авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 18 |

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ ИРКУТСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ЛИНГВИСТИЧЕСКОГО УНИВЕРСИТЕТА Г.М. Костюшкина, Л.Г.Озонова, А.А.Попова, М.А.Федотова, ...»

-- [ Страница 7 ] --

(124) – Вы отрицаете необходимость тесного переплетения науки с техникой? Вы за отвлеченную, чистую науку? Что же вы хотите по лучить?

– Не знаю, – сказал Данкевич. – Если бы всякий раз исследова тель точно знал, что он хочет, мы бы никогда не открыли ничего но вого (Гранин: 165);

(125) Если бы дети исполняли все надежды, которые на них возла гают родители, мир стал бы идеален … А он как был несовершен ным со времен Христа, так и остался (Токарева: 220).

В примере (124) говорящий размышляет о деятельности ученого, в том числе себя самого, выступая не только субъектом речи, но и объектом самонаблюдения, основной целью которого является познание нового. При этом говорящий обобщает свою точку зрения и приписывает собственные цели любому представителю класса ученых, тем самым подавая субъекта пропозиции в качестве наблюдателя. Этим приемом подчеркивается прин ципиальная позиция говорящего в споре. В примере (125) анализируются общефилософские проблемы устройства мира с точки зрения восприни мающего субъекта, что отражается в последней фразе высказывания. То же справедливо для высказывания:

(126) Mais, pauvre ami, si l’on se permettait de nier cette Intelligence su prieure qui prside aux phnomnes et dont tout ici-bas porte la trace, si l’on refusait d’admettre que tout, dans la nature, a un but, que tout a t cr en vue d’une harmonie, on ne pourrait plus, rien comprendre rien!

(Gard 1: 660), в котором восприятие мира говорящим субъектом преломляется сквозь призму его религиозных воззрений, что находит отражение в импликато рах.

Также нелокализованной в конкретном временном отрезке является следующая конструкция:

(127) Est-ce qu’on sait des moments pareils, pourquoi on tue un homme, pourquoi on l’pargne? Ce sont des instants de sauvage et aveu gle ivresse. S’il n’en tait pas ainsi, les rvolutions seraient moins terri bles (Nmirovsky: 67).

В данном высказывании говорящий связывает импликатор и импликат с позиций самонаблюдения и восприятия событий окружающего мира.

Итак, по нашим наблюдениям контрфактивные конструкции могут от носиться к следующим областям МИП:

регулярность уникальность прошлое настоящее будущее реаль- гипотети- контр ность чность фактивность Рис. 3. Модель МИП при актуализации контрфактивных конструкций Данная схема отображает неправомерность связи контрфактивности только со сферами прошлого или настоящего. На основе анализа конст рукций, описывающих контрфактивные ситуации, мы пришли к выводу о том, что в темпоральной сфере МИП строгих ограничений для подобных конструкций не существует, хотя определение их темпорального статуса может быть затруднено и возможно только благодаря контексту. Что каса ется фреквентативных закономерностей, можно сказать, что преобладают уникальные действия в конкретный временной период, хотя возможны и квалитативные действия.

Что касается прагматической направленности данного типа конструк ций, то можно сказать следующее: роль познающего наблюдателя смеши вается с личностными характеристиками говорящего, его ценностями, це лями, мнениями, желаниями и оценками. Объектом восприятия может служить собеседник или фрагмент мира либо воспринятая ситуация явля ется результатом рефлексии.

Исходная ситуация наблюдения и самонаблюдения может находить отражение как в импликаторе, так и в импликате.

Вторичные средства выражения контрфактивной модальности Контрфактивная модальность может выражаться в редких случаях с помощью изъявительного наклонения. Рассмотрим пример:

(128) Если это правда, то я – королева английская!

В ситуации нормального употребления (не королевой) эффект данного высказывания проистекает из знания говорящего и слушающего о ложно сти информации, заключенной в импликате. При этом говорящий не толь ко показывает, что не верит какому-то сообщению, но и рассчитывает на то, что адресат речи сделает вывод о ложности импликатора, то есть по добное высказывание эквивалентно отрицанию импликатора, но гораздо более маркировано в плане эмотивности и воздействия на собеседника.

Той же цели может служить любое достаточно нелепое или очевидно лож ное утверждение (Гладкий 1982: 52;

Лайонз 2003: 184). К сожалению, нами не было выявлено примеров, в которых контрфактивная модальность вы ражалась бы с помощью изъявительного наклонения.

Основные средства выражения гипотетической модальности Как уже упоминалось ранее, гипотетическую ситуацию мы понимаем как ситуацию, в существовании которой говорящий не уверен, то есть не имеет четких знаний о ее осуществлении в какой-то момент времени.

Иными словами, в гипотетических высказываниях нет указания на воспри нимающего субъекта;

на первый план выходит компетенция говорящего как познающего деятеля, строящего гипотезы и выдвигающего предполо жения. Данный факт находит отражение на уровне выражения результатов операции импликации.

Основным средством выражения гипотетической модальности, как и в случае реальной модальности, является изъявительное наклонение глаго лов. Поскольку синтаксический уровень оформления импликативных кон струкций тесно связан с семантическим, разница между гипотетической и реальной субъективной модальностью хорошо прослеживается в семанти ке конструкций.

Считается доказанным, что в качестве гипотетических чаще всего маркируются будущие события (Бабалова 1974б, Белошапкова 1967, Хра ковский 1994). Мы попытаемся доказать, что отношение говорящего к описываемой ситуации как к гипотетической имеет выражение в любой сфере темпоральной области МИП. Обратимся к следующему примеру:

(129) Но, с другой стороны, учти время его ужина. Эксперт устано вил – приблизительно за час, даже меньше, до смерти. Если убийст во случилось где-то поблизости, то и закусил он тоже поблизости.

Логично? (Адамов: 12).

Автор данного высказывания не уверен в том, что ситуация, описан ная в импликаторе, действительно имела место, он лишь выстраивает вер сию, делает предположение, из которого вытекает определенное заключе ние. Это подтверждает и его вопрос к собеседнику, заданный с целью под тверждения собственных выводов. И темпоральный, и эпистемический статус обоих элементов импликативной конструкции совпадает: обе си туации локализованы в прошлом, но говорящий не имеет твердого мнения о том, соответствуют ли они действительности. Считаем, что данная кон струкция отражает уникальное действие, относящееся к конкретному мо менту.

Следующий пример интересен тем, что в нем отражается ретроспек тивный ход импликации, то есть импликатором является предполагаемое следствие, а импликатом – предполагаемое условие:

(130) Если я подал повод для такого ответа, может быть, я веду себя действительно двусмысленно, и тогда виноват также перед этой жен щиной, которую ввожу в заблуждение и перед которой должен буду извиниться (Пастернак 1: 122).

Ход рассуждений говорящего субъекта идет от следствия, локализо ванного в прошлом, к предполагаемой причине, все еще продолжающей действовать и поэтому локализуемой в настоящем. Мы думаем, что им пликатор имеет гипотетический характер, так как говорящий не убежден в том, что он подал повод для неприятного ответа. Такого рода ответ мог быть дан и по другим причинам, поэтому автор высказывания лишь допус кает свою вину. Данную конструкцию можно охарактеризовать как квали тативную, протяженную во времени, не связанную с конкретным времен ным отрезком.

Пример:

(131) Может он еще и жив? – робко спросил он. – Видишь ли, все таки он врач … Если даже и схватили, может быть не убьют, а забе рут в плен (Булгаков 2: 139) демонстрирует установление импликативной зависимости на основе структурального духовно-практического знания о действительной соци ально-политической обстановке, точнее – гражданской войне, и знании об особой ценности некоторых профессий в подобных обстоятельствах. Из контекста мы видим, что говорящий не осведомлен о том, что случилось с его знакомым и выстраивает предположения о его судьбе. То, что автор высказывания не знает, имела ли место обозначаемая ситуация, подтвер ждается сочетанием союза «если» с частицей «даже». Соответственно, следствие из этой ситуации, относимое к будущему, также носит гипоте тический характер, подчеркивающийся вводным словосочетанием «может быть» 1. То же справедливо и для высказывания:

(132) Si vous avez os le lire, je me tuerais (Gard 1: 25), в котором локализованная в прошлом ситуация-импликатор является не достоверной, а лишь предположительной, служащей основанием возмож ных действий говорящего.

В случае:

(133) Вы можете не расставаться с машиной, если вы решили по ехать на Крит, на Родос, на Корфу (Керкира) – большие острова, где машина вам очень пригодится (Толстая: 127) импликация основана на личном опыте автора высказывания, побывавше го в Греции и дающего советы туристам, таким образом, мотивирующая ситуация основывается на феноменологическом практическом знании.

Импликатор носит императивный характер. К данной мысли нас подтолк нули следующие размышления: в первичном значении глагол «мочь» пока зывает способность субъекта выполнять некое действие. Однако, вряд ли говорящий сомневается в способности реципиентов речи не расставаться с машиной, значит, здесь присутствует оттенок желательности действия, причина которого объясняется в посредствующей ситуации. Поскольку действие лишь желательно, говорящий не может быть уверен в его осуще ствлении. Тем самым мы помещаем описанную ситуацию в сферу гипоте тичности. Импликат также не носит реального характера, так как автор вы сказывания не знает, на какой из островов решат поехать туристы и поедут ли туда вообще. Темпоральный статус элементов данной конструкции не совпадает: импликатор относится к прошлому, импликат – к настоящему.

Определяя фреквентативный статус последних примеров, мы относим их к квалитативным конструкциям.

Следующий пример также демонстрирует несовпадение темпоральной локализованности описываемых микроситуаций:

(134) Si elle est surveille, elle n’avait gure le choix (Boileau 1: 325).

Говорящий в данном случае высказывает предположение о возмож ных причинах, внешних (быть под наблюдением) и внутренних (отсутст вие выбора), приведших к тем или иным действиям субъекта пропозиции.

Поскольку оба элемента условной конструкции носят возможный харак тер, мы интерпретируем ее как гипотетическую.

В следующем примере:

(135) Это обыкновенный арифмометр с электрическим приводом и Подобные языковые единицы («если даже» и «может быть») относятся нами к вто ричным средствам выражения гипотетической модальности.

электрическим сдвигом каретки. Но если вас интересует настоящая электронная вычислительная машина, это можно устроить (Проза 2:

89) импликатор служит своеобразным способом запроса информации: говоря щий нуждается в подтверждении своего предположения об интересе собе седника, так как не уверен в нем. Тем самым в сфере фреквентативности данная конструкция категоризуется как уникальная, относящаяся к кон кретному моменту речи. Темпоральный статус импликатора и импликата совпадает: обе ситуации относятся к сфере настоящего, как и в случае:

(136) Si vos objectifs se limitent des avances de 10 %, vous pouvez vous contenter de remotiver les troupes (Express: 64).

Данное высказывание носит гипотетический характер, поскольку го ворящий лишь высказывает предположение, при подтверждении которого предлагаются пути решения проблемы.

Обратившись к примерам:

(137) Если вы действительно раскаиваетесь, – возразил я, мало веря его заявлению, – то скажете мне то же самое, что теперь, но только утром (Грин: 55);

(138) Si vous voulez, j’irai le voir avant vous (Beauvoir: 413), мы видим, что условие локализуется говорящими в области настоящего, а следствие – в области будущего. Поскольку автор высказывания (137) со мневается в искренности собеседника, он не может быть уверен и в его бу дущих поступках. В (138) действие со стороны говорящего находится в за висимости от возможного желания собеседника, точного знания о котором у субъекта речи нет. Все это позволяет отнести (137) и (138) к гипотетиче ским конструкциям. Действия, описанные в обеих конструкциях, можно отнести к уникальным.

Теперь проанализируем конструкции, в которых импликатор относит ся к будущему:

(139) А если ты из себя будешь девочку строить, то надо было сразу или сказать, или намекнуть, потому что время у меня ограничено, сама понимаешь – солдатское положение (Проза 2: 451);

(140) Если будет погода хорошая, можно и на природу куда-нибудь, ты порыбачишь, разожжем костер (Дашкова: 190).

Сходны эти примеры тем, что авторы обоих высказываний не знают, будет ли иметь место ситуация, описанная в импликаторе. Поэтому и им пликат носит гипотетический характер: в примере (140) предполагаются возможные действия собеседников при осуществлении условия – поездка на природу;

в примере (139) импликат интерпретируется как гипотетиче ский с дополнительным оттенком желательности. Различаются данные конструкции темпоральным статусом своих элементов: оба импликатора относятся к будущему, импликат в (139) – к прошлому, а импликат в (140) маркирован настоящим временем. Сходными являются следующие приме ры:

(141) Si c’est Daniel qui nous aperoit le premier, je suis reu (Gard 1:

213);

(142) Si nous saisissons ces papiers, nous avons de fortes chances de bousculer leurs plans ( Bazin 1: 250).

Импликация в (141) основана, по-видимому, на представлении о су ществовании некой единой силы, управляющей миром и не допускающей случайностей, поэтому знаком поступления в университет для говорящего служит то, что его первым заметит именно Даниэль, а не кто-то другой.

Говорящий не знает, кто увидит его первым, он лишь «загадывает», также он не знает, принят ли в университет. В случае (142) говорящий прогнози рует действия свои и своих подельников при удачном осуществлении пла нов, однако точного знания о предстоящем событии у автора высказыва ния нет. Все вышесказанное позволяет отнести данные примеры к гипоте тическим конструкциям с импликатором, описывающим возможное по ложение дел в будущем, и импликатом, относящимся к прошлому или на стоящему.

Следующие высказывания являются ярким примером совпадения эпи стемического и темпорального планов конституентов условной конструк ции:

(143) Если все будет нормально, то числа двадцать первого или два дцать второго я уже буду в Стокгольме съезжать с парома «Викинг Лайн» (Кунин: 97);

(144) Si vous dites un mot de trop, je vais vous couper les oreilles (Ev nement: 11).

В данных примерах импликатор и импликат вводят положения дел в будущем. Обе части конструкции получают гипотетическую интерпрета цию, обусловленную прагматическим критерием неуверенности говоряще го в возможности осуществления ситуации.

Таким образом, условные конструкции с гипотетическим эпистемиче ским статусом «отвечают» за следующие области МИП:

регулярность уникальность прошлое настоящее будущее реаль- гипотети- контр ность чность фактивность Рис. 4. Модель МИП при актуализации гипотетических конструкций Из приведенной схемы ясно видно, что гипотетичность не связывает ся только с будущими событиями: в концептуальной системе говорящего могут отсутствовать точные знания также по поводу прошедших или су ществующих ситуаций, что приводит к различным комбинациям парамет ров элементов конструкций при грамматикализации импликативных от ношений в сфере гипотетичности.

Еще одним основным средством выражения гипотетичности является повелительное наклонение в сочетании с изъявительным, поскольку счита ется, что побудительная модальность относится к значению потенциально сти (Муллаянова 1997: 5). Рассмотрим примеры:

(145) Не все сразу, – остановил его Дед. – Если ты явился обвинять, то предъявляй обвинения по одному (Вознесенская: 59);

(146) Если я не права, приведите мне обратный пример (Толстые:

348);

(147) Если мне будут звонить, спроси – кто и запиши номер (Авер ченко: 42).

Все примеры данной группы отражают гипотетический характер вво димой импликатором ситуации: в случае (145) говорящий не знает, зачем явился собеседник;

в примере (146) автор высказывания не знает, права она или нет;

в (147) говорящий не знает, будут ли ему звонить во время его отсутствия. Причем, зависимости между темпоральным статусом имплика тора и императивом в импликате не наблюдается: условие может быть ло кализовано в прошлом (пример (145)), в настоящем (пример (146)) либо в будущем (пример (147)). Ту же картину мы можем наблюдать и во фран цузском языке:

(148) N’hsitez pas dclarer la vrit, si cet homme vous torturait en de hors des interrogatoires (Mallet-Joris: 327);

(149) Si vous voulez prendre livraison de la marchandise, suivez-moi (Vincenot: 82);

(150) Si Christiane n’est pas prte dans un quart d’heure, partez sans elle (Boileau 1: 204).

Повелительность, выраженная в импликатах, связывается с понятиями потенциальности и оптативности. С одной стороны, имеет место ярко вы раженное значение оптативности (желательности) для говорящего осуще ствления собеседником определенного действия;

с другой стороны, указа ние на совершение действия не является гарантией его выполнения и, та ким образом, данные высказывания включаются в область гипотетичности.

В данной связи интересными также являются гипотетические услов ные конструкции, характерные для русской разговорной речи, в которых пропозиция редуцируется до выражения «если что», как мы видим это в примерах:

(151) Если что, применяйте оружие (Довлатов: 78);

(152) Звони, если что (Маринина: 24).

В обоих примерах выражение «если что» указывает на условия, при которых вступит в силу данная инструкция, однако сами условия не экс плицируются (Шмелев 2002: 400). В примере (151) «если что» использует ся в качестве эвфемистического намека на возможные обстоятельства: ге рою, адресату речи, предстоит отконвоировать опасного рецидивиста в другую колонию. Говорящий не знает, будет ли преступник оказывать со противление и пытаться сбежать, но на всякий случай выдает распоряже ние. В случае (152) «если что» употреблено как довольно расплывчатое обозначение любых обстоятельств, в которых следование данной инструк ции может оказаться полезным. Таким образом, высказывания, содержа щие «если что», мы также относим к сфере гипотетичности и связываем их с областью будущего.

Более редкий случай – выражение гипотетической модальности с по мощью сослагательного наклонения, что возможно только в речи о буду щем, например:

(153) Я бы заехал за вами, если это возможно (Гранин: 391);

(154) Si vous le voulez bien, disait-il, j’aimerais que l’on interrompe ici cette premire visite (Toussaint: 47).

В случае (153) из контекста ситуации общения становится ясно, что в данном примере речь идет о будущем. Высказывание является завуалиро ванным предложением, которое собеседник должен принять или отверг нуть. В примере (154) говорящий в вежливой форме заявляет о своем же лании, спрашивая при этом согласия собеседника, в котором он не уверен.

Схожими являются примеры:

(155) Если бы мое предложение не показалось вам назойливым … я пригласил бы вас к себе (Аверченко: 87);

(156) On pourrait djeuner, si le coeur vous en dit (Croteau: 34), которые представляют собой косвенный речевой акт приглашения. Гово рящий не уверен в реакции собеседника на свое предложение, поэтому оформляет его с помощью форм сослагательного наклонения, тем самым «смягчая» его, делая более вежливым и уместным в общении с малознако мым человеком.

Вспомогательные средства выражения гипотетической модальности Как в случае с реальной модальностью, гипотетическая модальность может подчеркиваться вводными словами. Обратимся к примерам:

(157) Может быть, вы не будете сердиться впоследствии, если мы встретимся (Грин: 26);

(158) Je pensais que si tu la revoyais, tu retrouverais peut-tre de l’amiti pour elle, elle tient tellement toi (Beauvoir: 442).

Элементы данных условных конструкций носят несомненный гипоте тический характер, что отражается, помимо прочего, в употреблении ввод ных слов с семантикой неуверенности, типа «может быть», «верно», «по жалуй», «вероятно» и др. Сходным является приведенный выше пример (131), в котором кроме вводных слов гипотетическая модальность находит отражение в употреблении союза «если» в сочетании с частицей «даже».

Возможны сочетания этого союза с другими частицами, как, например, в высказывании:

(159) Если «Полоцк» начнет брать воду бортом, мы вместе с ним пойдем на грунт, – необычайно тихим голосом продолжил боцман. – Если же «Полоцк» продержится пару часов, нас швырнет на рифы под берегом и мы тоже отправимся на грунт (Проза 2: 49).

Данный пример демонстрирует сочетание «если же», которое вводит ситуацию, альтернативную первой описанной ситуации. Отсюда вытекает еще одно средство выражения гипотетической модальности – это сопос тавление двух макроситуаций. Как и в предыдущем примере, в случаях:

(160) Если останешься при мастерской и будешь по-прежнему есть на кухне с мальчиками, то зарплата тебе будет десять рублей;

если пойдешь на частную квартиру, тогда будешь получать восемнадцать рублей (Жуков: 42) и (161) Si vous consentez, dites-le. Si vous refusez, dites-le. Mais tout de suite, tout de suite. Je ne peux pas attendre (Nmirovsky: 177-178), авторы высказываний не знают, какая из ситуаций осуществится, поэтому мы считаем, что сопоставление двух ситуаций, осуществиться из которых может только одна, то есть альтернативных положений дел, автоматически вводит подобные высказывания в гипотетическую сферу.

Рассмотрим примеры:

(162) Si vous accusez cette femme de quelque chose, le greffier est l pour enregistrer votre dposition. L’accusez-vous? (Mallet-Joris: 326);

(163) Si je la sauve, avant dix ans d’ici elle fera de la tuberculose, dans ce taudis. Mais la sauverai-je? (Gard 1: 256).

В данных высказываниях основную смысловую нагрузку в выражении гипотетичного характера условных конструкций несут сопровождающие их вопросы, смыслы которых перекликаются со смыслами импликаторов.

Составные элементы подобных реплицирующих объединений вопросно ответного характера обнаруживают отход от своего первичного значения и лишаются относительной самостоятельности значений сочетающихся час тей, которые в результате включения в такое объединение осложняются новой функцией, а именно – служат отражением неуверенности говоряще го в осуществлении того или иного события.

Очень распространенным вторичным средством выражения гипоте тичной модальности являются косвенные императивы, например:

(164) Выгоню я вас, если будете лодырничать! (Аверченко: 8);

(165) Si tu ne me fiches pas la paix, je tire travers la porte (Boileau 1:

272).

В случае (164) импликат является косвенным указанием на действие, которое совершать не нужно (= не лодырничать!). В примере (165) импли катор указывает на желательное для говорящего действие (= fiche-moi la paix!). Однако, говорящий не знает, как поведут себя адресаты высказыва ния и для усиления воздействия облекает в угрожающую форму собствен ную реакцию на невыполнение инструкции.

Рассмотрим еще один пример:

(166) Если ж вы мне не верите, то вот-с: сообщил мне это лично сам князь (Булгаков 2: 45).

Автор этого высказывания не знает отношения собеседников к своим словам, но предполагает недоверие (выражено с помощью «если ж»). Же лая убедить адресатов речи в достоверности переданной информации, го ворящий ссылается на авторитетное лицо, князя, как на источник инфор мации. Эта ссылка вводится имплицитным императивом «знайте». Вместо невыраженного эксплицитно императива употребляется слово «вот-с», ко торое, тем не менее, ясно отражает желание говорящего, чтобы собеседни ки знали об источнике полученной информации.

Примеры:

(167) Vous m’appellerez si on a besoin de moi (Nmirovsky: 165);

(168) Les lettres sont Mademoiselle qui en fera ce qu’elle voudra, mais si elle permet sa vieille servante de lui donner un conseil, qu’elle ne les lise pas. Il y a dans la vie bien des choses qu’il vaut mieux ne pas con natre (Nmirovsky: 290) иллюстрируют употребление императива для выражения гипотетичности во французском языке. Автор высказывания (167) не уверен в том, что он понадобится, но выдает на этот случай инструкцию, маркированную фор мой индикатива с целью избежать категоричности. Так же смягчается по будительная модальность в примере (168), когда субъект речи выражает совет человеку, социальное положение которого выше.

Обратимся к конструкциям, также характерным для разговорной речи:

(169) Сюда налево – кухня, если захочешь перекусить. Если ванну принять – то это сюда (Романова: 67);

(170) Si on a besoin de moi, je serai dans mon bureau, je n’ai pas le cour age de rester (Beauvoir: 55).

При ближайшем рассмотрении данных высказываний оказывается, что между компонентами конструкции нет непосредственной импликативной связи. Изучением таких высказываний, построенных по модели «Если А, то С», когда С не следует из А, а А не является основанием появления С, занимается Т. А. Колосова. Она указывает, что названные двухкомпонент ные высказывания можно развернуть в семантически адекватные трехком понентные конструкции, построенные по модели «Если А, то В, что С».

Таким образом, условно-следственные отношения существуют не между компонентами А и С, а между компонентом А, с одной стороны, и блоком [В, что С] – с другой: «Если А [В, что С]». В качестве невербализован ной предикативной единицы В чаще всего выступают изъяснительные гла голы или устойчивые сочетания со значением обнаружения (обнаружить, оказаться, заметить, убедиться), речи (сказать), мысли, познания и вывода (узнать, учесть, заключить и др.) (Колосова 1979).

В соответствии с данной точкой зрения, пример (169) имеет следую щую семантическую структуру: «Если захочешь перекусить, знай / учти / имей в виду, что сюда налево – кухня», а высказывание (170) можно пред ставить так: «Si on a besoin de moi, sache que je serai dans mon bureau».

Можно заметить, что подобные высказывания также представляют из себя косвенные императивы, что обусловливает их гипотетическую интепрета цию.

Проведенный анализ позволяет сделать вывод о том, что в гипотети ческих высказываниях, во-первых, отражаются результаты размышлений говорящего;

во-вторых, они могут отражать различные коммуникативные намерения говорящего;

в третьих, в них могут отражаться планы говоря щего;

в-четвертых, получают выражение действия, желательные для гово рящего. Таким образом, все гипотетические высказывания ориентированы на один прагматический центр – на говорящего.

На основе анализа, представленного в данном разделе, можно сфор мулировать следующие выводы.

1. Несмотря на существующие в лингвистической литературе мнения об определенных темпоральных ограничениях при оформлении того или иного типа импликативных конструкций, наш анализ фактического мате риала позволяет сделать вывод о том, что подобных ограничений не суще ствует, так как и реальные, и гипотетические, и контрфактические выска зывания могут быть локализованы в любой темпоральной области МИП.

2. В условных конструкциях отражается отношение говорящего к опи сываемой ситуации, которое интерпретируется нами в терминах субъек тивной модальности, субъективной истинности.

3. Подобное отношение находит отражение в эпистемической области МИП. Однако оказалось невозможным описать эпистемический статус анализируемых конструкций без учета такого прагматического фактора, как субъект наблюдения. По характеру соотношения говорящего и наблю дателя импликативные конструкции обладают следующими особенностя ми:

реальные высказывания ориентированы на наблюдателя (результа ты прошлого, актуального или планируемого восприятия отражаются в импликаторе);

контрфактические высказывания ориентированы на наблюдателя (в редуцированных контрфактических конструкциях результат восприятия отражается в импликаторе, в полных конструкциях наблюдаемая ситуация находит отражение как в импликаторе, так и в импликате);

гипотетические высказывания ориентированы на говорящего (в них отражаются различные мыслительные процессы, типа размышления, пла нирования и т.д.).

Можно говорить о том, что реальные и контрфактические высказыва ния находятся в компетенции сознающего субъекта восприятия, то есть го ворящего-наблюдателя, а гипотетические – в компетенции познающего го ворящего.

4. В результате анализа концептуальных и языковых особенностей импликативных конструкций нами была выявлена следующая закономер ность: категориальное решение, принятое по поводу импликатора в эпи стемической области, распространяется на импликат. Другими словами, эпистемические статусы импликатора и импликата совпадают.

Подводя итоги и обобщая результаты исследования, можно заклю чить, что импликация есть лингвоментальная универсалия, свойственная человеческому сознанию вообще, но, несомненно, имеющая языковые особенности выражения в грамматике каждого конкретного языка.

РАЗДЕЛ КОНЦЕПТУАЛЬНАЯ СЕМАНТИКА ПРЕДЛОГА DANS В ИМЕННЫХ СОЧЕТАНИЯХ В СОВРЕМЕННОМ ФРАНЦУЗСКОМ ЯЗЫКЕ 3.1. Теоретические предпосылки исследования предложных именных сочетаний 3.1.1. Подходы к исследованию семантики предлогов Семантика предлогов представляет собой активно развивающуюся область современной лингвистики, содержащую в себе много проблем, решение большинства которых выходит за рамки собственно предложной тематики. Как правило, пространственные, временные и логико-понятийные значения предлогов не всегда рассматриваются изолированно друг от друга;

тем не менее, основные подходы к исследованию каждого из них в отдельности в основном совпадают. В исследовании семантики предлогов, характеризующихся высокой степенью многозначности, применяются определенные методы их изучения.

Дескриптивный и структурно-семантический подходы к исследованию предлогов В своих исследованиях предлогов дескриптивным подходом пользовались К.-Г. Линдквист (1976), М.В. Всеволодова, Е.Ю.

Владимирский (1982) и другие. Цель исследования, в котором применяется данный подход, состоит в том, чтобы описать все возможные употребления предлога и предполагает структурированное и упорядоченное перечисление значений с разного рода комментариями, пометами и примерами. Так, в работе К.-Г. Линдквиста приводится большой список контекстов и примеров из художественной литературы (Lindkvist 1976). Обладая несомненными положительными сторонами, дескриптивный подход, тем не менее, упускает из виду обобщения, не приводит толкования значений предлогов. На недостатки дескриптивного подхода указывал Ч.Дж. Филлмор, который отмечал, что «списочная семантика оказывается неспособной решить проблему нечеткости границ и степени принадлежности элемента к категории»

(Филлмор 1983: 31).

К. Ванделуаз выступает против использования дескриптивного метода при исследовании предлогов (цит. по: Лягушкина 2002: 55). По мнению ученого, концепт общей ориентации является примитивом при изучении языка. В качестве подтверждения своей точки зрения К.

Ванделуаз приводит пример с ребенком, который сначала усваивает концепт общей ориентации и лишь затем понятия фронтальной ориентации, направления движения объекта, взгляда и так далее. Таким образом, целесообразней исходить из того, что пространственные предлоги моносемантичны.

При всех своих достоинствах дескриптивный метод не предлагает объяснения разных интерпретаций значений, что снижает его эффективность.

Основной проблемой при изучении предлогов является большое количество различных смысловых оттенков, выявляющихся при функционировании их в речи. К решению этой проблемы можно подойти с позиций структурно-семантического подхода, который не является строго противоречащим дескриптивному подходу, а, скорее, базируется на нем.

Метод компонентного анализа, как разновидность структурно семантического подхода, основан на гипотезе о том, что значение каждой единицы языка состоит из семантических компонентов и что словарный состав языка может быть описан с помощью ограниченного и сравнительно небольшого числа семантических признаков (Гербек 1997:

23). При проведении компонентного анализа используется процедура «расщепления значения на составные части, вычленение которых обусловлено как соотношением элементов внутри отдельного значения (наличие более общих и более частных элементов, то есть иерархичность организации), так и соотношением этого значения со значениями других языковых единиц» (Лягушкина 2002: 57).

В русле данного направления выполнена работа Д. Беннета (Bennett 1975). Исследователь признает, «что техника компонентного анализа значения предполагает метод изучения выражения собственно семантических отношений, передаваемых разными лексическими единицами» (Bennett 1975: 9). Д. Беннет свою задачу формулирует как рассмотрение внутриязыковых семантических отношений вообще, при котором он не обращается к отношениям между единицами языка и окружающим миром. Относительно изучения предложного значения исследователь пишет: «…для формализации анализа значений предлогов нет необходимости постулировать много значений для каждого предлога» (Там же) и ограничивается главным (концептуальным) значением предлога.

Компонентный анализ дает достаточно объективную картину в плане передачи основного значения предлога, но не объясняет остальных значений этой полисемной единицы.

Своего рода «ответвлением» структурного направления признан функциональный подход (Языкознание 2000: 566). При данном подходе исследуемая единица рассматривается со стороны означаемого, или содержания. В ряде случаев исследователи ориентируются на ту роль, которую данная единица играет в составе более крупного целого. М.В.

Филипенко считает функциональный подход к описанию предлогов более гибким в сравнении с «геометрическим» и «топологическим»

подходами (Филипенко 2000: 21).

Вышеперечисленные подходы раскрывают сущность исследуемой единицы весьма ограниченно, не объясняя, почему употребляется тот или иной предлог. Эту проблему решает метод исследования предлогов в когнитивном аспекте.

Исследование предлогов в когнитивном аспекте Конец XX века ознаменовался возросшим интересом к когнитивному направлению в лингвистике как в России, так и за рубежом, что повлекло за собой новое понимание языка, а, следовательно, и его составляющих. В основе когнитивного подхода в лингвистике лежит фундаментальное положение об органической связи языка и мысли. Цель работ в русле когнитивного направления заключается в том, чтобы «установить, как внеязыковые представления и категории и, в более широком плане, общечеловеческие закономерности познания и мышления преломляются в семантике языковых единиц» (Маляр, Селиверстова 1998: 23). Представители данного направления видят преимущества когнитивного подхода к изучению языка в том, что они «открывают широкие перспективы виденья языка во всех его разнообразных и многообразных связях с человеком, с его интеллектом и разумом, со всеми мыслительными и познавательными процессами, им осуществляемыми, и, наконец, с теми механизмами и структурами, что лежат в их основе» (Кубрякова 1999б:

3). Опыт естественно-научных, точных и философских исследований по данному вопросу особенно широко используется в когнитивной лингвистике для моделирования того, каким образом происходит выражение пространственных и временных отношений посредством языка.

С 80-х годов поток литературы, посвященной предлогам, не иссякает, и исследование их семантики считается одним из самых значительных достижений когнитивной семантики. Среди этих работ особое место занимают специальные исследования о предлогах.

Обращая пристальное внимание на полнозначные единицы языка, когнитивная семантика изучает и служебные части речи. В первую очередь это касается предлогов. Наиболее отчетливо преимущество когнитивной грамматики перед традиционными методами описания языка приверженцы данного направления видят именно в описании предлогов. В связи с важностью представления о форме объекта, его перемещении в пространстве и его местоположении представляется необходимым детальное изучение предлогов с точки зрения знаний человека об окружающем мире и его отображении в сознании в пространственных конструкциях (Бороздина 1998). По мнению когнитологов, интерпретация предлогов, единиц с высокой степенью многозначности и метафоричности, служит образцом для описания других единиц, позволяя размышлять над отделенностью одного значения от другого, над разными измерениями значения, критериями разграничения лексической неоднозначности и многозначности, возможностью описания всех значений одного слова, исходя из условий коммуникации, изменения значений и так далее (Базарова 1997).

Таким образом, краткий обзор истории исследования предлогов показал недостаточность изучения данных единиц с точки зрения дескриптивного и структурно-семантического подходов и преимущества концептуального метода. Исследование предлогов с точки зрения когнитивного подхода раскрывает разнообразие связей языка и человека, взаимосвязь мыслительных и познавательных процессов и механизмов, лежащих в их основе.

3.1.2. Роль предлога в категоризации опыта Поскольку не только предметы, но и отношения между ними могут принадлежать к какой-либо категории, процесс категоризации находит свое отражение и в предлоге, то есть предлог может рассматриваться как категоризатор отношений. Другими словами, употребление предлогов в речи отражает категоризацию объектов с точки зрения их способности вступать в отношения с другими объектами, а также действиями, событиями (Гербек 1997). В этот момент можно наблюдать, как в процессе речемышления предлог служит для категоризации объектов с точки зрения их потенциальной способности вступать в отношения.

Значимость понятий «вместилище» («контейнер») и «граница» в представлении пространственных, временных, пространственно-временных и логико-понятийных областей, выражаемых в предложных сочетаниях В последние годы значительно возрос интерес к изучению основополагающих когнитивных категорий (одной из которых, безусловно, является пространство) с точки зрения выражения их в языке. Понятие пространства явилось темой для огромного количества научных исследований как в отечественной, так и в зарубежной лингвистике. Само это понятие важно не только при описании значений собственно пространственных слов, но и при описании языковой системы в целом.

При исследовании феномена пространства важно учитывать ту информацию, которую выполняет пространство – помещать в себя что то, включать в себя что-то. Понятие пространства, отображенное в языке, можно истолковать как то, что вмещает человека, то, что он образует вокруг себя, то, что он видит простирающимся вокруг него, нечто, в рамках чего может находиться объект или иметь место действие или событие (Кубрякова 1997;

Селиверстова 1983).

По Дж. Лакоффу и М. Джонсону, любой человек представляет собой физическое существо, ограниченное в определенном пространстве и отделенное от остального мира поверхностью своей кожи;

воспринимает остальной мир как находящийся вне его (Lakoff 1980: 29).

Каждый человек «есть вместилище, ограниченное поверхностью тела и наделенное способностью ориентации типа «внутри – вне»». Эту ориентацию человек мысленно переносит на другие физические объекты, ограниченные поверхностями, тем самым рассматривая их как вместилища, обладающие внутренним пространством и отделенные от внешнего мира. Т.В. Цивьян подтверждает эту идею, придавая основное значение среди пространственных оппозиций оппозиции внутренний/внешний (Цивьян 1973: 245). В содержательном плане российский исследователь связывает это с тем, что человек с момента своего самоосознания, то есть выделения из природы, стремится установить границы и как бы обезопасить себя внутри некоторого замкнутого пространства (Там же).

А. Ченки также говорит о тесной взаимосвязи понятия вместилища и телесного опыта человека (Ченки 1996). Любой человек ощущает себя как объект, находящийся внутри вместилищ, что дает основу для понимания многих различных понятий посредством метафорического расширения.

При пространственной интерпретации человек выступает, в зависимости от ситуации, то в качестве «содержимого», то в качестве «содержащего». По сути дела любой объект, обозначенный существительным, может быть представлен в виде любого из многомерных измерений: в виде контейнера, плоскости или поверхности и даже точки. В связи с этим все возможные конструкции могут рассматриваться как модификации одной пространственной образной схемы (Базарова 1999а).

В тех случаях, когда категории, возникшие из непосредственного физического опыта, прямо использовать не удается, они иногда проецируются на те сущности материального мира, которые в меньшей степени доступны категориям человеческого опыта (Лакофф, Джонсон 1987). Даже там, где невозможно наблюдать естественную физическую границу (потому что таковой не существует), человек создает в воображении свои искусственные границы, отделяя тем самым территорию с ее собственным внутренним пространством и ограничивающей поверхностью.

Человек опытным путем постигает трехмерность пространства, но может и абстрагироваться от этого фактора, так как может воспринимать вещи не только внутри чего-либо конкретного, но и внутри каких-то других абстрактных сущностей. Человек осмысляет поле своего зрения как вместилище, а видимое им – как содержимое этого вместилища. Это вытекает даже из самого термина «visual field»

(поле зрения) (Лакофф, Джонсон 1990: 413). Идеализация объекта может сократиться с помощью метонимии до одной из своих составляющих частей, либо обозначать какой-либо обобщенный контур, образ, внешние детали которого затушеваны. Однако, свобода, с которой человек моделирует и трансформирует объективную реальность, не безгранична (Vandeloise 1986). Об этом же говорит и А. Херсковиц, доказывая, что предельная формализация оказывается невозможной даже в такой области использования языка, как выражение пространственных отношений, так как это использование является результатом не только применения логических правил, но и отклонений от них, а также результатом различных условностей, здравого смысла, известной доли нечеткости, общего знания о мире и речевого поведения (Herskovits 1986: 28).

Расчленение мира на объекты по принципу встроенности друг в друга позволяет представить и сами объекты как взятые лишь в одном вполне определенном ракурсе их бытия – в качестве вместилищ, или же областей существования для других объектов. Е.С. Кубрякова предполагает, что «прообразом такой интерпретации всего сущего было и человеческое тело, что позволяет рассматривать двояко и сам этот объект. С одной стороны, человек – это часть мира, это man in space;

с другой стороны, занимая определенный объем, тело формирует space in man, которое «заполнено» или «заполняется» самыми разными сущностями – начиная от реальных органов и субстанций и кончая его мыслями и чувствами, состояниями и ощущениями, способностями и знаниями. Не случайны сравнения человека с сосудом или просто котлом, в котором кипят страсти, бушуют противоречивые чувства, который переполняется разного рода эмоциями и который может взорваться под их натиском…» (Кубрякова 1999б: 8). Эту идею подтверждает В.Г. Гак, говоря о том, что «… в одном случае чувство изображается как объект, локализуемый в субъекте-носителе чувства;

в другом случае чувство, переживания рассматриваются как среда, в которой локализуется субъект» (Гак 2000а: 134). В качестве пространств мыслятся отнюдь не только физические тела, но и ментальные сущности, ясно, почему в качестве ментальных пространств нередко выступают чувства (в английском – to be in love, to be in a rage, то же во французском – dans leurs amours, dans la jalousie) или состояния (в английском – in sorrow, in health, то же во французском – dans la grande gaiet, dans la dprime), стили и манеры. Поскольку вполне уместно говорить о пространстве текста (любого), конструкции с in часто относятся как к произведениям, так и к их авторам (в английском – in Pushkin, in Pushkin style). Точно также говорят о пространстве времени или же об упорядоченном пространстве, поделенном на какие-то однотипные части, откуда возникли обороты in groups, in tens и т.п. В виде ментальных пространств мыслятся и разные виды деятельности (в английском – in speaking, in thought, in his activity, то же во французском – dans ses tudes, dans l’activit), и разные социальные институты, и группировки (в английском – in his party, in his class, то же во французском – dans la bande, dans mon quipe) и так далее (Кубрякова 1999а). В процессе категоризации отношений между предметами можно наблюдать эффекты прототипичности: так, например, в английском языке наиболее прототипичным для предлога in является употребление его для обозначения некоего содержимого в коробке среднего размера (Гербек 1997).

Согласно Б.Б. Базаровой, в качестве вместилища (контейнера) могут концептуализироваться различные сущности – как закрытые, так и открытые (Базарова 1999б: 100). Так, в качестве полностью закрытого контейнера (имеющего границы со всех сторон) человек может мыслить такие сущности, как cage – the bird in a cage, хотя визуально клетка не являет собой замкнутое, закрытое пространство, границы домысливаются человеком (Там же).

Е.В. Падучева в качестве прототипических вместилищ называет чашку, дом;

денотаты этих имен – объекты, которые имеют ограничивающую поверхность и, соответственно, внутреннюю и внешнюю область. Но кроме того, к той же категории вместилищ относятся, например, вода и воздух, а на периферии ее находятся чувства и состояния, которые язык тоже мыслит как вместилища (Падучева 2000: 244).

Восприятие, осознание и представление о пространстве включают в себя некоторые пределы. Выделение определенного участка пространства с заданными границами является особенностью восприятия человеком пространства (Казанцева 2001). В своих исследованиях Дж. Лакофф и М. Джонсон обнаружили, что человек воспринимает «различные вещи в обычном мире как сущности, на которые часто проецируются границы и поверхности, при том, что отчетливых естественных границ и поверхностей у них нет» (Лакофф, Джонсон 1987: 150). Л.Б. Лебедева также обращает внимание на эту особенность: «…восприятие человеком пространства предполагает выделение участка пространства в некоторых границах. В самом простом и конкретном случае эти границы определяются возможностями чувственного восприятия … Границы пространства расширяются в процессе деятельности, за счет памяти и воображения и тому подобное» (Лебедева 2000: 93-97). О важности понятия «граница»

упоминает Р.И. Розина, которая пишет: «Пространства не существуют без своей противоположности – разделяющих их границ и преград.

Ценность пространства требует, чтобы доступ к нему был затруднен и, наоборот, существование преграды, затрудняющей проникновение в пространство, повышает его ценность» (Розина 2000: 67).

Члены когнитивных категорий не всегда характеризуются наличием общего реального признака. Так, например, в определенной ситуации можно сказать «Я положил котлеты на тарелку» и «Я положил котлеты в тарелку». В зависимости от восприятия человеком размеров тарелки, говорящий может осмысливать одну и ту же тарелку то как «контактную поверхность», то как «вместилище», осуществляя тем самым в сознании и в речи концептуальную категоризацию слова «тарелка» (Гербек 1997).

Занятие (деятельность) рассматривается как вместилище для действий и других занятий, которые входят в его состав. Они также рассматриваются как вместилища для энергии и материалов, необходимых для их осуществления, и для их побочных продуктов (Лакофф, Джонсон 1990: 415).

Исследуя понятие пространства, Е.С. Кубрякова отмечает важность выделения тесно связанного с ним понятия «объекта»

(Кубрякова 1997). Понятие об объектах рождается в ходе формирования представлений о том, что «встроено» в пространство в качестве его особой части (Кубрякова 1997: 27). Концепт объекта складывался как представление о топологически замкнутой части пространства, концентрирующей конкретный вид материи в виде особого тела, обладающего определенными физическими характеристиками – контурами, размером или объемом и тому подобное. Относительно прототипических характеристик объекта обращает на себя внимание тот факт, что в понятии объекта доминирует представление о нем как об ограниченной части пространства, на него органично распространяются и свойства этого последнего: целостность, перцептуальная самостоятельность и определенность.


Е.С. Кубрякова считает, что понятия пространства и объекта тесно связаны с понятием места: подобно объекту, оно определяется через представление о части пространства (место – это часть пространства, занимаемого объектом и ограничиваемого им);

подобно пространству, оно может характеризоваться и как объем, и как плоскость, как поверхность и как точка. В его концептуальную структуру входит также представление о проекции предмета в разных системах координат (Кубрякова 1997: 28).

Итак, понятия вместилища и границы являют собой фундамент для представления пространственной, временной, пространственно временной и логико-понятийной областей, выражаемых с помощью предложных сочетаний.

Дейктический компонент в семантике пространственных предлогов Представляя собой основной механизм для включения в высказывание информации из нелингвистического контекста речевого события, дейксис указывает на локализацию и идентификацию предметов, событий и явлений, о которых говорят или к которым отсылают, относительно пространственно-временного контекста (Человеческий фактор в языке 1992). По И.А. Стернину, дейксис указывает «на ситуацию, содержащуюся в семантике слова» и «представляет собой предписание слушающему обратиться к анализу ситуации для раскрытия семантики данного слова» (Стернин 1972: 305).

А.А. Закарян определяет дейксис как «указание на точку отсчета, относительно которой характеризуется пространственная и временная локализация объектов, действий, событий, процессов» и так далее (Закарян 1982: 18).

Некоторыми лингвистами в семантике предлогов, в частности пространственных предлогов, выделяется дейктический компонент (Агеева 1984;

Апресян 1995;

Закарян 1982;

Всеволодова, Владимирский 1982;

Cervoni 1991). При таком подходе предлоги рассматриваются как слова, указывающие на пространственную ориентацию объектов и на ее соотнесенность с говорящим лицом или с каким-либо предметом в речевой ситуации.

О возможности присутствия в значениях предлога дейктического элемента говорит Ю.Д. Апресян (Апресян 1995). Исследуя русский предлог из, российский ученый говорит о присутствии в описываемой данным предложным сочетанием ситуации, кроме непосредственных участников, «некоего наблюдателя», местонахождение которого относительно пространственной преграды жестко определено, что говорит о том, что в данном значении предлога из содержится дейктический элемент (Апресян 1995: 642).

При исследовании предлогов английского языка А.А. Закарян выделяет три вида дейксиса (пространственный, временной и личный) и два типа дейктического указания (объективный и субъективный), характеризуя при этом пространственные и временные предлоги как языковые единицы объективно-субъективного дейксиса (подобную точку зрения разделяет Р.А. Агеева, 1984). Здесь А.А. Закарян выделяет три группы компонентов значений, выделяемых на основании их различной роли в определении координации объектов: интегральные, дифференциальные и индивидуализирующие (Закарян 1982: 3-8).

Интегральные компоненты определяют самую общую ориентацию объектов, осуществляя указание на изменяемость/неизменяемость их пространственной или временной координации. Дифференциальные компоненты конкретизируют локализацию объектов относительно ориентира, определяют взаиморасположение объектов при их статической локализации или при передвижении относительно друг друга. Индивидуализирующие компоненты значения показывают наличие/отсутствие контакта, различную степень близости объекта к ориентиру, количество ориентиров и другое.

Указание осуществляется в языке не только в отношении участников коммуникации, но и в отношении объектов, не имеющих в ситуации никакого отношения к говорящему или слушающим, никак не соотнесенных с субъектом речи (Стернин 1972: 304). Так, например, в предложении They had a small country house with a pond behind слово behind никак не соотнесено с говорящим. Оно не является и номинативным знаком. Behind – это дейктическое слово, так как оно называет пространство через его соотнесение с элементом ситуации (в данном случае, с домом), а не по его собственным свойствам, признакам (Там же).

По мнению Ж. Сервони, предлог dans имеет непосредственное отношение к дейксису, так как в некоторых своих употреблениях он сам по себе предполагает некоторую временную или пространственную локализацию говорящего и/или слушающего (Cervoni 1991: 242). В своей работе, посвященной исследованию французских предлогов, исследователь выявляет условия, в которых dans наполняется выражением дейксиса: необходимо, чтобы один из двух предполагаемых временных пределов был настоящим (временем) высказывания.

Например, dans trois jours означает «исключительно не позднее того момента, как полностью истечет третий день после произнесения высказывания». То есть, в этом употреблении возможные глагольные формы очень ограничены (Там же).

Таким образом, возможность присутствия дейктического элемента в семантике предлога dans говорит о том, что дейксис все более принимает характер универсальной категории, входя в состав компонентов семантики слова. Дейктический компонент в семантике пространственных предлогов указывает на способность данной части речи указывать на ориентацию предметов, процессов, явлений и их соотнесенность с говорящим лицом, либо с каким-либо предметом в речевой ситуации.

Понятия времени и темпорального пространства Темпоральность является неотъемлемой характеристикой предметов и явлений объективной действительности. Лингвистическим аспектом категории времени (темпоральностью) называется вся совокупность способов выражения средствами языка сущности физического и философского аспектов данной категории (Дешериева 1975).

Само понятие «время» является достаточно широким и, безусловно, допускает дальнейшее членение. Как показывает анализ литературы, авторы исходят при этом из различных принципов и соответственно получают различные варианты разбиения временной сферы на семантические участки. Степень детальности при этом также различна (Дешериева 1975;

Дмитрюк 1998, 2001;

Мурьянов 1978 и др.).

Категория времени является всепроникающей чертой социальной жизни, пронизывает все социальные события и процессы и находит свое отражение на субъективном уровне сознания (Дмитрюк 2001).

Восприятие и понимание времени входит во всеобщий человеческий опыт. Естественный временной опыт, преобразованный древним сознанием, предопределил основной семантический признак номинации или внутреннюю форму темпоральных слов. Языковое сознание объединило представление о простейших, чувственно ощущаемых физических действиях и состояниях, о невидимом, чувственно неощущаемом, но воздействующим на человека и его жизнь времени.

Представляя собой принципиально иную категорию по сравнению с пространством, время в определенных условиях может выступать в функции пространства. Так, временной отрезок является пространством по отношению к отдельным точкам этого отрезка. Кроме того, событие, распределенное по временному отрезку (например, жизнь того или иного лица), может также выступать в функции пространства по отношению к более частным событиям, составляющим его (Селиверстова 1990: 16).

Т.В. Булыгина и А.Д. Шмелев под локализованными во времени явлениями понимают события и процессы, представленные как конкретные, реально происходящие (происходившие или произошедшие) в некоторый момент или период времени, а также ситуации и состояния, относящиеся к конкретному временному отрезку (Булыгина 1997: 55).

По мнению О.Н. Селиверстовой, пространство времени обычно воспринимается не просто как тот или иной отрезок объективной оси времени, а как измерение протяженности во времени некоторого события, тех или иных отношений и тому подобное. Здесь фактор времени часто выступает как дополнительная характеристика пространства отношений, физического пространства, психического или физиологического состояния какого-либо лица и так далее (Селиверстова 1990: 9).

Поскольку пространственные отношения предполагают три измерения: длину, ширину и высоту (глубину), а время имеет только одно измерение и протекает только в одном направлении, то связь предметов и явлений во времени лишена того многообразия форм, которое присуще связи в пространстве. Поэтому временные отношения, по сравнению с пространственными, не так тонко дифференцированы и отражены в языке (Бондаренко 1961: 16-17). С этим мнением не согласна И.В. Баринова, которая считает, что предложные именные сочетания выражают время более точно и дифференцированно, отображая разнообразные конкретные временные указания на характер временной протяженности действия и его временных рамок. В своем исследовании предлогов, выражающих временные отношения, исследователь видит главную особенность времени в следующем: «…объективное время не имеет своей субстанции, хотя при этом является обычно независимой характеристикой явления. Именно вследствие отсутствия собственной субстанции время может восприниматься как внутренний параметр события и вообще всего того, что протекает во времени, то есть происходит как бы объединение события и времени. Событие вбирает в себя время» (Баринова 2000: 354).

Временное значение в предлогах может быть выражено как непосредственно, так и опосредованно (Закарян 1982: 14).

Темпоральность находит непосредственное выражение в тех случаях, когда предлог сочетается с единицами времени;

опосредованное выражение темпоральности осуществляется в сочетании предлогов со словами, обозначающими действие, процесс, явление. В последнем случае основное действие высказывания соотносится во временном плане с действием, процессом и так далее, а точнее с моментом времени, когда это действие совершается, или же с периодом времени, необходимым для его протекания, завершения (Там же).


Исследуя предложные конструкции темпорального значения, Э.Г.

Каменец выделяет два класса существительных, передающих идею времени: существительные, обладающие семой времени, и существительные, выражающие временные отношения через названия действий, явлений, состояний, имеющих временную протяженность (Каменец 1978: 5). К первому классу исследователь относит существительные, выражающие количественно-определенное значение отрезка времени (час, день, неделя, месяц, год), количественно неопределенное значение отрезка времени (детство, юность, начало, конец), порядково-количественное значение отрезка времени (названия дней недели, месяцев, времен года), отрезки времени в пределах суток (названия частей суток). Существительные второго класса включают слова, обозначающие виды человеческой деятельности (работа, действие, речь), названия процессов движения (путешествие), названия форм проведения досуга, названия трапез, названия лиц, отождествляемых с определенной исторической эпохой и так далее (Там же).

В исследовании, посвященном развитию темпоральных предложных конструкций от древнего периода к современному, показано, что, кроме базовых употреблений предлогов, имеет место и их полное семантическое сближение (вариантность) и неполное (синонимия), а наиболее обобщенную характеристику времени дает конструкция с предлогом in, в семантике которой не содержится указание на длительность или краткость (Каменец 1978).

Применительно к временной семантике in представляет собой выраженную идею места в некотором временном пространстве.

Д. Беннет, исследуя английский предлог in, подразделяет темпоральное пространство на время календарное (April, 1960, day) и некалендарное (six weeks, childhood), отмечая при этом, что употребление может быть как календарным, так и некалендарным (year, hour) (Bennett 1975: 114). По мнению ученого, исходя из лексикографического представления, следует различать пять темпоральных значений: любая локализация в темпоральном пространстве вообще (in twenty years), конкретное указание на время во временном отрезке любой протяженности (in the day, in January), указание на заполненность отрезка времени – линейная темпоральность (in an hour, in seven days), указание на дистантность, интервал, когда речь идет о событии по прохождении отрезка времени (in a minute, in a while). Не все темпоральные значения легко поддаются объяснению.

Если в переводе на русский язык in, как правило, переводится как в, внутри, то с темпоральными существительными он может приобретать значение через (Базарова 1997: 30). То же явление можно наблюдать и во французском языке, в частности, в сочетаниях с предлогом dans, когда выражения типа dans un mois, dans une minute, dans un instant переводятся на русский язык посредством предлога через.

Внешние связи понятия времени реализуются в трех явлениях: в переходе от иных понятий к понятию времени, в переходе от понятия времени к иным понятиям и в синкретизме понятия времени и другого понятия, когда в определенном контексте время и другое понятие выражаются неразрывно. Темпоральные отношения зачастую отличаются синкретизмом, приобретая оттенок значения пространственной и логико-понятийной сфер (см. п. 1.6). Именно на базе темпоральной семантики и темпоральных отношений развивается абстрактное мышление. Общее развитие смыслов идет от более конкретного, чувственно воспринимаемого к более отвлеченному.

Применительно к временной семантике dans выражает идею внутреннего места временного пространства. Сама структура dans… ограничивает временное пространство, внутри которого происходит событие (Костюшкина 2003а: 314). Dans очерчивает временное пространство, ставит четкие границы начала и конца действия, внутри которого происходит событие.

3.1.4. Взаимосвязь и соотношение понятий пространства и времени в значении предлога dans Фундаментальные категории пространства и времени традиционно признаются наиболее актуальными и одновременно длительно дискуссионными. Исследуемые проблемы носят различный характер, имеют разный объем, включают разнообразные аспекты и уровни, что отражено в работах исследователей.

Языковые факты запечатлевают когнитивную эволюцию человека.

Категории пространства, будучи первичными в онтогенезе и филогенезе естественных языков, представляют собой основу для формирования категории времени, которая в свою очередь служит базой для формирования логических категорий (Костюшкина 2002а).

Пространственно-временная организация, присущая не только внешнему миру, но и внутреннему устройству человека, являет собой свойство его психики, сознания, мышления и находит свое отражение в его языке (Костюшкина 2001: 40). Являясь фундаментальными категориями мышления, пространство и время представляют собой универсальные категории, но их отражение в языковой семантике является специфическим для каждого языка и их языковое выражение не является тождественным реальному бытию. Человек всегда интересовался проблемой времени, реже – проблемой пространства.

Причина этого в том, что время всегда представлялось и представляется сейчас неподвластным человеку, его невозможно вернуть, оно ускользает от него, время подчиняет человека себе, к нему нужно постоянно приноравливаться, в то время как пространство можно подчинить, человек способен беспрепятственно передвигаться в нем, завоевывать его, устранять из него качественные различия, автоматизировать пространство. Пространству приписываются такие свойства, как трехмерность, непрерывность, однородность, изотропность, кривизна, конечность или бесконечность и так далее.

Время наделяется одномерностью, упорядоченностью, однонаправленностью. Время, в отличие от пространства, может быть субъектом, направляющим свои действия на человека и все существующее в пространстве, что приводит к тому, что в человеческом сознании признается активность, созидательное начало времени при пассивности пространства. Таким образом, получается, что человек находится как бы в «переходном состоянии» между временем и пространством (Пеетерс 1997;

Pottier 1992a,1992b).

Проблема соотношения пространства и времени довольно длительное время занимает ученых самых разных отраслей знания. Эти основополагающие категории исследуются в психологии, культурологии, философии, искусствоведении и других науках. Понятия пространства и времени настолько фундаментальны, что на определенной ступени развития культуры, в древних мифологических, религиозных и философских системах они рассматривались как генетическое начало мира. Пространство и время и в дальнейшем не теряли своей сопричастности основам мироздания: в античных материалистических доктринах они выступают как одно из начал мира, в объективно-идеалистических учениях пространство интерпретируется как чувствилище бога, в субъективно-идеалистических системах кантианского толка пространство и время возносятся в ранг априорных форм созерцания, наконец, в диалектическом материализме пространство и время рассматриваются как всеобщие формы существования материи (Ахундов 1982: 3). При сопоставлении данных различных языков выявляется важнейшая черта естественного языка – локализм – «тенденция на первоначальном этапе существования человеческой речи выражать в терминах места и пространства любые отношения, которые в дальнейшем могут развиться в более тонкие различия грамматических категорий (Кравченко 1996а: 3).

Существенное место отведено понятиям пространства и времени в современной науке.

Первым опытом человека является освоение им пространства:

человек локализован в пространстве, и всякий его жест с необходимостью реализуется в пространстве. С индикацией времени связаны объекты, явления, процессы, которые также имеют место в пространстве. Пространственные, как и временные, отношения остаются всегда на уровне условий, в которых осуществляется некоторое событие, имеет место некоторая ситуация. Более того, вне времени и пространства не происходит ни одно событие, не осуществляется ни одно явление. Пространство – вместилище предметов, время – вместилище событий, процессов, явлений;

в пространстве все обладает протяженностью, во времени – длительностью. Конкретность, ощутимость пространства, с одной стороны, и особенности человеческого мышления, выделившего некие общие для пространства и времени характеристики, с другой, способствовали тому, что человек организовал время по типу пространства, что не замедлило отразиться в языке (Пеетерс 1997).

В языках аналитического типа выражение пространственных отношений осуществляется при помощи набора предлогов (Слюсарева 1986: 157). По мнению большинства ученых, именно пространственные значения выделяются в качества прототипических. О.Н. Селиверстова выделяет для этого следующие критерии. Во-первых, «переходы от геометрического (топологического) пространства к другим типам, во всяком случае, в настоящее время не ощущаются»;

во-вторых, общее, абстрактное понятие пространства представлено в семантике многих языковых единиц;

в-третьих, «исходным в ходе исторического развития было общее пространственное значение» (Селиверстова 2000: 239). Свой аргумент в подтверждение первичности пространственных значений приводит В.Г. Гак, который пишет, что «пространством не только начинается познание, оно им нередко и завершается. Часто ученый считает свою задачу выполненной, когда он может представить свою теорию или результаты исследования графически: в виде схемы, таблицы, древа… Эта финальность использования пространственных представлений в актах познания свидетельствует об их первичности…»

(Гак 2000: 127).

Как упоминалось выше, восприятие пространства вообще переносится и на конкретные объекты. Эти когнитивные особенности человека делают возможными переносы свойств пространства на другие сферы. Пространственные понятия являются частым объектом переносного использования номинаций. Пространственные номинации переносятся в сферу иных семантических полей не только на уровне отдельных лексем или синтагм, но и на уровне предложения. Г. Пауль отмечал аналогию протяжения в пространстве и протяжения во времени, способность пространственных отношений являться основой для выражения интенсивности, психических переживаний, состояний и тому подобное (Пауль 1960). Немецкий ученый говорил о том, что «все психическое представляется нам покоящимся внутри нас то ли в отдельных частях тела, то ли в душе, которой в этом случае также приписываются пространственные атрибуты» (Пауль 1960: 116).

Тесную связь в выражении пространственных и временных отношений, проявляющуюся во многих языках в семантической двойственности пространственных выражений, употребляющихся для выражения как пространственных, так и временных отношений, отмечают многие исследователи. При этом некоторые из них (В.В. Виноградов, В.Г. Гак, Г. Гийом, Б.А. Успенский, Л.П. Якубинский, D. Bennett и многие другие) указывают на то, что пространственные значения являются первоосновой многих языковых средств обозначения. В частности, исследователи утверждают, что восприятие пространства является одним из первых и элементарных проявлений познания мира человеком, лежащее в основе языкового выражения времени, что объясняется способностью человеческого мышления ассоциативно связывать предметы и явления окружающего мира и выражать абстрактные понятия посредством конкретных понятий. Т.Н. Маляр считает, что здесь проявляется «свойственное человеку интуитивное ощущение естественной глубинной связи между этими понятиями» (Маляр 2001:

76). На основе переосмысления пространственных отношений складываются разнообразные обозначения внутренних отношений пребывания в каком-нибудь состоянии, в каких-нибудь условиях, социального положения, сопутствующего обстоятельства, внутренней близости и внутренней связи предметов и признаков, пределов качества, цели, причины и тому подобное (Виноградов 1986: 562). М.Д. Ахундов исходит из предположения, что представление о трехмерном пространстве внутренне присуще человеку, что оно «сидит у него в крови» и носит характер предпрограммирования, которое лежит в основе последующих структур, формирующихся на различных этапах онтогенеза (Ахундов 1982: 19).

По мнению А.В. Кравченко, основная единица измерения времени изначально оказывается связанной с системой пространственных понятий;

эта связь не является чем-то случайным, она уходит корнями к самым истокам формирования системы пространственно-временных понятий и отношений (Кравченко 1996б:

62). О.Н.Селиверстова считает преобразования пространственных отношений во временные типичным когнитивным процессом (Селиверстова 2002: 116). Некоторые лингвисты, занимающиеся проблемой взаимосвязи пространства и времени, говорят о том, что единство этих двух категорий особенно четко ощущается в связи с движением и поэтому вполне естественно, что пространственные характеристики могут переноситься на временную сферу через представление о движении. Об этом пишет Т.В. Цивьян:

«…возможности переноса пространственных представлений в другие сферы в значительной степени определяются тем, что идея пространства неизбежно присутствует во всех понятиях, связанных с движением»

(цит. по: Маляр 2001: 77). В своем исследовании русского языка Е.С.

Яковлева показывает, что именно слова, обладающие семантикой движения, переходят из пространственной области во временную (Яковлева 1994). Подобной точки зрения придерживается и исследователь французского языка К.Ванделуаз, который утверждает, что и пространственные, и временные значения многих французских предлогов могут определяться через движение (Vandeloise 1986).

Таким образом, становится очевидным, что способы выражения очень многих типов ситуаций происходят от описания конкретных пространственных ситуаций. Достаточно переосмыслить один из компонентов локальной структуры, как она начинает выражать иное, непространственное значение. Этот перенос отображает иконическое свойство языковых сущностей по отношению к описываемым ими сущностям внеязыковой действительности. Эту мысль проводит О.В.

Платонова, когда пишет, что «в основе значения большинства предлогов лежит метафорический перенос, то есть представление более сложных, абстрактных отношений (например, временных) как системы более конкретных, чувственно воспринимаемых отношений (например, пространственных)» (Платонова 1996: 64). Зачастую связь вторичного значения с первичным не осознается носителями языка. Данный факт приводит к тому, что мотивацию переноса значения приходится реконструировать на основе языкового анализа (Там же). Е.С. Яковлева утверждает, что «пространственное восприятие мира онтологически предшествует его временному постижению», в связи с чем «большинство временных обозначений исконно пространственные»

(Яковлева 1994: 55).

По мнению Т.Т. Ли, при изучении взаимосвязи времени и пространства необходимо учитывать три момента (Ли 1993: 165). Во первых, конкретные пространственные отношения всегда предполагают и конкретные временные отношения: размещение конкретного предмета в пространстве, как правило, происходит в конкретный момент речи. С данным фактом связывается то, что при репрезентации структуры ситуации движения и расположения предмета в пространстве само собой подразумевается и включение компонента времени. Во-вторых, при ориентации во времени и пространстве предполагается использование одних и тех же принципов локализации. В-третьих, использование пространственных слов при обозначении временных концептов, еще раз доказывает первичность категории пространства по отношению к категории времени (Там же).

А.А. Закарян выдвигает идею о том, что общая тенденция в развитии семантической структуры предлогов соответствует не направлению от пространственных значений к временным, затем к абстрактным (логико-понятийным) (ПВА), а по одному из двух возможных направлений: 1) совмещение пространственного и временного значений приводит к абстрактному значению ((П+В)А), либо 2) пространственное значение преобразуется во временное и абстрактное (П(В+А)) (Закарян 1982). При этом уточняется, что схема (П+В)А характерна для предлогов, ориентированных непосредственно на выражение значения времени.

Не выделяя пространственное значение в качестве первичного по отношению к временному и понятийному, С.Е. Никитина, тем не менее, признает «определенное преимущество в синхронном описании предлога, когда за некоторую отправную точку берется его пространственное значение» (Никитина 1979: 118).

М.В. Всеволодова и Е.Ю. Владимирский отмечают, что «при всем сходстве систем временных и пространственных значений система значений места шире, разветвленнее системы значений времени, что объясняется трехмерностью пространства и однонаправленностью времени». Поэтому указания только на пространственный ориентир в речи бывает недостаточно для точной локализации предмета, в связи с чем часто употребляются уточнители – лексически полнозначные предлоги (Всеволодова, Владимирский 1982: 16). В. Брендаль говорит о том, что «не существует только локальных или только временных»

предлогов, и предлоги, содержащие «ярко выраженную идею времени, могут употребляться вне своего основного значения» и выражать при этом пространственные отношения (цит. по: Каримова 1980: 11). При всем обилии темпоральных аспектов жизни ребенок весьма поздно приобретает представление о времени, что связано с особенностью процесса эволюции, развившей чувство пространства раньше чувства времени. Это сказывается и в том факте, что очень долго ребенок, представляя время, фактически оперирует пространственными отношениями. Эта специфика запечатлена в истории языка: для выражения временных отношений используются слова, обозначающие пространственные отношения, временные предлоги сложились на основе пространственных и так далее. Последовательность овладения формами выражения пространственных отношений зависит от последовательности развития познавательных процессов, происходящего вне языка. Так, в исследовании Д.И. Слобина выдвигается предположение, что овладение локативными формами основано на развитии пространственных понятий от простейших топологических понятий (выражаемых предлогами типа в и на) к локативным формам, обозначающим понятия трехмерного пространства (как впереди, под, около) и к формам, передающим более сложные пространственные понятия (как вдоль и через) (Слобин 1984: 155).

Несмотря на широкое распространение идеи о первичности пространственного значения, некоторые лингвисты подчеркивают не примат пространственного, либо временного значений, а их неразрывность и даже эквивалентность (В. Брендаль, М.Л. Лопес, К.И.

Ходова). Другие исследователи выступают против первичности пространственного значения (B. Pottier, L.R. Waugh). Так, например, Б.

Потье считает, что предлог места по сути своей уже соотносится с абстрактным и сконструированным пространством и не существует особой причины выделять пространственный домен как базовый (Pottier 1962: 126). Т.В. Булыгина, А.Д. Шмелев указывают на то, что темпоральная ориентация может описываться при помощи показателей пространственной ориентации, так что событийная упорядоченность представлена в языке по аналогии с пространственными отношениями (Булыгина, Шмелев 1997).



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 18 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.