авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 10 |

«КОНСТИТУЦИЯ 1993 ГОДА И РОССИЙСКИЙ ЛИБЕРАЛИЗМ: К 20-ЛЕТИЮ РОССИЙСКОЙ КОНСТИТУЦИИ Пятые «Муромцевские чтения» Орел 2013 ББК ...»

-- [ Страница 3 ] --

Коркунов Н.М. Сравни тельный очерк государственного права иностранных держав. Ч. 1. Государство и его элементы. СПб., 1906. С. 23-24, 95-99;

Котляревский С.А. Конституционное государ ство // Котляревский С.А. Избранные труды. М., 2010. С. 36-53, 66-77;

Лазаревский Н.И. Лекции по русскому государственному праву. Т. 1. Конституционное право. Изд. е 2. СПб., 1910. С. 431-436;

Петражицкий Л.И. Теория государства и права в связи с теорией нравственности. СПб., 2000. С. 420;

Трубецкой Е.Н. Энциклопедия права.

СПб., 1999. С. 115, Шершеневич Г.Ф. Общее учение о праве и государстве. М., 1908.

С. 126-127;

помимо того, использована работа: Маклаков В.А. Первая государствен ная дума. Воспоминания современника. 27 апреля-8 июля 1906 г. М., 2006. С. 28.

Кистяковский Б.А. Указ. соч. С. 119.

ших органов государственной власти регулируются нормами пра ва» 1. Конституция – «это тот Основной Закон, который утверждает и осуществляет» конституционный принцип, – указывал В.М. Гес сен2.

Таким образом, идеологи нового либерализма отмечали огром ную политическую роль конституции, обусловленную регулирую щим воздействием Основного закона на политические отношения в обществе. Важным для либералов было и функциональное назна чение конституции – обеспечение наибольшей эффективности гос ударственного управления посредством создания системы взаимо действия власти и общества.

В системе «основное – обычное» законодательство конститу ции либералы относили к первой группе. При определении понятия конституции предлагался двухаспектный анализ: с материальной и формальной точек зрения.

Согласно первой, конституция представляет собой «совокуп ность правовых норм, которые являются основными по своему со держанию»3. В этом смысле конституция есть закон, закрепляющий государственное устройство, порядок формирования и деятельно сти высших органов государственной власти, а также основные права и обязанности граждан 4. Однако данное определение либе ралы считали излишне расширительным, ибо конституцией при та ком подходе мог быть назван Основной закон любого государства, даже абсолютистского 5.

Гораздо более «исторически верным» либеральным идеологам представлялось понимание конституции как Основного закона определенного типа, характерного для конституционного государ ства, ведь, как указывал В.А. Маклаков, «конституция – противопо ложность абсолютизму… и имеется там, где права Монарха огра ничены представительством»6. Аналогично мнение Н.М. Коркунова, отмечавшего, что, поскольку конституции «издавались обыкновенно Там же. С. 153.

Гессен В.М. Указ. соч. С. 5.

Кистяковский Б.А. Указ. соч. С. 130.

Петражицкий Л.И. Указ. соч. С. 420;

Трубецкой Е.Н. Указ. соч. С. 115;

Коркунов Н.М.

Указ. соч. С. 23.

Кистяковский Б.А. Указ. соч. С. 119;

Маклаков В.А. Указ. соч. С. 28.

Маклаков В.А. Указ. соч. С. 28.

при ограничении власти монархов соучастием в законодательстве народного представительства, то с выражением "конституция" со единяется обыкновенно представление о законе, установляющем именно такую ограниченную форму правления»1.

Исходя из этого, Б.А. Кистяковский определял конституцию как «совокупность основных или учредительных норм права, которые устанавливают строй государства, обладающего народным пред ставительством, и определяют состав и организацию высших орга нов государственной власти, гарантируя подзаконность их деятель ности и неприкосновенность известных прав личности»2. Иными словами, конституция – документ, определяющий юридические гра ницы действия властей, устанавливающий основы отношений госу дарства с человеком и обществом.

Либералы констатировали существенное разнообразие кон кретного содержания конституций, ибо само понятие основных по ложений государственного строя «весьма растяжимо и даже субъ ективно» 3. Первое «видно, – отмечал Н.И. Лазаревский, – уже из сопоставления самого объема их (конституций. – В.В.): нидер ландская конституция 30 ноября 1887 г. имеет 209 статей, а три французские действующие конституционные закона (24 и 25 фев раля и 16 июля 1875 г.) имеют в общей сложности 24 статьи, каж дая в среднем того же объема, что и статьи конституции нидер ландской»4.

Необходимая составляющая конституций, указывал Н.М. Корку нов, – организация парламента, кроме того, в них содержится с большими различиями «в степени подробности» «определение ор ганизации главы государства (порядок престолонаследия и регент ства, выборы президентов республик), …условия приобретения подданства, главные условия устройства исполнительной и судеб ной власти, иногда и местных учреждений»5.

Универсальным, неотъемлемым элементом содержания кон ституции либералы считали раздел, регулирующий права и свобо ды личности. Первоначально, указывал М.М. Ковалевский, послед Коркунов Н.М. Указ. соч. С. 23.

Кистяковский Б.А. Указ. соч. С. 120.

Лазаревский Н.И. Указ. соч. С. 432.

Там же.

Коркунов Н.М. Указ. соч. С. 24.

ние получили законодательное закрепление в Декларации прав че ловека и гражданина и других декларациях подобного рода, прото типом которых являлась Великая хартия вольностей1. Декларации прав могли напрямую включаться в текст конституций.

Однако во II половине XIX в. появились конституции, например, конституция Германской империи, в которых раздел о правах и сво бодах личности отсутствовал. «Причиной этому, – по мнению Н.М. Коркунова, – послужило… то, что, в противоположность рево люционной эпохе, теперь как-то изверились в значении простого провозглашения в конституциях общих принципов и больше значе ния придают выработке отдельных законов, долженствующих дать практическое обеспечение гражданской свободе»2. И, действитель но, констатировал либерал, «имперское законодательство уже весьма много сделало для обеспечения свободы в Германии, в особенности свободы занятий, свободы передвижения и свободы печати» 3.

Но, несмотря на пример Германии, российские либералы настаивали на включении в конституцию специального раздела о правах и свободах личности как определенной гарантии их соблю дения, особенно в государствах, где только осуществляется пере ход от абсолютистского режима к конституционному, и принципы свободы представляются «еще непривычными и спорными»4.

Несомненно, данное теоретическое положение имело самое пря мое отношение к России.

Следует отметить, что раздел о правах и свободах личности идеологи либерализма считали достаточно динамичным, подвер женным корректировке, ибо, ход истории показал, что обществен ный прогресс идет в направлении расширения прав, способствую щих самоопределению личности. В частности, либералы отмечали дополнение на протяжении XIX в. перечня прав социально экономическими правами, которые именовались «правом на до стойное существование»5.

Ковалевский М.М. Учение о личных правах. С. 179.

Коркунов Н.М. Указ. соч. С. 98.

Там же.

Там же. С. 99.

О праве на существование. Социально-философские этюды. П.И. Новгородцева и И.А. Покровского. СПб-М., 1911;

подробнее о взглядах либералов начала ХХ в.:

Анализируя содержание конституций, либералы отмечали, что основные законы включают «далеко не одни только постановления о государственном строе и об организации высших государствен ных учреждений», в них «часто вносятся статьи очень незначитель ного содержания», нормы «общеправового, а не конституционного характера» 1. Во-первых, указывал Б.А. Кистяковский, это может быть обусловлено тем, что в момент принятия конституции те или другие постановления представлялись очень важными. Например, «совершенно второстепенные постановления, касающиеся желез ных дорог, таможен, почты и телеграфа» были закреплены в кон ституции Германской империи 1871 г. ввиду необходимости четкого разграничения компетенций центра и регионов при создании едино го государства2.

Другая причина попадания в число конституционных законов, не имеющих отношения к государственному строю, по мнению либе ральных идеологов, крылась в самом законотворческом механизме.

В частности, отмечал Б.А. Кистяковский, гражданам Швейцарии предоставлено право инициативы только по отношению к конститу ционным законам, а не к обычным. В результате, швейцарская кон ституция «обогатилась» статьей, согласно которой «строго воспре щается выпускать кровь из животных на бойнях, не оглушив их предварительно»3. В США, указывал либерал, исходя из соображе ний политической конъюнктуры, законодательные собрания штатов часто не осмеливаются принять те или иные законы, хотя компе тенция это позволяет, и предоставляют их разрешение верховным судам штатов, что автоматически делает эти законы конституцион ными. Так конституции штатов получили статьи, регламентирующие отношения рабочих и предпринимателей, а также вопрос о продаже спиртных напитков 4.

Указывая на вариативность содержания конституций разных стран, проистекавшую из нетождественности исторических условий Вострикова В.В. Право на достойное существование как императив нового россий ского либерализма (конец XIX-начало ХХ в.) // Вестник Тамбовского университета.

Серия «Гуманитарные науки». 2009. № 10(78). С. 143-147.

Кистяковский Б.А. Указ. соч. С. 138, 143.

Там же. С. 138-139.

Там же. С. 142.

Там же. С. 139-141.

принятия Основных законов, особенностей национального правосо знания, либералы вместе с тем отмечали, что в ходе политической эволюции постепенно вырабатывался некий средний тип конститу ции, происходила унификация представлений о ее содержании. И в этом плане, по мнению Н.И. Лазаревского, прототипом многих Ос новных законов европейских стран явилась бельгийская конститу ция 1831 г., состоявшая из разделов: «…о территории, о бельгий цах и их правах (права гражданской свободы), о властях (народное представительство, король, министры, судебная власть, органы самоуправления), о финансах, о вооруженной силе»1.

Говоря о конституции с формальной (формально-юридической) точки зрения, идеологи нового либерализма отмечали, что консти туция – это закон, имеющий особый – более сложный – порядок из менения по сравнению с другими законами, призванный гарантиро вать его «от частных и случайных перемен» 2. В зависимости от сложности регламента изменения конституций они делились на гибкие (изменчивые) и жесткие (малоподвижные, устойчивые).

«Особенностью первых, – пояснял С.А. Котляревский, – являет ся то, что в них вообще не различаются законодательная и учреди тельная власть, основные и обыкновенные законы: орган, компе тентный издавать вторые, может изменять и первые» 3. При этом в качестве примера либералы приводили конституции Англии и Вен грии. Фактически в Англии, указывали мыслители, нет закона, кото рого бы не мог изменить парламент (не случайно весьма популярна сентенция об английском парламенте, что он может сделать все, кроме превращения мужчины в женщину). Однако «такое всемогу щество возможно лишь потому, что оно в действительности сдер живается в строго определенных политических и моральных грани цах», зиждется на правовой культуре, фундаментом которой явля ется уважение к правам человека и гражданина4. Кроме того, ука зывал В.В. Ивановский, «англичане консервативны в том смысле, Лазаревский Н.И. Указ. соч. С. 432.

Лазаревский Н.И. Указ. соч. С. 432;

Кистяковский Б.А. Указ. соч. С. 130;

Петражиц кий Л.И. Указ. соч. С. 420.

Котляревский С.А. Указ. соч. С. 69.

Там же. С. 76.

что они дорожат хорошими законами, и их нелегко убедить в необ ходимости изменения их законов» 1.

Все прочие конституции либералы относили к малоподвижным.

Как указывал Б.А. Кистяковский, в период оформления многих кон ституций именно устойчивость признавалась их главным достоин ством, поэтому первоначальные варианты большинства Основных законов предусматривали усложненную процедуру для их измене ния. Однако история показала отсутствие прямой зависимости между жесткостью конституции и устойчивостью оформляемого ей государственного строя. В качестве показательного примера в этом плане выступала конституция Франции 1791 г., которой устанавли вались практически непреодолимые условия для ее пересмотра, но, по иронии истории, не просуществовавшая и года2.

Исторический опыт способствовал постепенному утверждению точки зрения, согласно которой чрезвычайно неподвижные консти туции стали рассматриваться как препятствие реформам, в опре деленной мере провоцирующее революционные процессы. В ре зультате, отмечал Б.А. Кистяковский, политически целесообразны ми были признаны умеренные гарантии устойчивости конституции, не создающие непреодолимых препятствий для назревших пере мен, но вместе с тем, обеспечивающие достаточную прочность гос ударственного строя 3.

Однако, упрощая порядок пересмотра конституции, предостере гали либералы, надо всегда помнить, что от него напрямую зависит авторитетность конституции и в глазах власти (а, значит, не нару шение конституции и согласование с ней вновь издаваемых зако нов), и в глазах общественного мнения. Например, если конститу ция может изменяться парламентом, пусть даже и с осложненной процедурой против принятия обычных законов, то велика вероят ность укоренения взгляда на нее «как на известную правитель ственную программу, как на инструкцию, которую законодательная власть дает сама себе, и которая ее юридически потому связывать не может» 4. Напротив, там, «где вотированию конституционных за конов предшествует обращение к избирателям путем роспуска пар Ивановский В.В. Указ. соч. С. 166.

Котляревский С.А. Указ. соч. С. 67-68;

Кистяковский Б.А. Указ. соч. С. 131-132.

Кистяковский Б.А. Указ. соч. С. 130-136.

Лазаревский Н.И. Указ. соч. С. 434.

ламента, и в особенности там, где конституционные законы подвер гаются всенародному голосованию, конституции имеют в глазах народа, а следовательно и в глазах законодательных собраний значение нормы высшего порядка»1.

Указывая на вариативность конкретных процедур изменения конституции в различных странах, либеральные идеологи настаи вали на принципиальной важности положения о форме изменения Основного закона, ведь возможна была либо полная замена старой конституции, либо замена отдельных статей. Во втором случае но вые статьи могли или заменить старые, или составить приложение к конституции, или даже быть изданными в виде отдельных зако нов. По мнению мыслителей, последнее было достаточно опасно и с юридической, и с политической точки зрения, поскольку большое значение приобретало толкование конституции2.

Крайне необходимым либералы считали установление гарантий от фактического изменения Основных законов путем обычного за конотворчества, что зачастую имело место на практике. С точки зрения идеологов либерализма, самым действенным средством против этого был судебный контроль, существо которого виделось «в том, что судам предоставляется право решать вопрос о консти туционности каждого данного закона и отказывать неконституцион ным законам в применении» 3. Контроль предлагалось возложить именно на суд как на учреждение, «наиболее далеко стоящее от политики», ибо «отступления от требований конституции делаются чаще всего в виду каких-либо политических соображений»4.

В качестве классического примера обеспечения неприкосно венности конституции либералы ссылались на Верховный суд США5. «Если такой судебной гарантии не существует, – писал С.А.

Котляревский, – то не существует и никакого легального способа воспрепятствовать изданию законов, изменяющих конституцию, без соблюдения установленных условий… Тут уже остается лишь воз Там же.

Кистяковский Б.А. Указ. соч. С. 136-137.

Лазаревский Н.И. Указ. соч. С. 434.

Там же.

Котляревский С.А. Указ. соч. С. 77.

действие общественного мнения и развитого в стране чувства за конности…» Более того, как отмечал Н.И. Лазаревский, «судебный контроль изменяет сам характер конституции» 2. Если конституционность за конов проверяется каким-либо учреждением ex officio (по должно сти, по обязанности), то постановления конституции имеют харак тер предписаний для законодательных учреждений и для этого кон тролирующего органа, т.е. устанавливают объективное право, граждан непосредственно не касающееся. А в случае, когда консти туционность законов проверяется судом, постановления конститу ции приобретают характер правил, непосредственно устанавлива ющих субъективные права граждан, ибо любой гражданин может обратиться в суд, если считает, что какой-либо закон нарушает его конституционные права 3.

Скрытые возможности нелегального изменения конституцион ных норм, по мнению В.В. Ивановского, предоставляла «сама прак тика в виде законодательного, административного или судебного толкования» Основного закона, примеров чего либерал видел предостаточно. Однако он допускал использование этого средства в период активного реформирования, когда не имелось достаточно времени для соблюдения всей процедуры внесения изменений в Основной закон. Это позволяло быстро устранить противоречие между положениями конституции, существующими de jure, но уста ревшими de facto ввиду несоответствия новым политическим реа лиям. Таким образом, В.В. Ивановский отстаивал мысль о том, что одним из факторов развития конституции, как и законодательства в целом, выступает сама изменяющаяся действительность 4. Это наблюдение, основанное на анализе исторических фактов, с точки зрения либерала, должно было послужить одним из аргументов борьбы либеральных сил за превращение России в конституцион ное государство.

Огромное научно-теоретическое и практико-политическое зна чение для отечественных либеральных мыслителей имела про блема возникновения конституций. «Прежде всего и наиболее Там же.

Лазаревский Н.И. Указ. соч. С. 435.

Там же. С. 435-436.

Ивановский В.В. Указ. соч. С. 167.

определенно», указывал Б.А. Кистяковский, «конституция и консти туционные учреждения… были выработаны в Англии», так что по следняя «является классической конституционной страной»1. Сле дует отметить, что истории формирования английской конституции либеральные идеологи уделяли существенное внимание как в спе циальных исследованиях, так и в обобщающих работах по государ ственному праву2. При этом либералы отмечали длительность про цесса формирования английской конституции. «…Наиболее важные конституционные учреждения Англии, – писал Б.А. Кистяковский, – слагались медленно и постепенно, путем обычаев и прецедентов.

…Поэтому англичане с полным правом говорят, что их конституция не установлена, а выросла»3.

По мнению либералов, характер формирования английской конституции обусловил ее форму: она состоит из целого ряда зако нодательных актов, а также прецедентов и обычаев, т.е. относится к категории неписанных конституций 4. Вместе с тем, в Англии в хо де буржуазной революции была предпринята попытка ввести пи санную конституцию. Таковой, по убеждению Б.А. Кистяковского, являлась изданная Кромвелем под названием «Орудие правления»

конституционная хартия, отмененная сразу после его смерти 5.

Массовое появление писанных конституций либералы относили к XVIII-XIX вв. и связывали с эпохой буржуазно-демократических революций, с распадом феодального общества под натиском капи талистических отношений. В этот период возникла настоятельная потребность в правовой защите интересов нарождающейся буржу азии за счет ограничения прав короля и феодалов. Такую роль, по мнению либералов, мог выполнить только правовой акт, в общей форме определяющий основы устройства государства и общества, объективно поставленный выше власти короля и феодалов, олице творяющий волю как бы всего общества, всей нации.

И поскольку конституции были не продуктом органичного разви тия прежних начал государственной жизни, а их отрицанием, отме Кистяковский Б.А. Указ. соч. С. 120.

См., например, Ковалевский М.М. Английская конституция и ее историк. М., 1880;

Лазаревский Н.И. Указ. соч. С. 431-436.

Кистяковский Б.А. Указ. соч. С. 122.

Там же. С. 121-122.

Там же. С. 123.

чал М.М. Ковалевский1, зачастую они формировались в ходе рево люции. При этом нередко в качестве конституирующей власти вы ступало Учредительное собрание. Конституции, сформировавшие ся таким путем, С.А. Котляревский называл основанными на прин ципе народного суверенитета2.

Другим способом возникновения конституций было октроирова ние – дарование конституции неограниченным монархом. Либера лы расценивали октроирование как уступку власти, «пример само ограничения власти, установления ею для собственных действий обязательных норм и пределов» 3. Вместе с тем, идеологи либера лизма подчеркивали, что «это добровольное соглашение обыкно венно лишь кажется таковым, и за ним стоит давление реальных сил страны»4, их неудовлетворенность существующей государ ственной системой, чреватая для власть имущих, включая самого монарха, самыми пагубными последствиями5.

Отсюда стремление конституционных монархов сохранить воз можно более широкие властные полномочия, а иногда, в перспек тиве, и нивелировать все уступки. Однако, подчеркивал Б.А. Кистя ковский, хотя октроированная конституция «была выражением воли абсолютного монарха, …это была последняя его воля как абсолют ного монарха. Она была последним актом абсолютной монархии, ею абсолютная монархия упразднялась и устанавливалась монар хия конституционная», учредительные полномочия передавались монархом народному представительству, а, значит, впредь консти туция «подлежала дальнейшим изменениям не иначе, как с согла сия народных представителей», и монарх не мог отнять дарован ное 6. Аналогично мнение С.А. Котляревского. «…Конституционное обязательство, – писал он, – раз данное монархом, считается юри дически неоменимым;

такая отмена допустима лишь при наличии совещательного представительства, когда власть монарха ограни чивается только нравственно, а не юридически»7.

Ковалевский М.М. Общее конституционное право. С. 441.

Котляревский С.А. Указ. соч. С. 66.

Там же. С. 48.

Там же.

Ивановский В.В. Указ. соч. С. 163.

Кистяковский Б.А. Указ. соч. С. 126.

Котляревский С.А. Указ. соч. С. 50.

От октроированных либералы отличали конституции актиро ванные (пактированные) – договорные, являвшиеся «не следстви ем единоличной воли короля», а результатом его соглашения с представителями общества. Однако в этом случае монарх также терял возможность одностороннего отказа от конституции, ибо из данная таким путем конституция являлась не договором, но зако ном 1. Как и в случае октроирования, монарх делился учредитель ной властью с народным представительством. Но, уточнял С.А. Котляревский, хотя «за монархом не может сохраниться в пол ном объеме учредительная власть, то он, бесспорно, остается ее участником: помимо его воли не может быть произведено никаких перемен в государственном устройстве»2.

Пристальное внимание либералов к таким способам установ ления конституций как октроирование и актирование и акцент на юридическом обосновании невозможности впоследствии единолич ного отказа монарха от конституционных основ было не случайно.

Именно такие пути установления конституции в России либералы считали наиболее предпочтительными и такое поведение монарха наиболее вероятным, а после дарования Манифеста 17 октября и издания Основных законов Российской империи либеральные дея тели использовали данные теоретические положения для отстаи вания неприкосновенности этих актов и обоснования неправомер ности возвращения к самодержавию.

Либералы ясно осознавали, что принятие конституции, являясь важным, во многом судьбоносным историческим шагом, вместе с тем есть лишь первый шаг на пути становления новых – конститу ционных – основ государственности. Анализируя конституционные акты Германии, Великобритании, Франции, мыслители отмечали, что в реальности большое значение имеет не сам факт наличия конституции, а ее «встроенность» в нормативно-правовую базу, со гласованность с конституцией системы подзаконных актов и право применительной практики, а также и внутренняя непротиворечи вость положений самой конституции. «Что в том, – писал М.М. Ко валевский, – если законодатель объявит в тексте конституции, что я не могу быть задержан иначе, как в силу специального приказа об аресте и на достаточном основании, …если в той же конституции или в отдельных законах будет признана возможность временной Кистяковский Б.А. Указ. соч. С. 127-128.

Котляревский С.А. Указ. соч. С. 50-51.

отмены личных гарантий по случаю провозглашения военного по ложения…?» Определенную роль в плане ускорения формирования право вой системы, в которую бы органично вписывалась конституция, по мнению либералов, играл способ принятия Основного закона. Ре волюционный путь возникновения конституции был сопряжен с раз рывом правовой преемственности, тогда как в случае октроирова ния, указывал С.А. Котляревский, хотя и сказывается давление на монарха социальных сил, «тем не менее новое устройство… прямо, без разрыва, вытекает из старого», что в принципе могло способ ствовать облегчению процесса трансформации правовой системы2.

Важным условием функционирования конституции для либералов являлось соответствие между характером развития общества и кон ституционными нормами, ведь степень их реализации во многом за висит не только от воли государства, но и от политической активности граждан, иными словами, от степени зрелости гражданского общества.

Таким образом, либеральными идеологами начала ХХ в. кон ституция рассматривалась как исторически обусловленная и зако номерная ступень развития общественных отношений, отражавшая характер взаимодействия личности и государства. «Конституции вырабатываются самой жизнью», – писал В.В. Ивановский3.

Либералы подчеркивали огромную роль конституции в процессе формирования правового государства и гражданского общества. По их мнению, конституция устанавливала новый тип взаимоотноше ний власти и общества. Основным функциональным значением конституции либеральные идеологи считали обеспечение прав и свобод личности, количество которых со временем могло увеличи ваться. Непреходяще актуальны, глубоки размышления либералов начала ХХ в. о проблеме соотношения конституции и реальности. С одной стороны, либеральные идеологи указывали, что конституция отражает «реально существующие соотношения социальных сил»4, конкретную историческую ситуацию. «Нельзя установить республи ку там, где сильны монархические чувства в народе, и где есть по пулярная династия, как нельзя создать монархии в каком-либо шта те Северной Америки», – писал Н.И. Лазаревский5. Однако, с дру Ковалевский М.М. Учение о личных правах. С. 177.

Котляревский С.А. Указ. соч. С. 48.

Ивановский В.В. Указ. соч. С. 164.

Лазаревский Указ. соч. С. 436.

Там же.

гой стороны, настаивал либерал, «нельзя отрицать правотворче ский характер конституций и их способность оказывать сильнейшее воздействие на социальный и политический строй государства» 1.

Либералы предостерегали от недооценки преобразовательного по тенциала конституции, прежде всего, в плане утверждения консти туционных принципов. Не случайно, С.А. Котляревский писал:

«…Для хода политической жизни данного государства не так суще ственны республиканская или монархическая форма правления, как господство принципа народоправства или принципа октроиро ванного порядка»2.

Практическое значение сегодня имеет и утверждение либералов о важности для поступательного, планомерного движения по пути формирования правового государства и гражданского общества фактора внутренней непротиворечивости самого Основного закона, равно как и соответствия конституции обычного действующего пра ва, а также о необходимости отстаивания провозглашенных принци пов. Всесторонне анализируя зарубежные конституции, либералы понимали, что ни одна из них не может быть объектом слепого за имствования, а может применяться как внешняя форма, содержание которой должно быть адаптировано к российской действительности.

Рассмотрение теоретических представлений российских либе ральных идеологов о конституции демонстрирует «встроенность»

отечественной мысли в мировую науку: российские ученые вели ак тивную дискуссию со своими иностранными коллегами, в чем-то со глашаясь (например, с Г. Еллинеком в плане роли конституции в обществе)3, в чем-то полемизируя (например, с Ф. Лассалем по по воду утверждения последнего о том, что конституции никакого пра ва установить и создать не могут, а лишь отражают реально суще ствующее соотношение сил 4) с ними, а также подтверждает высо кий уровень отечественной государствоведческой науки в начале ХХ в.

Там же.

Котляревский С.А. Указ. соч. С. 51.

Еллинек Г. Общее учение о государстве. СПб., 1903. С. 335.

Лазаревский Н.И. Указ. соч. С. 436.

К.А. Соловьев СПОРЫ О КОНСТИТУЦИИ В НАЧАЛЕ XX в.

Задолго до 1905 г. государственных преобразований требовали представители едва ли не всех направлений общественной мысли России. Конституционалисты говорили о парламенте, который бы олицетворял всю нацию как единое целое. Неославянофилы меч тали о Земском соборе, в котором должны быть представлены раз личные корпоративные (прежде всего, сословные) интересы. Это учреждение коренным образом отличалось бы от западноевропей ского законодательного собрания. По словам С.Ф. Шарапова, у Земского Собора «единственное значение – просветить Волю Гос ударя мыслями его подданных, утвердить или поколебать Государя в его решении, поддержать его и снять с него на себя историческую ответственность в случае сомнения»2.

Основные государственные законы 23 апреля 1906 г. стали ре зультатом противоестественного синтеза этих двух этих очень не похожих друг на друга моделей.

Противоречия не сказались в общей архитектуре конституцион ного устройства Российской империи. Она, с формальной точки зре ния, соответствовала стандартам, характерным для немецких дуа листических монархий. Точно так же, как в германских государствах, правительство было ответственно перед верховной властью, а не перед законодательным представительством. Следовательно, оно и формировалось монархом. Помимо этого, в России учреждалось двухпалатное законодательное представительство: избираемая Государственная дума и наполовину назначаемый царем Государ ственный совет. При этом последнее слово в законотворческом про цессе принадлежало императору, который обладал правом абсо лютного вето 3. И все же самое существенное пряталось в деталях.

Соловьев Кирилл Андреевич – доктор исторических наук, ведущий научный со трудник Института российской истории РАН.

Шарапов С.Ф. Избранное. М., 2010. С. 55.

Законодательные акты переходного времени, 1904–1908 гг.: Сб. законов, манифе стов, указов Правительствующему Сенату, рескриптов и положения Комитета мини стров, относящихся к преобразованию государственного строя России, с приложени ем алфавитного предметного указателя / Под ред. Н.И. Лазаревского;

введение В.А. Демина. М., 2010. С. 551–557.

Основные законы – «многослойный пирог», который не свести к одной идее или принципу. Осенью 1905 г. С.Ю. Витте предложил юристам от партии кадетов (И.В. Гессену и Л.И. Петражицкому) со ставить проект русской конституции 1. Эта работа не была напрас ной. Товарищ государственного секретаря П.А. Харитонов, взяв шийся в ноябре 1905 г. составить Основные законы, помимо тек стов конституций зарубежных стран, опирался, в том числе, и на эти конституционные проекты оппозиции. Материалы, подготовлен ные кадетами, были переданы и другим лицам: Д.М. Сольскому, И.Я. Голубеву, Э.В. Фришу, С.Ю. Витте 2. Проект П.А. Харитонова собственно и был положен в основу будущей «конституционной хартии» 3. Он был заметно радикальнее окончательно утвержденно го текста. Например, согласно проекту П.А. Харитонова, депутаты могли возбуждать расследования правительственных действий4.

Характерно, что другой проект, подготовленный директором Александровского лицея А.П. Саломоном, предполагал еще более широкий круг полномочий Государственной думы. Она должна бы ла получить право ратифицировать международные договоры, ста вить вопрос об изменении Основных законов, расследовать дей ствия правительства. И, наконец, Совет министров становился от ветственным перед депутатским корпусом 5.

Проект А.П. Саломона, конечно же, не прошел. Но и проект П.А. Харитонова был подвергнут коренной переработке на особом совещании 14 января 1906 г. Так, было исключено упоминание об ответственности министров за Высочайшие повеления, скреплен ные их подписью, о скрепе Высочайших решений, изданных в по рядке чрезвычайно-указного права, подписью председателя Совета министров. Представительные учреждения теперь уже не могли инициировать вопрос об изменении Основных законов. И все же, согласно подсчетам С.В. Куликова, на этом этапе проект П.А. Хари тонова на 85,1% остался прежним 6.

Милюков П.Н. Воспоминания: В 2 т. М., 1990. Т. 1. С. 327–328.

Новые материалы к истории создания Основных государственных законов 1906 г. // Русское прошлое. СПб., 1998. № 8. С. 98.

Там же. С. 100.

Там же. С. 106–107.

Там же. С. 128, 130–131.

Там же. С. 156–157.

Однако это было лишь началом пути. Существенные изменения были внесены на заседаниях Совета министров 10, 12, 14, 18, марта 1906 г. Так, в текст Основных законов были включены поло жения о прерогативе императора принимать решения в порядке верховного управления, объявлять местности на военном и исклю чительном положении, об особом порядке издания правовых актов, касавшихся строевой, технической, хозяйственной, военно судебной и военно-морской судебной частям, о порядке обсужде ния государственного бюджета, о финансировании ведомств в прошлогоднем объеме в случае не утверждения новой росписи, о сверхсметных кредитах в период войны, о внешней политике как о сфере исключительных полномочий верховной власти и т.д. В ре зультате, по оценке С.В. Куликова, «харитоновскими» остались статей из 70 (т.е. 67,1%)1.

Служащий канцелярии Комитета министров П.П. Менделеев впоследствии вспоминал, что «все дело Витте крепко держал в своих руках, вел его к одной цели: сохранить как можно больше прерогатив за царской властью… Все оговорки, все статьи, касаю щиеся прав монарха в области военной, морской, дипломатиче ской, а также дворцового и удельного ведомств за малыми исклю чениями введены были по инициативе не подлежащих мини стерств, а Сергея Юльевича Витте. Он с горячим упорством наста ивал на необходимости каждого такого правила, ограничивающего права законодательных учреждений в пользу царской власти»2.

Однажды утром, в ходе одного из заседаний правительства, С.Ю.

Витте рассказывал своим коллегам: «Знаете, господа, я всю ночь не спал, меня не оставляла мысль, что принятый нами текст статьи такой-то (сказал № статьи) все же недостаточно ограждает права монарха как верховного вождя армии и флота. Я набросал новый текст». Аналогичный случай произошел и при обсуждении сметных правил3.

По инициативе С.Ю. Витте за верховной властью было сохра нено право устанавливать исключения при проведении в жизнь об щих законодательных норм: «При казуистичности и изменениях ре Там же. С. 160–161.

ГА РФ. Ф. Р-5971. Оп. 1. Д. 109. Л. 60.

Там же. Л. 61.

гламентации нашего действующего законодательства необходи мость допущения различных изъятий является не только частой, но даже неизбежной»1. С точки зрения С.Ю. Витте, следовало «отме жевать более широкую область для свободной распорядительной деятельности правительственной власти»2. Кроме того, премьер министр доказывал: император должен был сохранить право объ являть те или иные местности на военном или исключительном по ложении без санкции Думы, т.к. правопорядок нужно было поддер живать даже вопреки мнению депутатов 3. И, конечно, никто не ста вил под сомнение ничем не ограниченное право императора рас пускать Думу4.

Подготовка новой редакции Основных законов подходила к кон цу. Последние «штрихи» должны были внести царскосельские со вещания, проводившиеся в апреле 1906 г. Большинство их участ ников настаивало на необходимости адаптировать обсуждавшийся проект к требованиям времени. Так, 7 апреля Э.В. Фриш пытался объяснить императору, что даже изменения в Положении об импе раторской фамилии должны были рассматриваться Думой5. Оче видно, такой радикализм не вызвал одобрения у собравшихся6.

Впрочем, и другая крайность, а именно точка зрения П.Н. Дурново, отстаивавшего право императора произвольно менять Основные законы 7, не нашла поддержки участников совещаний8.

И.Л. Горемыкин настаивал на необходимости сохранить не ограниченную власть монарха: «Последовавшие за последнее вре мя государственные акты коснулись только порядка издания зако нов, в области управления ими ни одного ограничения не установ лено. Если касаться определения верховной власти, то надо ска зать, что в области законодательной она ограничена, а в управле Библиотека РГИА. Коллекция печатных записок. № 7. Предположения председате ля Совета министров о распределении дел, отнесенных к ведению Комитета мини стров. С. 15.

Там же. Л. 45.

Там же. Л. 13.

Алексеев А.С. Правительственный акт 8 июля 1906 г. с точки зрения конституцион ного права // Московский еженедельник. 22 июля 1906. № 18. С. 9–11.

Русский конституционализм: От самодержавия к конституционно-парламентской монархии / Сост. А.В. Гоголевский, Б.Н. Ковалев. М., 2001. С. 106.

Там же. С. 111–112.

Там же. С. 107.

Там же. С. 107–109.

нии она неограниченна. Раз все зиждется на понятии о неограни ченности самодержавной власти, то если одну букву отменить, надо ее заменить». И.Л. Горемыкин осознавал, что это сделать не возможно. Император нес ответственность за все происходившее в стране. Его власть нельзя было объять человеческим умом. Невоз можно было перечислить все частные случаи, на которые следова ло ответить императору1.

Позиция И.Л. Горемыкина смутила даже человека весьма кон сервативных убеждений – К.И. Палена. Он не сочувствовал Мани фесту 17 октября. Однако документ был подписан царем, который пожелал ограничить свою власть. Следовательно, она перестала быть неограниченной. О том же говорил и М.Г. Акимов: «Там, где законодательная власть не принадлежит полностью императору, там монарх ограничен». Если теперь сказать "неограниченный", это значит бросить перчатку, создать непримиримую вражду в Думе».

То же доказывали старейшины Государственного совета: А.А. Са буров, Д.М. Сольский, Э.В. Фриш. Им вторили великие князья – Ни колай Николаевич и Владимир Александрович. Даже П.Н. Дурново не решался с этим спорить2.

Несмотря на эту убежденность, участники царскосельских сове щаний стремились по мере возможности оградить монаршие преро гативы от посягательств со стороны будущих депутатов. Так, народ ные избранники не должны были заниматься проблемами внешней политики, военного дела. Займы можно было заключать лишь с санкции императора3. Государь оставлял за собой право произволь но назначать жалования и пенсии 4, также он сохранял право дис пенсации (т.е. мог допускать частное исключение в законе)5.

Так на основе проектов, подготовленных участниками «освобо дительного движения», строилось здание дуалистической монархии с весьма урезанными полномочиями депутатов. Сложный генезис обрекал российское законодательство на противоречивость, что отмечалось и правоведами того времени. По словам Я.М. Магази нера, «сочетание феодального правительства с буржуазным пар ламентом противоречит… природе вещей и… дуалистический ре Там же. С. 120.

Там же. С. 121–123.

Там же. С. 132–135.

Там же. С. 139.

Там же. С. 145;

Законодательные акты переходного периода, 1904–1908 гг. М., 2010. С. 538.

жим не ослабляет, а усиливает… неотвратимую опасность от раз двоения власти»1. Правовед А.С. Алексеев писал, что Основные государственные законы включали «в себя ряд пережитков само державного уклада и содержали постановления, стоящие в резком противоречии с элементарными требованиями правового строя» 2.

При этом в высших сферах терялись в сомнениях, что думал по поводу складывавшейся политической системы сам император.

«Государь – это загадка», – говорил П.А. Столыпин о Николае II3.

Вроде бы осенью 1905 г. все точки над i были расставлены:

Россия получила конституцию. Бывший самодержец признал, что стал конституционным монархом. 15 октября 1905 г. С.Ю. Витте яс но обозначил императору имевшиеся альтернативы: диктатура или конституция 4. В тот же день на совещании под председательством царя обсуждались возможные решения, включая и проект Манифе ста, подготовленный С.Ю. Витте. Император поблагодарил послед него и сказал, что помолится, подумает и в скором времени скажет, готов ли он на эту меру или нет 5.

Накануне подписания Манифеста, 16 октября, Николай II писал Д.Ф. Трепову: «Я сознаю всю торжественность и значение пережи ваемой Россией минуты и молю милосердного Господа благосло вить Промыслом Своим нас всех и совершаемое рукой моей вели кое дело. Да, России даруется конституция. Немного нас было, ко торые боролись против нее. Но поддержка в этой борьбе ни откуда не пришла. Всякий день от нас отворачивалось все большее коли чество людей, и в конце концов случилось неизбежное. Тем не ме нее, по совести, я предпочитаю даровать все сразу, нежели быть вынужденным в ближайшем будущем уступать по мелочам и все таки прийти к тому же» 6. Император не один оценивал ситуацию та ким образом. Вскоре после издания Манифеста 17 октября 1905 г.

самарский губернский предводитель дворянства А.Н. Наумов спрашивал С.Ю. Витте, можно ли говорить о самодержавии в новых обстоятельствах. На это премьер определенно отвечал, что нет 7.

Магазинер Я.М. Чрезвычайно-указное право в России (ст. 87. Основных законов).

СПб., 1911. С. 26.

Алексеев А.С. Манифест 17 октября и политическое движение, его вызвавшее // Юридический вестник. 1915. № 3 (9). С. 19–20.

П.А. Столыпин глазами современников. М., 2008. С. 151.

[Витте С.Ю.] Из архива С.Ю. Витте: Воспоминания. СПб., 2003. Т. 2. С. 217.

Там же. С. 227.

ГА РФ. Ф. 595. Оп. 1. Д. 45. Л. 7.

Наумов А.Н. Из уцелевших воспоминаний, 1868–1917: В 2 кн. Нью-Йорк, 1955. Кн.

2. С. 35–36.

Однако настроения в Петергофе со временем изменились. В декабре С.Ю. Витте, беседуя с А.И. Гучковым и Д.Н. Шиповым, так инструктировал общественных деятелей перед совещанием о по рядке выборов в Государственную думу: «В числе аргументов, ко торые вы будете приводить, вы не указывайте на то, что Манифест 17 октября уже предрешает введение конституционного образа правления в России и что этот манифест уже связывает верховную власть, как что-то уже сделанное». Схожие рекомендации С.Ю. Витте давал гр. В.А. Бобринскому и бар. П.Л. Корфу1. Ведь премьер знал, что «царь не хочет конституции» 2. Опытный сановник желал соответствовать Высочайшему настроению. На царскосель ском совещании 16 февраля 1906 г. С.Ю. Витте прямо заявил, что в России конституции нет и это будто бы с очевидностью следовало из его доклада от 17 октября 1905 г. Премьер доказывал, что госу дарь был вправе взять все дарованные им права обратно, если это по тем или иным причинам потребуется3. Как не странно, позиция Витте не нашла поддержки присутствующих. «Не подлежит… ника кому сомнению, что Россия будет управляться по конституционно му образцу», – утверждал К.И. Пален. С ним соглашались Ф.Г. Тер нер и Н.С. Таганцев 4. Однако не они, а С.Ю. Витте чутко улавливал колебания «высших сфер». В конце февраля 1906 г., принимая од ну из делегаций, император безапелляционно утверждал: «Я не по терплю никакого умаления самодержавия»5.

И все же в конце концов пришлось принимать решение. 9 апре ля 1906 г. Николай II поделился с участниками царскосельских со вещаний своими колебаниями относительно определения монар шей власти как неограниченной: «Имею ли я перед моими предка ми право изменить пределы власти, которую я них получил» 6. В са мый последний момент работы совещаний император, преодолев все свои сомнения, согласился исключить слово «неограниченный»

из Основных законов 7.

Александр Иванович Гучков рассказывает… М., 1993. С. 37.

Милюков П.Н. Воспоминания: В 2 т. М., 1990. Т. 1. С. 331.

РГИА. Ф. 1571. Оп. 1. Д. 36. Л. 1–2.

Русский конституционализм… С. 89.

Киреев А.А. Дневник, 1905–1910. М., 2010. С. 128.

Русский конституционализм… С. 119.

Там же. С. 162.

9 апреля 1906 г. Николай II отнюдь не стал убежденным консти туционалистом. В письме П.А. Столыпину от 10 декабря 1906 г. Ни колай II, обосновывая невозможность снять правовые ограничения с еврейского населения, так определял характер царской власти:

«До сих пор совесть моя никогда меня не обманывала. Поэтому и в данном случае я намерен следовать ее велениям. Я знаю, Вы тоже верите, что "сердце царево в руцех Божиих". Да будет так. Я несу за все власти, мною поставленные, перед Богом страшную ответ ственность и во всякое время готов отдать ему в том ответ» 1.

Однажды сказав, что его власть должна стать ограниченной, царь впоследствии многократно противоречил себе. В апреле г. Николай II объяснял военному министру В.А. Сухомлинову: «Я создал Думу не для того, чтобы она мне указывала, а для того, что бы советовала» 2. Принимая министра юстиции И.Г. Щегловитова в 1909 (или в 1910) г., император поставил вопрос о несуразности положения, когда вотум одной из законодательных палат может лишить государя возможности рассмотреть и утвердить тот или иной законопроект. И.Г. Щегловитов пытался уйти от прямого отве та. И все же Николай II хотел довести разговор до логического кон ца. Он заметил, что было бы неплохо обдумать этот вопрос и обсу дить его с председателем Государственного совета М.Г. Акимовым.

Сразу же после аудиенции, едва успев переодеться, И.Г. Щеглови тов отправился к М.Г. Акимову. Последний был в ужасе от импера торской инициативы: «Я в первую же аудиенцию, которая мне будет дана, этот вопрос тоже покончу, чтобы он не возникал». М.Г. Аки мов так объяснил свою позицию императору: «Худ или хорош этот порядок, но на нем помирился весь мир, и поэтому мириться с ним нужно и Вам. И нечего рассуждать, что его нужно ломать» 3.

Николай II не оставлял этой идеи. 18 октября 1913 г. император в письме министру внутренних дел Н.А. Маклакову предлагал вне сти поправку в Учреждение Государственной думы. Его поражало, что Дума, голосуя против редакции верхней палаты, отвергает и П.А. Столыпин: Переписка. М., 2004. С. 22.

Поливанов А.А. Из дневников и воспоминаний по должности военного министра и его помощника, 1907–1916 гг. М., 1924. С. 69.

Падение царского режима: Стенографические отчеты допросов и показаний, дан ных в 1917 г. Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства. Л.– М., 1925. Т. 2. С. 436.

сам законопроект. «Это, при отсутствии у нас конституции (кур сив мой – К.С.), есть полная бессмыслица. Предоставление на вы бор и утверждение государя мнения большинства и меньшинства будет хорошим возвращением к прежнему спокойному течению за конодательной деятельности и, притом, в русском духе» 1. По сути дела, император предлагал превратить Думу в законосовещатель ное учреждение. Этим, в свою очередь, был поражен Н.А. Макла ков, который прежде просил «просто» распустить нижнюю палату.

Характерно, что министр не решился сообщить своим коллегам о столь смелом предложении императора2.

Слухи об этом «долетали» до общественности. 3 февраля г. А.Ф. Кони предсказал депутату И.С. Клюжеву скорое упразднение Думы: «Знаете, если бы теперь наше правительство решилось вы ступить с указом о распущении Государственной думы и преобра зовании Государственного совета в совещательный орган, то, пра во, никто этому не удивился бы и даже особенно не возмутился – насколько охладели… к государственной и общественной деятель ности» 3. В ожидании такого решения верховной власти член фрак ции правых П.В. Новицкий предрекал депутатам, принадлежавшим к социал-демократии, что они будут все повешены, как только Дума будет распущена4.

Таким образом, в «высших сферах» не вполне определились, как аттестовать политическую систему, образовавшуюся в 1905– 1906 гг. И у общественности не было одного ответа на этот вопрос.

Разные круги моделировали «представительный строй» по-своему.

Так, консерваторы категорически отрицали формально юридический подход при анализе новых политических реалий. Они исходили из того, что подлинные принципы, которые собственно определяли функционирование политической системы, заложены, прежде всего, в культуре, вере, истории страны. Они имели «надправовой» характер. Подлинной же конституцией России оста валось самодержавие. Лишь оно было в полной мере легитимным для народного сознания. Следовательно, царь обладал неограни ченной властью и после учреждения Думы. Он даже при всем сво Падение царского режима… М.–Л., 1926. Т. 5. С. 196.

Там же. С. 197–198.

РГИА. Ф. 669. Оп. 1. Д. 6. Л. 4.

Там же. Л. 5об.

ем желании не мог умалить власть самодержца, так как нельзя ука зом изменить национальное мировоззрение, которое и должен был выражать император1. В январе 1906 г. один из наиболее влия тельных представителей позднего славянофильства Ф.Д. Самарин писал: «Признаюсь, я не вижу надобности в формальной отмене Манифеста 17 октября… Царская власть зиждется у нас не на ка ком-нибудь законодательном акте, не на той или другой статье Свода законов. Она создана нашей историей, она выросла вместе с Русской землей и корни ее глубоко проникли в народную почву»2.


Дружная апология самодержавия отнюдь не предполагала еди нодушия в оценке Манифеста 17 октября 1905 г. и Основных госу дарственных законов 23 апреля 1906 г. в консервативных кругах.

Многих представителей правомонархического движения воз мущал сам факт существования законодательного представитель ства. Они настаивали на его упразднении или же преобразовании в законосовещательный орган3. Например, Ф.Д. Самарин считал Ма нифест 17 октября «позорной капитуляцией» царской власти4. Схо жую позицию занимал один из видных членов правой группы Госу дарственного совета Д.И. Пихно: «Что касается акта 17 октября, то я остаюсь в убеждении, что это была сдача не только перед рево люционным принципом, но и перед ничтожными силами революции, которые можно было разметать одним ударом и повернуть тече ние» 5. В консервативных кругах говорили и так: «Манифест 17 ок тября – акт вынужденный, стало быть, значения не имеет, как не имеет значения, например, вексель, подписанный под дулом пи столета»6. С этим соглашался и близкий к «высшим сферам» пуб лицист А.А. Киреев, который еще летом 1907 г. надеялся на то, что Дума себя окончательно дискредитирует в глазах императора и это вынудит власть пойти на коренное изменение государственного по Шечков Г.А. Сущность самодержавия // Мирный труд. 1906. № 10. С. 60–61.

Русское дело. 14 янв. 1906. № 2;

ГА РФ. Ф. 102. Оп. 265. Д. 332. Л. 97. См. также:

Правые партии: Документы и материалы, 1905–1910 гг.: В 2 т. М., 1998. Т. 1. С. 113– 114.

Правые партии: Документы и материалы, 1905-1910 гг.: В 2 т. М., 1998. Т. 1. С. 210 211.

ОР РГБ. Ф. 265. К. 153. Д. 3. Л. 13об.

Письма Д.И. Пихно С.Ю. Витте (1906–1907 гг.) // Английская набережная, 4: Еже годник. СПб., 2000. С. 403.

Киреев А.А. Указ. соч. С. 109.

рядка1. Хороший знакомый А.А. Киреева, член Государственного совета Н.А. Хвостов писал Н.Д. Квашнину-Самарину 24 мая 1907 г.:

«Теперь по совести один исход: диктатура. У нас нет элементов для разумного представительства. Конечно, совещательное еще как нибудь сойдет. Я бы теперь его и ввел, да еще бы дал коронного председателя "из военных, да побойчее"» 2.

И все же правые, по большей части, желали соответствовать веяниям времени. По сведениям газеты «Слово», к 1909 г. в Госу дарственном совете лишь гр. С.Д. Шереметев и А.А. Ширинский Шихматов были безусловными сторонниками реставрации прежне го строя3. Пересматривать основные положения Манифеста 17 ок тября 1905 г. – значит ставить под сомнение авторитет царской власти, – писал будущий товарищ министра внутренних дел А.И.

Лыкошин Ф.Д. Самарину 11 ноября 1905 г. Оставалось решить, как описать «обновленный» строй в рамках политико-правовых построений консерваторов. В первую очередь стоило заявить (может быть, даже вопреки своим убеждениям), что самодержавие и после 1905–1906 гг. оставалось незыблемым. Один из лидеров Русского собрания кн. Н.В. Шаховской в письме Ф.Д. Са марину от 23 февраля 1906 г. оценивал недавно изданные Учре ждения Государственной думы и Государственного совета как без условную капитуляцию исторической власти. Вместе с тем он отме чал «двуличие» этих законодательных актов, что позволяло Союзу русского народа организовывать молебен «по случаю подтвержде ния… незыблемости основных законов Российской империи» 5.

Ведь «никто из думских корифеев справа – не враг принципу представительства, иначе что нудило бы этих людей идти в Думу?»

– задавался вопросом гр. А.А. Бобринский в своем выступлении в клубе националистов в Киеве 6. По мнению А.С. Вязигина, Дума и Государственный совет были не законодательными и даже не зако носовещательными, а «законосоставительными» учреждениями.

Самодержавный император был вправе произвольно менять сферу ГА РФ. Ф. 102. Оп. 265. Д. 214. Л. 22.

Там же. Д. 208. Л. 36.

Слово. 1909. 14 мая. № 795.

ОР РГБ. Ф. 265. К. 192. Д. 52. Л. 1.

Там же. К. 208. Д. 9. Л. 8–9.

РГАДА. Ф. 1412. Оп. 2. Д. 301. Л. 6.

их сферу компетенции. Естественно, ему приходилось прислуши ваться к голосу представительных органов, дабы не обессмысли вать собственную волю, провозгласившую их учреждение 1. Высту пая в Думе 18 февраля 1910 г., один из лидеров правых Н.Е. Мар ков утверждал: «Конституционный строй или самодержавный строй… находится не в руках исполнительной власти, а в руках народа. Русский народ вручил полную свою власть 300 лет тому назад самодержцам всероссийским, являющимся… единственным представителем воли народной…, единственным представителем народовластия, и только от них, от самодержцев всероссийских, зависит тот или другой строй управления государством. Они только одни представляют русский народ, а мы с вами, господа, участвуем в представительном строе, но все-таки мы не представители рус ского народа (смех слева: верно, договорился)» 2. Манифест 17 ок тября воспринимался представителями правомонархических сил как своего рода призыв царя подданным помочь ему своим сове том 3. Истинный верноподданный не мог игнорировать Думу, Госу дарственный совет, признавая в них ближайших «коллективных со трудников» государя. Отрицать их – значит выступать против цар ской воли. 23 мая 1908 г., произнося речь на пленарном заседании Думы о смете Морского министерства, Н.Е. Марков утверждал: «Мы должны сказать по нашей совести, по нашему разумению, как ду маем мы по поводу морских дел. Если бы государь не желал знать мнение наше, нужно ли строить броненосцы или не надо строить броненосцы, он не приказал бы своему правительству принести смету морского ведомства на наше рассмотрение. Раз смета мор ского ведомства поднесена Государственной думе на рассмотрение по приказу Его Императорского Величества, то всякий, не желаю щий рассматривать оную смету, есть изменник» 4.

Среди представителей либеральных партий также не было единодушия относительно характера политического режима. Ок тябристы (как это, впрочем, следовало из самого названия партии) строили все свои политико-правовые конструкции на основе анали В парламентских кругах: Впечатления // Речь. 13 март. 1911. № 70.

Государственная дума. Стенографические отчеты. Созыв III. Сессия III. СПб., 1910.

Ч. 3. Стб. 1810.

Правые партии: Документы и материалы, 1905–1910 гг.: В 2 т. М., 1998. Т. 1. С. 502.

Государственная дума. Стенографические отчеты. Созыв III. Сессия I. СПб., 1908.

Ч. 1. Стб. 1345.

за Манифеста 17 октября 1. По их мнению, историческая власть, пользуясь своими прерогативами, установила «правила игры», прежде всего, приняв «конституционную хартию» еще до созыва Государственной думы, которая в противном случае обратилась бы в Учредительное собрание2.

Октябристы не сомневались, что в России не могло быть и речи о парламентаризме. «Обновленный» государственный строй дол жен был сохранять преемственность по отношению к предыдуще му, логически из него вытекать, основываться на незыблемости ав торитета царской власти и ее постановлений3. Оптимальной поли тической моделью для России октябристы чаще всего называли ту, что была реализована в Германии и Австро-Венгрии 4. Как раз в со ответствии с этой господствовавшей среди октябристов точкой зре ния 4 октября 1909 г. А.И. Гучков декларировал: «Наш идеал – кон ституционная монархия дуалистического типа, сильная монархиче ская власть и министерство, ответственное перед монархом» 5. Это формула исключала разночтения. Тем более удивительна резолю ция II Съезда «Союза 17 октября», принятая в мае 1907 г. и, каза лось бы, противоречившая программным установкам партии: «Ми нистры ответственны перед императором и народными предста вителями коллективно за принятые Советом меры и лично за дей ствия в области управления каждого из них» 6.

В основе этой как будто бы двусмысленной позиции лежало представление об особом договоре, «заключенном» 17 октября 1905 г. Манифест был не уступкой или отступлением верховной власти, а актом доброй воли. По словам А.И. Гучкова, «октябризм явился молчаливым, но торжественным договором между истори ческой властью и русским обществом, договором о лояльности, о взаимной лояльности. Манифест 17 октября был, казалось, актом доверия к народу со стороны верховной власти;

октябризм явился ответом со стороны народа – ответом веры в верховную власть»7.

Рассуждая о «договоре», необходимо иметь в виду его контр агентов. С одной стороны, это верховная власть, с другой – та не Там же. Т. 1. С. 50.

Там же. С. 49.

ОПИ ГИМ. Ф. 164. Оп. 1 Д. 54. Л. 32об.

Т.н. дуалистическая монархия исключала ответственность правительства перед парламентом. Кабинет министром отвечал исключительно перед императором.

Партия «Союз 17 октября»: Протоколы съездов, конференций, заседаний ЦК. М., 2000. Т. 2. С. 85.

Там же. Т. 1. С. 342.

Там же. Т. 2. С. 428.

значительная часть общества, которая искренне откликнулась на призыв царя и, значит, была способна к конструктивному диалогу с властью1. Именно она должна была получить решающий голос в представительных учреждениях, которые в противном случае теря ли всякий смысл, превращаясь в политическую трибуну для оппо зиции. Это отчасти объясняло отношение октябристов к избира тельному законодательству. В мае 1907 г. на II съезде партии П.В. Каменский напоминал слова Д.С. Милля, что «всеобщим вы борам должно предшествовать обязательное всеобщее обучение.

При условии забвения этого принципа у нас получилась такая кар тина: в (вторую – К.С.) Думу попали совершенно не те элементы, которые могут быть истинными выразителями населения» 2. По мнению А.И. Гучкова, лишь землевладельческая курия была готова к сознательному выбору, что и объясняло значение, которое прида валось ее решению3.

В отличие от октябристов, кадеты к складывавшейся политиче ской системе относились весьма скептически. По их мнению, в 1905–1906 гг. был сделан лишь первый шаг по пути неизбежной конституционной революции4. Конечно, такая революция коренным образом отличалось от того, о чем спорили сторонники леворади кальных взглядов. С кадетской точки зрения, подлинные революции происходят не на улицах, а в головах людей. Это поворот сознания, обусловленный новым пониманием законности5.


А.С. Изгоев писал, что история «показывает, что победа рево люции всегда обуславливалась слабостью защиты, а не силой нападения. Старый порядок, чувствующий, как от него отворачива ются все живые силы страны, как негодование против него делает ся всеобщим, национальным, погружается в какой-то маразм, по ражается параличом воли и сдается задолго до того, как истощит Там же. С. 213.

Партия «Союз 17 октября»… Т. 1. С. 340.

ГА РФ. Ф. 555. Оп. 1. Д. 13. Л. 7.

Томпсинский С.Г. Борьба партий и классов в первой Государственной Думе. Ростов н/Д.,1924. С. 72, 75;

Фурман И.Г. Первая Государственная Дума. М.,1950. C. 27;

Лю сев В.Н. Внепарламентская и парламентская тактика либералов в период деятель ности первой Государственной Думы // Страницы истории Волго-Донья: Сб. Вып.2.

Пенза, 1997. C. 82.

См.: Соловьев К.А. «Тактическая философия» кадетов в эпоху Первой Думы // Из вестия высших учебных заведений. Поволжский регион. Гуманитарные науки. 2009.

№ 4. С. 20-28.

все силы для своей защиты»1. При этом среди кадетов (а ранее в «Союзе Освобождения») не затихал спор о том, как доказать вла сти ее «беспомощность»: путем силового столкновения, мирного протеста, «организации общественного мнения» и т.д.2 В партии не было определенного ответа на этот вопрос.

И все же кадеты не сомневались в том, что именно они должны выражать правосознание большинства страны. Такая «уверенность в себе» коренилась в самом феномене общественного мнения, ко торое, с точки зрения теоретиков нового либерализма, находится в состоянии вечного становления и представляет собой совокупность зачастую противоположных точек зрения, борющихся за право называться общественным мнением. Согласно этой позиции, любая состоявшаяся партия имеет претензию выражать общественное мнение3. Кадеты не были исключением.

Они были уверены, что исторический процесс должен был до казать их правоту. Отстаиваемые ими идеи правового, политиче ского и социального прогресса не могли не быть признаны в обще стве, а, следовательно, они должны были возобладать и на практи ке. «Конституционно-демократическая партия верит в то, что уста новление в России той конституции, главные лозунги которой пар тия пишет на своем знамени, властно диктуется самой историей и потому должно рано или поздно осуществиться: ни больше, ни меньше, не может успокоить потрясенную страну», – писал Н.И. Ка реев4. Глас истории не мог не найти благодарный отклик в народ ном сознании. 6 января 1906 г. Ф.И. Родичев убеждал однопартий цев: «Помните, господа, что руководительство в народном пред ставительстве принадлежит не большему числу представителей, а тем группам, которые являются выразителями большого числа населения. Сила мнения и воля страны часто выражаются мень шинством, тогда это меньшинство руководит и судьбами страны, и волей остальных представителей народа»5.

Изгоев А.С. Большевистские дурачки и умники // Русская мысль. 1908. № 6. С. 193.

РГАСПИ. Ф. 279. Оп. 1. Д. 85. Л. 33об–34.

Новгородцев П.И. Избранные труды. М., 2010. С. 140–145.

Кареев Н.И. К вопросу об учредительных функциях Государственной думы // Вест ник Партии народной свободы. 1906. № 3. Стб. 148.

Съезды и конференции конституционно-демократической партии: В 3 т. М., 1997.

Т. 1. 1905-1907. С. 102.

Кадеты верили, что, воспользовавшись первой уступкой со сто роны правительства, они добьются последующих. Действующая власть так или иначе будет вынуждена сдавать одну позицию за другой. В итоге политический режим должен был преобразиться самым радикальным образом.

Для большинства социалистов этот путь поступательного кон ституционного развития был неприемлем. При всех многочислен ных отличиях между собой российские социалисты (за редчайшими исключениями) были единодушны в требовании демократической республики, которая должна была образоваться по воле всенарод но избранного Учредительного собрания 1. Его созидательную силу левые радикалы не ставили под сомнение. «Конституанта» должна была способствовать упразднению всей прежней правовой базы и формированию принципиально новой2. Надеясь на скорое потрясе ние основ строя, не стоило рассчитывать на конструктивную работу в одном из его учреждений. Представители леворадикальных пар тий и организаций в этом смысле были последовательны. Они не верили в способность существующего режима к эволюции.

Таким образом, Основные законы 23 апреля 1906 г. лишь спро воцировали новый виток споров о конституции в России. Подготов ленный высшей бюрократией документ был «многослоен» и лишен концептуальной целостности. Его можно было интерпретировать по-разному. Для кого-то он стал первым шагом по пути становления подлинного конституционного строя. Для других это был максимум того, что можно было требовать в данных условиях от власти. Тре тьи обвиняли правительство в позорной капитуляции. Четвертые – в лицемерии. Иными словами, в обществе не было консенсуса от носительно характера установившегося политического режима.

Сам по себе он не стал общепризнанной конвенцией. Различные политические силы (в том числе и представители власти) по разному моделировали складывавшуюся правовую систему, и эти модели сильно отличались друг на друга. Каждая из них предпола гала особый политический язык. Общий же язык оппоненты чаще всего не находили.

Меньшевики: Документы и материалы, 1903–февраль 1917 гг. М., 1996. С. 30;

Пар тия социалистов-революционеров: Документы и материалы: В 3 т. М., 1996. Т. 1.

С. 117.

Общественная мысль России XVIII–начала XX вв.: Энциклопедия. М., 2005. С. 567 569;

Вишняк М.В. Всероссийское Учредительное собрание. М., 2010. С. 96-100.

Ф.А. Селезнев С.Ю. ВИТТЕ, Д.Ф. ТРЕПОВ И КАДЕТЫ (БОРЬБА ВОКРУГ НОВОЙ РЕДАКЦИИ ОСНОВНЫХ ЗАКОНОВ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ В АПРЕЛЕ 1906 г.) С легкой руки В.В. Леонтовича, Основные законы Российской империи в редакции 23 апреля 1906 г. нередко называют первой конституцией России2. В преддверии 20-летия принятия конститу ции современной России уместно будет провести между двумя этим законодательными актами некоторые параллели, тем более что они так и напрашиваются. И по Основным законам 1906 г., и в нынешней политической системе Государственная дума находится в подчиненном положении по отношению к исполнительной власти и не участвует в формировании правительства. И Основные законы 1906 г., и Конституция в 1993 г. разрабатывались при участии пред ставителей оппозиции, но, в конечном итоге, их мнение не было учтено верховной властью. В результате оппозиция встретила оба названных акта враждебно.

Оппозиция образца 1906 г. – это, прежде всего, партия Народ ной Свободы. На выборах в I Государственную думу она объедини ла вокруг себя практически весь левый, оппозиционный электорат.

Ниже мы рассмотрим участие конституционных демократов в борь бе вокруг новой редакции Основных законов Российской империи.

Первым этот вопрос рассмотрел в своей монографии Е.Д. Чер менский. Он указал, что еще в 20-х числах октября 1905 г.

С.Ю. Витте просил кадетов И.В. Гессена и Л.И. Петражицкого со ставить для него проект Основных законов. Однако Е.Д. Чермен ский не указал, почему этот проект не был составлен. Далее совет ский историк рассказал о рассмотрении правительственного проек та Основных законов в заседаниях Совета министров 10, 12, 14, и 19 марта 1906 г. и Особого совещания под председательством Николая II 7, 9, 11 и 12 апреля 1906 г. Затем Е.Д. Черменский со общил, что по желанию генерала Д.Ф. Трепова проект Совета ми Селезнев Федор Александрович – доктор исторических наук, зав. кафедрой ис тории России и краеведения Исторического факультета Нижегородского госу дарственного университета им. Н.И. Лобачевского (ННГУ).

Леонтович В.В. История либерализма в России. 1762–1914. М., 1995. С. 441–458.

нистров был обсужден в совещании с участием конституционных демократов И.В. Гессена, Ф.А. Головина, Н.И. Лазаревского, С.А. Муромцева. Е.Д. Черменский привлек в качестве источника за писку, составленную участниками совещания, которая 18 апреля была представлена Д.Ф. Треповым царю. Ученый проанализировал изменения в проекте Основных законов, предлагавшиеся кадетами.

Он отметил, что конституционные демократы, уверенные во влия нии Д.Ф. Трепова, предвкушали отставку С.Ю. Витте и крах его про екта Основных законов. Тем большей неожиданностью для них бы ло опубликование накануне открытия I Думы Основных законов в редакции С.Ю. Витте. Е.Д. Черменский осветил негативную реак цию на издание Основных законов III съезда КДП. Однако он не по казал причины, побудившие Д.Ф. Трепова обратиться к кадетам, и не объяснил, почему они пошли на контакт с ним, хотя генерал имел репутацию реакционера1.

Глубокий анализ кадетских поправок в проект Основных зако нов предложил В.В. Шелохаев. Рассмотрев критику Основных зако нов на III съезде КДП, ученый сделал вывод о том, что, несмотря на внешний радикализм, она носила показной характер 2.

Таким образом, в историографии освещены: во-первых, по правки кадетов к правительственному проекту Основных законов;

во-вторых, негативная реакция III съезда КДП на издание Основных законов до открытия I Государственной думы. Пока остались вне поля зрения историков две важных проблемы: почему кадеты не пошли навстречу С.Ю. Витте, но согласились на контакт с Д.Ф. Тре повым, и был ли этот контакт осуществлен с одобрения партийного руководства.

В изложении И.В. Гессена, его и Л.И. Петражицкого встреча с С.Ю. Витте 24 октября 1905 г. носила спонтанный характер. На этот день революционными организациями были назначены «торже ственные похороны» убитых во время антиправительственных ма нифестаций у Петербургского технологического института. Нака нуне несколько депутаций от общественности ездили к С.Ю. Витте с призывом снять войска и не мешать похоронам, которые, по сути, Черменский Е.Д. Буржуазия и царизм в первой русской революции. М., 1970.

С. 255–261.

Шелохаев В.В. Кадеты – главная партия либеральной буржуазии в борьбе с рево люцией 1905–1907 гг. М., 1983. С. 187–189.

должны были стать массовой демонстрацией. Ездили с этой целью к С.Ю. Витте и И.В. Гессен с Л.И. Петражицким. Их делегировала редакция журнала «Право», в которой они состояли. Не застав премьера на месте, они оставили для премьера записку, которая возымела действие. С.Ю. Витте позвонил Д.Ф. Трепову и попросил его убрать с улиц войска, сам же вызвал через курьера И.В. Гессе на и Л.И. Петражицкого к себе, чтобы сообщить им, что вся ответ ственность в случае беспорядков и кровопролития ляжет на них.

Встреча состоялась после часу ночи 24 октября. Вначале беседы И.В. Гессен и Л.И. Петражицкий сообщили новость о том, что рево люционные партии сами отменили «торжественные похороны». И только затем, без предварительной подготовки, разговор зашел о компетенции Государственной думы. В его ходе С.Ю. Витте попро сил своих собеседников составить проект Основных законов, чтобы не дать Думе взять этот вопрос на себя и превратиться в Учреди тельное собрание. Но, как пишет, И.В. Гессен, «Учредительное со брание было тогда лозунгом всей оппозиции…», «поэтому просьба о составлении проекта основных законов делала дальнейшую бе седу весьма щекотливой, мы постарались оборвать ее, ссылаясь на поздний час…» Под «всей оппозицией», естественно, имелась в виду и ее «крайне левая часть», т.е. РСДРП и партия эсеров. Как видим, кон ституционным демократам было гораздо важнее не упасть в ее гла зах, чем найти общий язык с правительством. Таким образом, отказ кадетов от предложения С.Ю. Витте составить Основные законы России был обусловлен оглядкой КДП на мнение левых. Слишком многое в идейном и личном плане связывало конституционных де мократов с социалистами2. Характерно, что предложение С.Ю. Вит те к И.В. Гессену и Л.И. Петражицкому о составлении Основных за конов даже не было передано на рассмотрение ЦК конституционно демократической партии. Нет сведений и о том, что И.В. Гессен и Л.И. Петражицкий обсуждали его с кем-то из партийного руковод ства. Неудивительно – они понимали, что подобное предложение не найдет поддержки.

Гессен И.В. Жизненный отчет // Архив русской революции. Т. XXII. Берлин, 1937.

С. 210.

Подробнее об этом см.: Селезнев Ф.А. Либералы и социалисты – предшественники кадетской партии // Вопросы истории. 2006. № 9.

Почему же тогда в апреле 1906 г. кадеты откликнулись на предложение Д.Ф. Трепова принять участие в подготовке Основных законов? Чем Д.Ф. Трепов для них был лучше С.Ю. Витте? И зачем это было нужно самому Д.Ф. Трепову? Ведь, хотя этот государ ственный деятель и не был таким «махровым реакционером», как его иногда изображали, но и к либералам его трудно отнести1.

И вдруг этот человек на протяжении полугода (январь – июнь 1906 г.) выступает с инициативой издания новой редакции Основ ных законов (по сути – конституции), поддерживает их либеральный вариант, да еще и пытается добиться включения в правительство представителей оппозиции. Что же двигало Д.Ф. Треповым?

Для ответа на этот вопрос, на наш взгляд, необходимо учесть внешнеполитический фактор. В свое время В.И. Старцев обратил внимание на то, что идея создания кадетского министерства полу чила поддержку за рубежом, в частности, во Франции2. Демократи зация политического строя России могла помочь французским пра вящим кругам оправдать перед своим общественным мнением союз с этой страной. Но не будем забывать, что в 1906 г. готовилась поч ва и для англо-русского сближения. И в России, и в Великобритании у него имелись и сторонники, и противники. Причем английское об щественное мнение еще более критично, чем французское оцени вало российский политический режим. Поэтому его либерализации для приверженцев русско-английского союза была очень важна.

Если мы причислим Д.Ф. Трепова к сторонникам этого союза, тогда логика его действий будет нам ясна. В пользу такого предпо ложения говорит тот факт, что интервью о необходимости форми рования правительства из кадетов (24 июня 1906 г.) было дано Д.Ф. Треповым не кому-нибудь, а английскому агентству Рейтер и опубликовано в британских газетах 3.

Проанализируем еще раз действия Д.Ф. Трепова. В начале 1906 г. он посоветовал Николаю II внести изменения в Основные законы. Как и полагается, это было поручено царем Ю.А. Икскюль фон Гильденбандту и П.А. Харитонову (государственному секрета Из новых работ о Д.Ф. Трепове см.: Глебова И.И. Задача государства создание «твердо сплоченной консервативной партии порядка» (из официальной переписки Николая II и Д.Ф. Трепова) // Россия и современный мир. 2003. № 3.

Старцев В.И. Русская буржуазия и самодержавие в 1905–1917 гг. (борьба вокруг «ответственного министерства» и «правительства доверия»). Л., 1977. С. 66–67.

Там же. С. 80.

рю и его товарищу). Затем проект должна была обсудить особая комиссия графа Д.М. Сольского. Все трое имели репутацию «либе ральных бюрократов», что гарантировало соответствующий харак тер проекта. Далее Основные законы предполагалось обсудить на Особом совещании с участием императора. Однако тут в дело вмешался С.Ю. Витте. Он добился обсуждения проекта еще и в Со вете министров.

В конце февраля 1906 г. Витте получил от Д.М. Сольского про ект Основных законов, который главе кабинета сразу не понравил ся. «Проект, по моему мнению, с одной стороны, содержит несколь ко статей таких, которые допустить опасно, а с другой стороны – не содержит таких положений, которые при новом порядке вещей яв ляются, безусловно, необходимыми», – писал С.Ю. Витте Николаю II1.

Для С.Ю. Витте, как премьер-министра, было желательно, что бы правительство в отношениях с Думой имело как можно больше возможностей для маневра, а депутаты не могли тормозить и кон тролировать его деятельность. В этом направлении и был исправ лен проект Харитонова – Сольского на заседаниях Совета мини стров 10, 12, 14, 18, 19 марта 1906 г. Вариант Совета министров ис ключал влияние парламента на внешнюю политику и давал прави тельству законодательные полномочия в перерывах между созы вами Думы (знаменитая, в будущем, статья 87 Основных законов).

Предусматривалось также издание повелений «в порядке верхов ного управления»2.

20 марта 1906 г. С.Ю. Витте передал проект Основных законов Николаю II. Тот ознакомил с ним Д.Ф. Трепова, которому очень до верял. Дальше, по версии С.Ю. Витте, Д.Ф. Трепов дал этот доку мент В.И. Ковалевскому (неизвестно только, когда точно), прося представить свои соображения. В.И. Ковалевский пригласил к об суждению С.А. Муромцева, П.Н. Милюкова, И.В. Гессена и М.М. Ко валевского. Они составили записку, в которой в проекте предлага лось сделать ряд изменений. Она 18 апреля 1906 г. была передана В.И. Ковалевским Д.Ф. Трепову 3.

Итак, согласно воспоминаниям С.Ю. Витте, связующим звеном между Д.Ф. Треповым и кадетами был В.И. Ковалевский (1848 – 1934). В молодости – участник революционного движения, он затем отошел от политики и в 1892-1902 гг. являлся директором департа Витте С.Ю. Воспоминания. М., 1960. Т. 3. С. 295.

Королева Н.Г. Первая российская революция и царизм. Совет министров в России в 1905–1907 гг. М., 1982. С. 78.

Витте С.Ю. Указ. соч. С. 305.

мента торговли и мануфактур. Уйдя с государственной службы (из за истории личного характера), В.И. Ковалевский избирался членом совета съездов горнопромышленников Урала и товарищем предсе дателя Русского технического общества1. С его именем весной 1905 г. связано составление проекта царского манифеста (так и не опубликованного), где предполагалось возвестить об ускорении со зыва народных представителей2.

В изложении И.В. Гессена, история этого документа такова.

Начальнику Канцелярии прошений, на Высочайшее имя принимае мых, А.А. Будбергу пришла идея представить Николаю II проект манифеста о народном представительстве для опубликования на Пасху (17 апреля 1905 г.). А.А. Будберг привлек к этому делу Д.А. Философова (товарищ государственного контролёра) и В.И.

Ковалевского. Те обратились к И.В. Гессену, и он не отказал3.

Следует сказать, что А.А. Будберг все-таки не был настолько влиятелен, чтобы решать вопросы об издании царских манифестов.

Очевидно, за ним стоял находившийся тогда в особом доверии у императора Д.Ф. Трепов. Именно через него В.И. Ковалевский представил царю Объяснительную записку к проекту манифеста 4.

Таким образом, уже в 1905 г. существовал канал связи Д.Ф. Трепов – В.И. Ковалевский – И.В. Гессен.

Интересно, однако, что по утверждению И.В. Гессена проект новых Основных законов, «изготовленный и хранившийся в глубо чайшей тайне», в начале апреля 1906 г. ему принес не В.И. Кова левский, а А.И. Браудо5. Как разрешить это противоречие? По нашему мнению, следует доверять И.В. Гессену как непосред ственному участнику событий.

А.И. Браудо (1864 – 1924) служил сотрудником Императорской Публичной библиотеки. Он имел связи, как в оппозиционных, так и в правительственных кругах. Среди его близких знакомых были, например, бывший директор департамента полиции А.А. Лопухин и бывший товарищ министра внутренних дел С.Д. Урусов6. Таким об разом, А.И. Браудо вполне мог сыграть роль передаточной инстан [Шепелев Л.Е.] Воспоминания В.И. Ковалевского // Русское прошлое: Историко документальный альманах. 1991.№ 2. С. 5–19.

Из архива С.Ю. Витте // Красный архив. 1925. Т. 4–5 (11–12). С. 115.

Гессен И.В. В двух веках. Жизненный отчет // Архив русской революции. Т. XXII.

Берлин, 1937. С. 178.

Из архива С.Ю. Витте. С. 109.

Гессен И.В. Указ. соч. С. 224.

Андреев Д.А. А.И. Браудо: штрихи к политическому портрету // Вестник еврейского университета в Москве. 1994. № 1 (15). С. 158.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 10 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.