авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 14 |

«Леонид Александрович Кацва История России. Cоветский период. (1917-1991) Книга II (1941–1991) 2 ...»

-- [ Страница 6 ] --

Параллельно создавалось ракетное оружие. В 1947 г. под руководством С.П. Королева была испытана первая советская баллистическая ракета. В общей сложности в 1946–1947 гг. было создано и испытано 38 образцов ракетной техники.

Среди них были ракеты Р-2 с радиусом действия 600 км и Р-3, способная поражать цели, удаленные на 3000 км.

Конверсия[3] советской промышленности оказалась недолгой. Многочисленные заводы, производившие ракеты и ракетное топливо, военные самолеты, радиолока ционное оборудование, средства ПВО, свернули мирное производство. На рубеже 40-х— 50-х гг. институты, лаборатории и заводы, обслуживавшие интересы военного ведомства, строились в Подмосковье и в Крыму, в Поволжье и на Урале, в Западной Сибири и в Казахстане. На военных программах полностью сосредоточились целые министерства: среднего машиностроения, общего машиностроения, строительства предприятий тяжелой индустрии, строительства предприятий машиностроения и целый ряд других. Впрочем, к решению военных задач привлекались и сугубо мирные, казалось бы, ведомства, на предприятиях которых появились «спеццеха»: например, ракетную программу наряду с министерствами вооружений и авиапромышленности осуществляло министерство… сельскохозяйственного машиностроения.

· Какие цели преследовало государство, ускоренно развивая военно-промышленный комплекс? Согласны ли вы с тем, что такое сосредоточение сил и средств на военных нуждах было в то время необходимо? (Отвечая на эти вопросы, учитывайте сведения о состоянии международных отношений и советской внешней политике).

4. Уровень жизни Курс на приоритетное развитие тяжелой, прежде всего оборонной, промышленнос ти означал, что повышение уровня жизни населения вновь откладывалось на неопределенное время. Между тем, в послевоенные годы людям не хватало самого элементарного. Тогдашняя студентка нередко имела одну пару обуви и единственное платье. Если его надо было постирать, приходилось занимать одежду у подруги или соседки по общежитию. Правда, интенсивно шел вывоз ценностей из Германии. Только трофейные войска официально отправили в СССР 588 вагонов посуды, 60 тыс. роялей и пианино, 188 тыс. ковров, почти 460 тыс. радиоприемников, 3,3 млн пар обуви, 1,2 млн.

пальто, 2,5 млн. платьев и многое другое. Да и демобилизующиеся фронтовики старались вернуться домой не с пустыми руками. Однако если генералы везли домой целые вагоны трофейного имущества, то солдат или младший офицер — в лучшем случае чемодан с носильными вещами, да несколько пар часов. А вдовам и сиротам, не дождавшимся мужей и отцов с войны, не приходилось рассчитывать и на это.

Средняя зарплата составляла в 1946 г. 475 руб., минимальная — 300 руб. За килограмм мяса нужно было заплатить 14 рублей, сливочного масла — 28 руб.

Килограмм черного хлеба стоил 1 рубль, а литр молока — 2 руб. 50 коп. Казалось бы, для послевоенной страны соотношение цен и зарплаты сравнительно благоприятное.

Однако здесь приведены так называемые пайковые цены, распространявшиеся лишь на продукты, приобретавшиеся по карточкам (300–400 г хлеба в день на работающего, 100 г — на иждивенца). В коммерческой же торговле цены были в несколько раз выше.

· Как вы думаете: для кого были предназначены коммерческие магазины? О чем свидетельствует сочетание снабжения по карточкам и коммерческой торговли?

В 1947 г. карточки были отменены. СССР отказался от нормированного распределения даже раньше ряда европейских стран, не столь сильно пострадавших от войны. Советское правительство из пропагандистских соображений собиралось сделать это еще в 1946 г., но помешал голод. Ликвидацию карточек люди встретили по-разному.

Одни надеялись, что ситуация с продовольствием сразу резко улучшится (особенно усилились такие настроения после того, как в 1946 г. низкие пайковые цены были заметно повышены). Другие, особенно многодетные вдовы, опасались роста спекуляции и дороговизны, а потому считали, что лучше бы сохранить на ближайшее время карточки, но увеличить норму выдачи хлеба.

· Как вы считаете: к каким последствиям должна была привести в той ситуации отмена карточек?

Одновременно с давно ожидавшейся отменой карточек была проведена подготовленная в строжайшей тайне денежная реформа. Реформа носила откровенно конфискационный характер. Цены не изменялись, а деньги обменивались на новые из расчета 10:1. Правда, те, кто хранил деньги в сберкассах, могли обменять сумму до 3 тыс.

руб. по курсу 1:1, а в облигациях государственного займа — по курсу 3:1. Более крупные суммы, хранившиеся в сберкассах, также обменивались по льготному курсу: 3–10 тыс. — 3:2, свыше 10 тыс. — 2:1. Предполагалось, что от реформы пострадают лишь теневые дельцы, нажившиеся на спекуляциях в годы войны.

· Как вы думаете, какие цели преследовала денежная реформа?

Сохранить тайну вплоть до дня обмена не удалось. Многие местные партийные и советские работники раньше времени заглянули в секретные пакеты с грифом «вскрыть только по получении особого указания» и кинулись вносить деньги в сберкассы.

«Теневики», которым реформа должна была нанести основной удар, тоже, как правило, узнали о ней заранее и своевременно вложили деньги в золото, драгоценности, меха и т.п. Накануне начала обмена[4] слухи о нем распространились уже широко.

Из воспоминаний писателя В. Кондратьева:

«Уже несколько дней народу на улицах тьма, все магазины — и коммерческие, и комиссионные, и промтоварные — облеплены очередями. На бывшей Никольской в магазине «Оптика» брали нарасхват бинокли. Прекрасные цейсовские бинокли — мечта всех средних командиров на фронте — покупали теперь какие-то бабенки, мужички, и брали не один-два — десятками, по сто рублей за штуку. Уж неделю, как в сберкассах толкотня, кто вносил деньги, кто брал, неизвестно же никому, чем обернется реформа и как лучше…»

Сразу после объявления об обмене денег случались настоящие истерики: люди с воплями разбрасывали по улице нажитые годами нелегкого труда деньги, в одночасье превратившиеся в труху. Около трети наличных денег не было предъявлено к обмену — владельцы (далеко не только нечистые на руку дельцы) побоялись заявить о них.

· Как повлияла денежная реформа на отношения между обществом и государством?

На практике сильнее всего реформа ударила по крестьянам и рабочим отдаленных приисков и леспромхозов, которые традиционно хранили деньги «в чулке»

— отчасти потому, что не доверяли государству, отчасти из-за того, что в сельской местности до ближайшей сберкассы нередко бывало несколько десятков километров.

Пострадали и сравнительно неплохо зарабатывавшие квалифицированные заводские рабочие и научные работники.

С отменой карточек были введены единые цены, которые были ниже коммерческих, но значительно выше пайковых. Так, 1 кг черного хлеба подорожал до руб. 40 коп., пшеничный хлеб продавался по 7 руб. за 1 кг, мясо — по 30 руб., сливочное масло — по 66 руб. за 1 кг, молоко — по 4 руб. за литр. Недешево стоили и вещи:

мужской костюм — в среднем примерно 450 руб., пара полуботинок — около 300, наручные часы — 900, женские чулки — 7–8 руб. Правда, одновременно некоторые дорогие товары подешевели. По этому поводу авторы анонимного письма, пришедшего в ЦК ВКП(б) из Москвы, писали: «Нас — рабочих — снижение цен не коснулось. Икру мы не покупаем, а мотоциклы и автомобили нас вообще не интересуют. Лучше снизили бы цены на жиры, обувь, одежду».

Отмена карточек и денежная реформа не оправдали возлагавшихся на них надежд. Хотя продукты вздорожали, а люди потеряли значительную часть денег, нехватка товаров была столь велика, что спрос по-прежнему намного превышал предложение. Дефицитом становился даже хлеб. Из Семипалатинска в ЦК ВКП(б) сообщали: «В очередях у хлебных магазинов происходит ужасная картина, установили «десятки», выделили бригадиров и наблюдателей у входа. Рабочий получает на 3– суток 2 кг хлеба. Ежедневно происходит мордобитие. Все это создает ужасное положение рабочих».

В самом скором времени на местах стала стихийно восстанавливаться система нормированного снабжения. Место карточек заняли талоны, «заборные книжки», пропуска и т.п. Повсеместно в провинции был ограничен отпуск товаров в одни руки.

В 1948–1953 гг. несколько раз проводилось снижение цен. Это мера оказалась исключительно популярной. Память о том, что «было время, и цены снижали», жива до сих пор. Однако предварительно в 1946–1947 гг. цены были резко (в несколько раз) повышены. К тому же, во многих районах страны мяса, колбасы, масла по государственным ценам не видели годами.

· Почему в условиях дефицита потребительских товаров оказалось возможным снижение цен на них?

Снижение цен оставалось практически единственным средством повышения благосостояния советских граждан. Зарплата росла медленно: в 1950 г. она составляла в среднем 650 руб. Положение с жильем из-за низких темпов строительства оставалось катастрофическим, особенно в пострадавших от войны западных районах страны. В 1928 г., накануне индустриализации на одного городского жителя приходилось в среднем 5,8 кв. м жилой площади. В 1940 г. в результате массовой миграции в города эта норма упала до 4,5 кв. м. К концу V пятилетки, через десять лет после окончания войны, жилищные условия горожан все еще были хуже, чем в 1928 г.: 5,1 кв. м жилой площади на человека. Правда, теперь за этой средней величиной скрывалось крайнее неравенство: с одной стороны — громадные квартиры в предназначенных для генералов и ответственных работников немногочисленных «сталинских» домах, где по коридорам и лестничным площадкам можно было ездить на велосипедах, с другой — барачно подвальные трущобы рабочих окраин, о которых пел В. Высоцкий: «система коридорная, на тридцать восемь комнаток всего одна уборная».

5. Послевоенная деревня Особенно тяжелое положение сложилось в послевоенной деревне. Крестьян боль ше всего призывали в пехоту, которая несла самые тяжелые потери. Сельское население сократилось на 15%, в том числе трудоспособное — на 32%. Число же трудоспособных мужчин уменьшилось на 61% — с 16,9 до 6,5 млн. чел. Во многих деревнях после войны не оказалось ни одного здорового мужика — только старики и инвалиды. Вместо взятых на войну тракторов и лошадей пахали на коровах, а иногда женщины сами вчетвером-впя тером впрягались в плуг. Горькая частушка сложена о женской деревенской доле тех лет:

Я — и лошадь, я — и бык, Я — и баба, и мужик.

Сразу после войны широко распространились слухи о роспуске колхозов. Власть ответила на эти надежды новым «закручиванием гаек». В 1946 г. угодья, розданные в годы войны колхозникам в индивидуальное пользование, начали отбирать. За 1946– 1949 гг. в колхозный фонд было возвращено свыше 10 млн. га земли. В июне 1947 г. был принят Указ «Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества», превзошедший своей жестокостью пресловутый указ о «пяти колосках» от 7 августа 1932 г.

Как и в годы первых пятилеток, колхоз должен был сначала выполнить государственные поставки, и лишь после этого мог хоть как-то рассчитаться с работниками. Закупочные цены на колхозную продукцию делали всякое производство убыточным. Вплоть до 1953 г. они возмещали колхозникам 10% затрат при производстве зерна, 5% — при производстве мяса и 20% — при производстве молока. Даже в 1950 г.

почти четверть колхозов вообще не выдавали на трудодни денег, а зерна в каждом пятом хозяйстве на трудодень полагалось менее 0,5 кг. Колхозники говорили, что работают за «палочки», то есть даром (палочкой учетчица отмечала в ведомости отработанный трудодень). Немудрено, что утро в деревне нередко начиналось с того, что председатель или бригадир стучал в окна, выгоняя крестьян на работу.

Невыполнение минимальной нормы трудодней власть приравняла к уголовному преступлению. В 1948 г. по инициативе первого секретаря ЦК компартии Украины Н.С. Хрущева был принят Указ Президиума Верховного Совета СССР «О выселении в отдаленные районы лиц, злостно уклоняющихся от трудовой деятельности в сельском хозяйстве и ведущих антиобщественный паразитический образ жизни». Указ не публиковался (Сталин лично начертал на проекте: «Не для печати»), но был доведен до сведения всех колхозников. Выселению в 1948–1953 гг. подверглись 46,8 тыс. колхозников и членов их семей.

· Чем объяснялось и о чем свидетельствует введение уголовной ответственности за уклонение от труда в колхозе?

Уйти из колхоза сельские жители не могли, поскольку не имели паспортов.

Стремясь избавиться от колхозного крепостничества, крестьяне вербовались на ударные стройки, молодежь избегала возвращаться в деревню после армии[5].

Прокормить семью позволяли в основном сторонние заработки и подсобное хозяйство (как правило, приусадебные участки колхозников составляли 25 соток, т.е. 0, га). Основными продуктами питания становились картошка, выращенная на своем огороде, и молоко от личной коровы.

Потребление продуктов питания в деревне (кг на душу населения в месяц в 1950 г.) Хлеб и крупа 21, Картофель 24, Молоко 13, Мясо и рыба 1, Жиры 0, Сахар и кондитерские изделия 0, Большую часть денежных доходов крестьяне также получали от продажи на рынке продуктов, произведенных в подсобном хозяйстве (мяса, молока, птицы, овощей, картофеля). Деньги требовались крестьянину не только для покупки необходимых предметов обихода и некоторых продуктов (чая, соли, сахара и т.п.). Продавать выращенное на подворье приходилось для того, чтобы уплатить постоянно растущий денежный налог. Если в 1940 г. с одного двора уплачивалось в среднем 112 руб. налога, то в 1949 г. — 419 руб., а в 1952 г. — 528 руб. Кроме того уплачивался натуральный налог.

В среднем с двора приходилось сдавать 40 кг мяса, 300 л молока, несколько десятков яиц.

В конце 1948 г. налогом обложили даже фруктовые деревья на крестьянских участках, так что многим селянам пришлось их вырубить.

Крестьянское приусадебное хозяйство крайне раздражало власти. Во-первых, по мнению надзиравших за деревней партийных инстанций, именно собственное подворье отвлекало крестьян от труда в колхозе. Во-вторых, личное хозяйство было идеологически порочно, так как формировало частнособственнические инстинкты.

Наконец, в-третьих оно ярко свидетельствовало о неэффективности колхозной системы.

В распоряжении колхозов и совхозов находились 98% сельскохозяйственных угодий и вся сложная сельскохозяйственная техника, но 51% сельскохозяйственной продукции (в животноводстве — 62%) производились на приусадебных участках колхозников, рабочих и служащих.

В 1950–1952 гг. началось сокращение личных подсобных хозяйств. Хрущев опубликовал в «Правде» статью с предложением о создании агрогородов, жители которых будут сочетать работу в общественном сельском хозяйстве с городским бытовым комфортом. Личному хозяйству в агрогородах места уже не находилось.

Однако Сталин счел идею агрогородов преждевременной. «Правда» сообщила, что Хрущев выражал свое личное мнение.

Экономическая система, построенная на принуждении, полном забвении личной заинтересованности, систематическом ограблении работников, была неэффективна. На XIX съезде партии в 1952 г. выступавший с основным докладом Г.М. Маленков бодро до ложил, что «зерновая проблема в СССР решена». Однако это радужное утверждение скрывало углубляющийся кризис сельского хозяйства, так и не сумевшего выйти даже на довоенные рубежи, не говоря уж об уровне предшествовавшего коллективизации 1928 года.

ВОПРОСЫ И ЗАДАНИЯ 1. Охарактеризуйте состояние народного хозяйства СССР после Великой Отечественной войны.

2. Представьте себя на месте руководителей Советского государства. Какие задачи экономические задачи вы стали бы решать в первую очередь? Как вы объясните ваш выбор? Какие средства вы использовали бы для решения поставленных задач?

3. Охарактеризуйте экономическую политику Советского государства в 1945–1953 гг.

4. Какую роль играли военно-политические соображения в стратегии экономического развития СССР в конце 40-х — начале 50-х гг.?

5. Как сказывалось военное противостояние между СССР и США на уровне жизни советских людей?

6. Охарактеризуйте положение в деревне и аграрную политику Советского государства в конце 40-х — начале 50-х гг.

[1] Вспомните, чем различаются между собой стоимостные и натуральные показатели развития индустрии.

[2] США и Англия могли накопить достаточное для нападения на СССР количество ядерного ору жия не ранее 1955 г. Но советское руководство стремилось как можно скорее создать собствен ную бомбу, чтобы добиться равного с США авторитета в решении международных вопросов.

[3] Конверсия — переход предприятий с военного производства на гражданское.

[4] Денежная реформа проводилась в ночь с 14 на 15 декабря 1947 г.

[5] В результате на селе возникла сложная демографическая ситуация: избыток невест и нехватка женихов.

§57. Общество и власть после войны 1. Время надежд Послевоенные годы были трудными, голодными, нищими. Почему же многие люди вспоминают их со светлым чувством? Только ли потому, что тогда они были молоды? Или в самом том времени было что-то особое?

По-видимому, общественная атмосфера тех лет характеризуется, прежде всего, од ним словом: надежда. По словам К.М. Симонова, на фронте «жизнь после войны каза лась праздником, для начала которого нужно было только одно — последний выстрел».

И вот страшная война с ее неисчислимыми жертвами осталась позади. Выжившие и победившие были уверены: если уж немцев разбили, то счастливая жизнь придет обязательно. Бедны были почти все, а потому отношения между людьми складывались искренние, без завистливости. Любые послевоенные трудности воспринимались как временные и преодолимые. Даже самая тяжкая нужда не казалась безысходной.

Официальная пропаганда всячески поддерживала эти оптимистические настроения.

Десятилетия спустя жители самых разных районов страны вспоминали о том, что при виде картин изобилия и веселья в кинокомедии «Кубанские казаки» они искренне полагали, что это только в их краях пока живется тяжело и бедно, но скоро и к ним придет та радостная жизнь, которая, судя по фильму, уже настала в остальной стране.

Да, фильм был лжив, но он отвечал той потребности изголодавшихся и настрадавшихся людей, о которой говорила участница съемок: «Мы верили, что так и будет, и что всего много будет… И нам так нужно было, чтобы все было нарядно и чтобы песни пели».

2. Послевоенное детство Городские дети послевоенных лет росли в спартанских условиях. Матери, зачастую поднимавшие детей в одиночку, работали от зари до зари. Главным воспитателем становился двор.

Вот тельняшка — от стирки бела, Вот сапог — он гармонью надраен.

Вот такая в те годы была Униформа московских окраин.

Много знали мы, дети войны, Дружно били врагов-спекулянтов.

И неслись по дворам проходным По короткому крику: «Атанда!»

Ю. Визбор Самыми популярными развлечениями мальчишек тех лет наряду с кино были футбол и разведение голубей. «Турманы», «сизари», «почтовые» становились для многих настоящей страстью. Подманивая и перепродавая чужих голубей, можно было и заработать. Правда, не без риска: нравы среди послевоенной безотцовщины царили суровые. Двор уважал силу, смелость, презирал просившего пощады. Обычным делом были драки «до первой крови», «двор на двор», а то и «район на район». Случалась и поножовщина. Но существовал и особый кодекс чести: не нападать вдвоем или втроем на одного, не бить упавшего… Нередко романтическими героями в глазах подростков становились уголовники.

Преступность в послевоенные годы выросла: сказывалось большое количество неучтен ного оружия, воспитанное войной равнодушие к чужой боли и смерти, а главное — всеобщая бедность, массовая беспризорность. Банды, подобные знаменитой московской «черной кошке», терроризировали целые города. Особый бандитский «шик», легенда о блатной «красивой жизни» притягивали тех, кто по возрасту опоздал на фронт.

Все — от нас до почти годовалых — Толковищу вели до кровянки, А в подвалах и полуподвалах Ребятишкам хотелось под танки.

Не досталось им даже по пуле В ремеслухе живи да тужи:

Ни дерзнуть, ни рискнуть, — но рискнули Из напильников делать ножи.

В. Высоцкий Правда, такой же романтический ореол окружал и сыщиков. А московский уго ловный розыск (МУР) превратился просто в легенду. По-видимому, подростков привле кали сила и бесстрашие, которые они видели и в страже закона, и в его нарушителе.

3. Поколение победителей После войны на городских улицах было очень много мужчин в военной форме, в том числе без знаков различия. Демобилизованные донашивали обмундирование — одни потому, что просто не имели гражданской одежды, другие — потому что отвыкли от нее и как-то неуверенно чувствовали себя в штатском. Послевоенные годы породили особый феномен: фронтовое поколение. К нему относились люди, прожившие разное количество лет, но объединенные опытом войны и окопным братством. Они и после войны продолжали тянуться друг к другу, тем более, что у вчерашних солдат возникало немало проблем, прежде всего психологических. Особенно трудной была адаптация к послевоенной жизни для самых молодых фронтовиков, ушедших воевать прямо со школьной скамьи, еще не имевших ни профессии, ни образования, ни семьи.

· Как вы понимаете слова «адаптация фронтовиков к мирной жизни»?

Лишь постепенно фронтовое единство стало неизбежно размываться. Одни фронтовики поступали в ВУЗы, возвращались к оставленной на время войны работе, продвигались по службе. Перед ними открывались перспективы полноценной мирной жизни. Другие, особенно многие инвалиды, остро ощущали свою ненужность.

Государство относилось к солдатам, получившим увечья, как к отработанному материалу. Ежегодно они были обязаны проходить медкомиссию для подтверждения инвалидности. Исключения не делалось даже для потерявших руки или ноги. Прожить на инвалидную пенсию было практически невозможно, поэтому в поездах, у вокзалов, на рынках постоянно встречались калеки, просящие подаяния.

Прибежищем фронтовиков, нелегко входящих в жизнь без войны, стали многочисленные пивные, закусочные, небольшие кафе — в просторечии шалманы.

Нередко их называли «Голубыми Дунаями» — по часто звучавшему в те годы вальсу.

Здесь не просто выпивали — здесь общались, тем более, что в тесноте перенаселенных коммуналок для этого не было условий. Общение в «голубых дунаях» отличалось привычной на фронте откровенностью, а потому они стали своеобразными «островками свободы», надежды на которую в реальной жизни остались, увы, неосуществленными.

4. Судьба военнопленных Уже в 1945–1946 гг. репрессиям подверглись репатриированные из Германии воен нопленные и «остарбайтеры». Люди, пострадавшие от фашистов, рассчитывавшие на доброе отношение и помощь Родины, подвергались унизительным проверкам, отправке в фильтрационные лагеря СМЕРШ и НКГБ[1]. Для этой цели уже в мае 1945 г. было сформировано 100 лагерей, готовых принять 1 млн. чел. Большинство прошедших «фильтрацию» оказались в ГУЛАГе. Писатель-фронтовик Г.Я. Бакланов вспоминал: «Из немецких лагерей прямым ходом в наши каторжные лагеря гнали пленных наших сол дат домучивать до смерти: почему, мол в плен сдался, почему не покончил с собой? И на полстраны черной тенью легло клеймо: кто в окружении был, кто сам или родственники его остались на оккупированной территории… Все, все отныне были там под подозре нием, как под прицелом. Волнами покатилась по стране разжигаемая ненависть… И тот, кто с фронта возвращался победителем, в своей стране становился побежденным».

Лишь в 1956 г. к военнопленным был применен изданный годом ранее Указ «Об амнистии советских граждан, сотрудничавших с оккупантами в период Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.». Даже через 11 лет после войны государство не реабилитировало бывших военнопленных — оно лишь простило их, приравняв заодно к предателям и полицаям! О льготах бывшим узникам концлагерей не приходилось даже мечтать вплоть до конца 80-х гг.

· О чем свидетельствует такое отношение властей к своим гражданам, оказавшимся в плену и на оккупированной территории?

5. Разгром сопротивления на Западной Украине и в Прибалтике Настоящая война развернулась после Победы на территории Западной Украины, где против Советской власти упорно и жестоко боролась Украинская повстанческая армия (УПА). Многие среди ее бойцов — члены организации украинских националистов (ОУН) — в годы войны сотрудничали с нацистами, а потому не ждали от властей пощады. Продержаться до 1950 г. оуновцы смогли благодаря широкой поддержке местного населения, прежде всего крестьян, недовольных возобновившимся раскулачиванием. Подавить партизанское движение западных украинцев удалось только ценой массовых арестов и депортаций, которым подверглось свыше 300 тыс. чел.

Стремясь покончить с антисоветским подпольем на Западной Украине, Советская власть разгромила униатскую церковь, обвинив ее в пособничестве гитлеризму.

Униатское духовенство подверглось массовым репрессиям. В феврале 1946 г. собранный под контролем властей собор униатской церкви принял решение о ее упразднении и объединении с православием. Однако полностью уничтожить униатство не удалось, оно сохранилось в подполье.

Ненамного меньшим был размах сопротивления в Прибалтике. Основные силы местных партизан — «лесных братьев» — были разгромлены к 1948 г., но отдельные группы продолжали действовать даже в начале 50-х гг. Правда, как на Украине, так и в Прибалтике антисоветское вооруженное подполье, загнанное в леса, постепенно все более вырождалось в откровенный бандитизм.

Важным средством борьбы с повстанческим движением на Западной Украине, и особенно в Прибалтике, стало широкое перемещение туда, в связи с проведением индустриализации, русскоязычного населения. Этнический состав населения резко изменился, что значительно укрепило социальную опору режима. Переселенцы, за редким исключением, не умели, да и не хотели по-настоящему сблизиться с коренными жителями, не стремились овладеть местными языками. Отношения между ними и большинством прибалтийского населения, нередко видевшего в них оккупантов, оставались напряженными.

· Известно, что после распада СССР многие на Западной Украине и в Прибалтике считают бойцов ОУН и «лесных братьев» борцами против советской оккупации. А как вы оцениваете их деятельность?

6. Послевоенный ГУЛАГ После войны в советских лагерях по-прежнему царили изнурительный 10–12-ча совой труд, голод и произвол конвоя, надзирателей и уголовников. Заключенному, вы полняющему производственную норму на тяжелой физической работе, полагалось в день 800 г хлеба, 120 г крупы, 20 г жиров, 30 г мяса или 75 г рыбы, 27 г сахара. Однако в виде пайки заключенным выдавали только хлеб, остальное составляло приварок (горя чую пищу) и нещадно разворовывалось. К тому же большинство заключенных, среди ко торых многие прошли гитлеровские концлагеря, были физически не в состоянии выпол нить установленные нормы, а потому получали лишь 300–400 г хлеба и жидкую баланду.

В 1948 г. были созданы Особые лагеря, неофициально именовавшиеся каторжны ми. Режим в них был гораздо тяжелее, чем в обычных исправительно-трудовых лагерях (ИТЛ). Впрочем и ИТЛ зэки переименовали в истребительно-трудовые.

Если до войны по 58-й статье или по «указу о пяти колосках», как правило, приговаривали к восьми—пятнадцати годам заключения, то в послевоенные годы типичными стали 25-летние приговоры.

Значительно изменился состав заключенных, особенно в Особых лагерях. Теперь среди них было много бывших военнопленных, бандеровцев, власовцев. Эти люди, прошедшие фронт и привыкшие к оружию, не питали никаких иллюзий по отношению к режиму, бросившему их за колючую проволоку. Многие из них на своем опыте убедились, что советские лагеря ничуть не лучше немецких, и ненавидели лагерное начальство как фашистов. Сумасшедшие сроки не оставляли им надежды когда-либо выйти на свободу. Все это привело к немыслимым в довоенном ГУЛАГе вооруженным бунтам. Лагерные восстания происходили в 1946–1952 гг. на Колыме и в Воркуте, в Джезказгане, Экибастузе и Салехарде, на Тайшете, Печоре и Сахалине… Восстание под Воркутой в 1948 г. было подавлено с применением боевой авиации. В большинстве случаев восставшие не имели никаких далеко идущих планов и поднимались на борьбу просто из желания умереть в бою, а не на коленях.

· Почему после Победы репрессивная политика не только не смягчилась, но приобрела еще более жестокие формы?

· О чем свидетельствуют вооруженные восстания в ГУЛАГе?

7. Расправа с военачальниками Едва закончилась война, как в разряд политически неблагонадежных попали не только вчерашние коллаборационисты, военнопленные, жители оккупированных тер риторий, но и те, кто совсем недавно командовал армиями и фронтами. Во время войны Сталину приходилось зачастую мириться с известной самостоятельностью военачальни ков. Некоторые из них, особенно Жуков, Василевский, Рокоссовский, не боялись спорить с Верховным, отстаивать свою точку зрения. Укрепившееся чувство собственного досто инства полководцев, рост их популярности, по-видимому, показались Сталину опасны ми. Уже в конце 1945 г. СМЕРШ и органы госбезопасности начали собирать компром етрующий материал на маршала Жукова и других видных генералов. В 1946 г. последо вали аресты среди военных авиаторов во главе с главкомом ВВС маршалом авиации А.А. Новиковым и наркомом авиационной промышленности А.И. Шахуриным. Все они были обвинены в том, что сознательно «протаскивали на вооружение ВВС заведомо бракованные самолеты и моторы…, что приводило к большому числу аварий и катастроф в строевых частях ВВС» и осуждены к длительным срокам заключения.

Из подсудимых выбили показания против Жукова. Особенно много в протоколах допросов сведений о критических высказываниях маршала в адрес Сталина. Однако арестовать исключительно популярного в то время Жукова Сталин все же поостерегся.

Полководца лишь обвинили в непомерных амбициях и преувеличении своей роли в прошедшей войне. Жуков был отстранен от должности заместителя министра Воору женных Сил СССР и других занимаемых постов и назначен командующим Одесским, а в 1947 г. — тыловым Уральским военным округом. Многие близкие к Жукову люди были арестованы, от них под пытками добивались показаний о предательстве маршала.

Обвиняли Жукова и в присвоении ценностей на территории Германии.

Если Жуков отделался понижением в должности, то другие, не столь известные генералы В.Н. Гордов, Г.И. Кулик, Ф.Т. Рыбальченко, арестованные за подслушанные органами МГБ критические высказывания по адресу существующей власти, были расстреляны. Уголовные дела на генералов фабриковались и позднее. Однако репрессии 1937–1941 гг. в армии, к счастью, не повторились. Сталин, по-видимому, все же учел печальный опыт первых военных лет.

Но если подвергать новому разгрому армию было опасно, то интеллигенцию просто необходимо казалось приструнить.

8. Власть и интеллигенция. Иллюзии и разочарования Писатель В.П. Некрасов так вспоминал о настроениях середины 40-х гг.: «Мы простили Сталину все! Коллективизацию, тридцать седьмой год, расправу с соратника ми, первые дни поражения. И он, конечно, понял теперь всю силу народа, поверившего в его гений, понял, что нельзя его больше обманывать, что только суровой правдой в глаза можно все объединить, что к потокам крови прошлого, не военного, а довоенного, возврата нет. И мы, интеллигентные мальчики, ставшие солдатами, поверили в этот миф и с чистой душой, открытым сердцем вступали в партию Ленина-Сталина».

Ожидания послаблений, отказа от репрессий, избавления от ежечасного страха были очень сильны в первое послевоенное время. К.М. Симонов писал: «Как я помню, и в конце войны, и сразу после нее, и в сорок шестом году довольно широким кругам интеллигенции, во всяком случае художественной, казалось, что должно произойти нечто, двигающее нас в сторону либерализации… В общем, существовала атмосфера некой идеологической радужности… Во всем этом присутствовала некая демонстратив ность, некая фронда, основанная и на неверной оценке обстановки и на молчаливо предполагавшихся расширении возможного и сужении запретного после войны».

· Объясните, чем были вызваны подобные ожидания интеллигенции после войны.

Эти мечты были растоптаны принятием в августе 1946 г. постановления ЦК ВКП(б) «О журналах Звезда и Ленинград». Формально оно было направлено против творчества М.М. Зощенко и А.А. Ахматовой.

Из постановления «Зощенко изображает советские порядки и советских людей в уродливо карикатур ной форме, клеветнически представляя советских людей примитивными, малокультур ными, глупыми, с обывательскими вкусами и нравами. Злостно хулиганское изобра жение Зощенко нашей действительности сопровождается антисоветскими выпадами… Журнал «Звезда» всячески популяризирует также произведения писательницы Ахматовой, литературная и общественно-политическая физиономия которой давно известна советской общественности. Ахматова является типичной представительницей чуждой нашему народу пустой безыдейной поэзии. Ее стихотворения, пропитанные духом пессимизма и упадочничества, выражающие вкусы старой салонной поэзии… наносят вред делу воспитания нашей молодежи и не могут быть терпимы в советской литературе…»

Зощенко и Ахматову исключили из Союза советских писателей. Журнал «Ленинград» был закрыт, а редакцию другого ленинградского художественного журнала — «Звезды» — возглавил чиновник управления пропаганды ЦК ВКП(б).

Постановление было выдержано в грубом бранном тоне. Зощенко именовали «пошляком и подонком литературы». Секретарь ЦК ВКП(б) А.А. Жданов, в те годы — главный партийный идеолог, выступая перед партийным активом и писателями Ленин града, обзывал Зощенко «беспринципным и бессовестным литературным хулиганом» и утверждал, что писатель «чужд и враждебен советской литературе». Великого русского поэта Анну Ахматову Жданов назвал «взбесившейся барынькой, мечущейся между будуаром и моленной», «блудницей и монахиней, у которой блуд смешан с молитвой».

Что же вызвало такую ярость Сталина и Жданова? Скорее всего, конкретные имена, на которые обрушился высочайший гнев, были выбраны во многом случайно.

Историки литературы рассказывают, как, узнав, что во время выступления Ахматовой в Москве на литературном вечере публика стоя приветствовала ее овацией, Сталин в бешенстве вопрошал: «Кто организовал вставание?!». За этим почти анекдотическим вопросом — искреннее неверие «отца народов» в саму возможность спонтанного, «несрежисированного» выражения любви к поэту. Раздражала официальных идеологов и огромная популярность Зощенко среди писателей и читающей публики Ленинграда.

К тому же в его сатирическом рассказе «Приключения обезьяны» Жданов усмотрел «гаденькую, отравленную антисоветскую сентенцию насчет того, что в зоопарке жить лучше, чем на воле, и что в клетке легче дышится, чем среди советских людей». Не потому ли рассвирепел партийный идеолог, что сам в глубине души понимал, как несладко жилось людям при том режиме, которому он служил?

Часто отмечают и застарелую нелюбовь Сталина ко всему, что было связано с Ленинградом. Возможно, именно поэтому в качестве жертвы были избраны именно ленинградские журналы, хотя Сталин высказывал претензии и к другим редакциям — например, к «Новому миру».

Но само постановление «О журналах Звезда и Ленинград», несомненно, преследовало цели, гораздо более широкие, нежели расправа с конкретными авторами и редакциями. Фактически оно было направлено против любого проявления свободомыслия. Не случайно в постановлении подчеркивалось, что «наши журналы… не могут быть аполитичными», а редакции ленинградских журналов обвинялись в недостатке идейности. К.М. Симонов писал впоследствии, что партийное руководство хотело «прочно взять в руки немножко выпущенную из рук интеллигенцию, пресечь в ней иллюзии, указать ей на ее место в обществе и напомнить, что задачи, поставленные перед ней, будут формулироваться так же ясно и определенно, как они формулировались и раньше, до войны… — словом, что-то на тему о сверчке и шестке».

· Как вы думаете, почему после войны власть не пошла по пути либерализации, а предпочла ужесточить идеологический контроль над обществом?

Вслед за постановлением «О журналах Звезда и Ленинград» в 1946 г.

последовали постановления «О репертуаре драматических театров и мерах по его улучшению», «О кинофильме Большая жизнь», а в 1948 г. — «Об опере Великая дружба В. Мурадели», еще более усилившие идеологический контроль в сфере кино, театрального и музыкального искусства.

· Почему художественная литература и искусство вызывали столь пристальное внимание власти?

В выступлении Жданова прозвучали также упреки в адрес писателей, которые «стали рассматривать себя не как учителей, а как учеников буржуазно-мещанских лите раторов, стали сбиваться на тон низкопоклонства и преклонения перед мещанской ино странной литературой». Это были первые признаки приближения новой идеологичес кой кампании — «борьбы против низкопоклонства перед Западом и космополитизма».

9. Молодежное подполье Крушение послевоенных надежд, постепенное осознание глубокого разрыва между властью и народом, ощущение господства лжи и цинизма в окружающем мире вызвали к жизни новое явление в молодежной среде — подпольные кружки, постепенно перераставшие из чисто литературных и образовательных в политические. Наиболее известна среди них КПМ (Коммунистическая партия молодежи), созданная группой воронежских комсомольцев и насчитывавшая около 50 чел. Она описана А. Жигулиным в автобиографической повести «Черные камни». Подобные кружки и организации, правда, меньшей численности (как правило, 5–10 чел.) существовали в Москве, Ленинграде, Челябинске,. Свердловске и некоторых других городах. Члены большинства таких кружков (как правило, 16–20-летние, старшеклассники или студенты) пытались самостоятельно объяснить несоответствие окружающих порядков официально провозглашаемым высоким целям. Для этого они внимательно изучали труды Маркса, Энгельса, Ленина. Все молодежные организации придерживались марксистско-ленинских взглядов, а сталинский режим рассматривали как контрреволюционный и тиранический. В программе московского Союза борьбы за дело революции (СБДР) говорилось: «Общенародная собственность как таковая в СССР отсутствует, а есть государственный капитализм, при котором государство в лице правящей верхушки выступает как коллективный эксплуататор». Одна из участниц СБДР впоследствии вспоминала, что члены Союза «считали своей первой задачей разъяснение как можно большему количеству людей, что их жестоко обманули, что это — хорошо обставленная контрреволюция».

Все подпольные молодежные группы действовали недолго — как правило, около года, после чего на их след нападали органы МГБ и начинались аресты.

· Почему все подпольные молодежные группы придерживались марксистско ленинской идеологии?

· В чем вы видите значение антисталинского молодежного подполья, ведь ни одна из по добных групп не оказала сколько-нибудь заметного влияния на общественное сознание?

10. Государство и церковь после войны Отношения государства и Православной церкви в послевоенные годы развива лись в духе договоренностей, достигнутых на встрече Сталина с иерархами в 1943 г.

Церкви была передана Троице-Сергиева лавра, были открыты 2 церковные академии и семинарий. Православной церкви передавались отобранные у униатов храмы на Западной Украине. В свою очередь, церковь активно пропагандировала миролюбивый характер советской внешней политики, клеймила империалистических поджигателей войны. Сталин явно стремился использовать авторитет православия, чтобы укрепить советское влияние в странах Юго-Восточной Европы и Ближнего Востока.

Вместе с тем, в 1947–1948 гг. нападки на религию постепенно возобновились.

Партийные идеологи и журналисты провозглашали, что борьба против религии — это борьба против реакционной буржуазной идеологии. Особое внимание уделялось атеистическому воспитанию детей и молодежи. Газеты писали, что верующий не может быть учителем, состоять в комсомоле. Возобновились случаи закрытия храмов, а на открытие бездействующих и регистрацию общин власти соглашались крайне неохотно.

В 1955 г. на территории СССР действовало 13477 православных храмов вместо 14477 в 1949 г.[2] Журнал Московской патриархии выходил ничтожным тиражом 15 тыс. экз.

Библия, не говоря уже о другой религиозной литературе, оставалась недоступной для верующих. Духовенство полностью зависело от Совета по делам РПЦ и его уполномоченных на местах. Коммунистическое государство лишь терпело церковь, но всячески ограничивало ее.

ВОПРОСЫ И ЗАДАНИЯ 1. Охарактеризуйте общественно-психологическую атмосферу первых послевоенных лет.

2. Как вы считаете: что общего было у фронтовиков 40-х гг. и у поколения ветеранов афганской и чеченской войн? В чем, с вашей точки зрения, состоит и чем объясняется разница между этими «фронтовыми поколениями»?

3. Охарактеризуйте отношение Советского государства к бывшим военнопленным, «перемещенным лицам» и жителям оккупированных территорий.

4. Чем было вызвано партизанское движение в Прибалтике и Западной Украине? Как оно связано с предвоенными событиями на этих территориях?

5. Как вы считаете: закономерным или случайным было ужесточение идеологического контроля после окончания войны?

[1] НКГБ — Народный Комиссариат Государственной безопасности. Был выделен из состава НКВД в 1943 г. В 1946 г. переименован в Министерство Государственной безопасности (МГБ).

[2] Данные за 1949 г. включают свыше 7,5 тыс. церквей, открытых во время войны на оккупированной территории и свыше 1200, отобранных у униатов.

§58. Жупел «космополитизма»

1. Курсом державности и ксенофобии После Победы стремление к возрождению имперского прошлого, проявившееся еще в годы войны, заметно усилилось. Символом перемен стали замена «Интернационала»

новым гимном Советского Союза, переименование наркоматов в министерства, введе ние формы со знаками различия соответствующего ведомства для государственных слу жащих. Даже школьники были одеты в серые гимнастерки и фуражки или коричневые платья с фартуками, скопированные с дореволюционной гимназической формы.

Гораздо опаснее были другие меры, направленные на нагнетание ксенофобии[1] и изоляцию советских граждан от любых контактов с внешним миром. В феврале 1947 г.

вышел указ «О воспрещении браков граждан СССР с иностранцами». В марте того же года были созданы так называемые «суды чести», призванные не только «оградить советских людей от тлетворного влияния буржуазной идеологии», но и «повести непримиримую борьбу с низкопоклонством и раболепием перед западной культурой, ликвидировать недооценку значения деятелей русской науки и культуры в развитии мировой цивилизации». На практике это обернулось постыдной «борьбой за приоритеты»: авторы многочисленных статей и книг совершенно серьезно доказывали, что родиной едва ли не всех важнейших изобретений человечества была Россия.

Первооткрывателем закона сохранения вещества вместо Лавуазье был объявлен Ломоносов. Самолет, оказывается, изобрели не братья Райт, а Можайский, паровоз — не Стефенсон, а отец и сын Черепановы, паровую машину — не Ньюкомен и Уатт, а Ползунов. Даже честь изобретения воздухоплавания была приписана мифическому подьячему Крякутному, якобы опередившему Монгольфье.

У здравомыслящих людей все это вызывало лишь иронию. Известный анекдот тех лет гласил, что, когда представителям разных стран предложили написать сочинение о слонах, наш соотечественник выбрал тему «Россия — родина слонов». Однако при всей своей анекдотичности «борьба за приоритеты» была далеко не безобидна. Она призвана была воспитывать у советских граждан, особенно у молодежи, национальное высокоме рие и презрительное отношение ко всему зарубежному. Граждане СССР должны были ощущать себя носителями высшей истины, которым нечему учиться у других народов.

«Борьба за приоритеты» дорого обошлась отечественной науке. Она обернулась фактическим запретом ссылаться в статьях и монографиях на труды зарубежных ученых, невозможностью выписывать иностранную периодику, вынужденным отказом от международных научных контактов. Когда академик В.В. Парин передал американским коллегам рукопись ученых-медиков Н.Г. Клюевой и Г.И. Роскина «Новые пути биотерапии рака», он был обвинен в шпионаже и приговорен к 25 годам заключения. Клюеву и Роскина не арестовали, их лишь подвергли ожесточенной травле на «суде чести» в министерстве здравоохранения, а письмо ЦК ВКП(б) об их «деле» было направлено во все парторганизации страны.

2. Политика шовинизма и антисемитизма Оборотной стороной державного курса стало нагнетание шовинизма и антисемитизма. Уже в 1946 г. глава МГБ В.С. Абакумов начал сбор компрометирующих материалов на членов Еврейского Антифашистского комитета (ЕАК), созданного в 1941 г. с целью получения финансовой помощи Советскому Союзу со стороны богатых еврейских организаций США. Председателем ЕАК был художественный руководитель Государственного еврейского театра, выдающийся артист С.М. Михоэлс. Вина ЕАК, по мнению сотрудников МГБ и партийных аппаратчиков, состояла в том, что он стал превращаться в еврейский национальный центр в СССР. Особое негодование вызвали попытки ЕАК организовать изучение еврейской национальной истории. На этом осно вании делался вывод: ЕАК «сползает на позиции еврейского национализма и сионизма».

Был уничтожен тираж составленной под руководством И.Г. Эренбурга и В.С. Гроссмана «Черной книги» о преступлениях нацистов против еврейского народа.

Запрет ее публикации был мотивирован тем, что «книга содержит серьезные политические ошибки».

По признанию начальника Следственной части МГБ М.Д. Рюмина, сделанному в 1953 г., «с конца 1947 года начала отчетливо проявляться… тенденция рассматривать лиц еврейской национальности потенциальными врагами советского государства. Эта уста новка приводила к необоснованным арестам лиц еврейской национальности по обвине нию в антисоветской националистической деятельности и американском шпионаже».

Однако сразу после войны откровенные антисемитские репрессии были бы слишком непопулярны за границей. К тому же Сталин, несмотря на собственные антисемитские взгляды[2], еще надеялся сделать Израиль своей опорой в борьбе за влияние на Ближнем Востоке. Поэтому он предпочел негласную расправу над человеком, в котором все чаще видели еврейского национального лидера. В январе 1948 г. во время поездки в Минск С.М. Михоэлс был убит, а его тело бросили под грузовик, чтобы инсценировать несчастный случай.

В 1948 г. Сталин перестал считаться с зарубежным общественным мнением:

отношения с Западом все равно уже были безнадежно испорчены. К тому же диктатор был раздражен восторженным приемом, устроенным евреями Москвы первому послу Израиля в СССР Г. Меир. Рассеялись и надежды на то, что Израиль станет опорой Советского Союза на Ближнем Востоке.

В ноябре 1948 г. Еврейский Антифашистский комитет был распущен. Вскоре все его члены были арестованы. Под арестом оказался и С.А. Лозовский, бывший руководи тель Совинформбюро, в структуру которого входил ЕАК. В 1949 г. за связь с «еврейски ми националистами» была отправлена в ссылку П.С. Жемчужина, жена Молотова.

Арестованных по делу ЕАК подвергали пыткам и избиениям, требуя от них признаться в шпионаже и террористических намерениях. Следствие предполагалось закончить весной 1950 г. Однако, по свидетельству С.Д. Игнатьева, назначенного в 1952 г.

министром МГБ вместо репрессированного Абакумова, было «установлено, что это дело находится в запущенном состоянии и почти совершенно отсутствуют документы, подтверждающие показания арестованных о проводившейся ими шпионской и националистической деятельности». Новое руководство МГБ постаралось исправить ошибки предшественников. В июле 1952 г. состоялся «суд», прошедший без участия представителей прокуратуры, защитников и без вызова свидетелей. Несмотря на очевидную несостоятельность обвинения[3], 13 подсудимых были расстреляны[4]. Только академик-физиолог Л. Штерн была приговорена к трем годам заключения с последующей высылкой[5].

Репрессии не ограничились судом над руководством ЕАК. В 1948–1949 гг.

подверглись аресту почти все писатели, писавшие на еврейском языке (их обвиняли в национализме и религиозном мистицизме), были закрыты еврейские газеты и театры.

Разгрому подверглась не только еврейская национальная культура — под ударом оказалась вся еврейская интеллигенция, в большинстве своем ассимилированная и связанная с русской культурой. В январе 1949 г. «Правда» опубликовала санкционированную Сталиным статью «Об одной антипатриотической группе театральных критиков». Формально критики, большая часть которых носила еврейские фамилии, подверглись шельмованию за нападки на бездарных драматургов А. Сурова и А. Софронова, чьи произведения были объявлены образцом патриотизма. Активную роль в организации новой погромной кампании сыграл руководитель Союза писателей А.А. Фадеев, обвинявший театральных критиков в идеологическом вредительстве[6]. Но главным обвинением стал «космополитизм». Слово «космополит» означает буквально «гражданин мира». Однако в СССР космополитизм интерпретировали как отрицание патриотизма. В обиход вошло выражение «безродные космополиты».


Антикосмополитическая кампания вышла далеко за пределы узкой сферы театральной критики и даже литературы в целом. «Безродных космополитов» (читай — евреев) клеймили позором на партийных и профсоюзных собраниях, изгоняли из редакций газет и журналов, из издательств, научных институтов и государственных учреждений, исключали из творческих союзов. Вдова расстрелянного писателя П. Маркиша Э. Маркиш вспоминала: «Любопытная деталь: тех, кого обливали помоями и грязью в газетах, за редчайшим исключением, не сажали и, наоборот, о тех, кого сажали или собирались посадить, почти никогда не писали в газетах перед акцией».

· Почему стремление к возрождению имперской державности обернулось ростом государственного антисемитизма?

Кампания против космополитизма была, главным образом, антисемитской, но неверно сводить ее только к антисемитизму. Тяжелым испытаниям подверглись нацио нальные чувства едва ли не всех народов многонациональной страны. Украинский поэт В. Сосюра за стихотворение «Любите Украину» был обвинен в симпатиях к петлюров щине. В 1951 г. специальное постановление ЦК ВКП(б) объявило феодально-национа листическим и антинародным татарский национальный эпос «Идегей». После этого аналогичные обвинения зазвучали в печати в адрес других эпосов мусульманских наро дов: киргизского, узбекского, азербайджанского… Была объявлена идеологически пороч ной книга выдающихся филологов В.М. Жирмунского и Х.Т. Зарифова «Узбекский народный героический эпос». В национальных республиках развернулись увольнения и аресты писателей и ученых, изучавших прошлое своих народов. Официально прославляя интернационализм, сталинский режим стремился уничтожить саму историческую память народов Востока. Все, что могло способствовать укреплению национального самосозна ния, интерпретировалось как националистическое, антирусское, а потому антисоветское.

· Почему в многонациональной стране был избран курс на возвеличивание исторического прошлого одного народа в ущерб остальным? К каким последствиям для межнациональных отношений это могло привести?

3. Торжество лженауки Борьба с происками «космополитов» в науке вызвала на рубеже 40-х — 50-х гг. ряд погромных кампаний, замаскированных под «дискуссии». Особенно тяжелый удар был вновь нанесен биологии.

Осенью 1945 г. академик Т.Д. Лысенко выступил с отрицанием внутривидовой конкуренции в природе. Большинство биологов выступило резко против этой идеи, пересматривавшей самые основы дарвинизма. Ко времени дискуссии по вопросам дарвинизма было уже окончательно ясно, что разрекламированные «новаторские»

предложения Лысенко приносят сельскому хозяйству только вред и огромные убытки.

Позиции Лысенко ослабли. Недовольство руководством ВАСХНИЛ и лично Лысенко выразил заведующий отделом науки ЦК ВКП(б) Ю.А. Жданов, сын члена Политбюро и гонителя Ахматовой и Зощенко.

Тогда Лысенко обратился лично к Сталину. Для того, чтобы склонить вождя на свою сторону, он демагогически рассуждал о классовом характере биологической науки и непримиримых противоречиях между буржуазной и советской «мичуринской» биологи ей. Сталин взял президента ВАСХНИЛ под защиту. Ю.А. Жданову пришлось покаяться.

С санкции Сталина Лысенко организовал разгром своих научных оппонентов. июля — 7 августа 1948 г. состоялась сессия ВАСХНИЛ[7]. Лысенко выступил с докладом «О положении в биологической науке». Тон «дискуссии», организованной на сессии 1948 г., лучше всего характеризует следующий текст:

Из доклада Лысенко «Новое действенное направление в биологии, вернее новая советская биология, встречена в штыки представителями реакционной зарубежной биологии, а также рядом ученых нашей страны. Представители реакционной биологической науки, именуемые неодарвинистами, вейсманистами, или, то же самое, менделистами морганистами, защищают так называемую хромосомную теорию наследственности.

Менделисты-морганисты, вслед за Вейсманом, утверждают, что в хромосомах су ществует некое особое «наследственное вещество, передающееся следующим поко лениям вне зависимости от качественной специфики тела и его условий жизни. … Резко обострившаяся борьба, разделившая биологов на два непримиримых лагеря, возгорелась таким образом вокруг старого вопроса: возможно ли наследование призна ков и свойств, приобретаемых организмами в течение их жизни? Иными словами, зави сит ли качественное изменение природы растительных и животных организмов от качества условий жизни.

Мичуринское учение, по своей сущности материалистическо-диалектическое, фактами утверждает такую зависимость.

Менделистско-морганистское учение, по своей сущности метафизическо-идеали стическое, бездоказательно такую возможность отвергает».

· На основании знаний, приобретенных на уроках биологии, оцените данное высказывание Лысенко.

В том же духе выступали и сторонники Лысенко, иные из которых договаривались до объявления «менделевско-моргановской генетики» агентурой международного империализма.

В царившей на сессии обстановке травли и шельмования лишь нескольким противникам Лысенко удалось получить слово[8]. В отличие от своих оппонентов они не навешивали ярлыки, а говорили о науке. Героем сессии стал И.А. Рапопорт, решительно заявивший: «Биология будет развиваться на основе широкого применения принципа естественного отбора, который несовместим с ламаркизмом. Ламаркизм в той форме, в какой он опровергнут Дарвином и принимается Т.Д. Лысенко, — это концепция, которая ведет к ошибкам».

· Вспомните, что такое ламаркизм. Почему И.А. Рапопорт назвал взгляды Лысенко ламаркистскими?

В последний день работы сессии Лысенко с торжеством объявил, что основные по ложения его доклада лично одобрил Сталин. После этого некоторые противники Лысен ко заявили о смене своих взглядов и переходе на позиции «мичуринской биологии». В письме Сталину, участники сессии заверяли: «Мичуринская биологическая наука будет и впредь творчески развивать дарвинизм, неуклонно и решительно разоблачать реакционно-идеалистическую, вейсманистско-морганистскую схоластику, бороться против недостойного для советского ученого раболепия перед буржуазной наукой, освобождать исследователей от пережитков идеалистических, метафизических идей…»

· Подумайте, чем идеи Лысенко могли привлечь Сталина и других представителей высшего советского руководства.

После сессии начался разгром биологических исследовательских институтов и университетских кафедр. Практически все генетики были уволены. И.А. Рапопорт работал рабочим в геологической экспедиции, выдающийся генетик Н.П. Дубинин вынужден был заняться орнитологией, замечательный ботаник Д.А. Сабинин, книгу которого рассыпали в наборе, покончил с собой. В.П. Эфроимсон, направивший в Отдел науки ЦК ВКП(б) подробное исследование ущерба, принесенного стране деятельностью Лысенко, был брошен в лагерь, откуда вышел лишь в 1955 г.

Из всех учебных программ биологических факультетов были устранены разделы по генетике. Уничтожались написанные «менделистами-морганистами» монографии и учебники.

Добившись безраздельного господства в науке, Лысенко и его сторонники окончательно превратились в шарлатанов. В 1948–1952 гг. Лысенко выдвинул «теорию»

о перерождении видов. По его утверждению под воздействием изменений среды обитания пшеница могла перерождаться в рожь, сосна — в ель, овес — в ячмень, капуста — в рапс и брюкву и т.п. Опыты, которыми подтверждались эти доселе невиданные чудесные превращения, были фальсифицированы от начала до конца.

Мракобесие охватило и смежные дисциплины. В программы школ и вузов были включены вздорные «открытия» Г.М. Бошьяна о порождении вирусов микробами и О.Б.

Лепешинской о возникновении клеток и тканей из «живого вещества».

В сельском хозяйстве стала принудительно насаждаться травопольная система, разработанная в 30-х гг. академиком В.Р. Вильямсом. Вильямс утверждал, что для повышения урожайности достаточно улучшить структуру почв с помощью посевов многолетних трав. Использование минеральных удобрений, по мнению Вильямса, не имело решающего значения. Учение Вильямса встретило всемерную поддержку Лысенко. Против него выступили ведущие агрохимики Д.Н. Прянишников и Н.М. Тулайков. В 1937 г. академик Тулайков был арестован и вскоре погиб в лагере.

После сессии ВАСХНИЛ 1948 г. ученики и последователи Вильямса (сам создатель теории травополья умер в 1939 г.) организовали при поддержке Лысенко травлю агрохимической школы Прянишникова.

Результат разгрома отечественной биологии был катастрофичен — советская наука оказалась отброшена на десятилетия назад, Советский Союз обошла стороной «зеленая революция», начавшаяся во второй половине 40-х гг. и позволившая в течение двадцати лет удвоить производство зерна. Лысенко вошел в историю как «самый знаменитый псевдоученый ХХ века, ставший диктатором биологии в коммунистическом мире» (определение Британской Энциклопедии).

Пострадала, однако, не только биология. Фактически лженаукой и служанкой империализма была объявлена кибернетика. За разгром этой новой отрасли научного знания Советскому Союзу пришлось заплатить многолетним отставанием от передовых стран в области электроники и информационных технологий.

В химии была развернута атака на теорию резонанса, созданную американским уче ным Л. Полингом. Многие сторонники этой общепризнанной в мире теории были уволены с работы, а Я.К. Сыркин и М.Я. Дяткина, переведшие книгу Полинга на русский язык, подверглись типичным обвинениям в космополитизме и низкопоклонстве перед Западом.

Однако дикой вакханалии по образцу творившейся в биологии устроить не удалось.


Физики сумели избежать «дискуссий» и идеологических чисток: А.Ф. Иоффе и И.В. Курчатов дали партийному начальству понять, что проработки не будут способствовать созданию ядерного оружия. Тем не менее, в печати появились статьи, бичующие за идеализм теорию относительности А. Эйнштейна.

· Чем были вызваны и какие цели преследовали подобные «дискуссии»?

Особенно удобны для поисков идеализма и низкопоклонства перед Западом были гуманитарные науки. К тому же Сталина особенно раздражало, что среди специалистов гуманитариев было немало евреев. В 1948 г. был запрещен учебник Н.Л. Рубинштейна «Русская историография», изданный в 1941 г. Сверхортодоксальный партийный историк И.И. Минц был уволен из МГУ по обвинению в принижении роли русского рабочего класса. Профессор И.С. Звавич, написавший книгу о лейбористской партии Великобритании, был объявлен космополитом за то, что не разоблачил лейбористов как «прямую агентуру черчиллевского империализма». (Книга Звавича вышла в годы войны, когда Англия была союзником СССР!). Даже академик Е.В. Тарле, которого некогда упрекали за восхваление великодержавной политики России, подвергся нападкам за антипатриотическое возвеличивание Наполеона и принижение роли Кутузова в войне 1812 года.

Досталось и литературоведам. Так, профессора В.Я. Кирпотина исключили из партии и уволили с работы за явно космополитическое утверждение, что «Пушкин есть дитя европейского просвещения, выросшее на русской почве».

Летом 1950 г. Сталин опубликовал статью «Марксизм и вопросы языкознания».

Таким образом он лично вмешался в начатую незадолго до этого дискуссию по вопросам языка. (См. §60).

В 1952 г. Сталин опубликовал работу «Экономические проблемы развития СССР», в которой заявил, что по мере продвижения к коммунизму регулирующая роль государства должна возрастать, что противоречило традиционным положениям марксизма об отмирании государства. Сталин решительно отрицал товарно-денежные отношения и действие рыночных законов при социализме. Эти утверждения были немедленно объявлены последним словом экономической мысли.

· Подумайте, чем были вызваны и о каких намерениях свидетельствовали подобные утверждения Сталина.

«Дискуссии» рубежа 40-х — 50-х гг. не только губительно сказывались на уровне науки, но и развращали людей, приучая по любому поводу ожидать начальственных указаний, воспитывая карьеризм и беспринципность.

4. «Дело врачей»

В 1952 г. разыгралась новая трагедия — так называемое дело врачей. Большая группа врачей, работавших в Лечебном управлении Кремля, была арестована по обвинению в убийстве А.С. Щербакова, А.А. Жданова, М.И. Калинина, Г. Димитрова.

Единственным аргументом следствия стало сообщение врача кремлевской больницы Л. Тимашук о неправильном лечении умершего в 1948 г. Жданова[9]. Арестованных зверски избивали.

В январе 1953 г. было опубликовано сообщение ТАСС «Арест группы врачей вредителей».

Из сообщения ТАСС:

«Некоторое время тому назад органами госбезопасности была раскрыта террорис тическая группа врачей, ставившая своей целью, путем вредительского лечения, со кратить жизнь активных деятелей Советского Союза… Эти врачи-убийцы, ставшие извергами человеческого рода, растоптавшие священное знамя науки и осквер нившие честь деятелей науки, состояли в наемных агентах у иностранной разведки.

Большинство участников террористической группы (Вовси М.С., Коган Б.Б., Фельдман А.И., Гринштейн А.М., Этингер Я.Г. и др.) были связаны с международ ной еврейской буржуазно-националистической организацией «Джойнт», создан ной американской разведкой… Арестованный Вовси заявил следствию, что он полу чил директиву об «истреблении руководящих кадров СССР» из США от органи зации «Джойнт» через известного еврейского буржуазного националиста Михоэлса.

Другие участники террористической группы (Виноградов В.Н., Коган М.Б, Егоров П.И.) оказались давнишними агентами английской разведки».

В «Правде» появилась передовая статья «Подлые шпионы и убийцы под маской профессоров-врачей», подготовленная под непосредственным руководством Сталина.

Через несколько дней Л. Тимашук, возведенная в ранг национальной героини, была награждена орденом Ленина. Последовали новые широкие аресты.

Дело врачей сопровождалось почти неприкрытой антисемитской пропагандой в печати. В стране воцарилась обстановка всеобщей мании преследования. Я.Л. Рапопорт, сам арестованный по делу врачей (не путать с генетиком И.А. Рапопортом!), вспоминал:

«В обывательской среде распространялись слухи один нелепее другого, включая «достоверные» сведения о том, что во многих родильных домах были умерщвлены новорожденные или что некий больной умер непосредственно после визита врача, тут же, естественно, арестованного и расстрелянного. Резко упало посещение поликлиник, пустовали аптеки».

В Москве ходили слухи о скорых погромах, о том, что готовится публичная казнь врачей и поголовная депортация евреев на Дальний Восток[10]. Пропагандистским оправданием этой акции должно было стать письмо от имени евреев — ученых, писателей, общественных деятелей. В письме говорилось, что в СССР нет антисемитизма, но еврейское население страны заражено духом буржуазного национализма и несет ответственность за преступления врачей-убийц. Поэтому, чтобы спасти евреев от справедливого гнева народа, их следует выселить в отдаленные районы страны. Сбором подписей под этим провокационным документом занимались старый соратник Лысенко философ М.Б. Митин и историк И.И. Минц. Однако публикация письма так и не состоялась.

Дело врачей вызвало возмущение за рубежом. Перед советскими посольствами в западных столицах прошли демонстрации протеста. Советский МИД был предупрежден, что «если этот кровавый спектакль будет разыгран, то все аккредитованные в Москве послы западных стран покинут СССР и дипломатические отношения будут прерваны».

Дело врачей рухнуло мгновенно и неожиданно: 5 марта страна узнала о смерти великого вождя и учителя. 31 марта новый министр МВД Л.П. Берия прекратил дело о «врачах-вредителях» и освободил их из-под стражи. 3 апреля было принято постановление об их реабилитации[11]. Довести до намеченного конца свое последнее злодеяние Сталин не успел.

ВОПРОСЫ И ЗАДАНИЯ 1. Чем объясняется усиление ксенофобии и шовинизма в советской внутренней политике после Великой Отечественной войны?

2. Какие цели преследовали кампания «борьбы за приоритеты» и борьба с космополитизмом?

3. Охарактеризуйте сталинскую национальную политику.

4. Охарактеризуйте лысенковщину как общественное явление.

[1] Ксенофобия — ненависть к иностранцам.

[2] Об враждебном отношении Сталина к евреям сохранились многочисленные свидетельства, в том числе исходящие от близких ему людей, включая его дочь Светлану. Большинство мемуаристов полагает, что антисемитизм Сталина был вызван его враждебно-завистливым отношением к большевистским лидерам еврейского происхождения: Троцкому, Зиновьеву, Каменеву и др.

[3] Председатель суда даже обращался по этому поводу к Г.М. Маленкову, который решительно потребовал вынесения смертного приговора.

[4] В.Л. Зускин, возглавлявший после смерти Михоэлса Государственный еврейский театр, был приговорен к смерти за то, что «ставил в театре пьесы, в которых воспевались еврейская старина и трагическая обреченность евреев, чем возбуждал у зрителей евреев националистические чувства».

[5] По одной из версий Л. Штерн не была уничтожена потому, что ее научные интересы были связаны с проблемами старения организма, а Сталин, с годами все сильнее боявшийся смерти, особенно интересовался возможностью продления жизни.

[6] Сам А.А. Фадеев, в отличие от Сурова и Софронова, не был шовинистом и антисемитом. Но, во-первых, он стремился угодить главному вдохновителю кампании — Сталину, а во-вторых, защищал интересы собственного ведомства — Союза писателей, на недостатки в работе которого указывали в своих статьях критики-«антипатриоты».

[7] В канун сессии в ряды академиков ВАСХНИЛ, сократившиеся к тому времени с 51 до 17 чел., были введены 35 сторонников Лысенко. Они были не выбраны, а назначены Советом Министров СССР. Сталин лично утвердил списки, представленные ему Лысенко. Среди новоявленных академиков было немало отвергнутых научной общественностью. Выборы в состав ВАСХНИЛ не проводились вплоть до 1956 г.

[8] Наиболее решительные сторонники классической генетики, например, Н.П. Дубинин, не были приглашены на сессию ВАСХНИЛ.

[9] Начальник кремлевской больницы П.И. Егоров, профессора В.Н. Виноградов и В.Х. Василенко не нашли у пациента инфаркта, а затем настояли на том, чтобы Тимашук переписала заключение и не упоминала об инфаркте. Тогда, в 1948 г., Сталин не дал хода письму Тимашук, но спустя четыре года его извлекли из архива.

[10] Вопрос о подготовке депортации остается спорным. Ряд исследователей, ввиду отсутствия подтверждающих ее документов, считает, что это миф. Другие, ссылаясь на распространенную советскую практику устных распоряжений и возможную ликвидацию компрометирующих документов, настаивают на том, что подготовка депортации началась реально.

[11] М.Д. Рюмина, непосредственно руководившего следствием по делу врачей, расстреляли в 1954 г. Л. Тимашук с позором лишили ордена Ленина. Из национальной героини она разом превратилась в презренную доносчицу. Но дело врачей отнюдь не прошло бесследно. Оно отравило своим ядом сознание многих наших сограждан. Автор учебника лично слышал, как в 1989 году женщина, директор московской школы (!) возмущалась реабилитацией врачей, и кричала: детей умерщвляли в роддомах!

§59. У подножия трона: борьба за власть 1. Сталин и его окружение в первые послевоенные годы В годы войны расстановка сил в окружении Сталина значительно изменилась.

Возросло влияние Л.П. Берии и Г.М. Маленкова. Берия, ставший в 1941 г. заместителем Председателя Совнаркома, не только руководил НКВД, в распоряжении которого были колоссальные людские и производственные ресурсы ГУЛАГа, но и курировал производ ство вооружения, работу транспорта и топливно-добывающей промышленности. С 1944 г. он возглавлял также советский атомный проект.

Г.М. Маленков сделал карьеру в Орготделе ЦК ВКП(б), был заместителем начальника отдела Н.И. Ежова, ставшего вскоре наркомом внутренних дел. В 1937– 1938 гг. лично руководил репрессиями против старой партийной номенклатуры. В 1939 г. Маленков стал членом Оргбюро ЦК и возглавил Управление кадров ЦК. Занимая эту должность, он тесно сотрудничал с Берией.

Однако сразу после войны позиции Маленкова и Берия пошатнулись, хотя оба они и стали в марте 1946 г. членами Политбюро. Берия, оставаясь заместителем Председателя Совнаркома, лишился поста наркома внутренних дел. Наркомом (с 1946 г.

министром) внутренних дел стал С.Н. Круглов. Министерство госбезопасности возглавил В.С. Абакумов.

Маленков, отвечавший во время войны за приемку авиатехники, в 1946 г. едва не пострадал в связи с «делом авиаторов». Во всяком случае, следователи выбивали у арестованных показания против него. В мае 1946 г. Маленкова вывели из числа секретарей ЦК.

В то же время усилились позиции главного партийного идеолога А.А. Жданова.

Вокруг Жданова сложилась группа высокопоставленных партийных работников, связанных с ним по работе в Ленинграде. Наиболее видными фигурами в этой группе были Н.А. Вознесенский и А.А. Кузнецов. Вознесенский, работавший в 1935–1937 гг. в исполкоме Ленсовета, в 1939 г. стал заместителем Председателя Совнаркома, а в 1942 г.

одновременно возглавил Госплан. С 1941 г. он состоял кандидатом в члены Политбюро, а в 1947 г. стал его полноправным членом. В марте 1948 г. было принято решение о том, что председательствовать на заседаниях Бюро Совета Министров будут по очереди Вознесенский и Маленков.

Кузнецов в 1937–1945 гг. работал вторым секретарем Ленинградского горкома и обкома партии (первым был Жданов). В 1946 г. он стал секретарем ЦК и возглавил Управление кадров ЦК. В обязанности Кузнецова входило кураторство над административными органами, МВД и МГБ, то есть ведомствами, ранее являвшимися вотчиной Берия. Сталин не раз намекал, что видит в Кузнецове своего преемника на посту партийного лидера.

Таким образом, наметились две соперничающие группы приближенных Сталина:

Маленков и Берия с одной стороны, Жданов, Вознесенский и Кузнецов — с другой. По мере того, как Сталин постепенно старел, их борьба за власть становилась все острее.

Боясь потерять власть в результате сговора собственного окружения, диктатор искусно поддерживал вражду между приближенными, постоянно натравливал их друг на друга.

В июле 1948 г. Маленков вновь был избран секретарем ЦК. Возможно, это было связано с недовольством Сталина выступлением Жданова-младшего против Лысенко. После внезапной смерти А.А. Жданова от инфаркта в августе 1948 г. схватка между Маленковым и группой Вознесенского—Кузнецова разгорелась с новой силой.

· Сравните внутрипартийную борьбу в 40-х и в 20-х гг. В чем вы видите общие черты и различия?

2. «Ленинградское дело»

Берия и Маленков, используя традиционное (еще со времен борьбы с зиновьевцами) недоверие Сталина к ленинградцам, сумели внушить ему, что в партии вновь складывается ленинградская «фракционная группа».

В 1949 г. Кузнецов, Вознесенский, первый секретарь Ленинградского обкома пар тии П.С. Попков, председатель Совмина РСФСР М.И. Родионов и еще несколько видных партийных работников, карьера которых начиналась в Ленинграде, были арестованы и обвинены в шпионаже и разглашении государственной тайны. Следствие по делу велось с дикой жестокостью. Обвиняемых жестоко пытали, доводя до галлюцинаций, аресто вывали и избивали их родственников и жен (в т.ч. беременных). Шестерых главных обвиняемых расстреляли в октябре 1950 г., через час после вынесения приговора[1].

Широкие аресты, коснувшиеся десятков тысяч людей, продолжались и в 1950–1952 гг.

Группировка Маленкова—Берия одержала решительную победу. Другие сталинские соратники, игравшие первые роли до войны, все больше отходили на второй план. Л.М. Каганович, еврей по национальности, постепенно утрачивал позиции в связи с все более проявлявшимся антисемитизмом Сталина. Вышел из доверия и получил второстепенное назначение К.Е. Ворошилов. Лишился былого влияния В.М. Молотов, жена которого была в 1949 г. репрессирована по делу ЕАК. Оставаясь заместителем Председателя Совета Министров, Молотов был удален из министерства иностранных дел, которое возглавлял с 1939 г. Осторожный А.И. Микоян не вмешивался в политику, занимаясь исключительно вопросами торговли и пищевой промышленности, которые курировал в качестве заместителя Председателя Совмина.

Вместе с тем, в конце 40-х гг. стало расти влияние «новых людей», в частности Н.С. Хрущева, возглавлявшего ЦК КП(б) Украины. В 1949 г. Сталин поручил ему руководство Московским горкомом партии. В своих воспоминаниях Хрущев утверждал, что, переводя его в столицу, Сталин стремился создать противовес Маленкову и Берии.

Это, однако, маловероятно: Маленков и Берия обладали в то время несопоставимо большей властью, к тому же никаких разногласий с ними у Хрущева прежде не было.

3. «Дело МГБ»

В 1951 г., в разгар следствия по делу Еврейского Антифашистского комитета, репрессии обрушились на руководство министерства государственной безопасности.

Министр В.С. Абакумов[2] был арестован по доносу следователя по особо важным делам МГБ М.Д. Рюмина. Рюмин утверждал, что Абакумов тормозил расследование дел о террористических замыслах еврейских националистов. Комиссия Политбюро во главе с Маленковым подтвердила эти обвинения. В ходе расследования выяснилось, что Абакумов собирал компрометирующие сведения на высших должностных лиц страны, включая самого Берию.

Недавнего всесильного главу МГБ обвинили не только в покровительстве «агентам Джойнта», но и в причастности к ленинградскому делу, связях с иностранными разведками и подготовке покушения на Маленкова. Заодно ему поставили в вину незаконные приемы следствия, то есть пытки арестованных.

Последнее обвинение, в отличие от прочих, было справедливым, но Абакумов, оправдываясь, резонно ссылался на недвусмысленные распоряжения с самого верха.

Следствие вели Рюмин и новый министр госбезопасности С.Д. Игнатьев. Их дей ствиями непосредственно руководил Сталин, лично редактировавший обвинительное заключение по делу Абакумова. Вслед за министром были арестованы десятки высокопоставленных чинов МГБ. Вчерашние пыточных дел мастера на себе испытали собственные палаческие приемы. В министерстве был учинен настоящий разгром.

«Дело МГБ» до сих пор вызывает споры среди историков. По одной версии, разгром МГБ и смена его руководства были выгодны, прежде всего, Берии и Маленкову, пытавшимся восстановить свой былой контроль над органами безопасности. По другой, у Сталина вызвала опасения чрезмерная самостоятельность МГБ. Возможно также, расправа с МГБ должна была стать началом нового этапа широких репрессий, которые Сталин готовился обрушить на высшее руководство партии и страны.

· Проследите связь между «делом ЕАК», «ленинградским делом», «делом МГБ» и «делом врачей».

4. Подготовка новой чистки. XIX съезд КПСС К началу 50-х гг. Сталин окончательно перестал доверять своему окружению. Не исключено, что у него начала развиваться «профессиональная болезнь диктаторов» — мания преследования[3]. Молотова он подозревал в шпионаже в пользу США, Микояна называл английским шпионом. Тучи стали собираться и над головой Берии. В Грузии началось расследование «мингрельского дела»: были арестованы несколько секретарей райкомов Западной Грузии (Мингрелии) — ставленников Берии. По-видимому, готовилась расправа с самим бывшим шефом «органов».

В октябре 1952 г. состоялся XIX партийный съезд. На съезде партия была переименована из ВКП(б) в КПСС (Коммунистическую партию Советского Союза).

Причины проведения съезда после 13-летнего перерыва не вполне ясны. Существует точка зрения, согласно которой Сталин согласился на проведение съезда лишь под давлением своего окружения. Другая версия состоит в том, что съезд был нужен диктатору для подготовки к решительному обновлению партийного руководства.

Сталин присутствовал лишь на нескольких заседаниях съезда, произнес на его закрытии краткую заключительную речь. С докладом от имени ЦК выступал Маленков, которого все воспринимали как очевидного наследника вождя. После закрытия съезда состоялся Пленум ЦК. На нем вместо Политбюро был избран Президиум ЦК. В его состав вошли 25 человек, еще 11 были избраны кандидатами. (Прежнее Политбюро насчитывало 10 членов и 4 кандидата). В составе Президиума ЦК оказались люди, прежде совершенно неизвестные широким кругам партийного аппарата. В Бюро Президиума (о создании этого не предусмотренного Уставом КПСС органа в печати не сообщалось) не вошли Молотов и Микоян, которых Сталин подверг на Пленуме уничтожающей критике.

Становилось очевидно: Сталин готовит очередную чистку ближайшего окружения и замену его подготовленным кадровым резервом. Умудренные опытом члены прежнего Политбюро не могли не понимать, что им уготована судьба Косиора, Рудзутака, Ежова и других верных слуг Сталина, безжалостно уничтоженных им в конце 30-х гг. На Пленуме Сталин прибег к приему из арсенала своего любимого исторического героя — Ивана Грозного. Он подал в отставку, заявив, что готов остаться Председателем Совета Министров и вести заседания Политбюро, но просит, в связи с возрастом и ухудшением здоровья, освободить его от обязанности в качестве Генерального секретаря вести и Секретариат[4].



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 14 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.