авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 13 | 14 || 16 | 17 |   ...   | 25 |

«Коллекция биографий Сто замечательных финнов вышла на русском языке. Биографий могут быть прочитаны также в Интернете (pdf). Электронная ...»

-- [ Страница 15 ] --

Осиротевший школьник Юхо Кусти Паасикиви рано потерял обоих родителей. Его мать умер ла, когда мальчику было 4 года, а отца он потерял 10 лет спустя. Опе куном бедного мальчика из Лахти стала его пожилая тетя. В этих условиях Паасикиви вырос самостоятельным, иногда упрямым моло дым человеком. С возрастом основными чертами его характера стали практичный реализм, осторожность и пессимизм, сочетавшиеся, тем не менее, с весьма бурным темпераментом.

Свое обучение Паасикиви начал в нормальном лицее в Хямеенлинне в 1882 г. Мальчик, с самого раннего детства обращавший на себя вни мание своей безграничной любовью к чтению, вскоре стал первым учеником в классе, оставаясь таковым в течение почти всей учебы.

Получив в 1890 г. аттестат зрелости с великолепными оценками, Паасикиви начал изучать историю и русский язык. Став кандидатом философских наук в 1892 г., он переключился на юриспруденцию, более перспективную в экономическом плане, и в 1897 г. получил степень кандидата юридических наук. В том же году Паасикиви женился на студентке Анне Форсман. Наряду с выполнением многочисленных разовых работ Паасикиви продолжал свои занятия юриспруденцией и посетил в исследовательских целях Стокгольм и Лейпциг. Защитив в 1901 г. докторскую диссертацию, в следующем году он получил должность адъюнкт-профессора по административному праву в Импе раторском Александровском университете, но уже год спустя перешел в Финляндскую Государственную контору, ведавшую финансовыми вопросами Великого княжества, заняв пост главного директора, где проработал следующие десять лет.

Общественный деятель Паасикиви еще в школьные и студенческие годы усвоил гегельян ско-снельмановский взгляд на ведущее значение языкового и нацио нального фактора в истории. Поэтому на рубеже веков он всту пил в Финскую партию, группировавшуюся вокруг газеты «Ууси Суометар». На развитие политических взглядов молодого Паасикиви опрделяющее влияние оказал профессор всеобщей истории Й.Р.

Даниельсон (с 1906 г. Даниельсон-Кальмари), представлявший социал-реформаторское соглашательское направление. От него Паасикиви усвоил идею, согласно которой, с усилением объедини тельных тенденций со стороны России, дело защиты финляндской автономии требует участия всех групп населения независимо от их языкового и социального статуса. Таким образом, языковой вопрос, в отличие от взглядов Юрьё-Коскинена, был лишь частью вопроса о социальной справедливости. Для сохранения особого политического статуса Великого княжества и социального мира необходимо было осуществить масштабную программу реформ в области социальной политики. Еще до всеобщей забастовки 1905 г. Паасикиви сыграл заметную роль в разработке этой программы. Он выполнял различные обязанности в кооперативном обществе «Пеллерво», а в качестве автора газетных статей боролся за реформу государственного и муни ципального избирательного права.

После всеобщей забастовки Паасикиви стал влиятельным поли тиком страны. Как член комитета по сеймовой реформе в 1905–1906 гг.

он принимал участие в разработке тех принципов, на которых строился новый однопалатный парламент. В 1907 г. Паасикиви был избран депутатом по спискам Финской партии, и в парламенте он сразу же привлек к себе внимание как один из самых видных и талантливых деятелей своей фракции. Будучи депутатом, Паасикиви, в соответствии со своими социально-политическими взглядами, сосредоточился на торпарском вопросе и проблеме безземельного населения, а также на вопросах государственных финансов. В 1907 г. он занял весьма непростой пост председателя комиссии по сельскохозяйственным вопросам и отвечал за выработку основных принципов закона об аренде земли 1909 г. и за принятие этого положения.

У Паасикиви были также хорошие отношения с левым крылом либеральных младофиннов. После отставки «конституционалистского»

сената Лео Мехелина в 1908 г. Паасикиви вместе с К.Ю. Стольбергом инициировал переговоры о создании коалиционного правительства, которое начало работать под руководством Эдварда Эльта. Паасикиви возглавил финансовую комиссию хозяйственного департамента сената (т.е. фактически был министром финансов княжества).

Политик-соглашатель Карьера Паасикиви в сенате оказалась короткой. Коалиционный сенат распался весной 1909 г. из-за разногласий по вопросам политики по отношению к России, а оставшийся после него так называемый «урезанный сенат», в который входил Паасикиви, подал в отставку осенью того же года из-за расхождения во мнениях с российским правительством по процедурным вопросам. Паасикиви обозначил пределы соглашательской политики как для себя, так своей группировки, обосновывая свою отставку тем, что Финская партия не может исполнять любые требования России. После этого исполнительная власть перешла к значительно русифицированному так называемому «адмиральскому сенату».

Как политик-соглашатель Паасикиви, однако, считал, что воз главляемое им финансовое ведомство должно добросовестно выплачи вать ежегодно так называемые «военные миллионы», назначенные русифицированным сенатом. Когда на сессии парламента 1913 г. было принято постановление о незаконности этих выплат, Паасикиви решил вообще оставить карьеру и политику. В 1914 г. он подал в отставку с должности главного директора Государственной конторы. Также он оставил парламент после окончания сессии 1913 г. и вышел из центрального совета Финской партии.

Так как двери Финляндского Банка оставались для Паасикиви закрытыми, он, в разрез с типичными для его поколения идеалами, оставил государственную службу и перешел в сферу частного пред принимательства. Следующие двадцать лет он работал генеральным директором Национального Акционерного Банка (Kansallis-Osake Pankki, KOP).

После начала первой мировой войны Паасикиви поначалу разделял лояльность своей партии по отношению к Российской империи.

Однако после «периода угнетения», связанного с унификаторскими мероприятиями центрального правительства в отношении Финляндии, для Паасикиви больше не стоял вопрос о моральной или юридической преданности. Теперь он полагал, что финнам следует сохранять как можно более широкую свободу действий. Особенно после того, как в ходе наступления весной 1915 г. Германия продемонстрировала свою мощь, Паасикиви всерьез стал принимать в расчет возможность того, что армия кайзера Вильгельма может полностью разбить Россию.

Монархист Свержение императорской власти весной 1917 г. привело к значи тельному увеличению роли либералов в российском руководстве. В новой обстановке Паасикиви выступал в роли представителя Финской партии в конституционном комитете, возглавляемом К.Ю. Столь бергом. Комитет должен был подготовить новую форму правления и связанные с ней акты. Из-за незнания Стольбергом языков Паасикиви вел переговоры с Временным правительством по этому вопросу.

Наряду с Даниельсоном-Кальмари и другими финскими лоялистами Паасикиви работал над упрочением автономного статуса Финляндии в составе России вплоть до начала Октябрьской революции.

Только приход большевиков к власти стряхнул с Паасикиви остатки лоялизма. В его понимании, достигнутая Финляндией независимость стала результатом внешних событий, происходивших в мире, «подарком небес». К роли финских активистов Паасикиви относился без уважения, а для осуждения социалистического восстания он не находил достаточно сильных слов. Поскольку Советская Россия признала мятежное правительство и не отказывалась от своего признания, Паасикиви считал, что достижения независимости само по себе недостаточно – ее нужно закрепить. Для него было само очевидным, что Россия, правят там красные или белые, рано или поздно попытается вернуть обратно свои окраинные территории.

После поездки в скандинавские страны зимой 1917–1918 гг. Пааси киви понял, что надежду на интервенцию Швеции в поддержку неза висимости Финляндии нужно похоронить.

С геополитической и стратегической точки зрения западные дер жавы были слишком далеко, чтобы решающим образом повлиять на ситуацию на удаленном побережье Балтики. Таким образом, только Германия, которая пока преуспевала в военном плане, могла, при желании, надежно обезопасить Финляндию от России. Этот план подразумевал также присоединение Восточной Карелии к Финляндии.

Весной 1918 г. Паасикиви был в Финляндии одной из ведущих фигур направления, делавшего ставку на помощь со стороны Германии.

Став в мае 1918 г. регентом, П.Э. Свинхувуд сделал Паасикиви своим преемником на посту председателя хозяйственного департамента сената (премьер-министра). Между Паасикиви и Свинхувудом в то время не было существенных разногласий. Они совместно разработали план, направленный на обеспечение поддержки со стороны кайзера Вильгельма посредством избрания немецкого принца монархом Фин ляндии. Помимо этого, предлагался военный союз. Монархия во главе с представителем династии Гогенцоллернов, про мнению Паасикиви, не обязательно приведет к зависимости от Германии в большей степени, чем существующая взаимозависимость народов в современном мире.

Однако, программа Свинхувуда и Паасикиви как таковая не получила поддержки в Германии.

С конца лета 1918 г. Паасикиви начал сомневаться в успешном для Германии исходе войны, однако еще не считал возможным полный крах империи. Когда в ноябре 1918 г. это все же произошло, разрушились основы политики, которой придерживался Паасикиви при поддержке Свинхувуда, и его правительство вынуждено было уйти в отставку.

До своей отставки сенат успел принять некоторые важные решения в области внутренней и экономической политики, самым значимым из которых был принятый в октябре 1918 г. «закон об освобождении»

торпарей. Его содержание базировалось на тех основные принципах, которые под руководством Паасикиви были выработаны в комиссии по землеустройству в 1912–1914 гг.

Участник мирных переговоров в Тарту По мнению Паасикиви, поражение Германии вновь сделало Россию «первой среди прочих». Для нейтрализации угрозы с востока он счи тал необходимым строить хорошие отношения с белыми в России, которые, как полагали, одержат победу в продолжавшейся граж данской войне. Так, он поддерживал идею Густава Маннергейма принять участие в захвате Петрограда, в награду за что Финляндия получила бы Восточную Карелию. Однако Паасикиви, наряду с Лаури Ингманом потребовал четких условий операции, которые не были выполнены, и весь план потерпел неудачу.

После того, как ход гражданской войны в России стал указывать на вероятную победу большевиков, в Хельсинки все большее распростра нение стала получать мысль о заключении мира с правительством Лени на. Большевиков, однако, по-прежнему считали достаточно слабыми для того, чтобы финны в одиночку смогли бы добиться принятия их масштабных территориальных и экономических требований. Весной 1920 г. они были сформулированы в комитете по председательством Паасикиви, в который вошли представители всех парламентских партий.

На мирных переговорах в Тарту делегация, состоявшая из членов комитета, вынуждена была попытаться на практике осуществить намеченные в Хельсинки цели. В отличие от многих других бур жуазных политиков, Паасикиви избегал жесткой приверженности заранее определенным целям, основывавшимся главным образом на идеологических соображениях. По его мнению, необходимо было тщательно следить за общей обстановкой и, исходя из этого пере осмысливать реальную ситуацию. Паасикиви считал достигнутый с русскими компромисс более чем удовлетворительным. Тем не менее, по мнению Паасикиви и Лаури Ингмана, идея мировой революции, присущая большевистской России, представляла постоянную угрозу.

С этой точки зрения, результаты, достигнутые в Тарту, были лишь выигрышем времени.

Когда в 1921 г. британский флот покинул Балтийское море, и Финляндия осталась без какой-либо надежной военной помощи с чьей бы то ни было стороны, Паасикиви считал необходимым под держивать, по меньшей мере, приемлемые отношения с Советской Россией. Хотя Лига наций со своими принципами была сама по себе хороша, но, по мнению Паасикиви, конкретную помощь со стороны этой организации, по крайней мере, на тот момент, не следовало рассматривать как вполне надежную. Таким образом, Паасикиви в 1920–30-е гг. постоянно подчеркивал значение оборонительных сил.

Банкир Возглавляя Национальный Акционерный Банк (КОП), Паасикиви пришлось руководить этим финансовым учреждением в тяжелые годы Первой мировой войны и кризиса 1930-х гг. Во время правления Паасикиви оборот банка и количество филиалов сильно выросли, и КОП становился самым большим коммерческим банком страны.

В своих действиях Паасикиви прагматично следовал установкам классического либерализма. Экономика должна была находиться в равновесии, и сбережения следовало направлять не только на даль нейшее развитие, но и на обеспечение благосостояния населения. Как представитель крупнейшего банка, Паасикиви был ключевой фигурой в различных комитетах по экономическим и государственным вопросам.

Из-за жестких приемов, используемых в управлении банком, Паасикиви оказался в конфликте с остальным руководством. Острая критика так называемых «кризисных движений» в адрес проводимой в стране экономической политики затронула также КОП и его руководителя. Давление, вызванное кризисом, наряду с заботами, связанными с болезнью жены и ее смертью в 1931 г., до предела обострили нервное напряжение Паасикиви и, в конце концов, привели к ухудшению его взаимоотношений с членами правления банка и отставке в 1934 г.

Скандинавист В независимой Финляндии Паасикиви выступал за твердую власть и считал, что левых нельзя допускать в правительство. В отношении к социал-демократии Таннера его мнение изменилось только в конце 1930-х гг. По отношению к Лапуаскому движению Паасикиви изначально занял осторожно-позитивную позицию, но затем стал резким противником правого радикализма. Будучи председателем консервативной Национальной коалиционной партии в 1934– 1936 гг., он четко отмежевался от праворадикального Народного Патриотического движения (ИКЛ) и гарантировал, что НКП с ее консервативными ценностями остается на позициях скандинавской демократии.

После того, как в 1935 г. Финляндия во внешней политике стала ориентироваться на Северные страны, место посла в Стокгольме приобрело большое значение. Стратегический план заключался в создании оборонительного союза между Финляндией и Швецией.

Этой же цели служил проект фортификации Аландских островов.

Паасикиви, только что вышедшего на пенсию и заключившего новый брак с Алли Валве, уговорили занять пост посла в 1936 г.

В роли дипломата Паасикиви исходил из того, что у Швеции не должно возникать никакого сомнения в стабильности и искренности скандинавской ориентации Финляндии. Из этого в свою очередь вы текали четкие требования к внутренней политике Финляндии. Помимо участия социал-демократов требовалось также сотрудничество со стороны буржуазных партий, распространявшееся и на Шведскую народную партию (ШНП). Была необходима умеренность в языковом вопросе, в противном случае шведоязычных граждан Финляндии было бы невозможно привлечь к совместным действиям. По мнению Паасикиви, финскую идею следовало проводить в жизнь путем практической работы и достижений в области культуры, а не особыми законодательными мерами.

Участник переговоров о мире и посланник в Москве После того, как Советский Союз предложил в начале октября 1939 г.

начать обсуждение «конкретных политических вопросов», финское правительство для ведения переговоров остановилось на кандидатуре Паасикиви, считавшегося специалистом по отношениям с востоком.

В октябре–ноябре он трижды ездил в Москву. В двух последних визитах его сопровождал Вяйнё Таннер. Изначально Паасикиви соглашался с довольно жесткими инструкциями, в разработке которых участвовал лично. Он выступал также за принятие ино странной помощи, независимо от того, с какой стороны она поступит.

Однако по ходу переговоров Паасикиви убедился в решимости Сталина добиваться выполнения своих основных требований и что Финляндия во внешнеполитическом смысле остается одна.

Исходя из этого, Паасикиви считал необходимым поиск компро мисса, основывающегося на достаточно далеко идущих уступках, чтобы предотвратить войну, означавшую для Финляндии полную катастрофу. Это было необходимо, даже несмотря на то, что, в случае согласия на требования СССР, Финляндия будет вынуждена отойти от политики скандинавского нейтралитета и попадет в сферу влияния Советского Союза. В Хельсинки маршал Густав Маннергейм придерживался той же линии, что и Паасикиви, но правительство, направляемое в этих вопросах министром иностранных дел Элиасом Эркко, заняло противоположную позицию. Доводы Паасикиви и Маннергейма остались безрезультатными, и в середине ноября переговоры были прерваны.

После начала Зимней войны 30 ноября 1939 г. Паасикиви был приглашен в качестве министра без портфеля в правительстве Ристо Рюти. Предполагалось, что он станет советником Рюти и Таннера по внешнеполитическим вопросам. Ядро правительства составил триумвират: Рюти, Таннер и Паасикиви. В январе 1940 г. Паасикиви поддержал установление контакта с Москвой, налаженного при по средничестве Хеллы Вуолийоки и Александры Коллонтай. Уже тогда, в отличие от Рюти и Таннера, он считал, что во имя достижения мирного договора необходимо уступить Советскому Союзу базу на западе Финского залива. Тем не менее, во время переговоров о мире в Москве Паасикиви, входивший в финскую делегацию под руководством премьер-министра Рюти, вместе с коллегами все еще серьезно рас сматривал вопрос о принятии помощи западных стран. Однако в конце концов он поддержал принятие условий, продиктованных Советским Союзом;

мирный договор был подписан 13 марта 1940 г.

После заключения мира Паасикиви согласился взять на себя сложные и ответственные обязанности представителя Финляндии в Москве. Он исходил из того, что вопросы, непосредственно связан ные с мирным договором, нужно как можно скорее снять с повестки дня. Между Советским Союзом и Финляндией необходимо было установить хорошие и дружественные отношения, избегая при этом излишней уступчивости. Поначалу переговоры Паасикиви с нар комом иностранных дел Молотовым касались главным образом интер претации мирного договора, но после оккупации прибалтийских государств летом 1940 г. Советский Союз за короткий срок предъявил Финляндии четыре тяжелых политических требования. Они касались никеля в Петсамо (Печенга), вопроса об Аландских островах, транзита через Ханко, а также отставки Таннера из правительства. Политическая тактика Паасикиви заключалась в уступках ради выигрыша во времени.

Приехав в августе 1940 г. в Финляндию, Паасикиви с самого начала знал об изменениях во внешнеполитической ориентации Финляндии, вызванных визитом Йозефа Фельтьенса, представителя рейхсмаршала Германа Геринга. Более подробные сведения о «зонтике» Гитлера он получил, однако, лишь вернувшись в Финляндию в начале июня 1941 г.

Правительство в Хельсинки, опасаясь утечки информации, держало Паасикиви, равно как и других дипломатических представителей Финляндии за рубежом, в неведении относительно сближения между Финляндией и Германией. Причиной отставки Паасикиви с должности посланника стали, таким образом, вызванные недостатком информации разногласия о целесообразности и рискованности жесткого курса правительства, прежде всего, в вопросе о Петсамо.

«Чужой» в «узком кругу»

Вернувшись в Финляндию и получив разъяснения относительно политической ситуации, Паасикиви согласился с прогерманским курсом правительства. Пожилой государственный деятель с лета 1941 г. официально находился на пенсии и главным образом занимался написанием мемуаров. Однако с интервалами в несколько недель он регулярно беседовал с президентом Рюти, что позволяло ему быть своего рода «внешним» членом правительственного «узкого круга», хорошо ориентируясь в политических процессах и оценке ситуации руководством государства. С этими оценками он был согласен.

Осень 1942 г. означала резкий поворот в оценках Паасикиви итогов Второй мировой войны. В многочисленных дискуссиях, проходивших в августе–сентябре в ходе его поездки в Данию, он убедился в превосходстве военного потенциала союзников по сравнению с державами оси. Он полагал, что вскоре это станет очевидным по характеру оперативных боевых действий. В течение 1943 г. Паасикиви окончательно пришел к убеждению в неизбежности поражении Германии, если только Гитлер не заключит со Сталиным сепаратный мир, возможно за счет Финляндии. Паасикиви с такими мыслями стал своего рода фоновой фигурой так называемой «мирной оппозиции», хотя он не принимал активного участия в ее деятельности и всячески избегал появления на публике в обществе активистов «мирной оппо зиции» до самого окончания войны.

В многоступенчатом переговорном процессе весной 1944 г., в которых Паасикиви принимал активное участие как в Стокгольме и Москве, так и на родине, он был уже готов открыто рекомендовать правительству вступить на мирный путь. После поездки в Москву из за расхождений в оценках ситуации доверительные прежде отношения Паасикиви и Рюти стали прохладными. Летом 1944 г. Паасикиви из-за появившихся разногласий с президентом остался в стороне от процесса реорганизации правительства. Недовольный одним газетным интервью Паасикиви, новый президент Маннергейм исключил его из состава мирной делегации, отправившейся в Москву в начале сентября 1944 г.

На посту премьер-министра Осенью 1944 г. стало ясно, что приемлемые отношения с СССР, сверхдержавой-победительницей, невозможно построить без участия Паасикиви. У него в Москве была хорошая репутация, и там он не нес на себе печать сторонника политики войны. Вопреки своему нежеланию, президент Маннергейм вынужден был в этих условиях поручить Паасикиви сформировать правительство в ноябре 1944 г.

Впервые членом кабинета стал коммунист, Юрьё Лейно. Своего рода программой нового премьер-министра стала его речь, произнесенная в День независимости 1944 г. в Выставочном павильоне Мессухалли, в которой Паасикиви провозгласил первостепенной задачей прави тельства неукоснительное выполнение условий Соглашения о пере мирии. Этого, однако, было еще недостаточно. Коренным интересам страны отвечало установление добрых и доверительных отношений с Советским Союзом на длительную перспективу.

Восточный сосед в отношении Финляндии имел интересы, связанные с безопасностью и признанные Паасикиви законными. В связи с этим определяющим обстоятельством в политике Москвы в отношении Финляндии можно было считать то, что Финляндия не должна была позволять использовать свою территорию как путь для нападения на Советский Союз. Это и стало фундаментом курса Паасикиви. Внешняя политика всегда шла впереди внутренней. Согласно своей концепции, он в непростой послевоенной обстановке пошел на то, чтобы, не обращая внимания на угрызения совести, публично рекомендовать избрание «новых лиц» в парламент. По многим статьям Соглашения о перемирии Паасикиви со своим кабинетом вынужден был соглашаться с интерпретацией Союзной контрольной комиссии. Так обстояло дело по вопросу о репарации, а также в связи с судебным процессом над виновными в войне, в ходе которого приговоры, после вмешательства Паасикиви, выносились согласно требованиям Советского Союза.

Стабилизации обстановки способствовали одобренные странами победителями результаты парламентских выборов марта 1945 г., на основании которых Паасикиви смог сформировать обновленное правительство на основе соглашения о сотрудничестве трех крупных партий: Социал-демократической партии Финляндии, Демократического союза народа Финляндии и Аграрного союза.

Во время президентства Маннергейма в сферу ответственности премьер-министра зачастую входили вопросы, которые относились к полномочиям главы государства. Отчасти они были делегированы ему в период нахождения Маннергейма на родине, однако когда президент по причине болезни пребывал заграницей, эти полномочия полностью ложились на плечи премьер-министра. После отставки маршала в марте 1946 г. парламент избрал преемником Маннергейма на посту президентом Паасикиви.

Президент периода восстановления Первостепенной задачей в качестве главы государства Паасикиви считал реалистичную внешнюю политику, направленную на достижение окончательного мира и предоставляемой им большей свободы действий. Однако, при необходимости он твердой рукой вмешивался и во внутриполитические и экономические вопросы, считая их связанными со стабилизацией внутренней обстановки.

Это было заметно во время Парижской мирной конференции 1946 г. в связи со спровоцированным коммунистами так называемым «мирным кризисом», а также весной 1948 г., когда речь шла о возможности в случае необходимости применения военной силы для предотвращения беспорядков. Мирный договор со странами-победительницами, на конец, был подписан в Париже в феврале 1947 г. Для Финляндии это означало, что основные положения Соглашения о перемирии оставались в силе. По окончании процесса ратификации Союзная контрольная комиссия покинула страну в сентябре 1947 г. Когда Сталин в феврале 1948 г. предложил заключить Договор о дружбе, сотрудничестве и взаимопомощи, Паасикиви одобрил эту идею, пытаясь, однако, добиться того, чтобы договор составлялся на основе проекта, подготовленного финнами. Пытаясь выиграть время для раздумий, Паасикиви лично не участвовал в проходивших в Москве переговорах, но держал бразды правления в своих руках в Хельсинки.

Договор сроком на десять лет был подписан в Москве 6 апреля 1948 г.

В результате статус Финляндии в разделенной Европе определялся не только условиями Парижского мира. Не менее важным становился Договор о дружбе, сотрудничестве и взаимопомощи 1948 г. В своей совокупности они надолго, вплоть до окончания холодной войны, стабилизировали международное положение Финляндии.

В 1946 г. Паасикиви избрали президентом на срок, оставшийся до конца правления Маннергейма, то есть до 1950 г. Тогда он не желал проводить обычные выборы, но они все же состоялись, и голосом он был избран главой государства. Главный акцент второго президентского срока Паасикиви стал все более отчетливо смещаться в сторону внутренней политики, на которой лежала печать борьбы за власть между социал-демократами и Аграрным союзом, в условиях, когда Урхо Кекконен уже строил планы на президентские выборы 1956 г.

«Оттепель», начавшаяся в Советском Союзе после смерти Сталина, давала Паасикиви в конце срока его правления больше свободы действий в области внешней политики. В 1955 г. Финляндия вступила в Северный Совет и в Организацию Объединенных Наций.

Вершиной долгой карьеры Паасикиви стал его визит в Москву осенью 1955 г. и достигнутая там договоренность о возвращении Финляндии арендованной территории в Порккала. Паасикиви хотел внести уточ нения в Договор о дружбе, сотрудничестве и взаимопомощи, срок действия которого вскорости истекал, но опасался, что это может осложнить возвращение Порккала. Поэтому договор был продлен без изменений, и так происходило затем много раз вплоть до развала СССР в 1991 г. К концу второго президентского срока Паасикиви Финляндия уже избавилась почти от всех вызванных войной ограничений и чрезвычайных мер;

репарации были выплачены, переселенцев удалось обустроить, постепенно отменялось нормирование распределения.

На президентских выборах 1956 г. Паасикиви уже не выдвигал свою кандидатуру, однако во время выборной процедуры, с его согласия, его использовали в качестве «темной лошадки». Но в ходе решающего голосования он не получил достаточной поддержки выборщиков и 1 марта 1956 г. 85-летний Паасикиви ушел со своего поста. Он собирался продолжить работу над уже давно начатыми мемуарами, однако в декабре 1956 г. скончался.

Накануне заключения перемирия, в июле 1944 г. Паасикиви на блюдал за ходом событий из идиллического курортного городка Наантали. Он излил свое подавленное состояние на страницы дневника: «Мы привыкли полагаться на силу закона и справедливости.

История не дает для этого основания. Изучая историю, становишься пессимистом… Государства действуют согласно Staatsrson (госу дарственному интересу – Т.П.). Это ужасно – blutrotig (кроваво-красно – Т.П.). Это за пределами добра и зла. Пока что не удается найти какую-нибудь систему, которая бы ограничила Staatsrson и защитила бы от него другие страны… Ограничение Statsrson, его соотношение с моралью – вот вопрос, от решения которого в первую очередь зависит будущее малых государств, но, в конечном итоге, и благополучие больших государств и всего человечества».

Паасикиви раз за разом возвращался к этой проблеме. В мире, в котором правит политика силы, в котором международное право, как казалось, ограничено «скорее вопросами этикета», его мысли беспокойно кружились по заколдованному кругу в поисках спаси тельного выхода. Для маленькой страны, по всей видимости, не оставалось никакой другой возможности, как приспосабливаться в данный конкретный момент к требованиям большой политики, игнорирующей факторы морали. Как изменить этот прискорбный и опасный, особенно для малых народов, «закон джунглей»? Вокруг этой проблемы мысли Паасикиви вращались до конца его дней.

– ТУОМО ПОЛВИНЕН Приложение:

Юхан Густав Хеллстен, с 1887 г. Юхо Кусти Паасикиви, род. 27.11.1870, Коски, губ.

Хяме, умер 14.12.1956, Хельсинки. Родители: Аугуст Хеллстен, торговец, и Каролина Вильхельмина Селин. Первая жена: 1897–1931 Анна Матильда Форсман, род. 1869, умерла 1931, родители первой жены: Исраэль Форсман, учитель народной школы, и Анна Тойвонен;

вторая жена: 1934–1956 Аллина (Алли) Валве, род. 1879, умерла 1960, родители второй жены: Андреас Хилден, сапожник, и Мария Шарлотта Тегельман. Дети: Анникки Аарре, род. 1898, умерла 1952, архитектор;

Велламо Анна (Ант-Вуоринен), род. 1900, умерла 1966, стоматолог;

Юхани Вилхельм, род. 1901, умер 1942, офицер;

Варма Юхо, род. 1903, умер 1941, кандидат медицинских наук.

Альма Пиль (1888–1976) дизайнер ювелирных изделий А льма Пиль, родившаяся в семье ювелиров, как со стороны матери, так и со стороны отца, в первое десятилетие 20 в.

создавала украшения по заказу мастерской петербургского придворного ювелира Карла Фаберже. Самыми известными работами Пиль являются два императорских пасхальных яйца: «Зимнее яйцо» и «Мозаичное яйцо».

В 1909 г. Альма Пиль начала работать в мастерской своего дяди Альбер та Холмстрёма. Холмстрём был мастером-ювелиром у Фаберже, чья мастерская создавала большую часть драгоценных изделий фирмы.

Сначала Альме Пиль было поручено рисовать украшения для архива.

Когда у молодой художницы выдавался перерыв в работе, она делала наброски собственных идей на бумаге. Дядя увидел эскизы, показал их Карлу Фаберже и получил от того положительный отзыв. Так было положено начало карьере Альмы Пиль. Пиль была полностью самоучкой, она не посещала художественную школу, не получала никакого профессионального образования. Несмотря на это, она справлялась позднее с самыми сложными заданиями.

Первым большим поручением для Пиль было создание в 1911 г.

серии украшений на тему зимы для клиента Фаберже доктора Эмма нуэля Нобеля. Коллекция получилась настолько удачной, что Нобель начал заказывать украшения для фирменных подарков. Нобель сотнями в течение многих лет покупал у Пиль зимние украшения и другие изделия. Для этого же клиента было создано знаменитое изделие «Ледяное яйцо» – скорлупа сделана из граненого горного хрусталя, внутри которой расположены часы из драгоценных камней. Это изделие было продано в 1996 г. на аукционе Сотби за 421 500 швейцарских франков.

К 300-летию династии Романовых в 1913 г. Альма Пиль создала официальную коллекцию подарочных украшений. Темой для нее были символы императорского дома, такие как Шапка Мономаха, использовавшаяся при коронации первых русских царей. Созданное Пиль «Зимнее яйцо», пасхальный подарок императора Николая II своей матери в 1913 г., принесло ей всемирную известность в 1994 г. Продажа «Зимнего яйца» на аукционе Кристи побила рекорды всех времен: оно было продано за 5,6 миллионов долларов. Новый рекорд был побит в 2002 г., когда за украшение было заплачено 9,6 миллионов долларов.

Подарок Николая II своей супруге на Пасху 1914 г., «Мозаичное яйцо», находится в коллекции королевы Великобритании.

Источником вдохновения для Альмы Пиль была северная природа.

Она была одной из первых художниц, которой были близки зимние темы. В ее изделиях повторяются снег, тающие ледяные глыбы, ледяные узоры и кристаллы. Для ее художественного языка хорошо подходили такие поделочные материалы, как бесцветный халцедон и горный хрусталь. Она стала новатором в использовании этих «родных»

природных материалов.

Стиль Альмы Пиль был очень индивидуальным. Стиль времени, неоклассицизм первого десятилетия 20 в., был не для нее. В своих работах она шла своим путем;

в ее произведениях виден как русский модерн и отголоски натурализма, так и черты будущего art deco.

С 1927 г. Альма Пиль работала в Куусанкоски, где преподавала рисунок и каллиграфию в шведской школе, которую содержала компа ния «Кюми». Она проработала в этой должности до 1951 г. Лишь немногие из сотен ее учеников во время учебы знал о творчестве своего преподавателя.

УЛЛА ТИЛЛАНДЕР-ГОДЕНЪЕЛМ Приложение:

Альма Терезия Пиль, род. 15.11.1888 Москва, умерла 15.7.1976 Хельсинки.

Родители: Кнут Оскар Пиль, ювелир, род. 1860 приход Похья, умер Москва, и Фанни Флорентина Холмстрём, род. 1869 Санкт-Петербург, умерла 1949 Хельсинки. Муж: 1912–1960 Николай Клее, род. 1879 Петербург, умер 1960 Хельсинки.

Хенрик Габриэль Портан (1739–1804) историк, профессор риторики, советник канцелярии В о времена расцвета густавианской эпохи конца 18 в. Хенрик Габриэль Портан, работая в Туркуском университете (Академии), являл собой пример разносторонней исторической эрудиции и образованности. Благодаря его активной политике по формированию фондов университетская библиотека стала развиваться в современном направлении. Портан в своих обширных диссертационных работах также углубился в проблемы фольклора и древней письменной исто рии, за что заслужил имя отца финляндской историографии. Через него многие идеи той эпохи проникли в университетские круги, им восхи щались как отличным педагогом и лектором.

По отцу корни Хенрика Габриэля Портана восходят к выборгскому бюргеру Густаву Пуртанену. Его сын Зигфрид Портанус стал поле вым пастором, а позже настоятелем церкви в Виитасаари, где род проживал в течение трех столетий. Отец Хенрика Габриэля Портана, настоятель Зигфрид Портан был пастором в третьем поколении, а его мать Кристина Юсления принадлежала к известному западно-фин ляндскому роду, проявившему себя в образовательной и универси тетской областях. Дедом по матери был профессор теологии Туркус кого университета Габриэль Юслениус, братом которого был извест ный феннофил, профессор святых языков, позже епископ Порвоо и Скара Даниэль Юслениус.

На годы взросления Хенрика Габриэля Портана оказала реша ющее влияние душевная болезнь, настигшая его отца в 1744 г. Болезнь преследовала весь род. Поэтому, начиная с пятилетнего возраста, мальчик воспитывался у своего дяди Густава Юслениуса, настоятеля церкви Круунунпюю в Похъянмаа. Его старший брат был отправлен в Турку к другому дяде, советнику надворного суда Перу Юслену.

Больной отец, мать и две сестры, Мария Маргарета и Кристина Катарина остались в Виитасаари, где проживали в крайне стесненных условиях.

Воспитание у родственников заложило психологическую основу для упорного стремления талантливого и скрупулезного по характеру юноши к признанию, что вылилось в его тягу к учебе. Подобно многим блестящим выпускникам протестантских университетов Гер мании, Хенрик Габриэль Портан вследствие неблагоприятных личных обстоятельств не вписался в традиционную для финляндского духо венства карьерную систему.

В 15-летнем возрасте Портан поступил в Туркуский университет.

Свой первый угол он снимал у магистра Кристиана Кавандера, впо следствии профессора, представителя теологии природы. Этой же отрасли науки были посвящены диссертации Портана pro exercitio и pro gradu «Revelationi quid debeat philosophia nostra» («Чем наша философия обязана откровению», в двух частях, 1758 и 1762) защи щенные под руководством профессора Якоба Гартмана. Автор в духе Г.В. Лейбница отстаивал представление о том, что существование бога может быть доказано при помощи разума. Грех, преисподняя, воскрешение и другие догматы христианства являются вторичными по отношению к этому. Портана и позднее интересовала проблема столкновения теологии природы и атеизма эпохи Просвещения. Он до самой своей смерти не был уверен в том, считать ли Библию божест венным откровением, как того требовала традиция, или же можно осмелиться, вслед за исследователями из континентальной Европы, рассматривать ее как исторический источник.

Многопрофильное знание было характерно для того времени, и Портан как никто другой соответствовал его требованиям. По не вполне понятным причинам он достаточно рано отказался от карьеры пастора. Получив степень магистра, он вскоре стал доцентом рито рики, то есть латыни, и довольно скоро получает постоянную долж ность амануэнса университетской библиотеки. Должность универси тетского библиотекаря он занимал с 1772 по 1777 гг., пока не получил должность профессора риторики и поэзии.

Библиотечная работа идеально соответствовала характеру Портана – педантичному, аккуратному и жаждущему знаний. И хотя жалованье было настолько мизерным, что ему, как и многим другим молодым ученым того времени, приходилось зарабатывать на жизнь частными уроками, он взялся за работу с необычайным энтузиазмом. Портан обновил систему каталогов и сделал более эффективной систему комплектования. Помимо поступавших из шведских типографий обяза тельных экземпляров книг, он закупал для библиотеки все доступные финские издания прежних лет. Он создал систему обмена литературой, позволившую получать иностранные издания, и отправлял вторые экземпляры в библиотеку лицея в Порвоо. Результатом такой деятельности стало то, что фонды библиотеки выросли в четыре раза, примерно до 28 000 томов. Из-за того, что преемники Портана не проявляли подобного рвения, он всю свою жизнь продолжал деятель ность на благо библиотеки. Ее истории он посвятил обширную серию диссертаций «Historia bibliothecae regiae academiae Aboensis»

(«История академической библиотеки Турку», 25 частей, 1772–1795).

Портан также собрал отличную домашнюю библиотеку.

Сменив Хенрика Хасселя в должности профессора риторики, Портан получил большую преподавательскую нагрузку. Следуя по стопам почитаемого им Хасселя, Портан использовал классическую латынь, и в своем владении языком он достиг вершин совершенства.

На практических занятиях Портан стремился научить студентов ораторскому искусству и знанию античной литературы. Однако практицизм эпохи все же способствовал тому, что Портан принял идею использования в университетском обучении и других языков кроме латыни. Свои собственные лекции он читал на шведском.

Следуя теории неогуманизма и учению Джона Локка, Портан стре мился воспитать из своих учеников гармоничных, думающих и все сторонне образованных чиновников и священников. По его мнению, хороший академический преподаватель – не «механический лектор», но источник вдохновения для молодежи. Большая часть его лекций сохранились либо в рукописях, либо в виде студенческих конспектов.

Портан читал лекции по философии, педагогике, теологии, класси ческой археологии, истории, языкознанию и эстетике, то есть практи чески по всем дисциплинам гуманитарного образования.

В 1783 г. Портан весьма четко определил цели и объем стоявших перед ним задач: «Здесь, как и везде, сегодня, как и ранее, одни пытаются облегчить себе работу, но от этого другим приходится делать больше. Однако всех мерят одной меркой, поэтому очень неприятно выслушивать упреки, особенно когда со всей ответственностью под ходишь к своему делу. Помимо публичных лекций, я читаю 12 часов лекций в неделю;

вдобавок я два часа в неделю готовлюсь к своим публичным лекциям;

каждую среду провожу собрания землячества, в субботу еще три часа;

в те же дни с семи утра до двенадцати принимаю и проверяю практические задания по латыни. Большего не успел бы и немецкий профессор. Ведь еще требуется время на подготовку, для собственного чтения (чтобы через десять лет не отстать от научной жизни), а также для написания всякого рода работ».

Будучи доцентом и профессором римской поэзии, Портан в целом уделял много внимания литературе. Иногда он и сам выступал в роли поэта. В духе традиций Юслениуса, он довольно рано начал заниматься исследованием финской поэзии. В этот период примитивная народная культура еще не вызывала у него восхищения, он лишь исследовал ее с научной точки зрения в ходе своих летних поездок в Виитасаари и другие места. Большую пользу Портану оказали материалы, собранные Кристфридом Ганандером. Главным трудом Портана в этой области стало исследование «De posi Fennica» («О финской поэзии»), вышедшее в пяти частях в 1766–1768 и в 1778 гг. Первая часть была посвящена структуре, размеру и стилю народной поэзии. Вероятно, образцом для начальных разделов труда послужила работа шведа Карла Ауривиллиуса «De posi Biblica» («О библейской поэзии»). Поскольку в этот период Портан еще верил в господствовавшую тогда теорию о родстве финского языка и иврита, он обращал особенное внимание на восточные черты фольклора. Он также критиковал «некрасивые»

особенности народной поэзии, например, недостаток гармонии.

Смена парадигм, произошедшая в науке и культуре за десять лет, привела к тому, что последние части работы «О финской поэзии»

существенно отличались от первых частей в мировоззренческом отношении. Портан стал часто ссылаться на новейшие европейские исследования. В 1770-е гг. статус народной поэзии вырос вследствие распространения культа Гомера. Начавшись в Англии, стараниями Александра Поупа, Томаса Блэкуэлла и Роберта Вуда, он распростра нился на весь мир. На Портана наибольшее влияние оказали «Песни Оссиана» Джеймса Макферссона (1765), на что он с большим энтузиаз мом указывает в своей переписке. Дух неогуманизма в той его форме, которая была представлена Йоханом Йоахимом Винкельманом, спо собствовал интересу к древним мифам. Существенным было и то, что большинство ученых стали признавать взгляд, согласно которому финно-угорские народы представляют собой самостоятельную языко вую семью. Такая точка зрения подчеркивала уникальность финнов, более не связывая их с иудеями или скифами.

В заключительных частях своего исследования Хенрик Габриэль Портан уже подчеркивает ценность народной поэзии. Теперь он открыто отдает должное значению вдохновения и художественности.

Он классифицирует руны и народную поэзию по группам, сообщает о форме исполнения рун, восхваляет исключительную память народ ных авторов, их языковое чутье и природную даровитость. Он первым высказал мысль, позже получившую распространение, что в процессе исследования из множества вариантов рун можно воссоздать некую «нормальную версию» или тип. И хотя Портан отдавал должное народ ной поэзии, он по-прежнему не испытывал никакого руссоистского восхищения человеком природы или же примитивностью, что было свойственно последующим исследователям фольклора. Позже он написал две диссертации (1789, 1795), в которых анализировал значение языка в исторических исследованиях. В этих работах уро вень цивилизованности народа он определял по его словарному запасу и общей языковой культуре. Из этих трудов видно, что Портан четко придерживался представления о том, что финский язык состоит из смеси западных и восточных заимствований. Портан приобрел существенное значение как языковед. Он планировал составление обширного словаря диалектов и этимологии финского языка.

Под руководством Хенрика Габриэля Портана в Туркуском универ ситете в течение 40 лет было представлено к обсуждению более 200 диссертационных работ, из которых примерно половину написал он сам. Одна из проблем научных исследований, посвященных Портану, заключалась именно в выявлении авторства Портана. Наи более крупной работой в этой массе диссертаций являются коммен тарии к епископским хроникам Паавали Юстена;

очевидно, что все 56 диссертаций по этой теме вышли из-под пера Портана. Остальные исследования зачастую являются результатом совместной работы учителя и ученика: Портан кое-где вносил правку в тексты и добавлял собственные мысли.

Одна из основных идей Портана в академическом образовании заключалась в том, чтобы научить студентов критически мыслить. Как просветитель, он боролся против предрассудков и обобщений. В этом смысле весьма примечательны диссертации «De praejudiciis amovendis»

(1785), направленная против предрассудков, и «De scepticismo historica» (1792), посвященная проблеме «исторического скепти цизма». Последняя может считаться первой в Финляндии работой по методологии истории. Портан считал критицизм основным фактором исторического исследования. Правда, при этом он подчеркивал, что исследование никогда не может привести к абсолютно надежным результатам. Таким образом, он, очевидно, считал определенным, к чему должно стремиться исследование.

К заслугам молодого Портана относится основание общества «Аврора» в 1770 г. Образцом в основном послужило тайное сток гольмское общество «Utile Dulci», однако «Аврора» отличалась от остальных подобного рода организаций тем, что, наряду с интересом к шведскому языку и культуре, она имела четко обозначенный интерес к финскому языку и древней истории Финляндии. Помимо самого Портана в общество входили Пер Юслен младший, Магнус Якоб Алопеус, ставший впоследствии мужем двоюродной сестры Портана Ульрики Юслении, а также Карл Фредрик Фреденхейм, сын Карла Фредрика Меннандера, впоследствии архиепископа. «Аврора» была типичным для той эпохи тайным обществом, в его деятельности особое место занимали ритуалы, символика и продвижение братьев вверх по иерархической лестнице. Известная картина Ээро Ярнефельта, погибшая во время бомбежки Хельсинкского университета в 1944 г., изображает деятельность общества в совершенно неправильном свете как милую компанию книгочеев и любителей бесед.

Несмотря на то, что интерес высшего света Турку к собраниям, ритуалам и иерархии общества «Аврора» довольно быстро угас, газета общества под названием «Газета, издаваемая обществом в Або»

(впоследствии «Або Тиднингар»), редактируемая Портаном и ставшая первой финляндской газетой, просуществовала свыше четверти века.

Поначалу это было скорее ежемесячное издание, и на его страницах публиковались статьи и стихи многих заметных фигур того времени, например, Хенрика Чельгрена, Абрахама Никласа Клевберга (во двор янстве Эделькранц) и Якоба Тенгстрёма. Газета издавалась в духе про светительских идей: печатались поучительные рассказы и анек доты, а в дальнейшем она приобрела важное значение с точки зрения исторической науки, поскольку Портан опубликовал в ней большое количество документальных источников, позднее погибших во время пожара в Турку в 1827 г.

Единственная значительная заграничная поездка была предприня та Портаном в 1779 г. Он отправился через Любек в столицу универси тетской культуры Германии, относительно молодой Гёттингенский университет в Ганновере, где в условиях заключенной с Англией персональной унии сложилась весьма благоприятная политическая ат мосфера. Портан описал поездку в письме своему ближайшему кругу, написанном 22 июля. В более ранних исследованиях подчеркивалось революционное значение этого путешествия для мировоззрения Портана. Однако путешественник, по всей видимости, был хорошо осведомлен об исследованиях в Геттингене еще до поездки. Доказано, что еще в 1777 г. Портан ознакомился с новаторской работой про фессора Августа Людвига (фон) Шлёцера «Allgemeine nordische Geschichte».

Осторожность Портана не позволила ему сделать окончательные выводы относительно прочитанного. Но в Геттингене он окончательно утвердился в этих идеях. Здесь, помимо встречи со Шлёцером, существенным оказалось посещение лекции профессора Йоганна Давида Михаэлиса, ориенталиста и исследователя экзегетики Ветхого завета. В глазах выходца из сельской местности, жителя маленького финского университетского городка и Шлёцер, и особенно Михаэлис казались утонченными людьми мира, а их латынь с произношением на немецкий лад поначалу было довольно трудно понимать. К сожалению, Портан посещал только бесплатные публичные лекции, так что его впечатления от устных выступлений Геттингена невоз можно восстановить в деталях. Известно лишь, что он написал в шлёцеровский журнал «Briefwechsel» статью, посвященную общей характеристике Финляндии. Редакция озаглавила эту статью «Новей шие известия из Финляндии, европейской Канады».

По-видимому, наибольшее впечатление на Портана произвела шлёцеровская манера классифицировать языковые родственные связи народов Северной Европы и Азии с точностью, присущей естественным наукам. Теперь Портан окончательно отказался от попыток связать финнов с иудеями, скифами, греками и другими античными народами.

Кроме того, его начала увлекать мысль о значимости языкознания для историей ранних поселений. Работа Шлёцера по публикации и комментированию летописи Нестора существенно углубила представления Портана о работе с древними источниками. Он начал по-настоящему интересоваться далекой древностью и происхождением финнов, проблемой, покрытой мраком неизвестности. В ходе своей поездки Портан наладил контакты по обмену литературой между библиотеками университетов Турку и Гёттингена. Памятью об этом вплоть до наших дней служит значительное количество туркуских изданий 18 в., хранящихся в Гёттингене. По пути на родину Портан, в частности, побывал в Берлине и Копенгагене.


По возвращении домой Портан посвятил себя главным образом историческим исследованиям. Он намеревался написать общий обзор всей истории Финляндии, но продвинуться ему удалось лишь до средневековья. Работая в 1782 г. в шведских архивах, Портан заинте ресовался мыслью издать епископские хроники Паавали Юстена, снабдив ее комментариями. Этот труд, сохранившийся в нескольких рукописях, является одним из наиболее значимых источников по истории средневековой Финляндии. В ходе сбора и систематизации материала Портан привлек так называемую «Черную книгу»

Туркуского кафедрального собора, которая хранилась в Стокгольме и с которой по инициативе Портана в 1782–1788 гг. была сделана копия.

Затем объектом исследования стали папские послания, касавшиеся Финляндии. В 1796–1801 гг. они были опубликованы в 14 диссертациях в том виде, в каком Карл Фредрик Фреденхейм снял с них копии в Риме.

Все эти материалы вылились в комментарии к епископским хроникам, озаглавленные «M. Pauli Juusten, episc. Quondam Ab. Chronicon episcoporum Finlandensium annotationibus et sylloge monumentorum illustratum» – самую пространную работу Портана (56 диссертаций, 1023 страниц).

Этот труд поистине причудлив: он состоит из комментариев, ком ментариев к комментариям, ссылок и дополнительных ссылок на ссылки. Портан сам называл эту работу «складским помещением»

истории Финляндии. Он считал такой способ изложения, примени тельно к которому употребляют термин «ссылки без текста», единст венно приемлемым в научном отношении. На самом деле речь идет о не вполне удобоваримом собрании специальных исследований, лишенных внутренней связи. Наибольший интерес представляют части, посвященные епископу Хенрику и присоединению Финляндии к христианскому миру, то есть десять первых диссертаций, в которых Портан излагает свои взгляды на древнюю историю Финляндии и точки ее соприкосновения с российской историей. Затем в собрании комментариев довольно механистически, епископ за епископом, рас сматривается вся средневековая история Финляндии. Материалы были почерпнуты из «Черной книги» и других средневековых источников.

Помимо комментариев Портан опубликовал несколько исследований по спорным научным проблемам, например, о квенах (1788) и биркменах (1786–1789).

Взгляд Портана на историю Финляндии, содержащийся в его главном труде, заключается в том, что родственные финнам народы поначалу имели общую территорию проживания, но позже они мигри ровали в разных направлениях. Первыми гнездо покинули саамы (те самые знаменитые «фенны», которые упоминаются у Тацита), ставшие первыми жителями Северной Европы. Финны постепенно отпочковались от эстонцев и переселившись в 3 в. н.э. через Финский залив на свою нынешнюю родину. Образ древних финнов, созданный Портаном, не был особо лестным: у них не было общественного устройства, военной науки, вождей, настоящей религии, и они угнетали женщин.

Распространение христианства и шведского управления в стране произошло главным образом мирным путем. Благодаря просвещению Финляндия стала равноправной частью Швецией, и Портан считал этот процесс положительным. Общее государство финнов и шведов Портан называл «patria», «отчизна». Наряду с историей Портан увлекался географией. Это увлечение началось с внесения поправок в раздел, посвященный Финляндии, географического описания Швеции Эрика Тюнельда. В результате Портан получил заказ на составление общего географического описания Финляндии. Оно вышло в 1795 г. в седьмом издании географии Тюнельда и насчитывало свыше 300 страниц.

Хенрик Габриэль Портан имел возможность полностью посвятить себя университетской должности, поскольку остался холостяком, как и его брат, лектор лицея Порвоо Зигфрид Портан, а также обе его сестры. Холостячество не было чем-то необычным в ученых кругах, однако, такой образ жизни был совершенно неприемлем для священно служителя. Согласно традиции, Хенрик Габриэль Портан был влюблен в свою двоюродную сестру Стину Грету, или Кристину Маргарету Юслен, дочь своего дяди, советника надворного суда Пера Юслена, в доме которого он часто бывал в молодости. Однако Стина Грета умерла от одышки в 1772 г., помогая своей младшей сестре Ульрике, только что вышедшей замуж, обустроиться в ее новом доме в Порвоо.

Внешность Портана не вполне соответствовала представлениям об образе ученого сухаря: он был среднего роста, довольно полный, имел волевой профиль, внимательные голубые глаза и мощный нос.

По будням он носил простой серый домашний сюртук и старый парик, а на важные мероприятия надевал праздничный костюм и орден Полярной звезды, которым он был награжден. Хотя Портан на лекциях и среди своих книг представал как сама деловитость, в хороших компа ниях он раскрепощался, высказывая собственные представления о происходящем. Круг интересов Портана был довольно широк и про стирался от мелких слухов, циркулировавших в его родном городе и академическом мире, до событий государственного масштаба и миро воззренческих проблем.

По своим политическим взглядам Портан был лояльным роялистом и верным подданным шведского короля. Его пугала растущая мощь России. Он предсказывал, что Россия еще присоединит Финляндию к себе, и надеялся, что не доживет до этого дня. Надежда сбылась:

Портан простудился в своей любимой библиотеке и умер в 1804 г., за пять лет до того, как Финляндия была присоединена к восточной империи.

В поминальной речи епископ Якоб Тенгстрём сказал о своем учителе, что Портан не был гением, но обладал здравым смыслом, отличным вкусом и отменной памятью. Под гением Тенгстрём, види мо, подразумевал сметливого интеллектуала, блистающего светскими манерами. Поэт Яакко Ютейни, в свою очередь, воспел Портана на финском языке, назвав его «истинным отцом учености», подчеркивая утвердившееся представление последующих поколений о Портане как о примере для многих поколений студентов. Следует заметить, что разносторонняя деятельность Портана сделала его пионером во многих областях знаний в Финляндии. К нему восходят корнями фольклористика, история и археология, педагогика и география.

Благодаря нему Туркуская Академия добилась расцвета в области гуманитарных наук.

Сам Портан считал своим призванием прежде всего развитие университета. Он отвергал все иные варианты карьеры, хотя одно время речь шла о возможном назначении его епископом Порвоо.

Хотя, к примеру, Тенгстрём и Франц Михаэль Францен считали себя учениками Портана, у него не было прямых последователей, отчасти, конечно же, потому, что молодые исследователи не имели возможности развиваться, поскольку большую часть их научных работ профессор писал сам. Позднее, по мере того, как национализм в Финляндии приобретал все большее значение, Портана стали именовать «отцом истории Финляндии» В 1864 г. в Турку ему был открыт памятник работы Карла Энеаса Шёстранда, ставший первым в Финляндии настоящим памятником великому деятелю. Памятник был изготовлен на деньги, собранные на народном празднике, скульптура была выполнена в Риме, а отлита в бронзе в Мюнхене.

Портан успел оценить первую медаль, сделанную в его честь.

Землячество «Бореалис» Туркуской академии заказало в 1799 г. медаль, на которой изображен венок и выбит текст на латыни «Учителю наук и манер с благодарностью от землячества «Бореалис, 1799 год».

Согласно легенде, изображение на медали выполнено по рисунку учителя рисования Йохана Эрика Хедберга, сделавшего набросок на одной из лекций. Возможно, что гравер Карл Энхёрнинг использовал в качестве образца портрет Портана, написанный в 1788 г. Землячество заказало по меньшей мере 48 медалей, из которых сам Портан получил единственную медаль, отлитую в золоте, весом в 61 грамм. Он, однако, не был полностью удовлетворен и написал Маттиасу Калониусу, что медаль Экономического общества удалась больше. В любом случае, медаль землячества считается первой персональной медалью, сделанной в Финляндии.

– КАРИ ТАРКИАЙНЕН Приложение:

Хенрик Габриэль Портан, род. 8.11.1739 Виитасаари, умер 16.3.1804 Турку.

Родители: Зигфрид Портан, настоятель церкви в Виитасаари, и Кристина Юсления.

Кнут Поссе (впервые упоминается в 1452 г., умер в 1500 г.) статский советник, комендант Выборгской крепости, комендант крепости Хяме, комендант крепости Кастельхольм К нут Поссе является одним из известнейших комендантов крепостей Финляндии средневековья, потому что его имя связывают со знаменитым «Выборгским ударом». Он долго служил дому Стуре в Хяме и в Выборге, а также сражался в Остзейских провинциях против русских. В 1490-е гг. Поссе участвовал в принятии многих важных государственных решений.

Кнут Поссе по происхождению является датским шведом, его отец рыцарь Йёнс Лаге Поссе происходил из датского рода, но обосновался в Западном Ёталанде. Там он женился на дочери лагмана, и его старший сын Кнут получил имя от могущественного деда по матери Кнута Йёнссона. В своих политических взглядах рыцарь Йёнс был довольно осторожным. В 1460-е гг. он сблизился с другим аристократом, датчанином по происхождению Эриком Аксельссоном Тоттом. Так как Тотт пользовался большим авторитетом, Йёнс Поссе в 1466 г. попал в Государственный совет, а Кнут Поссе получил назна чение в Финляндию.

Кнут Поссе, по всей видимости, был предприимчивым молодым человеком. Как следует из любекских хроник, он летом 1465 г. отпра вился в море с другим приближенным Тоттов и захватил два корабля, шедших из Таллина. Однако в ходе дележа добычи на архипелаге Турку возник спор. В действительности же Поссе был послан защи щать судоходство на Балтийском море от кораблей-захватчиков, но, возможно, он иногда, как утверждают жители Любека, действовал в своих интересах и вопреки указаниям Эрика Аксельссона Тотта. Он, тем не менее, сохранил благосклонность своего господина, так как Тотт назначил Поссе фохтом в крепость Стокгольма сразу же после своего назначения регентом в октябре 1466 г.


В Финляндию Поссе вернулся не позднее сентября 1470 г. Тогда он присутствовал на уездном суде в Янаккала, возможно, как личный представитель управляющего губернией Хяме Эрика Аксельссона Тотта. Когда летом 1471 г. политическая ситуация в унии осложнилась, Поссе находился в Стокгольме. В битве под Брункебергом 10 октября 1471 г. Поссе командовал войсками против датчан, но был ранен в ожесточенном бою, причем настолько тяжело, что лишь чудом остался жить. Совместная борьба Стуре и Тоттов, в конце концов, привела к победе над королем Кристианом Ольденбургским, и Поссе стал героем в стане победителей. Вылечившись, он еще теснее связал себя с Тоттами, женившись в 1472 г. на золовке Эрика Аксельссона Тотта Биргитте Густавсдоттер. Его молодая жена была также двою родной сестрой отца регента Стена Стуре. Свадьба Поссе стала наглядным свидетельством сотрудничества домов Стуре и Тоттов.

Не стало неожиданностью, что в 1473 г. Поссе был избран членом Государственного совета.

С 1473 г. Финляндия стала для Поссе главным полем деятельности на всю его оставшуюся жизнь. Вероятно, начиная с осени 1473 г., он был фохтом Эрика Аксельссона Тотта в крепости Хяме, а в 1477 г.

он получил ее в ленное владение. Так Хяме стала новой родиной для Поссе на многие годы. Большая часть приобретенной в провинции собственности находилась в Туулосе, усадьба Сайриала с прилегаю щими хозяйствами. Там он, вероятно, временами даже жил, о чем сви детельствует то, что он начал строить ризницу современной церкви прихода Туулос. На ее торцевой стене вделана известняковая таблич ка, на которой изображен его родовой герб. Он не забывал также и о других приходах своей губернии. На алтарных креслах в церкви Холлола красиво вылеплены гербы Поссе и его жены, происходившей из рода Стуре.

Крепости Тоттов, за исключением Раасепори, перешли к регенту Стену Стуре в 1483 г. после смерти Эрика Аксельссона и его брата Ларса. Поссе был лицом, ведающим распродажей наследственного имущества в Выборге в 1481 г. В 1483 г., в последний раз третий из Аксельссонов, Ивар, уполномочил его передать Стуре все военное снаряжение крепостей Выборга и Олавинлинна. В то же время Поссе перешел на службу к Стуре и получил от того в лен крепость Хяме за годовую оплату.

Поссе по-прежнему был там, где он был нужен как энергичный солдат. Осенью 1485 г. он перерезал пути коммуникации немецкого рыцарского ордена на берегах Эстляндии, когда Швеция поддержала враждебный ордену город Ригу. Стуре в 1487 г. приступил к оконча тельному выяснению отношений с Тоттами. Тогда Поссе окружил находившуюся под властью Ивара Аксельссона крепость Раасепори, а также Боргхольм в Эланде. Осенью того же года период перемирия с Новгородом уже подходил к концу, и в дальнейших переговорах нелишне было использовать военное давление. Поссе был комендантом Выборгской крепости, пока ситуация не улеглась.

Поссе, хорошо знакомого с делами в Остзейских провинциях, использовали в качестве парламентера на переговорах. Он был членом шведской делегации при заключении перемирия с немецким рыцар ским орденом 9 октября 1487 г., а также, совместно с настоятелем Туркуского собора Магнусом Николаем (Сяркилахти), при подписании мира между Швецией и орденом в Таллине 17 ноября 1488 г. Так Поссе отступил от политики своего господина Стена Стуре и сбли зился с мирной политикой Магнуса Николая, других аристократов из Финляндии, а также Государственного совета, главным образом церковных кругов, в отношении ордена и архиепископа Риги. В Финляндии были обеспокоены усилением Московского княжества и увеличивающейся активностью в направлении Балтийского моря, и желали бы иметь в союзниках рыцарский орден. Вероятно, в это время зародилась дружба Поссе и Магнуса Николая, которая прошла через испытания следующего десятилетия. Ее прочность отмечена в епископских хрониках Финляндии.

Осенью 1490 г. Поссе отказался от крепости Хяме и переехал на Аландские острова, став комендантом Кастельхольма. Уже с 1489 г.

он активно участвовал в заседаниях Государственного совета Швеции.

Поселение Поссе на территории между Стокгольмом и Турку следует считать доказательством желания самого Поссе и, возможно, регента, а также Магнуса Николая использовать его в принятии политических решений как специалиста по Финляндии, Остзейским провинциям и России. С сентября 1489 до октября 1494 гг. Поссе присутствовал практически на всех важных совещаниях, где определялся полити ческий курс государства.

В Финляндии планировали заключить союз с Лифляндским ры царским орденом из-за неустойчивой ситуации на восточной границе, и Поссе был горячим сторонником этой идеи. Зимой 1493 г. он обсуждал это с регентом, и тот стал относиться к вопросу благосклонно. Стен Стуре ратифицировал мирный договор после долгих раздумий следу ющим летом, но в 1493 г. рыцарский орден посчитал необходимым заключить перемирие с Новгородом, как только для этого представи лась возможность. Летом этого же года посол короля Дании Ханса находился в Москве, чтобы уговорить великого князя заключить союз против Стена Стуре, и идея претворилась в жизнь в конце следующего года. Весной 1494 г. русские больше не хотели возобновлять мир со Швецией без уступок по приграничным вопросам, что обнаружилось осенью 1494 г. В октябре Поссе обсуждал в Швеции проблемы укреп ления обороны Финляндии и до конца года поспешил прибыть в Выборг. Там он пробыл весь следующий, кризисный период, хотя и не являлся управляющим губернией. Как опытному военному ему было поручено высшее руководство обороной.

Наступление главных сил русских на Выборг началось в сентябре 1495 г. и закончилось в начале декабря. Численность осаждавших войск доходила до 10 тысяч человек, а оборонявшихся под командованием Поссе было около тысячи, к ним успели присоединиться 800 крестьян из Уусимаа. Из солдат только маленькая часть была из Швеции, и если не брать в расчет нанятых регентом профессиональных немецких солдат, Выборг защищался в основном силами Финляндии. Подкрепление, собранное Стенном Стуре в Швеции, успело добраться морским путем только в конце года, когда окружение уже закончилось.

Поссе в роли руководителя обороны Выборга был активным, энергичным и настойчивым. После поражения у Ватикиви 12 декабря, и когда на следующий день с трудом удалось отразить атаку русских на стены города, Поссе и его ближайшие помощники 14 декабря в письме к Стену Стуре высказали сомнения относительно того, что они смогут выдержать новое такое наступление. Тем не менее, они обещали делать все от них зависящее, насколько хватит сил. Против них были одни из самых лучших солдат Европы, так что любые способы были приемлемы. Истории о волшебнике и чудотворце Поссе, получившие позднее хождение в народе, опирались, вероятно, частично на его славу как изобретательного защитника крепости.

30 ноября, в день Святого Андрея, покровителя православных на Руси, произошел решающий штурм. Осаждающие захватили одну из башен, позднее названную Андреевской, и начали прорываться через стены и спускаться в город. Защитники приготовились к последней битве в самом городе. Внутри городских стен горели бочки и лодки со смолой, и с них огонь перекинулся на деревянные постройки на стене и башне. Храбрость нападающих стала таять, особенно когда они увидели на небе яркий свет, и они стали отступать. О свете упоминают три разных человека: находившийся вместе со Стеном Стуре в Турку монах в своей хронике, сам епископ Магнус Николай в письме к архиепископу 6 января 1496 г., а также Эрик Биелке, ставший позднее комендантом Выборгской крепости, в своем прошении на имя папы в 1505 г. Епископ и Биелке истолковали его как крест Святого Андрея.

Световое явление, возможно, и было в действительности, однако его природное происхождение прояснить невозможно. Знаменитый «Вы боргский удар» был впервые упомянут в литературе в 1539 г. Олаусом Магнусом в его картографическом описании Северных стран. Там изображена взорванная башня, окруженная стенами. Никакой иной источник, относящийся к 1495 г., не содержит упоминания о взрыве или ударе. Наверное, Олаус Магнус слышал народные легенды, в которых со временем добавлялись новые детали.

Русские больше не предпринимали наступления. Позже, в декабре, их войска ушли из Финляндии. Причиной, возможно, была нехватка продовольствия, а также разразившаяся в 1495 г., в частности, в Запад ной Финляндии эпидемия чумы.

Современники считали спасение Выборга чудом, совершенным Богом и всеми святыми-покровителями Швеции, но они не забыли, тем не менее, поблагодарить и Поссе. 15 мая 1496 г. Государственный совет дал ему в лен в пожизненное пользование и его наследникам на 30 лет весь уезд Осе в Западном Ёталанде. Летом того же года Поссе также принял участие во взятии Ивангорода, расположенного напротив Нарвы, а после этого находился в Выборге до наступления мира в марте 1497 г. и оставался там после этого до июля 1497 г. Он не присутствовал на коронации нового короля унии 26 ноября 1497 г., но был в Стокгольме уже в начале декабря, когда 5 декабря в составе Государственного совета поддержал избрание преемником Ханса его сына. На коронации были посвящены в рыцари несколько человек, но по какой-то причине Поссе, самый знаменитый воин государства, этого звания не был удостоен.

Во время правления короля унии Поссе по-прежнему принимал участие в заседаниях Государственного совета и приезжал в Финлян дию. 27 июня 1499 г. Ханс дал ему в пожизненное ленное владение крепость Кастельхольм. Дата смерти Поссе – 25 марта 1500 г., место смерти неизвестно, но, возможно, Кастельхольм. В литературе часто утверждается, что Поссе был похоронен в Туркуском кафедральном соборе. Утверждение основано на упоминании в Епископских хрони ках Финляндии о том, что Поссе умер в том же году, что и епископ Магнус Николай, и на дополнении хрониста: «И так они не расстались даже в своей смерти». В 1494 г. Поссе пожертвовал часовне Всех Святых кафедрального собора, где был похоронен Магнус Николай, для собственной и своих родителей заупокойной мессы поместье в Калвола.

Оба источника не подтверждают, что Поссе покоится в Турку, но на основании найденного надгробного камня можно считать, что его похоронили в том же склепе, что и епископа Магнуса Николая. В честь 500-летия «Выборгского удара» 30 ноября 1995 г. в Туркуском кафедральном соборе была открыта памятная доска, текст которой гласит:

«Государственный советник Кнут Поссе † 25.3.1500 похоронен в часовне Всех Святых в Туркуском кафедральном соборе. В память о «Выборгском ударе», произошедшем пятьсот лет назад, благодарные жители бывшего Выборга установили эту доску в день Святого Андрея в 1995 году».

– СЕППО СУВАНТО Приложение:

Кнут Поссе, впервые упоминается 1452, умер 25.3.1500. Родители: Йёнс Лаге Поссе, статский советник, рыцарь, и Мерта Кнутсдоттер, дочь лагмана Западного Ёталанда, статского советника, рыцаря Кнута Йёнссона (из рода Тре русур). Жена: 1472 – Биргитта Густавссон, вдова статского советника, рыцаря Давида Бенгтссона Оксеншерна, родители жены: Густав Алготссон из рода Стуре, статский советник, рыцарь, и Мерта Ульфсдоттер из рода Спарре.

Калле Пяятало (1919–2000) писатель, профессор К алле Пяятало был последним крупным писателем финской национальной литературы, основной темой которого было изображение народа, он был микроисториком и пост-модер нистским автобиографом. Его многотомный (26 томов) роман «Корни на круче реки Иийоки» – это самый длинный когда-либо написанный автобиографический роман. В Финляндии творчество Пяятало имело такое же значение, как роман Алекса Хейли «Корни» в мировом масш табе.

Темой романов Калле Пяятало являются жизнь людей и проис ходившие в ней изменения в глухой провинции Северо-восточной Похъянмаа, в период от 1920-х гг. до второй мировой войны и послевоенного восстановления и вплоть до 1960-х гг. Объектом изображения является практически тот же исторический период, что и в романах Вяйне Линна, однако его подход иной, так как Пяятало не стремился к социальному анализу. Но ушедший жизненный уклад он зафиксировал этнографически точно. Феномен Пяятало возник, когда массовый читатель воспринял как нечто близкое изображенную им жизнь. Роман «Буря в Койллисмаа» превратила писателя в одного из наиболее продаваемых в Финляндии, и его популярность выросла еще больше, когда он начал писать автобиографический роман «Корни на круче реки Ийоки», разросшийся до 16 994 страниц. Каждый том разошелся тиражом свыше 100 000 экземпляров, но понадобилось время, прежде чем критики приняли роман.

Когда Калле Пяятало родился, его родители Херманни и Рииту Пяятало жили в Тайвалкоски арендаторами в хозяйстве Мякеля.

Собственным домом в Каллиониеми в качестве мелких земледельцев семья обзавелась в 1922 г. Калле был старшим ребенком, поэтому ему пришлось рано начать зарабатывать: вместе с отцом он работал на сплаве и лесозаготовках. Когда отец заболел, Калле пришлось заботиться о том, как прокормить семью из восьми человек. Школу пришлось оставить, закончив четыре класса народной школы Йоки ярви, хотя учеба давалась хорошо. Но у него осталось сильное желание читать и писать, поэтому муниципальная библиотека Тайвалкоски в двадцати километрах от дома стала важным для него местом.

В 1939 г. Пяятало пошел в армию добровольцем. Во время войны продолжения он, будучи младшим сержантом противотанковой роты 53-го пехотного полка, был ранен, а в 1942–1944 гг. служил унтер офицером хозяйственной службы в лагере для военных преступников на Карельском перешейке. После заключения мира Пяятало переехал в Тампере, где он работал и одновременно пытался учиться. Пяятало, превратившийся из лесоруба в плотника, поступил в техническое училище, закончил его и до 1963 г. работал мастером на стройке.

Еще в школе учитель разглядел в Калле Пяятало будущего писателя.

Мать поддерживала сына, но отец был настроен решительно против, считая, что так пропадет хороший рабочий. Пятнадцатилетний лесо руб, уже известный своей силой и трудолюбием, приобрел в качестве своеобразного пособия произведение Мики Валтари «Собираешься стать писателем?». Примерами для будущего писателя служили Пентти Хаанпяя и Тойво Пекканен;

на него оказали влияние также Илмари Кианто, Ф. Э. Силланпяя, Кнут Гамсун и Федор Достоевский.

Позже большое влияние на него оказали автобиографическое произ ведение Джека Лондона «Мартин Иден», «В людях» Максима Горького, а также произведения Олави Сииппайнена.

Самообразование при поддержке отдела рецензирования Союза «Нуори войма» (Союз Молодых Сил) принесли первые плоды, когда в 1939 г. Пяятало получил третью премию на конкурсе молодых писателей журнала «Нуори войма» за очерк «Мое самое сильное увле чение». Писательской школой послужили также журналы «Похъёлан Яткя», «Сирпале», «Нюрикки», «Перьянтай», воскресные приложения к газетам «Аамулехти» и «Хельсингин Саномат», а также альманахи «Сеура» и «Илмаринен» и публиковавшие письма с фронта, различные истории и рассказы. Живя в Тампере, Пяятало в некоторое время участвовал в деятельности кружка рабочих писателей.

Дебютное произведение «Люди на лесах» в 1957 г. под названием «Будни стройки» было послано сначала в издательство «Вернер Сёдер стрём», затем в «Отава» и «Тамми». Все они вернули рукопись. И лишь редактор издательства «Гуммерус» Вилле Репо разглядел талант рассказчика и опубликовал роман. Произведение получило положи тельные отзывы как первая проба пера нового писателя из Тампере и первого реалистического романа о жизни строителей. Правда, автори тетный критик Алекс Матсон заметил, что излишняя основательность вредила достоверности. Пяятало сравнивали с Вяйне Линна и Лаури Виита, а членство в союзе писателей Пирккала приобщило его к писательскому сообществу.

Следующим произведением стал цикл романов «Койллисмаа», сос тоявший из пяти частей. В нем через главного героя Кауко Саммалсуо показана борьба простого народа за существование. Помимо этого цикла Пяятало описал истории жизни бездомных лесорубов: Викке Нило в «Последнем лесоповале» и «Охотнике» и Микко Пуурро, Христоса из лесной избушки, в произведении «Осень благостного человека». Одновременно был написан роман «Голодный холм» о службе унтер-офицера хозяйственной службы Матти Лиекко в лагере для военных преступников Сийранмяки. Внешние литературные достоинства произведений признавались, но их критиковали за схема тичный реализм и развлекательность.

Поскольку круг тем в романах Пяятало смыкался с темами произ ведений Кианто и Хаанпяя, его самого стали называть «кайнусцем» (по названии провинции Кайнуу). Частота, с которой он публиковал свои новые произведения, принесла ему прозвище «писатель трилогий», так как господствовавшая модернистская эстетика предполагала урбанистское содержание и сжатую форму. На помощь Пяятало в 1960-е гг. пришло новое течение, т. н. документаризм. Когда в конце 1970-х гг. он получил Государственную премию, среди его заслуг были отмечены знание ушедшего образа жизни и диалекта.

Пяятало не отказался от прежних тем, но он отказался от формы реалистического романа, бросив тем самым вызов требованиям программного социализма, сформулированным левыми критиками.

Главным героем его произведений становится личность, Калле, кото рый вспоминает свою жизнь. На самом деле временное пространство цикла романов «Иийоки» было заявлено уже в дебютном произведении, в истории Мауно Йоенсиву. И хотя в основу был положен рассказ от первого лица, Пяятало сумел через субъективное отразить всеобщее, т. к. читателю, недавно переселившемуся в город, не представляло труда отождествить себя с преодолевающим житейские трудности рассказчиком.

На пользу Пяятало пошел и постмодернизм 1990-х гг., уничто живший барьеры между высокой и низкой культурой. Были отмечены особый характер изображения народа и личности и богатство языка писателя. В его понимании человека и жизни видели проявление финского упорства, оптимизма и юмора, которые помогают человеку справляться с трудностями и побеждать. Критика утратила свое высо комерие, когда пришло осознание значения Пяятало в утверждении финского самосознания.

Пяятало стремился к достоверности, но она не включала в себя объяснения всего мироздания. Действительность состоит из драмати ческих событий, происходящих с человеком в его обыденной жизни и человеческих отношениях. Борьба человека важнее идеологических воззрений. Пяятало был начитанным человеком, и его связь с лите ратурной традицией и символикой очевидна. Сквозь его произведения просматриваются мир лесорубов Хаанпяя, «Дорога мужчины» и «Прелесть и убожество человеческой жизни» Силланпяя и разобла чительные романы Кианто.

Основными ценностями рассказчика – главного героя являются честность и упорный труд. Пяятало также перенял требование прилюдной исповеди, характерное для религиозного течения леста дианства, распространенного на севере Финляндии: собственные слабости следует признать, а несправедливость должна быть исправ лена. В признаниях «собственного Я» писателя раскрываются боль и стыд человека. По словам писателя Яакко Сюрья, Пяятало воссоздал целостную картину памяти в сознании финского человека. Сюрья объясняет свойственную Пяятало манеру повествования тем, что его различные слои становятся видны только в процессе длительного и основательного повествования-воспоминания. Таким образом, про звучавшие в свое время сравнения Пяятало с Волтером Килпи или Марселем Прустом уже не кажутся преувеличением, как это было ранее.

– ЛЕЕНА КИРСТИНЯ Приложение:

Каарло Алвар Пяятало, Калле, род. 11.11.1919 Тайвалкоски, умер 21.11. Тампере. Родители: Лаури Херман Пяятало, лесоруб, и Приитта Стиина (Рииту) Неуликко, наемная рабочая. Первая жена: 1944–1955 (развод) Хельви Мария Ояла, родители первой жены: Юхо Ояла, каменщик, и Санни Суоминен. Вторая жена: Элли Хелена (Леена) Янакка, родители второй жены: Мартти Йоханнес Янакка, смотритель, и Тююне Хелена Лампинен.



Pages:     | 1 |   ...   | 13 | 14 || 16 | 17 |   ...   | 25 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.