авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 23 | 24 ||

«Коллекция биографий Сто замечательных финнов вышла на русском языке. Биографий могут быть прочитаны также в Интернете (pdf). Электронная ...»

-- [ Страница 25 ] --

Сигне Хаммарштен-Янссон пришлось, естественно, взять на себя заботы о семье – от консервирования грибов и воспитания детей до добывания денег. Если она, в связи со своим захватывающим браком, помышляла о карьере художника, ее надежды не оправдались в полной мере. Творчество теперь приходилось ограничивать установленными рамками. Конечно, можно было заниматься искусством, если только у матери троих детей останется на это время, и если для этого найдется место на столе в углу мастерской скульптора. Собственная комната для работы появилась у Сигне Хаммарштен-Янссон лишь в 1933 г., когда Янссоны переехали в новую квартиру в Доме художников Лаллукка.

Часто семья Янссонов сталкивалась с совершенно реальными финансовыми затруднениями, хотя Туве Янссон, судя по ее рассказам, не чувствовала в детстве нужду. Стоило ей захотеть костюм балерины, мать тут же сшила его. Когда она пожелала гавайскую гитару, ее купи ли. Пер Улов Янссон, однако, вспоминает, как он удивился, куда это вдруг делось пианино, когда он только-только разучил «Старика Ноя».

Позже выяснилось, что оно было продано из-за отсутствия денег.

Сигне Хаммарштен-Янссон делала кое-какие иллюстрации еще до замужества. В Финляндии ее первыми работами были обложки для книг, и на них впервые появилась подпись «Хам». Постепенно она стала одним из наиболее талантливых книжных иллюстраторов Финляндии.

Другим важным полем деятельности были шаржи и карикатуры, чем она занималась еще в Стокгольме. В Финляндии она начала рисовать для рождественского журнала «Люцифер», выпускаемого союзом шведоязычных журналистов, а позднее стала постоянным художником либерального юмористического журнала «Гарм». Сигне Хаммарштен Янссон в 1920-е гг. была принята на неполный рабочий день на должность художника в типографию Финляндского Банка, печатавшую банкноты. За 28 лет работы она успела нарисовать 170 находившихся в употреблении почтовых марок.

Дочь скульптора или художницы?

Туве Янссон озаглавила свои детские воспоминания « Дочь скульп тора». Это скорее жест любви, чем указание на основополагающее влияние отца, так как в жизни и творчестве Янссон была скорее дочерью художницы, чем скульптора. Симбиоз матери и дочери, если судить по ее воспоминаниям и дневниковым записям, был тесным, и он оставался таковым вплоть до смерти матери в 1970 г. Когда Туве повзрослела, они вместе путешествовали, а в последние годы Сигне часть времени жила у Туве. Летнее время они проводили, следуя семейным традициям, на даче в Пеллинки, на островах Финского залива.

В 1931 г., во время учебы в Стокгольмском промышленно-худо жественном училище 17-летняя Туве писала своей матери: «Я думаю, что ты понимаешь меня лучше, чем кто-либо другой». Дневниковая запись 1928 г., в свою очередь, говорит, что 14-летняя Туве уже беспокоилась о матери и о том, что бремя заботы о средствах к су ществованию семьи во многом лежит на ее плечах: «У мамы важная работа. (…) Я жду того времени, когда смогу помогать маме в работе над иллюстрациями. Мама делает так много работы одна». Отношение к матери не изменилось с течением времени. Уже в возрасте 78 лет Туве Янссон все еще говорила, «что всегда пыталась походить на маму, стремилась всегда рисовать как она».

Траур после смерти матери наложил видимый отпечаток на книги Туве Янссон. Об этом свидетельствует проблематика ее произведений «В конце ноября» и «Книга лета». Действительно, вторая книга повест вует о последнем лете ее матери. Сама смерть описана в рассказе «Дождь», вошедшем в сборник «Слушательница». Несомненно, смерть матери повлияла на решение Янссон прекратить писать о муми троллях. Последняя из книг, «В конце ноября», является своего рода учебником освобождения, превращения в самостоятельного, зрелого сироту, живущего в духовном одиночестве.

Талант Сигне Хаммарштен-Янссон справляться с трудностями и ее очевидная удовлетворенность основными сторонами жизни, несом ненно, послужили для Туве Янссон отправными точками ее долгого, разностороннего и плодотворного творческого пути. Если бы мать не выдержала нагрузки, то, само собой, семья бы не сохранила свою целостность. Все же она выдержала, причем настолько хорошо, что в старости смогла написать себе эпитафию в духе антологии Эдгара Ли Мастерса «Spoon River»: «Я любила художника, переехала в его страну, пережила четыре войны, усердно трудилась над нашими ежедневными котлетами, родила троих замечательных, удивительных детей, так что, по сути дела, все это было совсем недурно».

Рисунки, над которыми смеялись в школе Туве Янссон однажды сказала искусствоведу Эрику Крускопфу, что в их семье каждый мог рассчитывать на критику и уважение. Благодаря поддержке родного дома Янссон избежала больших огорчений оттого, что никак не могла приспособиться к школьной жизни. «Школа была неприятным занятием, и я забыла почти все о ней, даже то, почему так сильно ее боялась», – однажды заметила Янссон.

Но что-то о школе Бруберга все-таки осталось в памяти Янссон.

Ей нравились долгие поездки в школу через Южный порт, и она боялась опоздать. Она хорошо писала сочинения, но над ее рисунками смеялись. Она не была любимой ученицей. В 12 лет она нарисовала на доске карикатуру на учителя, за что ей была снижена оценка по поведению.

В творчестве Янссон школа всегда выступает как что-то неприятное и разрушительное. В парке из «Опасного лета» обнаруживается, например, ужасная школа, которую охраняют хемули. Туве Янссон оставила школу в 15-летнем возрасте в 1930 г. и переехала в Швецию, где жила в семье своего дяди по линии матери. Она начала учебу в Стокгольмском художественно-промышленном училище, где, помимо живописи, брала уроки рисования, каллиграфии и геральдики, деко ративной росписи, керамики и художественного оформления книг.

Именно в Стокгольме Туве впервые познакомилась с муми-тролля ми: дядя Эйнар предупреждал ее, что придет муми-тролль, подышит ей холодом на шею, если она слишком часто будет по ночам лазить в шкаф с продуктами. Внешний облик муми-троллей также берет начало в 1930-х гг. Большеносое существо понемногу из дневников и акварелей Янссон перебирается в рисунки финско-шведского юмо ристического журнала 1940-х гг. «Гарм». Правда, тогда его звали Снорк, или, чуть позже в галерее муми-троллей – Нииску. Имя и образ окончательно соединились в первой книге о муми-троллях «Маленькие тролли и большое наводнение» (1945).

Уже в 1920-е гг. рисунки Янссон публиковались в журналах: снача ла в детских, а затем и в журнале «Гарм». В 14 лет она написала и проиллюстрировала свою первую книжку. «Сара и Пелле и осьминоги Водяного» была опубликована, однако, лишь в 1933 г. Тогда Янссон уже училась в Хельсинкской художественной школе Общества любителей искусства при музее Атенеум, а на следующий год она была принята в класс живописи. В 1930-е гг. она побывала в Германии, Италии и Франции, где также немного училась. Репутация Янссон как молодой талантливой художницы постоянно укреплялась. Ее товарищами по учебе и сверстниками были Сам Ванни, Эва Седерстрём и Сакари Тохка.

В период с 1934 по 1940 гг. Янссон написала также ряд рассказов, которые были опубликованы в журналах и рождественских изданиях.

Кроме того, в ежедневных газетах печатались ее непринужденные, импрессионистские очерки о поездках и о мире искусства. Она сама делала иллюстрации к своим рассказам и дневникам. Таким обра зом, соединение рисунка и слова для Янссон всегда было чем-то естественным.

Янссон начала работать как художница и иллюстратор еще во время учебы в Атенеуме. Она создала много книжных обложек, афиш, рекламных вывесок и почтовых открыток. Подобно матери, она рисовала для юмористического журнала «Гарм», рождественских изданий «Юлен» и «Люцифер», для газет и журналов. Наиболее значи мым из изданий был «Гарм» – форум для финско-шведских писателей, журналистов, ученых и иллюстраторов. Во время войны журнал пытался выступать в роли рупора антифашистского общественного мнения и тем самым служить противовесом финским политическим движениям шовинистского направления. Благодаря сотрудничеству с журналом «Гарм» Янссон познакомилась с политическими, психо логическими и философскими течениями того времени. В 1940-е гг.

она также на какое-то время была обручена с журналистом и политиком левой ориентации Атосом Виртаненом, входившим в так называемую «мирную оппозицию».

Смерть цвета рождает писателя Первое произведение Туве Янссон было результатом войны: моло дая художница, замечая, как «умирают цвета», хотела посреди этой мрачности воссоздать то, что напоминало о ее счастливом и безопас ном детстве. Первую версию книги «Маленькие тролли и большое наводнение» Янссон написала еще во время Зимней войны 1939– 1940 гг. Его герой, большеносый Муми-тролль скорее комический образ, так как, по мнению Янссон, посреди войны нельзя рассказать красивую или романтическую сказку.

Действие всех книг про муми-троллей происходит в долине, посреди которой в синем доме, напоминающем кафельную печку, живет необычная семья муми-троллей. Центральным героем является Муми-тролль со своими родителями;

их окружает большое количество приемных детей, родственников, прадедов, соседей, друзей и страш ных чужеземцев, все они разнообразные сказочные существа. В этих книгах муми-тролли обычно сталкиваются с каким-либо приключе нием или катастрофой (наводнение, комета, угрожающая миру, ураган, колдовство, морское чудовище), с которым связано путешест вие и возвращение домой. В финале жизнь муми-троллей всегда возвращается в свое безопасное русло, и все без исключения книги заканчиваются всеобщим празднеством.

Несмотря на свой богемный образ жизни, муми-тролли – это довольно материалистичные и обывательские персонажи. У них нет постоянной работы, они живут за счет невидимых материальных средств. Персонажи, у которых есть «настоящая» работа, зачастую изображаются иронически или критически. С другой стороны, богем ность муми-троллей подразумевает также их терпимость и юмор.

Кроме того, Янссон обладала моральной смелостью, чтобы решиться естественным образом затрагивать тему алкоголя и смерти, долго считавшимися табу в детской литературе.

Она не особенно верила в авторитеты – так же как и ее родители.

Если судить по ее воспоминаниям, ядро семьи муми-троллей сильно напоминает собственную семью Янссон. Образ Виктора Янссона такой же, как Муми-Папы, который время от времени впадает в депрессию от зеленого спокойствия долины муми-троллей, усаживает свою семью в лодку и переезжает на скалистый островок с маяком далеко в море.

Очень близки между собой Муми-Мама и Сигне Хаммарштен-Янссон, мечущиеся между творчеством и работой по дому.

В интервью Туве Янссон открыто говорила о том, что и за другими героями могут стоять конкретные прообразы. Проворная и рацио нальная Туутики (например, в «Волшебной зиме») сильно напоминает близкую подругу Янссон, художника-графика Тууликки Пиетиля.

Муми-тролля можно рассматривать в значительной степени как автопортрет: этот персонаж с его современной, чувствительной, непрочной и нелогичной терпимостью, является прототипом сегод няшнего, зачастую разрушительного человека. Другим образом, напо минающим автора, является, несомненно, маленькая Мю, рациональ ный до жестокости, беззастенчивый и бессовестный ребенок.

Долина, в которой муми-тролли возделывают сад вокруг своего дома, напоминает своей пышностью, с одной стороны, внутренние острова восточной части Финского залива, с другой стороны, острова возле Стокгольма. В прибрежном лесу и вокруг дома растут сирень и жасмин. Пейзаж с пышной растительностью был частью детских летних воспоминаний Янссон. Совсем маленькой она проводила летнее время на даче у бабушки и дедушки в Блидё на островах возле Стокгольма. Дача напоминала домик муми-троллей с его террасами и узкими башнями.

В 1920-е гг. Виктор Янссон стал снимать дачу в Пеллинки неподалеку от Порвоо, в 50 километрах от Хельсинки. Во время всей своей учебы в школе Янссон с семьей в конце мая переезжала на остров на пароходе «Ловиса» и возвращалась в город в начале сентября. С собой брали домработницу, которая заботилась о семье, когда Сигне, работавшая в Финляндском Банке, должна была оставаться в городе летом.

В «Дочери скульптора» говорится, что у этого острова было много общего с Долиной муми-троллей. Одним из типичных пейзажей был густой лес на острове, который Янссон сравнивала с лесами шведского художника Йона Бауэра. По мнению Туве Холлендер, изучавшей иллюстрации Янссон, в ее пышных и диких пейзажах можно найти общее с иллюстрациями Леона Бенетти к книгам Жюля Верна, а также с иллюстрациями к Библии Густава Доре. Оттуда взяты экзотические растения, пропасти и обрывы.

Другим типом пейзажа в книгах про муми-троллей является суровый и скалистый остров в Финском заливе. Он напоминает остров Клувхару, на котором Янссон и Тууликки Пиетиля на протяжении многих лет бывали летом. Вместе эти два пейзажа составляют единое целое, вселенную. Это является одной из основных черт фантастической литературы: классические сказочные миры – от «Нарнии» К.С. Льюиса и Транссильвании в «Дракуле» до города Тулавалл, созданного Ирмелин Сандман-Лилиус – все они представляют собой миры, тесно объединяющие в себе два мира.

О мировой литературе в двух словах Популярность книг про муми-троллей объясняется, несомненно, их психологической точностью и тем дарованием, с которым писа тельница балансирует между миром детей и миром взрослых. Книги про муми-троллей являются одновременно литературой как для детей, так и для взрослых.

Янссон довольно четко следует традициям мировой литературы.

Темы книг про муми-троллей – путешествие и возвращение, катастрофа и выход из нее, борьба добра и зла – вечны. Помимо ассоциаций с Библией, эти произведения имеют точки соприкосновения с англо американской фантастической и приключенческой литературой.

«Алиса в стране чудес» Льюиса Кэрролла, «Тарзан» Эдгара Райса Берроуза и «Робинзон Крузо» Даниэля Дефо стали для Янссон несом ненным источником вдохновения. Сама она также упоминала о своих юношеских впечатлениях от «Книги джунглей» Редьярда Киплинга, а также произведений Сельмы Лагерлёф, Карела Чапека, Джеймса Карвуда, Джека Лондона, Джозефа Конрада и Эдгара Алана По.

По мнению шведского литературоведа Боэла Вестина, Янссон использовала в своем творчестве множество различных литературных жанров. Она легко переходит от сказки к приключенческому рассказу и фантастике, присутствует даже опыт пародии на жанр воспоминаний в «Мемуарах папы Муми-тролля», а также эксперимент с шекспировским типом повествования – игривым, выдержанным в форме сценических диалогов («Опасное лето»).

По мнению Вестина, так называемая «обычная проза», то есть повести и рассказы для взрослых, является для Янссон лишь одним литературным жанром в числе многих, одним способом сочини тельства. И в них она маневрирует между детскими воспоминаниями, путевыми заметками, короткими психологическими зарисовками, с одной стороны, и приключенческими и ужасными историями, с другой. Таким образом, Вестин, в отличие от многих исследователей, не считает произведения Янссон для взрослой аудитории шагом вперед по сравнению с книгами про муми-троллей. Скорее, по мнению Вестина, именно мир муми-троллей являет собой своеобразную аллегорическую целостность, которую следует сравнивать с мирами Франца Кафки, Габриэля Гарсиа Маркеса или Марселя Пруста.

Поскольку связь рисунка и слова в произведениях Янссон нерушима, развитие тем можно также проследить в изменяющихся иллюстрациях.

Название исследования Туве Холлендер, посвященное иллюстрациям Янссон, абсолютно точно: «От идиллии к фантому». Как указывает Холленндер, первый, появившийся во время войны Муми-тролль был тощим, с пронзительными глазами. Наступивший мир сделал его более круглым и мягким. Его округление продолжалось в 1950-е гг.: самым толстым был тролль 1958 г. в «Опасном лете», самой счастливой и исполненной активными действиями книге. В первой более серьезной книге, «Волшебной зиме», тролль опять становится стройнее, и теперь больше внимания уделяется выражению его лица. То же происходит и с родителями тролля в повести «Папа и море», когда Янссон углубляется в их внутренние переживания. «Дитя-невидимка» почти целиком состоит из анализа психологического состояния личности;

рисунки к этой книге имеют нечеткие линии и выполнены в более импрессио нистской манере.

В своем чередовании внешних и внутренних событий книги про муми-троллей также сильно привязаны к циклическому круговороту в природе и к возрастам человека. Кажется, что по мере того, как серия книг про муми-троллей становится более серьезной, она движется к осени и зиме, к опустошению и прозрачной ясности. Настроение также влияет на стиль произведений. Первые, легкие и летние повести «Шляпа волшебника» и «Опасное лето» полны комедийных и романтических моментов. Время года в повестях «Папа и море»

и «В конце ноября» – осень. Они являются наиболее серьезными из книг и рассматривают трагические, неизбежные аспекты человеческой жизни: одиночество, старость, отчуждение, неполноценность. В свою очередь, «Волшебная зима» изображает Муми-тролля, по обык новению спящего зимой посреди заснеженного пейзажа. Янссон не вполне серьезно относится к процессу приспособления к новому окру жению. Доля иронии и беззлобной насмешки нацелена на социальные и сексуальные условности, сковывающие человека.

Эта же тенденция заметна и в более поздних произведениях Янссон.

В рассказах и повестях повторяются отмеченные еще в «Волшебной зиме» элементы андрогенности и некоторой потусторонности героев.

Действительно, Янссон заявляла, что она прекратила писать про муми-троллей в 1970 г. потому, что Муми-тролль стал приближаться к возрасту половой зрелости: изображение переменчивой природы сексуальной идентичности, вероятно, было бы слишком проблема тичным. После этого наступила очередь другой прозы: большая часть книг, предназначенных для взрослых, представляет собой сокровенные и жесткие повести и рассказы о человеческих взаимоотношениях.

В последних сборниках рассказов «Честная игра» и «Письма Клары и другие рассказы», Янссон вновь и вновь возвращается к глубоким и драматическим вариациям темы человеческих отношений, заостряя типы характеров и шлифуя выразительные средства. Большая часть героев – мужчины, или женщины, чей пол является второстепенным обстоятельством. Изображение женщины Янссон часто строит на двух полярных крайностях: бабушка и маленькая внучка в «Книге лета», чувствительная пожилая художница и проворная экономка в «Благородной обманщице», Мари, мечущаяся между порядочностью и виной, и ее лаконичная и логичная подруга Йонна в «Честной игре».

Таким образом, для создания целостной натуры требовалось две женщины, качеств одной для Янссон было недостаточно.

Выставки, рассказы в картинках и публичное искусство Хотя свою мировую славу Туве Янссон, бесспорно, приобрела благодаря своим литературным произведениям, сама она считала писательское творчество хобби наряду с изобразительным искусством.

Начиная с 1940-х гг. ее творчество как «собственно» художника начинает уступать место книжной иллюстрации и рассказам в картинках. Иногда она занималась также оформлением театральных постановок. По мнению Эрика Крускопфа, ее путь как художницы хорошо иллюстрирует развитие всего послевоенного искусства Финляндии: она следила за новыми международными течениями, но сама не желала следовать им и, как художник, демонстрировала приверженность традиции и основополагающим ценностям.

Первая персональная выставка Янссон состоялась в 1943 г.

Несмотря на весьма положительные отзывы, ее работы маслом крити ковались за отсутствие законченности: в композиции, как утвержда лось, было слишком много деталей и смысла. Поездка во Францию и Италию в 1948 г. сделала более ясными художественные задачи Янссон, она перестала перегружать свои холсты и сделала более четкой композицию. Изменения в стиле и языке формы в сторону большей простоты, близкой к абстракции, заметны уже в ее персональной выставке 1955 г.

К созданию абстрактных работ она перешла только в 1960-е гг., во второй активный период ее карьеры художника, когда она за десять лет провела пять персональных выставок. Но и тогда она использовала ту же технику, что и раньше: отправным пунктом служила конкретная тема. По мнению искусствоведа Эрика Крускопфа, реальность всегда оставалась основой даже самых абстрактных работ Туве Янссон.

Крускопф видит два препятствия на пути подлинного развития и изменения в искусстве Янссон. Одним было чувство неуверенности, преследовавшее Янссон всю ее жизнь, даже когда она уже заслужила признание как художница и писательница. Его можно связать с личными качествами и с чувством своей отчужденности, однако, влияние семьи также не исключено. Другим фактором было ее чрезвычайно серьезное отношение к изобразительному искусству. Как художник и писатель она часто использовала прием пародии, о чем также говорила публично. О живописи она старалась не давать интервью.

Значительной частью произведений изобразительного искусства Янссон являются работы на заказ и оформление общественных помещений. Первый такой заказ она выполнила в 1945 г. для столовой завода Стрёмберга в Питяйянмяки в Хельсинки. Такого же рода, но более примечательные работы она сделала для детской больницы «Аврора», ресторана муниципалитета Хельсинки и для гостиницы «Сеурахуоне» в Хамина. Ее настенную роспись на сказочные темы можно встретить в школах и детских садах. В церкви в Теува она выполнила алтарную роспись на тему притчи об «умных и глупых девах» (1954). Последняя работа маслом в общественных местах была сделана в 1984 г. для детского сада в Пори.

В 1950-е гг. Янссон сотрудничала с театральным режиссером Вивикой Бандлер. Речь шла о детских спектаклях про муми-троллей, в оформлении декораций и костюмов которых она принимала участие.

Финская национальная опера заказала ей в 1952 г. декорации и костюмы к детскому балету Ахти Соннинена «Песси и Иллюзия». В 1974 г. была поставлена «Опера про муми-троллей», костюмы к которой создавала Янссон.

Карьера Туве Янссон как создателя рассказов в картинках началась в 1947 г. в газете «Ню Тид». В 1953 г. она получила от британского концерна «Aссошиэйтед Ньюзпейперз» предложение создавать комиксы про муми-троллей для вечерней газеты «Ивнинг Ньюз». За три с половиной года она нарисовала 14 историй, состоявших из более чем тысячи картинок. В конце концов, Янссон почувствовала, что фантазия иссякла, и работу продолжил ее брат Ларс.

В 1980-е гг. начался новый ренессанс Муми, основывавшийся отчасти на рассказах в картинках, отчасти на иллюстрациях к книгам про муми-троллей, который был вызван европейско-японским анима ционным телевизионным сериалом. Сейчас муми-троллей по всему миру можно купить в виде игрушек, одежды и сладостей. В Наантали существует парк муми-троллей, и подобный собираются построить на Гавайях. Этот ренессанс достиг своего пика в августе 1994 г., когда Янссон праздновала свой 80-летний юбилей. О творчестве, изобра зительном искусстве и детстве писательницы тем летом было напе чатано множество статей в различных изданиях. Повторялись радио постановки и телевизионные передачи прошлых лет, была проведена ретроспективная художественная выставка и научный семинар, издан юбилейный альбом и диск.

Но и после этого Янссон не стала почивать на лаврах. В 1996 г.

вышли «Картинки с острова», написанные в соавторстве с Тууликки Пиетиля и посвященные летним месяцам, на протяжении десятилетий проведенным художницами на острове Клувхару. Самые последние повести вошли в сборник «Известие» (1999).

Туве Янссон умерла в Хельсинки в возрасте 86 лет в июне 2001 г.

Последние годы она провела уединенно, как и большую часть своей жизни. Хотя она, по мнению многих, заслужила при жизни Нобе левскую премию в области литературы, популярность у публики никогда не была важна для Янссон. Куда большее значение для нее имели понимание и одобрение близких и равных ей людей. Благодаря им она создавала и оттачивала свое уникальное искусство. Сохранение индивидуальности, тем не менее, не означало пренебрежение к поклонникам. Наоборот, так долго, как могла, Туве Янссон отвечала на все письма своих читателей лично и от руки.

– СУВИ АХОЛА Приложение:

Туве Марика Янссон, род. 9.8.1914 Хельсинки, умерла 27.6.2001 Хельсинки.

Родители: Виктор Бернард Янссон, скульптор, род. 1886, умер 1958, и Сигне Хаммарштен, художница, род. 1882 году, умерла 1970.

Арвид Ярнефельт (1861–1932) писатель А рвид Ярнефельт, самый знаменитый финский толстовец, стремился защищать мир и равноправие как своим лите ратурным творчеством, так и практическими действиями. Как писатель Ярнефельт принадлежал к поколению реалистов, но его можно также считать и символистом. Его роман «Родина», появившийся в 1893 г., сразу же был признан шедевром. Также получили признание романы Ярнефельта, вышедшие в более поздний период, в 1920-е гг.

Другие составляющие его творчества разделили читателей надвое.

Ярнефельта либо жестко осуждали как «развращающего народ», либо превозносили как писателя, несущего новую духовность.

На рубеже веков Арвид Ярнефельт был писателем, вызывавшим шумиху. Его второе произведение «Мое пробуждение» (1894) стало большой сенсацией, одной из самых больших, какие знала финская литература. Очень многих оскорбил социальный критицизм этого произведения, а также интимные признания писателя о его сексуаль ной жизни. По еще более уязвимому месту, религиозным чувствам людей, Ярнефельт нанес удар своей новеллой «Мария» (1897), в которой изобразил мать Иисуса как «неудержимо чувственную женщину», а Иисуса – «ребенком блудницы». Много неприятностей доставляла Ярнефельту также манера использовать легко узнаваемых современников в качестве прообразов героев романов. Так, произве дение «Жители Венехоя» (1909) стало для него мучением на дол гие годы, так как Юхан Кок, прообраз главного героя Ханнеса, про должал свои нападки на писателя до своей смерти.

Ярнефельт прожил яркую и драматичную жизнь, повороты которой можно объяснить «инстинктом крови», необычным проис хождением. Блистательные вехи его предков по линии матери из рода Клодта фон Юргенсбурга, получившего баронский титул в 1721 г., можно с точностью проследить с 16 в. В Ярнефельте текла также кровь правивших в Англии Стюартов, кроме того, существуют неподтвержденные указания на родство с римскими патрициями Клавдиями. Род со стороны отца получил дворянство в 1651 г, и исто рия его «отчаянных» мужчин, как и в случае с материнской линией, была очень воинственной.

Бурная молодость Арвида Ярнефельта приходилась на 1880-е гг. Он должен был стать высокопоставленным чиновником. На это указывали и экзамены, сданные на получение степени кандидата философии (1885) и юриспруденции (1890), а также политическая деятельность.

В 1881–1884 гг. Ярнефельт был одним из главных членов крайне радикальной так называемой «красной» группировки КПТ (финское сокращение КПТ переводилось либо как «Все Красные Товарищи», либо как «Всю Программу в Действие»). Группировка была нацелена на достижение гегемонии финского языка и характеризовалась левыми социальными целями. Ярнефельт был также одним из ведущих политиков движения «Молодая Финляндия», зародившегося внутри Финской партии, которое подчеркивало важность демократической и прогрессивной политики и выступало за социальные реформы. В 1889 г. Ярнефельт участвовал в создании органа печати младофиннов газеты «Пяйвялехти». Свои знания он пополнял во время учебы в Германии в 1884–1885 гг. и в России в 1886–1888 гг. Увлечение живо писью, сохранившееся на всю жизнь, началось также в 1880-е гг.

Ярнефельт, учившийся в 1870-е гг. в художественной школе Финского художественного общества, был неплохим пейзажистом. Продажа картин имела для него также и финансовое значение. Живописные работы Ярнефельта по-прежнему продаются на художественных аук ционах.

В 1891 г. все внезапно изменилось в жизни Арвида Ярнефельта.

Он пришел к вере окончательно и бесповоротно.


Новое направление жизни Ярнефельта определило рациональное, опирающееся на нагорную проповедь «учение разума» Льва Толстого, отрицавшее Святую Троицу, первородный грех, божественность Христа, чудеса, воскресение мертвых, небеса, ад, крещение, причастие и другие таинства. Согласно этому учению, насилие в любой его форме не может быть оправдано, необходимо стремиться к половому воздержанию, обеспечивать себя своим, а не чужим трудом и одинаково любить всех людей. Бога следует искать в себе самом. Жизнью человека управляет голос совести, который является голосом Бога. Поэтому никому не следует делать того, что противоречит совести. Поскольку небо над землей, тайна и предназначение жизни кроются в данном конкретном мгновении: «Человеческая жизнь есть ничто иное, как постоянное настоящее. Прошлое уже прожито, будущее еще не наступило. Только в настоящем заключается сама жизнь» («Мое пробуждение»).

Ярнефельт полностью порвал с прошлым. Он покинул уездный суд посреди заседания, выучился на сапожника и кузнеца, а в 1896 г.

переехал в Вирккала в Лохья, где стал мелким земледельцем. Из гектаров усадьбы Ярнефельта под названием Рантала два гектара занимали поля, а остальные – березовый лес. Отличительными признаками новой веры были также костюм из грубой шерсти и сапоги, от которых Ярнефельт отказался лишь в 1920-е гг. Ярнефельт был личным другом и доверенным лицом «второго русского импе ратора» Льва Толстого. Они переписывались до самой смерти Толстого в 1910 г. и дважды встречались, в 1899 и в 1910 гг.

Новое мировоззрение Ярнефельта в принципе означало уход за пределы общества, анархизм, но так Ярнефельт поступал отчасти лишь хотя бы по той причине, что он был семейным человеком.

Однако Ярнефельт пытался жить настолько просто и обходиться малым, насколько это было возможно. Ни у кого не оставалось сом нений, что он думал о церкви, юриспруденции, вооруженных силах и всей административной системе. Заключенные, бедные и угне тенные получали в его лице помощника. Грандиозной попыткой помочь обездоленным стал проект решения торпарского вопроса, предложенный Ярнефельтом после знаменитых выселений торпарей в Лаукко (1907) и основывавшийся на идее земельной реформы Генри Джорджа.

Решение Ярнефельта не крестить своих детей и не платить налоги также носило явный характер личного протеста. Наиболее драматичный период религиозного подвижничества Ярнефельта пришелся на конец первого десятилетия 20 в. В 1917 г. он бросил вызов властям, проповедуя учение о любви, равенстве и братстве в церквах Хельсинки, за что получил в награду два месяца тюрьмы. По внутренним убеждениям он в 1919–1920 гг. дважды оставлял семью, чтобы осуществить самое важное требование своего учения: любить и помогать всем людям одинаково и не ставить на первое место даже самых близких.

Перемена в жизни ознаменовала также начало почти сорокалетней многосторонней и продуктивной писательской карьеры. Ярнефельт писал романы, повести, пьесы и документальную прозу, а также эссе на религиозные темы. Он также активно переводил на финский язык как художественную, так научную литературу со шведского, русского и английского языков. Наиболее заметными из его переводов стали «Воскресение» Льва Толстого (1899–1900) и «Прогресс и бедность»

Генри Джорджа (1906). Ярнефельт также переводил на шведский язык собственные произведения.

Как писатель Ярнефельт начинал не на пустом месте. 1880-е гг. были для него в творческом плане временем активной учебы, подготовки к делу всей жизни. Он был центральной фигурой литературной школы Ярнефельтов и уже в начале 1880-х гг. всерьез задумывался о карьере писателя. В «школе» Ярнефельт делал литературные зарисовки, состязаясь с Юхани Ахо, исследовал и анализировал типы и характеры, участвовал в групповых критических разборах, и даже напечатал два рассказа под псевдонимом Арви Раута («Рассказ о старике Элиасе», 1883, «Кандидат», 1884), а также делал наброски к «Родине». Первое четкое упоминание о «Родине» относится к 1885 г., когда Элисабет Ярнефельт высказала предположение, что на «Дочь пастора» Юхани Ахо оказал влияние Хейкки Вуорела из «Родины». С биографической и историко-литературной точек зрения интересна сложившаяся в 1880-е гг.

ситуация состязания между Юхани Ахо и Арвидом Ярнефельтом, которая отчасти объясняет поздний дебют Ярнефельта как писателя.

Превосходство Ахо на десятилетие затормозило развитие Ярнефельта как писателя, поскольку внимание и ожидания Элисабет Ярнефельт и других членов школы Ярнефельтов было сосредоточено главным образом на Ахо и его достижениях.

Первый и наиболее продуктивный творческий период Арвида Ярнефельта пришелся на 1893–1909 гг. В то время он написал также почти все свои религиозные произведения, что наложило на него как беллетриста печать апостола толстовства, тенденциозного писателя.

Ситуация тяготила Ярнефельта, и в период затишья, пришедшийся на 1910-е гг., он сделал две попытки разрушить и заглушить эту репутацию, написав фарс «Гости Каллу» (1914) и напечатав под псев донимом Хилья Кахила два романа: «Счастливые» (1916) и «Воспо минания моей юности» (1919). В 1919 г. Ярнефельт признался, что он как писатель выдохся.

В начале 1920-х гг. Ярнефельт изменил свой стиль жизни. Он снял с себя костюм из грубого сукна и сапоги, и в 1922–27 гг. жил в основном за границей: в Швеции, Германии, Англии, Франции, что отчасти объясняет возродившийся интерес шестидесятилетнего писа теля к литературному творчеству. В 1920-е гг. Ярнефельт написал два крупных произведения: «Грета и ее Бог» (1925), «Роман моих родителей» (1928–1930), а также популярное произведение «Моя Марта» (1927). Он приобрел искренних поклонников и почитателей, особенно среди участников движения молодых факельщиков, которые видели в нем «европейского» писателя. Ярнефельту впервые удалось заработать своими книгами достаточно для жизни за границей.


Центральную и наиболее значимую роль в творчестве Ярнефельта играют его романы. «Родина» (1893) – роман, в котором, наряду с отражением культурного и идейного мира 1880-х гг., также анали зируется перелом в финском аграрном обществе, начиная с 1860-х гг.

Вместе с тем, роман является великолепном изображением переломного периода: идеализм под давлением старого и нового уступает жестким ценностям, борьбе и стремлению к победе, когда власть становится целью, а не средством. Большой роман «Братья» (1900) повествует о четырех сыновьях пастора: Йоханнесе, Хенрике, Габриэле и Ууно и их стремлении стать нужными людьми. Роман «Братья» начинается с того, на чем заканчивается «Родина». На последних страницах «Родины» говорится о том, в каком чувстве любви можно найти цель жизни. В свою очередь, в «Братьях» изображается, как это происходит на практике. В «Братьях» высказывается мысль о том, что развитие человека идет по восходящей: нужно показать некий идеал, а затем указать на ближайшую ступень на пути к нему. В произведении «Хелена» (1902) изображен такой герои, поднимающийся ступень за ступенью. Вместе с тем, это произведение является своего рода срезом уровня духовной истории Финляндии рубежа веков. В то же время «Жители Венехоя» (1909) рассказывает о конкретных событиях ближайшей истории. В первой части описывается Хельсинки 1870-х гг. с точки зрения Пунавуори и мальчиков-школьников, а во второй части рассказывается о бурных событиях всеобщей забастовки и восстания в Свеаборге.

Ярнефельт был одним из первых финских писателей, которые с близкого расстояния изображали интеллигенцию, сословие, от которого сам Ярнефельт хотел отмежеваться. В его произведениях периода творческой зрелости высший класс и интеллигенция играют центральную конструктивно-тематическую роль. Уже в «Родине»

представители высшего класса выглядят как какая-то бесполезная группа на фоне сельского пейзажа Вуорела, а в «Братьях», «Хелене», «Детях Земли-матушки» (1905) и в «Жителях Венехоя» эта картина предстает еще более контрастной.

Главный герой «Родины» Хейкки Вуорела –типичный «бродяга»

крупных романов периода творческой зрелости Ярнефельта. В этих произведениях автор через образ главного героя изображает внут ренний раскол и отчуждение в манере, напоминающей экзистенциаль ный роман. В изображении человека Ярнефельт значительно опережал свое время. Главные герои его психологических романов (Хейкки Вуорела из «Родины», Хенрик из «Братьев», Хелена из «Хелены», Эдвард из «Детей Земли-матушки», Ханнес из «Жителей Венехоя») – неутомимые искатели смысла жизни. Каждый из них идет по своему извилистому пути – Хенрик из «Братьев» назвал его «дорогой страдания» – прежде чем находят ответ на главный вопрос о смысле жизни и свое место в обществе.

Самой заметной чертой творчества Ярнефельта в начале 20 в.

является социальная тематика. «Хелена» – наиболее яркое произ ведение с точки зрения социальной критики. Поочередно критика обращается на крупный капитал, церковь, институты права и армии.

Зарождающийся социализм также отображен как идеология эгоисти ческих интересов.

Уже в романе «Хелена» автор затрагивает аграрный вопрос. Романы «Дети Земли-Матушки» и «Жители Венехоя» целиком посвящены этой теме. В них просматривается мировоззренческая позиция Ярне фельта по вопросу взаимоотношения человека с природой: если человека против его желания отрывают от земли, ему становится плохо! Для благополучия человека превыше всего активное отношение к природе, пассивное, эстетизированное любование природой лишено глубокого смысла. «Но наиболее глубокая, целостная, крепкая связь с природой у того, который в течение всей своей жизни собственными усилиями возделывал эту землю. Он словно растет вместе с природой».

(«Земля принадлежит всем!», 1907). Через активное отношение к природе человек получает уникальную возможность соприкоснуться с мгновением настоящего, а также осознание того, что он находится «в вечной связи с жизнью». В этой мысли выражено резко критическое отношение Ярнефельта к урбанизации. Многие социальные проблемы возникают из-за того, что люди по той или иной причине не по своей воле вынуждены переезжать из деревни в город. Эта мысль Ярнефельта совсем не обязательно высказывается возвышенно и патетично. В романе «Жители Венехоя» оторванные от земли потомки выходцев из Венехоя Франц Хенриксон и его сын Хинкки являются трагикомическими образами.

Во всех романах Ярнефельта, начиная с «Родины» и до «Повести моих родителей», и во многих новеллах тема любви играет ключе вую роль в судьбе человека, направляя и даже определяя ее ход. В небольшой брошюре «Идеал чистоты» (1897) Ярнефельт резок:

нужно стремиться к абсолютному половому воздержанию. Правда, применительно к его романам о такой резкости говорить нельзя.

Наиболее четко это «стремление» показано в романах «Братья» и «Хелена». Главная героиня последнего говорит: «Не надо выходить замуж так долго, пока это возможно». Но уже в «Хелене» эрос и связанный с ним секс изображены как сила природы, которая может соединить двух иногда очень разных людей. Роман «Счастливые»

(1916) целиком построен вокруг этой темы. Мысль книги вполне отчетлива: счастье брака кроется в товариществе и сексуальном состязании, которое, однако, всегда заканчивается совокуплением. В некоторых местах романа «Счастливые» присутствует эротический накал, совершенно исключительный для финской литературы того времени. Обычно Ярнефельт рассматривает тему очень «возвышенно», однако в его позднем шедевре «Грета и ее Бог» (1925), который во всех отношениях демонстрирует совершенно нового Ярнефельта, от этой торжественности нет и следа. Главная героиня романа Грета без прикрас называет эрос «огнем Господним».

Ярнефельт печатал также и малую прозу: большие новеллы, рас сказы и тексты, которые можно охарактеризовать как воспоминания.

Как новеллиста Ярнефельта можно отнести к символистам. Уже его книга-признание «Мое пробуждение» (1894) стала чем-то большим, чем традиционная литература реализма. Новелла «Судьбы людские»

(1895) является масштабной аллегорией о лживой жизни, написанной в технике реализма. О манере Ярнефельта реагировать на идеи, носившиеся в воздухе того времени, говорит и его новелла «Мария»

(1897), в которой положительно трактуется идея сверхчеловека Фридриха Ницше. Во многих своих новеллах («Море жизни», 1903, «В тишине», 1913, «Хулиган», 1926) и особенно в пьесе «Смерть»

Ярнефельт размышляет о сущности божественного, проблеме смерти и бессмертия, то есть о предметах, о которых в искусстве принято говорить только на языке символов.

Ярнефельт был плодовитым драматургом. Он написал девять пьес, задумывал многие другие. Кроме того, некоторые его прозаические произведения изначально планировались как драмы. В крупнейшие драматические произведения Ярнефельт заключил самые глубокие, важные и насущные смысловые послания: смерти нет («Смерть», 1903, 1911, 1927), зло не истребить злом («Самуэль Крёль», 1899), власть губит человека («Рабское учение», 1902, «Титус», 1910), истинная свобода достигается только изнутри, а не революционным путем («Манон Ролан», 1913). Пьесы не принесли Ярнефельту успеха, за исключением «Титуса», которая до сих пор остается одной из лучших финских трагедий. Пьесы Ярнефельта еще ждут беспристрастного переосмысления.

«Грета и ее Бог» (1925) наряду с «Родиной» были почти единствен ными произведениями Ярнефельта, к которым как читатели, так и критики относились доброжелательно. Речь действительно идет об одном из выдающихся произведений финской литературы. В «Грете…»

Ярнефельт «преобразился». Короткая история о крестьянской семье шведских финнов Нюхолм и о тех разногласиях, которые внес в семью приход невестки, которая была чистокровной финкой, рассказана в «высоком стиле». Даже в самые драматичные моменты автор изобра жает всех своих героев с сочувствием, без преувеличений. Целостность формы и содержания романа также вполне естественна. Напротив, «Повесть моих родителей» до сих пор озадачивает и вызывает противоречивые чувства читателей. Произведение читается как доку ментальное повествование, а не роман, что Ярнефельт подчеркнул уже в названии. «Повесть моих родителей» можно критиковать за отсутствие связности, односторонние акценты, неровность стиля, и даже за фактические ошибки. Несмотря на это, произведение является классикой финского документального романа, в котором Ярнефельт использовал также новую технику повествования, описывая события попеременно с позиции Элисабет, Александра, Арвида и автора.

Наиболее существенную часть творческого наследия Ярнефельта занимают его романы. Он был эпическим писателем, владевшим искусством крупной формы, на что указывают романы «Братья»

и «Жители Венехоя». Образам произведений свойственна много плановость, при этом сдержанная ироничность, а временами и комизм придают повествованию глубину. Как рассказчик Ярнефельт в своем творчестве опирался на традиции реализма, усвоенные им уже в 1880-е гг. Его язык и стиль лучше всего можно охарактеризовать, используя меткие выражения школы Ярнефельтов: «простой» и «естественный» («Дети Земли-матушки», «Грета и ее Бог»). Но все же Ярнефельт был более многозначным и многоплановым писателем, чем вкладывается в понятие «реалист». Как отмечается в новейших исследованиях, с современной точки зрения его можно трактовать как мистика и символиста.

Арвид Ярнефельт писал о неизменно актуальном: война, насилие, идея мира, интернационализм, применение власти, общество, по строенное на конкуренции, устоявшиеся ценности, неравноправие, вызванное богатством, труд и оценка труда, отношение человека к природе, окружающая среда, секс, смысл жизни. Ярнефельта с его откровенностью можно, по выражению Эрно Паасилинны, в полной мере назвать «бросающим вызов». Он побуждал систему поставить под сомнение саму себя, а каждого человека – вести внутренний диалог с самим собой. По мнению Ярнефельта, решение нужно принимать на уровне личности, а идея обретает смысл в практическом действии.

Красивые слова, лозунги, массовые движения и принудительные меры не могут привести к устойчивым преобразованиям. Но как беллетрист Ярнефельт остается художником: он не проповедует, а лишь указывает.

Читателю остается либо принять этот вызов, либо отвергнуть.

В 1920-е гг. Арвид Ярнефельт вошел в число ведущих финских писателей, а благодаря «Истории финской литературы» (1934) В. Таркиайнена приобрел статус классика.

– ТАПИО КОППОНЕН Приложение:

Арвид Ярнефельт, род. 16.11.1861 Петербург (Пулково), умер 27.12. Хельсинки. Родители: Аугуст Александер Ярнефельт, генерал-лейтенант, и Элисабет Клодт фон Юргенсбург, баронесса. Жена: Эмилия (Эмми) Фредрика Парвиайнен, род. 1865, умерла 1937, родители жены: Микко Парвиайнен, торговец, и Шарлотта Катарина Пундани. Дети: Ээро, род. 1888, умер 1970;

Лийса, род. 1893, умерла 1978;

Анна Катарина, род. 1898, умерла 1899;

Майя, род. 1900, умерла 1986;

Эмми, род. 1902, умерла 1941.



Pages:     | 1 |   ...   | 23 | 24 ||
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.