авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 18 |

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ ИРКУТСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ЛИНГВИСТИЧЕСКОГО УНИВЕРСИТЕТА Г.М. Костюшкина, Л.Г.Озонова, А.А.Попова, М.А.Федотова, ...»

-- [ Страница 5 ] --

Носители языка в своем «наивном» представлении предполагают, что эмоция радости может иметь место локализации в теле человека. Во французском языке таким местом локализации является слово me и ква зисинонимическая ему лексема cur. Анализируемый материал указывает на то, что в большей степени употребляются выражения с лексемой cur.

В толковом словаре французского языка Grand Larousse Universel пред ставлена следующая дефиниция данной лексемы, отражающая среди ос новных ее значений, такое значение, как:

cur – sige de la joie ou de la tristesse (GLU).

Такое толкование данной лексемы подтверждает тот факт, что в «наивной»

картине мира носителей французского языка эмоции локализуются в серд це.

Фактический материал также указывает на то, что выражения с лек семой cur являются более употребительными при описании ЭС радости.

Например:

(110) Lisbeth sortit la joie dans le cur;

elle esprait pouvoir, en tenant son artiste sous clef, faire manquer son mariage avec Hortense (Balzac, 128);

(111) Il faisait un temps bleu, de ce bleu du Midi qui vous emplit le cur de joie (…) (Maupassant, 209);

(112) Ce fut la joie dans le cur que la comtesse rentra au palais del Dongo (Stendhal, 94);

(113) J’imaginais France, devenue grande, rencontrant en cachette Marc dans les champs. ces images, mon cur, malgr moi, se dilatait de joie (Beck, 114 );

(114) Il jura et partit, le cur dbordant de joie (Maupassant, 229).

Приведенные примеры показывают, что слово cur является «вме стилищем» эмоции радости. При этом следует отметить, что сердце прак тически во всех контекстах переполняется радостью и данное состояние неконтролируемо субъектом о чем свидетельствует, например, наличие предлога malgr в примере (113). Эмоция радости в данном примере воз никает в субъекте непроизвольно, то есть независимо от воли субъекта.

Анализируемый материал показывает, что лексема cur входит в со став некоторых устойчивых выражений, описывающих ЭС радости. Среди подобных выражений можно акцентировать внимание на разговорном обороте se donner cur-joie, который является достаточно употребитель ным. Посредством данного оборота описывается в большей степени на слаждение субъекта чем-либо или получение удовольствия, чем пережива ние им ЭС. Приведем примеры:

(115) Peter et moi, on parlait de marotte, on regardait la chose comme une folie douce dont notre mre tait atteinte, et contre laquelle il n’y avait pas de remde. Ce que nous avions de mieux faire, c’tait d’en rire. Nous ne nous en privions gure l’poque. Peter, qui tait espigle, s’en donnait cur-joie (Humbert, 23);

(116) Philippe Carrirre s’en donnait cur-joie. 160 chrono. Sa Porche, un Mirage IV. Hop! Avale la DS, rejete derrire lui (Laffont, 28).

В примере (115) персонаж радуется тому, что его мать так увлеклась но вым занятием. Пример (116) демонстрирует положительное ЭС субъекта, наслаждающегося высокой скоростью езды.

ЭС радости во французском языке представляется также следующи ми фразеологическими единицами с опорным словом cur: avoir le cur gai, avoir le cur lger, avoir le cur joyeux. Следует отметить, что данные фразеологические единицы функционируют в предложениях, обозначая эмоциональное сопровождение главного действия субъекта. Так, например:

(117) Ayant vu ce dont il tait capable, j’avais pleine confiance en lui. Le cur lger, je pris le soir mme l’avion pour Assouan (Fiechter, 108);

(118) Il remontait chez lui, ce soir-l, au logis de son prdcesseur, le cur joyeux, pour dner, avec le dsir veill d’embrasser tout l’heure sa femme dont il subissait vivement le charme physique et l’insensible domination (Maupassant, 255);

(119) Il le fit le cur lger, l’ayant eue plutt par acquit de conscience, et content au fond d’avoir un prtexte pour se dbarrasser d’un fantme de rang, qui l’aurait forc se gner (Montherlant 2, 45).

Исследуемые фразеологические единицы описывают ЭС субъекта, возникающее вследствие выполнения им какого-либо действия. Сочетание лексемы cur с прилагательным lger свидетельствует о том, что в пред ставлении носителей языка сердце субъекта, испытывающего радость должно быть «легким», «невесомым», о чем свидетельствуют примеры (117) и (119) или «радостным, веселым» (см. пример (118)). Это сравнение позволяет провести параллель между представлением радости в русском языке как «легкой жидкости» и ее представлением во французском как чем-то «легким», «невесомым».

Итак, представленный анализ позволяет заключить, что наиболее употребительными метафорами, описывающими ЭС радости, являются та кие метафоры, которые передают физиологические реакции субъекта, воз никающие под влиянием эмоции. Особо следует отметить тот факт, что в «наивной» картине мира носители языка предполагают, что данная эмоция локализуется в груди, сердце или в душе. Фокусировка фрейма в таких вы сказываниях производится на необлигаторном компоненте внешние прояв ления ЭС радости. Фреймовая/пропозициональная запись для таких вы сказываний представлена в следующем виде: 1) субъект X воспринимает реальное событие P, произошедшее в прошлом или происходящее в на стоящем;

2) субъект оценивает данное событие P как желательное для се бя;

3) вследствие положительной оценки события P субъект X испытывает активное состояние радости;

4) данное состояние длится определенное время T;

5) данное состояние проявляется во внешнем виде X-а;

6) субъект X искренен при описании собственного ЭС.

Таким образом, в процессе исследования выяснено, что фрейм си туации ЭС радости, выражаемый глаголом или адъективной конструкцией, представляет собой иерархически организованную структуру, включаю щую наряду с обязательными (облигаторными) компонентами – субъек том, причиной, эмоциональным состоянием, характеризующимися неиз менностью содержательного наполнения, ряд необязательных (необлига торных) компонентов – внешние проявления эмоции, искренность субъек та эмоционального состояния.

В современном французском языке представлена немногочисленная группа глаголов ЭС радости. Данный факт объясняется способностью го ворящего формулировать высказывания ситуации ЭС радости, лексиче скими единицами, выражающими другие положительные эмоциональные состояния, и лексическими единицами, не имеющими значения «эмоцио нальное состояние радости» в своей семантике. Данная особенность обу словлена способностью человека соотносить информацию с прошлым эмоциональным опытом и знанием об эмоции радости. Обладая способно стью представлять фрейм «радость», каждая лексическая единица характе ризуется своими особенностями в этом представлении. Выделенные се мантические особенности связаны со способом репрезентации ситуации ЭС радости, а, в частности, с тем, что выдвигается на первый план (фокус фрейма) и что уходит на уровень фона при использовании лексической единицы.

Исследование особенностей синтаксических конструкций, органи зуемых глаголами и адъективными конструкциями фрейма «радость», по зволило выявить тот факт, что различия в семантике глаголов и адъектив ных конструкций ЭС радости связаны со способом выражения компонента фрейма причина эмоционального состояния. Результаты работы показали, что в конструкциях с предикатами ЭС радости семантический актант при чина может быть выражен различными формами: придаточным предложе нием, инфинитивом, герундием, абстрактным и предметным существи тельным, именем собственным. Во всех представленных случаях семанти ческий актант причина прочитывается событийно, следовательно, за ним стоит скрытая или явная пропозиция.

В зависимости от способа выражения компонента причина в семан тической структуре исследуемых глаголов совмещаются семантические компоненты, отражающие эмоциональное состояние и ментальное состоя ние. В синтаксических конструкциях, где компонент причина выражен ге рундием, абстрактным и предметным существительным, именем собствен ным, значимым является переживание субъектом ЭС радости, то есть его эмоциональная реакция на это событие. При употреблении сложных пред ложений с различными видами придаточных (дополнительными, причин ными, временными) фокус фрейма перемещается на рациональную оценку события-причины ЭС субъектом. Проведенный анализ свидетельствует о том, что лексические единицы, не имеющие значение «испытывать эмо циональное состояние радости» в их семантике, обозначают в некоторых контекстах ситуацию ЭС радости благодаря свойству фрейма о возможно сти его фокусировки на любой части. Фокусировка фрейма в этих случаях производится на необлигаторном компоненте внешние проявления ЭС ра дости.

РАЗДЕЛ КОГНИТИВНЫЙ АСПЕКТ ИМПЛИКАЦИИ 3.1. Теоретические предпосылки изучения импликации Для современной лингвистики характерна ярко выраженная полифо ния мнений относительно импликации. Многообразие подходов и аспектов изучения данного явления отражаются в разнообразии мнений о природе и статусе импликации. Условно можно выделить три основных направления в разработке данной проблематики: 1) исследования импликации как мыс лительного аналога связей реального мира;

2) исследования логического плана, в которых внимание уделяется преимущественно логической при роде данной операции;

3) исследования, в которых импликация отождест вляется с имплицитностью.

Рассмотрим подробно эти направления и определим наше понимание импликации.

3.1.1. Импликация как мыслительная операция Термин «импликация» обязан своим появлением в лингвистике логи ческому анализу. Обратившись к этимологии слова «импликация», мы увидим, что происходит оно от латинского слова «implico» – «тесно связы вать» (БЭС 1997: 444). Отдавая должное логике как инструменту научного познания, отметим, что за ней остается приоритет в терминоупотреблении, так как многие лингвистические термины пришли именно из логики. Од нако в сфере лингвистики множество понятий заново осмысляется, в том числе и понятие импликации как явления живого языка и обыденного мышления.

В данном исследовании принят когнитивный подход к изучению при роды и статуса импликации, основанный на концепции М. В. Никитина.

Импликация определяется данным автором как мыслительная операция или тип мыслительных связей, основанный на отражении сознанием ре альных линейных связей, зависимостей, взаимодействий вещей и призна ков;

как мыслительный аналог связей действительности (Никитин 1988:

165). Данное определение принимается нами в качестве рабочего и будет уточняться в дальнейшем.

Охарактеризуем детальнее это явление человеческого мышления.

Импликация является мыслительным (в противопоставление онтоло гическому) отношением, связывающим не вещи (ситуации), но «мысли о вещах» (ситуациях). Источниками импликаций являются различного рода отношения, существующие в реальном мире и отображаемые сознанием человека (Никитин 1996).

Широко известно, что отношения по своей природе минимум двух компонентны. Однако важным является не столько сообщение о двух свя занных между собой явлениях (А и В), сколько выражение взаимозависи мости этих явлений, то есть объединяющая их импликативная связь (R).

Поскольку связь, или отношение, не существует вне ее членов, то неиз бежно приходится рассматривать синкретичные формы, выражающие и отношение, и члены отношения (Варшавская 1984: 21). Импликативная связь именно тем и отличается от других отношений, что обязательно включает элемент R, значение отношения, в отличие, например, от отно шений «агенс – действие», «предмет – процесс», где есть только члены от ношения.

Импликации строятся на допущении реальной связи между двумя по ложениями дел и представляют собой вероятностные заключения-выводы о существовании некоторого положения дел в силу того, что известно о существовании некоторого другого положения дел, связанного с первым некоторой реальной связью. Нам представляется, что под «вероятност ным» характером импликаций понимается описание говорящим действи тельности, определенным образом преобразованной, «пропущенной» через собственное сознание.

Помимо причин и следствий, условий и результатов, взаимозависимо стей и взаимодействий, отношений вещей, импликация охватывает отно шения частей и целого, совмещенности сущностей, пространственные и временные связи совместной встречаемости, сопутствия, следования и предшествования, а также отношения вещей и их признаков. Основание их внутреннего единства, объединяющее их в один тип мыслительных дейст вий, следующее: импликативные связи суть отражение и мыслительный аналог реальных связей действительного мира, обеспечивающих его цело стность и структурированность на разных участках и уровнях (Никитин 1996).

В данной связи необходимо определить наше понимание понятия «ситуация». Это понятие используется лингвистами в разных значениях:

оно относится то к миру, то к языку (его семантике), то к способу мышле ния о мире. Так, В. Г. Гак ситуацией называет совокупность элементов, присутствующих в сознании говорящего в объективной действительности в момент «сказывания» и обусловливающих в определенной мере отбор языковых элементов при формировании высказывания (Гак 1972: 358).

Однако, нам более всего импонирует мнение В. С. Храковского, который под ситуацией понимает вырезанный и обработанный мыслью и языком фрагмент действительности, являющийся смысловой структурой предло жения. Данное определение позволяет отнести понятие ситуации не только к миру (как фрагмент действительности), но и к языковой семантике (как смысловую структуру предложения) и к мышлению (как фрагмент дейст вительности, переработанный в сознании) (Арутюнова 2003: 7). Подобное широкое толкование позволяет употреблять понятие «положение дел» как в принципе синонимичное понятию ситуации для обозначения любых он тологических событий окружающего мира.

Итак, импликация в качестве мыслительной связующей операции объ единяет две ситуации (микроситуации) в единое целое (макроситуацию).

Поскольку «отношения «вмонтированы» в целостную структуру отобра жаемой ситуации» (Веккер 1998: 227), обнаруживается явно неслучайный характер импликации. Неслучайный характер связи между микроситуа циями проявляется в наличии некоей посредствующей ситуации (или даже посредствующих ситуаций), благодаря которой две микроситуации оказы ваются интегрированными в рамках единой структуры. Наличие этих по средствующих ситуаций – условие семантической связности и цельности макроструктур. Посредствующие ситуации имеют не только связующую, но и мотивирующую роль – мотивирующую отношения зависимости (обу словленности) одной микроситуации от другой (Евтюхин 1997: 27).

Рассмотрим данное явление на конкретных примерах. В примере (1) Если б Остап узнал, что он играет такие мудреные партии и стал кивается с такой испытанной защитой, он крайне бы удивился. Дело в том, что великий комбинатор играл в шахматы второй раз в жиз ни (Ильф: 331) посредствующая ситуация выражена линейно (она выделена курсивом) 1.

Не вызывает сомнений тот факт, что именно эта ситуация мотивирует ин теграцию двух микроситуаций в рамках единой структуры. Отсутствие выраженной мотивирующей ситуации в данном случае могло бы привести к недопониманию, поскольку остается неясным характер связи между микроситуациями, неясен повод, на основании которого эти ситуации ин терпретируются как взаимосвязанные, что справедливо и для высказыва ния (2) Vrai, si vous vous sentez de nouveau en danger, faites-moi signe, je suis prt vous aider une autre fois! (Michelet: 88), в котором мы видим две взаимосвязанные микроситуации, первая из ко торых обусловливает вторую, а смысловая координация между обусловли вающими и обусловливаемой ситуациями происходит за счет существова ния промежуточной ситуации, основанной на личных побуждениях гово рящего.

Обратимся теперь к другим точкам зрения на природу операции им пликации.

Далее в работе все посредствующие ситуации выделяются курсивом.

3.1.2. Логические подходы к изучению природы импликации Логико-философские основания теории импликации Изначально теория импликации развивалась в рамках теории логиче ского следования. Исторически одной из первых формальных теорий ло гического следования являлась теория материальной импликации Б. Рассе ла и А. Уайтхеда, называемая обычно классической теорией следования (Сидоренко 1983: 11).

В рамках этой теории импликация рассматривалась как бинарное функционально-истинностное исчисление, в котором два простых сужде ния (антецедент А и консеквент В) объединены в одно сложное посредст вом логического оператора, примерно соответствующего союзу «Если…, то…» в естественном языке. Логическая формула материальной имплика ции имеет вид А В и читается «Если А, то В» или «Из А следует В», то есть в подобных сложных суждениях утверждается, что наличие события А (события, о котором говорится в А) является достаточным основанием для того, чтобы считать, что имеет место событие В (Сидоренко 1973: 41).

Важнейшей логической характеристикой материальной импликации является ее отношение к действительности, которое выражается понятия ми истинности или ложности. Материальная импликация экстенсиональна, то есть истинность импликативного суждения определяется истинностны ми значениями антецедента и консеквента. Согласно таблице истинности, импликация ложна только при истинности антецедента и ложности консе квента. Это значит, что истинное основание А ни при каких условиях не может определить ложного следствия В. Во всех остальных случаях, даже если антецедентом является ложное высказывание, импликация является истинной. Например, высказывание «Если 2 + 2 = 5, то Москва – большой город» или «Если 3 + 5 = 7, то Луна сделана из зеленого сыра» считаются истинными импликациями, поэтому можно сказать, что материальная им пликация является абстракцией от связи между ситуациями А и В (ФЭС 1989: 211, Рузавин 2003: 113).

Таким образом постулируется принцип, согласно которому логически истинное высказывание следует из любого, и из логически противоречиво го следует любое. В результате, логически независимых друг от друга вы сказываний вообще не существует. Подобные принципы принято сейчас называть парадоксами материальной импликации. Причины парадоксаль ности состоят в том, что функционально-истинностные значения антеце дента и консеквента никак не связаны, в то время как принцип, используе мый для их объединения, основан именно на предположении подобной каузальной связи между пропозициями (Сидоренко 1983: 13-14, 33). Впол не очевидно, что являющаяся полезной в логических исчислениях матери альная импликация тем не менее плохо согласуется с интуитивным пони манием данного условного оператора. Связано это с тем, например, что материальная импликация плохо выполняет обосновывающую функцию:

нельзя утверждать, что, поставив перед истинным утверждением произ вольное высказывание, мы тем самым обосновали данное утверждение (Ивин 2002: 204). За несоответствие интуитивному пониманию логическо го следования и сложившимся нормам рассуждений данная теория подвер галась критике.

Попытка решить проблему формализации логического следования по средством импликативных исчислений была также предпринята К. Льюи сом, который ввел понятие строгой импликации, совпадающей по сущест ву с необходимой материальной импликацией. Понятие строгой имплика ции более узкое, чем материальная импликация. Формула строгой импли кации представляет собой следующее формальное исчисление:

А В = М (А · В ), где - знак строгой импликации, М – знак возможности. Читается данная формула: А строго имплицирует В, если и только если невозможно, чтобы А и не-В. При интерпретации строгой импликации в системе Льюиса ис ключаются аналоги парадоксов материальной импликации. Однако в его системе доказуемы формулы, которые дают утверждения «необходимо ис тинностное высказывание имплицируется любым», «необходимо ложное (невозможное) высказывание имплицирует любое». Подобные утвержде ния получили название парадоксов строгой импликации. Поэтому можно сказать, что данное Льюисом решение нельзя считать удовлетворительным (Боброва 1968: 155, Щипкова 1980: 5-13).

Более совершенное описание условной связи и логического следова ния было дано В. Аккерманом в рамках логической системы сильной им пликации, а также А. Андерсеном и Н. Белнапом (релевантная логика). В понимании В. Аккермана условное высказывание имеет примерно сле дующий смысл: явления, о наличии которых утверждается в суждениях А и В, связаны между собой так, что при наличии первого обязательно вто рое. То есть сильная импликация носит интенсиональный характер, а это значит, что истинность сложного высказывания зависит от смысла А и В, но не от их истинностных значений самих по себе (Войшвилло 1989: 42).

На базе аккермановской системы А. Андерсен и Н. Белнап построили не сколько различных логических систем под влиянием стремления найти еще более адекватную экспликацию условной связи. Введенная ими им пликация получила название релевантной, то есть уместной. Для имплика тивных релевантных систем Андерсен и Белнап выдвинули в качестве ус ловия релевантности теорему о консеквентной и антецедентной частях.

Вкратце можно сказать, что релевантной импликация является постольку, поскольку ею можно связывать только утверждения, имеющие какое-то общее содержание (Щипкова 1980: 19-20, Войшвилло 1979: 69).

Импликативные отношения, рассмотренные в этих теориях, можно разделить на две группы. Одну составляют импликации, используемые в системах, которые могут быть непротиворечиво расширены до двузначно го функционально-истинностного исчисления высказываний. К данной группе относятся, например, материальная, сильная и строгая импликации.

Вторую группу составляют импликации, удовлетворяющие некоторым те зисам, недоказуемым в классических исчислениях (Ивин 1970: 143). Во всех этих теориях и системах, отталкивающихся от теории материальной импликации, предприняты попытки обойти парадоксы импликации и обосновать логически непротиворечивую теорию следования.

Лингвистические исследования импликации в логическом ракурсе Описанные основные логические теории послужили толчком к изуче нию явления импликации в лингвистике. Часто понимание этого термина основано на принятом в логике определении импликации как логической связи, отражаемой в языке союзом «Если …, то …» и формализуемой как А В, где есть знак различного рода импликаций. К примеру, в облас ти логического синтаксиса такие ученые, как Л. П. Чахоян, В. В. Богданов, Дж. Лайонз, А. Руссо называют импликацией логическую операцию, свя зывающую два высказывания союзом «Если …, то …» / «Si … alors…», то есть собственно условно-следственные отношения.

Так А. Руссо, основываясь на принципах логики, определяющих взаи моотношения частей сложного суждения, подразделяет условные сложно подчиненные предложения на две группы:

1) структуры, выражающие отношения субординации, такие как:

условно-временные (si + sme de temps = quand);

условно-сравнительные (si + sme de comparaison = comme);

условно-изъяснительные (si + sme d’augmentation = puisque);

2) структуры, выражающие отношения импликации:

структуры, выражающие импликацию, то есть условно следственные отношения stricto sensu (Si … alors …);

уступительные предложения (mme si);

структуры, выражающие исключение и ограничение (sauf si, seulement si) (Rousseau 1997).

В. В. Богданов, исследуя семантико-синтаксическую организацию предложений, относит импликацию к числу пропозициональных связок, используемых в исчислении высказываний. Другими словами, импликация рассматривается в качестве двухместного оператора. Исходя из того, что любой оператор – это знак операции над операндом, а операция в логике обычно понимается как предикат, оператор импликации является двухме стным включающим предикатом, состоящим на уровне синтаксической структуры из антецедента и консеквента. В. В. Богданов отмечает, однако, что нельзя полностью отождествлять логическую импликацию с понятием условия в естественном языке (Богданов 1977).

В данных направлениях исследования мы видим, как «… структура мысли, поскольку она… «трагически невидима», приносится в жертву структуре логико-символической, которая тем самым – будучи к тому же чувственно доступной – становится единственным объектом рассмотре ния» (Веккер 1998: 203). Подобные аспекты рассмотрения импликации не могут не вызвать возражений.

Отличие импликации как типа реальных мыслительных связей от логической импликации Рассматривая соотношение логической импликации и импликации как типа мыслительных связей, М. В. Никитин отмечает следующие важные отличия.

1. В качестве реального мыслительного действия импликация объе диняет гораздо более широкий круг концептуальных зависимостей, чем тот, что предписан ей в логике, то есть реальная импликация выходит за рамки зависимостей, укладывающихся в логическую формулу «Если А, то В». Данное отличие влечет немаловажное следствие: мыслительные кон статации действительных или мнимых связей между ситуациями в этом мире как результат мыслительной операции импликации находят весьма разнообразное языковое выражение сообразно содержанию и целям ком муникации, а не ограничиваются логической формулой «Если А, то В».

2. Еще одно принципиальное отличие реальной импликации от логи ческой заключается в том, что последняя характеризуется как «односто роннее движение» мысли: от А к В (А В), обратное неверно. Она учи тывает вектор онтологической детерминации сущностей, который чаще всего является однонаправленным: таковы, например, отношения условия и следствия, которые онтологически не могут поменяться местами;

таковы же причинно-следственные отношения: причина онтологически предшест вует следствию. Реальная же импликация свободна от этого ограничения:

потенциально она взаимообратима (к рассмотрению этого вопроса под робнее мы обратимся позже в разделе 3.2.1.).

3. Последнее отличие реальных импликаций от логических состоит в следующем: логика в узком своем понимании не изучает законы и формы некоторого природного (объективного, априорного) процесса ментальной деятельности людей. Логическая импликация соединяет отношением обу словленности высказывания о положениях дел, каждое из которых незави симо друг от друга оценивается с точки зрения истинности / ложности, и на основе истинностных зависимостей антецедента и консеквента опреде ляется истинность или ложность всего импликативного суждения.

Для импликаций обыденного мышления существенна не столько ис тинность / ложность импликатора и импликата, сколько наличие / отсут ствие и характер связи между теми положениями дел (ситуациями, собы тиями), с которыми соотнесены импликатор и импликат (Никитин 1996).

3.1.3. Взаимосвязь и соотношение понятий импликация / имплицитность / импликатура / инференция Импликация vs имплицитность В лингвистической литературе, особенно в области лексической се мантики, эти два понятия достаточно часто отождествляются (что связано, видимо, с близостью корней этих терминов), то есть в таком понимании импликация рассматривается как вид подразумевания. Подобный подход мы находим в работах О. Дюкро (Ducrot 1980), К. А. Долинина (Долинин 1983), Хоанг Фэ (Хоанг Фэ 1985), А. Жобер (Jaubert 1990), Ф. Толлиса (Tollis 1991), Р. Вьона (Vion 1992), К. Кербрат-Ореккиони (Kerbrat Orecchioni 1997), Ж.-М. Адама (Adam 1999), К. Костульски (Kostulski 1999), Нефедовой Л. А. (Нефедова 2001) и многих других.

В данном русле импликацией называется «le contenu cach sous un autre» (Jaubert 1990: 196) или «ce qui est virtuellement contenu dans une proposition, un fait, sans tre formellement exprim et peut en tre tir par d duction ou induction» (Petit Robert: 968), то есть «семантические элементы, не выраженные в речевом акте языковыми средствами, но вытекающие из эксплицитно выраженных элементов» (Арнольд 1982: 83). В качестве ил люстрации можно привести также слова Ш. Балли о том, что с подразуме ваемым знаком мы имеем дело в том случае, если механизмы языка без помощи речи позволяют (бессознательно) восстановить его по ассоциации с другим лингвистическим типом, в котором этот знак имеет эксплицит ную форму и такое же значение. Он отмечает, что эксплицитная форма со общаемой мысли не является ни единственно возможной, ни даже наибо лее употребительной или экспрессивной. В пример Ш. Балли приводит де вять вариантов высказывания, описывающего одну и ту же ситуацию – из гнание человека из комнаты. Приказание покинуть комнату может принять различные формы: начиная с «Je veux (j’exige) que vous sortiez» («Я хочу (требую), чтобы вы вышли из комнаты!») и заканчивая «Ouste!» («Вон!»).

При этом обращается внимание на то, что, хотя по мере перечисления ва риантов определенная часть высказывания не произносится, ум легко вос полняет недостаточность выражения, притом без какого бы то ни было ущерба для сущности высказывания (Балли 1955: 49, 175).

Таким образом, импликация в данном понимании – это «следствие», дополнительная информация, которая непосредственно не используется и не фиксируется, то есть не существует в готовом виде, а извлекается, вы водится из определенного денотативного материала, или хотя бы замечает ся, попадает в фокус внимания (Кустова 2004: 39, 81).

Имплицитность предполагает потенциальную эксплицитность, то есть любое скрытое значение (значение говорящего) должно иметь эксплицит ные формы выражения: имплицитность как лингвистическое явление су ществует постольку, поскольку существует эксплицитность (Матевосян 1996: 77). Имплицитные значения производны от взаимодействия экспли цитного значения с совокупными условиями его реализации, то есть фор мой их выявления служит эксплицитное значение вкупе со значимым фо ном его реализации. Импликация же является мыслительным обусловли вающим согласованием «мыслей о вещах».

Источниками импликаций являются различного рода отношения, су ществующие в реальном мире и отображаемые сознанием человека. В ка честве источников имплицитности могут выступать социально прагматические либо когнитивные факторы. Социально-прагматические источники имплицитности связываются с социальными нормами комму никации. Существуют слова, темы, которые считаются запрещенными, то есть о которых не принято говорить, а также различные типы информации, которые говорящий не имеет права или не считает нужным передавать.

Если все же возникает, несмотря ни на что, необходимость говорить об этих вещах, говорящий прибегает к имплицитным средствам выражения, с целью избежать ответственности за сказанное (Костюшкина 2003а: 46-47).

Возвращаясь к сопоставлению импликации и имплицитности, заме тим, что в рамках парадигматического лексического подхода (то есть на уровне лексического значения слова) имплицитность рассматривается в теории импликационала и интенсионала. Под интенсионалом понимают ядро лексической структуры значения, включающее обязательные семан тические признаки, а под импликационалом – совокупность сем, индуци руемых интенсионалом значения в силу импликационных связей призна ков (Никитин 1988: 164-165). Можно сказать, что импликационал образует периферию значения слова вокруг его интенсионального ядра и обуслов лен связями референта в реальной действительности. Именно имплика ционалы становятся одним из важных источников имплицитных значений, развязывая цепочки импликаций из словарно-языкового (интенсионально го) значения слова и обогащая словосочетание или высказывание инфор мацией, выводимой из знания мира, но не имеющей прямого выражения (Арнольд 1982: 83, Никитин 1996: 632). Активизация импликационных связей может приводить к процессам гипонимизации (сужение объема по нятия) и гиперонимизации (приращение, осложнение смысла сверх сло варных значений).

В рамках синтагматического подхода рассматриваются случаи контек стуального семантического осложнения. Считается, что всякое высказыва ние опирается на значимый фон предпосылок и сопровождается значимым шлейфом следствий, которые образуются посредством импликаций из экс плицитного значения высказывания. Эти импликации могут быть ретро спективными, называемыми также пресуппозициями, и проспективными, то есть постсуппозиции высказывания.

Для более конкретного объяснения сущности обсуждаемых явлений и их отличия от имликации как отношения обусловливающего согласования рассмотрим пример:

(3) Если у вас порвались брюки, а жена отказывается зашить, не спешите их выбрасывать. Через какое-то время у вас может поя виться новая жена.

В данном случае выраженная мотивирующая ситуация (выделена кур сивом) служит основанием семантической связности и цельности выска зывания. В качестве пресуппозиций будут выступать допущения об уст ройстве предметной области высказывания, о существовании неких сущ ностей в данной предметной области, об обстоятельствах и условиях ком муникации и т.д. К примеру, к ретроспективным импликациям можно от нести предположения о том, что употреблялось данное высказывание явно не в процессе институционального общения, а в личном разговоре. Пре суппозиции данного конкретного высказывания могут составлять также следующие суждения: «вы носите брюки», «ваши брюки в хорошем со стоянии (непорванные)», «у вас есть жена»;

в качестве примера постсуппо зиции может служить заключение «вы – мужчина». Мотивирующая ситуа ция может быть и другой (например, «Если у вас порвались брюки, а жена отказывается зашить, не спешите их выбрасывать. Зашейте их сами»);

од нако пресуппозиции и постсуппозиции вряд ли изменятся. На основании данного факта мы приходим к выводу о том, что пресуппозиции и пост суппозиции уже содержатся в семантике элементов высказывания и что их сущность радикально отличается от сущности операции импликации, мо тивирующей отношения взаимообусловленности ситуаций.

Формирование подобных имплицитных значений, «фона» и «шлей фа», на основе импликационных связей действительности отражается в следующей трехчленной формуле:

С А В, где А соответствует эксплицитному высказыванию, В – выводу, который делает реципиент из эксплицитного высказывания А (постсуппозиция), С – имплицируемому говорящим смыслу (пресуппозиция). Компонент В мо жет находиться к компоненту С в отношении включения, но возможно и обратное соотношение этих компонентов в том случае, когда выводы ре ципиента шире имплицируемого говорящим смысла (Сенченкова 1991: 5).

В данной связи нужно отметить, что постулат о ретроспективном характе ре пресуппозиций справедлив в основном для говорящего, в то время как для реципиента она может носить и проспективный характер.

Некоторые авторы отождествляют импликацию и постсуппозицию и противопоставляют ее пресуппозиции. С этой точки зрения данные поня тия прямо соотносятся с условиями истинности предложения. К примеру, И.М. Кобозева в рамках отношения семантического следования при изуче нии логико-семантических отношений между предложениями под импли кацией понимает такой вид следования, который подчиняется закону кон трапозиции: Р имплицирует Q (или Q является импликацией Р) тогда и только тогда, когда Р влечет Q и отрицание Q влечет отрицание Р:

Р Q & ( ~Q ~P ).

Пресуппозицией называется такой вид следования, когда не только утверждение Р, но и его отрицание ~P влечет Q. Другими словами, Q пре суппонирует Р (или Q является пресуппозицией Р), если и утверждая и от рицая Р, говорящий обязан считать, что Q истинно (то есть не может отри цать Q) :

(Р Q) & ( ~Р Q ) (Кобозева 2000б: 211, Nlke 1994: 117-118).

Исходя из сущности объекта нашего исследования, мы смотрим иначе на соотношение пресуппозиции и импликации. Вслед за М. В. Никитиным, мы считаем, что пресуппозиция и постсуппозиция являются частными случаями импликации, так как любое высказывание служит импликатором условий и следствий своего эксплицитного значения, в том числе и тех, которые остаются невыраженными в речи. Сужение понятия импликации в рамках теории семантического следования также представляется не совсем правомерным, не отражающим реальное бытие этой мыслительной опера ции.

Импликация vs импликатура vs инференция На наш взгляд, в процессе рассуждения необходимо остановиться на проблеме соотношения таких понятий, как «импликация» / «импликатура»

/ «инференция». Коммуникативные импликатуры П. Грайса имеют приро ду, подобную описанным выше типам имплицитного содержания, так как они образуются из взаимодействия эксплицитного значения высказывания с той частью значимого фона, которая составляет нормы, конвенции, кон текст ситуации речевого общения. Импликатуры речевого общения при надлежат сфере прагматики и отражают коммуникативные установки го ворящего, который и является носителем импликатур (Грайс 1985) 1 : гово рящий, создавая сообщение, подразумевает (implicates) нечто. Интерпрета ция высказывания находится в сфере адресата, именно он на основе зна ния мира и восполнения нужных логических связей выводит следствия и делает выводы – инференции (inferences) – с целью понять, что говорящий имел в виду (Падучева 2004: 101;

КСКТ: 34). Таким образом, импликатура и инференция – это характеристика выводимых компонентов с точки зре ния их происхождения (там же 110);

тем самым мы относим их к сфере имплицитности. Можно прийти к выводу, что импликации и импликатуры / инференции имеют различное происхождение и различный статус.

Понимание импликативных отношений, коррелирующее с Принци пом Кооперации П. Грайса, мы находим в рамках теории речевых актов. К примеру, Дж. Остин усматривает отношения импликации между пропози цией «Идет дождь» и высказыванием «Я думаю (полагаю), что идет дождь». В данном случае не «Дождь идет» имплицирует «Я полагаю, что идет дождь», а утверждение р имплицирует «Я думаю, что р». Точно так же, как, задавая вопрос, говорящий дает понять, что он не располагает не обходимой информацией, автор речи, утверждая что-либо, дает понять, что его слова соответствуют его образу мыслей (Арутюнова 2003: 40). Однако в данном случае мы склонны считать подобные явления скорее реализа циями Максимы Качества («Не говори того, что ты считаешь ложным»), чем актуализацией импликативных отношений, что выводит их за рамки нашего анализа.

Заканчивая рассмотрение вопроса о соотношении импликации и им плицитности, подведем некоторые итоги концептуально терминологического аспекта данной проблемы.

Итак, имплицитность мы понимаем как особый способ актуализации смысла без его непосредственного фономорфологического выражения (Попов 1984: 72) и не рассматриваем ее в качестве специального объекта нашего исследования, в отличие от импликации как мыслительной свя зующей операции на основе знаний о мире.

Основной языковой формой выражения импликации считаются ус ловные предложения. Однако, как уже отмечалось, реальная импликация, в противопоставление логической, объединяет гораздо более широкий круг концептуальных зависимостей. Опираясь на данный факт, мы к имплика тивным причисляем также причинные, целевые и уступительные конст рукции (Костюшкина 2003б), так как для данных конструкций характерно общее значение – взаимозависимость действий.

В настоящем исследовании предпринимается попытка анализа ре Подробнее о свойствах импликатур см. (Грайс 1985, Лайонз 2003, Падучева 2004, Rastier 1991) и др.

зультатов импликации на примере условных конструкций типа «Если А, то В», которые представляют собой полипредикативные (минимум биситуа тивные) образования, компоненты которых связаны отношением имплика ции. Однако с помощью данной языковой формы могут выражаться и дру гие типы отношений, не включаемые нами в сферу изучения. К ним отно сятся нижеследующие типы отношений.

1. В высказываниях, сходных с «Если я когда-нибудь и выйду замуж, то не за первого встречного», отражаются два фрагмента одной, а не две ситуации, поэтому мы не можем говорить об импликативной зависимости в данном случае.

2. В высказываниях типа «Если в прошлом году урожай был хоро шим, то в этом он оставляет желать лучшего» являются результатами не импликации, а сопоставления.

3. Существуют псевдоусловные структуры, носящие вводно вставочный характер: «если я не ошибаюсь, …», «если позволите, …», «если хотите, …» и т. п. В данных высказываниях условная связь между компонентами ослаблена, им присущ, скорее, характер коммуникативной направленности, то есть они выражают, чаще всего, обращение к слушаю щему или пояснение, уточнение основной мысли (Костюшкина 1993: 53 55).

4. Подобными предыдущей группе являются эмоционально оценочные высказывания с оттенком желательности «Если бы вы знали, …!», в которых также отсутствует импликативная зависимость.

Итак, проведенный аналитико-реферативный обзор основных направ лений в изучении импликации показал, что пришедшее из логики понятие импликации переосмысливается и реинтерпретируется при анализе естест венных языков. Различные виды логической импликации (материальная, строгая, сильная) могут адекватно употребляться в логических исчислени ях, но не отражают действительных процессов человеческого мышления и неспособны объяснить особенности функционирования импликативных конструкций в естественном языке. В связи с тем, что логическое понима ние импликации ограничено жестко заданными рамками, слишком узкими для лингвистического исследования данного феномена, в настоящем ис следовании представляется обоснованным использование когнитивной трактовки импликации.

В рамках когнитивного подхода импликация понимается как отноше ние смыслового обусловливающего согласования, устанавливаемого в соз нании человека в процессе отражения и интерпретации связей действи тельного мира на основе его знаний.

3.2. Концептуальный аспект импликации 3.2.1. Ментальное импликативное пространство как область функциониро вания импликации Нам представляется возможным описать сущность импликации в тер минах теории ментальных пространств. Выработка процедуры и метаязыка описания объекта требует от нас обоснования собственных позиций.

Пространственное представление языка, а также выделение разных пространств и, в первую очередь, пространств ментальных (другими сло вами, когнитивных), стали предметом многих исследований (Fauconnier 1984, Filliettaz 1996, Fauconnier 1997, Лухьенбрурс 1996, Fauconnier 1999, Sweetser 1999, Fauconnier 2000, Гольдберг 2004, Кубрякова 2004, Фесенко 2004). Среди отечественных лингвистов следует также упомянуть В. В.

Красных, которая выделяет индивидуальное и коллективное когнитивное пространство. Под индивидуальным когнитивным пространством автор понимает определенным образом структурированную совокупность зна ний и представлений, которыми обладает любая (языковая) личность, каж дый человек говорящий;

презентируется данное пространство различными когнитивными структурами. Индивидуальное когнитивное пространство содержит как личный опыт, так и «социальные» знания и коллективные представления, которые человек приобретает в процессе социализации (Красных 2001).

Объяснение многих сложных лингвистических феноменов с помо щью ментальных конструкций, имеющих пространственную конфигура цию, предлагает также Жиль Фоконье в своей книге «Ментальные про странства». Эти «пространства» мотивированы соответствиями, которые мы устанавливаем между предметами или событиями, принадлежащими к различным областям (Forget 1996: 389). Ментальное пространство, по Ж.

Фоконье, является способом концептуализации и мышления. Любое фик сированное или продолжающееся положение дел представлено каким-либо ментальным пространством (Lakoff 1987: 281-282).

Нужно заметить, что термин «ментальное пространство» не понимает ся нами буквально: «les espaces dont il est question ne se dessinent pas dans notre cerveau;

la terminologie employe… n’est … qu’une faon de parler»

(Fauconnier 1984: 13). Другими словами, ментальные пространства по сво ей природе когнитивны и не существуют вне мышления.

Таким образом, опираясь на теорию ментальных пространств Ж. Фо конье, а также на мнения отечественных исследователей, мы предлагаем термин «ментальное импликативное пространство» (МИП). Наша гипотеза состоит в том, что в рамках МИП отражаются импликативные связи сущ ностей. Соотнося данную гипотезу с концепцией В. В. Красных, можно предположить, что ментальное импликативное пространство является од ной из определенным образом структурированных областей индивидуаль ного когнитивного пространства.

МИП представляет собой систематизированные обобщенные пред ставления о структуре возможных причинно-следственных отношений, по тенциально прогнозируемых для какого-либо положения дел. Мы считаем, что МИП представляет собой устойчивую, но постоянно дополняющуюся на основе индивидуального опыта мнемоническую систему. Устойчива она постольку, поскольку какая-то часть представлений о возможных взаимо обусловливающих отношениях между положениями дел уже репрезенти рована в рамках МИП. Однако МИП не является строго замкнутой обла стью;

в процессе познавательной деятельности оно постоянно развивается и дополняется. Таким образом, в МИП отражаются результаты познава тельной деятельности индивида, в нем аккумулируется его прежний и ны нешний социальный и индивидуальный опыт.

МИП является также и продуктом интерпретативной деятельности че ловека: соотнесение двух (или более) положений дел и установление зави симости между ними обусловлено интерпретацией говорящим (мыслящим, воспринимающим) субъектом элементов реального мира. Можно сказать, что при взаимодействии индивида с окружающей средой МИП является контекстом интерпретации поступающей информации.

Следует отметить, что используемое в данной работе понимание мен тального пространства отличается от обеих упомянутых выше теорий. Ж.

Фоконье подчеркивает, что ментальные пространства образуются в каж дом акте речепорождения, когнитивное пространство по В.В. Красных до полняется, но не меняется. МИП же, являясь продуктом познавательной и интерпретативной деятельности человека, представляет собой перманент ную область, которая может обогащаться и подвергаться изменениям на протяжении жизни человека.

Структурация МИП происходит при помощи когнитивных моделей.

Нужно отметить, что понятие ментальной модели отражает некий терми нологический компромисс, поскольку «модель» – это конструкт, смысло вой коррелят ситуации, а не сама ситуация, что отсылает нас к логике, в то время, как «ментальная» – к психологии, так как это то, что человек знает о ситуации, это информация, являющаяся результатом познания внешнего мира, элементом опыта (Кустова 2004: 38;

Rastier 1991: 86). Таким обра зом, ментальная модель непосредственно соотносится с так или иначе ин терпретированным фрагментом действительности (Касевич 1990: 12), но не является реальностью, а лишь гипотезой, способом экспликации и сред ством исследования семантической структуры импликативных конструк ций (Михальчук 1997: 29).

Для выяснения природы когнитивных моделей МИП мы воспользова лись классификацией Дж. Лакоффа, который выделил четыре типа когни тивных моделей в концептуальной системе человека: пропозициональные структуры, образно-схематические структуры, метафорические и метони мические отображения. Пропозициональные модели специфицируют эле менты, определяют их признаки и отношения, существующие между ними (Lakoff 1987). Именно пропозициональные модели составляют, как нам кажется, структуру МИП, поскольку пропозиция представляет собой ре зультат интерпретации, или концептуализации человеком недискретного опыта (то есть ситуации действительности), результат выделения в нем тех или иных дискретных элементов (Кобозева 2000а: 98). Основу пропозиции как наиболее распространенного способа концептуальной организации знаний образует семантическая структура, изоморфная структуре ситуации – предикатно-аргументная, или реляционная (Кубрякова 1992: 14;

Панкрац 1992;

Современный английский язык 1997: 56, 242).

Таким образом, МИП структурируется с помощью ментальных репре зентаций, имеющих пропозициональный характер и отражающих мысли тельный образ ситуации в виде обобщенной схемы, семантическим карка сом которой является представление о двух положениях дел, объединен ных импликативной связью. При этом операция импликации в рамках МИП носит «косвенный» характер, основанный на видении одной ситуа ции через другую и с ее помощью.

Нужно отметить, что когнитивная модель импликативного простран ства включает постоянные конституирующие составляющие, то есть обобщенные, отделенные от индивидуальных особенностей конкретных языковых воплощений этой модели. Представить данную модель можно в виде следующей схемы:

Ит Ир Схема 1. Когнитивная модель МИП, где Ир – импликатор, Ит – импликат, МС – мотивирующая ситуация, – направление импликации, – интегральный знак импликативной связи, указывающий на то, что оба компонента, интегрированные в единую структуру, находятся в зави симости друг от друга.

Другими словами, в рамках МИП развитие мыслительного процесса происходит от импликатора, то есть каузирующего концепта, служащего импульсом к актуализации другого, связанного с ним концепта – имплика та, при посредстве мотивирующего концепта. При этом, как уже указыва лось в 3.1.2.3., импликация может носить разнонаправленный характер:

«проспективный» – от причины к следствию в глобальном смысле, либо «ретроспективный» – от следствия к причине. Проиллюстрируем данное замечание примерами:

(4) Отчаяние охватывало ее. Все валилось у нее из рук (Пастернак 1:

31);

(5) У нее вздрагивали плечи. Она плакала (Пастернак 1: 51).

В примере (4) мыслительный процесс идет от причины к следствию:

«Отчаяние охватывало ее, поэтому все валилось у нее из рук». В примере (5), наоборот, импликативные отношения установлены от следствия к при чине, происходит восстановление мотивирующих отношений: «У нее вздрагивали плечи, потому что она плакала». Однако возможна и взаимо замена частей импликативного отношения: «Все валилось у нее из рук, потому что отчаяние охватывало ее» и «Она плакала, поэтому у нее вздрагивали плечи» 1. Таким образом, можно прийти к выводу о том, что в импликативных конструкциях антецедент соотносится не столько с усло вием или причиной, сколько именно с импликатором.


Формирование МИП, а также операция импликации, то есть установ ление взаимозависимости ситуаций, их смысловое обусловливающее со гласование в его рамках, осуществляется на основе сложившихся у чело века знаний и представлений о мире. Соответственно нужно рассмотреть вопрос о формировании системы знаний человека и области функциониро вания импликации в данной системе.

3.2.2. Актуализация импликативных отношений:

основные этапы и операции Считается, что процесс познания мира человеком начинается еще до Подобные разнонаправленные процессы (от причины к следствию, от следствия к причине) изучает И. Ф. Рагозина;

она представляет их в виде аргументно-тезисных по строений. Основу данных построений составляет определение аргумента как довода, т.

е., в сущности, посылки, а тезиса – как заключения: а) аргументы: наблюдаемая причи на импликация тезис: выводимое следствие;

б) аргументы: наблюдаемое следст вие импликация тезис: выводная причина. В подобных случаях исследователь отмечает наличие двух видов знания: сенсорно-эмпирического (следствие) и дедуктив ного (причина), объединенных промежуточным, но необходимым звеном, а именно импликацией или эквиваленцией (т.е. двойной импликацией: если и только если А, то В) (Рагозина 1997).

знакомства с языком. Биологическую предпосылку и исходный пункт раз вития концептуальной системы человека составляет способность индивида видеть, слышать, ощущать, осязать, то есть перцептивный уровень психи ки (Хомякова 2003: 6;

Веккер 1998: 183) Усвоение любой новой информа ции о мире осуществляется каждым индивидом на базе той, которой он уже располагает. Образующаяся таким образом «непрерывно конструи руемая система информации (мнений и знаний), которой располагает ин дивид о действительном или возможном мире» (Павиленис 1983: 280), представляет собой концептуальную систему.

На основе информации, содержащейся в концептуальной системе, происходит восприятие (выделение в мире) определенных объектов, а так же их соотнесение с языковыми выражениями;

другими словами, данное соотнесение есть кодирование языковыми средствами определенных фрагментов, «кусков» концептуальной системы, а оперирование выраже ниями языка означает манипулирование содержащейся в ней информацией (Павиленис 1983: 101). Таким образом, концептуальная система, форми рующаяся в психике индивида по мере его развития, составляет и своего рода классифицирующую систему – некую «сетку», через которую про пускается опыт индивида (Овшиева 1998: 28).

Сходную точку зрения находим, например, у Р. Вьона, который счита ет, что реальность конструируется сознанием, она есть интерпретация, происходящая на основе некоторого числа «решеток» или «фильтров»

восприятия. Важно помнить, что каждый раз, когда мы говорим о чем либо, мы описываем не эту вещь, а одну из наших решеток или фильтров (Vion 1992: 26). Для нас значим тот факт, что, говоря словами Б. Рассела, «всякое мышление необходимо начинается со знакомства (то есть с вос приятия);

но оно продолжается в размышлении о многих вещах, с которы ми мы не знакомы» (цит. по Кравченко 2004: 13). Таким образом, познание начинается восприятием, но никоим образом им не ограничивается.

В данной связи нам кажется особенно значимым постулат о принци пиальной двухуровневости структуры познавательных процессов. В пси хологии эта идея развивается в терминах первосигнальных и второсиг нальных регуляций. Общебиологические закономерности развития психи ки определяют исходный уровень первосигнальных регуляций;

второй, производный уровень, является результатом включения факторов социаль но-исторической детерминации (Веккер 1998: 185).

В лингвистике постулат о двухуровневости познавательных процессов (и, видимо, мышления вообще) нашел отражение в теории первичной и вторичной систем репрезентации Д. Бикертона. Имеется в виду, что снача ла чувственное восприятие мира накладывается на концептуальную систе му индивида, формируя первичную систему репрезентации – модель мира, основанную на чувственных данных. Затем концептуальная репрезентация накладывается на языковую репрезентацию, образуя «модель модели», в которой познанные явления выражаются вербально (Кравченко 2004: 17).

Нельзя обойти вниманием также теорию Б. Потье, который выделяет несколько этапов в организации высказывания (le parcours de l’nonciation):

1) на основе референциального мира посредством замысла, желания что то сказать 2) говорящий концептуализирует (conceptualisation) этот отрезок реальности, затем 3) наступает этап семиотизации (smiotisation), то есть этап выбора языкового знака для выражения ментальных репрезентаций и, наконец, 4) происходит дискурсивная реализация знака (Pottier 1992: 6).

Данные теории имеют, как нам кажется, фундаментальную значи мость для характеристики операции импликации. На наш взгляд, мотиви рованное смысловое согласование между двумя ситуациями в рамках МИП имеет пошаговый характер.

Шаг 1. Воспринимаемая ситуация, накладываясь на концептуальную систему, точнее, «погружаясь» в МИП, на основе своих сущностных ха рактеристик категоризуется либо как обусловливающая, либо как обуслов ливаемая. На основе такого «присваивания ярлыков», то есть отнесения встретившегося события к определенному классу явлений, выбираются ожидания в отношении возможных обусловливающих связей. Таким обра зом, отнесенная к какому-либо типу событий ситуация-импликатор коор динируется с импликатом.

Нужно отметить, что обыденное мышление осуществляется без стро гого соблюдения логических законов, поэтому устанавливаемые между положениями дел отношения могут быть ошибочными, не соответствую щими реальности;

они отражают лишь представление мыслящего субъекта о взаимосвязи сущностей, а не реальные связи. К тому же комплекс совме стно встречаемых ситуаций, образующих импликации, то есть конфигура ция МИП, зависит от особенностей мышления и восприятия субъекта, и поэтому в большой степени индивидуален.

Шаг 2. Концептуальные представления о взаимосвязанных ситуациях накладываются на языковую сферу, результатом чего является их вербали зация.

Так, в общих чертах, мы представляем себе осуществление имплика ции. Обратимся теперь к подробному рассмотрению описанных этапов и выявлению сущностных характеристик этой операции.

3.2.3. Категориальный характер импликации Смысловое обусловливающее согласование между двумя ситуациями начинается с процесса выделения в мире какого-то положения дел, то есть с восприятия.

Как полагают психологи, «всякое восприятие предполагает акт кате горизации: все, что воспринимается, приобретает значение от того, с каким классом перцептов группируется, то есть к какой категории относится»

(Дж. Брунер, цит по Чахоян 2003: 121). Иначе говоря, познавательные опе рации, к которым можно отнести и импликацию, невозможны без структу рации (классификации) воспринятого, осуществляемой благодаря активно сти субъекта (Пиаже 2001: 98).

Рассматривая импликацию в рамках теории значения, М. В. Никитин отмечает существование двух типов связей концептов: импликационных и классификационных. В первом случае концепты связываются импликаци онными связями как результатами импликации, являющимися мыслитель ным аналогом, отражением реальных связей действительности, зависимо стей, взаимодействий сущностей и т. д. Классификационные связи не от ражают связей сущностей в действительном мире, а являются отражением распределения признаков в вещах: сущности связаны за счет сходства / различия в признаках. Автор противопоставляет классификацию (катего ризацию) и классификационные концептуальные связи как ее результат, и импликацию, результатом которой являются откладывающаяся в сознании глобальная структура концептуальных импликационных связей. Таким об разом, импликация, наряду с классификацией, представляет собой, по мне нию М. В. Никитина, один из двух универсальных способов организации сознания (Никитин 1996: 660).

Однако мы не склонны противопоставлять импликацию и категориза цию: мы считаем, что категоризация является одним из свойств операции импликации 1 на обоих этапах образования импликативных отношений.

Данный факт позволяет рассматривать импликацию в качестве категори альной операции мышления, наряду с универсальными категориальными мыслительными операциями абстрагирования, реализующимися через процессы обобщения, сравнения, отвлечения, тождества и т. д. (Костюш кина 2003б:10).

Категориальный характер импликации проявляется в том, что на пер вом этапе образования импликативных зависимостей происходит катего ризация первого порядка, которая репрезентирует внешние связи организ ма со средой;

на втором этапе происходит структурация второго порядка, то есть репрезентация связей и отношений между уже категоризованными суждениями говорящего индивида с целью его адаптации к среде или дру гому организму (Костюшкина 2005: 218). Далее обратимся к изучению особенностей категориального характера импликации на первом этапе по рождения импликативных отношений, а следующая глава будет посвящена Ср. точку зрения Жозефа Куртэ, который рассматривает импликативные отношения в рамках категориальных отношений (Courts 1993: 57).

ее свойствам на втором этапе.

Воспринимаемая ситуация категоризуется на начальном этапе либо как обусловливающая какое-то положение дел (причина, условие), либо как обусловливаемая (следствие в глобальном смысле), то есть это указа ния семантически ситуативного характера в рамках категории обусловлен ности: причина, условие, цель, уступка, следствие – это семантические си туации или типовые события, которые представляют типизированные свя зи и отношения, классифицированные сознанием человека. Что касается критериев отнесения ситуации к тому или иному типу событий, то В. Б.


Евтюхин выделяет следующие специфические признаки: для условия – это гипотетичность, для цели – активность обусловливающей связи, для ус тупки – противительность, для следствия – результативность. Названные признаки для соответствующих отношений являются обязательными. Но любое из этих отношений в качестве факультативных может выражать признаки, обязательные для других отношений. При этом каждое отноше ние обусловленности пересечено с причиной и ориентировано на нее как на абсолютный центр;

отношения причины не имеют специфических при знаков, они являются отношениями «чистой обусловленности» (Евтюхин 1997).

Отношения обусловленности хорошо изучены, однако нас прежде все го интересуют вопросы, связанные с основанием объединения двух ситуа ций в единую структуру:

что влияет на принятие категоризационного решения в отношении воспринимаемой ситуации (импликатора в нашей терминологии)?

на основании чего в МИП-ве происходит координация импликато ра и импликата?

Ответить на эти вопросы можно, обратившись к понятию посредст вующей, мотивирующей ситуации. Посредствующая ситуация представля ет собой тот фрагмент концептуальной системы человека, который являет ся наиболее релевантным для воспринимающего / мыслящего / говоряще го субъекта при интерпретации воспринимаемой ситуации и при интерпре тации двух ситуаций как взаимосвязанных. Посредствующая ситуация служит основанием категоризации импликатора как относящегося к сфере причины или сфере следствия. Можно сказать, что триединая модель МИП ИМПЛИКАТОР ПОСРЕДСТВУЮЩАЯ СИТУАЦИЯ ИМПЛИКАТ базируется на мотивирующей ситуации и невозможна без нее, поскольку именно существование доминантной посредствующей ситуации мотивиру ет каждый раз выбор соответствующего импликата.

Попытаемся проиллюстрировать наше предположение примерами:

(6) Ходу, Киса! – сказал Остап. – Если они нас догонят, не смогу по ручиться за целость вашего пенсне (Ильф: 336).

В этом примере ситуация «Они нас догонят» служит условием того, что Остап и Воробьянинов будут биты. Основанием классификации «Они нас догонят» как условия и объединения этого условия с описанным ре зультатом служит посредствующая ситуация «Обман игроков шахматного клуба и выманивание у них денег», ясная из предыдущего текста. Однако гипотетически та же самая ситуация «Они нас догонят» может расцени ваться и как следствие, например, в предложении «Если они нас догонят, то по вашей милости». В данном случае мотивирующая ситуация другая, к примеру, «Киса пожилой человек, пожилые люди быстро не бегают» и т. д. Здесь фокусировка внимания происходит не на обмане, совершенном Остапом и Ипполитом Матвеевичем, а на разнице в их возрасте или на от ношениях между ними и т. п.

В случае (7) Si, l’cole, vos copines vous racontent des histoires ineptes de Pre Nol, n’y croyez pas. Les cadeaux, c’est votre papa et votre maman qui les ont achets en travaillant jour et nuit pour vous lever et pour vous of frir ce qu’ils n’avaient jamais pu rver de possder (Anissimov: 78) посредствующая ситуация вербализована. Она мотивирует корреляцию ус ловия и инструкции на случай его осуществления, но может служить мо тивом объединения и других ситуаций, к примеру, «Если вы благодарные дети, вы этого не забудете», «Если бы для меня то же самое делали мои родители, я стал бы совсем другим человеком» и т.д. Возможно также тео ретически предположить, что та же самая импликативная зависимость мо жет базироваться на другой мотивирующей ситуации, например: «Вы уже взрослые, а взрослые не верят в чудеса», «Ваши школьные подруги вообще не заслуживают того, чтобы им верили» и т.п.

Все вышесказанное позволяет говорить о том, что в импликации важ ную роль играет процесс субъективной интерпретации. Он характеризует ся, с одной стороны, индивидуальными различиями в интерпретации со бытий разными людьми, которые основаны на специфических чертах кон цептуальной системы каждого конкретного индивида, а с другой – измен чивостью, неустойчивостью интерпретаций, даваемых одним и тем же го ворящим индивидом в разное время (Росс 2000: 146).

Таким образом, мы попытались показать важность понятия мотиви рующей ситуации для анализа импликативных отношений и для выяснения основания объединения двух ситуаций в одну макроситуацию. Далее счи таем необходимым обратиться к более подробному рассмотрению приро ды этого явления.

3.2.4. Эпистемологические основы импликативных отношений Мы выяснили, что на первом этапе операции импликации важную роль играют мотивирующие ситуации – то, что можно назвать «опреде ленным образом настроенной модальностью восприятия, ответственной за направление … категоризации» (Кравченко 2001: 101): на передний план может выводиться индивидуальный опыт, культурные ассоциации, знания «из вторых рук», то есть информация из любого рода источника и т.д.

Важным в данной связи является интерпретирующий характер восприятия.

Посредствующие ситуации, являясь частью МИП, также представля ют собой результаты познавательной деятельности индивида, то есть ин терпретация двух ситуаций как взаимосвязанных основывается на опери ровании знаниями и представлениями, сложившимися в концептуальной системе человека. При этом мы пользуемся не заранее расфасованными данными, а какой-то пока не вполне ясной их организацией, которая по зволяет применять знания в новых контекстах и генерировать новое знание (Демьянков 1994: 25). Таким образом, мотивирующие ситуации как «по средники» между двумя ситуациями, с одной стороны, являются формами уже готового знания, а с другой стороны, представляют собой способы подхода к новому знанию (Касавин 1990: 15).

Наряду со знаниями концептуальная система, согласно точке зрения Р.

И. Павилениса, включает в себя и систему мнений индивида, на основе ко торой считается истинным то или иное положение вещей. Однако мнение об истинности не означает знания. Анализируя языковые данные, мы при шли к выводу о необходимости разделения мотивирующих ситуаций, ба зирующихся на знаниях, и мотивирующих ситуаций, которые основыва ются на представлениях и мнениях. Разграничим подробнее эти понятия.

Знания – это:

то, что уже отложилось в сознании и составляет часть памяти;

на бор сведений, объединенных в определенную упорядоченную структуру (КСКТ: 28-29);

проверенный практикой результат познания действительности, вер ное ее отражение в мышлении человека (КФЭ 1994);

конструкции, обладающие постоянством и существенно не завися щие от выполняемой задачи (Ришар, цит. по Когнитивная психология 2002: 117).

Представления есть субъективное отражение связей и отношений дей ствительности, и это субъективное отношение эмоционально (Шахнаро вич, Юрьева 1990: 23). Представления в широком смысле включают в себя собственно представления, образы и понятия и связанные с ними оценки и коннотации (Красных 2003: 53).

Можно выделить следующие различия между знаниями и представле ниями.

1. Знания, являясь проверенным результатом познавательной дея тельности, противопоставляются представлениям, которые основываются на некритичном восприятии и мышлении, поскольку компонент знания в представлениях не что иное, как догма, установка, воспринятая «на веру».

2. Знания объективно отражают мир, в то время как представления являются субъективным его отражением, иногда вообще не соответствую щим действительности, то есть знания скорее рациональны, а представле ния рационально не обоснованы.

3. Знания хранятся в виде единиц информации, сведений;

представле ния формируются образами.

4. Информация, составляющая знания, упорядочена;

представления системы не имеют.

5. Знания не связываются с эмоциональностью, в отличие от эмоцио нально окрашенных представлений.

3.2.5. Мотивирующие ситуации на основе представлений Нами были выделены две группы представлений, лежащие в основе мотивирующих ситуаций: индивидуальные представления и коллективные представления. Каждая из этих групп подразделяется на подгруппы.

Принадлежность данных мотивирующих ситуаций к представлениям можно объяснить следующими соображениями. Во-первых, то, как мы мыслим себя и других, нельзя подтвердить или опровергнуть, следова тельно, вопрос об объективности этих представлений не стоит, так как они абсолютно субъективны, можно говорить лишь об адекватном или неадек ватном отражении в них реального положения дел. Во-вторых, все посред ствующие ситуации данного раздела формируются аксиологически и эмо ционально окрашенными образами, а не единицами информации. В третьих, поскольку человек редко мыслит себя, другого человека или ка кой-то фрагмент действительности во всей полноте, то в этих концепциях отражается не целостный образ, а какой-то аспект, важный в каждый кон кретный момент, в них отсутствует признак упорядоченности Классификация мотивирующих ситуаций на основе индивидуальных представлений Данная группа посредствующих ситуаций, базирующихся на личных мнениях, идеях и образах, подразделяется на следующие подгруппы: «Я концепция», «Ты-концепция», «Мы-концепция» и «Концепция мира». Рас смотрим их подробнее.

1. Посредствующие ситуации на основе «Я-концепции»

Первая подгруппа мотивирующих ситуаций представлена индивиду альными мнениями о собственном характере, поведении, о личных целях и индивидуальных ценностях. То, что объединяет все эти посредствующие ситуации, их общий признак – это их вхождение в так называемую «Я концепцию» – «невидимый автопортрет» (Фрумкина 2003: 303), осознан ный или неосознаваемый образ самого себя, образующий ядро человече ской личности (КПС 1998: 477). Под личностью мы понимаем более или менее стабильную и устойчивую структуру характера, темперамента, ин теллекта и конституции человека, которая определяет его адаптацию к ок ружающему миру (Айзенк 1999: 13). Данные составляющие личности че ловека могут отражаться в посредствующих ситуациях. Рассмотрим при меры:

(8) К своей фигуре, волосам, одежде я отношусь с профессиональ но-потребительской точки зрения. Если у моей героини толстые но ги – могу потолстеть. Если нужно похудеть или покраситься – тоже сделаю (Лица: 22).

Посредствующая ситуация в данном высказывании основывается на личном отношении говорящего субъекта к собственной внешности, кото рое обусловлено профессиональными потребностями, в данном случае ак трисы, играющей какую-либо героиню. Соответственно, согласие на изме нения во внешности, даже не всегда благоприятные, основано на профес сиональных интересах, которые стоят для говорящего субъекта на первом месте.

В случае (9) Je n’aime pas que tu me parles sur ce ton! … Si tu as tes nerfs … va les passer o tu veux et sur qui tu veux … moi, je n’ai aucune disposition pour jouer les souffre-douleur! (Duchateau: 55) мотивирующая ситуация отражает настроение говорящего. Иными слова ми, импликативная зависимость опосредована реакцией субъекта речи на поведение собеседника. Обратимся к следующему примеру:

(10) Я – человек фактов, человек наблюдения. Я – враг необоснован ных гипотез. И это очень хорошо известно не только в России, но и в Европе. Если я что-нибудь говорю, значит, в основе лежит некий факт, из которого я делаю вывод (Булгаков 1: 171).

Было замечено, что чаще всего называется то личностное свойство, которое носит нетривиальный характер и заслуживает особого именования (Карташкова 2003: 47). Выделенная курсивом посредствующая ситуация составляет как раз такое «нетривиальное» свойство;

она базируется на личном мнении о собственном характере и мотивирует импликативное от ношение между ситуациями «Я говорю» и «В основе моей речи лежат факты».

В высказывании (11) Mais, maintenant, si vous voulez, vous pouvez me laisser. Je suis sr que je pourrai finir le chemin tout seul (Michelet: 376) импликативная зависимость мотивирована представлениями говорящего о собственных силах и возможностях, что позволило отнести данную по средствующую ситуацию к «Я-концепции».

В примере (12) Если тебе первое время будет трудно, напиши, может, я смогу как-то помочь, деньжат немного подкину, взаимообразно, конеч но. Ты не стесняйся, я зарабатываю хорошо, мне тебе немножко помочь ничего не стоит (Проза 2: 480) импликативное отношение обусловлено точкой зрения говорящего на свое финансовое положение.

Случай (13) Marthe me plat, c’est vrai, quand je la vois partir avec un autre, a me fait comme un virement dans l’intrieur, mais si en cette minute vous me dites que c’est pas possible, je le comprendrais. Ce n’est pas la femme de ma vie parce que ma vie n’est pas faite pour une femme (Cauvin: 74 75) показывает, что мотивирующая ситуация может являться результатом са моанализа, причем, анализируются не только чувства, то есть эмоциональ ная сфера, но и вся жизнь: говорящий принимает во внимание многие ню ансы и отдельные стороны своей жизни, что и находит отражение в им пликативной конструкции.

Мотивом объединения двух положений дел в нижеследующем выска зывании служит прогноз говорящего субъекта о собственных реакциях на основе личностных представлений о себе:

(14) Но если бы я поверила, я была бы, вероятно, очень несчастна (Грин: 151);

(15) Si vous me mprisez, dit Xavire, vous avez raison. Je ne sais pas me conduire. Je fais des dgts partout. Oh! Il y a un malheur sur moi (Beauvoir: 131).

Посредствующая ситуация в (14) не выражена линейно, но вполне поддается восстановлению: Если бы я поверила в чудо, о котором вы рас сказываете Вера в это чудо разрушила бы все мои представления, по тому что это противоречит всему, что я знала и во что верила до сих пор Я была бы очень несчастна. Посредствующие ситуации в данных примерах иллюстрируют тот факт, что в Я человека выделяется не только «активно познающая» сторона, то есть чувствующее Я с осознанием себя и своих действий, но и как бы «познаваемая», «оценочная» – рассмотрение себя со стороны, оценка своих качеств и особенностей (Александрова 2000: 41). Это положение справедливо и для примеров (16) Я никогда не говорю плохо о бывшем муже. Это нечестно. Но уверена: и мне, и Тоби чего-то не хватало в наших первых браках, раз сердца были открыты для другого. Значит, я не очень-то реали зовалась там как жена, как женщина (Лица: 56);

(17) J’en suis bien incapable1. Si j’tais ce que vous pensez, je vous tranglerais, l, tout de suite, sans hsiter (Boileau 1: 320), в посредствующих ситуациях которых выражены результаты рефлексии: в (16) находят отражение представления о недостаточной самореализации в браке (наличие неудовлетворенной потребности в одном браке ведет к возможности другого брака), в (17) импликация основана на оценке собст венных моральных качеств. Приведенные примеры, как и предыдущие, за трагивает психологическую сферу говорящего.

Примеры (18) Мы б его [стул] вскрыли сейчас же. И если бы нашли бриллиан ты, то сейчас же на берег (Ильф: 309) и (19) Moi, j’ai besoin de savoir avec qui je vais partir. Si c’est pas avec toi, ce sera avec un autre, quelqu’un que M. Delmas choisira, mais il faut que je le sache vite. Tu comprends, il faut que j’organise maintenant le dpart, le chargement du bateau et, en mme temps, que je rgle mes af faires ici! (Michelet: 80) иллюстрируют, как индивидуальные представления о личных целях (Най ти бриллианты и урегулировать все дела) позволяют осознанно ставить и решать проблемы, планировать свои действия, мотивируя связь с имплика том.

В следующем случае (20) Я убила бы себя еще раньше, если бы не должна была узнать, что сталось с отцом и братом (Ефремов: 46) импликатор классифицируется как следствие условия, выраженного в им пликате. Попытавшись восстановить невыраженную посредствующую си туацию на основе контекста, мы пришли к следующей схеме: Я убила бы себя еще раньше Потому что пережила насилие и позор неволи, и у ме ня не осталось смысла в жизни;

однако я не сделала этого, потому что у меня осталась одна цель, единственное что меня волнует Я должна уз нать, что стало с моими близкими. То есть мотивом объединения двух ситуаций служат индивидуальные ценности говорящего.

В высказывании (21) J’ai l’intention de terminer, si Dieu me prte vite, le livre de mmoire que j’ai entam. J’ai la mort devant les yeux, je vois les choses de manire claire, je veux faire de l’ordre (Toussaint: 404) мы видим, что импликация основана на личном мнении субъекта речи о собственном настоящем и будущем.

В следующих примерах импликативные отношения мотивированы Incapable de tuer quelqu’un эмоциональными состояниями личности говорящего субъекта:

(22) В моей душе – только ты. Если я не женился на тебе, то теперь уже никогда ни на ком не женюсь (Шефнер: 229);

(23) O mon amour, si je ne t’avais pas, je crois que je me tuerais (Gard 1:

52);

(24) Но ведь я не влюблена в него. Вовсе нет: если завтра его спишут в госпиталь, мне будет все равно (Проза 1: 95).

Посредствующие ситуации представляют собой результаты само наблюдения, то есть эмоциональную самооценку, которая «прямо происте кает из того ощущения, которое, независимо от воли и самоконтроля, ис пытывает человек» (Арутюнова 1999: 199).

Таким образом, на основе изученных примеров мы пришли к выво ду о том, что данная группа мотивирующих ситуаций представляет гово рящего одновременно и как целостную личность, и как совокупность ряда ипостасей (Тарасова 1993). Отсюда следует, что «Я-концепция» является структурой, состоящей из образа физического Я (внешность, одежда), психологического Я (мотивы, реакции, поведение), рационального Я (це леполагание, самооценка, личностные ценности) и эмоционального Я (чув ства, переживания, эмоциональные состояния). Нужно отметить, что для формирования отношений к себе как свойств характера, называемых реф лексивными, требуется накопление опыта множества осознаний себя субъ ектом поведения;

лишь пройдя через многие объекты отношений, «созна ние становится само объектом самосознания» (Ананьев 2001: 263). Отсюда следует, что формирование «Я-концепции» обусловливается не только фи зическими и психическими особенностями каждого конкретного человека, но и исторической и социальной средой, воспитанием, окружением.

2. Мотивирующие ситуации на основе «Ты-концепции»

Вторую подгруппу мотивирующих ситуаций на базе личных мне ний мы бы назвали «Ты-концепция». В данном случае можно говорить о представлениях говорящего субъекта в отношении физической, психоло гической и эмоциональной составляющей личности другого человека. Все примеры данной подгруппы объединяются фактом приписывания какому то субъекту определенных свойств, мыслей и чувств:

(25) Когда ты тенью в ученическом платье выступила из тьмы но мерного углубления, я, мальчик, ничего о себе не знавший, всей му кой отозвавшейся тебе силы понял: эта щупленькая, худенькая де вочка заряжена, как электричеством, до предела, всей мыслимой женственностью на свете. Если подойти к ней близко или дотро нуться до нее пальцем, искра озарит комнату и либо убьет на месте, либо на всю жизнь наэлектризует магнетически влекущейся, жа лующейся тягой и печалью (Пастернак 2: 146).

Выраженная посредствующая ситуация представляет собой интерпре тацию необходимых для подобного утверждения оснований, являющихся частью концептуальной системы говорящего. Автор высказывания оцени вает внешность и на основе сложившихся в его концептуальной системе представлений приписывает собеседнику такое свойство, как женствен ность. Представления о физических свойствах описываемого человека иг рают в данном случае главенствующую роль и являются базой имплика тивных отношений.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 18 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.