авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 14 |

«Леонид Александрович Кацва История России. Cоветский период. (1917-1991) Книга II (1941–1991) 2 ...»

-- [ Страница 7 ] --

К.М. Симонов вспоминал, что на лице Маленкова, стоявшего в этот момент на трибуне позади выступающего вождя, он увидел «ужасное выражение — не то чтоб испуга, нет, не испуга,— а выражение, которое может быть у человека, яснее других осознавшего ту смертельную опасность, которая нависла у всех над головами: нельзя соглашаться на эту просьбу товарища Сталина, нельзя соглашаться на то, чтобы он сложил с себя вот это одно, последнее из трех своих полномочий, нельзя. Лицо Маленкова, его жесты, его выразительно воздетые руки были прямой мольбой ко всем присутствующим немедленно и решительно отказать Сталину в его просьбе. И тогда… зал загудел словами: Нет! Нельзя! Просим остаться! Просим взять свои слова обратно!». По словам Симонова, у Маленкова в этот момент «было лицо человека, которого только что миновала прямая, реальная, смертельная опасность, потому что именно он, делавший отчетный доклад на съезде и ведший практически большинство заседаний Секретариата ЦК, именно он в случае другого решения вопроса был естественной кандидатурой на третий пост товарища Сталина, который тот якобы хотел оставить из-за старости и болезни. И почувствуй Сталин, что есть сторонники того, чтобы удовлетворить его просьбу, думаю, первый, кто ответил бы за это головой, был бы Маленков;

во что бы это обошлось вообще, трудно себе представить».

· Зачем могла понадобиться Сталину новая чистка, ведь на рубеже 40–50-х гг. его окружали собственные выдвиженцы?

· Опираясь на приведенный фрагмент воспоминаний К.М. Симонова, охарактеризуйте нравы партийной верхушки.

5. Смерть Сталина После съезда аресты грянули уже не просто в ближайшем окружении Сталина, а в его личном, можно сказать, домашнем кругу. Был арестован генерал Н.С. Власик, много летний начальник охраны вождя. В связи с расследованием «дела врачей» Сталин обви нил Власика в сокрытии письма Л. Тимашук, разоблачающего врачей-вредителей, и по творстве изменнику Абакумову. Ярость Сталина не угасла даже после того, как обнару жилось, что на письме Тимашук стоит его собственноручная пометка: «В архив». Вскоре такая же судьба постигла и личного секретаря Сталина А.Н. Поскребышева[5]. Существу ет гипотеза, что устранение этих преданных слуг Сталина было инспирировано Берией при помощи нового руководства МГБ. Берия якобы рассчитывал упредить новый цикл расправ над высшим руководством страны и убрать самого Сталина, для чего необходи мо было разделаться с людьми, обеспечивавшими личную безопасность вождя. Гипер трофированная подозрительность, свойственная Сталину в конце жизни, облегчила этот замысел. К тому же, из-за «дела врачей» Сталин фактически лишился квалифици рованной медицинской помощи. Сам уверовав в состряпанные по его же указаниям обвинения против кремлевских медиков, он вообще перестал доверять врачам, предпо читая самолечение[6]. Так «дело врачей», направленное против целого народа и одновре менно использованное диктатором для расправы с высокопоставленными чинами госбезопасности, бумерангом ударило по нему самому.

В ночь на 2 марта у Сталина произошел инсульт. Когда охрана, обеспокоенная тем, что утром «хозяин» долго не выходил из своих покоев, решилась заглянуть к нему, Сталин без сознания лежал на полу. Спешно вызванные врачи, больше всего боявшиеся, чтобы их не обвинили в неверном лечении, оказались бессильны. 5 марта 1953 г. Сталин умер. Историки до сих пор спорят, была ли эта смерть естественной, или Сталину «помогли» умереть люди Берия. Достоверно известно лишь о ликовании Берия, узнавшего, что положение Сталина безнадежно.

Смерть Сталина вызвала в стране неподдельную скорбь. Умер великий вождь, казав шийся бессмертным. Умер бог! Люди плакали и повторяли: «На кого ты нас оставил!».

Из воспоминаний академика Ю.А. Полякова «Все, что я видел и слышал от знакомых, родных, сослуживцев, соседей, случайных собеседников, — различное по эмоциональной окраске и форме выражения было единым, однозначным в общем и главном. Это главное можно охарактеризовать одним словом: потрясение.

В просторную кухню нашей коммунальной квартиры выходили заплаканные люди.

Не умолкал телефон — звонили друзья, знакомые — велика была потребность высказаться, поделиться своими чувствами. В Институте истории в центре Москвы на Волхонке собрались почти все сотрудники… Наконец, когда уже стемнело, вызрело решение: идти в Колонный зал Дома Союза, где, как не раз сообщалось по радио, уже стоял гроб и куда был открыт доступ.

Разумеется, созвонились с райкомом. Там не возражали. Рекомендовали: построй тесь в колонну, чтобы было видно, что идет организация, коллектив, и двигайтесь в район Петровских ворот и Трубной площади — где-то там формируется конец очереди. Я остался в институте в качестве дежурного от партбюро… Вскоре стали звонить коллеги, вышедшие из института. Сообщали, что скопились огромные толпы, где начинается очередь никто не знает, происходит давка, порядка и ясности нет… [На следующий день — 7 марта] телефон дома не умолкал. Говорили о сотнях погибших, о тысячах раненых… Пошел третий день прощания — 8 марта. Скорбно-взволнованный людской поток, подобно вулканической лаве, не остывал и не иссякал, плотно окружив северную и северо-западную части московского центра, продолжая выливаться в узкую горловину Пушкинской. Тверская по-прежнему была оцеплена со всех сторон и потому оставалась пустынной. Отсутствие троллейбусов и автомобилей лишало улицу обязательных атрибутов. Радио сообщило, что похороны назначены на марта. Таким образом наступил последний день массового прощания… Мы устремились к Пушкинской. Несколько мощных военных высокобортных грузовиков в два ряда перегораживали Георгиевский переулок. Перед грузовиками толпились сотни людей. Толпа накапливалась, готовясь к штурму. Все ринулись вперед, взбираясь на грузовики. В открытых кузовах стояли солдаты, которые отбрасывали взобравшихся обратно. Георгиевский переулок был уже весь заполнен людьми. Они медленно, грозно продолжали двигаться на преграждавшие дорогу грузовики. Задние, стоявшие где-то у Тверской, рвались вперед, сдавливая предпоследних, а те в свою очередь с удвоенной силой жали на передних… Траурная музыка… Море цветов… Почетный караул… В гробу — едва различимый блеклый профиль человека с усами…»

Даже многие из тех, чьи близкие сидели в лагерях за несовершенные преступле ния, боялись, что теперь будет еще хуже. Горевали, однако, не все.

Из книги Л.Э. Разгона «Непридуманное»

«Помните ли вы эту паузу в радиопередачах третьего марта?! Эту неимоверно, невероятно затянувшуюся паузу, после которой не было еще сказано ни одного слова — только музыка… Без единого слова, сменяя друг друга, Бах и Чайковский, Моцарт и Бетховен изливали на нас всю. Похоронную грусть, на какую только были способны. Для меня эта траурная музыка звучала как ода «К радости!». Один из них! Неужели? Господи, неужели он?!!!

И чем длиннее была эта невероятная музыкальная пауза, тем больше я укреплялся в уверенности: Он! Наверняка Он!

Я уж не помню, после этого ли бюллетеня или после второго, в общем после того, в котором было сказано «Чейн-Стоксовское дыхание», мы кинулись в санчасть и потребовали от нашего главврача, чтобы он собрал консилиум и — на основании переданных в бюллетене сведений — сообщил нам, на что мы можем надеяться… Они совещались в кабинете главврача нестерпимо долго — минут сорок. Мы сиде ли в кабинете больнички и молчали. Меня била дрожь… Потом дверь, с которой мы не сводили глаз, раскрылась, оттуда вышел Борис Петрович. Он весь сиял, и нам стало все понятно еще до того, как он сказал: «Ребята! Никакой надежды!!»

…Я освободился лишь через два с лишним года. Но все равно — и эти два года я жил с наступившим чувством свободы».

ВОПРОСЫ И ЗАДАНИЯ 1. Охарактеризуйте расстановку сил в окружении Сталина в 1945–1948 гг.

2. Каковы были причины «Ленинградского дела» и «дела МГБ»?

3. Чем были вызваны изменения в структуре руководящих партийных органов, произведенные на XIX съезде КПСС?

4. Как вы считаете: обострение борьбы между различными группировками в руководстве ВКП(б) было вызвано особенностями политического строя СССР или личными чертами Сталина и его окружения?

5. Как реагировали советские люди на смерть Сталина?

[1] После войны в Советском Союзе была официально отменена смертная казнь. Но в январе 1950 г., в разгар «ленинградского дела» Президиум Верховного Совета СССР принял Указ «О применении смертной казни к изменникам Родины, шпионам и подрывникам-диверсантам»

«ввиду поступивших заявлений» общественных организаций.

[2] В.С. Абакумов — по-своему типичная фигура высокопоставленного номенклатурного работ ника тех лет. В анкете он писал: «Происхождение — из рабочих, образование — низшее, специальности не имеет, воинское звание — генерал-полковник, чекистский стаж с 1932 г.» Этот генерал, имевший три класса образования и навыки палача, владел в Москве квартирами (120 и 300 метров), в которых, помимо дорогих мебельных гарнитуров, многочисленных холодильников и радиоприемников, находились сотни (!) метров ткани.

[3] На своей кунцевской даче, где он в последние годы жил почти безвыездно, Сталин, боясь покушения, каждую ночь менял место ночлега.

[4] Формально, начиная с XVII съезда ВКП(б), в партии не избирался Генеральный секретарь ЦК.

Однако фактически им оставался Сталин.

[5] А.Н. Поскребышев долгие годы провел за столом в приемной перед личным кабинетом Сталина. Ни один посетитель, ни один документ не попадал к Сталину, минуя этого незаметного человека, не занимавшего официальных высоких постов, но обладавшего колоссальной фактической властью.

[6] Недоверие Сталина к медикам, вероятно, усилилось из-за того, что в начале 1952 г. его личный врач профессор В.Н. Виноградов, диагностировав у хозяина Кремля развивающийся атеросклероз мозга, рекомендовал ему прекратить активную политическую деятельность.

Сталин, естественно, расценил эту рекомендацию как попытку лишить его власти. Возможно, ему вспомнилась судьба Ленина, которого он сам в 1922 году изолировал от всякой информации о текущих политических делах под предлогом заботы о его здоровье. В ноябре 1952 г.

Виноградов был арестован по «делу врачей».

§60. Советская культура второй половины 40-х — начала 50-х гг.

1. Система образования Война нанесла огромный ущерб образованию. На оккупированной территории школы, как правило, не работали. В тылу подростки трудились на производстве и тоже не имели возможности учиться. Война породила массовое сиротство. В неполных семьях детям приходилось уже с 14–15-ти лет зарабатывать. Тысячи школьных зданий были разрушены, недоставало учебников, тетрадей. В селах на освобожденной от оккупантов территории под школы использовались крестьянские избы, а то и землянки.

Остро не хватало учителей: во время войны сократились выпуски педагогических вузов, многие учителя-мужчины не вернулись с фронта. В средней школе в 1945 г. 48% учителей не имели педагогического образования. Между тем, страна нуждалась в квалифицированных работниках, которых невозможно было подготовить без повышения уровня общего образования. В четвертой пятилетке (1946–1950 гг.) в стране построили и восстановили около 20 тыс. школ. Приняли студентов 73 новых педагоги ческих и учительских института[1]. В 1950/1951 г. в школах СССР трудилось на 250 тыс.

учителей больше, чем накануне войны. Все это позволило в 1949/1950 г. завершить переход к всеобщему семилетнему образованию. В Москве, Ленинграде, некоторых других крупных городах большинство школьников оканчивало полную среднюю школу — десятилетку. Для молодых людей, которые в годы войны не имели возможности учиться, а теперь были уже слишком взрослыми, чтобы сесть за парты вместе с детьми, открывались вечерние сменные школы (школы рабочей молодежи). В 1950/1951 г. таких школ насчитывалось свыше 20 тыс., а учились в них свыше 1,7 млн. чел.

Тем не менее, преодолеть последствия войны за несколько лет было невозможно.

Занятия во многих школах приходилось вести в две-три смены, по-прежнему не хватало учебных пособий, крайне низкой оставалась зарплата учителей. Многие школьники, особенно из неполных семей, учились из-под палки, плохо успевали. Нелегкими проблемами школы тех лет были второгодничество и хулиганство.

Большое внимание государство уделяло высшей школе. Стремление к образова нию было после войны необычайно сильным. Уже в 1947 г. в стране было больше сту дентов, чем в 1940 г. Несмотря на то, что в 1946–1950 гг. появилось 112 новых вузов[2], конкурсы быстро росли. К 1950 г. численность студенчества превысила запланирован ные показатели более, чем на полмиллиона человек. Наряду с вчерашними школьника ми в вузы пришли фронтовики. В аудиториях бок о бок оказались люди, различавшиеся не столько числом прожитых лет, сколько принципиально разным жизненным опытом.

Многие из тех, кто хотел бы получить высшее образование, не могли позволить себе учебу на дневных отделениях вузов, так как должны были содержать себя и свои семьи. Поэтому быстро развивалось вечернее и заочное образование. В 1950 г. в стране было 17 заочных вузов и 450 заочных отделений в обычных вузах. Заочно учились свыше 400 тыс. чел. К сожалению, в большинстве случаев заочное образование заметно уступало дневному по уровню приобретаемых знаний.

2. Точные и естественные науки В послевоенные годы государство не жалело средств на научные исследования, особенно имевшие оборонное значение. Во второй половине 40-х гг. в Академии Наук СССР появились новые научно-исследовательские институты: атомной энергии, ядерных проблем, точной механики и вычислительной техники, радиотехники и электроники, прикладной геофизики, физической химии и др. Общее число научно исследовательских институтов (НИИ) в СССР увеличилось с 2061 в 1946 г. до 2848 в 1950 г. Численность научных работников возросла до 162,5 тыс. Президентом АН СССР в 1945 г. был избран С.И. Вавилов, а после его смерти в 1951 г. — А.Н. Несмеянов.

Особое внимание после войны уделялось развитию ядерной физики. В декабре 1946 г. в СССР впервые была осуществлена ядерная цепная реакция в атомном реакторе.

Параллельно с работами по созданию атомной бомбы, которые возглавлял И.В.

Курчатов, под руководством А.И. Алиханова, И.Е. Тамма, Д.И. Блохинцева началась разработка важнейших основ атомной энергетики. В 1954 г. в СССР вошла в строй первая в мире атомная электростанция мощностью 5 тыс. киловатт.

В Ленинградском физико-техническом институте под руководством А.Ф. Иоффе велись исследования в области физики полупроводников, давшие возможность создать принципиально новые радио- и геодезические приборы, фото- и термоэлементы.

Продолжались начатые еще до войны работы в области ракетостроения. В 1948 г.

была запущена первая дальняя управляемая ракета Р-1, созданная в КБ под руководством С.П. Королева.

В начале 50-х гг. началось создание отечественной вычислительной техники. В 1952 г. появилась первая большая электронно-счетная машина (БЭСМ). Однако дальнейшее развитие электронно-вычислительной техники сковывалось нехваткой средств из-за негативного отношения властей к кибернетике, объявленной фашистской буржуазной лженаукой.

Важнейшие химические исследования в те годы велись в области органического синтеза и изучения теории строения вещества. Были созданы новые жаропрочные сплавы, появились материалы с заданными свойствами: пластики, смолы, металлоорганические соединения.

До 1948 г. успешно развивалась советская биологическая наука, но разгром генетики на сессии ВАСХНИЛ и торжество лысенковщины (см. §58) нанесли ей исключительно тяжелый удар.

3. Гуманитарные и общественные науки Общественные науки рассматривались советским государством как инструмент пропаганды и идеологической борьбы. Они особенно сильно зависели от политических и идеологических кампаний.

В 1946 г. прошла «дискуссия» по книге Г.Ф. Александрова «История западноевропей ской философии». Автор, начальник Управления пропаганды и агитации ЦК ВКП(б), был известен своими националистическими взглядами. Еще во время войны он бдитель но следил за национальным составом театральных и музыкальных коллективов. Оказа лось, однако, что, по мнению кремлевского начальства, он недостаточно резко нападал на буржуазных философов, за что подвергся грубому разносу со стороны Жданова и вынужден был оставить свой высокий пост. Правда, проверенному партийному чиновнику нашли теплое место: его назначили директором Института философии.

Как всегда, тяжелое давление идеологии ощущала историческая наука. В §58 уже говорилось о проработках историков-«космополитов». Однако застрахован от неприятностей не был никто. Так, авторов учебника по истории СССР М.Н. Тихомирова и С.С. Дмитриева обвинили в буржуазном объективизме.

Под влиянием политической конъюнктуры пересматривались исторические концеп ции. Так, лидер освободительного движения кавказских горцев имам Шамиль, до войны изображавшийся как народный герой, в 1950 г. превратился в английского и одновремен но турецкого шпиона, а авторы, ранее положительно отзывавшиеся о нем, либо мгновен но изменили свое мнение, либо вынуждены были молча сносить оскорбления в печати.

Выдающийся исследователь русского средневековья С.Б. Веселовский подвергся самой настоящей травле за попытки противостоять возвеличиванию Ивана Грозного и демонстративное нежелание следовать марксистским схемам. Только в 1963 г., через одиннадцать лет после смерти ученого, вышли из печати подготовленные им «Исследования по истории опричнины».

Любое исследование по истории (как и по философии, политической экономии, литературоведению) могло выйти в свет только при условии обильных ссылок на Сталина, иногда без всякого повода. Сталина ухитрялись цитировать, даже говоря о монгольском иге: «Глубокую оценку отрицательного значения татаро-монгольского ига для русского народа дал И.В. Сталин в связи с характеристикой нашествия австро германских империалистов на Украину в 1918 году. Империалисты Австрии и Германии,— писал И.В. Сталин,— несут на своих штыках новое иго, позорное иго, которое ничем не лучше старого, татарского».

Что же говорить об исследованиях по новейшей отечественной и зарубежной истории, предельно пронизанных схемами «Краткого курса истории ВКП(б)» и увлеченно разоблачавших «буржуазных фальсификаторов», которыми заведомо считались все западные историки!

Впрочем, не все, на что обрушивался сталинский гнев, представляло научную ценность. Бывало и по-иному. Начиная с 30-х гг. в советском языкознании монопольно господствовало «новое учение о языке» академика Н.Я. Марра. Талантливый археолог и историк культуры, но не лингвист, Марр создал фантастическую теорию, согласно которой все слова всех языков земли состояли из четырех элементов: Сал, Бер, Йон, Рош.

Так, по утверждению Марра, грузинское слово «цкали», армянское «джур», турецкое «су», китайское «шуй», означающие «вода», восходили к единому элементу Сал. На основании анализа элементов Марр устанавливал родство турецкого языка с грузинским, хеттским, мидийским, шумерским, халдейским и т.д. Совершенно анекдотически Марр объяснял, почему первоэлементов языка было именно четыре:

потому что сторон света тоже четыре.

Провозгласив единство происхождения языков и процесса языкотворчества, Марр заявлял, что различие языков отражает разные стадии развития. Так, китайский язык он относил к первой стадии, угро-финские и тюркские— ко второй, кавказские («яфетические» по терминологии Марра), — к третьей, индоевропейские и семитические — к высшей, четвертой. Язык, по Марру,— явление классовое.

Все прежнее, дореволюционное языкознание, основывавшееся на сравнительно историческом анализе языков, Марр решительно отвергал, его противники подверга лись яростному шельмованию при полной поддержке властей. После смерти Марра его ученики постарались смягчить наиболее крайние утверждения созданной им теории, но основы марризма, в частности классовый подход к анализу языка, сохранились.

Поэтому когда в мае 1950 г. грузинский ученый А.С. Чикобава решительно выступил в «Правде» против идей Марра и началась дискуссия по вопросам языко знания, казалось, что марристы близки к окончательной победе. Во всяком случае, у некоторых ученых, осмелившихся поддержать Чикобаву, уже начинались неприят ности. Никто не знал, что статья Чикобавы была заранее одобрена Сталиным. Все пере менилось в один день, когда в конце июня 1950 г. Сталин сам внезапно выступил в «Правде» с изничтожающей критикой учения Марра. Вчерашние марристы наперебой каялись, редакция «Правды» была завалена письмами и телеграммами следующего со держания: «После статьи товарища Сталина отказываюсь от основных положений своей статьи, прошу ее не публиковать», «Прошу задержать мою статью За полный разгром идеалистов и метафизиков в языкознании… Считаю эту статью ошибочной и вред ной», «Статью к лингвистической дискуссии не печатайте. На днях высылаю новую».

Последовало увольнение влиятельных марристов с руководящих должностей в научных институтах и Академии Наук, был ликвидирован Институт языка и мышления им. Н.Я. Марра. Опасность окончательного подавления отечественного языкознания псевдонаучными теориями исчезла. Но зато в языкознании надолго утвердился незыблемый авторитет нового «корифея всех наук». Любое мимоходом брошенное Сталиным слово (а ведь он был совершенным дилетантом в лингвистике) стало абсолютной истиной. Так, немало хлопот доставило ученым утверждение вождя о происхождении русского языка из орловско-курского диалекта. Именно тогда Юз. Алешковский написал иронические строки:

Товарищ Сталин, вы большой ученый — В языкознаньи знаете вы толк, А я простой советский заключенный, И мой товарищ — серый брянский волк… Историки до сих пор спорят о том, что заставило Сталина обрушиться на Марра, которого он так долго поощрял. Высказываются самые разные предположения: от свое образной ревности вождя, не терпевшего каких бы то ни было культов, кроме своего соб ственного, до недовольства тем, что грузинский язык оказался в схеме Марра ниже индо европейских и семитских (это особенно подчеркивал Чикобава в направленном Сталину докладе). Не исключено также, что, громя Марра, Сталин хотел польстить китайским коммунистам, обиженным пренебрежением марристов к китайскому языку. А может быть, вождю просто показались абсурдными рассуждения Марра о четырех элементах языка и захотелось продемонстрировать свои познания еще в одной области науки?

4. Литература и искусство Литературное творчество Сталин и другие партийные лидеры рассматривали литературу, прежде всего, как средство идейного воспитания. За верную службу они готовы были щедро награждать писателей. В 1947 г. Сталин беседовал в Кремле с А. Фадеевым, К. Симоновым и Б. Горбатовым. Поинтересовавшись нуждами Союза писателей, он распорядился не только увеличить штаты этой организации, но и решить «жилищные проблемы»

писателей, увеличить их гонорары. Сталин предложил: «В литературе установить четыре категории оценок, разряды. Первая категория — за отличное произведение, вторая — за хорошее и третья и четвертая категории, установить шкалу». Писатели с удовольствием согласились с вождем. Судя по воспоминаниям Симонова, вопрос о том, кто будет оценивать качество произведения и выражать его в рублях, даже не пришел им в голову: естественно, партийное руководство!

Между тем, подлинная проблема литературы состояла именно в тотальном государственном контроле. Постановление «О журналах Звезда и Ленинград», принятое в 1946 г., запугало писателей и нанесло колоссальный вред литературному процессу. По словам критика К. Рудницкого, творчество превратилось в минное поле:

«Шаг вправо — взрыв и гибель, шаг влево — взрыв и гибель». Так, в конце 1946 г.

обновленная редакция «Нового мира» во главе с К. Симоновым подверглась яростному разносу на страницах «Литературной газеты» за публикацию рассказа А. Платонова «Семья Иванова (Возвращение)»[3]. Особенно тяжело пришлось самому Платонову, лишь недавно вернувшемуся в литературу после гонений 30-х годов. Одобрение того или иного произведения полностью зависело от Сталина, лично возглавлявшего комитет по присуждению премий своего имени[4].

Важнейшей темой литературы второй половины 40-х гг. оставалась, естественно, минувшая война. Еще в военное время появились такие замечательные произведения, как «Василий Теркин» А. Твардовского, «Ленинградская поэма» О. Берггольц, «Зоя»

М. Алигер, «Волоколамское направление» А. Бека. Вся страна повторяла фронтовые стихи К. Симонова. В послевоенные годы вышли роман И. Эренбурга «Буря», повесть «Звезда» и роман «Весна на Одере» Э. Казакевича, повесть В. Пановой «Спутники»… Конечно, о поражениях первых военных месяцев тогда не писали, уделяя все вни мание победам и подвигам. Но все же книги о войне были самыми искренними в тог дашней литературе. Не случайно многие из них нелегко проходили цензуру и поначалу настороженно, а то и просто враждебно встречались чрезмерно бдительной критикой.

В 1946 г. Сталинскую премию получила повесть В. Некрасова «В окопах Сталинграда», едва ли не впервые показавшая войну неприукрашенной. Эта замечательная книга проложила путь «лейтенантской прозе» следующих десятилетий — произведениям Г. Бакланова, Ю. Бондарева, В. Быкова. Поначалу Некрасова резко критиковали за излишнюю будничность изображения великой битвы. Но Сталин счел целесообразным пренебречь этими обвинениями и поддержать писателя, прославившего повседневный солдатский труд.

Вскоре, однако, военная тема была объявлена исчерпанной. Критика требовала «праздничной литературы». Выдающимися примерами «лакировки» действительности стали удостоенные Сталинской премии романы «Кавалер Золотой звезды» С. Бабаевско го, «Счастье» П. Павленко, «Белая береза» М. Бубеннова. Появилась даже особая «теория бесконфликтности», о которой В.А. Каверин вспоминал так:

«Ее сторонники требовали решительного отказа от изображения конфликта на том основании, что при социализме исключена сама возможность любых противоречий.

Прошло немало времени, прежде чем было сделано открытие, что в литературе как никак должны существовать какие-то конфликты, потому что пьесы и книги, в которых герои немножко, совсем чуть-чуть грешили, а потом приезжал секретарь обкома, который по-отечески мягко журил виноватых, — эти пьесы и книги никто больше не хотел ни смотреть, ни читать. Была предложена поправка: писать не о конфликте хорошего с плохим, а о конфликте хорошего с отличным. В наше время это выглядит забавным. Но в конце сороковых годов эти забавы вели к исключениям из партии, инсультам и самоубийствам»[5].

Многие книги, широко пропагандировавшиеся в послевоенные годы («Первые радости» и «Необыкновенное лето» К. Федина, «Строговы» Г. Маркова, «Журбины»

В. Кочетова, «Далеко от Москвы В. Ажаева» и др.) были впоследствии прочно забыты читателями: как всякие заказные произведения, они скучно написаны. Зато первая часть прекрасного романа В. Каверина «Открытая книга» с трудом пробивалась через цензуру, а после выхода из печати подверглась грубым нападкам.

Литература стала важным средством политической пропаганды, все больше работая «на злобу дня». С началом «холодной войны» появились антиамериканские пьесы «Русский вопрос» К. Симонова и «Голос Америки» Б. Лавренева. Конфликт Сталина с Тито вызвал появление злобно-клеветнического романа О. Мальцева «Югославская трагедия». На кампанию борьбы против космополитизма театры в 1948 г.

откликнулись постановкой пьесы К. Симонова «Чужая тень», о которой автор впоследствии сожалел, признавая ее «грубую прямолинейность, ложную патетику, фальшивые ноты в рассуждениях о науке и низкопоклонстве».

Важное место в литературе занимала историческая тематика. В разгар войны, в 1942 г., были награждены Сталинской премией романы «Чингис-хан» В. Яна и «Дмитрий Донской» С. Бородина. По словам К. Симонова, «эти романы были для Сталина современными, потому что история в них и предупреждала о том, что горе побежденным, и учила побеждать».

В 1947 г. премию второй степени получил крайне слабый роман В. Костылева «Иван Грозный». Художественные недостатки книги в глазах Сталина с лихвой искупались идеологическими достоинствами: автор полностью оправдывал все жестокости Ивана IV и провозглашал его великим государственным деятелем.

В 1952 г. был премирован роман С. Злобина «Степан Разин». Сталин счел необходимым отметить его за то, что автор «впервые в литературе вскрыл разницу между крестьянской и казачьей основой движения Разина». И в данном случае на первом месте оказались политические соображения, хотя хозяин Кремля и называл роман Злобина очень талантливым и даже выдающимся.

Кинематограф Исключительным вниманием Сталина всегда пользовалось кино. В 40–50-х гг.

выходило немного художественных фильмов (в 1951 г. — всего 9), и все они, прежде чем попасть в прокат, отправлялись на просмотр в Кремль, где Сталин лично выносил свой приговор. Другие члены Политбюро, присутствуя на просмотрах, старались угадать мнение «хозяина», ориентируясь по его репликам и мимике. Так же принимались решения и о допуске на экран иностранных картин.

Особенно популярны были в те годы фильмы о войне: «Подвиг разведчика»

Б. Барнета, «Молодая гвардия» С. Герасимова. Сталин лично продиктовал министру ки нематографии И.Г. Большакову обширный план создания цикла кинокартин под общим названием «Десять ударов». Название почти сразу было уточнено и на годы закрепилось не только в литературе, но и в науке: «Десять сталинских ударов». Правда, сняты были только три фильма из этого цикла: «Сталинградская битва» В. Петрова, «Третий удар»

И. Савченко и «Падение Берлина» М. Чиаурели. В «Сталинградской битве» в роли вож дя снялся не привычный исполнитель М. Геловани, а А. Дикий, так как Сталин пожелал, чтобы его играл русский актер. Дикий говорил о роли, в которой ему пришлось сниматься: «Я играю не человека, а гранитный памятник». Апофеозом возвеличивания Сталина стал фильм М. Чиаурели, особенно вставленная в картину по настоянию самого диктатора сцена, изображающая его прибытие в поверженную столицу рейха.

Из воспоминаний К. Симонова:

«Сталин, величественно сыгранный Геловани, нарядный, непохожий на себя самого, среди встречающих его на аэродроме в Берлине ликующих людей. Кто знает, почему Сталин при его уме и иронии заставил вкатить в фильм эту чудовищ ную по безвкусице сцену, кстати, не имевшую ничего общего ни с исторической действительностью, потому что ничего этого не было[6], ни с его личностью, ибо он был в этом фильме, в этой его сцене совершенно не похож на самого себя? Есть только одно объяснение: Сталин считал, что главное лицо победившей страны — Верховный главнокомандующий ее армии, он должен остаться в памяти народа этакой выбитой на бронзе медалью, этаким помпезным победителем… Если это так, то за этим стояло высокомерие, презрение к простым людям, якобы неспособным понять его роль в истории без этой пышной и дешевой сцены».

Большое внимание уделялось военно-исторической теме. Еще во время войны Сталин дал Большакову задание создать фильм о М.И. Кутузове, причем в духе времени потребовал противопоставить великого русского полководца немецким фаворитам царского двора — Беннигсену и Барклаю-де-Толли[7]. Картина была снята В. Петровым в кратчайшие сроки, но вскоре ее убрали из проката, после того, как исполнитель роли Кутузова А. Дикий сыграл Сталина в «Сталинградской битве».

Относительно благополучная судьба ожидала фильм В. Пудовкина «Адмирал Нахимов». Режиссера подвергли разгромной критике за попытку показать своего героя не только в бою, но и в личной жизни. Больше года ушло на то, чтобы переделать фильм, убрав «развлекательные» и добавив батальные сцены. Обновленный вариант «Адмирала Нахимова» был одобрен и удостоен Сталинской премии.

Зато трагически сложилась история фильма С. Эйзенштейна «Иван Грозный».

В январе 1946 г. Сталин, посмотрев 1-ю серию, распорядился дать ей Сталинскую премию первой степени. Когда же через несколько месяцев он увидел вторую серию, его возмущению не было предела. В постановлении ЦК ВКП(б) о кинофильме «Большая жизнь» говорилось: «Режиссер С. Эйзенштейн во второй серии фильма «Иван Грозный» обнаружил невежество в изображении исторических фактов, представив прогрессивное войско опричников [курсив мой — Л.К.] в виде шайки дегенератов… а Ивана Грозного, человека с сильной волей и характером, — слабохарактерным и безвольным, чем-то вроде Гамлета». В феврале 1947 г. Сталин, приняв в Кремле Эйзенштейна и исполнителя заглавной роли Н. Черкасова, сообщил своим собеседникам: «Царь Иван был великий и мудрый правитель.

Мудрость Ивана Грозного состояла в том, что он стоял на национальной точке зрения и иностранцев в свою страну не пускал». В этой же беседе Сталин заявил, что «одна из ошибок Ивана Грозного состояла в том. что он недорезал пять крупных феодальных семейств. Если бы он эти пять семейств уничтожил, то вообще не было бы Смутного времени. А Иван Грозный кого-нибудь казнил, а потом долго каялся, да молился. Бог ему в этом деле мешал… Нужно было быть еще решительнее». О каких «пяти феодальных семействах» говорил вождь, понять невозможно. Зато суть его претензий к фильму очевидна: патологическая жестокость достойна не осуждения, а всемерного одобрения. Раскаянию же нет места в политике.

Эйзенштейн обещал переделать фильм. Окончательный вариант должен был кончаться разгромом Ливонии и патетической сценой: Иван Грозный, стоя на морском берегу в окружении войска, провозглашает: «На морях стоим и стоять будем!» Работа над новым вариантом шла трудно, Эйзенштейн не хотел искажать историческую правду. В феврале 1948 г. режиссер скоропостижно скончался. Фильм «Иван Грозный» вновь вышел на экраны лишь после смерти Сталина. Новый фильм об Иване Грозном предлагали поставить И. Пырьеву, однако тот сумел уклониться.

Кинематограф 40-х — начала 50-х гг., как и литература, оперативно откликался и на актуальные политические темы. В связи с «борьбой за приоритеты»

были поставлены биографические фильмы «Мичурин» А. Довженко (подвергшийся переделкам под давлением Лысенко и его окружения), «Пирогов» Г. Козинцева, «Жуковский» В. Пудовкина, «Академик Иван Павлов» Г. Рошаля.

Снимать фильмы о современности было непросто. Это хорошо видно на примере фильма Л. Лукова «Большая жизнь», в котором шла речь о восстановлении Донбасса. Сталина не устроила попытка режиссера и автора сценария П. Нилина правдиво показать реальную неустроенную жизнь. После разгромного постановления ЦК «О кинофильме Большая жизнь» Луков был надолго отстранен от художественного кинематографа.

В 1949 г. М. Чиаурели опубликовал в «Правде» статью под заголовком «Лучший друг советского искусства». Автор писал, в частности о том, каким важным жанром считает Сталин комедию, «если только она направлена не на издевательство над советскими людьми, а ставит перед собой благородную задачу воспитания зрителей, если она — бодрая, брызжущая радостью жизни, помогающая бороться с пережитками капитализма в сознании людей». Именно такой фильм снял о нищей советской деревне И. Пырьев. Правда, режиссер и автор сценария Н. Погодин и не думали изображать в своей «Веселой ярмарке» реальную сельскую жизнь. Но после того, как Сталин изменил название фильма на «Кубанские казаки», фильм сразу превратился из условной красивой сказки в пропагандистскую ложь и встал в один ряд с «Кавалером золотой звезды». Кстати, Ю. Райзману, поставившему фильм по этому «шедевру» Бабаевского, под давлением Сталина пришлось переделать финал, изобразив поистине фантастическую картину колхозных достижений.

Театральное искусство В нелегком положении оказался после войны и театр. В августе 1946 г. было принято постановление ЦК ВКП(б) «О репертуаре драматических театров и мерах по его улучшению». Состояние репертуара было признано неудовлетворительным. В постановлении говорилось: «Комитет по делам искусств ведет неправильную линию, внедряя в репертуар театров пьесы буржуазных зарубежных драматургов… Постановка театрами пьес буржуазных зарубежных авторов явилась, по существу, предоставлением советской сцены для пропаганды реакционной пропаганды реакционной буржуазной идеологии и морали, попыткой отравить сознание советских людей мировоззрением, враждебным советскому обществу, оживить пережитки капитализма в сознании и быту».

Важнейшим недостатком репертуарной политики была признана нехватка советских пьес на современные темы. Однако в том же постановлении целый ряд таких пьес был подвергнут критике за безыдейность.

Из постановления «Советские люди в этих пьесах изображаются в уродливо-карикатурной форме, примитивными и малокультурными, с обывательскими вкусами и нравами… пьесы создают неправильное, искаженное представление о советской жизни… ЦК ВКП(б) постановляет:

2. …создать яркие, полноценные в художественном отношении произведения о жизни советского общества, о советском человеке. Драматурги и театры должны отображать в пьесах и спектаклях жизнь советского общества в ее непрестанном движении вперед… Наши драматурги и режиссеры призваны активно участвовать в деле воспитания советских людей, отвечать на их высокие культурные запросы, воспитывать советскую молодежь бодрой, жизнерадостной, преданной родине и веря щей в победу нашего дела, не боящейся препятствий, способной преодолевать труд ности. Вместе с тем советский театр призван показывать, что эти качества свойствен ны не отдельным, избранным людям, но многим миллионам советских людей… 3. Поставить перед Комитетом по делам искусств в качестве основной практической задачи организацию постановки в каждом драматическом театре ежегодно не менее 2–3 новых высококачественных в идейном и художественном отношении спектаклей на современные темы».

Очевидно, выполнить все предъявленные требования, выдержанные в духе пре словутой теории бесконфликтности, было заведомо невозможно. Зритель просто игно рировал подобные постановки, именуя их агитками. К тому же и драматурги боялись пи сать, а режиссеры ставить спектакли на современные темы. Наконец, многие пьесы отвер гались цензурой. В результате современный репертуар театров оставался беден и одно образен (пьеса Б. Лавренева «Разлом» в 1947/1948 г. шла одновременно более чем в театрах). Популярны были пропагандистские пьесы на внешнеполитические темы: здесь присутствовал конфликт, а следовательно спектакль имел внутреннее напряжение.

Эксперименты в режиссуре в те годы, мягко говоря, не приветствовались. Единст венным эталоном для всех театров страны оставался МХАТ. В 1950 г. был закрыт Камер ный театр (отстраненный от должности главный режиссер А. Таиров вскоре скончался).

Музыка Музыка, казалось бы, самое далекое от политической конъюнктуры искусство, тоже удостоилась критического внимания ЦК ВКП(б). В 1948 г. было принято постановление «Об опере Великая дружба В. Мурадели». В постановлении отмечалось:

«Насквозь фальшивой и искусственной является фабула оперы, претендующей на изображение борьбы за установление советской власти и дружбы народов на Северном Кавказе в 1918–1920 гг. Из оперы создается неверное представление, будто такие кавказские народы, как грузины и осетины, находились в ту эпоху во вражде с русским народом, что является исторически фальшивым, так как помехой для установления дружбы народов в тот период на Северном Кавказе являлись ингуши и чеченцы».

Таким образом ЦК ВКП(б), формально продолжавший придерживаться интернационализма, официально встал на откровенно шовинистические позиции, походя возложив на целые народы одностороннюю коллективную ответственность.

Однако экскурс в межнациональные отношения в этом постановлении был все же не главным. Не понравившаяся Сталину опера «Великая дружба» стала лишь предлогом для широких обвинений в старом грехе — формализме.

Из постановления «Вопреки тем указаниям, которые были даны ЦК ВКП(б)…, в советской музыке не было произведено никакой перестройки. Отдельные успехи некоторых советских композиторов в области создания новых песен, нашедших признание и широкое распространение в народе, в области создания музыки для кино и т.д., не меняют общей картины положения. Особенно плохо обстоит дело в области симфонического и оперного творчества. Речь идет о композиторах, придерживающихся формалистического антинародного направления».

Музыка выдающихся композиторов Д. Шостаковича, С. Прокофьева, Г. Мясковс кого, А. Хачатуряна, В. Шебалина, Г. Попова была названы формалистическим и антиде мократическим извращением, чуждым художественным вкусам советского народа. «Эта музыка,— писали кремлевские знатоки,— сильно отдает духом современной модернистской буржуазной музыки Европы и Америки, отображающей маразм буржуазной культуры, полное отрицание музыкального искусства, его тупик».

Сложная новаторская симфоническая музыка оказалась под подозрением. Пред почтение стало отдаваться «доступным народу» произведениям, главным образом музыке к кинофильмам, торжественным праздничным ораториям, операм на злободнев ные темы. Лишь через два года вождь решил «простить» ведущих композиторов, чья музыка была необходима для престижа страны. В 1950–1952 гг. Шостакович, Мясковский, Хачатурян и Прокофьев получили Сталинские премии. Однако это не могло устранить ущерб, нанесенный отечественной музыкальной культуре.

Власть пыталась воздействовать и на танцевальную музыку. Модные танго, фокстрот, джаз вызывали явное неодобрение. Пропагандировались бальные и народные танцы. Однако искоренить привязанность молодежи к современным западным танцам режиму оказалось не под силу.

Изобразительное искусство и архитектура Теория бесконфликтности и требование «правдоподобия» сказались и в изобра зительном искусстве. Формально идеалом, которому надлежало следовать художникам, провозглашалось творчество передвижников. На практике живопись конца 40-х — нача ла 50-х гг. следовала традициям академизма. Чтобы получить возможность участвовать в выставках и продавать картины, художники вынуждены были писать в основном официозные картины (например, «В Кремлевском дворце 24 мая 1945 года» Д. Налбан дяна) или парадные портреты советских вождей. Художник Ф. Решетников изобразил Сталина в кабинете над военной картой («Генералиссимус Советского Союза И.В. Ста лин»). На огромном полотне Ф. Шурпина «Утро нашей Родины» Сталин изображен в застывшей величественной позе на фоне уходящих в бесконечную даль полей и линий электропередач. При взгляде на эту гигантскую фигуру сразу вспоминаются слова А. Дикого о «гранитном памятнике». Именно такой памятник, немногим уступавший размерами фигуре Ленина, которая по неосуществленному замыслу должна была венчать Дворец Советов, был сооружен на Волго-Донском канале[8].

Подчеркнутый оптимизм характерен для жанровой живописи тех лет, формально не причастной к воспеванию власти. Широко известны картины «Письмо с фронта»

А. Локтионова, «Утро» Т. Яблонской, «Прибыл на каникулы» Ф. Решетникова, «Ужин тракториста», «Сенокос» и «Весна» А. Пластова и многие другие. Все эти произведения буквально наполнены радостью и светом. На картине Ф. Решетникова «Опять двойка!», на «героя», держащего в руке коньки и виновато отводящего глаза, укоризненно смотрят мать и девочка в школьной форме, чья «правильность» подчеркнута пионерским галстуком. Вот он, единственно возможный в советском обществе «конфликт»! Жанровые полотна, конечно, приукрашивали действительность, но в них не было наводящей скуку парадности.

В то же время работали и художники, по творческой манере и содержанию своих работ принципиально далекие от официоза, например, С. Герасимов, П. Корин, А. Осьмеркин, М. Сарьян, Р. Фальк. Однако развернутая Академией художеств (создана в 1947 г.) и ее президентом А. Герасимовым борьба с «формализмом» тяжело сказалась на творчестве и судьбе этих мастеров: музеи и выставки отказывались от их картин, они неоднократно подвергались критическим нападкам, больше походившим на доносы.

Архитектура послевоенных лет в еще большей степени, чем в конце 30-х гг., тяготела к тяжеловесной и торжественной помпезности «сталинского ампира». Самыми характерными постройками тех лет стали семь московских высотных зданий с присущими им архитектурными излишествами. «Высотки» органично вписались в московский пейзаж, и сегодня представить без них российскую столицу просто невозможно.

ВОПРОСЫ И ЗАДАНИЯ 1. Охарактеризуйте состояние школьного образования в СССР после Великой Отечественной войны. Чем было вызвано введение всеобщего семилетнего образования?

2. Как сказалась на общественных науках политическая жизнь страны в конце 40-х — начале 50-х гг.?

3. Что такое «теория бесконфликтности»? Чем было вызвано ее появление? Почему в начале 50-х гг. она была осуждена партийными инстанциями?

4. Как вы объясните награждение Сталинскими премиями как откровенно «лакировочных» произведений, так и полных напряжения и жизненной правды повестей В. Пановой «Спутники», В. Некрасова «В окопах Сталинграда», Э. Казакевича «Звезда» и др.?

5. Почему государство уделяло столь большое внимание книгам и кинофильмам на исторические темы?

6. Что общего можно найти между кинокомедиями и жанровой живописью?

7. Как вы считаете: нападки на «формализм» в музыке объяснялись неприязнью Сталина и его соратников к нарушению музыкальных традиций или имели идеологическую подоплеку?

8. Объясните причиныэволюции советской архитектуры от конструктивизма 20-х гг. к сталинскому ампиру 40–50-х гг.

[1] Учительские институты готовили педагогов, имевших право работать в начальной и неполной средней (7-летней) школе.

[2] Особое внимание уделялось развитию высшего образования в восточных районах СССР, особен но в Средней Азии. Здесь в 1946–1950 гг. открылись 60 вузов, в т.ч. два государственных универси тета: Таджикский и Туркменский). В 1951 г. открылся и Киргизский государственный университет.

[3] Автором статьи «Клеветнический рассказ А. Платонова» был бывший рапповец критик В. Ермилов, о котором В. Каверин писал: «Среди преступников, которые десятилетиями отравля ли духовную жизнь страны, он по праву занимает одно из первых мест. Не лишенный таланта, он был зол, болезненно честолюбив, беспощаден, опасен. От него, если можно так выразиться, на десять шагов несло предательством, стремлением унизить, жаждой показать свою власть. Не знаю, в ком нравственное уродство выразилось с большей силой. Его единодушно ненавидели все — думаю, что и друзья, то есть те, кто притворялся (из трусости) его друзьями. Недаром же, когда он умер, среди писателей не нашлось никого, кто согласился бы нести гроб, — редкий слу чай». Однако К. Симонов свидетельствует, что статья Ермилова могла появиться только с ведома возглавлявшего Союз писателей Фадеева, под чьим наблюдением находилась «Литературная газета». Симонов считает, что статья не была инспирирована партийными инстанциями, поскольку никаких «оргвыводов» не последовало. Возможно, Фадеев перестраховывался, помня, как в 1931 г. едва не пострадал за публикацию повести Платонова «Впрок».

[4] Сталин очень внимательно следил за состоянием литературы. Он много читал, причем не только романы, повести или рассказы, но и критические статьи. Однако его вкусы были далеко не безупречны, а иногда и просто примитивны. К тому же, политическая сторона произведения, как правило, интересовала его больше, чем художественная.

[5] В 1952 г. партийное руководство объявило борьбу с бесконфликтностью в литературе. Но на практике все свелось к изображению мелких бытовых конфликтов. Едва ли не единственным заметным исключением стала публикация в «Новом мире» очерков В. Овечкина «Районные будни», в которых был остро поставлен вопрос о бюрократических методах руководства сельским хозяйством.

[6] На самом деле Сталин приехал в Берлин на Потсдамскую конференцию в июле 1945 г.

поездом. Безопасность проезда вождя обеспечивали 17 тыс. чел. войск НКВД.

[7] Возможно, Сталин не знал, что М.Б. Барклай-де-Толли был по происхождению не немцем, а шотландцем, но, скорее всего, просто не придавал этому значения. Главное — иностранец.

[8] Страсть к гигантским изваяниям и парадным живописным и киноизображениям, стремление предстать в глазах современников и потомков не живым человеком, а бронзовым монументом объяснялась, по-видимому, не вкусами или характером Сталина, а, главным образом, особенностями созданного им режима. Диктаторы всех стран и эпох пытались выглядеть недосягаемыми для простых смертных полубогами, подавляя подданных своим величием.

ОТТЕПЕЛЬ Дробится рваный цоколь монумента, Взвывает сталь отбойных молотков — Двойной раствор особого цемента Рассчитан был на тысячу веков.

А. Твардовский §61. После смерти Сталина 1. Передел власти. Падение Берии Едва стало ясно, что Сталин умирает, его соратники поспешно занялись переделом власти. Вечером 5 марта 1953 г. состоялось совещание высшего руководства страны, названное совместным заседанием Пленума ЦК КПСС, Совета Министров и Президиума Верховного Совета СССР.

Председателем Совета Министров вместо Сталина был назначен Г.М. Маленков, его первыми заместителями — Л.П. Берия, Н.А. Булганин, Л.М. Каганович и В.М. Молотов. Одновременно Берия возглавил МВД, сосредоточив в своих руках весь карательный аппарат (МГБ было включено в состав МВД). Молотов вернулся на пост главы МИД, Булганин был назначен министром обороны. К.Е. Ворошилов сменил Н.М.


Шверника на посту Председателя Президиума Верховного Совета СССР.

Бюро Президиума ЦК было распущено, а сам Президиум сокращен почти до размеров прежнего Политбюро: 11 членов и 4 кандидата[1].

· Кому были выгодны и какие цели преследовали такие изменения в структуре высших партийных органов?

Почти сразу после смерти Сталина начался пересмотр политических процессов последних лет. В апреле 1953 г. по докладу Берии Президиум ЦК реабилитировал аресто ванных по «делу врачей». Ответственность за фабрикацию обвинений была возложена на стрелочника — бывшего министра госбезопасности С.Д. Игнатьева, недавно избран ного секретарем ЦК. Теперь его освободили от нового высокого поста, и вообще вывели из ЦК[2]. В мае были реабилитированы арестованные в 1946 г. руководители ВВС и авиа ционной промышленности. ЦК КПСС принял специальное решение «О нарушении за конов органами государственной безопасности». Впервые деятельность органов, попытав шихся якобы встать над партией и государством, подверглась официальному осуждению.

По инициативе Берии 27 марта 1953 г. была объявлена амнистия. Из лагерей вышло около 1 млн. чел., т.е., если судить по ныне опубликованным официальным данным, около трети всех тогдашних заключенных[3]. Правда, амнистия распространялась лишь на осужденных не более чем на пять лет заключения. Поэтому на свободу вышли только уголовники и «бытовики» — по 58-й статье таких сроков давно уже не давали, типичными были приговоры к 15–25 годам лагерей. Массовое освобождение уголовников вызвало всплеск преступности в стране.

Берия предлагал и другие меры: отмену указа о бессрочной ссылке опасных политических преступников[4] и ограничение прав Особого совещания при МВД.

Специальным приказом он запретил применение к арестованным «физических мер воздействия». Многие предприятия и стройки, находившиеся в ведении ГУЛАГа, были переданы гражданским министерствам и ведомствам. Берия даже собирался вывести ГУЛАГ из системы МВД и подчинить его Министерству юстиции. В области внешней политики Берия настаивал на объединении Германии в единое нейтральное государство[5] и урегулировании конфликта с Югославией.

· Охарактеризуйте предложенные Берией внутри- и внешнеполитические меры.

Все это, однако, не означает, что после смерти Сталина Берия внезапно переродил ся из палача, лично пытавшего арестованных на допросах, в либерала и гуманиста. Просто, возглавляя долгое время органы госбезопасности и являясь заместителем главы правитель ства, Берия был одним из самых информированных людей в стране и яснее других руководителей государства видел, что прежний курс необходимо менять. Спустя восемь лет после окончания войны было невозможно по-прежнему держать миллионы сограж дан за колючей проволокой, обрекать население на нищету, тратя все средства на воору жение, и вести внешнюю политику, опирающуюся исключительно на военную силу.

Активность Берии, который стал вмешиваться в сферы, формально не входившие в его компетенцию, испугала его коллег по Президиуму ЦК. Они не без основания опасались, что Берия готовит почву для собственного возвышения и низвержения других сподвижников Сталина. В то же время Берия не имел опоры в партийном аппарате, да и в самом МВД у него имелись противники. В этой ситуации Хрущев убедил Маленкова, Булганина и ряд других членов Президиума ЦК пойти на арест Берии. К заговору против шефа госбезопасности были привлечены видные военные во главе с маршалом Жуковым, который после смерти Сталина стал первым заместителем министра обороны. 26 июня 1953 г. группа офицеров во главе с командующим Москов ским военным округом маршалом Москаленко арестовала Берию прямо на заседании Президиума ЦК. В Москву были введены войска, охрана Кремля была поручена армейским частям, заменившим подразделения МВД. Из опасения, что приверженцы Берии могут попытаться силой освободить его, бывшего всесильного министра после ареста содержали в специальном военном бункере под неусыпным надзором.

· Как вы считаете: арест Берии способствовал или препятствовал переодолению наследия сталинизма?

В начале июля состоялся Пленум ЦК, на котором Берию обвинили в раздувании штатов МВД, фабрикации фальшивых обвинений и в принижении роли партийных органов. Досталось Берии и за отказ от строительства социализма в ГДР. Хрущев именовал Берию провокатором и агентом империализма, а Каганович — просто фашистским заговорщиком. Вслед за Берией были арестованы близкие к нему работники «органов»: С.А. Гоглидзе, Б.З. Кобулов, В.Н. Меркулов, В.Г. Деканозов и др. В декабре 1953 г. суд приговорил их к смертной казни по обвинению в измене Родине и терроре. Таким образом, даже теперь подлинные преступления палачей из НКВД — расправы над невиновными людьми — формально остались вне поля зрения правосудия[6]. После крушения Берии карательные органы вновь были разделены на два ведомства — Министерство внутренних дел (МВД) и Комитет государственной безопасности (КГБ) при Совете Министров СССР. Преобразование министерства госбезопасности в комитет должно было подчеркнуть снижение статуса этого ведомства.

2. Начало обновления В марте 1953 г. Маленков заявил на пленуме ЦК, что необходимо отказаться от политики культа личности. Правда, слова главы правительства вызвали возражения Кагановича и Ворошилова, которых явно поддерживали многие участники пленума.

Однако Маленков решительно настаивал: «Культ личности т. Сталина в повседневной практике руководства принял болезненные формы и размеры, методы коллективности в работе были отброшены, критика и самокритика в нашем высшем звене руководства вовсе отсутствовала». Маленкова активно поддержал Хрущев.

· Почему именно Маленков первым выступил против культа личности Сталина?

Большие перемены наметились в экономической политике. В августе 1953 г., выступая на сессии Верховного Совета СССР, Маленков предложил резко изменить инвестиционную политику. Он говорил о необходимости увеличить финансирование легкой и пищевой промышленности, чтобы обеспечить их ускоренное развитие. Предлагалось также снизить цены на товары широкого потребления, организовать их производство на предприятиях тяжелой промышленности. Говоря о сельском хозяйстве, Маленков высказался за сниже ние сельхозналога, списание недоимок по налогам прежних лет, увеличение приусадеб ных участков, повышение заготовительных цен на сельскохозяйственную продукцию.

Учительница М. Николаева писала в 1956 г. Хрущеву, что газету с докладом Маленкова «в деревне зачитывали до дыр, и простой крестьянин-бедняк говорил: Вот этот за нас».

В сентябре 1953 г. состоялся Пленум ЦК, посвященный проблемам сельского хозяй ства. Выступая с докладом, Хрущев откровенно признал, что потребление продуктов питания на душу населения в СССР не превышает дореволюционного уровня. Правда, в печать эти слова не попали, но общая картина тяжелого кризиса советской деревни была нарисована впечатляюще. Пленум принял решение значительно повысить закупочные цены на сельскохозяйственную продукцию, увеличить капиталовложения в сельское хозяйство, освободил личные приусадебные хозяйства колхозников, рабочих и служащих от обязательных поставок мяса, списал долги по поставкам прежних лет, вдвое снизил сельхозналог, отменил обязательный минимум выработки трудодней.

· Сформулируйте одной фразой главное направление намеченных в 1953 г.

изменений в экономической политике Критические замечания по поводу «политики культа личности», прозвучавшие в узком кругу партийного руководства, не стали достоянием гласности. Однако постепен но происходили изменения, заметные всем. Со страниц газет исчезли славословия в адрес «вождя народов». Падение Берии в глазах простых граждан, не осведомленных о кремлевских интригах, означало скорый отказ от прежней репрессивной политики[7]. В апреле 1954 г. были реабилитированы осужденные по «ленинградскому делу». Люди начали возвращаться из лагерей. Правда, поначалу число их было невелико: всего тыс. чел. в 1953–1954 гг.

Обновление политики «верхов» породило в обществе надежды на скорые изменения к лучшему. В редакции газет и журналов потоком шли письма, авторы которых, одобряя устранение Берии, требовали пересмотреть дела невинно осужденных родственников. Карательные органы и местные власти были растеряны.

Ощущение близости перемен достигло и ГУЛАГа, вызвав целую серию лагерных восстаний в Сибири, на Урале, в Воркуте, в Средней Азии и Казахстане. Крупнейшее восстание этого периода произошло летом 1954 г. в Кенгирском лагере (Казахстан). В нем принимали участие 13 тыс. чел. 42 дня восставшие удерживали в своих руках лагерь, из которого выгнали надзирателей и конвой. Они потребовали приезда представителей ЦК КПСС и предъявили требования: пересмотр приговоров, внедрение 8-часового рабочего дня, ликвидация лагерей особого режима, удаление с одежды заключенных унизительных номеров. Власти жестоко подавили восстание, бросив против заключенных, вооруженных кустарным холодным оружием и бутылками с горючей смесью, танки и 3 тыс. автоматчиков. Вскоре вынужден был капитулировать и огромный Джезказганский лагерь, 20 тыс. заключенных которого бастовали в знак солидарности с кенгирскими повстанцами.

· О чем свидетельствовал рост сопротивления в ГУЛАГе?

Советская пресса не сообщила о событиях в Кенгире ни слова. И все же жертвы этой бойни и других лагерных бунтов оказались не напрасными. Боясь еще более мощных восстаний, власти сократили рабочий день заключенных, отказались от номеров на одежде, амнистировали часть малолетних и инвалидов, уменьшили многие сроки заключения. Лагерный режим в целом заметно смягчился. Лагерные восстания заставили советское руководство острее почувствовать, какую страшную опасность для существующего строя таит империя ГУЛАГа, и ускорить реабилитацию.

Новые веяния ощущались и в литературе и публицистике. В ноябре 1953 г.

«Правда» опубликовала за подписью «зритель» статью «Право и долг театра». Аноним, за которым явно скрывались высокие «инстанции», писал, что социалистический реализм дает «простор развитию самых различных направлений». В кругах художест венной интеллигенции это было понято как приближение либеральных перемен.


Правда, власть, по-видимому, еще не выработала четкой позиции. Об этом свидетель ствует редакционная статья в журнале «Коммунист», в которой утверждалось, что в СССР «нет социальной базы для различных направлений искусства». Впрочем, отсут ствие единого мнения «наверху» уже говорило о том, что наступали новые времена.

В конце 1953 — начале 1954 гг. журнал «Новый мир» опубликовал несколько кри тических статей, которые сразу привлекли огромное внимание. Писатель Ф. Абрамов обрушился на лакировочную литературу, изображающую жизнь послевоенной деревни как «переход колхоза от неполного благополучия к полному процветанию».

Настоящая буря разразилась после публикации статьи В. Померанцева «Об искренности в литературе». Автор провозглашал искренность и правдивость важнейшим критерием оценки литературных произведений. Впервые была столь резко обозначена потребность общества в преодолении охватившей его лжи. Официальная критика обрушилась на автора и редакцию, обвиняя их в идейной порочности и очернительстве советской действительности. Зато читатели завалили редакцию «Нового мира» письмами в поддержку Померанцева. В одном из них говорилось: «Пока сущест вует предрассудок, ставящий литературе цели «воспитания средствами искусства»…, пока существует здесь любая предвзятость, литературы у нас, которой можно было бы гордиться, — не будет. Однако все это уже больше относится к политике, нежели к литературе». Таким образом, поднятый Померанцевым вопрос сразу вышел за рамки чисто литературной проблематики, приобрел широкое общественное звучание.

В 1954 г. И. Эренбурга опубликовал повесть «Оттепель», ставшую названием целого десятилетия.

· Подумайте: почему именно слово «оттепель» оказалось емкой характеристикой эпохи?

Решительная поддержка, которую встретили в обществе первые робкие признаки идеологической либерализации, испугала партийное руководство: события грозили выйти из-под контроля, стать неуправляемыми. Летом 1954 г. Хрущев угрожающе заявлял на совещании в ЦК КПСС: «Надежда некоторых лиц на смену ориентации у партии, на отказ от той политики, которая проводилась при Сталине, неоправданна». В июле 1954 г. ЦК КПСС принял специальное постановление, которое, однако, было засекречено и не публиковалось. Новое руководство не хотело сразу ссориться с творческой интеллигенцией, а потому предпочло устроить расправу руками самих литераторов. Решение «Об ошибках журнала Новый мир» было опубликовано от имени правления Союза советских писателей. Редакцию журнала во главе с А.Т. Твардовским обвиняли в увлечении негативными сторонами советской действительности и выступлении «с позиций, противоречащих указаниям партии, содержащимся в ее решениях от 1946–1948 гг.». Вместо Твардовского главным редактором «Нового мира» был назначен К.М. Симонов.

Разгромная критика обрушилась на драматурга Л. Зорина за пьесу «Гости», направленную против господства номенклатуры в советском обществе. Новым нападкам подвергся М.М. Зощенко, рискнувший заявить о несогласии с постановлением «О журналах Звезда и Ленинград» на встрече с английскими студентами.

Собравшийся в декабре 1954 г. Второй съезд советских писателей, по воспоминаниям В.А. Каверина оказался «похож на тусклое зеркало из жести, в котором отражалась не литература, а настороженность, встречающая прямой и откровенный разговор о литературе». Журнал «Коммунист» сразу после писательского съезда писал:

«Нельзя не видеть жизненных противоречий и конфликтов, возникающих в нашей стране на почве борьбы нового со старым. В то же время следует давать отпор всяким попыткам охаивать советскую действительность».

Все это свидетельствует о том, что в первые годы после смерти Сталина советское руководство не имело четких политических и идеологических ориентиров, испытывало растерянность, понимая необходимость перемен, но, в то же время, опасаясь зайти слишком далеко по пути обновления.

· Как вы считаете: могло ли политическое и идеологическое обновление советского общества произойти быстро и последовательно? Если да, то что для этого было необходимо сделать? Если нет, то почему?

3. Возвышение Хрущева На сентябрьском Пленуме 1953 г. Н.С. Хрущев был избран первым секретарем ЦК КПСС. Это отразило значительное укрепление его позиций в партийном руководстве после низвержения Берии. Возвышение Хрущева, опиравшегося, как и Сталин некогда, на партийный аппарат, сделало неизбежной борьбу за лидерство между ним и Маленковым, сохранявшим пост Председателя Совета Министров СССР.

Маленков и Хрущев по-разному понимали задачи преодоления культа личности.

Глава правительства считал основным злом неограниченный произвол лидера партии и вмешательство партаппарата в работу государственных органов. Исключить подобное впредь должно было «коллективное руководство» — Президиум ЦК, в котором руководители правительственных ведомств преобладали над чистыми партийными аппаратчиками.

Хрущев видел главное проявление культа личности в беззакониях и необоснованных репрессиях. Правда, не решаясь пока прямо критиковать Сталина, он стремился представить главным виновником преступлений 30-х — начала 50-х гг.

Берию. Все высшие руководители СССР 50-х гг. несли ответственность за террор предшествующих лет. Между тем, начавшаяся с 1954 г. реабилитация безвинно пострадавших была встречена большей частью общества с явным сочувствием. Поэтому обвинение в соучастии в репрессиях превращалось в грозное оружие политической борьбы. Это, в свою очередь, усиливало процесс реабилитации.

Решающую победу над Маленковым Хрущев одержал на пленуме ЦК в январе 1955 г. Пленум принял постановление «О товарище Маленкове», в котором отмечалось, что «тов. Маленков не обеспечивает выполнения обязанностей Председателя Совета Министров СССР, плохо организует работу Совета Министров, не проявляя себя достаточно зрелым и твердым большевистским руководителем». В вину Маленкову было поставлено «теоретически неправильное и политически вредное противопоставление темпов развития тяжелой и легкой промышленности», экономически необоснованные обещания, рассчитанные на снискание популярности, слабое руководство сельским хозяйством, претензии на руководство Президиумом ЦК после разделения постов Председателя Совета Министров и первого секретаря ЦК.

Главным же обвинением против Маленкова стало участие в репрессиях 30–40-х гг., в частности, в разгроме партийных кадров и организации совместно с Берией «ленинградского дела» и других подобных процессов.

Маленков признал допущенные ошибки и остался членом президиума ЦК и заместителем Председателя Совета Министров. Главой правительства стал нерешительный и не имевший самостоятельной политической позиции Н.А. Булганин.

Освобожденный им пост министра обороны занял Г.К. Жуков.

После январского пленума 1955 г., на котором участие в репрессиях стало основой тяжелых политических обвинений, процесс реабилитации значительно ускорился.

Реабилитированных коммунистов начали восстанавливать в партии. Оценка «культа личности» стала важнейшим партийно-политическим вопросом и ведущей темой общественного сознания.

· Какие причины вы считаете решающими в победе Хрущева над Маленковым?

4. Советская внешняя политика в 1953–1955 гг.

Новые подходы проявились в первые послесталинские годы во внешней политике. В июле 1953 г. было подписано соглашение о прекращении огня в Корее.

СССР урегулировал отношения с Турцией, отказавшись от территориальных претензий к ней и проекта совместной обороны черноморских проливов.

В августе 1953 г. Маленков призвал к снижению уровня военного противостояния, а в марте 1954 г. заявил, что «советское правительство… решительно выступает против политики «холодной войны», ибо эта политика есть политика подготовки новой международной бойни, которая при современных средствах войны означает гибель мировой цивилизации».

Последнее заявление Маленкова вызвало возражения партийных консерваторов во главе с Молотовым. Под их давлением Маленкову вскоре пришлось заявить, что в случае новой войны гибель ждала бы только империалистические государства.

Фактически Маленков вынужден был вернуться к своим же рассуждениям 1949 г. — тогда он утверждал, что новая мировая война приведет к уничтожению империализма.

· Чем был вызван пересмотр принципов советской внешней политики?

Летом 1953 г. в ряде стран Восточной Европы прокатились антиправительственные митинги и забастовки, вызванные попытками правящих кругов провести форсированную индустриализацию и коллективизацию, ужесточить налоги с крестьянства и увеличить нормы выработки для рабочих. Советское руководство настояло на отмене наиболее непопулярных экономических мер. Тем не менее, в ГДР произошли массовые волнения, в которых приняли участие более 100 тыс. чел., главным образом рабочих крупных промышленных центров. Советские войска силой подавили рабочие выступления. Стремясь несколько смягчить впечатление от расправы и ослабить внутриполитическое напряжение в Восточной Германии, Советское правительство с 1954 г. прекратило взимать с ГДР репарации.

· Проанализируйте действия СССР в ходе событий 1953–1954 гг. в Восточной Германии.

В 1954 г. западные державы подписали Парижские соглашения, в соответствии с которыми ФРГ получила право воссоздать вооруженные силы и (вместе с Италией) вошла в НАТО. Одновременно был создан Западноевропейский союз в составе Англии, Франции, ФРГ, Италии и государств Бенилюкса. Таким образом завершилась интеграция ФРГ в военные структуры Запада. В ответ в мае 1955 г. СССР, Албания, Болгария, Венгрия, ГДР, Польша, Румыния и Чехословакия создали Организацию Варшавского договора (ОВД).

В 1955 г. в Москву прибыл с визитом канцлер ФРГ К. Аденауэр. СССР и ФРГ установили дипломатические отношения друг с другом. Тем самым Москва признала вхождение ФРГ в западную экономическую и военно-политическую систему свершившимся фактом. Мирный договор с Германией так и не был подписан, но состояние войны между двумя странами официально прекратилось.

В то время как два германских государства вступили в противостоящие друг другу военные блоки, Австрия сохранила единство. В мае 1955 г. СССР, США, Англия и Франция подписали Государственный договор с Австрией и вывели свои войска с ее территории. Вскоре австрийский парламент принял закон о постоянном нейтралитете.

· Охарактеризуйте состояние германского вопроса в середине 50-х гг.

В июле 1955 г. в Женеве состоялась встреча на высшем уровне четырех великих держав: СССР, США, Англии и Франции. Формальным главой советской делегации был Председатель Совета Министров Н.А. Булганин, реальным — Н.С. Хрущев. В центре внимания конференции оказались четыре темы:

— германская проблема — европейская безопасность — разоружение — развитие контактов между Востоком и Западом Советская делегация настаивала на заключении Общеевропейского договора о коллективной безопасности сроком на 50 лет. Предполагалось, что полноправными участниками договора станут все европейские страны, в том числе ФРГ и ГДР, а также США. СССР предложил установить предельные уровни вооружения для каждой великой державы и принять взаимные обязательства не применять первыми ядерного оружия.

Советские предложения встретили резкое противодействие западных делегаций, особенно американской. Президент США Д. Эйзенхауэр уже во вступительной речи предложил обсудить проблему объединения Германии на основе свободных выборов.

Он заявил, что «объединенная Германия должна сама сделать свой выбор, она имеет право на коллективную самооборону». На практике это означало призыв к вступлению единой Германии в НАТО. Эйзенхауэр также потребовал «восстановления суверенных прав народов Восточной Европы», то есть проведение демократических выборов в странах, где при поддержке СССР были установлены коммунистические режимы.

Президент США настаивал на пресечении деятельности международного коммунизма, то есть на отказе СССР от политики экспорта революций. Эйзенхауэр считал, что ограничение вооружений будет иметь смысл лишь в том случае, если СССР и США разрешат друг другу проведение инспекций своей территории с воздуха. Это предложение получило название «открытого неба». Однако Хрущев счел его откровенно шпионским и решительно отверг.

Переговоры на конференции приняли чрезвычайно жесткий характер. Ни одного конкретного решения принять так и не удалось. Но уже сам факт встречи лидеров четырех держав, их готовность вести переговоры об ограничении вооружений имели огромное значение.

Из книги С. Амброза «Эйзенхауэр. солдат и президент»

«В течение пяти лет, предшествовавших Женевской встрече, почти каждый месяц появлялись основания опасаться возникновения новой войны, не говоря о том, что две большие войны уже шли — в Корее и в Индокитае. В течение пяти лет, последовавших за Женевской конференцией, опасения развязывания войны возникали довольно редко, больших войн не было, исключением стал лишь Суэц в 1956 г.[8] … Женева принесла неосязаемый, но вполне реальный дух, который почувствовали и оценили во всем мире».

· Как вы считаете: отсутствие конкретных договоренностей на Женевской конференции было закономерно или явилось лишь результатом несговорчивости советских и западных лидеров?

Важнейшим внешнеполитическим достижением СССР в середине 50-х гг. явилось урегулирование отношений с Югославией. На протяжении 1954 г. Хрущев, преодолевая сопротивление Молотова, готовил соглашение с Тито. Летом 1955 г. Хрущев, Булганин и Микоян нанесли визит в Белград. В ходе переговоров было, по существу, признано, что ответственность за возникший в 1948 г. конфликт лежит на советской стороне. Вопреки действительности Хрущев утверждал, что в обострении советско-югославских отношений виноваты «разоблаченные враги» Берия и Абакумов. Югославия не вошла в СЭВ и Варшавский договор. Она стала первой нейтральной социалистической страной.

Совместная советско-югославская декларация фактически признавала право каждой страны самостоятельно выбирать модель движения к социализму. Подтверждением такого курса советского руководства стала ликвидация в 1956 г. Коминформа.

· Чем было вызвано решение советского руководства урегулировать отношения с Югославией?

В целом советская внешняя политика 1953–1955 гг., как и внутренняя, носила пе реходный характер и постепенно освобождалась от сталинистских догм, с трудом прео долевая сопротивление сторонников конфронтации и продолжения холодной войны.

ВОПРОСЫ И ЗАДАНИЯ 1. Чем вы объясняете либеральное содержание реформ, предложенных Л.П. Берией?

2. В чем были едины и чем различались взгляды Л.П. Берии, Г.М. Маленкова и Н.С. Хрущева на перспективы обновления страны? Какие выводы можно сделать на этом основании?

3. Чем было вызвано и какое значение имело отстранение Л.П. Берии от власти?

4. Как связаны между собой идеологическая либерализация и смена экономической политики государства?

5. Какое влияние оказывали друг на друга процесс реабилитации и борьба за власть в высших эшелонах советского руководства?

6. В чем проявилась десталинизация внешней политики СССР в 1953–1955 гг.?

[1] Членами Президиума ЦК стали Берия, Булганин, Ворошилов, Каганович, Маленков, Микоян, Молотов, Хрущев, т.е. все члены Политбюро, существовавшего до XIX съезда КПСС, за исключением А.А. Андреева. Из членов Президиума ЦК, впервые избранных на XIX съезде, в его составе удержались лишь двое: М.Г. Первухин и М.З. Сабуров. Среди членов Президиума ЦК лишь Хрущев не занимал государственных должностей, а вел только партийную работу. Он, единственный в составе Президиума, являлся секретарем ЦК.

[2] Опала Игнатьева продолжалась недолго. Уже летом 1953 г., после падения Берии, он был вновь введен в состав ЦК КПСС.

[3] Существуют, однако, и другие данные, согласно которым общая численность заключенных в СССР к 1953 г. достигала 8–9 млн. чел.

[4] Такими считались шпионы, террористы, троцкисты, правые, меньшевики, белоэмигранты и т.п.

[5] Идею создания на основе свободных выборов объединенного нейтрального германского государства выдвинул еще Сталин, направивший союзникам соответствующую ноту в марте 1952 г. По мнению ряда западных исследователей, если бы такое предложение было сделано в 1947–1948 гг., членство Германии в НАТО оказалось бы невозможным. Но после Берлинского кризиса, переворота в Чехословакии и войны в Корее сталинские инициативы не вызывали доверия на Западе. США, Англия и Франция в ответных нотах отвергли принцип обязательного нейтралитета будущей единой Германии. Да и стоявшая у власти в ФРГ христианско демократическая партия во главе с К. Аденауэром стремилась к тесной интеграции своей страны с Западом.

[6] Репрессии против работников органов не ограничились только окружением Берия. В 1954 г.

были расстреляны Абакумов и другие подсудимые по «делу МГБ». Если в 1952 г. их обвиняли в торможении «дела врачей» и пособничестве врагам, арестованным по «ленинградскому делу», то теперь — в организации «ленинградского дела». Одновременно был казнен и следователь Рюмин, по доносу которого Абакумова в свое время арестовали.

[7] В отличие от обычных граждан, многие сотрудники МВД высшего и среднего звена сочли арест Берии как раз началом возвращения к прежней репрессивной политике, к возобновлению прекращенных Берией политических процессов. Эти ожидания, однако, не оправдались.

[8] См. §63.

§62. ХХ съезд КПСС 1. Принятие шестого пятилетнего плана 14 февраля 1956 г. в Москве открылся ХХ съезд КПСС — единственный партийный съезд, «детьми» которого называет себя целое поколение россиян.

В течение первых десяти дней делегаты съезда слушали и обсуждали отчетные до клады ЦК КПСС и ревизионной комиссии, доклад о директивах шестого пятилетнего пла на. Работу съезда в эти дни нельзя назвать рутинной. В отчетном докладе отмечалось, что ЦК «решительно выступил против чуждого марксизму-ленинизму культа личности». В про екте директив шестого пятилетнего плана был намечен широкий спектр социальных меро приятий: сокращение рабочего дня с 8 до семи часов, повышение пенсий и зарплат низко оплачиваемых рабочих и служащих, массовое жилищное строительство. В прениях было высказано немало критических замечаний по отдельным вопросам экономической поли тики, но все они носили частный характер и не поднимались до серьезных обобщений.

2. Решения ХХ съезда по международным вопросам Принципиально новые заявления прозвучали в разделе доклада, посвященном международному положению СССР. Хрущев, наряду с обычной пропагандистской риторикой, провозгласил, что в современном мире уже не существует фатальной неизбежности войн. О возможности и необходимости мирного сосуществования с капиталистическими странами партийные лидеры, прежде всего Маленков и Хрущев, неоднократно говорили на протяжении 1953–1955 гг., в том числе на международном совещании в Женеве, но впервые об этом было с такой решимостью заявлено с высокой трибуны партийного съезда.

Возможность предотвращения войны обосновывалась появлением в мире могучих миролюбивых сил. В докладе отмечалось, что мировая социалистическая система во главе с Советским Союзом способна дать отпор любым поджигателям войны. В число сторонников мира были включены новые независимые государства, возникшие в результате распада колониальной системы, коммунистические партии капиталистичес ких стран, значительно усилившие свое влияние после Второй Мировой войны, массовое антивоенное движение в Америке и Западной Европе.



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 14 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.