Хроники текущих событий» прервался, практически прекратилась деятельность Комитета прав человека и Инициативной группы защиты прав человека. Чувство безнадежности толкнуло на самоубийство известного правозащитника поэта Илью Габая.

Однако разгром правозащитного движения оказался иллюзией. Не удалось прекра тить самиздат. Более того на Западе была опубликована самая ненавистная коммунисти ческим правителям Советского Союза книга — «Архипелаг ГУЛАГ» А.И. Солженицына.

5. Религиозные и национальные движения Особую позицию среди диссидентов занимали движения, боровшиеся за религиозное или национальное освобождение. Наиболее активны были добивавшиеся права свободно исповедовать свою веру и обучать ей детей баптисты, пятидесятники, адвентисты и отдельные группы православных, действовавшие вопреки официальной позиции Московской патриархии.

В 1965 г. были лишены приходов молодые священники Г. Якунин и Н. Эшлиман, выступившие за прекращение вмешательства государства в жизнь церкви. В 1976 г.

Якунин возглавил созданный в Москве Христианский комитет защиты прав верующих.

Однако в ноябре 1979 г. он был арестован и приговорен к пяти годам лагерей и пяти годам ссылки за «антисоветскую пропаганду».

Цели национальных движений были различными: еврейское и немецкое движения требовали свободы эмиграции, прибалтийские стремились к восстановлению государ ственной независимости своих республик, крымско-татарское добивалось права на возвра щение в Крым, украинское и закавказские выступали против культурной русификации.

Еврейское и немецкое движения пользовались значительной поддержкой на Западе. Благодаря этому им удалось добиться частичного успеха: за 1967–1985 гг. из СССР выехали 274 тыс. евреев (правда, больше половины их направились не в Израиль, а в США), а за 1979–1986 гг. — 72 тыс. немцев. Однако большинству из них прошлось пройти немалые мытарства: им по много лет отказывали в разрешении на выезд, но при этом немедленно увольняли с работы, изгоняли из ВУЗов. Активистов национальных движений систематически арестовывали. Поначалу «отказники» предпочитали не сотрудничать с диссидентами, дабы не раздражать власти и не провоцировать их на ограничение эмиграции. Но постепенно ситуация изменилась. Право на эмиграцию (шире — на свободный выбор места жительства) стало осознаваться как одно из основных прав человека, а «отказники» стали регулярно участвовать в выступлениях правозащитников, понимая, что осуществить это право позволит лишь общее изменение ситуации с гражданскими и политическими правами в СССР.

В то же время недовольство советской национальной политикой уже в 70-х гг.

постепенно обострило националистические настроения на Западной Украине, в Прибалтике, на Кавказе и Средней Азии. В полную силу это проявилось в период перестройки во второй половине 80-х гг. и особенно после распада Советского Союза.

6. Русское националистическое движение Особняком стояло русское националистическое движение, начавшее формироваться еще в 60-х гг. В 1968 г. была арестована ультранационалистическая группа А.А. Фетисова.

Фетисов восхвалял Гитлера и Сталина за борьбу с евреями, предлагал возродить крестьянскую общину, а промышленность перенести из Европейской России в Сибирь, переселив туда же рабочих. Фетисов и его единомышленники крайне враждебно относились к либералам. Синявского и Даниэля, по их мнению, следовало расстрелять.

В конце 60-х гг. в самиздате распространялось «Слово нации». Его анонимные ав торы ратовали за «чистоту расы», «возрождение великой, единой и неделимой России»

и писали: «демократические институты не несут с собой исцеления, скорее усугубляют болезнь. Поэтому для нас важна не столько победа демократии над диктатурой, сколько идейная переориентация диктатуры…». Другие национальные движения оценивались с великодержавных позиций. Авторы «Слова» настаивали, что в случае создания «самостий ной» Украины, она должны была бы уступить России Крым, Донбасс, Харьковскую и ряд других областей «с населением в достаточной степени русифицированным», и предупреждали: «На что могла бы рассчитывать оставшаяся часть без выхода к морю и без основных промышленных районов — пусть подумают сами украинцы».

Подобных идей придерживался и автор ряда самиздатских статей Г.М. Шиманов, мечтавший, чтобы советская власть сменила марксизм на православие в качестве господствующей идеологии. Он провозглашал: «Речь должна идти о православизации всего мира и, как следствие этого, — об известной русификации его».

В 1964–1967 гг. в Ленинграде действовал Всероссийский социал-христианский со юз освобождения народа (ВСХСОН), возглавленный И.В. Огурцовым. Члены этой органи зации надеялись перестроить Россию на основах христианского социализма. В будущем христианском государстве высшая власть должна была принадлежать Верховному Собору, состоящему из православных иерархов и «выдающихся представителей нации».

В отличие от правозащитных ассоциаций, ВСХСОН строился на строго конспиративных началах и рассчитывал на насильственное свержение существующего строя.

В первой половине 70-х гг. объединяющим центром русского национального движения был самиздатский журнал «Вече», издававшийся В.Н. Осиповым. Осипов, в 60 х гг. отбывший 7 лет в лагерях за «антисоветскую пропаганду», в заключении пришел к выводу, что «спасение русской нации важнее гражданских прав». Осипов отнюдь не был единомышленником Шиманова или Фетисова. Его взгляды были значительно более либеральными. Однако многие авторы журнала систематически выступали с шовинистических и антидемократических позиций.

До конца 70-х гг. либеральное крыло русского национального движения совместно с правозащитниками выступало против политических репрессий. В свою очередь, правозащитники выступили в защиту Осипова, когда он был арестован в 1974 г.

И все же антидемократический характер программ поставил русских националистов вне основного русла диссидентского движения.

· Объясните причины возникновения русского националистического движения.

Какие современные идейно-политические течения можно считать его наследниками?

7. А.И. Солженицын и А.Д. Сахаров В 1968 г. на Западе был опубликован роман А.И. Солженицына «В круге первом», рассказывающий о подмосковной «шарашке», в которой писатель отбывал часть своего лагерного срока. После этого Солженицына исключили из Союза писателей. В 1970 г.

Солженицыну была присуждена Нобелевская премия по литературе, в 1971 г. на Западе вышел роман «Август 14-го».

Осенью 1973 г. Солженицын направил Брежневу «Письмо вождям Советского Союза». Он предупреждал, что главной опасностью для Советского Союза является грядущая война с Китаем, вызванная претензией «единомысленно трактовать коммунистическое учение и в нем вести за собой все народы мира». Писатель предлагал отказаться от коммунистической идеологии: «отпадет идеологическая рознь, и советско китайской войны скорее всего не будет вовсе». Солженицын призывал освободить узников лагерей, ликвидировать цензуру, установить в стране подлинную свободу совести, отказаться от контроля над странами Восточной Европы. Советское руководство проигнорировало предложенный писателем диалог. Но отправить знаменитого писателя в лагерь было неудобно: грозил международный скандал.

Терпение власти иссякло после того, как в декабре 1973 г. был опубликован первый том «Архипелага ГУЛАГ». В феврале 1974 г. Солженицына арестовали по обвинению в измене родине, выслали из СССР и лишили советского гражданства.

«Архипелаг ГУЛАГ» произвел оглушительное впечатление на Западе, привлек прежде небывалое внимание мировой общественности к проблеме политических преследований в СССР.

Переданное в самиздат «Письмо вождям» получило весьма разноречивые отклики в диссидентской среде. У многих вызвали возражения политические взгляды Солженицына.

Из «Письма вождям Советского Союза»

«… Катастрофическое ослабление западного мира и всей западной цивилизации… это главным образом результат психологического и нравственного кризиса «гуманистической» западной культуры и системы мировоззрения… У нас в России по полной непривычке демократия просуществовала всего 8 месяцев — с февраля по октябрь 1917 года… кадеты и социал-демократы… оказались не приспособлены к ней прежде всего сами, тем более была не подготовлена к ней Россия. А за последние полвека подготовленность России к демократии и многопартийной парламентской системе могла еще только снизиться… Тысячу лет жила Россия с авторитарным строем[7], и к началу ХХ века еще весьма сохраняла и физическое, и духовное здоровье народа … Русская интеллигенция, больше столетия все силы клавшая на борьбу с авторитарным строем,— чего же добилась огромными потерями и для себя, и для простого народа? Обратного конечного результата. … Так, может быть, следует признать, что для России этот путь неверен или преждевре мен? Может быть, на обозримое будущее, хотим мы этого или не хотим… России все равно сужден авторитарный строй? Может быть, только к нему она сегодня созрела?

… Невыносима не авторитарность — невыносимы произвол и беззаконие… Пусть авторитарный строй — но основанный не на «классовой ненависти»

неисчерпаемой, а на человеколюбии.

… Русскому человеку мучительно недоверие, лежащее в основе выборной системы, а также расчетливость, рационализм демократии. Русскому человеку нужна цель ная правда и он не может представить ее себе склеенной из социал-христианской, социал-демократической, либеральной, коммунистической и прочих правд».

Академик Сахаров, отметив, что Солженицын «является гигантом борьбы за человеческое достоинство в современном трагическом мире», а его письмо — «важное общественное явление, еще один факт свободной дискуссии по принципиальным вопросам», в то же время возражал Солженицыну по существу его письма.

Из статьи А.Д. Сахарова «Я считаю единственным благоприятным для любой страны демократический путь развития. Существующий в России веками рабский, холопский дух, сочетающийся с презрением к иноземцам, инородцам и иноверцам, я считаю величайшей бедой, а не национальным здоровьем. Лишь в демократических условиях может выработаться народный характер, способный к разумному существованию во все усложняющемся мире. Конечно, тут существует нечто вроде порочного круга, который не может быть преодолен за короткое время, но я не вижу, почему в нашей стране это невозможно в принципе. В прошлом России было немало прекрасных демократических свершений… Я в первую очередь возражаю против стремления отгородить нашу страну от якобы тлетворного влияния Запада… Могут сказать, что национализм Солженицына не агрессивен… и преследует цели спасения и восстановления одной из наиболее многострадальных наций. Из исто рии, однако, известно, что «идеологи» всегда были мягче идущих за ними практи ческих политиков. В значительной части русского народа и части руководителей страны существуют настроения великорусского национализма, сочетающиеся с бо язнью попасть в зависимость от Запада и с боязнью демократических преобразова ний. Попав на благодатную почву, ошибки Солженицына могут стать опасными».

· В чем вы согласны с А.И. Солженицыным, в чем — с А.Д. Сахаровым?

· Что вы думаете о судьбе авторитаризма и демократии в России, исходя из современного положения страны?

8. Возрождение правозащитного движения. Хельсинкские группы в СССР В 1974 г., несмотря на аресты, правозащитное движение возродилось.

Возобновился выпуск «Хроники текущих событий», активизировалась Инициативная группа защиты прав человека, было создано советское отделение правозащитной организации «Международная амнистия» во главе с физиком В. Турчиным. В 1975 г.

А.Д. Сахарову была присуждена Нобелевская премия мира за правозащитную деятельность. Ответом советских властей стала систематическая клевета на ученого в печати. В газетах было опубликовано письмо 72-х академиков и членов-корреспондентов АН СССР, осуждавших позицию Сахарова. Предлагали даже исключить Сахарова из членов Академии Наук, но от этого пришлось отказаться: один из академиков напомнил, что единственный прецедент подобного рода — исключение Эйнштейна из германской академии по требованию Гитлера.

В 1975 г. СССР подписал Заключительный Акт Хельсинкского совещания по безопас ности и сотрудничеству в Европе. В обмен на признание Западом послевоенных европей ских границ советская дипломатия согласилась на «гуманитарные» требования: соблюде ние прав человека: свободы слова, передвижения, выбора места жительства. Однако вла сти не намеревались были соблюдать их, как не соблюдали и собственное законодательство.

Ввиду этого правозащитники во главе с физиком Ю. Орловым создали Московс кую группу содействия выполнению Хельсинкских соглашений в СССР (в обиходе — Мос ковскую Хельсинкскую группу), которая провозгласила своей задачей сбор и рас пространение информации о нарушениях гуманитарных статей Заключительного акта.

Хельсинкская группа стала связующим звеном между собственно правозащитным движением и другими, в частности, религиозными и национальными движениями, поскольку репрессии заставляли и их участников обращаться к правозащитной деятельности. Вслед за Москвой Хельсинкские группы были образованы на Украине, в Литве, в Грузии и Армении.

Создание Хельсинкских групп привлекло к правозащитному движению значительно большее, чем прежде, внимание на Западе. Проблема соблюдения прав человека в СССР стала постоянным фактором в советско-американских отношениях, особенно когда в 1976 г. президентом США был избран Дж. Картер. Материалы правозащитного движения стали предметом обсуждения на Белградской конференции по проверке выполнения Хельсинкских соглашений, состоявшейся в 1977 г.

Тем не менее репрессии не прекратились, напротив — усилились. Ю. Орлов был осужден к семи годам лагерей строгого режима и пяти годам ссылки, А. Щаранский (активист еврейского движения за эмиграцию в Израиль, ставший членом Московской Хельсинкской группы) — к 13 годам лагерей по фальсифицированному обвинению в шпионаже. Длительные сроки получили также член московской хельсинкской группы А. Гинзбург и члены киевской хельсинкской группы М. Руденко и О. Тихий.

Из книги Л. Алексеевой «История инакомыслия в СССР»

«Советские представители сознавали, что аресты в хельсинкских группах будут не менее разоблачительны, чем сами документы этих групп. И все-таки аресты в хельсинкских группах начались и, несмотря на энергичные протесты Запада, продолжались, потому что для властей стало очевидно, что исчисляемого в месяцах периода без арестов оказалось достаточным, чтобы возник целый ряд новых общественных ассоциаций, резко расширилось влияние правозащитного движения, его объединение с национальными и религиозными движениями под общими правозащитными лозунгами. Наступление на хельсинкские группы еще раз подтвердило основной принцип советской внутренней политики: если приходится выбирать между «потерей лица» на Западе и ослаблением — пусть самым незначительным — своих позиций внутри страны, жертвуют престижем».

9. Диссиденты и общественность Диссиденты всячески подчеркивали, что их противостояние режиму носит не политический, а именно правозащитный характер. Они принципиально действовали открыто, отрицая право властей преследовать людей за мысль и слово. Правозащитное движение охватывало очень узкий круг — всего несколько сот человек, решившихся на героическое противостояние казавшемуся несокрушимым режиму. Но оно пользовалось широким сочувствием, прежде всего в среде интеллигенции. Узнавая из самиздата и передач зарубежного радио о деятельности правозащитников и репрессиях властей, люди, которые сами никогда не решились бы на открытые выступления, проникались глубоким уважением к тем, кто сумел преодолеть страх. В среде либерально настроен ной интеллигенции стал складываться своеобразный «кодекс чести»: неприлично было отказаться перепечатать самиздатский материал, не взять на хранение документы и т.п.

Постепенно были налажены каналы передачи за границу самиздата. Потом они возвращались в СССР уже в виде изданного типографским способом «тамиздата», кото рый, в свою очередь, размножался, но уже не на пишущей машинке, а гораздо более про стым и производительным способом — с помощью фотоаппарата и увеличителя. Правда, за эту деятельность полагалась в лучшем случае ст. 1903, а в худшем — ст. 70 УК РСФСР.

Еще с 60-х гг. начала формироваться система материальной помощи политзаклю ченным и их семьям. Из небольших добровольных пожертвований (1–5 руб.). складыва лись средства для закупки и отправки в лагеря продуктовых и вещевых посылок[8]. По данным КГБ, ряд крупных ученых на свои средства создали в этих целях специальный негласный фонд. С 1976 г. значительные средства стали поступать из-за рубежа через основанный А.И. Солженицыным Русский фонд для помощи политзаключенным. Рас порядители фонда постоянно менялись, так как КГБ последовательно арестовывал их.

Режим сам толкал к диссидентству писателей, которым не давали печататься в СССР. Боясь повторить скандал, вызванный судом над Синявским и Даниэлем, власти предпочитали не арестовывать писателей, а вынуждать их к эмиграции. В 1971 г. из Союза писателей был исключен А. Галич. Затем его изгнали из Литфонда и Союза кинематографистов. В 1974 г. поэт вынужден был эмигрировать из СССР, а в 1978 г.


трагически погиб от несчастного случая в Париже. Вслед за Галичем были исключены из Союза писателей и вскоре эмигрировали поэт Н. Коржавин, писатель В. Максимов, не отрекшийся, несмотря на давление КГБ, от своего романа «Семь дней творения», изданного за рубежом, и автор «Ивана Чонкина» В. Войнович, которому пригрозили арестом после вступления в русскую секцию «Международной амнистии». В 1974 г. из Союза писателей изгнали Л. Чуковскую. В 1980 г. — В. Корнилова, опубликовавшего повести в эмигрантских журналах. Тогда же эмигрировал «метрополец» В. Аксенов, исключенный из Союза кинематографистов за выступление в защиту Сахарова.

Из статьи историков советской культуры П. Вайля и А. Гениса «Миф о застое»

«Никакого застоя в русской культуре 70-х годов не существовало. Культура просто перебралась в самиздат, а оттуда — за границу… Застой в советской литературе стал апогеем литературы в изгнании. Как раз в са мые мрачные, бесцветные годы появились книги, составившие гордость нашей со временной словесности. Если окинуть взглядом все лучшие произведения, вышед шие за рубежом в 70-е годы, то концепцию тотального застоя придется похоронить.

Никакого кризиса русская культура не переживала. Вместо приспособленных к офи циальным стандартам сочинений, вместо написанных на уже приевшемся эзоповом языке книг литература обрела свободу — не только политическую, но и эстетическую.

Перечислим несколько книг, вышедших в свет в самые мрачные времена застоя:

А. Солженицын. Архипелаг ГУЛАГ, 1974;

Г. Владимов. Верный Руслан, 1975;

А. Си нявский. Прогулки с Пушкиным, В тени Гоголя, 1975;

В. Войнович. Жизнь и необык новенные приключения солдата Ивана Чонкина, 1976;

И. Бродский. Конец прекрас ной эпохи, Часть речи, 1977;

А. Зиновьев. Зияющие высоты, 1977;

Саша Соколов.

Школа для дураков, 1976;

В. Аксенов. Ожог, 1980;

С. Довлатов. Компромисс, 1980.

Список мог бы быть куда длиннее, особенно если прибавить к нему сочинения писателей, живших в Советском Союзе, но печатавшихся на Западе, вроде «Москва—Петушки» Вен. Ерофеева, «Пушкинского дома» А. Битова или полного «Сандро из Чегема» Ф. Искандера. Однако даже этих, первых пришедших в голову названий хватает, чтобы убедиться — никакого застоя русская культура не знала. Ее лишь выдавили с родины в самиздат и на Запад. К концу 70-х годов в русском зарубежье процветало свободное слово».

Травля обрушилась на знаменитых музыкантов Г. Вишневскую и М. Ростропови ча, на даче которых долгое время жил опальный Солженицын. В 1974 г. они добились разрешения выехать за границу, а через два года были лишены советского гражданства за «систематические действия, наносящие ущерб престижу советского Союза».

Из открытого письма М. Ростроповича и Г. Вишневской Л.И. Брежневу «Советское правительство имеет возможность издеваться над ныне живущими в России… и Вы, наверное, думаете, что выбросили нас на свалку, куда в свое время выбросили Рахманинова, Шаляпина, Стравинского. В Ваших силах заставить нас переменить место жительства, но Вы бессильны переменить наши сердца…»

10. Наступление на правозащитное движение в конце 70-х — начале 80-х гг.

В 1979 г. потерпела крах политика «разрядки». В декабре 1979 г. советские войска оккупировали Афганистан. Репутация Советского Союза в мире оказалась настолько испорчена, что партийное руководству уже не было смысла оглядываться на мировое общественное мнение во внутриполитических вопросах. К тому же и сами диссиденты, в частности А.Д. Сахаров, решительно осудили советскую экспансию.

В январе 1980 г. Сахарова без суда выслали в Горький, куда был закрыт доступ иностранцам. КГБ установил за ним постоянный надзор. Фактически Сахарова лишили возможности видеться и даже переписываться с единомышленниками. Условия пребывания Сахарова в ссылке были таковы, что он дважды объявлял голодовку.

На других лидеров правозащитного движения обрушились аресты. В 1980 г. в Москве были арестованы 23, а в 1981 г. — еще 11 известных диссидентов. В целом же аресту подверглись более 500 чел. Другие эмигрировали. Движение было фактически обезглавлено. В 1982 г. прекратила свою деятельность МХГ (к этому моменту на свободе оставались лишь три ее участника). Аресту подверглись почти все лидеры национальных и религиозных движений. Распространилась практика повторных осуждений прямо в лагере (незадолго до освобождения заключенного приговаривали к новому сроку, иногда 10-летнему, за «антисоветскую агитацию в лагере»). Значительно ужесточился режим в местах заключения. Руководство КГБ удовлетворенно считало, что правозащитное движение в СССР перестало существовать.

Однако, хотя круг ведущих правозащитников был разгромлен, полностью уничтожить движение оказалось невозможно: новая редакция продолжала, хотя и не с прежней оперативностью, издание «Хроники текущих событий», за границей стали печататься «Вести из СССР», несмотря на систематическое давление КГБ, продолжал действовать фонд помощи политзаключенным.

Из книги Л. Алексеевой «история инакомыслия в СССР»

«Именно из-за беспримерного для послесталинского времени размаха репрессий можно утверждать, что власти оказались бессильны справиться с инакомыслием, вер нуть общество в «додиссидентское» состояние. Репрессиями была снята видимая часть цепочки — открытые общественные ассоциации, но скрытые звенья сохранились и функционируют (сбор и распространение информации о положении с правами че ловека в СССР, самиздат, помощь политзаключенным и другим жертвам репрессий) и в эту деятельность наряду с прежними втягиваются новые люди. Это означает, что при малейшем ослаблении давления появятся и открытые формы инакомыслия — возможно, в каком-то новом организационном виде более зрелые, более разрабо танные на основе прежнего опыта — подспудная работа мысли, обмен идеями и информацией, ставший возможным благодаря самиздату, не проходит бесследно».

ВОПРОСЫ И ЗАДАНИЯ 1. О каких изменениях в жизни советского общества говорит возникновение диссидентского движения?

2. Почему важнейшим направлением противостояния властям стала правозащитная деятельность?

3. Почему после краткого подъема во второй половине 60-х гг. сошла на нет практика открытых писем советским властям?

4. Какое значение для развития диссидентского движения имела «Хроника текущих событий»?

5. Что изменилось в диссидентском движении с возникновением «хельсинкских групп»?

6. Какую роль в развитии русской культуры сыграли эмиграция и самиздат?

7. Оцените значение национальных и религиозных движений в борьбе за демократизацию СССР.

8. В чем состояли особенности русского национального движения?

9. Охарактеризуйте методы борьбы советских карательных органов против диссидентов.

[1] Термин «диссидент» (от лат. dissidens — несогласный) как название противников советского режима первоначально появился на Западе.

[2] В ответ на митинг по инициативе КГБ были приняты добавления к Уголовному кодексу. Ст.

1901 предусматривала лишение свободы на срок до трех лет за «систематическое распространение в устной форме заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй, а равно изготовление или распространение в письменной, печатной или иной форме произведений такого же содержания », а ст. 1903 — за «организацию, а равно активное участие в групповых действиях, грубо нарушающих общественный порядок или сопряженных с явным неповиновением законным требованиям представителей власти или повлекших нарушения работы транспорта, государственных, общественных учреждений или предприятий».

[3] В 1972 г. Ю. Галансков умер в тюрьме.

[4] А.Д. Сахаров — один из создателей советской водородной бомбы. Был удостоен Ленинской премии и трижды — звания Героя Социалистического Труда.

[5] Заключение в специальную психиатрическую больницу позволяло властям решить сразу несколько задач: во-первых, скомпрометировать диссидентов как психически нездоровых людей, во-вторых, изолировать их на неограниченный срок, в-третьих, используя в ходе «лечения»

различные препараты, действительно, подорвать физическое и психическое здоровье узников.

Заключение в «психушку» считалось наказанием более страшным, чем отправка в лагерь. На основании учения о «вялотекущей шизофрении», разработанного ведущим советским психиатром А.В. Снежневским, объявить больным можно было любого, чьи политические взгляды не отвечали представлениям КГБ о норме. Так, диссиденту Э. Кузнецову поставили диагноз «шизофрения» на следующем основании: «Утверждает, что никакого морального кодекса строителей коммунизма нет, а заслуга его создания принадлежит Библии».

[6] П. Якир — сын знаменитого командарма И.Э. Якира. Был арестован как член семьи изменника Родины (ЧСИР) в 14-летнем возрасте и провел в сталинских лагерях 17 лет. В конце 60-х — начале 70-х гг. активно выступал против ресталинизации.

[7] Авторитарным (от лат. auctoritas — власть) называется политический режим, при котором власть сосредоточена в руках одного человека или властного органа. Авторитаризм — господство управляющих над управляемыми, навязывание большинству чужой воли. Формы авторитаризма — абсолютная монархия, диктатура, посттоталитарные режимы. В отличие от тоталитарного, при авторитарном режиме ограничиваются не личные, а политические права граждан. Авторитарный режим не пытается внедрить новую идеологию, систему ценностей, не ставит целью уничтожение гражданского общества, допускает многообразие форм собственности. Но у него есть и общие с тоталитаризмом черты: сужение прав граждан, отсутствие серьезной легальной оппозиции, жесткая централизация власти, отсутствие демократических институтов передачи власти.


[8] С 1970 г. власти разрешили заключенным получать не более одной четырехкилограммовой посылки в год, да и то после отбытия половины срока. Тогда же было запрещено посылать в лагеря книги.

§71. СССР на международной арене Середина и вторая половина 60-х гг. характеризовались продолжением «холодной войны». Постепенно военные потенциалы двух сверхдержав — СССР и США — уравнялись. Установился военно-стратегический паритет. Однако это лишь обострило борьбу за влияние в мире.

1. СССР и война во Вьетнаме В 1965 г. США начали бомбить территорию коммунистического Северного Вьет нама (Демократическая Республика Вьетнам, ДРВ), пытавшегося силой присоединить Южный Вьетнам, где существовал проамериканский режим. Американские войска вели борьбу также против поддерживаемых ДРВ южновьетнамских партизан. К 1968 г. во Вьетнаме находились уже 500 тыс. американских военных.

Война во Вьетнаме велась на фоне глобального противостояния между СССР и США. Вашингтон пошел на бомбардировку территории ДРВ во многом из опасения, что за спиной вьетнамских коммунистов стоят Москва и Пекин. В свою очередь, американ ское вмешательство подтолкнуло СССР к решению оказать всемерную помощь ДРВ.

Война в Индокитае предоставила советским военным полигон для испытания военной техники в боевых условиях, а политическому руководству — возможность продемон стрировать всему миру «агрессивную сущность американского империализма».

СССР поставил во Вьетнам ракетно-зенитные комплексы, самолеты и танки, радиолокационные станции, большое количество другого оружия и военного снаряжения, а также нефтепродукты и продовольствие.

Советское руководство выражало готовность направить во Вьетнам также «добровольцев», но вьетнамцы дали понять, что людских ресурсов у них достаточно.

Поэтому на всем протяжении военных действий (1965–1972 гг.) во Вьетнаме одновременно находились всего около 500 военных специалистов, преимущественно занятых обслуживанием ракет.

Опираясь на советскую помощь и не считаясь с потерями, вьетнамцы рассредото чили свои базы и население в джунглях и, несмотря на тяжелые потери, продолжали сопротивление. Война оказалась затяжной и кровопролитной. 57 тыс. американских солдат и офицеров погибли, свыше 300 тыс. были ранены. Колоссальные потери понес Вьетнам. Армия ДРВ потеряла 900 тыс. чел. убитыми и свыше 2 млн. чел. ранеными (при населении около 20 млн. чел.), армия Южного Вьетнама — 250 тыс. чел. убитыми и тыс. чел. ранеными. Кроме того, погибли около 1 млн. жителей Южного Вьетнама.

В самих США вьетнамская война была непопулярна, общественность считала ее «грязной». С приходом в Белый дом президента Р. Никсона был взят курс на «вьетнамизацию» войны. Американские войска постепенно перекладывали основную тяжесть боев против партизан на южновьетнамскую армию. Однако моральный дух сайгонских войск был низок, многие солдаты предпочитали сдаться или дезертировать.

С 1968 г. начались предварительные американо-вьетнамские переговоры в Париже. С октября 1968 г. США прекратили бомбардировки Северного Вьетнама. В январе 1969 г. в Париже открылось четырехстороннее совещание по Вьетнаму, в котором принимали участие правительства США, Южного Вьетнама, ДРВ и руководство Народного фронта освобождения Южного Вьетнама (южновьетнамских партизан).

Одновременно продолжались и негласные контакты, в которых особую роль играл помощник президента Никсона по национальной безопасности Г. Киссинджер. В январе 1973 г. США объявили о выводе своих войск из Вьетнама. В марте 1973 г. территорию Вьетнама покинули последние части США. После этого сайгонский режим просуществовал недолго. В марте 1975 г. войска ДРВ и партизаны начали наступление и 30 апреля 1975 г. заняли Сайгон. Вьетнам был объединен под властью коммунистов.

Поражение США в Москве расценивали как свой успех: практически без жертв с советской стороны удалось значительно расширить сферу влияния СССР.

Вместе с тем, хотя официально СССР полностью поддерживал ДРВ, отношения между двумя странами не были безоблачными. В Москве были недовольны стремлением вьетнамского руководства поддерживать тесные отношения с Китаем. Советские военные сетовали, что вьетнамцы не дают им полноценно изучать трофейную американскую тех нику. Руководство ДРВ негативно отнеслось к начавшемуся в первой половине 70-х гг.

улучшению советско-американских отношений. Советское посольство в Ханое сообща ло, что «вьетнамские товарищи» «хотели бы, чтобы Советский Союз обострял отноше ния с США в интересах Вьетнама, чтобы в мире возникали новые вьетнамы и кубы».

2. Политика СССР на Ближнем Востоке В 1967 г. с новой силой вспыхнул постоянно тлевший ближневосточный конфликт. Президент Египта Г.А. Насер, восстановив с советской помощью свои вооруженные силы и договорившись о совместных действиях с Сирией и Иорданией, решил вновь попытаться уничтожить Израиль. В мае 1967 г. он потребовал вывести с Синайского полуострова расположенные там части ООН и запретил проход любых судов в Израиль через Акабский пролив, т.е. ввел блокаду израильского побережья. На границах с Израилем концентрировались египетские войска. Ко всем египетским и сирийским частям были прикомандированы советские советники. Насер провозглашал:

«Нашей основной целью является уничтожение Израиля». 30 мая 1967 г. иорданский король Хусейн передал свои войска под египетское командование. 4 июня к союзу Египта и Иордании присоединился Ирак.

На следующий день, 5 июня 1967 г., израильтяне первыми нанесли удар.

Благодаря внезапности нападения они в течение первого дня боев полностью уничтожили египетскую авиацию. Война продолжалась всего шесть дней. За это время Израиль полностью разгромил арабские армии, обладавшие подавляющим численным превосходством, захватил Синайский полуостров, Голанские высоты, с которых сирийская артиллерия обстреливала израильскую территорию, и западный берег реки Иордан, в том числе Восточный Иерусалим. Многие палестинцы бежали в арабские страны, где пополнили ряды обитателей лагерей беженцев, созданных еще после войны 1948–1949 гг. Другие остались на оккупированной территории, но продолжали добиваться создания самостоятельного палестинского государства.

Генеральная ассамблея ООН в ноябре 1967 г. приняла резолюцию №242. Она требовала вывода войск с оккупированных территорий, обеспечения безопасности израильских границ и решения проблемы беженцев. Однако арабы настаивали на том, что все переговоры следует вести лишь после вывода израильских войск, а израильтяне заявляли, что вопрос о возвращении территорий должен обсуждаться на переговорах и только в связи с установлением мира в регионе.

Советский Союз занял в ближневосточном конфликте одностороннюю проарабскую позицию и разорвал дипломатические отношения с Израилем. Накануне войны в Порт-Саиде даже была развернута эскадра советского Черноморского флота, готовая поддержать египтян. От непосредственного вмешательства в конфликт Советский Союз воздержался лишь потому, что это могло привести к прямому столкновению с США (в Средиземном море находился американский 6-й флот).

На протяжении последующих лет СССР поставлял арабским странам вооружение и различную технику, предоставлял им кредиты, поддерживал их требования об уходе изра ильтян с занятых территорий. Численность советской военной группировки в Египте до стигла 15 тыс. чел. В советских учебных центрах обучались бойцы Организации Осво бождения Палестины (ООП), которая была создана в 1964 г. и пыталась путем тер рористических актов заставить Израиль пойти на уступки. В СССР велась ожесточенная антисионистская (а временами — почти открыто антисемитская) пропаганда.

В 1972 г. новый египетский президент А. Садат[1], рассчитывая улучшить отношения с США, настоял на выводе советских частей из Египта. Несмотря на это явное охлаждение отношений, СССР продолжал поставлять в Египет танки, самолеты, зенитные комплексы. В октябре 1973 г. Египет и Сирия начали новую войну, рассчитывая силой вернуть утраченные территории и уничтожить Израиль. На сей раз уже арабы использовали фактор внезапности. На их стороне было огромное превосходство в численности личного состава и боевой технике. В первые дни войны египтянам удалось форсировать Суэцкий канал и развить наступление на Синайском полуострове. Однако и эта война, начавшаяся, казалось бы, удачно для арабских стран, закончилась их поражением. Восполнив, благодаря поставкам из США, потери танков и самолетов, израильские войска окружили египтян в Синайской пустыне и вышли на западный берег Суэцкого канала. Лишь под давлением СССР и США израильтяне отказались от продвижения на Дамаск и Каир.

Видя, что новый разгром Египта неминуем, советское руководство предложило американцам совместно направить в зону конфликта миротворческие силы. Брежнев заявил даже, что в случае отказа США Советский Союз будет вынужден «срочно рассмотреть возможность соответствующих односторонних действий». Узнав о подготовке советских воздушно-десантных дивизий к отправке на Ближний Восток, Вашингтон привел в повышенную боевую готовность свои войска по всему миру.

Это был, вероятно, момент самого опасного противостояния двух сверхдержав с момента Карибского кризиса. И в Москве, и в Вашингтоне понимали, что ситуация чревата третьей мировой войной. Поэтому США и СССР совместно выступили с инициативой отправки на Ближний Восток миротворческого контингента ООН, в состав которого не должны были входить ни советские, ни американские войска.

Война 1973 г. показала, что у арабских стран нет шансов на военную победу над Израилем. Поэтому А. Садат стал искать пути к компромиссу. В то же время Израиль понес тяжелые потери. Израильтяне готовы были уступить часть оккупированных территорий в обмен на мир. После длительных переговоров, проходивших при посредничестве США, Египет и Израиль в 1979 г. подписали соглашения в резиденции американского президента Кэмп-Дэвиде. Израиль возвратил Египту оккупированный в 1967 г. Синайский полуостров. Между двумя странами был заключен мир и установлены дипломатические отношения.

Кэмп-Дэвидские соглашения вызвали возмущение в большинстве арабских стран и в среде палестинцев. Египет был даже временно исключен из Лиги арабских стран.

Советский Союз, после того, как Египет вышел из-под его влияния, предпочел сделать ставку на наиболее радикальные силы в арабской среде — Сирию и Организацию Освобождения Палестины. Кэмп-Дэвидские соглашения в Москве именовали «сговором» и «предательством общеарабских интересов».

· Как вы считаете, какая политика на Ближнем Востоке в наибольшей степени соответствовала бы национальным интересам Советского Союза?

3. Оккупация Чехословакии В 1968 г., через 12 лет после вторжения в Венгрию, СССР вновь использовал военную силу для укрепления Варшавского договора и поддержания незыблемости социалистического строя в Восточной Европе.

Весной 1968 г. новое руководство Чехословакии во главе с А. Дубчеком предпри няло ряд реформ, которые должны были расширить экономическую самостоятельность предприятий, возродить демократическую политическую систему. В ЧССР была ликви дирована цензура, стала возрождаться многопартийность. Чехословацкие лидеры стре мились создать «социализм с человеческим лицом», Все это получило название «праж ской весны». В Москве политика Дубчека рассматривалась как путь к утрате чешскими коммунистами монополии на власть и угроза развала Варшавского договора. Той же позиции (и даже более жесткой) придерживались руководители социалистических стран, за исключением Румынии. Политбюро долго колебалось. Брежнев сомневался в целесообразности применения военной силы, предпочитая оказывать на чешских лидеров политическое давление. Более решительно были настроены председатель КГБ Андропов и министр иностранных дел Громыко. Последний заявлял: «Сейчас международная обстановка такова, что крайние меры не могут вызвать обострения.

Большой войны не будет… Но если мы действительно упустим Чехословакию, то соблазн великий для других. Если сохраним Чехословакию — это укрепит нас».

Действительно, американские дипломаты заверили советскую сторону, что США не намерены вмешиваться в ситуацию вокруг Чехословакии, рассматривая ее как «дело чехов и других стран Варшавского договора».

21 августа 1968 г. в Чехословакию вторглись советские войска. Формально вторжение оправдывалось просьбой руководства КПЧ об оказании «братской помощи».

К власти на советских штыках пришли консервативные силы во главе с Г. Гусаком.

Вторжение в Чехословакию продемонстрировало, что советское руководство исходит из принципа ограниченного суверенитета стан Восточной Европы. На Западе появилось название «доктрина Брежнева». Суть этой доктрины состояла в том, что суверенитет любой социалистической страны имеет подчиненный характер по отношению к интересам укрепления социализма. Защита социалистического строя в каждой стране считалась общим делом всех социалистических стран. На практике это открывало возможность для советского вмешательства во внутренние дела стран Восточной Европы.

Оккупация страны вызвала всеобщее возмущение в Чехословакии. По стране прокатились массовые митинги протеста, разогнанные советскими войсками. Вторжение в Чехословакию привело к тому, что население Восточной Европы стало относиться к СССР как к агрессору и душителю национальной свободы. Внешне Организация Вар шавского Договора была укреплена, фактически же ей был нанесен тяжелейший удар.

На Западе советское вторжение в Чехословакию было встречено возмущением общественности, но на официальных отношениях между СССР и странами НАТО сказалась незначительно. Правда, президент США Л. Джонсон отменил намеченный на осень 1968 г. визит в СССР, но в целом Запад продемонстрировал, что негласно признает Восточную Европу сферой советского влияния. К тому же как раз на рубеже 60–70-х гг.

наметилось потепление отношений между Москвой и Западом.

4. Советско-китайские отношения на рубеже 60–70-х гг.

Советское вторжение в Чехословакию было не единственным потрясением социа листической системы. Во второй половине 60-х гг. резко обострились советско-китайские отношения. Пекин и Москва систематически обменивались обвинениями в «гегемонизме».

Китай предъявил претензии на 1,5 млн. кв. км советской территории. Начались воору женные стычки на советско-китайской границе. В марте 1969 г. китайцы с применением танков и артиллерии попытались силой захватить небольшой остров Даманский на реке Уссури. Погибли около 60 советских пограничников. После этого в бой были введены ар мейские части. Артиллерия и реактивные установки «Град» нанесли удар по китайской территории на глубину до 15 км, а пехота очистила остров от китайских солдат. После боев на Даманском Советский Союз сосредоточил на китайской границе более 40 диви зий и приступил к сооружению на всем ее протяжении мощных оборонительных соору жений. Китай, в свою очередь, развернул строительство оборонительных сооружений и бомбоубежищ в своих северных районах. Обе стороны воспринимали усилия друг друга как подготовку к войне. Китай в 70-х гг. уже располагал ядерным оружием, хотя его ядерные арсеналы не могли равняться с советскими и американскими.

Советские дипломаты даже говорили о «китайской угрозе» своим западным коллегам, осторожно зондируя почву относительно совместного противостояния возможной китайской экспансии.

5. Начало 70-х: разрядка напряженности К 70-м гг. СССР ценой колоссального напряжения сил добился стратегического паритета[2] с США. Обе стороны были заинтересованы в том, чтобы ограничить наращи вание стратегических, прежде всего ядерных, вооружений. В марте 1971 г. на XXV съезде КПСС была выдвинута Программа мира. СССР предлагал отказаться от применения силы и угрозы ее применения для решения международных вопросов, окончательно признать послевоенные европейские границы, провести общеевропейское совещание по безопас ности. В Программе мира было и немало декларативного. Так, явно нереальны были предложения об одновременном роспуске НАТО и Организации Варшавского Договора или о запрете ядерного и химического оружия. Готовность СССР и США к нормализации отношений была вызвана не только складыванием военного паритета между ними, но и другими серьезными изменениями международной обстановки.

Вражда между СССР и Китаем — двумя крупнейшими коммунистическими держа вами — предоставила США чрезвычайно благоприятные возможности для внешнеполи тического маневра. Американцы, у которых много лет не было никаких контактов с КНР, постарались немедленно «разыграть китайскую карту», заменив противостояние двух сверхдержав «стратегическим треугольником». Уже в 1969 г. американские дипломаты сделали ряд заявлений, демонстрируя готовность к диалогу с Пекином[3]. Летом 1971 г. в Пекине побывал Г. Киссинджер и договорился о проведении в 1972 г. американо китайской встречи на высшем уровне. В Москве перспектива тесного сближения США и Китая, возможность модернизации с помощью американских специалистов китайских вооружений вызвала крайнюю тревогу. В связи с этим были активизированы начавши еся еще в 1970 г. советско-американские переговоры об ограничении стратегических вооружений и достигнуто соглашение о визите Р. Никсона в Москву в мае 1972 г.

Возникла основа для серьезного улучшения советско-американских отношений.

Другой предпосылкой разрядки международной напряженности стали изменения в отношениях между СССР и ФРГ. В 1969 г. канцлером ФРГ стал социал демократ В. Брандт. В отличие от западногерманских правых, он считал, что путь к объединению Германии лежит не через конфронтацию с СССР и ГДР, а через примирение с ними. В Москве охотно поддержали инициативу западногерманской стороны. 12 августа 1970 г. ФРГ и СССР подписали договор о признании послевоенных границ в Европе и неприменении силы в двусторонних отношениях.

В Вашингтоне политика Брандта поначалу вызвала опасения, но в конечном счете администрация Никсона пришла к выводу, что иного пути к решению германской проблемы нет. 3 сентября 1971 г. СССР, США. Великобритания и Франция заключили четырехстороннее соглашение по Берлину. Западный Берлин признавался самостоя тельным государством, не являющимся частью ФРГ. Вместе с тем гарантировалось свободное сообщение между Западным Берлином и ФРГ, а также другими западными странами. Берлин перестал быть источником опасных кризисов в Европе.

В апреле 1972 г. СССР, США и Великобритания подписали конвенцию о запрещении разработки, производства и накопления бактериологического оружия. К соглашению присоединились 40 стран.

В мае 1972 г. в ходе визита президента Р. Никсона в Москву был подписан Договор об ограничении систем противоракетной обороны (ПРО). Он разрешал каждой стороне иметь не более 200 противоракетных установок, что не позволяло надежно защититься от ракетно-ядерного нападения. Таким образом, держава, рискнувшая начать ядерную войну, не смогла бы отвратить возмездие. Обоюдное устрашение оставалось основой поддержания мира.

США к началу 70-х гг. опережали СССР по разработке оборонительных противоракетных систем. Поэтому договор по ПРО был выгоден, прежде всего, Советскому Союзу. Но одновременно было заключено «Временное соглашение о некоторых мерах в области ограничения стратегических наступательных вооружений», ставшее позднее известным как ОСВ-1. Поскольку СССР опережал США по числу наступательных ракет, ему пришлось демонтировать 210 ракет устаревших типов.



Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 | 13 |   ...   | 14 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.