авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 |
-- [ Страница 1 ] --

МИНИСТЕРСТВО ВНУТРЕННИХ ДЕЛ

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Казанский юридический институт

Ю.Ю. КОМЛЕВ

ТЕОРИЯ

РЕСТРИКТИВНОГО

СОЦИАЛЬНОГО

КОНТРОЛЯ

Казань 2009

УДК 343.9

ББК 60.56

К 63

Одобрено

редакционно-издательским советом

Казанского юридического института МВД России

Рецензенты:

доктор социологических наук, профессор А.Л.Салагаев (Казанский государственный технологический университет) доктор социологических наук, профессор С.В.Егорышев (Восточная экономико-юридическая гуманитарная академия) Комлев Ю.Ю. Теория рестриктивного социального контроля:

К 63 монография / Ю.Ю.Комлев. - Казань: КЮИ МВД России, 2009.-155с.

ISBN 978-5-901593-20- В книге анализируется генезис теоретических подходов и концепций социального контроля, сопоставляются либеральная, консервативная, конфликтологическая стратегии контроля. На основе обобщения зарубежного и отечественного опыта теоретизирования, оригинального эмпирического материала в рамках интегративной перспективы анализа предлагается теория рестриктивного социального контроля над подростково-молодежной девиантностью как отрытая рабочая рамка, в состав которой объединены непротиворечивые и дополнительные концепты ряда моно теорий на трех уровнях социального сдерживания:

институциональном, групповом и личностном. Предназначается для социологов, криминологов и других специалистов, занимающихся проблемами девиантного поведения и социального контроля.

УДК 343. ББК 60. ISBN 978-5-901593-20- © Комлев Ю.Ю., © КЮИ МВД России, ПРЕДИСЛОВИЕ Проблематика социального контроля изучается социологами и криминологами, исходя из представлений о противодействии девиациям, только со второй половины ХХ столетия.

Активизация девиантологических исследований на рубеже XXI века в США, Западной Европе, России и других странах связана с широким распространением различных практик негативного девиантного поведения и снижением эффективности социального контроля. Теоретические поиски сочетаются с эмпирическими исследованиями различных форм девиантности, институтов социализации, формального и неформального социального контроля.

Девиантность и контроль над ее проявлениями исследуются в условиях глобализации, урбанизации, миграции, противоречивого, кризисного развития постсовременного капитализма, сопровождающегося эскалацией процессов социального включения/исключения, ростом экстремизма, в том числе, среди подростков и молодежи.

В ювенальной среде не только эпизодически, но и систематически реализуются различные формы девиантности:

некоторые подростки и молодые люди оказываются беспризорными, совершают не только акты уличного хулиганства, обычные кражи, но и более латентные социально опасные преступления (изнасилования, грабежи, разбои, кражи, вымогательства, акты вандализма и насилия, преступлений на почве ненависти и ксенофобии). Без эффективного социального контроля наряду с «прерывистыми» девиантными карьерами растет риск карьер «интенсивных», сужается сфера конструктивной активности и позитивной девиантности подростков и молодых людей.

По данным Росстата, подростками и молодыми люди в возрасте от 14 до 29 лет включительно совершено в 2008 году 671, тыс. преступлений (в 1992 – 626,3 тыс.) Доля этой возрастной группы составе лиц, совершивших преступления, составила 53,5%. Разнообразие и рост масштабов проявлений негативной девиантности, особенно делинквентности подростков и молодежи, тревожит общественность. Несмотря на снижение числа несовершеннолетних в составе лиц совершивших преступления, социологические опросы показывают, что большая часть населения страны (около 60%) считает делинквентность представителей этой группы гораздо более опасной, чем «взрослую преступность».

Наряду с криминальным поведением в современном российском обществе получают широкое распространение саморазрушающие формы девиантности: алкоголизм и наркотизм. По официальным статистическим данным, в стране постоянно растет численность больных, состоящих на учете в лечебно профилактических учреждениях с диагнозом «наркомания» (в году она составила 338,7 тыс. человек.). Начиная с 1990 года, распространение наркомании в России, по оценке С.Г.Олькова, стало развиваться с ускорением по экспоненциальному закону. Особую обеспокоенность общества и государства вызывает неблагоприятное развитие наркоситуации в среде подростков и молодежи, поскольку две трети потребителей наркотиков – это лица из этой возрастной группы. По статистическим данным, уровень заболеваемости наркоманией среди подростков в нашей стране приблизительно в раза выше, токсикоманией – приблизительно в 8 раз выше, чем среди населения в целом. При этом многие отечественные исследователи фиксируют продолжающееся «омоложение» наркопотребления (Е.А.Кошкина, Н.А.Сирота,2001;

Ю.Ю.Комлев,2005;

М.Е.Позднякова,2007).

Данные из сборников Росстата на www.gks.ru о структуре и динамике преступности, алкоголизма и наркотизма приведены в приложении.

Изменить девиантную биографию, встать на путь исправления в условиях ригористичного российского менталитета, определенной дисфункциональности институтов социализации и социального контроля для многих молодых людей – перспектива из числа маловероятных.

Вопросы социального контроля над проявлениями негативной девиантности находят отражение во многих международных, национальных документах и проектах («Климат доверия», «Всемирная программа действий, касающихся молодежи, до года и на последующий период», «Ресоциализация несовершеннолетних: проектный опыт», «Развитие системы социальных служб для уязвимых групп населения II», «Создание системы профилактики и борьбы с наркоманией в подростковой и молодежной среде», «Дети и молодежь групп риска», «Новое поколение» и многие другие).

В этих программах и проектах используются теоретические результаты девиантологии и социальной науки в целом, широко обобщается передовой опыт социального контроля, накопленный в разных странах. Современные теории, стратегии, программы и практики контроля – во многом результат социологического осмысления феноменов девиантности и мер общественного и государственного реагирования на их проявления.

Социологический подход к анализу проблематики социального контроля восходит к работам И.Бентама, Ч.Беккариа, Ч.Ломброзо, А.Кетле, О.Конта, К. Маркса, Г.Тарда, М.Вебера, Э.Дюркгейма.

Эстафета в разработке теорий контроля над девиантностью в ХХ-м веке переходит к американским социологам: Э.Россу, Р.Парку, К.Шоу, Э.Берджесу, У.Самнеру, Т.Парсонсу, Р.Мертону, А.Рейсу, Ф.И.Наю, Ф.Трэшеру, У.Реклессу, Д.Матзе, Г.Сайксу, Т.Хирши, М.Готфредсону, Р.Айкерсу, Г.Бараку и др. В развитие моделей контроля со стороны бюрократических или «тотальных» институтов весомый вклад вносят работы М.Фуко и И.Гоффмана.

Феноменологию постсоциального контроля рассматривают Д.Гарланд, Т.Дамм и др. Теорию контроля развивают сторонники интегративного подхода: Р.Айкерс, Ф.Пирсон, Н.Уейнер, Д.Эллиот, Т.Торнбери, Ч.Титл, А.Лиска, Р.Сэмпсон, Дж.Лаубе, Б.Вила, Б.Арриго, Г.Барак и др.

В российском обществоведении и правоведении изучение и анализ различных проявлений девиантности и социального контроля имеют сравнительно неглубокие корни. Первым крупным отечественным социологом, затронувшим тему социального контроля в дореволюционный период, был П.А.Сорокин, опубликовавший эссе о самоубийстве и фундаментальную работу «Преступление и кара:

подвиг и награда. Социологический этюд об основных формах общественного поведения и морали». Формирование теории социального контроля в советской России складывалось непросто. В трудах отечественных криминологов содержалось немало конструктивных идей, посвященных проблемам контроля над делинквентным поведением (К.Герман, М.Гернет и др.). Проблематика социального контроля над преступностью, алкоголизмом, оборотом наркотиков получает развитие в 20-е годы в работах криминологов А.Рапопорта, П.Люблинского, М.Белоусовой. Эта тема находит отражение в трудах И.Введенского.

Однако в годы тоталитаризма девиантологические исследования не могли продуктивно развиваться, как и социология в целом. Социологическое изучение различных форм негативной Сорокин П.А. Самоубийство как общественное явление. Рига, 1913;

Сорокин П.А.

Преступление и кара, подвиг и награда. СПб., 1914.

девиантности (преступности, наркотизма, алкоголизма проституции, суицидов) и социального контроля над ними на долгие годы вытесняется из сферы научного познания по политическим мотивам.

Лишь во времена «оттепели» в Советском Союзе состоялись первые крупные исследования социологов и правоведов по проблемам социального контроля над различными проявлениями делинквентности.

В начале 70-х годов в работах Я.И.Гилинского впервые был поставлен вопрос о необходимости рассмотрения различных нежелательных для общества нормонарушающих проявлений с позиции социологической теории, поскольку девиантное поведение есть социальный феномен, различные его виды имеют общий генезис, находятся в сложных взаимосвязях и зависимости от экономических и социальных условий. Я.И.Гилинский сформировал теоретические основы отечественной девиантологии – социологии девиантности и социального контроля.

С конца 70-х, начала 80-х и в 90-е годы проблематика социального контроля над алкоголизмом и наркотизмом, преступностью разрабатывается в трудах Я.Гилинского, Б.Левина, А.Габиани, Г.Заиграева, А.Баимбетова, В.Афанасьева, Д.Ротмана, И.Маточкина, М.Поздняковой, А.Сукало. В этот период механизмы социального контроля в контексте противодействия и профилактики преступности продуктивно исследуют отечественные правоведы:

В.Кудрявцев, Г.Миньковский, В.Лунеев, А.Яковлев, С.Иншаков, А.Долгова, К.Игошев, В.Овчинский и многие другие.

Проблемы социального контроля и девиантного поведения активно изучаются на рубеже и в начале ХХI века, прежде всего, в Санкт-Петрбурге (Я.Гилинский, И.Гурвич, Д.Шестаков, В.Гольберт, Я.Костюковский, Т.Шипунова, Н.Бараева, М.Мацкевич, В.Афанасьев, Д.Клепиков, Э.Кочетков, М.Русакова, Л.Кесельман, Б.Волженкин, В.Колесников, А.Мальченкова, С.Голод, О.Лиходей, Е.Змановская, Г.Зазулин и др.), в Москве (М.Позднякова, Л.Романенко, А.Дьяченко, Е.Цымбал, Н.Зубок, Е.Кошкина, Т.Чекинева, Л.Рыбакова, И.Шурыгина, Н.Сирота, В.Заиграев, Н.Фролова и др.), в Казани (Н.Фатхуллин, А.Салагаев, Ю.Комлев, П.Кабанов, И.Ясавеев, А.Казаков, И.Туриянский и др.), в Уфе (А.Баимбетов, С.Егорышев, З.Шангареева и др.), в Тюмени (С.Ольков, И.Грошева, Э.Юзиханова и др.), в Ульяновске (Ю.Клейберг, Е.Омельченко, У.Блюдина и др.), в Краснодаре (Т.Хагуров, А.Маркин и др.). Определенный круг исследований социального контроля, социализации личности курсантов в системе образовательных учреждений МВД и других авторитарных институтах сформировался в Красноярске (Д.Невирко, В.Немировский, В.Шинкевич и др.).

Изучение социального контроля над подростково-молодежной девиантностью не теряет своей злободневности в России. Особый интерес представляют исследования, в которых поднимаются теоретические вопросы социального контроля, обобщается передовой исследовательский и практический опыт.

В современном российском обществе рост масштабов негативной девиантности подростков и молодежи во многом детерминирован социально-экономическими проблемами перехода к экономике сырьевого, финансово-спекулятивного типа. Бедность, безработица, незанятость и отсутствие профессиональных перспектив для значительной части подростков и молодежи, а также неадекватность системы социальной помощи молодым в условиях прогрессирующей социальной поляризации способствуют «исключению» («exclusion»), депривации и маргинализации, в конечном счете, множественной девиантизации этой наиболее уязвимой социальной общности.

Феноменология негативной девиантности в подростково молодежной среде, дифференциация и диффузия ее форм, увеличение масштабов – это не только следствие структурных и социально экономических проблем переходного общества. Это во многом результат «неудачи» институтов первичной и вторичной социализации, ослабления влияния традиционных моральных ценностей в условиях глобализации, низкой эффективности механизмов поддержки молодежных организаций конструктивной направленности.

Институты социализации: семья, учебные заведения, СМИ – становятся во многом дисфункциональными в условиях стремительного социально-экономического и политического транзита. Достаточно обратить внимание на масс медиа, которые в рекламных целях среди подростков и молодежи нередко пропагандируют безудержный гедонизм («бери от жизни все – здесь и сейчас») и средства его достижения: вседозволенность, праздность, табакокурение, потребление спиртного и других психостимуляторов – как неотъемлемые атрибуты соответствующей субкультуры.

Дисфункции присущи и институтам формального социального контроля. Фактически не меняется в направлении гуманизации традиционно репрессивный формальный социальный контроль, который дорого обходится российскому обществу и государству, демонстрируя низкую социальную эффективность, о чем свидетельствует большая численность популяции молодых заключенных и высокий уровень рецидива преступлений.

Правоохранительные органы применяют все более репрессивные меры в борьбе с делинквентным поведением молодежи: в итоге доля несовершеннолетних, находящихся в заключении, превышает долю подростков в структуре совершивших преступления. Для девиантологов очевиден «кризис наказания», который свидетельствует о «тупиках» не только репрессивно ориентированной уголовной политики, но и политики молодежной.

Разумеется, рост девиантности - это проблема и личностной дезорганизации. В результате атомизации социальных связей в условиях урбанизации, миграции, нуклеаризации семьи и снижения авторитета школы существенно ослаблен неформальный социальный контроль над подростками и молодыми людьми, осуществляемый взрослыми, родителями, родственниками, педагогами, соседским сообществом.

В итоге институты социализации и культуры, а также институты социального контроля не «переключают» энергию «трудных» подростков и молодых людей в плоскость конформизма и позитивной девиантной активности, в социально конструктивное русло. Значительную часть из них общество теряет навсегда, во многом благодаря крайнему ригоризму, стигматизации и чрезмерной жесткости формальных санкций.

Отсюда очевидными становятся актуальность, научная и прикладная значимость развития теории и практики социального контроля над негативной девиантностью, в частности, в рамках интегративной перспективы девиантологического анализа.

Монография подготовлена на кафедре философии, политологии, социологии и психологии Казанского юридического института МВД России. В ее основе лежат обобщения и теоретические выводы, ставшие итогом многолетних девиантологических исследований, частично отраженных в работах «Социологические теории девиации и проблемы социального контроля»(1999), «Социология девиантного поведения: вопросы теории»(2000), «Социология девиантного поведения» (2003,2006), «Основы социологии для юристов» (2006,2009) и ряде журнальных публикаций: «Наркотизация подростково-молодежной среды:

результаты и проблемы рестриктивного социального контроля», «Youth’s drug use: results and local problems the restrictive social control» (2006), «Социология девиантного поведения: истоки и этапы становления в России»(2007), «Рестриктивный потенциал антинаркотических стратегий зарубежных стран: некоторые результаты контент-анализа политико-правовых документов» (2009).

Разработке теории рестриктивного социального контроля над подростково-молодежной девиантностью в немалой мере способствовали региональные эмпирические исследования феноменов наркотизма и алкоголизма, наркопреступности, получившие отражение в научно-практических пособиях и монографиях («Наркотизм в Татарстане: результаты эмпирического исследования» (2003, в соавторстве), «Социологический мониториг наркотизации подростково-молодежной среды» (2005), «Тенденции наркотизации подростково-молодежной среды в Татарстане»(2006) и др.).

Пользуясь случаем, автор выражает благодарность к.с.н.

И.Е.Туриянскому за предоставленную возможность обработать первичные материалы его переводов работ криминологов:

Д.Горланда, Дж.Гибса, М.Дианоса, М.Дефлема, С.Коэна, а также к.п.н., доценту С.З.Еникеевой за добрые советы и пожелания по содержанию и оформлению текста рукописи.

Эта книга своим появлением обязана и курсантам КЮИ МВД России, которые с интересом изучали социологию девиантного поведения, участвовали в обсуждении теоретических проблем социального контроля, выполняли сбор данных в рамках «полевой работы», занимались переводами новинок зарубежной девиантологической литературы и, прежде всего, работ американских и британских социологов и криминологов: Д.Келли, Р.Айкерса, Г.Барака, Д.Конклина, Дж.Хенслина, Ф.Шмаллегера, Д.Доунса, П.Рока и других.

Автор признателен рецензентам доктору социологических наук, профессору А.Л.Салагаеву и доктору социологических наук, профессору С.В.Егорышеву за высокую оценку работы и высказанные критические замечания.

Реализация проекта поддержана РГНФ. Работа выполнена при поддержке РГНФ, грант №09-03-00172а ГЛАВА I.

СОЦИАЛЬНЫЙ КОНТРОЛЬ НАД ДЕВИАНТНЫМ ПОВЕДЕНИЕМ: ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ 1.1.Парадигмы и методологические основания социологического изучения социального контроля: от объективистской и субъективистской к интегративной перспективе анализа К проблематике социального контроля всегда приковано внимание социологов и криминологов, практиков. Современные исследователи при изучении феноменологии социального контроля широко используют методологическое наследие обществоведов прошлого и настоящего, ориентируясь на ту или иную научную парадигму или традицию. При этом вокруг интерпретаций термина «социальный контроль» и по сей день идет оживленная дискуссия.

Классики социологии О.Конт, Г.Спенсер, К.Маркс, Э.Дюркгейм, М.Вебер, хотя и не использовали категорию «социальный контроль», но, так или иначе, разрабатывали проблемы социального порядка и координации социального действия, обеспечения гармонии и единства в социальной жизни, стабильности, применения социальных и правовых норм в обществе классового расслоения и доминирования. Социальный контроль в этом случае можно отнести к разряду онтологических проблем социальной науки.

Как известно, возникновение социологии – позитивной науки об обществе – связано с общественными потрясениями и переменами, которые происходили на протяжении XVIII-XIX веков на европейском континенте. Крушение абсолютных монархий и феодализма в большинстве стран Западной Европы, распад жесткой социальной структуры традиционного общества, стремительное развитие капиталистического способа производства и социальной активности масс, внутренняя и внешняя миграция, рост городов, промышленная революция – характерные перемены той исторической эпохи.

Новые классы буржуазного общества – управляющие и управляемые – оказались в конфликтных социально-политических и экономических условиях. Практически все общественные образования того времени утратили относительную незыблемость, характерную для феодальной эпохи. Семья и церковь стали быстро терять свое прежнее регулирующее значение, поскольку не смогли в новых условиях успешно решить нравственные проблемы людей, обеспечивать эффективный социальный порядок, и ряд их функций перешел под юрисдикцию государства. Эти радикальные перемены существенно расширили общественно-политические «обязанности»

институтов формального социального контроля.

Буржуазные реформы, сопровождавшиеся появлением новых и обострением старых социальных проблем, усилили процесс девиантизации общества. Со второй половины XIX и на рубеже XXI веков бедность и преступность стали проблемой номер один в промышленных городах Западной Европы и США. Прагматичный капитализм нуждался в позитивных знаниях, и это объективно стимулировало развитие концепций общественного порядка и развития, теорий девиантного поведения и социального контроля.

Теоретические основы анализа социального порядка и стабильности в рамках позитивистско-натуралистической парадигмы были заложены О.Контом и Г.Спенсером. Особенность понимания роли социологии по Конту в том, что он стремился на основе объективного знания предотвратить моральное разложение капиталистического общества и организовать его заново по законам «позитивного гуманизма». Конт руководствовался идеями прогресса, политической и экономической свободы. Его соратник Спенсер ключевой задачей социологии считал постижение процессов эволюционного развития общества с целью достижения социальной гармонии и порядка на основе сотрудничества и солидарности.

Э.Дюркгейм в рамках позитивистско-натуралистической парадигмы сосредоточился на проблематике социальной сплоченности и интеграции в поисках ответа на вопрос, почему люди подчиняются определенным правилам. Он считал, что социальный порядок как упорядоченность социальных действий индивидов и групп обеспечивается влиянием духовных, социокультурных факторов, способствующих интеграции общества.4 Дюркгейм описал различные формы социального порядка и соответствующие ему модели права (репрессивное и реститутивное) в зависимости от такой социальной характеристики, как солидарность.

Репрессивное право (law repressive) порождено обществом «механической солидарности» c рудиментарным разделением труда, широким распространением коллективного сознания, неразвитой индивидуальностью, карательной направленностью закона и правосудия, что выражается в пренебрежении к личности человека, в жестокости наказаний, в дифференцированности и селективности правоприменения.

Реститутивное право (law restitutive) соответствует обществу «органической солидарности» c развитым разделением труда, развитой индивидуальностью, с сильным чувством единства, с развитой институализированной правовой системой, ориентированной на обеспечение социального порядка в условиях, когда индивиды являются личностями, самостоятельно выбирают сферу своей деятельности. Такое право основывается на защите интересов человека и, прежде всего, прав собственности. Оно обеспечивает равную защиту прав и свобод личности, едино для всех независимо от социального статуса, восстанавливает нарушенный См.: Сорокин П.А. Человек. Цивилизация. Общество. М.,1992.

порядок и такое состояние вещей, какое должно соответствовать справедливости.

Согласно взглядам Дюркгейма, изучение права как системы формального социального контроля должно осуществляться в широком социальном контексте в тесной связи с моралью на основе правила объективности – первого из «правил социологического метода». По его мнению, нормы права эффективны лишь тогда, когда они опираются не на внешнее принуждение, а на нравственное совершенство личности, моральный авторитет общества.

Таким образом, согласно Дюркгейму, простые гомогенные общества, скрепленные «механической солидарностью», управляются «репрессивным» законом, в котором упор делается на наказании.

Сложные гетерогенные общества, скрепленные «органической солидарностью», характеризуются реститутивным правом, в основе которого лежат коррекция и восстановление, а не наказание.

Дюркгейм обосновал объективность, «нормальность», функциональность социальных отклонений.5 По его мнению, преступность как социальная проблема неискоренима, но, поскольку она может принимать ненормальные формы, ей можно и нужно противодействовать: ограничивать рост, трансформировать структуру.

Дюркгейм разработал концепцию аномии (anomie), понимая ее как состояние общества, характеризующееся ценностно нормативным вакуумом, разрывом в преемственности социальных и правовых норм. Аномия развивается в переходных быстро меняющихся обществах, что влечет за собой статистически значимый всплеск различных видов девиантного, противоправного поведения.

Согласно Дюркгейму, преступность не является социальной патологией – «это один из факторов здоровья общества и неотъемлемая часть любого здорового общества». Она существует во всех обществах, функциональна, поскольку усиливает солидарность группы, объединяя людей в отношений негативной оценки преступлений.

Богатое научное наследие Дюркгейма в области обеспечения социальной интеграции, порядка, солидарности и социального регулирования во многом предопределило в своей основе облик современной системы формального социального контроля в развитых капиталистических странах.

Развивая дюркгеймовскую перспективу объективистского анализа девиантности и социального контроля, теоретик структурного функционализма Т.Парсонс при объяснении социального порядка подчеркивал роль легитимизации норм и ценностей (таких, как неприкосновенность человеческой жизни, частной собственности и т.п.).6 Р.Мертон, Н.Смелзер и другие функционалисты большое внимание уделяли надиндивидуальным феноменам – социальным фактам, характеризующим социальные структуры, институты, их функции и дисфункции, которые не зависят от индивида и во многом определяют феноменологию отклоняющегося поведения, а также механизмы социального контроля.

Объективистский анализ девиантности и социального контроля получил мощный импульс к развитию и в рамках конфликтологической парадигмы, сформировавшейся на основе воззрений К.Маркса. Маркс первым в XIX столетии обратил внимание на социально-классовую природу преступности и противодействие ей с социально-политических позиций. Как известно, его научные взгляды формировались во многом под впечатлением «зверств первоначального накопления» капитала:

обострения социального неравенства, конфликтности, роста преступности и других социальных отклонений. К.Маркс и Ф.Энгельс, другие теоретики марксизма определили методологические рамки объективистского, но идеологически См.: Парсонс Т. Система современных обществ. М.,1997.

ориентированного конфликтологического дискурса борьбы с преступностью и другими негативными отклонениями как «родимыми пятнами капитализма».

Конфликтологи марксистой ориентации придавали феноменам капиталистической эксплуатации, обнищанию и преступности не относительное, а абсолютное значение. Преступность в буржуазном обществе, считал Маркс, – неустранимое явление. Маркс писал, что «подобно праву, преступление... коренится в тех же условиях, что и существующее господство».7 По Марксу, социальный порядок обеспечивался, прежде всего, путем использования власти и господства, мер принуждения. Порядок создают такие структуры государства, как: армия, полиция, суд, пенитенциарная система, бюрократические организации и другие учреждения формального социального контроля. Ф.Энгельс в работе «Положение рабочего класса в Англии» называет преступление «наиболее грубой и самой бесплодной формой... возмущения». Описывая преступность как протест рабочего класса против капиталистов в форме бесплодной классовой борьбы, Энгельс находит причины социальных отклонений, прежде всего, в экономических условиях современного ему буржуазного общества.

Теоретики конфликтологического направления утверждают, что социальный порядок не бывает нейтральным: он всегда служит классовым интересам. Тем самым марксистский подход вскрывает классовую сущность социального порядка, государства и права как средств защиты и усиления капиталистических интересов, но при этом он абсолютизирует роль объективных социально-экономических факторов и условий, порождающих преступность, и недооценивает значение других ее детерминант, в том числе, социокультурных.

Марксизм радикализирует меры социального контроля в борьбе с Маркс К., Энгельс Ф. Немецкая идеология// К.Маркс, Ф.Энгельс. Соч.Т.3.С.232.

социальным злом: победить преступность можно лишь путем революционной ликвидации капиталистических общественных отношений, экспроприации средств производства, устранения социального неравенства и других социальных противоречий буржуазного общества. Преступность, согласно ортодоксальным марксистским воззрениям, элиминирует лишь в бесклассовом обществе. Этот теоретический посыл послужил методологической основой для обоснования идеи борьбы в СССР до полной победы с преступностью и другими чуждыми социалистическому обществу отклонениями репрессивными санкциями.

В модернистском конфликтологическом анализе девиантности и социального контроля широко используются идеи и теории Г.Зиммеля, Р.Дарендорфа, Л.Козера и др. В XIX-XX веках наиболее заметный вклад в конфликтологическую разработку проблем девиантности и социального контроля внесли В.Бонгер, У.Миллер, Р.Куинни, Дж.Рейман, С.Спитцер, Дж.Янг, М.Колвин, С.Торстен, О.Терк и другие. Наряду с радикальным направлением конфликтологического осмысления социального контроля (Дж.Янг, Р.Куинни, Дж.Рейман), широко представлена теоретическая перспектива анализа конфликта социокультурных и групповых норм (У.Миллер, Т.Селлин, Р.Ингленд, Л.Эмпи, Дж.Волд, Дж.Уотсон и др.).

В рамках бихевиористско-психологической парадигмы социальный порядок, социальный контроль и девиантное поведение исследуются с субъективистских позиций. Акцент делается на индивидуально-психологической стороне этих общественных явлений, на символических аспектах социального взаимодействия.

Как известно, предтечей субъективистской перспективы в девиантологии стал Г.Тард, который опирался на законы подражания при объяснении девиантности и механизмов сплочения общества. В качестве важного фактора социального контроля он одним из первых обратил внимание на возможности социализации личности, на отношения, возникающие между людьми при передаче социального опыта с помощью психологических механизмов. Фундаментальный вклад в субъективистский анализ поведенческих феноменов внес М.Вебер, который превыше всего ставил индивида, причиной развития общества называл культурные ценности. В работе «Протестантская этика и дух капитализма» Вебер показал, каким образом разобщенные между собой действия тысяч предпринимателей и наемных работников создали капитализм – общественную систему огромной сложности с необычайно развитой социальной структурой. Недостаточное освоение норм трудовой этики и проявления девиантности, по Веберу, – это не божья кара, а результат определенных накопившихся, аккумулированных социальных практик, при которых труд плохо оплачивается, работа плохо организована и в силу ежедневных страданий лишена ценностных результатов.

В теоретическом наследии М.Вебера интерпретация социального порядка и контроля покоится на положениях об идеальных типах и принципе «понимания», в том числе по вопросам обеспечения господства в обществе: рациональном, традиционном, харизматическом. «Господство, – считает Вебер, – означает шанс встретить повиновение определенному приказу».9 По Веберу, «легитимность порядка» может быть обеспеченна на уровне рационального, ценностно-рационального, традиционного и аффектного действия благодаря ориентации индивидов относительно значимости порядка и веры в его легитимность. Вебер указывает, См.: Тард Г. Законы подражания.СПб.,1999.

Цит. по: Вебер М. Избранные произведения: пер. с нем./ сост., общ. ред. и послсл.

Ю.Н. Давыдова;

предисл. П.П. Гайденко.М.: Пресс,1990.С.25.

что, во-первых, «легитимность порядка может быть гарантирована только внутренне, а именно:

1) чисто аффективно: эмоциональной преданностью;

2) ценностно-рационально: верой в абсолютную значимость порядка в качестве выражения высочайших непреложных ценностей (нравственных, эстетических или каких–либо иных);

3)религиозно: верой в зависимость блага и спасения от сохранения данного порядка». Во-вторых, «легитимность порядка может быть гарантирована также (или только) ожиданием специфических внешних последствий, следовательно, интересом, причем это ожидание особого рода». Описывая типы легитимности порядка, Вебер показывает, что в основе рационального типа лежит интерес (подчинение законам), традиционного – нравы, традиции, привычки (священность и законность), харизматического – экстаординарные качества личности вождя (сверхъестественный дар).

Традицию модернистского психологизма при изучении проблем контроля над девиантностью развивали З.Фрейд, А.Бандура и многие другие.

В первой половине XX века в рамках бихевиористско психологической парадигмы и символического интеракционизма трудами Ч.Кули и Дж.Мида формируются концепции формирования личности и интернального социального контроля. Так, в теории «социального зеркала» Ч.Кули и теории «обобщенного другого»

Дж.Мида были заложены представления о механизме социального Вебер М. Избранные произведения: пер. с нем. / сост., общ. ред. и послесл. Ю.Н.

Давыдова;

предисл. П.П. Гайденко.М.: Пресс,1990.С.639-640.

Указ соч. С.640.

Сторонники символического интеракционизма и социального конструктивизма считают, что люди своими действиями конструируют социальную реальность и структуры общества, в том числе систему социального контроля, социальные нормы и девиантность.

контроля, который осуществляется посредством создания индивидуальности.13 Личность формируется в результате интеракций с ближайшей социальной средой, осваивая артикулируемые ею требования, правила, нормы – в итоге социальный контроль действует как внутренний самоконтроль индивида. По мысли И.Гофмана, социальный порядок конструируется в повседневном социальном взаимодействии через соблюдение неписанных и не всегда осознаваемых индивидом правил поведения.

Исследования девиантности и социального контроля с позиций символического интеракционизма получили наиболее яркое развитие в теориях стигматизации (Ф.Таненбаума, Г.Бекера, Е.Лемерта,Ф.Зака,Э.Шура и др.) в середине и во второй половине XX века.

В девиантологии и криминологии эпохи модерн преступление описывается позитивистски типично определенно, а не с использованием элементов рассуждения (диалога). Интегративные теории девиантости и контроля начинают формироваться, исходя из поликонцептуальности и дополнительности, только в 70—80 годы ХХ столетия в работах Р.Айкерса, Г.Пирсона, Ч.Титла и других. Криминология постмодерна определяет преступление на контрасте объяснения этого явления в модернизме и постмодернизме, на отказе от внешней причинности и жесткого рационализма. Так, по мысли Г.Барака, «преступления – это рекурсивная продукция, однообразные действия, которые стали частью исторического и культурного общения, достигшие относительной стабильности в See: Cooley Ch.H. The social process / Ch.H. Cooley.New York, 1920;

Mead G.H. The genesis of the self and social control / G.H. Mead // International Journal of Ethics. 1925. №35.

См.: Гилинский Я. Девиантология: Социология преступности, наркотизма, проституции, самоубийств и других «отклонений». 2–е изд., испр. и доп. СПб.: Издательство Р.Арсланова «Юридический центр Пресс»,2007.С.108;

Akers R.L. Criminological theories:

Introduction and Evaluation. 2nd ed. Los Angeles,1997.

определенном времени и пространстве.15 Преступность и контроль над ней – неопределенные, взаимосвязанные, относительные, явления. динамические и диалектические Тем самым постмодернизм проблематизирует представления о современном социальном порядке и контроле над преступностью. Согласно постмодернисткой мысли, ни социальные науки в целом, ни девиантология и криминология в частности не содержат никаких основополагающих объяснений или универсальных законов социального и, в том числе, отклоняющегося поведения.

На рубеже XXI века в эпоху «ультрасовременного капитализма» с его качественным ростом неопределенности многих социальных феноменов, с возникновением виртуальной реальности, симулякров и симуляций от девиантности в зарубежной криминологоии и девиантологии сложился заказ на новый модернистко-постмодернистский синтез девиантологических знаний.

Интеграция девиантологических теорий включает в себя различные варианты синтеза. Так, три взаимосвязанных эксперимента по интеграции осуществлены Р.Сэмпсоном и Дж.Лаубе (1993), Б.Вилой (1994) и Б.Арриго (1995). Эти новейшие теоретические поиски показали перспективность новой полипарадигмальной интеграции.

Интегративная перспектива, по замыслу теоретиков этого научного направления, может преодолеть антагонизм между объективизмом и субъективизмом, между позитивизмом и феноменологией в условиях жесткого диалога и противоборства парадигм. Как полагает Г.Барак, модернистко-постмодернистский синтез лежит в основе, возможно, самого полного объяснения и контроля преступлений. Barak G.Integrating criminologies. Allyn & Bacon.1998.P.219.

Ibidem P.220.

Ibidem P.231.

Таким образом, социологические подходы к концептуализации социального контроля могут рассматриваться как с позиций объективистского, так и субъективистского анализа. Новое перспективное направление теоретизирования в этой области девиантологического знания опирается на использование интегративного подхода.

Впрочем, наряду с социологическим дискурсом, разработка теоретических аспектов социального контроля ведется на антропо биологическом, генетическом, психологическом, социально психологическом, правовом уровнях. Для каждого из них можно определить объект контроля, который может варьироваться от индивидуальной физиологии до социальной организации или системы. Некоторые классификации теорий контроля исходят из метатеоретических допущений о природе человека (пессимистическая линия Т.Гобса – ведет к обоснованию насилия и репрессивных практик;

оптимистическая линия Ж.Ж.Руссо – открывает путь к обоснованию превентивных мер противодействия отклонениям).

Теории социального контроля могут классифицироваться не только по парадигмальному основанию, но и подразделятся на модернистские, постмодернистские или выделяться по предметному критерию.

В предметном измерении теории контроля делятся на собственно социологические, криминологические или междисциплинарные. Некоторые специалисты выделяют специальные теории, например, экономическую теорию рационального выбора, теорию возможности. Ряд интегративных теорий контроля широко используют положения антропологии, социологии, экономической теории и психологии, что затрудняет их строгую классификацию по предметному критерию. Примером может служить экономическая теория рационального выбора.

Социологические концепции социального контроля чаще всего формируются в рамках зарубежной (американской и европейской) криминологии и девиантологии. Их общая направленность состоит в разработке теоретических моделей превенции негативной делинквентности или девиантности, в снижении вреда, в развитии компромиссных моделей контроля, разумно сочетающих как превентивные, так и репрессивные методы противодействия девиантности при безусловном соблюдении прав человека и приоритетном характере профилактики. Социологические теории контроля существенно отличаются от других (биологических, психологических, правовых), как правило, реактивных моделей, в рамках которых речь идет об исправлении, психологической или психофармакологической терапии и коррекции или наказании девианта по факту девиантного акта.

Пафос данной работы состоит в том, что она ориентирована на разработку одной из теоретических версий превентивного контроля, а именно, – рестриктивного (ограничительного) социального контроля над подростково-молодежной девиантностью с интегративных методологических позиций. Выбор ракурса теоретизирования для решения поставленной задачи является ценностно-нейтральным. Он позволяет в некоторой мере избежать определенную ограниченность правовых, не учитывать фатализм антропо-биологических, генетических, психологических и психиатрических подходов, а также интегрировать на основе социологических знаний как достижения классиков девиантологии, так и современных авторов.

1.2.Содержательные интерпретации социального контроля Первые трактовки социального контроля, по свидетельству М.Дефлема, относятся к концу XIX века.18 Между тем, кому принадлежит первенство среди ученых в использовании понятия «социальный контроль», ясности нет и по сей день. По одним источникам, этот термин ввел в научный оборот Г.Тард, который понимал под социальным контролем возвращение преступников к нормальной жизни. Согласно другим данным, в 1894 году его впервые использовали представители ранней американской социологии Альбион Смолл и Джордж Винсент19.

На рубеже ХХ века Эдвард Росс одним из первых рассматривал социальный контроль как целенаправленное и сознательное «доминирование над целями и действиями индивида, осуществляемое от имени группы». Россом были систематизированы основы социального порядка, которые он связывал с такими факторами, как общественное мнение, законодательство, религия, образование, искусство, социальные церемонии. Понимание социального контроля Россом оказало определенное влияние на интерпретацию этой категории Ч.Кули в работе «Человеческая природа и социальный порядок», где им рассмотрены последствия группового давления на личность. Влияние Росса испытал на себе и У.Самнер, в работе которого «Народные обычаи» показано, как традиции, манеры, привычки и мораль создают основу для социального контроля, над которыми Туриянский И.Е. Социальный контроль подростково-молодежной делинквенции:

социологические концепции и практики: диссертация кандидата социологических наук:

22.00.08.Казань,2004.

Small A.W. An introduction to the study of society / A.W. Small, G.E. Vincent. New York: American Book Co., 1894.

Ross E.A. Social control: a survey of the foundations of order. New York: Macmillan, 1901.

See: Cooley C.H. Human nature and the social order.New York: Scribners, 1902.

законодательства. затем надстраивается формальная система Самнер в качестве контроля рассматривал принудительное «коллективное давление» на членов общества, что обеспечивает его стабильность.

Следует заметить, что Росс, Кули и Самнер опирались на метатеоретический концепт Т.Гобса о порочной природе человека как разрушительной антисоциальной силе, обуздать которую в интересах обеспечения социального порядка может только сильное государство с помощью давления социальных институтов права, морали, общественного мнения, религии и репрессивных санкций.

Позднее Ч.Кули в концепции «социального зеркала» и Дж.Мид в теории «обобщенного другого» развили представления о механизме социального контроля, который осуществляется не только посредством репрессивного подавления индивидуальности, но и посредством ее создания.23 Личность формируется в результате интеракций с ближайшей социальной средой, осваивая артикулируемые ею требования, правила, нормы. Отсюда развивается способность индивида принимать точку зрения других людей, подстраивать свое поведение под различные социальные роли, и тогда социальный контроль может действовать как внутренний самоконтроль. К похожим заключениям, правда, с некоторыми оговорками, пришли в свое время З.Фрейд и Ж.Пиаже. В целом первые трактовки социального контроля сводились к способности группы или общества к саморегуляции и сохранению гармонии и единства в социальной жизни, словом, рассматривались в контексте обеспечения социального порядка.

Заметим, что многие из них были недостаточно конкретными.

See: Sumner W. Folkways / W. Sumner.Boston: Ginn & Co., 1906.

Cooley Ch.H. The social process. New York, 1920;

Mead G.H. The genesis of the self and social control // International Journal of Ethics. 1925. №35.

Coser L.A. The notion of control in sociological theory // J.P. Gibbs (ed.) Social control:

Views from the social sciences. Beverly Hills, 1982.

Так, например, Л.Бернард приравнивал социальный контроль к воздействию, которое оказывает поведение любого индивида на поведение других людей.25 Ясно, что в предельно широких формулировках нет места для непреднамеренного контроля, трудно различить самоконтроль и внешний контроль. Отсюда исследователи развивают понятие «социальный контроль». Так, более емкую версию выдвигает антрополог Р.М.Берндт, по мнению которого социальный контроль охватывает все процессы и процедуры, которые регулируют поведение, оказывая давление на индивидов и группы для того, чтобы они соответствовали определенным нормам. Теоретик-девиантолог С.Коэн определяет социальный контроль как набор «организованных способов, с помощью которых общество влияет на поведение людей, которые определяются как девианты: проблематичные, угрожающие, причиняющие беспокойство, нежелательные в некоторых отношениях».27 Понятие социального контроля использует М.Фуко, при изучении того, каким образом индивиды дисциплинируются и регулируются с помощью надзора, а также власти экспертного знания и других регулирующих структур.

По оценке Р.Айкерса, социальный контроль включает в себя «нормативную систему, состоящую из правил о том, как люди должны и не должны себя вести, и систему формальных и неформальных механизмов, использующихся для противодействия девиантным формам поведения и поиска согласований с этими нормами. Неформальный контроль существует в семье, в кругу друзей, в церквях, в отношениях с соседями и в других группах в обществе. Формальный контроль включает в себя закон и систему Bernard L.L. Social control. New York: Macmillan, 1939. P.11-12.

Berndt R.M. Excess and restraint. Chicago:University of Chicago Press, 1962.P.11.

Cohen S. Visions of social control: Crime, punishment, and classification. Cambridge:

Polity Press, 1985.

уголовного правосудия, в которой правила официально провозглашены и приведены в жизнь юридически уполномоченными представителями». Несмотря на интенсивность девиантологических исследований, термин «социальный контроль» еще длительное время остается не вполне определенным, дискуссионным. Во всяком случае, и в настоящее время в энциклопедической и научной литературе встречаются различные его толкования. Так, в социологическом словаре, подготовленном Д.Митчеллом, социальный контроль понимается весьма широко как деятельность, связанная с поддержанием социального порядка и стабильности. В узком смысле это понятие относится к специализированным средствам, предназначенным для поддержания порядка. Ряд трактовок социального контроля дается в контексте социального регулирования и противодействия различным формам девиантного поведения. Неслучайно в социологическом словаре Блекуэлла под социальным контролем понимается совокупность способов, которыми в социальных системах регулируются мысли, чувства и поведение людей. Контроль осуществляется через различные формы принуждения, начиная от способности родителей физически наказывать ребенка до способности государства в лице судебной системы заключать в тюрьму совершивших преступления и способности врачей-психиатров прописывать лекарства, чтобы сделать управляемыми трудных пациентов. Однако только принуждение, по мнению авторов словаря, обычно оказывается неэффективным – гораздо более важен процесс социализации, т.е.

приобретения идентичности с социальной системой, ее нормами и ценностями (страх исключения, чувство вины, достигнутые через Akers R.L. Criminological theories: Introduction and Evaluation. 2nd ed. Los Angeles,1997.P.137.

A New Dictionary of Social Sciences / Ed. D. Mitchell. New York, 1979.P.182.

интернализацию моральных стандартов в ходе социализации).30 В словаре Н.Аберкромби, С.Хилла, Б.Тернера отмечается, что социальный контроль достигается сочетанием факторов склонности к подчинению, принуждения и приверженности социальным ценностям. В энциклопедическом социологическом словаре социальный контроль трактуется как «способ саморегуляции системы, обеспечивающей упорядоченное взаимодействие составляющих ее элементов посредством нормативного (в т.ч. правового) регулирования».32 Социологический энциклопедический русско английский словарь толкует социальный контроль как «совокупность позитивных и негативных санкций, побуждающих индивидов следовать общепринятым ценностям и нормам»33.

В отечественной юридической литературе социальный контроль обычно рассматривается как совокупность норм, институтов и отношений, направленных на обеспечение поведения людей в соответствии с охраняемыми обществом, государством, социальными группами нормами поведения, выражающими их интересы. Более подробно юридические вариации этого понятия представлены в специальной литературе. Я.И.Гилинский определяет социальный контроль в широком смысле как «механизм самоорганизации (саморегуляции) и The Blackwell dictionary of sociology: A user's guide to sociological language / Ed.

Johnson A.G. Cambridge, 1995.P. 258.

Аберкромби Н., Хилл С., Тернер Б.С. Социологический словарь / пер. с англ. под ред. С.А. Ерофеева. Казань: Изд-во Казанск. ун-та,1997.С.303.

Энциклопедический социологический словарь/под ред. академика Г.В.Осипова;

ИСПИ РАН. М.,1995.С.301.

Социологический энциклопедический русско-английский словарь: более единиц/С.А. Кравченко. М: ООО «Издательство Астрель»;

ООО «Издательство АСТ»;

ООО «Транзиткнига»,2004.С.177.

См.: Пеньков Е.М. Социальные нормы - регуляторы поведения личности. М.,1972;

Игошев К.Е. Социальный контроль и профилактика преступлений. Горький,1976;

Кудрявцев В.Н. Правовое поведение: норма и патология. М.,1982;

Криминология: учебник для юридических вузов/под общ. ред. доктора юрид. наук, проф. А.И. Долговой. М.:

Издательская группа НОРМА-ИНФРА. М.,1999.

самосохранения общества путем установления и поддержания в данном обществе нормативного порядка, устранения или нейтрализации или минимизации нормонарушающего (девиантного) поведения».35 В узком смысле социальный контроль, по Гилинскому, представляет собой «совокупность средств и методов воздействия общества на нежелательные формы девиантного поведения с целью их элиминирования (устранения) или сокращения, минимизации». Социологи и криминологи социологической ориентации обращают внимание главным образом на социальные отношения, которые позволяют «обуздать преступление». Тем самым термин «социальный контроль» в девиантологическом смысле характеризует механизм противодействия деликтам органами охраны правопорядка, правосудия, социального обеспечения и социализации.


Этот социальный механизм призван влиять на негативную девиантность и, прежде всего, делинквентность (предотвращать, снижать масштабы, трансформировать ее структуру) и обеспечивать следование социальным нормам путем послушания, принуждения и приверженности социальным ценностям. Он реализуется с применением неформальных и формальных санкций, путем наложения позитивных (награда по П.Сорокину) и негативных (кара) санкций.

Социологические интерпретации социального контроля включают как регулирование индивидуального поведения через интернализацию социальных норм (саморегуляция), так и регулирование поведения посредством внешних или экстернальных Гилинский Я.И. Социальный контроль над девиантностью в современной России:

теория, история, перспективы//Социальный контроль над девиантностью. СПб.: СПб. филиал Института социологии РАН, Балтийский институт экологии, политики и права, 1998.С.4.

Гилинский Я. Девиантология: Социология преступности, наркотизма, проституции, самоубийств и других «отклонений». 2 –е изд., испр. и доп. СПб.: Издательство Р.Арсланова «Юридический центр Пресс»,2007.С.428.

(правовых и моральных) социальных санкций (награда - за соответствие нормам, кара - за отклонение от них).

Интерпретации социального контроля в ряде подходов имеют критическую смысловую нагрузку. Так, например, в феминистской теории он рассматривается как форма доминирования в таких социальных институтах, как семья или капиталистическое государство;

в теориях стигматизации характеризуется как источник вторичной девиантности. Подходы к пониманию социального контроля, как видим, не отличаются единообразием, что объясняет новые попытки социологов, работающих в конкурирующих парадигмах, уточнить это понятие. Отсюда представляется уместным еще раз обратиться к изучению трудов социальных теоретиков, которые внесли свой вклад в концептуализацию и разработку теорий социального контроля.

1.3.Ранние теории контроля: от концепции Э.Росса до теории дезорганизации Одна из первых теорий социального контроля принадлежит Э.Россу. Она представлена в фундаментальной работе «Социальный контроль: исследование основ порядка», ставшей классическим произведением в этой области познания. Э.Росс искал ответ на вопрос: «Каким образом возможен социальный порядок?». В его понимании, как было показано, социальный контроль определялся рядом факторов (общественное мнение, законодательство, религия, образование, искусство, социальные церемонии), которые создают основы социального порядка. Росс выделил и классифицировал культурных агентов, способствующих поддержанию социального порядка, а также выполнил анализ роли, природы и функций социального контроля. Он широко использовал достижения Garland D. Social Control / D. Garland // The Social Science Encyclopedia / eds. A.

Kuper, J. Kuper.London: Routledge, 2003.

социальной психологии, доступный ему эмпирический материал.

Концепция социального контроля Росса опиралась на понятия «общественное доминирование» и «индивидуальное доминирование».38 Анализируя общественное доминирование, Росс отмечал, что его эффектом является «приведение человеческих чувств и желаний к состоянию, удовлетворяющему групповым интересам».39. По мысли Росса, общество как живой организм стремится к самосохранению. Социальный контроль – это один из способов, с помощью которых поддерживается его жизнедеятельность.40 Осуществление социального контроля позволяет обществу поддерживать порядок, избегать противоречий и конфликтных ситуаций либо минимизировать их негативное влияние.

В структуре социального контроля Росс выделил три части:

основания контроля, средства контроля, систему контроля.

Основания контроля. Росс описал способы установления социального порядка внутри индивида. Он отмечал, что симпатия, коммуникабельность, чувство справедливости и негодования могут в определенных случаях временно установить «естественный порядок»41. Однако этих элементов недостаточно для регуляции индивидуального поведения в сложном изменчивом мире. Люди нуждаются в большем порядке, чем тот, который обеспечивается естественными моральными мотивами. Отсюда должны существовать определенные внешние ограничения и указания, то есть должен быть создан искусственный социальный контроль. Такой контроль дисциплинирует и обеспечивает социализацию каждого последующего поколения.

Ross E.A. Social control: a survey of the foundations of order. New York: Macmillan, 1901.

Ross E.A. Social control: I // American Journal of Sociology. 1896. March. P. 531-535.

Ross E.A. Social control Social control: a survey of the foundations of order. New York:

Macmillan, 1901.P. 67.

Ibidem. P.41-48.

Средства контроля. Росс проанализировал деятельность различных агентов, способствующих установлению и поддержанию социального порядка. Он выделил общественное мнение и закон как «инструменты» контроля, показал, что они должны быть дополнены верой. Росс описал роль внушения и показал, что образование и обычаи могут трактоваться как формы внушения. В этих средствах контроля Росс видел звенья, скрепляющие общество.

Система контроля. Обобщая деятельность агентов, обеспечивающих социальный порядок, Росс охарактеризовал их как систему. Он формулировал идею классового контроля – «использование власти паразитическим классом в собственных интересах». Росс сделал вывод о том, что в будущем не только возрастет потребность в социальном контроле, но и сам он станет более тщательным и всепроникающим.

Таким образом, в понимании Росса социальный контроль фактически представляет собой ограниченный набор агентов и факторов, действие которых создает и поддерживает социальный порядок.

Теория социального контроля Росса остается, по оценке специалистов, первым основательным, систематическим и всеобъемлющим трудом в этой области.42 Неслучайно новые трактовки социального контроля, несмотря на быстро меняющийся «дух времени», все еще отражают влияние факторов поддержания социального порядка, систематизированных Россом.

С современной точки зрения, концепция Росса выглядит слишком общей, поскольку охватывает различные аспекты социального взаимодействия и обеспечения социального порядка в целом. При этом неизбежно возникает закономерный вопрос:

См.: Hertzler J.O. Edward Alsworth Ross: Sociological pioneer and interpreter // American Sociological Review. 1951. V. 16. №5 (October). P. 603.

насколько полным, исчерпывающим является список предложенных им агентов и факторов социального контроля?

До 1930-х годов социологи в США изучали ослаблявшие социальный контроль и одновременно усиливавшие девиантность и социальную дезорганизацию социальные аспекты миграции, индустриализации, урбанизации (социальную мобильность, слабые социальные связи, культурные различия). Исследователями был расширен список агентов контроля. Наряду с социальными институтами права, общественного мнения, религии, обеспечивающими социальный порядок, в качестве агентов контроля стали исследоваться семья, сообщества, образование, рынок труда. В этот период социальный контроль по-прежнему тесно увязывается с проблематикой социального порядка, входит в предмет макро социологических исследований ключевых социальных проблем буржуазного общества.

Как известно, в работах социологов-функционалистов общество описывается как социально организованная, интегрированная система, сформированная по правилам внутреннего консенсуса относительно ее базовых норм и ценностей. При этом система может переходить в состояние дезорганизации, аномии (императив Э.Дюркгейма), если в ней нарушается нормативная регуляция поведения, разрушается социальное единство, расстраивается система социального контроля или его элементы в рамках всего социального целого. В соответствии с представлениями функционалистов, общественный строй, стабильность и интеграция выступают положительными факторами, а девиации, правонарушения и беспорядки – отрицательными, что требует совершенствования социального контроля.

Теорию социального контроля с функционалистских позиций на основе достижений европейских социологов (Э.Дюркгейм, Э.Тард и др.) с широким применением эмпирических методов развивают представители Чикагской социологической школы в США в 1920 1940-е годы. Это не случайно, поскольку именно в Чикаго наиболее остро ощущались колоссальные социальные сдвиги, вызванные прогрессирующей индустриализацией и урбанизацией, миграцией населения США на запад в начале XX столетия, что сопровождалось ростом социального неравенства, бедности, преступности и других социальных проблем. При этом яркие представители американской социологии того времени Р.Парк и Э.Берджесс полагали, что «все социальные проблемы оказываются в конечном итоге проблемами социального контроля»43.

Социальный контроль они понимали как превентивный механизм, который позволяет группам, сообществам регулировать свою деятельность без использования силы согласно определенным моральным правилам. В данной концепции социальный контроль противопоставлялся принудительному контролю и рассматривался как составная часть процесса рационализации социальных институтов.

Чикагские исследования показали, что распределение преступности в городах носит систематический характер. Научные результаты были получены в рамках теории городской экологии, которая рассматривала город как живой организм, аналогичный естественным сообществам растений и животных. Рост городов уподоблялся экологическим процессам, особенно при конкуренции за землепользование по мере увеличения численности населения и расширения городских кварталов. При этом деловой, жилой и индустриальный фрагменты городского симбиоза в контексте городской экологии, делинквентности и социального контроля были Park R.E. Introduction to the science of sociology / R.E. Park, E.W. Burgess. Chicago, 1925.


описаны Э.Берджессом в «концентрических зонах», которые распространяются от центра к наиболее удаленным краям города.

В «зоне перехода» от деловой части города к старой его застройке, где для переселенцев и иммигрантов была привлекательной дешевизна жилья, происходит постоянное обновление состава населения. «Зона перехода» характеризуется культурным конфликтом, низкими доходами и моральным падением значительной части населения, плохим жильем, неполными и раздробленными семьями, высокими показателями незаконных рождений и непостоянным, гетерогенным составом. Помимо преступности, в этой среде широкое распространение получают наркотизм, алкоголизм, проституция.

Р.Парк и позднее К.Шоу и Г.Маккей установили, что в «зоне перехода» аккумулируется наибольший уровень девиантности и делинквентности. Уменьшение преступности происходит по мере перехода к более благоустроенным жилым районам на городской периферии.

Традиционные социальные институты (семья, церковь и др.) из-за частой смены гетерогенного по культуре и этническому составу населения в «зоне перехода» неэффективно реализуют свои функции по обеспечению социальной интеграции и нормативного регулирования. Отсюда возникает социальная дезорганизация на уровне общины или района. Социальная дезорганизация – следствие распада общины, роста анонимности социальных контактов. У.Томас и Ф.Знанецкий, описывая социальную дезорганизацию, охарактеризовали ее как «уменьшение влияния существующих социальных правил поведения на индивидуальных членов группы». Э.Берджесс, К.Шоу, Г.Маккей детально изучили роль общин в поддержании социального контроля. Важнейшая особенность Контексты современности: хрестоматия/пер. с анг. Казань: АБАК,1998.С.51.

общины, по их мнению, состояла в том, как она реализует функцию неформального социального контроля, обеспечивает соблюдение естественных для данного сообщества норм и ценностей.

Исследования Шоу и Маккея в Чикаго, Филадельфии и других американских городах эмпирически подтвердили предположение относительно зависимости уровня преступности не столько от типа района, миграции, безработицы, социального положения жителей, низких доходов, недостаточного образования, большого числа неполных семей, сколько от снижения эффективности социального контроля, осуществляемого общиной в условиях социальной дезорганизации.

В работах чикагских социологов были заложены основы экологической традиции изучения девиантности, концептуализированы основы социального контроля в контексте целенаправленного социального планирования.45 Позднее концепты «социальный контроль» и «социальная дезорганизация» были применены при анализе функционирования института семьи, общества в целом или его конкретного сегмента.

Совершенствуя практику социального контроля, социологи разработали Чикагские проекты по предотвращению делинквентности и девиантности. Несмотря на определенные трудности, эти усилия привели к реальному уменьшению преступности. Основная идея проектов состояла в том, чтобы отреагировать на дезорганизацию общественными усилиями, организацией неформального социального контроля. Ее реализации способствовало развитие местных групп и клубов, которыми управляли законопослушные граждане. На основе научных рекомендаций социальные работники поддерживали постоянные контакты с правонарушителями, вовлекали их в альтернативные Lumley F.E. Means of social control. New York, 1925.

негативной девиантности формы поведенческой активности. Для подростков и молодых людей из неблагополучной среды были организованы спортивные команды и другие практики организации здорового досуга. Очевидно, что все эти меры превентивного социального контроля, позволяющие переключить энергию части подростков и молодежи в конструктивное русло, актуальны и для современного российского общества.

Таким образом, социологи чикагской школы не только внесли свой вклад в развитие теории социального контроля над проявлениями негативной девиантности и делинквентности, но и сформировали экологическую традицию изучения социальной дезорганизации, предложили пути практического укрепления солидарности, единства и интеграции в обществе. По оценке Д.Гарланда, они «разработали концепцию для исследования проблем социального порядка в возникающих тогда индустриальных и урбанизированных обществах».46 Это направление исследований социального контроля и эмпирической проверки соответствующих теорий, как свидетельствует М.Крон, получило развитие в трудах Б.Ландера (1954), Б.Уорнера и Дж.Пирса, Д.Эллиота, Р.Берсика и Г.Грасмика (1993), Д.Роуза и Т. Клира(1998). Разработка проблем социального контроля и девиантности в контексте дезорганизации была также осуществлена в исследованиях европейских девиантологов второй половины XX века, в частности, в работах западногерманского криминолога Оппа, выполнившего анализ делинквентности малолетних и несовершеннолетних в Кельне и мер общественного реагирования, а также при создании «атласов преступности» Герольдом, Хельдерфером и Швиндтом.

Garland, David. Social Control /Eds. Kuper, A., Kuper, J The Social Science Encyclopedia. London: Routledge, 2003. P.780-783.

См.: Криминология / под ред. Дж.Ф.Шелли, пер. с англ. СПб.: Питер, 2003.С.433 436.

На теоретическую разработку проблем контроля над девиантностью в 1940-е годы повлиял Э.Сатерленд, создатель теории дифференциальной ассоциации, который развивал с социоцентрических позиций идеи Г.Тарда и социологов чикагской школы.48 Дополнили теорию Сатерленда Д.Кресси, Д.Глейзер, Р.Берджесс и Р.Айкерс. Они показали, что индивидуальные отклонения, преступность порождаются дифференциальными связями не прямо, а опосредованно, с помощью особых механизмов дифференциальной идентификации и дифференциального усиления.

Труды последователей Сатерленда раскрыли механизмы передачи преступного опыта и пути его ограничения.

Научное наследие Сатерленда позволяет анализировать и строить социальный контроль на пресечении и элиминации криминальных традиций, ценностей преступного мира и делинквентной субкультуры как важнейшей предпосылки для трансляции преступных образцов поведения в подростково молодежную среду.

1.4.Объективизм: профилактическая концепция социального контроля Т.Парсонса Из анализа работ Дж.Гиббса следует, что только с начала 1950 х годов социологи и криминологи пришли к консенсусу относительно подхода к изучению социального контроля.49 До этого времени все определения социального контроля были слишком общими, и прямо не относились к проблематике нормативного регулирования. На новом историческом этапе социальный контроль социологи стали определять, исходя из представлений о противодействии девиациям.

Э.Сатерленд получил образование в Чикагском университете, там же состоялась и часть его академической карьеры (см.: Комлев Ю.Ю., Сафиуллин Н.Х. Социология девиантного поведения. Казань: КЮИ МВД России,2006.).

Social Control / Gibbs, J.P. The sociology of Deviance and Social Control // Social Psychology / Eds. M. Rosenberg, R.H. Turner. New York: Basic Books, 1981.P.514-519.

Одной из самых заметных персон, с именем которой связано построение профилактической теории контроля с позиций объективизма и структурного функционализма является Т.Парсонс.

Парсонс выдвигает в 1951 году концепцию контроля, осуществляя «анализ тех процессов в социальной системе, которые стремятся противодействовать…тенденциям девиантности».50 Измерение по линии «конформность — девиантность» Парсонс раскрыл, используя концепты макросоциологической теории социального действия.

По Парсонсу, девиантность и механизмы социального контроля могут быть определены двумя способами в зависимости от того, является ли точкой отсчета отдельный актор или система взаимодействия.

В первом случае девиантность рассматривается как мотивированная тенденция актора вести себя вопреки одному или нескольким институционализированным стандартам. При этом механизмы социального контроля — это мотивированные процессы в поведении данного актора и других взаимодействующих с ним субъектов, которые, в свою очередь, имеют тенденцию противодействовать этой девиантности. Во втором случае девиантность определяется как тенденция со стороны одного или более составляющих систему акторов вести себя таким образом, который нарушает равновесие процесса взаимодействия (его статическое или динамическое равновесие). Механизмы социального контроля обеспечивают восстановления равновесия с помощью противодействующих девиантности сил. Как видим, профилактическая концепция может рассматриваться и как теория девиантности, и как теория социального контроля.

Parsons T. The social system. Glencoe: The Free Press, 1951.

См.: Парсонс Т. О социальной системе. М., 2002.

По Парсонсу, в реальности ни одна социальная система не бывает в состоянии совершенного равновесия и полной интеграции.

Следовательно, факторы, мотивирующие девиацию, действуют всегда, и они настолько стабильны, что их невозможно полностью устранить из мотивационной системы акторов. Отсюда механизмы социального контроля полностью не элиминируют действие этих факторов, а приводят к ограничению их последствий. По мнению Парсонса, социальный контроль направлен на предупреждение формирования групповых структур, обладающих выраженной склонностью к отклонению. Так, наказание представляет собой вид декларации, которая служит для мобилизации солидарности в группе в интересах поддержания и сохранения конформности. В значительной степени оно направлено не столько прямо против девианта, сколько против других людей, которые могут оказаться потенциальными преступниками.

Таким образом, социальный контроль, по Парсонсу, представляет собой процесс противодействия девиантному поведению и поддержания социальной стабильности, осуществляемый посредством наложения санкций. К механизмам социального контроля Парсонс отнес: институционализацию (обеспечение определенности ролевых ожиданий);

межличностные санкции и жесты;

ритуальные действия (снятие напряженности символическим путем, укрепление господствующих культурных образцов);

структуры, обеспечивающие сохранение ценностей и разграничение «нормального» и «девиантного»;

структуры повторной интеграции (приведение к норме тенденций к «отклонению»);

институционализацию системы, способной применять насилие, принуждение.52 Методами реализации социального контроля являются, по Парсонсу, изоляция, обособление и реабилитация. 1.5.Теории контроля ювенальной делинквенции в контексте социального сдерживания 1.5.1. Ранние теории контроля Ф.И.Ная, У.Реклесса, Г.Сайкса и Д.Матзы В конце 1950-х, в 1960-е годы появилось несколько новых теорий контроля ювенальной делинквенции или социального сдерживания (social bonding theories), ставивших своей целью выявить социальные условия, которые сдерживают преступность подростков и молодежи. Эти теории исходили из того, что отсутствие должного контроля – путь к девиантности. Наличие эффективного социального контроля – ключевая предпосылка конформизма. Такой подход в полной мере соответствовал профилактической концепции Т.Парсонса. Изучение социального контроля сводилось к анализу и ограничению девиантных актов, разрушающих интегрированную социальную систему. Предпринимались многочисленные попытки определить, уточнить и категоризировать эти действия, отношения и структуры.

Еще до возникновения первых теорий контроля в контексте социального сдерживания концепт «социальный контроль» включал понятие «социализация», в ходе которой индивид обретает способность к самоконтролю. В теориях сдерживания социальный контроль понимается как механизм не только внутреннего, но и Парсонс Т. О социальной системе. М., 2002. С. 360-451.

Изоляция применяется с целью отлучения девианта от добропорядочных и законопослушных людей без возможности достаточно быстрого освобождения. Например, длительное тюремное заключение. Обособление служит ограничению социальных взаимодействий девианта с целью его частичной изоляции от общества. Это позволяет человеку после переоценки ценностей вернуться к нормальной жизни. Например, заключение правонарушителя под стражу в изолятор временного содержания. Реабилитация позволяет девианту подготовиться к исполнению принятых и одобряемых в обществе социальных ролей. Примерами реабилитации выступают программы «анонимные алкоголики» и «анонимные наркоманы», меры психиатрической помощи.

внешнего регулирования с помощью социальных санкций (формальных и неформальных) - наград за соответствие поведенческим образцам и наказаний за отклонение от них. Одну из первых концептуализаций социального контроля в таком ключе дал Альберт Дж.Рейсс еще в 1951 году.

Теория внутреннего и внешнего контроля Ф.Ивана Ная. В году Ф.Иван Най публикует первую версию теории контроля.54 Най полагает, что общество применяет социальный контроль, чтобы помочь индивиду сдержать природные инстинкты или девиантные склонности и остаться законопослушным. Най постулирует положение о том, что правонарушения могут совершаться в результате отсутствия внутреннего и внешнего социального контроля. Отсюда наличие контроля обеспечивает конформное поведение, отсутствие – путь к девиантности. По Наю, заимствовавшему идею Рейса, внутренний социальный контроль – результат социализации, в процессе которой у индивида формируется совесть, адекватное понятие о нормах поведения, о хорошем и плохом, одобряемом и осуждаемом. К внешнему контролю Най отнес косвенный (непрямой) контроль, контроль посредством законного удовлетворения потребностей и непосредственный (прямой) контроль.

Косвенный контроль управляет поведением индивида через идентификацию с референтной группой, посредством эмоциональных связей (любовь, уважение, дружба) со значимыми для него людьми (родителями, друзьями). Контроль через предоставление возможностей для законного удовлетворения потребностей и личных целей позволяет обеспечить конформистское поведение.

Общество предоставляет индивиду легальные средства для Akers R.L. Criminological theories: Introduction and Evaluation 2nd ed. Los Angeles,1997.P.80-82.

достижения целей, самореализации, удовлетворения витальных, психологических и социальных потребностей, что и предотвращает его вовлечение в девиантное поведение.

Непосредственный (прямой) контроль осуществляется путем внешних ограничений, накладываемых на поведение людей, наказаний или принуждения в случае непослушания или наград и поощрений за образцовое поведение, например, со стороны родителей или полиции.

Перечисленные формы контроля могут воздействовать на подростка в рамках семьи, группы сверстников, школы, церкви и других неформальных или формальных групп, организаций. Най особо подчеркивал значение неофициальных связей и средств контроля в семье. Он считал, что если потребности подростков в привязанности, признании, безопасности, в иных эмоциональных связях сполна удовлетворяются в пределах семьи, то вероятность делинквентных поступков существенно снижается. Недостаточное удовлетворение эмоциональных связей и потребностей подростков в семейных группах чаще происходит тогда, когда семья является неполной или находится на грани распада, переживает кризис, родительский разлад или снижение родительской дисциплины.

Теория сдерживания делинквентности У.Реклесса. Теория была сформулирована Уолтером Реклессом в 1961 году. Она построена на использовании концептов внутреннего и внешнего контроля, которые Реклесс определил как «внутреннее» и «внешнее»

сдерживание – силы, которые ограждают и предохраняют индивида от девиантности.55 Реклесс выделил и описал внутренние и внешние факторы, которые могут мотивировать индивида на совершение делинквентных поступков.

Akers R.L. Criminological theories: Introduction and Evaluation 2nd ed. Los Angeles,1997.P.82.

Внутреннее сдерживание, в понимании Реклесса, включает в себя набор параметров Я-концепции: стойкость, самоконтроль, положительная самооценка, развитые «эго» и «суперэго», целеустремленность, правосознание и рационализм - ориентация на цель и приверженность нормативному поведению. По предположению Реклесса, именно позитивная Я-концепция позволяет изолировать подростка от различных давлений, ведущих к делинквентности, а в делинквентной среде противостоять криминальным влияниям. Я-концепция позволяет преодолеть внутренние психологические мотивы: фрустрацию, враждебность, агрессивность, разочарование, комплексы неполноценности и т.п.

Внешнее сдерживание (эффективный надзор, дисциплина и возможность одобрения, «разумный набор социальных ожиданий, институциональное подкрепление целей и норм» и т.п.56) необходимы для нейтрализации внешних негативных воздействий (компаний с делинквеной субкультурой, бедности, конфликтов и др.).

Основное положение теории Реклесса состоит в том, внутренние и внешние факторы мотивации приведут к девиантному поведению, если им не будет оказано противодействие со стороны «внутреннего» и «внешнего» сдерживания. Иначе говоря, если побуждения к отклонению сильны, а сдерживание слабо, то следует ожидать делинквентное поведение. Позитивная Я-концепция формируется к годам. Реклесс и его коллеги Скарпитти, Динитц провели эксперименты и показали, что мальчики с позитивной Я-концепцией, сформированной к двенадцатилетнему возрасту, к 16 годам с наименьшей вероятностью будут вовлечены в преступное поведение. Исследователи интерпретировали этот результат как подтверждение теории сдерживания.

See: Reckless, Walter (1955) The Crime Problem. N.Y.: Appleton Century-Crofts.

Теория и эксперименты Реклесса имеют важное методологическое и практическое значение для совершенствования социального контроля над подростково-молодежной делинквентностью на пути формирования личностных качеств несовершеннолетних.

Теория техник нейтрализации и дрейфа Г.Сайкса и Д.Матзы.

Грешэм Сайкс и Дэвид Матза сформулировали техники нейтрализации в 1957 году. Теория объясняла делинквентное поведение как результат использования подростками «техник нейтрализации». Многие несовершеннолетние правонарушители нередко сознательно нарушают социальные и правовые запреты, вполне понимая их необходимость. Испытывая нормативное давление со стороны общества и делинквентное со стороны ровесников, они исходят, например, из ситуативности, конвенциональности, условности некоторых моральных и правовых норм. В итоге в оценках подростков делинквентное поведение находит то или иное оправдание. Распространяя смягчающие обстоятельства на свой конкретный случай, подростки тем самым пытаются «нейтрализовать» действие социальных норм.

Сайкс и Матза выделили в этой связи пять приемов такого оправдания - «техник нейтрализации»: отрицание ответственности (девиант представляет себя как жертву обстоятельств, пытается обосновать отсутствие злого умысла в своих действиях или переложить ответственность на других);

отрицание вреда (ответственность за содеянное слишком очевидна, поэтому предпринимаются попытки минимизировать наличие ущерба или вреда от совершенных действий);

отрицание наличия жертвы (девиант признает свою ответственность за содеянное и вред отрицать невозможно, тогда применяется прием переключения внимания на жертву преступления);

осуждение осуждающих (внимание переводится с делинквентных действий на действия осуждающих);

обращение к ценностям или важным обстоятельствам (оправдание строится на основе торжества групповых ценностей).

По свидетельству Р.Айкерса, теория Сайкса и Матзы рассматривается многими криминологами как одна из концепций контроля.57 Такая интерпретация теории сложилась потому, что Матза в 1964 году развил идеи нейтрализации до теории «дрейфа»



Pages:   || 2 | 3 | 4 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.