авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 25 |

«Коллекция биографий Сто замечательных финнов вышла на русском языке. Биографий могут быть прочитаны также в Интернете (pdf). Электронная ...»

-- [ Страница 10 ] --

Поступок адмирала Карла Улофа Крунстедта – сдача практически без боя самой укрепленной крепости на Севере Европы уступавшему по силе неприятелю (во время осады крепости из почти семитысячного гарнизона погибло 6 и было ранено 22 солдата) – как по мнению современников, так и в глазах потомков был непостижим. Как уже было сказано, нет данных о том, что во время осады адмирал был подкуплен.

Но после капитуляции, во время еще продолжавшейся войны, он с почетным визитом приехал к императору в Петербург, где ему была пожалована пенсия в 4 500 риксдалеров в год, а также единовременная компенсация в 50 000 риксдалеров за потерянное имущество.

Военный суд в Торнио приговорил его и других членов военного совета Свеаборга к смертной казни, лишению дворянского звания и имущества. Дело было передано также в военный надворный суд, но после того, как император Александр сослался на статьи мирного договора в Хамина (Фридрихсгамский мир), дело было оставлено без рассмотрения. Сам Крунстедт послал в военный суд письмо, в котором он оправдывал свое поведение плохим укреплением крепости, отсутствием опыта у рядового состава, малым количеством офицеров и нехваткой запасов пороха. Когда это письмо было опубликовано в Швеции, генерал Георг Карл фон Дёбелн написал на него ответ, в котором детально опроверг утверждения адмирала. Доводы Крунстедта не выглядят убедительными и по прошествии времени.

В чем же тогда кроется тайна Крунстедта? Почему человек, кото рый в бою в Шведском проливе снискал себе славу героя, двадцать лет спустя оказался никуда не годным солдатом? На этот вопрос почти невозможно дать достоверный ответ. Даже если предположить, что в 1801 г. адмирал был обижен на своего короля и затаил на него злобу, это нельзя считать достаточной причиной для государственной измены.

Остается непонятным, в какой степени Крунстедт воспринял взгляды членов Аньяльского союза на будущее Финляндии в составе России.

В своем оправдательном письме он говорит о своей преданности Швеции, но это звучит совершенно неубедительно, так как его собст венное поведение говорит об обратном. В целом выглядит очень сом нительным, что Крунстедт действительно верил в то, о чем он позднее утверждал – плохая обороноспособность Свеаборга и превосходящие силы противника. Хотя о его характере было сказано весьма много отрицательного, его профессиональные навыки не ставились под сомнение. Таким образом, остается полагать, что Крунстедт созна тельно, по неизвестным нам причинам, сдал крепость врагу. Наиболее очевидной из этих причиной выглядит личная корысть.

Сдача Свеаборга все же не принесла Крунстедту счастья и успеха. Он провел остаток жизни в уединении, не занимая никакого общественного положения, в усадьбе Херттониеми, где построил нынешнее главное строение и парк. Он умер там в 1820 г., и как рассказывают, на смертном одре он уничтожил какие-то документы.

Возможно, вместе с ними превратилась в дым возможность узнать, почему Свеаборг был сдан русским 3 мая 1808 г.

– ВЕЛИ-МАТТИ СЮРЬЁ Приложение:

Карл Улоф Крунстедт, род. 3.10.1756 Хельсинки, умер 7.4.1820 Хельсинки.

Родители: Юхан Габриель Крунстедт, майор, и Хедвиг Юлиана Егергорн аф Спурила. Жена: 1794 – Беата София Врангель аф Саусс, графиня, род. 1762, умерла 1840, родители жены: Антон Юхан Врангель аф Саусс, адмирал, граф, и Шарлотта Регина Спарре. Дети: Хедвиг Шарлотта, род. 1795, умерла 1868;

Габриель Антон, род. 1798, умер 1893, губернатор губернии Турку и Пори, тайный советник;

Карл Улоф, род. 1800, умер 1883, сенатор, губернатор губернии Вааса, барон.

Матти Курикка (1863–1915) социалист-утопист, редактор, писатель М атти Курикка, бесспорно, является одним из наиболее противоречивых финнов 20 в. Его активная деятельность, выступления и энтузиазм увлекали за собой массы людей, и в то же время его идеи и речи приводили к появлению различных мнений. Курикка имел горячих сторонников и горячих противников даже в своей среде, внутри рабочего движения. Необычность этого человека и проявляемый к нему интерес подтверждается и тем, что о нем и о его жизни, как, например, об утопических экспериментах, написано много популярных и научных книг и статей.

Матти Курикку относят к теософическим и социалистическим писа телям и журналистам. Его деятельность и идеи отображают поиски путей общественного обновления и положения Финляндии как части Российской империи. Активная деятельность Курикки в защиту рабочих приходится на переломный период, когда организованное рабочее движение набрало силу и стало выступать с требованиями социальных изменений и когда социализм с его идеей классовой борьбы вытеснил в Финляндии так называемый вригтовский социа лизм. То время было сложным и с политической точки зрения, так как центральные российские власти пытались упрочить свое положение и контроль в Великом княжестве Финляндском. С другой стороны, в своих поступках и в жизни Курикка был человеком мечтательным, увлекающимся, очень непрактичным.

Матти Курикка родился в Туутери, в Ингерманландии, куда его предки переехали в конце 17 в. Матти посещал школу в Хельсинки, где в 1881 г. сдал экзамен на аттестат зрелости. После этого он учился в университете, входил в землячество Саво-Карелии и увлекся студен ческим движением. В 1886 г. он женился на богатой невесте Анне Палмквист, и вскоре после этого ему представилась возможность отправиться вместе с родственниками жены в Данию, Германию и Австрию. Позднее сам Курикка рассказывал, что эта поездка сыграла в его жизни в идейном плане большую роль. Он познакомился с либеральными и радикальными идеями того времени, в том числе и с социализмом.

Вернувшись в Финляндию в начале 1890-х гг., Курикка вместе с Й.А. Люлю и А.Б. Мякеля выпускал орган печати младофиннов газету «Виипурин Саномат», владельцем которой он стал позднее.

В его статьях понемногу стали появляться социалистические идеи.

Особенно горячо он выступал против духовенства, которое обвинял как сторонника существующей реакционной системы;

Иисус же в его представлении был подлинным революционером.

Курикка не смог эффективно управлять изданием «Виипурин Саномат», что привело к банкротству. После этого он короткое время был редактором газеты «Итя-Суомен Саномат» в Лаппеенранта, а позднее страховым агентом. Вскоре его ожидала большая работа, когда ему в конце 1896 г. представилась возможность поступить в редакцию газеты «Тюёмиес» («Рабочий»), располагавшуюся в Хельсинки. В следующем году он стал главным редактором этой газеты.

В конце 19 в. Курикка примкнул к набиравшему силу социалис тическому движению. Он еще в Выборге был членом рабочего союза, и вскоре стал заметен его вклад в рабочее движение Хельсинки и всей страны. Как страстный оратор, активная и харизматическая личность он быстро нашел свое место в рядах социалистов. Однако вскоре у него появились разногласия по идейным и практическим вопросам движения. Наиболее проблематичным было то, что Курикка публично критиковал идею сбора подписей под адресом протеста финляндского народа против февральского манифеста 1899 г. Критика основывалась на том, что в его составлении не принимали участия представители рабочих.

Благодаря своим резким высказываниям и активной деятельности Курикка получил поддержку широких рабочих масс, но вместе с этим вызвал критику со стороны многих умеренных руководителей рабочего движения. Кроме того, Курикка отрицательно относился к марксизму, завоевывавшему все более прочные позиции в рабочем движении. В связи с этим весной 1899 г. Курикка был вынужден уйти с должности главного редактора «Тюёмиес». Его преемником стал бывший товарищ по издательству «Виипурин Саномат» А.Б. Мякеля. Летом 1899 г.

Курикка находился в Турку, где проходило создание Рабочей партии Финляндии, но и там он занимал слишком резкую линию, требуя социализации средств производства и резкого осуждения церкви.

О мировоззрении Курикки нелегко говорить. В 1930 г. Вяйнё Войон маа отмечал, что проблемы Курикки в рабочем движении происходили из-за того, что он не мог отделить свои идеи от действительности. Он считал, что его идеи, объединявшие теософию и социализм, нужно по возможности скорее осуществить. Он хотел, чтобы люди изменились под влиянием его собственных идей, и если так не происходило, он отказывался иметь с ними дело. Идеи Курикки основывались на трех главных принципах. Во-первых, у него было свое теософско религиозное мировоззрение. Во-вторых, он верил в нравственный социализм, в котором были черты, взятые из утопического социализма Анри де Сен-Симона и христианского социализма. В третьих, он стремился к кооперативной форме хозяйствования, идея которой происходит главным образом из Англии. По мнению Войонмаа, во взглядах Курикки было сложно обнаружить какую-либо единую концепцию.

После ухода из газеты «Тюёмиес» Курикка начал строить новые планы, потому что его не устраивало как развитие финского рабочего движения, так и, похоже, его собственное место в нем. Он основал общество «Калеван Канса», с помощью которого хотел осуществить на практике свои идеи построения нового идеального общества, коммуны «Сойнтула» («Гармония»). Он провел в Хельсинки множество собра ний, на которых рассказывал о своих замыслах;

одновременно с этим шли поиски возможного места воплощения идеи. Первая попытка произошла в Австралии, куда он поехал уже в августе 1899 г. Он был обычным рабочим на строительстве железной дороги, но заболел там. Строительство идеального общества в Квинсленде в Северной Австралии оказалось действительно сложным делом. Сказывалась и непрактичность Курикки – черта, которая на разных этапах его жизни доставляла неприятности во многих делах. Решение проблемы пришло извне. Весной 1900 г. Курикка получил от Матти Халминена письмо с приглашением приехать на остров Малькольм в Британской Колумбии на западном побережье Канады и там создавать коммуну.

Для Курикки были отправлены деньги на дорогу, и он смог выехать из Австралии. В компании с ним находились люди, создававшие в 1902 г.

«Эракко-сеура» («Общество отшельников»), объединявшее финнов в Австралии. Это общество, исходя из его деятельности и задач, вряд ли можно считать основанным на утопической идее.

Курикка прибыл на остров Малькольм, где было создано общество «Калеван Канса Колонизейшн компани», получившее в конце 1911 г.

остров в свое владение. Было начато издание газеты «Айка» («Время»), первой в Канаде газеты на финском языке. Курикка и приехавший по его просьбе на помощь из Финляндии А.Б. Мякеля разъезжали по стране с рассказами об идее коммуны «Сойнтула». В газете «Айка» писали об идее колонии, которая привлекала на свою сторону «разочаровавшихся в капитализме» финских переселенцев и их семьи.

К концу 1902 г. на острове было уже почти 200 человек, а в течение 1903 г. их число увеличилось до 350. Это созданное финном общество, которое скорее можно охарактеризовать как кооператив, добывало себе пропитание ловлей рыбы и с помощью построенного лесопильного завода. На острове было также построено несколько хозяйственных и жилых зданий.

Помимо энтузиазма, Курикка своим появлением прибавил и раз ногласий. Одним из его «социальных» требований, вызывавших наи большее количество споров и сомнений, было обобществление жен.

Сомнения вызывала как сама идея, так и вытекавшие из нее проблемы в плане хозяйственных и семейных отношений. По мнению Курикки, брак заключал женщину в оковы, а она должна была принимать участие в трудовой жизни как свободный от семейных забот человек;

дети должны были воспитываться в «детских домах».

Экономическая основа «Сойнтула» была относительно слабой, так как доставка на рынок товаров, произведенных в коммуне, была затруднительной, а профессиональные навыки ее членов оставляли желать лучшего. Помимо этого, во время пожара 1904 г. погибли люди, и была разрушена большая часть зданий. Начавшийся развал привел к тому, что Курикка и большая часть членов «Сойнтула» вышли из общества в октябре 1904 г. Согласно некоторым источникам, он был практически изгнан с острова. «Калеван Канса Колонизейшн Компани»

прекратила свое существование в мае 1905 г.

Разочарованный Курикка отправился на материк, где на берегу реки Фрейзер была создана новая утопическая коммуна, «Саммон Такойят»

(«Ковали Сампо»). Общество добывало средства к существованию, работая в лесу, но Курикка пробыл там недолго, и уже в сентябре 1905 г. вернулся в Финляндию. Здесь он успел принять участие в борьбе против русификации и был одним из видных руководителей всеобщей забастовки. Однако Курикка вновь испытывал трудности с финским рабочим движением. Он упрямо следовал собственным идеям, основанным на теософии и утопическом социализме. Разногласия привели к тому, что на съезде партии в Оулу в 1906 г. он вынужден был выйти из Социал-демократической партии. Он опирался на узкую группу своих сторонников и начал сотрудничать с ведущим финским теософом Пеккой Эрвастом и издавать газету «Элямя» («Жизнь»), последние номера которой вышли летом 1908 г. Энергичный Курикка основал Социалистическую реформаторскую партию, не имевшую успеха на парламентских выборах, а также планировал создание коммуны в Финляндии, и тоже безрезультатно.

В 1907 г. разочарованный Курикка отправился в Соединенные Штаты с лекциями, затем вернулся в Финляндию, но в следующем году вновь поехал в Америку. Последние свои годы он жил в штате Род Айленд в местечке под названием Вестерли в усадьбе Пенкер. Средства к существованию он добывал земледелием и журналистикой. В 1908 г.

он стал обозревателем правой финноязычной газеты «Нью-Йоркин Уутисет», выступающей за независимость Финляндии, а позднее стал ее редактором. В 1912 г. Курикка создавал также местное отделение общества «Калеван Ритарит» («Рыцари Калевы»). Общество, осо бенно в начале 20 в., было патриотической тайной организацией, объединяющей правых. Участие Курикки в ее деятельности, с одной стороны, доказывает его причастность к феннофильству и тоску по Финляндии, с другой стороны, – отдаление от рабочего движения в сторону национализма и романтических финских традиций. Смерть застала Матти Курикку в его усадьбе на поле, прервав его новые планы и заботы.

Из-под пера Матти Курикки в самые яркие его годы успело выйти очень большое количество литературных произведений. Сначала он приобрел славу как драматург. Среди написанных им пьес были, например, «Последнее усилие», поставленная в Финском Театре Хельсинки в 1884 г., «Чудо ли это» (1885), «Айли» (1887). Первый том его сборника новелл «Облачка» (I-II, 1886) был конфискован как содержащий оскорбления в адрес императорской семьи. Помимо этого у него вышло много небольших брошюр о религии, трезвом образе жизни и по социальным вопросам, к примеру, о положении женщины, а также об идее «Сойнтула».

Собственный опыт разрушительного воздействия алкоголя, веро ятно, отчасти повлиял на то, что Курикка был против употребления алкоголя рабочими и считал его пагубным. Он часто писал об этом и считал, что трезвенническое движение было одним из способов улучшить положение рабочих. Он оказал влияние на то, что финское рабочее движение заняло позицию, поддерживающую трезвый образ жизни. Самое большое значение Курикки, вероятно, все же было в том, что он был писателем, оратором и человеком, пробудившим рабочее движение. Интерес к теософии, неспособность к сотрудничеству и непрактичность привели к тому, что он занял второстепенное поло жение по сравнению с другими ведущими финнами и влиятельными фигурами в рабочем движении американских финнов того времени.

– АУВО КОСТИАЙНЕН Приложение:

Матти Курикка, род. 24.1.1863 Туутери, Ингерманландия, умер 1.10.1915 Вестерли, Род-Айленд, США. Родители: Адам (Аатами) Курикка, земледелец, и Анна Пёюхёнен.

Первая жена: 1886–1898 (развод) Анна Палмквист, родители первой жены: Эдмунд Палмквист, начальник тюрьмы, и Доротея Рюхлинг;

вторая жена: Ханна Ряйхя, дочь заводского мастера. Дети: две дочери.

Отто Вилле Куусинен (1881–1964) премьер-министр Терийокского правительства, народный уполномоченный по делам просвещения, депутат парламента К райними географическими точками жизненного пути Отто Вилле Куусинена стали местечко Лаукаа в Центральной Финляндии и Москва в СССР. Между ними – жизнь, поделенная надвое. Первые четыре десятилетия включили в себя учебу, политику и семейную жизнь в Финляндии. Вторые – это многокрасочная судьба красного эмигранта в Советском Союзе, в период правления Ленина, Сталина и Хрущева, когда остаться в живых в 1920–30-е гг. скорее было делом удачи. Водоразделом в жизни Куусинена стали события 1918 г.

Эти события, а также участие Куусинена в Терийокском правительстве для многих служили основанием рассматривать его как политикана оппортуниста и профессионального коммуниста, готового предать своих товарищей, как на старой, так и на новой родине.

Отто Вилле Куусинен слыл всесторонним дарованием в лицее Ювяскюля. Главным образом по экономическим соображениям он пожертвовал научной карьерой ради деятельности на поприще журналистики, депутатства и партийного руководства. В период наступления царизма на финляндскую автономию он, как истинный финн, стоял на позициях конституционализма, но по своим взглядам и мышлению склонялся к социалистической идее. В атмосфере всеобщей политической нестабильности, последовавшей после Первой мировой войны, он стал нелегальным «наставником» финляндских коммунистов, профессионалом русского коммунизма и дотошным теоретиком, снискавшим международную известность.

Дом, школа и университет Сын Вильгельма Куусинена, портного из Ювяскюля, лишился матери, когда ему еще не исполнилось и года. В десятилетнем возрасте в 1892 г. Отто Вилле пошел в школу. Получая восемь лет спустя школьный аттестат, он был уже круглым сиротой, и учиться ему позволили лишь собственная предприимчивость, понимание со стороны мачехи и помощь друзей. В школе его знали как успешного ученика, много писавшего для школьной газеты «Орас», в которой то и дело появлялись его стихи и проза на любовную, религиозную и патриотическую тематику под псевдонимом Отто Няре. Все это укла дывалось в его увлеченность «Библией», «Калевалой», творчеством Й.Л. Рунеберга и Ц. Топелиуса. Звезда Куусинена-поэта засияла особенно ярко, когда в год окончания школы в школьной газете появилось его стихотворение, посвященное Рунебергу и названное «Что бы сказал поэзии мэтр», где были такие слова:

О славный певец, никогда Память твоя не исчезнет в ночи, Она младое поколение ведет за собой, к великим свершеньям влечет!

Так называемый период угнетения начался годом ранее с изданием февральского манифеста, и поэзия стала превращаться из националь но-романтической и патриотической в неоромантическую поэзию борьбы, к которой примешивались элементы европейской поэзии свободы. Казалось, что Куусинену был уготован путь на поприще национальной поэзии.

Ближайшими друзьями Куусинена в школьные годы были Эдвард Гюллинг, будущий доцент статистики и депутат парламента, Мартти Коверо, будущий директор Главного управления статистики, Суло Вуо лийоки, позже адвокат и депутат парламента, Йонас Хейска, ставший одним из известнейших художников Центральной Финляндии, кото рый в 1900 г. написал портрет Куусинена, а также будущий юрист Эйнар Дальстрём (впоследствии Лааксовирта), в сестру которого Сайму Куусинен был влюблен еще с лицейских времен. Дальстрём, Гюллинг, Куусинен и Вуолийоки, кроме прочего, были объединены общим мировоззрением.

Осенью 1900 г. Куусинен поступил в университет и стал изу чать философию, эстетику и историю искусства. Он примкнул к студенческому землячеству Хяме, известному своей политической умеренностью и ориентированностью на просветительские задачи. В начале следующего года он стал сотрудничать с газетой землячества «Хялляпюёря» и той же весной он был премирован стипендией как лучший поэт землячества Хяме. Деньги пришлись кстати, поскольку первый ребенок 19-летнего Куусинена и Саймы Дальстрём, которая была старше его на 8 лет, родился летом. Молодому отцу пришлось на год отойти от студенческой жизни, он проживал в это время в Цент ральной Финляндии, занимаясь журналистикой и работая приказчиком в магазине. Когда осенью 1902 г. он вернулся в столицу, чтобы про должить обучение, он был уже молодым главой семьи, пытавшийся как можно скорее закончить обучение, будучи обремененным долгами и оставленной в местечке Луханка семьей. Выйдя замуж за необеспеченного Куусинена, Сайма Дальстрём, дочь зажиточного хозяина, нарушила правила своего сословия. В дальнейшем лишь доля наследства гарантировала ей и детям средства к существованию.

Летом 1903 г. Куусинен на полученную стипендию объехал Центральную Финляндию с выступлениями против притеснений со стороны властей. Параллельно он собирал деньги для открытия народных училищ. Куусинен посвятил свою выпускную работу твор честву И.В. Гёте и немецкого натурфилософа Эрнста Хакеля и полу чил степень кандидата философии накануне всеобщей забастовки 1905 г. Ему прочили успех на научном поприще, кто-то видел в нем даже будущего руководителя Национального театра. Куусинен избрал политику, которая, по его же собственным словам, была наукой, да к тому же сложнейшей из всех.

«…самый умный из всех их»

Социал-демократическая партия Финляндии (СДП) опубликовала после съезда партии в Форссе в 1903 г. свою подробную программу.

Осенью того же года студенческое землячество Хяме, в которое входил Куусинен, стало приобретать в студенческой среде репутацию центра социалистических идей, которые заимствовались напрямую из Франции и Германии. Большую роль в этом сыграли подолгу учившиеся в Европе активисты землячества Лаури аф Хёрлин и Вяйнё Вуолийоки, старший брат Суло Вуолийоки. Социалистическим идеям также сочувствовали куратор землячества Юлиус Айлио и инспектор Аллан Серлациус. Куусинен довольно быстро проникся этими идеями и вошел в руководство университетских социалистов.

Тогда же он совместно с Юрьё Сирола и Суло Вуолийоки блестяще перевел на финский язык «Интернационал». Хелла Вуолийоки пишет в воспоминаниях о маленьком, худеньком и незаметном Куусинене, которого товарищ по землячеству представил ей как «самого умного из всех нас». «У него в уголках глаз появлялась то улыбка, то ледяной блеск, а когда он говорил, то между предложениями постоянно вставлял многозначительные «ээ…, как бы это сказать…, во-от…».

Куусинен первым из членов землячества примкнул к социал демократической партии в 1904 г. Вполне возможно, что решение основывалось на холодном расчете: молодая партия могла обеспечить молодому человеку быстрый карьерный взлет, особенно, поскольку он остро нуждался в деньгах, чтобы рассчитаться с долгами и содержать растущую семью. В отличие от основной массы членов партии, у него было образование и способности, чтобы без труда приобщиться к европейскому социализму. Возможно, что Куусинен оказался среди социалистов по воле случая: его друзья Гюллинг и Суло Вуолийоки сделали выбор в пользу социализма во многом под влиянием своих студенческих работ, написанных под руководством их учителя Ханнеса Гебхарда и посвященных исследованию торпарского вопроса. Куусинен познакомился с газетой «Тюёмиес» и с ее редактором Эдвардом Валпас Хянниненом, широко известным теоретиком социализма. Источники косвенно указывают и на другие моменты: Куусинен своим решением выказал уважение к своим родителям, торпарям в третьем поколении, умершим в возрасте 35 и 45 лет, для которых социал-демократическая партия была бы наиболее естественным выбором. Немаловажным было и желание быть в центре внимания, выступать с трибуны, обращаться к массам. Правда, многие из близких Куусинена указывали на его скром ность и желание оставаться в стороне, однако это утверждение вряд может быть убедительным, учитывая особенности его карьеры.

В марте 1905 г. Куусинен совместно с Гюллингом, Сиролой и Суло Вуолийоки основывают Социал-демократическое объединение сту дентов, а в сентябре в газете «Тюёмиес» под псевдонимом О.В.К.

появляется его первая статья «Классовая борьба и классовая нена висть». Довольно скоро этот псевдоним, а также подпись «Кирья Вилле», появлявшаяся под рецензиями на книги, стали привычны читателям, поскольку в октябре свежеиспеченный магистр становится постоянным автором газеты. В начале ноября, в период всеобщей стачки Куусинен совместно с Суло Вуолийоки представляли свое землячество в студенческом стачечном комитете. Он обнаружил харизматичность, способность к лидерству в студенческой гвардии, а по воспоминаниям друзей был иногда в чем-то забавен. Когда после окончания стачки среди ее участников начались препирательства об образе действий и дележ славы, члены Социал-демократического объединения студентов вошли в состав социал-демократической партии в качестве так называемых «ноябрьских социалистов». Куусинен позже вспоминал, что для него, ставшего членом партии годом раньше, стачка и ее последствия означали еще более резкое отношение к «высшим реакционным слоям буржуазии». Это отразилось в статьях в газете «Тюёмиес», исполненных призывами к революции.

Вполне понятно, что новые члены партии, имеющие универси тетское образование, вызывали подозрительность среди социалистов самоучек. Ведь эти приемные сыновья новой идеи уселись за накры тый стол без приглашения и, чтобы застолбить себе место, основали ко всему еще и журнал «Сосиалистинен айкакауслехти» («Социа листический журнал»). Журнал приобрел в лице Куусинена секре таря редколлегии, а для Куусинена журнал стал главной трибуной его политической деятельности. В своих статьях он излагал теорию и практику социализма с позиций жесткой классовой борьбы и с учетом особенностей ситуации в России и Финляндии. Все же наи более существенную угрозу он усматривал в притеснениях со сторо ны центральной российской власти, а важнейшая задача финнов в этих условиях заключалась в сохранении безопасности Финляндии.

Стиль был вполне «валпасовским», «собственный стиль финского рабочего», как его описывал Валпас в письме Хелле Вуолийоки. В теории Куусинен следовал охраняемому Валпасом каутскианству, хотя он сам понемногу уже начал превращаться в «маленького Каутского».

В течение трех лет журнал будоражил читателя своими материалами, помогая накапливать политический капитал его авторам. Как утвер ждали злые языки, журнал уже пора было закрывать: в 1908 г. Гюллинг, Куусинен, Сирола и Суло Вуолийоки уже были депутатами парла мента.

На проходившем в Оулу в 1906 г. съезде СДП левое крыло социал демократов встало у руководства организацией. Куусинен был ак тивным участником и автором принятой съездом предвыборной программы партии. Он причислял себя к левому крылу, однако делал это довольно двусмысленно, что с тех пор было свойственно всей его деятельности в финском рабочем движении в качестве журналиста, депутата и партийного лидера. Куусинен выступил с осуждением красной гвардии, но участвовал в тайном совещании, на котором было принято решение о продолжении ее деятельности;

он высту-пал за решительные революционные действия, но признавал, что проблемы невозможно решить силой оружия. Напрашивается мысль о том, что он хотел обеспечить себе место на верхушке или хотя бы, вслед за своим учителем Валпасом, иметь возможность критиковать тех, кто на этой верхушке находится. После оулуского съезда 24-летний магистр был первым кандидатом в члены комитета партии и признанным авторитетом по тактическим вопросам, будь то отношение к России, или к правому крылу собственной партии. Свой статус он закрепил яростной риторикой, вызывавшей восхищение у друзей и трепет у врагов. Так было и впредь. Куусинен не выдвигался кандидатом на выборах в первый однопалатный сейм в марте 1907 г., но последовательно готовился пройти в парламент, будучи постоян ным сотрудником журнала «Сосиалистинен айкакауслехти» и газеты «Тюёмиес» и выступая в этих изданиях в роли парламентского журна листа.

Куусинен – депутат сейма 2 июня 1908 г. император утвердил новый порядок представления дел, что породило недовольство, переросшее в требование восстановления законности и определявшее отношения между Финляндией и Россией вплоть до 1917 г. На выборах в июле 1908 г. Куусинен был избран в депутаты, войдя от своей фракции в конституционную комиссию сейма, к компетенции которой относились вопросы, связанные с законностью статуса Финляндии.

Во время своих первых депутатских сроков (1908–1909 и 1911– 1913) Куусинен столкнулся с проблемами, затруднявшими деятель ность парламента, сразу на трех уровнях. Наиболее важными были отношения между Финляндией и Россией, то есть борьба за сохра нение законности. К внутренним проблемам относились распри по принципиальным и тактическим вопросам, с одной стороны, между представителями буржуазии и социалистами, с другой, внутри лагеря самих социалистов. Там конфликт шел между так называемыми силта сааровцами, объединившимися вокруг газеты «Тюёмиес» и Валпаса, и ревизионистами, группировавшимися вокруг издававшейся в Тампере газеты «Кансан Лехти» и ее главного редактора Юрьё Мякелина.

Конечно, все социалисты хотели бы вернуть стране ее законные права, разногласия касались способа действий. Правое крыло социал демократов, имевшее в парламенте преимущество перед левыми, было готово выступить единым фронтом с буржуазией. Левые же сверяли свою линию с учением о классовой борьбе и отказывались от сотрудничества, подобного существовавшему во время так называемого «первого периода угнетения». Куусинен толковал Карла Каутского, не дававшего готового решения для этого конфликта, так: «Угнетает нас чужой или свой угнетатель, надо бороться в равной степени с тем и с другим». То есть если вступить с буржуазией в альянс в борьбе против «рюсся» (русских), то придется сотрудничать и в другим вопросах.

Был ли Куусинен в годы своего политического ученичества цели ком зависим от Валпаса, или он был тактиком, лишь выжидавшим подходящий момент – на этот вопрос трудно ответить. Пожалуй, и то и другое. Необходимо помнить, что и другие «ноябрьские социалисты»

также следовали в фарватере Валпаса, которого называли партийным папой римским, хотя и испытывали перед ним страх, как сообщает в своих воспоминаниях Хелла Вуолийоки, близкий друг Куусинена, жена редактора газеты «Тюёмиес» Суло Вуолийоки.

Раскол в лагере финляндских социалистов ослабил фронт противо действия России. Это подрывало веру и тормозило рабочее движение.

Кроме того, представителей партии перестал удовлетворять образ действий партии. Как писала Хелла Вуолийоки, наблюдавшая за происходящим с близкого расстояния, «в ту пору классовая борьба была настолько молодой и жестокой, что ее считалось необходимым распространять на каждый параграф закона.., мой революционный дух начинал противиться интригам и препирательствам первых лет парламента». Возможно, Куусинен тоже ощущал нечто подобное.

Как вспоминала его дочь Хертта Куусинен, малейший личный выпад в его адрес мог заставить его спрятаться в скорлупу, предоставляя другим принимать решения. И действительно, Куусинен без особых объяснений на рубеже 1909–1910 гг. отошел от парламентской деятель ности и сосредоточился на работе в газете «Тюёмиес» и планах созда ния партийной школы. Кроме того, для него открылось новое поле деятельности: он был избран в международный секретариат рабочих партий и делегатом копенгагенской и базельской конференций социа листов. Его отношение как к буржуазии, и к правому крылу социа листов становилось все более жестким.

Куусинена по-прежнему тяготили финансовые проблемы, причем настолько, что Суло Вуолийоки недоумевал, почему тот не в состоянии одним махом разрубить этот узел, как это делают настоящие финны.

Сложностей прибавляла и семья, которая лишь в 1909 г. переехала из Луханки в столицу. Случилось, что вдруг в двухкомнатной квартире с кухней у него появилась жена и трое детей, а вскоре к ним добавилось еще двое. Старшая дочь Куусинена говорила, что отец любил поиграть с детьми, он прививал им любовь к музыке и литературе. Однако, если учесть загруженность Куусинена, то его возможности для каждо дневного общения с детьми были ограничены.

Депутатство Куусинена в 1911–1913 гг. было примечательно тем, что в 1911 г. в ходе подготовки адреса о восстановлении закон ности ему удалось заручиться поддержкой большинства в своей фракции, то есть левые взяли верх над правыми в парламенте. В результате, Куусинен стал своего рода лидером в принятии решений по конституционным вопросам. Укрепление его позиций было осо бенно заметно на сентябрьском партийном съезде в Хельсинки, когда он с убедительным перевесом голосов был избран вторым председателем комитета партии. Кроме этого, несмотря на попытки перехватить инициативу, газета «Тюёмиес» осталась под контролем Куусинена, Куллерво Маннера и Юрьё Сирола;

Валпас уже отошел от практического руководства газетой. Это позволило продолжить критику правого крыла. В парламенте созыва 1912 г. в руководстве фракцией произошли перемены: Куусинен по-прежнему определял принятие решений, но при этом стали укрепляться позиции Маннера, а Валпас стал отходить на задний план.

В начале сессии 1913 г. каутскианская тактика Куусинена при выборах председателя парламента нанесла ему серьезный урон и, к тому же, породила длительные разногласия с Оскаром Токоем, избранным председателем. Куусинен вновь отошел на задний план и вернулся в парламент лишь в 1917 г., уже в совершенно иных условиях.

Он продолжил быть председателем СДП, однако довольно трудно достоверно охарактеризовать его деятельность в период 1913–1917 гг., поскольку протоколы и отчеты руководства партии за эти годы были утрачены, и поскольку в военное время деятельность прессы была ограничена цензурой.

В годы Первой мировой войны Куусинен завязал не вполне обыч ное знакомство. Все началось в 1915 г., когда Куусинен стал учеником 19-летнего Эльмера Диктониуса (1896–1961), собиравшегося стать композитором, и сдал под его руководством двухгодичный курс музыкального училища за два месяца. До гражданской войны 1918 г.

они встречались практически ежедневно. Иногда к ним присое динялся Гюллинг. Они совместно музицировали и постепенно стали ощущать духовное родство на почве искусства и идеи. В первые годы эмиграции Куусинен много переписывался с Диктониусом, вращавшимся в международных кругах революционеров. Эти круги оказали сильное влияние на стихотворные сборники Диктониуса 1920-х гг. («Мой стих», «Суровая песнь»), в которых автор привнес в поэзию финляндских шведов дух модернизма. Несмотря на разницу в возрасте в 15 лет, Диктониус, быть может, был для Куусинена неким «альтер эго» школьных и студенческих лет. Когда Улоф Энкелль в своем исследовании «Молодой Диктониус» (1946) указал на то, что Куусинен существенно повлиял на поэта, многим было сложно отказаться от своего представления о Куусинене-коммунисте в пользу образованного, утонченного Куусинена-эстета.

Трудные 1917–1918 годы В январе 1916 г. стало известно о новых выборах. Важнейшим пунктом предвыборной борьбы социалистов стал торпарский вопрос, оставшийся от парламента предыдущего созыва. Очевидно, партия решила заполучить также голоса безземельного крестьянства. В результате победы на выборах, принесшей социал-демократам депутатских мандата, руководители рабочего движения оказались в совершенно новой ситуации. Для Куусинена это означало переход из «Тюёмиес» на оплачиваемую партийную должность. В его обязан ности входила разработка парламентской программы. Маннер, при обретший репутацию человека твердой линии, стал отвечать за поли тику газеты «Тюёмиес», будучи автором редакционных статей.

Февральская революция и мартовский манифест 1917 г. полностью изменили ситуацию в Финляндии. У социалистов, обладавших абсо лютным большинством в парламенте, не было методов действий, соответствующих новой ситуации. Куусинен полагал, что «Финляндия в своем тысячелетнем развитии… взрастила предпосылки для само стоятельного существования», но что положение было «неюриди ческим, переходным», при этом трудно определить, «когда мы дви гаемся законными путями, а когда совершенно необходимо сойти с уже единожды проторенной дороги». Варианты он пытался найти в литературе по государствоведению, а его шурин, секретарь консти туционной комиссии Эйнар Лааксовирта оказывал ему юридическую помощь.

Куусинен считал нереалистичным создание социалистического сената, однако, в отличие от так называемого «министерского социа лизма», он находил возможным участие партии в сенате, если это не ограничит ее свободу действий. В марте социал-демократ Оскар Токой стал вице-председателем хозяйственного департамента сената, то есть премьер-министром, а в апреле Куллерво Маннер стал председателем парламента. На внеочередном съезде в июне социалисты потребовали полной независимости, а в июле они же провели в парламенте закон о власти. Российское Временное правительство распустило парламент, чему как утверждали социалисты, содействовала финская буржуазия.

Маннер не принял предложение генерал-губернатора, председателя сената Михаила Александровича Стаховича сформировать новый сенат. Политическая атмосфера накалялась. Куусинен и Маннер оспа ривали законность новых выборов, но вместе с тем готовились к ним.

Социалисты получили на выборах 96 мест, утратив абсолютное большинство. Маннер был готов встать на путь революции. В октябре на заседании объединенного совместного стачечного комитета, в который входили представители партии и профсоюза, Куусинен занял выжидательную позицию: нужно дать возможность событиям развиваться своим ходом, однако следует готовиться к любому пово роту, участие в работе парламента позволяет следить за действиями буржуазии.

В начале ноября внутриполитическая атмосфера накалилась, большевистская революция в России лишь подлила масла в огонь рево люционных настроений. Радикальная группа социалистов составила план действий, который, скорее всего, в общих чертах соответствовал плану захвата власти, сохранившемуся в записках Куусинена. После нескольких ноябрьских дней твердая хватка Куусинена начала давать сбои. 10 ноября он заявил в парламенте, что революции не будет;

21 ноября он поддержал инициативу подготовительной комиссии о взятии власти и созыве парламента Маннера;

на чрезвычайном партийном съезде 25–27 ноября, выступая с докладом по тактическим вопросам, он не присоединился к позиции ни одной из сторон. Он сформулировал резолюцию таким образом, что она, прямо не призывая к революции, оставляла для нее двери открытыми. Еще 15 ноября К.Х. Вийк указывал на то, что законопослушная политика Куусинена ведет в тупик. Быть может, неопределенность линии Куусинена объясняется тем, что его духовный наставник Каутский не мог под сказать ему никакого другого пути к власти, как следить за развитием событий и учитывать его. Возможно, Куусинен, благодаря своим аналитическим способностям и обширной информации, усмотрел в реакции со стороны бюрократии, русских и умеренного крыла собственной партии такие факторы риска, о которых и не помышляли наиболее прямолинейные партийные деятели. Позже, размышляя над процессами, приведшими к событиям 1918 г., Куусинен говорил о «логике бури». В 1921 г. он критиковал себя и партию за то, что она в ноябре 1917 г. не захватила власть, а в 1950-х гг. он утверждал, что красная гвардия в ноябре 1917 г. была недостаточно сильна для захвата власти.

В первой половине января 1918 г. Куусинен критиковал решение сената независимой Финляндии об усилении мер по обеспечению порядка, поскольку милитаризм представляет «опасность для свободы народа и служит опорой для всех угнетателей народа». В середине месяца на собранном в экстренном порядке совещании совета партии он входил в промежуточную группу, выступавшую против революции, но считавшую ее начало неизбежным. Правда, Юрьё Сирола считал, что революция уже началась. Спустя несколько дней Куусинен уже считал захват власти лишь делом техники, во что необходимо поверить, если стремишься к победе.

Несмотря на то, что Куллерво Маннер, занимая с 28 января пост председателя Совета народных уполномоченных, иными словами, правительства красной Финляндии, был наиболее видной фигурой, идейным отцом революции был Куусинен. Куусинен выполнял функции уполномоченного по вопросам просвещения, то есть был министром образования. Но поскольку в военное время его непосредственные функции в этой области были сведены к минимуму, Куусинен совместно с Сиролой готовил проекты законов и резолюций, а вместе с Лааксовиртой готовил проект как можно более демократической конституции. Впоследствии Сирола отмечал, что революции не хватало лидера. Им мог бы стать Куусинен, но он оказался завален мелкими делами.

Революция носила государственный характер. В некоторой степени она была социальной и совсем в незначительной степени социалистической. Людям, требовавшим проведения революционных экономических преобразований, Куусинен отвечал, что «необходимо провести подготовительную работу, иметь готовые планы, прежде чем деятельность будет обнародована». Так, в проекте новой конституции совершенно не говорилось о национализации крупных предприятий и банков. Куусинен отвергал все мирные инициативы и по крайней мере в своих официальных выступлениях высказывал уверенность в победе революции, делая это, по определению Токоя, «по-детски твердо», вплоть до самого немецкого десанта 3 апреля. Вечером того дня Куусинен дома, подыгрывая себе на рояле, пел мрачную балладу Карла Михаеля Беллмана «Испей свой бокал, тебе ждет смерть». Утром 4 апреля он отправился по делам Совета народных уполномоченных в Петроград. Финляндия больше уже никогда не была его страной, а он на протяжении последующих 30 лет был в Финляндии наиболее проклинаемым человеком.

Летом 1918 г. в Москве Куусинен, опираясь на книгу В.И. Ленина «Государство и революция», анализировал собственный опыт, по его же собственным словам, «менял кожу», превращаясь из социалиста в коммуниста. В августе он участвовал в создании Коммунистической Партии Финляндии (КПФ) и был избран в состав ее первого Централь ного комитета. Несмотря на ее подпольный характер, партия начинает работу в Финляндии. Весной 1919 г. Куусинен участвует в создании Коминтерна. На Рождество он посылает своей жене карандашный автопортрет и стихотворение, в котором он говорит о «голубых водах памяти». На открытке он напишет, что «мир теперь будет хорошим, что бы с нами не случилось». Почерк выдает уже постаревшего человека.

В мае 1919 г. “магистр философии Отто Виллебранд” пересек гра ницу Финляндии и прибыл в Хельсинки. Он руководит созданием Социалистической рабочей партии Финляндии и определяет направ ление деятельности левых сил в статьях, опубликованных, в част ности, под псевдонимом Уско Сотамиес, в возрожденном журнале «Сосиалистинен айкакауслехти». Свое будущее он представил в стихотворении «Торпеда» так: «…у меня есть путь и цель, / и дело жизни своей я исполню».

Центральная сыскная полиция, получив сведения о пребывании Куусинена в Финляндии, назначила значительное вознаграждение за его поимку, живым или мертвым. В феврале 1920 г. распространился слух о том, что Куусинен был застрелен на льду Ботнического залива, и прежде чем информация была опровергнута, «покойнику» довелось прочитать собственные некрологи и отчеты о мероприятиях в память о погибшем. В июне 1920 г. 38-летний Куусинен окончательно покинул Финляндию. Он переехал в Стокгольм, а после конфликта внутри КПФ в начале следующего года вернулся в Советскую Россию.

Куусинен нелегально пробыл в Финляндии год, получая помощь главным образом от Хеллы и Суло Вуолийоки. Его семья испытывала серьезные трудности и выжила лишь благодаря помощи друзей и упорству Саймы Куусинен. После гражданской войны принадлежать к семье Куусинена было непросто. Еще в 1923 г. Сайма вспоминала в своем письме Хелле «о том годе, когда оставалось только ждать и ждать». Скорее всего, Куусинен никого не видел из своей семьи, кроме мимолетной встречи со старшей дочерью незадолго до его отъезда в Швецию. Однако он познакомился с госпожой Айно Сарола, которая в Москве в 1922 г. стала его второй женой. Этот брак тоже закончился разводом. Последней женой Куусинена стала врач Марина Амирагова, с которой он заключил брак в 1936 г. Их единственная дочь Виолетта умерла в возрасте менее двух лет. Трое старших детей Саймы и Отто Вилле Куусинена в 1920-х гг. переехали в СССР к отцу, двое младших остались в Финляндии с матерью.

Коминтерновский коммунист Вскоре после своего возвращения в Советскую Россию Куусинен, считавший, что капитализм смертельно ранен, имел возможность убедиться в ранимости коммунизма. Для разрешения раздоров внутри КПФ и для восстановления единства исполком Коминтерна устроил в июле–августе 1921 г. в Петрограде партконференцию, на которой предполагалось обсудить организационные вопросы, а также произошедшие в августе 1920 г. в Петрограде столкновения финских военных курсантов, приведшие к убийствам. Последний вопрос угрожал политическому положению и будущему Куусинена.

Руководство КПФ даже запретило его книгу. Эйно Рахья, один из братьев которого погиб, а другой был ранен в ходе этих столкновений, обвинил Куусинена в участии в заговоре и назвал его агентом тайной полиции Финляндии. Айно, вторая жена Куусинена, писала в своих воспоминаниях, что ее муж пытался сгладить проблему, признавая, что с красными эмигрантами обращались бюрократически и дикта торски, что у них были основания для недовольства, так как к ним относились по-разному и что привилегированный Куусинен в этом не видел ничего странного.

Карьера Куусинена в Коминтерне началась в 1921 г. на III конгрессе, когда по инициативе Ленина и опираясь на свой финляндский опыт он подготовил тезисы по организационному устройству и деятельности коммунистических партий. В этой работе также проявилось стремление Куусинена к укреплению связи между теорией и практикой. Он был сразу избран одним из трех секретарей Коминтерна, а в следующем году стал кандидатом в члены президиума. Установка действовать «вместе с массами» требовала от Коминтерна и подчиненных ему компартий поддерживать единый фронт трудящихся, поскольку, как признал Л. Троцкий, мировая революция – это уже не дело ближайших месяцев, а скорее всего, лет. Причиной того, что в 1927 г. осторожный Куусинен несколько отошел в сторону и сосредоточился на работе ре гионального секретариата, занимавшегося странами Балтии, Польшей и Финляндией, а также на издании коминтерновского журнала, стали, по всей видимости, усиление внутренних разногласий и борьба за власть. Когда правая оппозиция во главе с давним другом Куусинена Николаем Бухариным была разгромлена, а сам он был выведен из президиума Коминтерна, Куусинен занял его место, занимаясь в тройке руководства Коминтерна политическими вопросами вплоть до начала Второй мировой войны. По словам Троцкого, Куусинен был львом в истории организации. Коминтерн официально прекратил свою деятельность в 1943 г. В Финляндии в 1951 г. вышла книга «Между народные вопросы», в которую вошли основные работы Куусинена коминтерновского периода.

В 1936 г. начались сталинские показательные судебные процессы. В течение следующих двух лет в ходе массовых репрессий по обвинению в контрреволюционной деятельности было уничтожено более 70 % членов ЦК и более 60 % делегатов семнадцатого съезда ВКП(б). Мало кто из финнов пережил этот террор. Куусинен выжил. Исследователь Тимо Вихавайнен объясняет это чистой случайностью. Однако этой случайности есть и другие взаимосвязанные объяснения: известный своей работоспособностью Куусинен большую часть своих работ писал в своем кабинете, и они скромно выходили без подписи, то есть он, по выражению Хеллы Вуолийоки, «съежился» на заднем плане, не представляя угрозы, по крайней мере, очевидной, положению и власти более сильных». Хертта Куусинен указывала на то, что у ее отца было очень мало близких друзей и совершенно отсутствовал интерес к светской жизни.

Подтверждением слов Саймы Куусинен о бесчувственности ее мужа является то, он не пытался защитить своих финских братьев и сестер по идее. Например, решение судьбы Куллерво Маннера и его второй жены Ханны Мальми он даже ускорил, хотя и сделал это руками Сиролы, который и сам был на грани психического и физического срыва. Он особенно не вступался за своих коллег по Коминтерну и даже за членов своей семьи. Дочь Риика потеряла своего первого мужа, а ее второй муж, арестованный в 1937 г., вышел на свободу лишь после смерти Сталина. Сын Эса провел годы в лагерях и умер от полученного там туберкулеза. Единственный ребенок Хертты Куусинен и Тууре Лехена Юркка умер в 17-летнем возрасте от воспаления легких в Сибири.

Невестка и шурин пропали. Бывшая жена Айно Куусинен пятнадцать лет скиталась по тюрьмам. Хертта Куусинен спаслась, но, скорее всего только потому, что в 1934–1939 и 1941–1944 гг. находилась в заклю чении в Финляндии. Свое доверенное лицо, первого секретаря КПФ Арво Пойку Туоминена Куусинену удалось переправить в Стокгольм, как отмечает исследователь Киммо Рентола в своей работе «Дорогой товарищ Сталин! Коминтерн и Финляндия» (2002), чтобы сохранить его для будущих надобностей.

Куусинен внимательно относился к своему физическому здоровью, он регулярно совершал прогулки, катался на коньках и занимался физической культурой. Он не испытывал потребности в продолжи тельном сне, а для отдыха не прибегал к алкоголю. Ему хватало табака, кофе и женщин – всего этого у него было вдоволь, как следует из свидетельств как его собственных, так и других людей. Говорят, что Куусинен выпивал 30–40 чашек кофе в день и что, якобы, он однажды заметил, что финских рабочих можно вполне удовлетворить, угостив их бесплатным кофе.

Русский бюрократ и теоретик-идеолог Утром 30 ноября 1939 г. Советский Союз напал на Финляндию.

1 декабря советская радиопередача на финском языке сообщила, что Отто Вилле Куусинен сформировал в Терийоки «Народное пра вительство Финляндии», а днем позже он же в качестве председа теля правительства и комиссара иностранных дел подписал с СССР Договор о дружбе и сотрудничестве. Ход войны, однако, не отвечал насаждаемому Сталиным образу Красной армии как освободительницы Финляндии. Лишь 1 февраля 1940 г. удалось прорвать главную финскую оборонительную линию на Карельском перешейке. За три дня до этого народный комиссар иностранных дел СССР В.М. Молотов сообщил шведским посредникам о желании СССР начать переговоры с законным правительством Финляндии, возглавляемым Ристо Рюти. Терийокское правительство, о котором его член и бывший зять Куусинена Тууре Лехен говорил как скорее о пропагандистском инструменте, а не о правительстве, исчезло со сцены. И хотя трехмесячный период деятельности этого правительства был не слишком примечателен, благодаря нему Куусинен до сих пор остается в истории Зимней войны.


Представления современников, поддержанные исследователями, да и самим Куусиненом, что вполне было ему свойственно, заключались в том, что Сталин при поддержке Молотова сам принял решение об образовании правительства и что Молотов собственноручно правил текст договора о дружбе и сотрудничестве.

Правительство Куусинена было марионеточным, его можно также назвать чиновничьим, поскольку все его министры были назначены Коминтерном и представляли собой то небольшое количество функцио неров, которым можно было располагать после больших чисток.

Правительство Куусинена было стратегическим звеном цепи событий, начавшейся с признания Лениным независимости Финляндии, и закончившейся подписанием и периодом действия Договора о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи 1948 г. Оно было призвано воплотить ту схему, с помощью которой СССР с момента своего рождения стремился осуществить идею мировой революции. В своей программной декларации, совпадавшей по содержанию с заявлением ЦК КПФ, правительство заявляло, что его задачей является свержение «правительства финских белогвардейцев» вооруженным путем, за ключение мира, а также обеспечение гарантий независимости и без опасности народа Финляндии и воссоединившегося с ним карельского народа путем построения прочных отношений с СССР. По мнению Сталина и Молотова, создание народного правительства обеспе чивало безопасность Ленинграда, Куусинен полагал, что благодаря правительству война будет прекращена в самом ее начале. Позже в своих неудачах Куусинен обвинял пролетариат Финляндии, от которого его правительство не получило отклика. Историческим фактом, однако, является то обстоятельство, что к концу 1930-х гг. в коммунистическом движении Финляндии уже произошла смена поколений.

В июне 1940 г. Куусинен был избран председателем президиума Верховного Совета Карело-Финской ССР, по финским меркам прези дентом. Это назначение, которое сам Куусинен воспринимал как своего рода ссылку, давало ему, в соответствии с советской конституцией, возможность карьерного роста: он стал членом президиума Верховного Совета СССР. Кроме того, у него появилась возможность осуществлять международное представительство в рамках межпарламентского союза.

В конце марта 1945 г. Куусинен в письме своей дочери Хертте сообщил о желании приехать в Финляндию: «Старых боевых кляч тянет на запах пороховой гари». Куусинен не попал в Финляндию, советское руководство не захотело из-за него осложнять отношения с руководством Финляндии. Когда КПФ в 1958 г. отмечало свое 40-летие, Куусинена ожидали в качестве главного гостя. Но напрасно. Куусинену пришлось отозвать заявление о получении визы. В обострившейся международной обстановке Советский Союз высказывал недоволь ство правительством К.А. Фагерхольма, в которое были приглашены представители коалиционной партии, а Демократический Союз Наро да Финляндии (ДСНФ), несмотря на свои успехи на выборах, – нет.

Возмущение было, конечно, направлено и на президента Урхо Кек конена, назначавшего правительство.

Наряду с партийными и правительственными заданиями Кууси нен по-прежнему писал под своим именем и под псевдонимом В. Балтинский. Хертта Куусинен считает, что журнал «Война и рабочий класс» (позже «Новое Время») был его любимым детищем.

Погружение в дела Карелии возродило давний интерес к «Калевале».

Под его патронажем в Петрозаводске в 1953 г. увидело свет большое цветное издание эпоса. В пространном предисловии он трактует руны эпоса как народную поэзию карелов, а мельницу Сампо понимает как мечту трудящихся об индустриализации, когда «еды, питья и веселья»

вдоволь. На рубеже 1950–60-х гг. под его педантичной редакцией вышел труд «Основы марксизма-ленинизма». Эта книга, ставшая итогом всей его многолетней работы в области теории, стоит в одном ряду с классическими трудами марксизма.

Влияние Куусинена на определение позиции КПФ ощущалось вплоть до начала 1960-х гг. По словам Вилле Песси, Куусинен сделал «более, чем кто-либо другой», чтобы КПФ в действительности стала коммунистической партией. Он руководил партией в духе между народного коммунистического движения, так что в 1944 г. она стала существенной силой в политике и рабочем движении Финляндии.

Поскольку Куусинен начиная с 1920-х гг. подчеркивал важность добрососедских отношений между Финляндией и СССР, было естест венным, что он поддерживал деятельность и цели основанного в 1944 г.

Общества Финляндия–СССР (в 1991–1995 гг. – Общество дружбы народов Финляндии и России, с 1995 г. – Общество Финляндия– Россия).

После смерти Сталина в 1953 г. Куусинен стал одним из ведущих идеологов Коммунистической Партии Советского Союза (КПСС).

Когда в 1957 г. Никита Хрущев укрепил свою власть и начал собирать вокруг себя старую ленинскую гвардию, Куусинен, освобожденный от обязанностей в Карелии, был назначен членом президиума и секретариата КПСС. По его предложению в 1959–1961 гг. разрабаты валась новая программа партии. Когда она была принята на XXII съезде КПСС в 1961 г., заслуги Куусинена были отмечены. Помимо этого, Куусинен участвовал в формировании внешнеполитического курса во время кубинского ракетного кризиса и в период идеологических разногласий между СССР и Китаем.

Куусинен умер от рака в мае 1964 г. в Москве. Его прах был захоронен в Кремлевской стене в присутствии высшего руководства СССР. В середине своего жизненного пути он написал Эльмеру Дикто ниусу: «Художник не может быть революционером лишь на словах или только «идейно». Нужно быть им всей своей плотью и духом. Во всем.

Всю жизнь».

– ВЕНЛА САЙНИО Приложение:

Отто Вильхельм Куусинен, Вилле, в СССР – Отто Вильгельмович, род.

4.10.1881 Лаукаа, умер 17.5.1964 Москва, признан умершим Хельсинкским городским судом 10.1.1973, датой смерти определено 1.1.1972. Родители:

Вильхельм Куусинен, портной, и София Эрика Путтонен. Первая жена:

1902 – Сайма Паулиина Дальстрём, родители первой жены: Якоб Фредерик Дальстрём, крестьянин-землевладелец, и Ида Хелениус;

вторая жена 1922 – Айно Сарола, родители второй жены: Антти Туртиайнен, кузнец, и Серафина Кайнулайнен;

третья жена 1936 – Марина Амирагова, врач. Дети: Айно, род.

1901, умерла 1903;

Хертта, род. 1904, умерла 1974, журналистка, депутат парламента, министр без портфеля;

Эса, род. 1906, умер 1949, журналист;

Риикка, род. 1908;

Хейкки, род. 1911, магистр философии;

Танели, род. 1913, умер 1962, доктор философии;

Виолетта, род. 1937, умерла 1938.

Рубен Лагус (1896–1959) егерь, генерал-майор, кавалер ордена Крест Маннергейма Р убен Лагус является разработчиком финского броневого вооружения. Он успешно командовал танковыми боями во время Войны-продолжения. Когда в начале Войны-продолжения 22 июля 1941 г. Рубен Лагус стал первым награжденным орденом Крест Маннергейма, главнокомандующий пояснил, что награждение является признанием личного мужества Лагуса и боевых действий, приведших к важным результатам, в ходе которых была освобождена значительная часть Ладожской Карелии.

В 1915 г. Рубен Лагус вслед за своим старшим братом Улофом принял участие в егерском движении и отправился в Германию. В годы освободительной войны он в чине лейтенанта командовал батальоном и был адъютантом полка. Но жизнь его была омрачена смертью брата Улофа, дослужившегося до майора и ставшего известным благодаря опубликованным дневникам, которые он вел в егерском училище.

Олоф погиб в Хейнйоки в апреле 1918 г., и эта смерть так и осталась не расследованной. Возможно, эта драма была связана с ревностью.

На протяжении 1930-х гг. и во время Зимней войны Лагус служил офицером-интендантом. Его почти легендарная слава возникла лишь в ходе Войны-продолжения. В период между Зимней войной и Войной продолжением ему было поручено командование вновь созданной 1 егерской бригадой – первым в Финляндии бронетанковым соеди нением. Эта обученная в наступательном духе боевая единица должна была исправить положение с боеспособностью бронетанковых войск Финляндии: во время Зимней войны, прежде всего из-за отсутствия техники, оно оказалась в жалком состоянии.

Лагус был известен своей жесткой дисциплиной и даже доход ящей до крайности приверженностью к военному образу жизни – его называли «финляндским Роммелем». С началом новой войны он сразу же направил в наступление свою бронетанковую часть, укомплектованную трофейными танками периода Зимней войны и пополненную новобранцами, переправившись через реку Тулос и совершив прорыв. Войска под командованием Лагуса первыми, уже в июле 1941 г. перешли старую государственную границу в Олонецком направлении. Ударная бронетанковая бригада Лагуса продвигалась вперед и в авангарде финских войск в начале сентября достигла Свири.

Она участвовала также в захвате Петрозаводска, Медвежьегорска и Повенца.

Благодаря этим успешным действиям значение бронетанковых войск было широко признано в условиях Финляндии. Бригада Лагуса в 1942 г. была преобразована в бронетанковую дивизию, личный состав которой проходил в те годы обучение в Петрозаводске. Дивизия воевала на западном участке Свири, была в резерве во время сооружения укреплений на Карельском перешейке и участвовала в оборонительных боях в районе Тали-Ихантала и Вуосалми. В отражении советского наступления 1944 г. успехи дивизии, оперативно командовать которой было сложнее, чем бригадой, не были столь значительны, каковыми были наступательные бои начала войны. В ходе Лапландской войны осенью 1944 г. Лагус действовал в районе дороги, ведущей к Северному ледовитому океану в направлении от Рованиеми на север, командуя так называемой Группой Лагуса.


Прослужив командующим дивизией еще два года после окончания войны, в 1947 г. Лагус вышел в отставку. Он руководил строительной фирмой, строившей социальное жилье в Лохья, а в свободное время увлекался выращиванием цветов.

– МИККО УОЛА Приложение:

Эрнст Рубен Лагус, род. 12.10.1896 Коски, губерния Хяме, умер 15.7. Лохья, родители: Александер Габриэль Лагус, лесничий, магистр философии, и Эмма Матильда Бельман. Первая жена: 1921–1927 (развод) Ольга Йоханна (Яне) Рамсей, род. 1903, умерла 1981, родители первой жены: Эдвард Александер Рамсей, подполковник, барон, и Изабелла Элизабет Росински;

вторая жена: 1935 – Кенни Кристина Эмилия Гадд, род. 1910, умерла 1992, родители второй жены: Хенрик Виктор Фредрик Гадд, директор банка, и Алина Эмилия аф Энеъелм. Дети: Маргарета Вивика Элизабет (Ууситало), род. 1924;

Эдвард Улоф Вильхельм, род. 1925, исполнительный директор;

Хенрик Вильхельм, род. 1936, вице-судья;

Юхан Патрик Вильхельм, род.

1938, директор;

Рубен Вильхельм Габриэль, род. 1942;

Кенни Алина, род.

1946, мерконом.

Лалли (умер ок. 1160) крестьянин, убийца святого Хенрика С огласно церковным легендам и фольклорным источникам, крестьянин Лалли убил миссионера епископа Хенрика, признан ного впоследствии святым. Как гласят церковные легенды, в наказание Лалли лишился волос и кожи на голове, народная же молва утверждает, что после совершения убийства Лалли скрывался, а впоследствии утонул.

Кристфрид Ганандер сообщает, что в 18 в. финляндские няньки пели малышам такую песенку: «Где-то Лалли шапку справил, взял лихой шелом?» Лалли – это самый известный убийца в истории Финляндии.

Фольклор так говорит о нем:

Лалли худший из язычников, самый лютый из Иуд, он убил святого человека, епископа господина Хейнарики.

В «Песни на гибель епископа Хенрика» кровавое деяние Лалли описывается детально, но исторические сведения о нем незна чительны. Сама песнь, видимо, написана в 13 в., однако к ней позже была добавлена история жизни Лалли.

Лалли, по всей видимости, был зажиточным крестьянином, поскольку о нем говорится как о человеке из высших слоев. В 1150-х гг.

он жил в хозяйстве Лаллойла в Кёюлиё, которое позже, как предпо лагается, стало называться усадьбой Кёюлиё. Его жену звали Кертту, а согласно некоторым вариантам песни, в доме Лалли проживали также Пентти и Олави. По-видимому, Лалли и его семья не были язычниками, поскольку все упомянутые имена христианские, например, Лалли – это видоизмененная версия имени Лаури. С другой стороны, высказывается предположение о том, что все имена в этой песне имеют более позднее происхождение, включая имя Лалли. Вариативное имя «Лаллола», встречающееся в песне, вполне можно считать языческим: «Лаллола из-за залива, совет добрый с края мыса».

Церковные легенды о Хенрике не упоминают имени Лалли, однако, в дополнение к известной песни об убийстве имеются средневековые источники, в которых упоминается «вертеп Лалли». По легендам, убийцей епископа Хенрика был «некий лихой человек», которого Хенрик хотел призвать к порядку по церковному обычаю. Но этот «лихой» в результате лишился рассудка и набросился на епископа. А вот «Песнь на гибель епископа Хенрика» не упоминает о том, что у Лалли было преступное прошлое. В соответствии с песней, мотивом для совершения убийства стал приезд епископа Хенрика в Лаллойлу в отсутствие самого хозяина. Жена Лалли Кертту отказала Хенрику в пище и воде, тогда тот взял их своевольно, оставив все же плату. Когда Лалли вернулся домой, Кертту, однако, рассказала ему о воровстве, и тогда рассвирепевший Лалли отправился вдогонку за епископом.

Фольклорный образ Кертту малопривлекателен. Хотя епископ при казал своему слуге заплатить за хлеб, пиво и сено, Кертту негодная хозяйка, баба вредная в платочке, желчная старуха эта кричала вслед угрозы. По возвращении Лалли домой эта вредная хозяйка, нашептала в ухо злобы, шевельнула в груди ярость, обманув хозяина. Когда Лалли вернулся домой, одетый в епископскую митру, Кертту сидела за прялкой и встретила его такими словами:

И откуда шапка, Лалли, шелом добрый у злодея?

(Перевод Евгения Богданова) Какая бы ни была причина, Лалли со своими товарищами, оче видно, напали на епископа Хенрика и его людей на льду озера Кёю лиёярви. Кажется маловероятным, чтобы епископ путешествовал в сопровождении одного лишь возчика, как утверждается в песне.

Вспыхнула стычка, в ходе которой Лалли убил Хенрика. Это произо шло, по всей вероятности, приблизительно 20 января в конце 1150-х гг.

В качестве орудия убийства традиционно упоминается топор, что нашло свое отражение на саркофаге святого Хенрика в местечке Ноусиайнен. Возможно, что Хенрик погиб поблизости от Киркколуото в районе Кёюлиё, поскольку там в 14 в. была выстроена часовня в память о нем.

Как легенды, так и варианты фольклорной песни сообщают о том, что Лалли забрал митру епископа Хенрика и надел ее себе на голову.

Когда он пришел домой и снял митру с головы, то вместе с ней сошли волосы и кожа. Церковные легенды усматривали в этом достаточное наказание, народная же традиция считает, что Лалли скрывался некоторое время, а потом утонул в соседнем озере Хийриярви. По скольку к этой легенде были примешаны некоторые сюжеты явно иностранного происхождения (легенда «Мёузетурм»), достоверность всего повествования довольно сложно оценить. Традиция также под черкивает жадность Лалли и то, что он сознательно совершил содеян ное: у епископа был дорогой перстень, и, чтобы забрать его, Лалли отрезал палец. Ганандер сообщает об одной детали, которая прочно зафиксировалась, начиная со средних веков и вплоть до 20 в.: Лалли уронил отсеченный палец Хенрика на лед, а весной его нашел один слепой, почувствовавший блеск золота. Подняв палец, он потер им глаза и прозрел.

По этой причине чудодейственный перстень изображен на печати Туркуского соборного капитула. Усадьба Кёюлиё, очевидно, принадле жавшая Лалли, позже попала во владение туркуского епископа, однако это вряд ли было напрямую связано с кровавым деянием ее предпо лагаемого хозяина.

Насколько известно, в церковном искусстве Лалли впервые изоб ражен на саркофаге святого Хенрика в местечке Ноусиайнен, кото рый был заказан в 1410-х гг. Во времена епископа Магнуса Олая (Таваст) в первой половине 15 в. укрепилась традиция изображения святого Хенрика, попирающего Лалли. Так имя Лалли превратилось в основную ассоциацию с именем святого Хенрика, символом его святости. В церковном искусстве также укрепилась традиция, связан ная с епископской митрой.

– АРИ-ПЕККА ПАЛОЛА И АННЕЛИ МЯКЕЛЯ-АЛИТАЛО Эйно Лейно (1878–1926) писатель Э йно Лейно был прирожденным поэтом, первым писателем, свободно использовавшим финский язык для достижения различных художественных целей. От народной традиции и наследия «Калевалы» Лейно обратился к европейской литературе и в духовном плане стал гражданином мира. По своему характеру Лейно был борцом и художником, который до сих пор популярен среди финнов.

Первый свой сборник стихов Эйно Лейно выпустил в возрасте восемнадцати лет в 1896 г. Его поэзия до сих пор близка финнам.

Строчки из произведений Лейно заимствуются для поздравлений, посвящений или выражений соболезнования значительно чаще, чем у других поэтов. Они настолько стали всеобщим достоянием, что зачастую источник даже не упоминается.

В свое время Лейно, однако, далеко не всегда хорошо принимали и почитали. Благодарность редко приходится на долю настоящего новатора. Лейно был новатором и нарушителем табу во многих областях культуры. Его сопровождала слава богемного поэта, окружая его историями, зачастую похожими на легенды. Спектакли и фильмы, посвященные Лейно, воспроизводят этот часто поверхностный портрет художника, при этом глубокая и жизненная суть его произведений остается порой непонятой.

Финский читатель настолько любит своего Лейно, что спустя почти 70 лет после его смерти, в 1995 г. роман «Мастер», написанный Ханну Мякеля и посвященный Лейно, разошелся рекордными тиражами.

На протяжении многих лет академический мир и коллеги-писа тели относились к творчеству Лейно довольно противоречиво. Из-за сложности своей натуры и величия таланта он в течение жизни неотвра тимо вызывал накал страстей. Но не было нехватки и в восторженном восприятии. В частности, за свою тридцатилетнюю карьеру писателя Лейно восемь раз получал Государственную литературную премию.

В 1918 г. в возрасте сорока лет ему была назначена государственная пенсия писателя.

Количество научных работ о Лейно на удивление невелико. Изу чать его творчество было не модно. На общую атмосферу решающим образом повлияло то, что поколение писателей 1920-х гг. дистанциро валось от великого мастера. Раздавалась публичная критика лейновских «трелей»;

однако опубликованные позднее дневники и письма показы вают, что Лейно пользовался большой любовью у молодежи, а потому ему нужно было противостоять. К тому же модернисты, дебютиро вавшие после Второй мировой войны, видели в Лейно антипода своему творчеству. И поскольку многие исследователи также придер живались этих взглядов на литературу, то и на академическом уровне не находилось сторонников для изучения творчества Лейно.

До сих пор самым лучшим произведением о жизни Лейно является биография, написанная в 1930-е гг. его возлюбленной и современницей Л. Онерва. Сила этой книги заключается в сопереживании и близком знании поэта. В том же и ее слабость. Онерва одновременно пишет историю собственной жизни и беззастенчиво выкидывает из жизни Лейно тех персонажей, которых она считала своими соперниками. В результате появилось драматическое и далеко не полное повествование о гении, который блестяще воплощает идеал искусства и художника рубежа веков. Художники того времени были универсальными талан тами, а не узкими специалистами.

Армас Эйнар Леопольд Лёнбум (так на самом деле звали Лейно) родился 6 июля 1878 г. в доме Хёвелё в Палтаниеми (волость Палтамо) в семье старшего землеустроителя Андерса Лёнбума и его жены Анны Эмилии. Он стал седьмым и самым младшим из сыновей. Всего в семье было 10 детей. Отец Лейно принадлежал к карельскому роду Мустоненов из Липери. Родителями матери были владелец усадьбы Туокслахти, расположенной рядом с Сортавала, армейский капитан Карл Хенрик Кюрениус, в роду которого были и служители церкви, и военные. Бабушка Лейно по линии матери Эмилия Катарина Швиндт была дочерью коронного фохта, полковника из Кякисалми (Кексгольм).

Самый младший ребенок в многодетной семье был на особом поло жении. Его детство прошло в одиночестве и в окружении взрослых. С ранних лет самыми главными его спутниками были книги и мир соб ственных фантазий. Он довольно быстро развивался. Его брат Казимир Лейно уже успел к тому времени стать известным финским деятелем культуры. Казимира Лейно ожидало великое будущее, которое, однако, обернулось трагедией, с чем столкнулся и его младший брат Эйно в период своего расцвета.

На жизненные установки и творчество Лейно глубоко повлияло сильное чувство одиночества и сиротства, вызванное ранней смертью отца. Отец умер в 1890 г., а мать в 1895 г., когда Лейно поступил в университет. Смерть матери нанесла эмоциональную травму, которую позднее не смогли залечить никакие любовные отношения.

Обособленность была одной из самых сильных жизненных уста новок Лейно. Бесконечные переезды с места на место, из одной квар тиры в другую продолжались в течение всей его жизни, начиная с частой перемены интернатов и городов, в которых он учился. Свою учебу в школе он начал в Каяни, оттуда переехал в лицей в Оулу, а оттуда к своему брату Оскари Лёнбуму в Хямеенлинну, где он продолжил учебу в тамошнем лицее и где в возрасте шестнадцати лет сдал экзамен на аттестат зрелости.

Хотя Эйно Лейно был моложе одноклассников, он оказался бес спорным интеллектуальным лидером. Он был редактором школьной газеты «Васама» («Стрела») и проявил себя в литературе: будучи старшеклассником, он переводил на финский язык произведения Й.Л. Рунеберга. Его школьный товарищ Ю.Э. Зидбек так характеризует социальную позицию молодого Лейно: «Он удивительным образом умел ладить со своими товарищами и чувствовал себя вполне ком фортно даже среди тех, кто на самом деле совершенно не был ему духовно близок». Такое же мнение о Лейно позже высказывали многие люди, стакивавшиеся с ним на протяжении его жизненного пути.

Студенческие годы Лейно начались в Хельсинкском Императорском Александровском университете, но литературный мир быстро завла дел молодым многогранным талантом. Учеба была прервана, и уже в 1896 г. он выпустил два сборника стихов, «Песни Марта» и «Баллада о большом дубе». Лейно был жадным до работы, и этому качеству не было предела. Стихотворные произведения следовали одно за другим, и одновременно с этим он овладевал все новыми литературными жанрами.

Достигнув двадцати лет, он вместе со своим братом, поэтом, критиком и руководителем театра Казимиром Лейно, игравшим заметную роль в литературной жизни, основал журнал «Нюкюайка»

(«Наше время»). Журнал был уникальным явлением в культурной жизни Финляндии того времени. Он создавался не для обсуждения языкового и национального вопросов и не имел никакой литературной программы. Он был призван стать журналом с международным круго зором и публиковать материалы, содержащие информацию, анализ и комментарии о жизни культуры и искусства. Он сообщал самые свежие новости из-за границы. Цель была довольно амбициозной, да и результат оказался на высоком уровне. Но в Финляндии это никогда не могло гарантировать журналу долгого существования. Он был закрыт год спустя, и братья Лейно вынуждены были выплачивать долги.

В 1899 г. 21-летний Эйно Лейно начал публиковать статьи по проблемам культуры в газете «Пяйвялехти», а в 1904 г. стал постоянным театральным критиком в газете «Хельсингин Саномат», преемнице «Пяйвялехти». На этом посту он принимался за любое дело с энтузиазмом реформатора. Финский театр, любимое детище финнов, оказался в центре беспрецедентной бури страстей. Молодой театральный критик был беспощаден к Каарло Бергбуму, основателю Финского театра и его руководителю с 1872 г. Рецензии иногда были преднамеренно излишне критичными, однако общий взгляд на то, как должен развиваться Финский театр, оказался вполне точным.

Имя Лейно окончательно вошло в сознание широкой публики в 1904 г., когда он стал постоянным автором колонки в «Хельсингин Саномат». Этот этап означал дебют Лейно как критика в области культуры. Он без особого почтения обращался с авторитетами в об ласти искусства и науки. Под его ударами оказываются писатели, политики, а также представители академического мира. Теперь к Лейно сложно было относиться нейтрально. Находилось много людей, которые видели в нем сильного противника. Лейно стал в высшей степени публичной фигурой.

Раннее творчество Лейно находило вдохновение в «Калевале»

и финской мифической поэзии. В этом смысле он оказался связан с художественным течением того времени и стал первым и самым крупным создателем национального неоромантизма в литературе.

Блестящим примером того, как его творческое воображение создавало современные мифы, стал вышедший в 1903 г. сборник «Вознесенские песни». В нем автор добился нового, поразительного синтеза финского народного творчества и новейших европейских литературных новаций.

В «Вознесенских песнях» чувства, ощущения и интеллектуальные искания современного человека соединяются с глубоким и вечным мифическим сознанием. В этих стихотворениях читателя особенно поражала новая образность, не содержавшая в себе объяснений, но затрагивавшая наиболее уязвимые, чувствительные и опасные слои человеческой психики. Эта новизна была настолько поразительной, что она ослепила большинство критиков. Лишь немногие сразу осознали значение этого сборника.

«Вознесенские песни» во многих отношениях являются свое образным ключом к творчеству Лейно. Борьба за свободу и проблемы поиска правды пронизывают каждое стихотворение. Вновь и вновь человек встает перед главными вопросами жизни. Как он относится к смерти, любви, другим людям? Как далеко человек может зайти в процессе самовыражения, не ущемляя интересы других?

«Вознесенские песни» являются началом так называемого буржуаз ного периода в жизни Лейно, самого бурного и одновременно самого короткого. В 1902 г. Лейно влюбился в дочь своей квартирной хозяйки Фрею Шульц, переводчицу и коммерческого делопроизводителя, жен щину экзотической красоты и бурного темперамента. Эта любовь служила для него мощным творческим стимулом. 1905 год был време нем бурной жизни и творчества. Лейно выпустил сборник стихов «Зимняя ночь», принесший новый триумф и продемонстрировавший его неисчерпаемые возможности обновления. Сборник «Зимняя ночь» был посвящен Фрее, на которой Лейно женился 10 сентября 1905 г. Свой первый дом он обустроил в буржуазном стиле в большой квартире на берегу моря, а в декабре следующего года в семье родилась дочь Эйя Хелка, которая была единственным ребенком Лейно.

Помимо брака и выхода в свет сборника «Зимняя ночь» в том же году Лейно написал прозаическое произведение «День в Хельсинки», пьесы «Сватовство Вяйнямёйнена», «Меч лешего», «Пентти Пяккё нен», «Король Лидии» и «Мейрам». Помимо этого он напечатал статей в прессе под псевдонимом «Теему». Политическая ситуация того времени с ее драматическими событиями давала богатый мате риал для творчества в этом жанре. Революционная деятельность в России набирала силу и осенью 1905 г. вылилась во всеобщую забастовку. Большая часть статей 1905 г. так или иначе касалась политической борьбы. Их объектами были главным образом русский деспотизм и соглашательская политика старофиннов, сторонников газеты «Суометар». Лейно был явным младофинном и сторонником пассивного сопротивления.

Устоявшаяся жизнь, с одной стороны, сделала возможным, а с другой стороны, побудила поэта обратиться к прозе. В 1906 г. на чала выходить трилогия, посвященная периоду русификаторских начинаний центральной власти и связанная с проблематикой статей, выходивших под псевдонимом «Теему»: «Туомас Витикка» (1906), «Яна Рёнтю» (1907) и «Олли Суурпяя» (1908). За трилогией после довали три пьесы: «Лалли» (1907), «Мауну Таваст» (1908) и «Епископ Туомас» (1909). Это продуктивный творческий период венчал сборник стихов «Заморозки» (1908), перевод на финский язык избранных сти хотворений «Ветряное кантеле», а также перевод пьесы И.В. Гете «Ифигения в Тавриде».

Семейная идиллия продлилась недолго. Лейно не мог привыкнуть к буржуазному образу жизни, и уже весной 1908 г. дороги супругов разошлись. Никогда больше Лейно не удалось создать постоянных отношений или прочного дома. Характерным для всей его жизни было то, что он постоянно «уходил», беря с собой только самое необ ходимое. В письме своему другу Отто Маннинену 1 июля 1908 г. он писал: «Я оставил все, кроме своей библиотеки и бумаг, и ушел с одним чемоданом в руке».

Скорбь и чувство вины за то, что он бросил свою дочь, преследовали Лейно всю жизнь. Он всеми силами старался заботиться о ней, так как его бывшая жена не всегда всерьез занималась дочерью. Встречи, однако, были редкими, да и финансовая поддержка не всегда была достаточной.



Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 25 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.