авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |   ...   | 18 |

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ ИРКУТСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ЛИНГВИСТИЧЕСКОГО УНИВЕРСИТЕТА Г.М. Костюшкина, Л.Г.Озонова, А.А.Попова, М.А.Федотова, ...»

-- [ Страница 14 ] --

Прилагательное ami,-e определяется в словаре PR через существительное ami, словами d’un ami, d’amis (PR 1995: 71). Например, une main amie обозначает la main d'un ami. Данное прилагательное имеет следующие семы: «направленность чувства» – «любовь к родственникам»

и «любовь к друзьям»;

«проявление чувства» – «спокойное»;

«интенсивность чувства» детерминируетсяя контекстом;

ami включает в себя два признака лица – «объект» и «субъект».

Примеры показывают, что по большей части, прилагательное ami относится к неодушевленным существительным, характеризуя их как приятные, невраждебные участникам ситуации, как в двух последующих примерах: (211) «С’tait une chose amie, bien relle, bien vraie» (Boileau Narcejac 1980: 35), (212) «…le jardin s’tendait, paisible, parfum, ami»

(Boileau-Narcejac 1952: 49).

В именной части сказуемого прилагательное ami может употребляться как характеристика лица: (213) «De plus, cette Paule, malgr sa distraction apparente, semblait tre trs amie avec Simon» (Sagan 1956: 58).

Наконец, прилагательное ami может определяться именем существительным, обозначающим неотъемлемую принадлежность какого – то лица: часть тела, голос, речь, жесты, даже тень, как в примере: (214) «…Je ne suis plus seul dans cette chambre;

une grande ombre inqute et ami passe le long des murs et se promne… » (Aym 1943: 62). Лицо, охарактеризованное таким образом, становится обозначением ситуации «любовь к друзьям» (мкф 3).

Лексема galant,-e в словаре Le Petit Robert имеет следующую дефиницию: 2) empress, entreprenant auprs des femmes – poli, dlicat, attentionn (notament lgard des femmes) – (personne);

par ext. Qui a rapport aux relations amoureuses – (chose);

vx Gracieux et distingu, avec qqch de vif, de piquant = coquet. lgant;

4) vieilli Un galant homme;

5) vieilli Homme qui aime faire la cour aux femmes (PR 1995: 992).

Лексема имеет такую семантическую характеристику: «признак лица» – «субъект»;

«признак ситуации любви»;

«направленность чувства»

– «любовь сексуальная»;

«проявление чувства» – «спокойное»;

«интенсивность чувства» – «слабая». Все перечисленные характеристики присутствуют в примере: (215) «Les rires se turent aussitt et, par les chuchotements des voisins, Sabine apprit que ce galant homme n'tait autre que lord Burbury» (Aym 1990: 121).

Схематично мы можем представить денотативные ситуации с участием этих прилагательных:

amical – субъект/объект (2 мкф. + спокойное проявление чувства + интенсивность чувства по контексту);

ami,-e – субъект/объект (2 мкф. + спокойное проявление чувства + интенсивность чувства по контексту);

galant – субъект (1 мкф. + спокойное проявление чувства + слабая интенсивность чувства).

Среди наречий, характеризующих участников ситуации любви, мы выделили группу наречий, которую отнесли к первому уровню дальней периферии: amicalement, adorablement, galamment.

Наречие amicalement определяется в словаре Le Petit Robert следующим образом: d'une faon amicale (PR 1995: 72).

Как видно из словарной дефиниции, данное наречие имеет семы:

«направленность чувства» – «любовь к родственникам», «любовь к друзьям»;

«проявление чувства» – «спокойное»;

«интенсивность чувства»

определяется по контексту.

Словарная дефиниция наречия adorablement следующая: D'une manire adorable, exquise (PR 1995: 32). Данному наречию присущи семы:

«направленность чувства» – «любовь к родственникам», «любовь к друзьям», «любовь сексуальная»;

«проявление чувства» – «спокойное»;

«интенсивность чувства» – «сильная».

Наречие adorablement обычно относится к прилагательному или к причастию и усиливает его значение, одновременно давая ему положительную оценку. Иногда в его значении сохраняется смысловая связь с глаголом adorer, как, например, в следующей фразе: (216) «Je l'aime parce qu'elle est jolie, adorablement jolie» (Gernards 1963: 36). Субъект ситуации любви не просто любит свою избранницу, он её обожает, что призвано подчеркнуть употребление наречия adorablement.

В словаре Le Petit Robert наречие galamment определяется как: d'une manire galante;

сour. Avec une politesse, une prvenance qui plat (ou vise plaire) aux femmes;

litter. En galant homme (PR 1995: 992). Данное наречие включает следующие семы: «направленность чувства» – «любовь сексуальная»;

«проявление чувства» – «спокойное»;

«интенсивность чувства» – «слабая».

Схематично различия в денотативных ситуациях, представляемые этими наречиями, можно изобразить следующим образом:

amicalement – V + наречие (2 мкф + спокойное проявление + интенсивность по контексту);

adorablement – V + наречие (3 мкф + спокойное проявление + сильная интенсивность);

galament – V + наречие (1 мкф + спокойное проявление + слабая интенсивность).

Все вышеприведённые наречия характеризуют спокойное проявление чувства любви.

Дальняя периферия второго уровня фрейма «любовь»

Ко второму уровню дальней периферии мы отнесли абстрактные существительные dvotion, charit, dvouement, одушевлённое существительное dvot, прилагательные charitable, dvou,-e, dvot,-e, pieux,-se, humain,-e, наречия charitablement, dvotement, pieusement, humainement. Практически вся эта лексика относится основными своими значениями к сфере деятельности мкф 5. Кроме того, по нашему убеждению, на дальней периферии второго уровня располагается образная лексика (фразеологические единицы и обороты, лексические единицы вторичной номинации и т.д.), с помощью которой выражаются новые (специфические) необлигаторные компоненты фрейма «любовь».

Лексема dvotion имеет следующее толкование в словаре Le Petit Robert: 2) culte particulier que l’on rend ( un saint) (PR 1995: 634);

3) tre la dvotion de qqn (PR 1973: 474) и имеет семы: «направленность чувства» – «любовь к Богу»;

«проявление чувства» – «спокойное»;

«интенсивность чувства» – «сильная»;

«продолжительность чувства» – «длительная». Эти семы выражены в примере: (217) «Il percevait joyeusement leur ge, leur amiti dj trouble, son propre despotisme et la dvotion hargneuse de Vinca»

(Colette 1974: 21).

Существительное charit в словаре PR определяется следующим образом: 1) dans le christianisme, Vertu thologale qui consiste dans l’amour de Dieu et du prochain en vue de Dieu;

2) didact. Amour du prochain (PR 1995:

348) и имеет семы: «направленность чувства» – «любовь к людям», «любовь к Богу»;

«проявление чувства» – «спокойное», «интенсивность чувства» – «сильная»;

«продолжительность чувства» детерминируется по контексту: (218) « L’amour qui parle ici n’est plus celui qu’on appelle aussi:

charit. – Est-ce par charit que vous m’aimez? » (Gide 1925: 127). В данном примере субъект ситуации любви объясняет объекту своей любви, что его любовь не «духовная», основанная на человеколюбии, а «земная», «эротическая» и он не хотел бы, чтобы его любили «из милости».

Слово dvouement имеет следующую дефиницию: 1) аction de sacrifier sa vie, ses intrts ( une personne…);

2) сourant. Disposition srvir, se dvouer pour qqn (PR 1995: 634). Оно характеризуется наибольшим количеством дифференциальных сем: «направленность чувства» – «любовь к людям», «любовь к родственникам», «любовь к друзьям», «любовь сексуальная», «любовь к Богу»;

«проявление чувства» – «спокойное»;

«интенсивность чувства» – «сильная»;

«продолжительность чувства» – «длительная».

Абстрактные существительные могут быть представлены в виде схемы возможных ситуаций, в которых эти существительные могут проявляться:

dvotion – субъект + V + N abst (1 мкф + спокойное проявление + сильная интенсивность + длительная продолжительность);

сharit – субъект + V + N abst (2 мкф + спокойное проявление + сильная интенсивность + продолжительность по контексту);

dvouement – субъект + V + N abst (5 мкф + спокойное проявление + сильная интенсивность + длительная продолжительность).

Ко второму уровню дальней периферии мы отнесли только одно одушевлённое существительное – dvot,-e, которое имеет следующую словарную дефиницию: qui a le caractre de la dvotion (PR 1972: 634).

Его семы следующие: «направленность чувства» – «любовь к Богу», «роль в ситуации» – «субъект», «проявление чувства» – «спокойное»;

«интенсивность чувства» – «сильная», «род» – мужской и женский.

Схематично это существительное представлено таким образом:

dvot,-e – субъект (1мкф + спокойное проявление чувства + сильная интенсивность чувства + м/ж. род).

Прилагательные довольно широко представлены в этой части фрейма.

Прилагательное charitable имеет следующую словарную дефиницию:

1) qui a de la charit pour son prochain;

est doux, indulgent;

2. Inspir par charit (PR 1972: 269);

1) …qui donne, pardonne aisment (PR 1995: 348).

По признаку лица, участника ситуации, это прилагательное отмечено семой «субъект»;

по признаку ситуации – «ситуация любви»;

по «направленности чувства» – «любовь к людям». Для него также характерна сема «проявление чувства» – «спокойное», «интенсивность чувства» – «сильная». Необходимо отметить, что в случае употребления данного прилагательного с неодушевленными существительными типа avis, conseil, когда прилагательное charitable имеет значение inspir par charit, то зачастую это значение имеет иронический оттенок.

В словаре Le Petit Robert прилагательное dvou,-e определяется следующим образом: qui consacre tous ses efforts servir qqn, lui tre agrable;

(formules de politesses) (PR 1995: 634).

По признаку лица данное прилагательное имеет сему «субъект ситуации»;

по «направленности чувства» – «любовь к людям», «любовь к родственникам», «любовь к друзьям», «любовь сексуальная» и «любовь к Богу»;

по «проявлению чувства» – «спокойное»;

по «интенсивности чувства» – «сильная»: (219) «J'tais avec ma mre, un petit garon dvou, obissant, et pourtant audacieux, et pourtant faible…» (Pagnol 1988 «b»: 7). В данном примере «направленность чувства» – «любовь к родственникам», «проявление чувства» – «спокойное», «интенсивность чувства» – «сильная».

Прилагательное dvot,-e так определяется в словаре Le Petit Robert: 2) qui a le caractre de la dvotion (PR 1995: 634).

Прилагательное dvot,-e характеризуется следующими семами:

«признак лица» – «субъект ситуации»;

«направленность чувства» – «любовь к Богу»;

«проявление чувства» – «спокойное»;

«интенсивность чувства» – «сильная»: (220) «… Je replaa la dalle, la recouvrit d’un peu de poussire, et sortit, prenant une mine dvote» (Druon 1972: 212 – 213). В данном примере выражение чувства лишено искренности, фальшиво;

субъекту ситуации хотелось бы, чтобы окружающие видели на его лице проявление «духовной направленности чувства».

Словарь Le Petit Robert так определяет прилагательное pieux, -se: 1) qui est anim ou inspir par des sentiments de pit;

croyance pieuse, que la pit recommande, mais qui n’est pas article de foi;

2) littr. Plein d’une respectueuse affection (PR 1995: 1673).

Оно имеет следующие семы: «признак лица» – «субъект»;

«направленность чувства» – «любовь к Богу»;

«проявление чувства» – «спокойное»;

«интенсивность чувства» – «сильная», что хорошо просматривается в следующем примере: (221) «Le chapelain tardait commencer l'office. Dos l'autel, il frottait ses doigts gourds, aux ongles brchs. Un imprvu, visiblement, perturbait sa pieuse routine» (Druon 1972:

20 – 21).

Определение прилагательного humain,-e следующее: 1) de l’homme, propre l’homme, qui a les caractres de l’homme, qui est homme;

2) qui est comprhensif et compatissant;

– par ex. Sentiments humains;

2) ce qui est humain (PR 1995: 1108).

Для этого прилагательного характерны следующие семы: «признак лица» – « субъект»;

«направленность чувства» – «любовь к людям»;

«проявление чувства» – «спокойное», а «интенсивность чувства»

проявляется в контексте.

Для этих прилагательных возможна следующая схема:

charitable – субъект (1 мкф. + спокойное проявление чувства + сильная интенсивность чувства);

dvou,e – субъект (5 мкф. + спокойное проявление чувства + сильная интенсивность чувства);

dvot,e – субъект (1 мкф. + спокойное проявление чувства + сильная интенсивность чувства);

pieux,-se – субъект (1 мкф. + спокойное проявление чувства + сильная интенсивность чувства);

humain,e – субъект (1 мкф. + спокойное проявление чувства + интенсивность чувства по контексту).

Мы отметили четыре наречия, которые могут помещаться на втором уровне дальней периферии.

Le Petit Robert определяет наречие charitablement как: d'une manire charitable (PR 1995: 348). Данному наречию присущи семы «направленность чувства» – «любовь к людям»;

«проявление чувства» – «спокойное»;

«интенсивность чувства» –«сильная».

Наречие charitablement характеризует любое действие как человеколюбивое, если только не подразумевает комичность ситуации или ироническое отношение автора: (222) «Lorsque le maire arriva, il les trouva qui se passaient respectueusement de main en main l’arme que Jean Duroux leur avait charitablement prte» (Michelet 1979: 29). В данном примере акт передачи оружия Жаном Дюру расценивается как человеколюбивое действие.

Dvotement определяется в Le Petit Robert следующим образом: vieilli d'une manire dvote (PR 1995: 634).

Наречие dvotement отмечается присутствием семы «направленность чувства» – «любовь к Богу» и семами «проявление чувства» – «спокойное», «интенсивность чувства» – «сильная».

Наречие pieusement определяется следующим образом: 1) аvec pit;

2) avec un pieux respect (PR 1995: 1673). Оно имеет следующие семы:

«направленность чувства» – «любовь к Богу»;

«проявление чувства» – «спокойное»;

«интенсивность чувства» – «сильная». В примере (223) pieusement относится к пассивному причастию от глагола fleurir, и относится к ситуации мкф 5: (223) «L’t, les amoureux, balanant d'une main distraite le panier des djeuners sur l'herbe, viennent rver ou changer des serments devant la tombe de la sainte, pieusement fleurie de myosotis» (Leroux 1993: 53). Ситуация данного примера выявляет «духовную направленность чувства» и его «спокойное проявление».

Определение наречия humainement следующее: 1) en homme, pour l’homme, au point de vue de l’homme;

2) avec l’humanit, bont, gnrosit (PR 1995: 1108). Ему присущи семы: «направленность чувства» – «любовь к людям»;

«проявление чувства» – «спокойное», а «интенсивность чувства»

определяется по контексту.

Денотативные ситуации, представляемые наречиями второго уровня дальней периферии фрейма можно представить в следующем виде:

charitablement – V + наречие (1 мкф + спокойное проявление + сильная интенсивность);

dvotement – V + наречие (1 мкф + спокойное проявление + сильная интенсивность);

pieusement – V + наречие (1 мкф + спокойное проявление + сильная интенсивность);

humainement – V + наречие (1 мкф + спокойное проявление + интенсивность по контексту).

Ко второму уровню дальней периферии фрейма «любовь» мы отнесли фразеологические единицы, содержащие в своих конструкциях лексемы «amour», «amoureux», «aimer» etc. Например: porter un amour, filer le parfait amour, soigner sa cote d’amour, couronner l’amour, cote d’amour, acadmie d’amour, amour de tte, amour du panache, gueule d’amour, larron d’amour, maquignon d’amour, marchande d’amour, mariage d’amour, pomme d’amour, remde d’amour, duo d’amour, enfant de l’amour, pour l’amour de Dieu, le dpit amoureux, aimer d’amour, s’prendre d’amour pour qn, faire l’amour, serment d’amoureux, amoureux de carme, amoureux comme un coq, amoureux d’une chvre, amoureux comme un moineau, amoureuse comme une chatte, tre amoureux des onze cents vierges (ФРФС 1963: 1111). По аналогии с общепринятыми фразеологизмами, возникают авторские, например:

(224) « Il est amoureux comme un veau de Valrie » (Troyat 1980: 29).

Фразеологизмы, как многообразное, сложное лингвистическое явление являются притягательным предметом для исследователей. К сожалению, до сих пор нет единого мнения о том, что является фразеологизмом или фразеологической единицей (ФЕ) языка, отсюда – различные, зачастую диаметрально противоположные, взгляды как на категориальные и дифференциальные признаки фразеологизмов, так и на их состав.

Некоторые учёные к фразеологизмам относят все устойчивые сочетания слов, другие – только определённую группу устойчивых словосочетаний, третьи – пословицы, поговорки, присловья, крылатые слова, афоризмы, четвёртые в состав фразеологизмов включают различные описательные и аналитические обороты речи, сложные союзы и предлоги, составные термины и т.д. (подробнее см. Влахов 1986: 5-21).

В нашем исследовании под фразеологизмом мы понимаем:

«устойчивую и воспроизводимую раздельнооформленную единицу языка, состоящую из компонентов и наделённую целостным (или частично целостным) значением, сочетающуюся с другими словами. Фразеологизм начинается там, где заканчивается семантическая реализация его компонентов» (Жуков 1978: 6).

Фразеологизмы, как элемент образного строя языка, обладают внутренней экспрессивностью, содержащей эмоциональное и/или оценочное качество. Употребление фразеологизмов придаёт языку сочность, яркость, живость, поскольку помимо выражения содержания, они делают речь эмоционально насыщенной, индивидуальной. Это усложняет задачу исследователя, поскольку он обязан понять не только смысл фразеологического оборота, но и его образность, яркость мысли и, самое главное, дух оригинального образа, создаваемого автором (cм.

Каплуненко 1992).

Фразеологизмы играют весьма важную роль как в стилевой, так и в смысловой композиции, они характеризуют социальные статусы и социальные роли 1 персонажей, поэтому значение их точного понимания и интерпретации также велико.

Рассуждая об особенностях функционирования фразеологических единиц в речи и для более точного определения характеристик участников ситуации любви, мы должны принимать во внимание не только широкий контекст произведения, но и мотивы языкового поведения персонажей, более тонко, не очевидно, их характеризующие. И в этом смысле, весьма важным для исследователя является точное следование контексту и логике повествования.

Фразеологизмы представляют собой широкий пласт лексики с национально культурным компонентом в своей семантике, ибо фразеология является средоточием фоновых знаний, отражающих культуру, традиции и национальные особенности страны;

образное содержание ФЕ отражает стереотипы национального видения мира, что позволяет фразеологизмам не столько обозначать, сколько выражать отношение к тому, что ими обозначается (отсюда – экспрессивность и ассоциации с эмпирическим опытом народа и его менталитетом).

Фразеологизмы, оставаясь одним из сложных аспектов изучения иностранного языка, способствуют более углублённому его изучению, Вслед за В.Н. Телией подчеркнём, что «социальные статусы», это положение в обществе, занимаемая должность, возрастные приоритеты и т.д., а «социальные роли», это действия одного и того же человека в различных ситуациях» (СОВРЯ 1995: 14), и выбор персонажем того или иного фразеологизма, употребление его в определённых условиях речи, даёт читателю дополнительную, зачастую – безошибочную – возможность определить социальный статус участника ситуации любви.

поскольку связаны с различением смысловых и стилистических функций, выполняемых в разных языках словами одинакового вещественного значения, и с различением сочетаний, в которые вступают такие слова в разных языках.

Понимание фразеологизмов в большой степени зависит от контекста (как широкого, так и узкого), общего смыслового содержания произведения, экспрессивно-эмоциональных функций фразеологизмов в предложении, поскольку фразеологизмы это «своего рода микротексты, в которых помимо образного описания собственно обозначаемого фрагмента действительности, присутствуют и коннотации, выражающие оценочное и эмоциональное отношение говорящего к обозначаемому» (СОВРЯ: 14), а в нашем случае – отношение субъекта ЭС любви к объекту.

Кроме вышеупомянутых фразеологизмов, на втором уровне дальней периферии мы разместили глаголы и фразеологизмы, описывающие физиологические проявления эмоционального состояния любви.

Дефиниционный анализ данных лексических единиц показывает, что они не содержат в своих дефинициях интегральный семантический признак «испытывать чувсто любви», выделенный нами для идентификации лексических единиц фрейма.

Как указывалось выше, физиологические проявления любого эмоционального состояния можно представить в виде терминалов фрейма, хранящих информацию об определённой эмоциональной реакции, а значит и об ЭС индивида. Следовательно, по наличию в предложении глагола или фразеологической единицы, описывающих внешнее проявление эмоции, можно восстановить весь фрейм. Поскольку внешнее проявление эмоций является необлигаторным компонентом фрейма «любовь», данные лексические единицы относятся нами ко второму уровню дальней периферии фрейма.

Органы чувств человека не функционируют независимо друг от друга. Они взаимосвязаны, взаимодействуют, дополняют друг друга в процессе непосредственного восприятия и отражения действительности.

Таким образом, воздействие различных по своим свойствам раздражителей создаёт одно общее психическое переживание.

Как правило, разнообразные ощущения, связанные с любовью, объединяет то, что они почти всегда являются ощущениями удовольствия, радости, блаженства и наслаждения.

Семантически термины «удовольствие» и «наслаждение» имеют почти одинаковое значение в русском языке и весьма разнятся во французском языке. Ср.: «наслаждение»: jouissance, dlice, dlection, plaisir;

«удовольствие»: plaisir.

Основным различием между этими словами является то, что термином «удовольствие» мы обозначаем, прежде всего, некое чувство, а термином «наслаждение» – определённое ощущение. Первый выражает скорее обобщённую целостную реакцию организма, а второй – реакцию органов чувств.

Основными физиологическими проявлениями любви являются:

улыбка, появление румянца на щеках, смущение, иногда – смех.

Глаголами, описывающими данные физиологические проявления во французском языке, являются глаголы rire, sourire, rougir. Исследованный материал показывает, что данные глаголы могут употребляться в предложении как наряду с глаголами, описывающими различные состояния любви, обозначая её физиологическое проявление, так и самостоятельно. В этом случае, принимая во внимание свойство фрейма о возможности его фокусировки на любой его части, употребление исключительно этих глаголов может активизировать весь фрейм, но только при условии присутствия в контексте других указателей, обозначающих переживание чувства любви.

К физиологическим проявлениям ЭС любви участников ситуации любви (субъекта и объекта) относятся всевозможные действия.

Необходимо заметить, что эти действия неравноценны и могут проявляться в поведении объекта и субъекта по-разному, с разной степенью очевидности, в зависимости от темперамента участников и интенсивности чувств каждого. Причём, чувство любви может описываться посредством других, сопутствующих любви, чувств. К глаголам, описывающим типичные действия участников ситуации любви, относятся bondir, sauter, danser, tressaillir, se pmer (de l’amour);

se frotter les mains (de joie, de l’amour), crier (de joi, de l’amour);

trembler (de joie, de l’amour) (PR 1995).

В дальнюю периферию фрейма мы также включили фразеологические единицы и обороты, описывающие или обозначающие представления носителей языка о чувстве любви в «наивной» картине мира. К ним относятся следующие фразеологические единицы с опорной лексемой cur: faire battre le cur;

agiter le cur;

couter son cur;

venir du cur;

avoir un cur sensible;

tre de (tout) cur avec qn;

ne pas porter qn dans son cur;

cur pris;

cur volage (fam. cur d’artichaut);

affaire de cur;

offrir, refuser son cur;

un amant de cur;

donner son cur qn;

des peines de cur;

jeunesse de cur (fracheur de sentiments);

conquerir, gagner les curs;

bourreau des curs;

faire le joli cur (le galant);

mon petit cur, mon cur;

joli comme un cur;

avoir un cur d’or ;

homme/ femme de cur;

un cur bien n (me) (PR 1995).

Основными критериями отнесения данных лексических единиц к дальней периферии второго уровня фрейма «любовь» являются: 1) способность репрезентировать фрейм «любовь» без присутствия интегрального семантического признака «испытывать чувство любви » в словарных толкованиях;

2) наличие в высказываниях с данными лексическими единицами всех облигаторных компонентов фрейма и необлигаторных компонентов внешние проявления ЭС (чувства) любви и искренность субъекта ЭС (ситуации) любви: субъект ЭС + ЭС любви + причина ЭС + объект ЭС + внешние проявления ЭС любви + искренность субъекта ЭС.

Таким образом, данное исследование доказывает тот факт, что знания о том или ином чувстве или эмоциональном состоянии человека представлены в языке в виде своеобразных структур знания (фреймов).

В процессе исследования выяснено, что фрейм ситуации любви, репрезентируемый единицами различных грамматических классов, представляет собой иерархически организованную структуру, включающую наряду с обязательными (облигаторными) компонентами – субъектом, объектом, причиной, эмоциональным состоянием, характеризующимися неизменностью содержательного наполнения, ряд необязательных (необлигаторных) компонентов – внешние проявления эмоции, искренность субъекта эмоционального состояния.

В ходе исследования выявлено, что в современном французском языке функционирует довольно многочисленная группа лексических единиц, репрезентирующих эмоциональное состояние любви. Данный факт объясняется возможностью использования для выражения чувства любви лексических единиц, выражающих другие положительные эмоциональные состояния, не имеющих значения «эмоциональное состояние любви» в своей семантике. Данная особенность обусловлена способностью человека соотносить информацию с прошлым эмоциональным опытом и знанием о чувстве любви. Обладая способ ностью представлять фрейм «любовь», каждая лексическая единица характеризуется своими особенностями в этом представлении.

Выделенные семантические особенности связаны со способом репрезентации ситуации ЭС любви, в частности с тем, что выдвигается на первый план (фокус фрейма) и что уходит на уровень фона (или вообще как бы исчезает на некоторое время из поля зрения) при использовании лексической единицы.

Различия в семантике глаголов и адъективных конструкций ЭС любви связаны со способом выражения компонента фрейма причина эмо ционального состояния. Во всех представленных случаях семантический актант причина прочитывается событийно, следовательно, за ним стоит скрытая или явная пропозиция.

Проведенный анализ свидетельствует о том, что лексические единицы, не имеющие значения «испытывать эмоциональное состояние любви» в их семантике, обозначают в некоторых контекстах ситуацию ЭС любви благодаря способности фрейма фокусироваться на любой своей части. Фокусировка фрейма в этих случаях производится на необлигаторном компоненте внешние проявления ЭС любви.

Проведённое исследование подтверждает наличие во французском языке различных языковых средств, используемых для описания эмоциональной деятельности человека. Наша работа является попыткой изучения некоторых особенностей данных языковых средств при их представлении в виде определенной структуры (фрейма «любовь»).

Использование метода фреймового анализа при изучении языковых средств описания и выражения чувств и эмоциональных состояний является, на наш взгляд, перспективным и плодотворным направлением лингвистических исследований, поскольку очевидна необходимость изучения представления знаний в языке в неразрывной связи с когнитивной деятельностью человека.

РАЗДЕЛ КОНЦЕПТУАЛЬНО-СЕМАНТИЧЕСКИЙ КОНФЛИКТ ВИДО ВРЕМЕННЫХ ЗНАЧЕНИЙ В СТРУКТУРЕ СЛОЖНОПОДЧИНЕННОГО ПРЕДЛОЖЕНИЯ С ПРИДАТОЧНЫМ ВРЕМЕНИ В СОВРЕМЕННОМ ФРАНЦУЗСКОМ ЯЗЫКЕ 7.1. Теоретические предпосылки исследования семантического конфликта видо-временных значений в структуре сложноподчиненного предложения с придаточным времени 7.1.1. О некоторых принципах изучения семантического конфликта в современной лингвистике В современной лингвистике широко используется метод реконструкции семантики языковых единиц через исследование их сочетаемости. При этом задача, которая стоит перед лингвистом, заключается в объяснении существующих запретов и предпочтений сочетаний данного слова с типичными для данного слова контекстами. В недавнее время внимание исследователей привлекли также факты, ставящие проблему объяснения совместимости / несовместимости в одном предложении, скажем, глагола и его контекста, сочетаемость глагольных модификаторов между собой.

Как отмечают исследователи (Калганова 1997;

Антипенко 2000), нестандартность смысла в той или иной ситуации ведет в большинстве случаев к поиску более глубоких уровней значения высказывания или текста в целом. Высказывания с нестандартным сочетанием не мешают языковому общению, а лишь демонстрируют безграничные возможности языка как выражения мышления. Отметим, что факты ненормативного использования языковых единиц привлекали лингвистов в основном в связи с изучением экспрессивных возможностей речи. Другой вид намеренных семантических нарушений – конструирование неправильных словосочетаний и предложений в целях лингвистического эксперимента для наглядного подтверждения описываемой закономерности. В этом ракурсе проблема языковых аномалий представлена в работах таких авторов, как М.А. Кронгауз (Кронгауз 1990), Ю.Д. Апресян (Апресян 1989, 1997) и др. Исследуются последствия нарушения правил лексической и семантической сочетаемости (Арутюнова 1976). Описываются ограничения, налагаемые на высказывания точкой отсчета (Ионесян 1990).

Семантический конфликт как проявление асимметрии понимается в работе не как нарушение нормативного порядка, но как норма иного порядка. Асимметрия как явление не просто сосуществующее, но однопорядковое симметрии, также, по-видимому, должно носить универсальный характер, поскольку является формой отражения реальной структуры материальных объектов, а также связей и отношений между ними в процессе их развития и изменения. Асимметрия в лексике и в грамматике и связанные с ней проблемы синонимии и омонимии являются одним из конкретных проявлений категории диалектики – противоречия между формой и содержанием (Малинович 1989: 132). Только с позиции диалектики можно понять сложную и противоречивую природу языка (Маковский 1980: 187). Как проявление асимметрии в системе языка можно классифицировать многозначность лингвистических единиц, а более обобщенно – любую диспропорцию плана содержания и плана выражения. Как утверждает В.Г. Гак, функциональная асимметрия формы и содержания проявляется в том, что в речи одна и та же функция может быть выражена различными формами и одна и та же форма может использоваться в различных функциях (Гак 2000: 59).

Анализ смысловой стороны высказывания должен в итоге привести к подтверждению изначального единства содержания и формы в языке, хотя в данном случае в несколько особом ракурсе, а именно, в плане реализации соотношения осмысленности и правильности фраз в пределах допустимых колебаний языковых норм (Колшанский 1975: 160).

При этом асимметрию, по-видимому, следует воспринимать как равную по значимости симметрии, а не как традиционно толкуемое отклонение от нормы. Понятия «правильности», «нормативности» здесь чрезвычайно условны и отражают чаще всего позицию узкого круга кодификаторов, а не самих носителей языка. Именно нарушения логических законов, бессознательное введение хаоса, приводят, с одной стороны к возникновению многочисленных лексико-семантических ошибок, а с другой – служат основой для возникновения различных стилистических тропов, новых значений, то есть результатов позитивной девиативной деятельности говорящего (Лагута 2003: 89).

Одним из когнитивных процессов выступает решение семантического конфликта – процесс, изменяющий несовместимый семантический компонент одной единицы таким образом, что он приходит в согласие с компонентом другой. Согласно американскому лингвисту Л.

Талми, общее правило состоит в том, что спецификация грамматической формы берет верх и инициирует операцию «сдвига» (shift) в денотате лексической единицы, которая приводит его в соответствие с этой спецификацией. Такие сдвиги являются одним из способов примирения (Талми 1999б: 77).

Ряд фактов, наблюдаемых на уровне реализованной речи, действительно позволяют сказать, что лингвистические формы не просто накладываются подобно сетке, они избирательны в отношении друг друга.

Эта избирательность всегда связана с ограничениями. Хотя семантическая совместимость – необходимое условие для образования грамматических структур, мы нередко встречаемся с конфликтными ситуациями. В этом направлении анализа можно обнаружить различные термины, описывающие несовместимость языковых элементов: совместимость / несовместимость значений (Шендельс 1982: 78);

несочетаемость значений (Апресян 1995а: 84);

семантическое несогласование (Гак 1998: 157);

семантический «сдвиг» (Талми 1999а: 109);

метонимический сдвиг (Князев 2002: 226);

семантический конфликт (Gosselin 1996: 170). Эта идея совершенно не новая;

близкие наблюдения о сочетаемости языковых единиц сделали В.В. Виноградов (Виноградов 1947), Л.В. Щерба (Щерба 1974), которые утверждали, что слова в языке соединяются друг с другом не вполне свободно, то есть не только на основе информации об их значениях;

процессы построения словосочетаний и предложений подчиняются особым сочетательным ограничениям – лексическим и конструктивным.

В связи с этим наиболее интересной представляется теория Л.

Госслена, которая объясняет природу темпоральной когезии.

Предполагается, что каждый лингвистический маркер высказывания, лексический или синтаксический, кодирует одну или несколько конструкций при построении элементов семантической репрезентации. Эта операция должна привести к глобальной когерентной репрезентации.

Л. Госслен предполагает, что темпоральная когезия вначале строится на уровне предложения-высказывания, а затем на уровне сверхфразовых единств и секвенций (эпизодов) текста. Здесь задействован один и тот же механизм, состоящий в соединении различных ограничений. Темпоральная когезия является объектом двойной детерминации, иначе говоря, она должна быть одновременно внутренней к самой репрезентации (все элементы должны быть согласованы между собой) и внешней (согласованность с другими репрезентациями, как, например, с фоновыми знаниями). Когда не достигается эта несогласованность, говорят о конфликтах или столкновениях. В качестве примеров таких конфликтов можно привести такие типы:

конфликт между элементами аспектуальных репрезентаций, например:

Il dormit huit heures (неточечный процесс и точечное обстоятельство);

конфликт между элементами темпоральных репрезентаций, например:

Il termina dans un quart d’heure (прошедшее время и обстоятельство в значении будущего);

конфликт между аспектуально-темпоральными репрезентациями и речевой ситуацией: например, собеседник, сидя в кресле, сообщает Je me lve, хотя все еще продолжает сидеть (Gosselin 1996: 186).

7.1.2. Понятие интервала Существует мнение, что референциальный показатель времени всегда является интервалом, не точкой (Падучева 1996). Существование события во времени неоднозначно. В онтологии это всегда интервал, характеризующийся определенной длительностью;

в восприятии и репрезентации это может быть момент, предполагающий недискретную однократность (Тихонова 2002: 17).

Иными словами, момент и недлителен – с точки зрения человека наблюдателя, и длителен – с онтологической точки зрения. Момент, как и отрезок, может обладать некоторой длительностью. Момент можно понимать двояко: как точку и как единицу, по сути, неотличимую от отрезка (ср. высказывание Ю.Д. Апресяна: «…время, которое не делится на «субинтервалы», это точка») (цит. по: Зельдович 1995: 80-81).

Эта точка зрения получила наибольшее распространение в теориях французских лингвистов (Nef 1986;

Wilson 1993). Временные формы и слова с временным значением обозначают периоды, а не моменты.

Интервалы – это «субстраты» событий (Nef 1986: 22). Аналогичные соображения высказываются в работах (Салькова 1999;

Бидагаева 2001), где семантическая функция временных обстоятельственных выражений в референциальном плане определяется как интервальная (фреймовая). По сути, в данном случае термин «фрейм» соответствует математическому понятию интервала, который подразумевает либо точку в рамках некой величины, либо отрезок, не имеющий ограничений с одной или обеих сторон. Наречия, наречные сочетания и придаточные времени уточняют, определяют или характеризуют точку отсчета главного предложения. Их роль заключается в создании, или структурировании временного контекста определенной протяженности, в границах или вне границ которого и находится точка отсчета (Салькова 1999: 49). Применительно к нашему исследованию можно предположить, что в референциальном отношении придаточные времени могут представлять как минимальный, или сверхкраткий интервал (имеющий малую протяженность), так и неминимальный, или сверхдолгий интервал.

Детальная дифференциация данного понятия в лингвистическом плане была предложена Л. Госсленом. Автор предполагает, что аспектуально-темпоральные маркеры (лексические морфемы, грамматические и синтаксические конструкции) кодируют правила построения интервалов, расположенных на оси времени. Л. Госслен выделяет четыре типа интервалов:

интервал процесса [B1, B2] соответствует самому процессу, то есть отрезку темпоральной оси, занимаемому ситуацией, и выражается глагольным предикатом независимо от грамматического вида (tre malade);

интервал высказывания [01, 02] соответствует длительности всего высказывания;

интервал референции [I, II] представляет то, что воспринято / указано субъектом на оси времени и играет частично аналогичную роль точки референции Г. Рейхенбаха;

интервал обстоятельства [Сt1, Сt2].

Выделение этих интервалов позволяет дать новое определение вида.

Грамматический вид определяется позицией интервала референции по отношению к интервалу процесса [I, II] / [B1, B2]:

а) они могут совпадать (аористивное видение: Il mangea depuis cinq minutes);

б) интервал референции может быть включен в процесс (имперфективное видение: Il mangeait depuis cinq minutes);

в) интервал референции может следовать за ним (ретроспективное видение: Il est rentr depuis cinq minutes);

г) или предшествовать (проспективное видение: Il va pleuvoir).

В модели Л. Госслена интервал референции соответствует перцептивному полю. В данном случае можно сказать, что категоризация времени зависит от взгляда субъекта восприятия на время, от способа или ракурса видения им окружающей действительности (Кравченко 1996).

Здесь имеется в виду то, что ситуация может быть представлена в определенной перспективе или в определенном ракурсе (Смит 1998: 405).

Н.С. Смит метафорически уподобляет аспектуальные ракурсы тому, как фокусирует ситуацию объектив фотокамеры. Подобно тому, как объектив камеры позволяет сфокусировать сцену, так и аспектуальный ракурс фокусирует и делает семантический снимок всей ситуации или её частей. В работе Л. Госслена вид является субъективной категорией, отражающей точку зрения говорящего на процесс, он представляет действие либо в его целостности, говорящий видит как бы со стороны (аористивное видение), либо в самом протекании: процесс описывается как бы изнутри (имперфективное видение).

Так, например, сложноподчиненное предложение с придаточным времени «Le jour o Marie rencontra Luc, il pleuvait» может иметь следующую схему:

Схема В главном предложении «Il pleuvait», pleuvoir представляет собой непредельный процесс (activit). На схеме главного предложения мы видим, что интервал референции (I, II) предшествует интервалу высказывания (01, 02), что представляет собой прошедшее время – imparfait;

интервал референции (I, II) включается в интервал процесса (B1, B2) (имперфективное видение).

В придаточном предложении «(Le jour) o Marie rencontra Luc», rencontrer представляет действие или предельный процесс (achvement);

в данной части интервал процесса (B1, B2) совпадает с интервалом референции (I, II), представляя аористивное видение;

союзное сочетание le jour o, вводящее обстоятельственный интервал (Сt1, Сt2), является неточечным обстоятельством.

Каждый лингвистический маркер (лексический или синтаксический) кодирует одну из нескольких конструкций для проекции на оси времени одного типа интервала или отношений между границами одного или нескольких интервалов (Gosselin 1996: 10).

Такой подход представляется нам особенно уместным для анализа обстоятельственных отношений в высказывании, поскольку именно анализ отношений между интервалами позволяет наиболее полно охарактеризовать структуры с придаточным времени.

7.1.3. Концептуализация и актуализация временных отношений в сложноподчиненном предложении с придаточным времени Дейксис представляет собой основной механизм для включения в высказывание информации из нелингвистического контекста речевого события. Система правил соотнесения высказывания с персональным, пространственным и темпоральным контекстом и обеспечивает возможность дейктического «прикрепления»;

без которого предложение не может функционировать в коммуникации (Козинцева 1991: 12;

Арутюнова 1992: 264;

Kleiber 1994: 7).

Временная локализация является дейктической, т.е. соотнесена прямо или косвенно с реальным или воображаемым «hic et nunc» – здесь и теперь, ici et maintenant в триаде высказывания «ego, hic et nunc», где точка отсчета временной оси отождествляется с «моментом речи». Прошедший план (ретроспективное время) представляет временной промежуток «до момента речи», а будущий (проспективное время) – «после момента речи».

Поскольку локализация выражается дейктическими (соотносительно указательными) элементами языка, её также называют дейксисом.

Существуют различные трактовки дейктических элементов в языке:

«шифтеры» – Р. Якобсон (Jakobson 1963), «проявление субъективности» – Э. Бенвенист (Бенвенист 1974), «ориентиры» – Ж.-П. Декле (Dscls 1995).

Основным средством дейктического прикрепления высказывания к моменту речи является во многих языках грамматическое время, морфологически кодированное в глагольной форме.

Связь временных значений с дейксисом характеризует семантику основных глагольных времен – прошедшего, настоящего и будущего.

Аспектуальные значения также по-разному отражают идею времени.

Непрерывистость и прерывистость действия осмысляются как различия в «характере распределения действия во времени»;

мгновенность (точечность) и длительность – как различия во «внутреннем времени».

Широкое понимание дейксиса предполагает возможность некоторого абстрагирования от реального поля зрения коммуникантов.

При определении темпоральной локализации действия на временной оси возникают определенные трудности, связанные с двумя системами координат, каждая из которых имеет свою точку отсчета: абсолютное время с точкой отсчета hic et nunc говорящего и относительное время с какой-то другой точкой отсчета.

Французский язык имеет систему временных форм, выражающих значение абсолютного и относительного времени. Относительные времена ориентируют события по отношению к какой-либо точке отсчета, локализуемой, в свою очередь, относительно момента речи.

Противопоставление наглядного дейксиса и дейксиса к воображаемому у К. Бюлера (Бюлер 2000) соотносится с другими интерпретациями этого явления в работах некоторых авторов: дискурс (план речи) и история (план повествования) – Э. Бенвенист (Бенвенист 1974);

обсуждаемый или рассказываемый мир – У. Вейнрейх (Вейнрейх 1983);

регистр высказывания и регистр повествования – Ж.-П. Декле (Dscls 1995);

первичный и вторичный дейксис – Ю.Д. Апресян (Апресян 1995б);

дейктический (диалогический) и нарративный режимы интерпретаций – Е.В. Падучева (Падучева 1996).

По Ж.-П. Декле, в регистре повествования ситуации характеризуются соотносительной (анафорической) связью. Автор выделяет:

1) дейктические ориентиры: aujourd’hui, hier, demain, ici, l- bas;

2) анафорические ориентиры: ce jour-l, ce moment-l, la veille, le lendemain (Dscls 1995:20).

Всякое речевое высказывание описывает пространствено-временной процесс. Временные средства локализуют область на временной оси, в которой этот процесс разворачивается. К ним мы относим: временные глагольные формы;

слова с временным значением (aujourd’hui, le mois prochain);

временные придаточные (Ds qu’elle me voit, elle rit);

герундиальные обороты (Elle se pencha en riant…);

причастные обороты (Une demie-heure plus tard, on nous l’a rendu, dgonfl, trottinant);

инфинитивные обороты (Je vis son visage rougir).

Обычно выделяют точечную локализацию действия (отнесение действия к временному плану настоящего, прошедшего, будущего) и соотносительную локализацию, выражение временной соотнесенности рассматриваемого действия к другим действиям или ситуациям.

Исследуемые нами сложноподчиненные предложения с придаточным времени являются единицами синтаксического уровня, относимыми к эксплицитным средствам темпоральной локализации действия. Подробнее остановимся на характеристике сложноподчиненного предложения, а также на тех базовых понятиях, которые необходимы для анализа нашего материала.

Исследования последних лет характеризуются многоуровневым подходом к анализу предложения. По этому признаку все концепции можно разделить на две группы: а) двухуровневые концепции, то есть такие, в которых выделяется уровень смысла, называемый различными терминами, и уровень синтаксического оформления смысла (Гак 1981;

Вейнрейх 1983;

Арутюнова 1986;

Костюшкина 1991, 2003;

Богуславский 1996);

б) многоуровневые концепции, то есть такие, которые включают в себя более двух уровней (Падучева 1984;

Онипенко 1995).

Основными средствами референции как механизма актуализации предложения выступают местоименные элементы и артикли в составе именных групп, а также показатели времени и вида в составе глагольной группы (Лебедева 1984;

Падучева 1984, 2001;

Рябова 1993). Как известно, референтом, или актуальным денотатом языкового выражения называется фрагмент мира, который имеет в виду говорящий. Изучая закономерности организации предложения, В.Г. Гак опирается на ситуацию, которая обусловливает в определенной мере отбор языковых единиц при формировании высказывания. Ситуация понимается в самом широком смысле как референт языкового выражения (Гак 1972: 358;

Арутюнова 1976: 7;

Падучева 1986а: 25). Впрочем, удобнее говорить не о ситуациях, а об их концептах, то есть о пропозициях.

Ситуация действительности – это элемент недискретного семантического опыта, а пропозиция – это результат интерпретации, или концептуализации человеком этого недискретного опыта, выделение в нем тех или иных дискретных элементов (Кобозева 2000: 98).

Пропозициональный компонент смысла предложения – отображение некоторой ситуации, некоторого фрагмента действительности. Такое отображение осуществляется благодаря тому, что основу пропозиции образует структура, изоморфная структуре ситуации – предикатно аргументная, или реляционная структура (Кубрякова 1992: 14).

Рассматриваемые в настоящем исследовании видо-временные маркеры в структуре сложноподчиненного предложения с придаточным времени представляют собой непредметную референцию: языковые выражения соотносятся с концептуальными понятиями, а не с предметами.

Соотнесение пропозиции с ситуацией отличается от предметной референции принципиально более высокой степенью выделенности из мира, свойственной предметам по сравнению с ситуациями: ситуация, как правило, не вычленяется из мира, пока у нее нет дескрипции, то есть пока она не концептуализирована (Падучева 1986а: 23). Как подчеркнул Стокуелл, что в языке складываются специальные средства и специальные механизмы для усиления референтных способностей языковых единиц (включение во фразы артиклей, местоимений и демонстративов), и, наконец, создание целого класса придаточных предложений, служащих снятию неопределенной референции (цит. по: Кубрякова 1997: 236). С учетом вышеизложенного материала сложноподчиненное предложение с придаточным времени можно охарактеризовать следующим образом.

Сложноподчиненное предложение с придаточным времени, как разновидность сложного предложения, является полипредикативной единицей, которая представляет собой сложное синтаксическое и смысловое единство, в котором главное предложение и придаточное предложение взаимосвязаны и взаимозависимы (Гулыга 1971;

Адмони 1973;

Гак 1981;

Черемисина 1987;

Лещенко 1988;

Онипенко 1995;

Белошапкова 1996;

Ковалева 2001;

Попова 2002).

Придаточное предложение (придаточное времени) функционирует подобно наречию. Однако в отличие от частей речи, являющихся языковыми единицами, придаточные предложения являются речевыми единицами (Костюшкина 1991). На основании сказанного, в настоящей работе придаточные предложения времени трактуются как адвербиальные (обстоятельственные).


Как было отмечено, логическим коррелятом действительности является пропозиция, понимаемая как обобщенная схема отношений вне конкретных обстоятельств места и времени. Временные (и локальные) параметры предложения, формирующиеся на основе данной пропозиции, являются наложением на нее конкретных способов языкового осмысления ситуации.

Всякое предложение, чтобы стать актуализированной единицей речи – высказыванием, должно определять описываемый факт по отношению ко времени сообщения и позиции говорящего, иначе говоря, оно должно быть дейктически подкреплено. Пространственные и временные указания в предложении тесно связаны с механизмом референции – отнесения предложения к миру, в результате которого оно актуализируется и превращается в высказывание.

Временные (обстоятельственные) отношения в структуре сложноподчиненного предложения с придаточным времени Вопрос о природе временных отношений в сложноподчиненном предложении с придаточным времени не раз обсуждался различными исследователями, которые рассматривали отдельные его аспекты:

зависимость позиции придаточного от функционирующих в составе сложного предложения анафорических элементов (Шкурат 1984);

семиотико-семантические функции временных союзов в сложноподчиненном предложении с придаточным времени (Багдинова 1986);

таксисные отношения в сложноподчиненном предложении с придаточном времени (Полянский 1990;

Бондарко 1990;

Савельева 1990;

Шувалова, 1990;

Гусман 1993).

Современный уровень дискуссий, касающихся временных отношений, несомненно, стимулирует высказывания, обещающие сдвиг с устоявшихся позиций. Исследователи обращают внимание на значение контекста, секвентный характер текстовых связей, роль говорящего, роль изменения перцептивной позиции (Падучева 1998;

Золотова 2002;

Рянская 2002;

Gosselin 1996;

Draoulec 1999).

Несмотря на наличие многочисленных работ, посвященных исследованию сложноподчиненного предложения с придаточным времени, их авторы в основном сосредотачивали внимание на определении таксисных отношений. Предложенный Р. Якобсоном термин «таксис» или «относительное время» представляет собой эквивалент введенного Л.

Блумфильдом термина “order”. Р. Якобсон определяет данную категорию как «характеризующую факт по отношению к другому сообщаемому факту и безотносительно к факту сообщения» (Jakobson 1963: 185).

В сложноподчиненном предложении с придаточным времени, в зависимости от того, как элементарные ситуации представлены в высказывании с точки зрения протекания и распределения их в целостном времени изображаемой комплексной ситуации, формируются различные таксисные отношения, как, например, отношения одновременности / разновременности действия.

Занимаясь глубинным уровнем анализа сложноподчиненного предложения во французском языке, Г.М. Костюшкина утверждает, что сложноподчиненные предложения с придаточным времени носят признаковый характер. Уточняя время совершения действия главного предложения (поскольку на время его совершения уже в общем виде указывает сама глагольная форма сказуемого), придаточные с семантикой времени помещают определенную субстанцию (субъект, объект действия, носитель признака, состояния и т. д.) в определенные временные рамки, то есть приписывают этой субстанции временную характеристику (Костюшкина 1991: 119).

В решении выделения различных типов временных отношений некоторые лингвисты представляют их в наиболее обобщенном виде (предшествование, следование, одновременность), другие пытаются представить теоретически все возможные варианты временной соотнесенности ситуаций. Рассматривая типы временных отношений в высказывании, Л. Госслен представляет восемь типов обстоятельственных отношений: аccessibilit (доступность, достигаемость);

recouvrement (включение или «перекрывание»);

concidence (совпадение);

concidence partielle gauche (частичное совпадение влево);

concidence partielle droite (частичное совпадение вправо);

accessibilit inverse (инверсивная достигаемость);

antriorit (предшествование);

postriorit (следование) (Gosselin 1996: 32).

Ф. Неф, как и Л. Госслен, предлагает ввести топологическое представление в основу временных отношений (Nef 1986: 23):

В модели Ф. Нефа x, y, z обозначают действия, между которыми могут существовать различные временные отношения. Соответственно, сплошные линии, параллельно расположенные к x, y, z, представляют собой интервалы времени в течение которых происходят действия.

Обратим внимание на то, что авторы выделяют почти одни и те же обстоятельственные отношения, которые могут существовать между событиями.

В соответствии с общими исходными положениями в теоретической грамматике, а также исходя из проведенного анализа различных подходов к типам временных отношений, можно представить в наиболее обобщенном виде временные отношения в сложноподчиненном предложении с придаточным времени, где рассматривается позиция придаточного предложения по отношению к главному предложению.

Следует напомнить, что ситуация существует (имеет место) на некотором интервале. Понятия «начала» и «конца» наиболее естественным образом применимы к интервалам, а также к тому, что «расположено» на интервалах (к содержанию интервалов), – ситуациям (Кустова 2002: 69).

Начало и конец ситуации могут пониматься как крайние точки занимаемого интервала. Ниже будут представлены схемы временных отношений, которые будут строиться в виде интервалов с начальной и конечной точками.

Отношение одновременности Обычно под одновременностью понимают сосуществование некоторого множества (не менее двух) явлений, событий, процессов, которые отделены друг от друга в пространстве и продолжительность бытия которых совпадает. В лингвистической литературе нет единой точки зрения о типах одновременности, Ж. Ле Бидуа считает, что если одновременность существует в точных науках, то в лингвистическом выражении она встречается редко и, скорее всего, это быстрое чередование действий (Bidois 1971: 416). Строго логически одновременность может быть представлена, по мнению С.Я. Полянского, как частный случай разновременности, иначе говоря, события, А и Б, соотносимые друг с другом в пределах определенного отрезка времени t, не отрицают друг друга (Полянский 1990: 38).

Можно выделить несколько типов обстоятельственных отношений одновременности:

Отношение включения Данный тип отношений вводится такими обстоятельствами времени, как: au cours de la matine, dans le courant de la semaine, dans la soire;

в сложноподчиненном предложении с придаточным времени – временными союзными выражениями: tandis que, alors que, pendant que.

Остановимся на сложноподчиненных предложениях с придаточным времени с отношением включения:

1) Pendant que ses hommes dchargeaient le bois, Benjamin emmena Marie dans une aubergе situe prs de l’glise Saint-Jean (Signol 2, 125);

2) Marie le suivit aussitt, tandis qu’Elina restait dans la maison pour ne pas laisser les enfants seuls (Signol 2, 192);

3) Pendant que son ami se recoiffait, Milna prit Carlos dans ses bras (Simon, 105).

В приведенных примерах интервал процесса придаточного времени как бы включает (покрывает) интервал процесса главного предложения.

Схематично это можно представить следующим образом:

Схема Из схемы видно, что интервал обстоятельства (Ct1, Ct2), вводимый временными союзами pendant que (пример 1), tandis que (пример 2), pendant que (пример 3), включает интервал процесса (B1, B2) и интервал референции (I, II) главного предложения. Так, в примере (1) действие dchargeaient le bois «разгружали дрова» включает действие emmena «увел в гостиницу» главного предложения. В данном типе высказываний время существования ситуации главного предложения suivit «последовала»

(пример 2) и prit «взял на руки» (пример 3) находится как бы «внутри»

времени существования ситуации придаточного предложения restait «оставалась» (пример 2), se recoiffait «поправляла прическу» (пример 3).

Здесь не совпадают ни начальные, ни конечные границы процессов.

Отношение включения реализуется в основном в структурах, которые имеют видо-временную комбинацию pass simple – imparfait или imparfait – pass simple, где, по нашему наблюдению, действия, выраженные глаголами-предикатами в imparfait, занимают больший временной интервал, чем действия в pass simple.

Отношение совпадения.

В нашей работе, мы вслед за Л. Госсленом, выделяем полное совпадение, частичное совпадение вправо, частичное совпадение влево.

Отношение полного совпадения Данное отношение отражает хронологическую соотнесенность действий, имеющих приблизительно одинаковую протяженность в рамках целостного временного периода изображаемой комплексной ситуации.

Анализ нашего материала подтвердил имеющиеся во многих работах выводы о том, что одновременность (полная) выражается чаще всего комбинацией imparfait – imparfait:

4) Depuis qu’il marchait, en effet, il saisissait la moindre occasion pour s’enfuir (Signol 2, 112);

5) Ils prenaient tranquillement leur anisette pendant que leurs enfants s’accrochaient eux pour leur demander de rentrer (Moiti, 206).

Данные структуры могут быть представлены следующим образом:

Схема В вышеуказанной схеме интервал обстоятельства придаточного предложения (Ct1, Ct2), вводимый временными союзами depuis que (пример 4), pendant que (пример 5), и интервал процесса (B1, В2) придаточной части marchait и s’accrochaient совпадает полностью с интервалами процесса (B1, В2) saisissait (пример 4) и prenaient (пример 5) главного предложения, то есть мы можем говорить о совпадении начальных и конечных границ существования ситуации 1 с ситуацией 2.


Частичное совпадение (влево) Данный тип отношений обычно выражается с помощью таких обстоятельств времени, как ds le dbut de la matine, временных обстоятельственных союзов: ds que, sitt que, aussitt que, partir du moment o. Этому виду отношения соответствуют чаще всего видо временные комбинации pass simple – pass simple, pass simple – imparfait:

6) Ds que Marie trouva un instant de repit, elle sortit pour laisser couler en cachette ces larmes (Signol 1, 152).

Так, например, ситуация высказывания (6) может иметь следующую схему:

Схема Из схемы видно, что начальная граница интервала обстоятельства (Ct1) и интервала процесса (B1) придаточного предложения совпадают с начальной границей интервала процесса главного предложения (B1):

совпадают только начальные границы процессов, конечные границы не совпадают. Временной союз ds que употребляется для описания сложной ситуации, действия которой имеют одновременное начало trouva «нашла», sortit «вышла».

Частичное совпадение (вправо) Довольно часто отношение частичного совпадения (вправо) вводятся союзными сочетаниями jusqu’ midi, jusqu’ ce que, jusqu’au moment o и др.

В данном типе обстоятельственных отношений имеет место одновременное окончание:

7) Elles s’taient mises ramer ensemble sur les champignons hallucinognes jusqu’ ce que Jose lacht…(Perrein, 132);

8) Barney poursuivit ses lucubrations sur son pre substitut pendant presque un mois jusqu’au jour o le docteur Baumann ressentit le besoin d’intervenir (Segal, 476).

Представим схему ситуацию, отображенную в предложении (8):

Схема В этом типе отношений конечные границы интервала обстоятельства (Ct2), вводимого jusqu’au jour o, и интервала процесса (B2) ressentit совпадают с конечными границами интервала процесса (B2) poursuivit главного предложения (пример 8). В данной схеме интервал референции (I, II) совпадает с интервалом процесса (B1, B2), поскольку временные формы глаголов-предикатов выражают видовое аористивное значение. В высказывании (пример 7) конечные границы интервалов процесса (B2) s’taient mises ramer главного предложения и придаточного lacht также совпадают.

Отношение предшествования В отличие от других типов обстоятельственных отношений, в отношении предшествования интервал обстоятельства (Ct1, Ct2) придаточного предложения предшествует интервалу процесса или интервалу референции главного предложения. Наиболее благоприятными семантическими условиями выражения данного отношения являются такие отношения, когда в высказывании передаются элементарные ситуации, находящиеся друг с другом в отношении исключающей дизъюнкции.

Предшествующее действие должно быть представлено как прекратившее свое существование различными путями: действие может выступать как естественно завершившееся, ограниченное во времени, либо как прекратившееся под влиянием другого действия, то есть пересеченное в своем естественном протекании.

Для выражения отношения предшествования употребляются различные временные союзы:

9) Quand la porte fut referme, Vincent fit Benjamin un peu de place ses cts (Signol 1, 234);

10) Quand ils furent partis, Andrien fuma une cigarette lentement (Simon, 181).

По нашему наблюдению, отношение предшествования может быть двух видов: 1) контактная последовательность и 2) дистантная последовательность. При контактной последовательности соприкасается конечная временная граница существования ситуации придаточного предложения и начальная временная граница существования ситуации (главного предложения). Примером контактной последовательности выступает предложение (пример 9), которое предположительно может быть изображено на схеме:

Схема В данной схеме конечная граница интервала обстоятельства (Ct2) совпадает с начальной границей интервала процесса (B1) главного предложения. Действие fut referme предшествует действию fit, но в отличии от примера (10), действия в данном высказывании отделены друг от друга наикратчайшим интервалом.

Иллюстрацией дистантной последовательности является, например, предложение (10), где конечная граница ситуации 1 придаточного предложения отделена от начальной границы ситуации 2 (главного предложения):

Схема В изображенной схеме интервал обстоятельства (Ct1, Ct2), вводимый союзом quand, и интервал процесса (B1, В2) furent partis удалены от интервала процесса и референции главного предложения (B1, В2), (I, II) fuma на временной оси высказывания.

Отношения следования В данном типе отношений интервал обстоятельства (Ct1, Ct2) и интервал процесса и референции (B1, В2), (I, II) придаточного предложения следуют за интервалом процесса и референции (B1, В2), (I, II) главного предложения.

Приведем примеры сложноподчиненных предложений с придаточным времени, в которых реализуется отношение следования:

11) Nous avions pass une semaine angoisse cte cte avant que je ne reparte pour l’t chez mes parents (Sagan, 19);

12) Avant que Baye Aly ne commence parler d’un ton conciliant, Birame vit le mange (Ousman, 118).

В данных высказываниях ситуация в главном предложении представлена как завершившаяся до начала действия в придаточном.

Выражение законченности действия обеспечивается с помощью временной формы plus-que-parfait avions pass в примере (11), pass simple vit в примере (12).

Представим схему предложения (12):

Схема В данной схеме интервал обстоятельства (Ct1, Ct2), вводимый союзным выражением avant que, и интервал процесса и референции (B1, В2), (I, II) commence придаточного предложения следуют за интервалом процесса или интервалом референции, представленного глаголом предикатом vit главного предложения.

Итак, рассмотрев основные обстоятельственные типы отношений, мы выделили три основных типа с различными подтипами. Следует отметить, что мы ограничились изучением интервала процесса придаточного предложения по отношению к интервалу процесса главного предложения, то есть определили соотношение «придаточное предложение – главное предложение»;

обратное соотношение в данном разделе работы не рассматривается.

7.1.4. Функциональные сдвиги видо-временных маркеров в нарративном дискурсе Семантический конфликт как несовместимость основных категориальных значений Определяющим критерием при выделении основного значения является его системная значимость, то есть его роль в качестве признака, лежащего в основе данного ряда форм, и в основе его противопоставления другим формам в данной системе. Основное значение охватывает центральную сферу употребления грамматической формы и выделяется на фоне ряда периферийных (вторичных) значений (Степанов 1965: 77;

Кобозева 2000: 75;

Гак 2000: 53;

Бондарко 2002: 180). Выделяя основное, главное значение, мы основываемся также на критерии меньшей зависимости от контекста, окружения. Основное значение представляет парадигматическое значение формы.

Отметим, что основное, или главное значение обладает четко выраженными признаками прототипичности, иначе говоря, понятие «прототип» используется в той широкой сфере значений и функций, которая включает и то, что в традиционной терминологии фигурирует как «основное значение». Могут быть выделены следующие признаки, существенные для характеристики рассматриваемого понятия: 1) наибольшая специфичность – концентрация специфических признаков данного объекта, «центральность», в отличие от разряженности таких признаков на периферии (в окружении прототипа);

2) способность к воздействию на производные варианты, статус «источника производности»;

3) наиболее высокая степень регулярности функционирования – признак возможный, но не обязательный (Бондарко 2002: 299). Например, из значений настоящего актуального и неактуального главным следует признать значение актуального, (совпадение действия с моментом речи), потому что в системе форм времени оно может быть выражено только данной формой. Однако с точностью очертить границы, на которые распространяется актуальность высказывания, невозможно. Основным значением imparfait является выражение действия в совершении, в процессности, противостоящего категориальному значению pass simple, как комплексу признаков целостности и ограниченности действия пределом. Основное значение сложных форм в системе глагола состоит в выражении видового значения завершенности действия. Значение завершенности не исключает значения предшествования и даже обычно с ним совмещается (Закамулина 2001;

Chevalier 1964;

Grevisse 1969;

Dubois 1969;

Zdenka 1978;

Delatour 1991;

Gosselin 1999).

В некоторых случаях категориальное значение грамматической формы вступает в противоречие с темпоральностью контекста. Здесь имеет место семантический конфликт. Например, форма имеет значение настоящего: il me quitte...., а контекст указывает на прошлое: hiеr....

Cочетание с исходящим из контекста значением будущего дает метафорический вариант частного значения: …. demain, je suis au bord de l'ocan. Перед нами образное настоящее: воображаемое будущее представлено (при прямом участии категориального значения формы) так, как будто это «переживаемое настоящее». При транспозиции грамматическое значение сохраняется. Оно выступает в том метафорическом варианте, который обусловлен сочетанием с противоречащим этому значению контекстом.

Как отмечает О.Н. Лагута, метафоризация – не просто классифицирование: соединение несоединимого приводит к колоссальному увеличению объема смыслов и к появлению новых представлений, более глубоких, чем результат простой классификации.

К.М. Тербейн в своей работе «Миф о метафоре» замечает, что явления, лежащие в основе метафорического высказывания, сродни тому, что Г.

Райбл называет категориальной ошибкой (представление объектов одной категории в терминах другой категории) (цит. по: Лагута 2003: 86). Любая «ошибка» в речи говорящего – свидетельство или языковых норм прошлого, или потенциальных возможностей языковой системы, или ассоциативных способностей носителей языка.

Значения, проявляющиеся в определенных контекстуальных условиях, соотносятся с такими понятиями, как речевые значения (Пицкова 1982), вторичные значения (Гак 2000), effets de sens «эффекты значения» (Zdenka 1978), effets de sens non typiques «нетипичные эффекты значения» или «дискурсивные значения» (Gosselin 1996). В соответствии с существующей терминологической традицией основное категориальное значение будет в дальнейшем фигурировать под следующими условными названиями: ‘основное’, ‘первичное’ ‘типичный эффект значения’, а значение, реализующееся в речи в результате переносного использования грамматической формы, как ‘неосновное’, ‘вторичное’ 'речевое’ ‘дискурсивное’. Многофункциональность связана с бесконечностью процесса познания и порождения смыслов, а не с многокомпонентностью структуры системного значения слова (Болдырев 2001б). Различные функциональные сдвиги приводят чаще всего к возникновению семантических столкновений в структуре высказывания.

Семантический конфликт понимается в работе как несовместимость категориальных основных значений, то есть конфликт на уровне системы языка, который снимается на уровне реализованной речи. Изучение семантического конфликта видо-временных значений весьма значимо в текстах художественного произведения, поскольку ряд литературных жанров (повесть, рассказ, сказка) отдают предпочтение необычному и аномальному, завлекательному и неожиданному. Нарушения семантических правил обычно складываются в особую поэтическую систему. Приемы, специфические для языка художественной литературы, практически созданы отклонениями от семантического шаблона (Арутюнова 1988: 312).

Темпоральная организация нарративного дискурса Данное исследование осуществляется в рамках когнитивно видо-временных маркеров в дискурсивного подхода. Анализ сложноподчиненном предложении с придаточными времени проводится в контексте нарратива. Поскольку в нарративе наиболее значимым образом выражены временные отношения, следует отметить, что видо-временные формы прошедшего в высказываниях, в частности, в сложноподчиненном предложении с придаточным времени участвуют в темпоральной организации нарратива. Здесь следует сказать о многосторонности процесса темпоральной организации нарратива и о необходимости учета различной природы этих элементов.

Нарратив как повествовательная форма является одним из самых обширных классов дискурса. Сопоставление точек зрения различных исследователей свидетельствует об отсутствии общепринятого определения понятия «нарратива», однако, дифференциация нарративных и ненарративных текстов проводится практически всеми исследователями в направлении анализа дискурса (Гальперин 1981;

Гореликова 1989;

ван Дейк 1989;

Демьянков 1995;

Степанов 1995;

Лотман 1998;

Шейгал 2002;

Genette 1972;

Peitard 1992;

Brs 1994;

Maingueneau 1997;

Adam 1999).

Взгляды исследователей на этот языковой феномен не сходны. Так, например, в отечественной лингвистике под нарративом понимают любой повествовательный текст, язык художественной литературы (Падучева 1996: 199). В работах французских лингвистов нарратив определяется как секвенция, определенный способ организации дискурса (Charaudeau 1992:

699). Во французской нарратологии выделяются такие понятия, как «rcit», «histoire», «narration», «narrativit», «lе Narratif» (Genette 1972: 72).

В нарративном дискурсе (мы понимаем его широко, вслед за Е.В.

Падучевой) можно встретить включение одного типа в другой: диалог в нарратив, дескриптив в нарратив и т.д. Секвенциональной доминантой явлется, прежде всего, Нарратив (как секвенция), смешиваясь с Дескриптивом (Adam 1999).

Нашему пониманию нарративного дискурса будет соответствовать понятие «rcit», используемое для обозначения, прежде всего, повествовательной формы художественного текста. Основными характеристиками нарративного дискурса признаются связность, эмоциональность (Гальперин 1981: 25);

творческое самовыражение (Шейгал 2000: 15);

моделирование универсума в его наиболее общих категориях (Лотман 1998: 30);

художественное образное познание мира (Бахтин 1997: 289);

дискурс, интенсионалы которого необязательно имеют экстенсионалы в актуальном мире (Степанов 2001: 22);

редуцированность, дистанцированность от говорящего (Падучева 1996: 201);

представление о вымышленной действительности (Рикер 2000;

Тодоров 2001). Поскольку основной повествовательной единицей является событие, мир, создаваемый в любом повествовательном произведении, – это всегда временной мир (Gеnette 1972: 77;

Рикер 1998: 87). Разрабатывая теорию Г.

Гийома, Ж. Брес выдвигает гипотезу о том, что нарратив (повествование) определяется положением «восходящего» времени (temps ascendant) (Brs 1994: 142).

А. Ребуль отметила, что анализ дискурса с периода 60-80 гг. (теории У. Вейнрейха, Э. Бенвениста) подтвердил актуальность проблемы изучения темпоральной организации дискурса (Reboul, Moeschler 1998:

104).

Большинство лингвистов на протяжении многих лет отмечали тот факт, что важнейшими текстовыми отношениями, которые передаются в любом литературном произведении, в том числе и рассказе, являются время и пространство. М.М. Бахтин ввел в литературоведение понятие хронотопа, которое он определил как существенную взаимосвязь временных и пространственных отношений. Он отмечал, что время при этом как бы сгущается и становится художественно зримым, а пространство интенсифицируется, втягивается в движение времени (Бахтин 1997).

Художественное время и средства его выражения постоянно находились и находятся в центре внимания отечественных языковедов ( Слюсарева 1982;

Тураева, 1986;

Герасименко 1991;

Борисова 1997;

Князев 2000;

Золотова 2001). Согласно их точке зрения, особенности нарративного времени дают возможность использовать в повествовательном тексте как средства выражения, сосуществующие в категории темпоральности (система видо-временных форм, лексические показатели времени), так и способы выражения временных отношений, свойственные только художественным текстам и определенному типу текста (стилистические приемы, реалии, композиции). Наибольшее признание получила концепция З.Я. Тураевой, согласно которой картина мира, моделируемая в художественном тексте, оказывается пропущенной через индивидуальное сознание художника (Тураева 1986: 86).

По определению В. Лабова, устный рассказ определяется как последовательность, по крайней мере, «двух предложений, темпорально упорядоченных». После работы В. Лабова большое распространение получило синтаксическое определение повествования как содержащего, как минимум, два главных (независимых) предложения (clause), расположенных линейно и указывающих на иконическое следование во времени (цит. по: Plazaola-Giger, Bronckart 1993: 15). Исходя из данного определения, рассматриваемые в работе сложноподчиненные предложения с придаточным времени как определенный формат языковой единицы соответствуют синтаксическому определению повествования.

Обязательным условием для рассмотрения предложений в качестве нарративных является недопустимость их взаимной перестановки, поскольку последняя влечет за собой нарушения установленного автором временного порядка следования событий (Салькова 1999: 122). Специфика нарративных текстов с позиции использования эгоцентрических элементов, организующихся относительно говорящего (повествующего), была рассмотрена Е.В. Падучевой. В нарративном режиме видо-временная форма интерпретируется не относительно момента речи, а относительно другой точки отсчета 1 – текущего момента текстового времени (Падучева 1996: 280);

(см. также Золотова 2002: 26).

Прошедшее время в нарративном режиме выполняет чисто дейктическую функцию «отстранения» времени персонажей от реального времени автора. Парным к нарративному прошедшему является настоящее историческое, которое не выражает совпадение с моментом речи.

Противопоставление «настоящее» / «прошедшее» преобразуется при нарративном режиме в дейктическое противопоставление «ближнее» / «дальнее» (Падучева 1986б: 416).

Следует отметить, что видо-временные формы прошедшего в высказываниях, в частности в сложноподчиненном предложении с придаточным времени, участвуют в темпоральной организации нарратива.

Образуя основу временного порядка – ряда действий и отдельные действия на оси времени, они выполняют функцию «поддержки» выражения основной линии повествования. Как отмечают современные исследователи семантики дискурса А. Ребуль и Ж. Мошлер, одна из трудностей в изучении темпоральных отношений связана с изучением времени продвижения дискурса, иначе говоря, с проблемой темпорального порядка.

Основная (прототипическая) разновидность отражения рассматриваемой категории в речи – это живой рассказ о событиях прошлого в их «естественной последовательности», а также историческое и художественное повествование в модальном плане реальности, передаваемом формами изъявительного наклонения (Бондарко 1999: 216).

Языковая интрепретация временного порядка включает динамичность «наступлений фактов» («возникновения новых ситуаций», смены ситуаций) и статичность «длительностей» («данных ситуаций») в сочетании с обозначением или импликацией интервалов между действиями (Wilson, Sperber 1993: 8).

Вопрос, к которому обращается семантика дискурса, является следующим: почему текстовое время продвигается в некоторых контекстах, а в других – нет? По крайней мере, здесь можно привести две точки зрения.



Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |   ...   | 18 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.