авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 18 |

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ ИРКУТСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ЛИНГВИСТИЧЕСКОГО УНИВЕРСИТЕТА Г.М. Костюшкина, Л.Г.Озонова, А.А.Попова, М.А.Федотова, ...»

-- [ Страница 9 ] --

3.2.6. Предлог dans – выразитель логико-понятийных отношений Определяя «понятие» как форму мысли, фиксирующую путем абстрагирования накопленные человеком в процессе познавательной деятельности знания о наиболее общих и существенных свойствах, признаках, явлениях и отношениях предметов объективной действительности, Ф.П. Балабан представляет понятие как некий «идеальный образ» этих самых признаков, свойств, явлений и отношений предметов (Балабан 1983: 19). В «Кратком словаре по логике» дается следующее определение: понятие – мысль, фиксирующая признаки отображаемых в ней предметов и явлений, позволяющие отличать эти предметы и явления от смежных с ними (Краткий словарь по логике 1991: 150). Существенную роль в формировании понятия играют процессы обобщения, спецификации и абстракции (Там же).

Сочетания с предлогом dans, выражающие логико-понятийное значение, очень многочисленны и разнообразны и включают в себя имена, называющие эмоции, чувства, настроение человека, свойства его характера, убеждения, веру во что-либо, принадлежность к определенной социальной группе, сферу деятельности, ментальные процессы, ситуации, состояния, события, язык (включая сюда и наречие, говор, жаргон), звук (либо его отсутствие). Также способны представлять какое-либо логико-понятийное значение метафорические выражения и устойчивые сочетания (фразеологизмы).

В тех случаях, когда вместилище представляет собой абстрактную сущность, не принадлежащую материальному миру, последняя соотносится с феноменом, познанным опытным путем.

Чувства, проявляемые человеком, его психическое состояние, взаимоотношения с другими людьми и так далее являются своего рода его содержащим, в котором можно закрыться, спрятаться, пребывать:

(52) Parmi ses compagnons, les uns reconnaissant la fin de leurs rves de libration prochaine s’enfermaient dans un dsespoir silencieux, d’autres continuaient nourrir leurs chimres de billeveses qu’ils se repassaient de groupe en groupe comme des pices de fausse monnaie… (Tournier, 244).

В примере (52) речь идет о жизни героя среди других людей.

Жизнь его достаточно сложна. В связи с несостоявшейся свободой, одни его товарищи признали конец несбывшихся желаний и закрылись в молчаливом отчаянии (dans un dsespoir silencieux), другие продолжали на что-то надеяться и лелеяли свои надежды, которые передавали друг другу словно фальшивые монеты. В сочетании dans un dsespoir silencieux явственно выступает образ отчаяния как некоего вместилища, закрытого пространства, в котором люди пытаются защититься, спрятаться от внешнего мира, укрыться от своих бед и несчастий.

В примере (53) описывается подобная ситуация, когда главный герой живет с людьми, поглощенными своими бедами настолько, что эти люди кажутся чужими герою. Траур выступает здесь как некое неподвижное, застывшее, замкнутое пространство (dans un deuil), откуда очень трудно выбраться:

(53) Il y avait deux mois que je vivais avec des demi-trangers, figs dans un deuil auquel je ne participais pas, et il me semblait que, tout doucement, la vie recommenait (Sagan1, 64).

Пример (54) дает противоположную картину: герои поглощены своей любовью, не замечают и не хотят замечать ничего вокруг, им хорошо в этом состоянии и они не спешат оттуда «выбраться» (dans leurs amours). Здесь чувства предстают как некое ограниченное пространство, где хорошо и комфортно, уютно и безопасно:

(54) Ou ils m’ont pas entendu, ou ils taient trop dans leurs amours pour me rpondre (Forlani, 172).

Свойства человеческого характера, присущие человеку, также являются своего рода вместилищем, причем не только для конкретных людей, предметов окружающей действительности, но и для абстрактных, неопределенных сущностей, как в примере (55). Герой замечает в любезности своего собеседника (dans son amabilit) нечто угрожающее его собственной безопасности. Здесь такое свойство характера как любезность выступает в роли некого вместилища для угрозы, опасности:

(55) Il sent qu’il serait dangereux de s’attarder, de mendier encore quelques instants, il y a quelque chose de menaant dans son amabilit un peu mondaine, distante… c’est vident … (Sarraute, 88).

Пример (56) демонстрирует «холодный эгоизм» как нечто закрытое, недоступное, место, где можно спрятаться от внешних проблем, сделать вид, что ничего не происходит (dans un gosme froid).

Так поступает мать, не желающая замечать проблем сына:

(56) Conrad, le fils, est en pleine dpression, le pre devient irritant vouloir tout prix l’aider et la mre s’emmure dans un gosme froid (Le Point1, 118).

Вера человека во что-либо, его убеждения могут представлять собой контейнер, поглощать человека, порой создавая для него некую защитную оболочку, в которой человек будет ощущать себя в безопасности. Особенно явно это просматривалось во времена существования Советского Союза, когда каждый гражданин страны был твердо убежден в непоколебимости, истинности и справедливости идеологии коммунистической партии. Эта убежденность, уверенность в сегодняшнем и завтрашнем дне для отдельного человека и страны в целом была неким пространством безопасности и спокойствия. Эту идею подтверждает пример (57), где говорится о том, что отец знаменитого шансонье видел в коммунистической идеологии (dans cette idologie) только братство и справедливость, то есть идеология являлась своеобразным вместилищем для этих важных человеческих отношений:

(57) Charles Aznavour a t lev par un pre communiste qui ne voyait dans cette idologie que fraternit et partage (Le Point3, 145).

Убежденность в чем-либо не всегда представляет собой защищенное пространство, это может быть всего лишь среда обитания, не лишенная как плюсов, так и минусов. В примере (58) (58) Enfin il rencontra un ermite qui lui prcha Jsus-Christ et qui l’instruisit dans la foi (Tournier, 70) речь идет о встрече героя с отшельником, который рассказал ему об Иисусе Христе и наставил героя в веру (dans la foi). Вера здесь представляет собой ограниченное пространство, вместилище, предполагающее определенный образ жизни, особое видение мира и людей вокруг, их взаимоотношений, принятие на себя определенных обязательств и отказ от мирских забав и развлечений.

В примере (59) вера не выступает в роли безопасного ограниченного пространства, защищающего от жизненных проблем:

(59) De cet chec, Charles Quint, durci dans ses convictions religieuses, conoit une douleur extrme, qui s’ajoute ses souffrances corporelles (Le Point1, 102).

Утвердившемуся в религиозных убеждениях (dans ses convictions religieuses), Шарлю Кену, неудача в сфере деятельности нанесла значительную моральную травму, добавившуюся к страданиям физическим. Здесь вера выступает в качестве пространства, в котором живет герой, согласно требованиям и наставлениям религии.

В примере (60) речь идет об учебном процессе:

(60) Cela ne veut pas dire, bien sr, que l’ducateur doit basculer dans le fatalisme, mais cela signifie qu’il n’a jamais fini d’inventer des moyens pour rendre possible par l’autre une prise de risque irrductible sa propre volont (Sciences humaines, 32).

Автор говорит о том, что преподаватель не должен пускать учебный процесс на самотек, погружаться в фатализм (dans le fatalisme), но постоянно изобретать способы, как дать возможность обучающемуся сделать выбор, проявить свою волю. Фатализм, вера в божественное предопределение, убежденность в полной зависимости от судьбы, от стечения обстоятельств, представлен здесь в качестве контейнера, ограниченного пространства, в которое можно погрузиться, окунуться, в котором можно «раствориться».

Употребление предлога dans с именами, обозначающими сферу деятельности, описывает круг занятий или специализацию в некоторой области деятельности человека. Здесь сфера деятельности представляет собой некое содержащее, а человек, занятый в этой сфере, – содержимое. Так, в примере (61) (61) La premire: il s’est engag personnellement dans la politique proche-orientale et voudrait finir en beaut son mandat, ou au moins viter un embrasement gnralis en Isral (Le Point3, 83) политика Ближнего Востока явилась для общественного деятеля своеобразным вместилищем, пространством его деятельности, «профессиональным» пространством (dans la politique proche-orientale), гда можно применить свои умения и навыки.

Подобным образом можно интерпретировать и пример (62):

(62) Enfin, il se consacra tous les dtails futiles mais prpondrants dans son mtier de metteur en scne, dtails auxquels il se vouait depuis trois ans, sans cesse, systmatiquement, peut-tre pour en oublier d’autres, plus graves (Sagan2, 151).

Речь идет о режиссере-постановщике, посвятившем всего себя своей профессии, уделяющем внимание мельчайшим деталям, отдающем своему делу себя без остатка, и все это для того, чтобы, возможно, забыть о других делах, более серьезных. Так, профессия стала вместилищем (dans son mtier) не только для применения своих умений и знаний, своих творческих способностей, не только местом реализации своего таланта, но и закрытым пространством, защищающим от внешнего мира, жизненных трудностей и проблем с ними связанных (dans son mtier de metteur en scne).

В примере (63) сфера деятельности представлена несколько иным образом. Если в предыдущих примерах (61), (62) речь шла о месте людей в неких областях деятельности, то здесь сфера деятельности явилась своеобразным контейнером для непосредственных ее составляющих – доходов и инвестиций (dans le high-tech):

(63) Les profits et l’investissement plafonnent, notamment dans le high-tech (L’Expansion, 21).

В примере (64) мир рока явил собой вместилище для творчества рок-группы (dans le monde du rock):

(64) Le son de U2, celui auquel ils sont revenus aujourd’hui, est unique dans le monde du rock (Le Point2, 152).

Способность предлога dans выражать некое логико-понятийное значение ярко представлена во фразеологических оборотах, где понятие вместилища по-прежнему выступает на первом плане. Так, исследуя пример (65), приходим к выводу, что tre dans la peau (дословно, «быть в своей коже») создает образ некоторого закрытого пространства, где человек чувствует себя уверенно, комфортно, в безопасности, отделенным от внешнего мира:

(65) De plus, j’tais remarquablement bien dans ma peau (Sagan1, 28).

В примере (66) говорится о людях, имеющих пронзительный ум и острый язык, попадающий в самую точку (такие за словом в карман не полезут (n’a pas sa langue dans sa poche – дословно, «не держат язык в кармане»)):

(66) En ralit, une intelligence rapide et un sens de la repartie qui fait mouche («en voil un qui n’a pas sa langue dans sa poche!») sont souvent les stigmates d’une prcocit… (Tournier, 421).

Сочетание dans sa poche репрезентирует образ закрытого пространства с четкими границами, выход из которого затруднен или невозможен.

В примере (67) (67) Il faut trancher dans le vif, il n’y a pas d’autre moyen… (Sarraute, 87) герой считает, что необходимо действовать решительно (trancher dans le vif) (дословно, «резать по живому месту»). «Живое место» представляет здесь пространство, слабозащищенное от воздействий окружающего мира, легкодоступное, поддающееся трансформациям, изменениям.

В примере (68) герой оказался в затруднительном положении (dans un joli ptrin) (дословно, «в премиленькой квашне»):

(68) Ah, il s’tait mis dans un joli ptrin! (Sagan2, 93).

Квашня изначально представляется как нечто вязкое, тянучее, засасывающее, субстанция из которой очень трудно выбраться. Так, и создавшаяся затруднительная ситуация выступила в качестве закрытого, ограниченного пространства, выход из которого видится весьма непростым, труднодостижимым.

В примере (69) (69) Au cours d’un petit djeuner de travail, Jacques Creyssel, l’un des hommes forts de l’organisation patronale, laisse son portable sonner dans le vide (Le Point3, 118) во время рабочего завтрака Жак Крессель, представитель предпринимательской организации, не отвечал на звонки, оставил свой сотовый телефон звонить напрасно (dans le vide, дословно, в пустом пространстве). В самом слове le vide изначально имеется сема «пространство», то есть ограниченное место, пустое пространство, или пространство пустоты, что также может выступить в качестве вместилища.

Метафорические выражения также демонстрируют широкие возможности сочетаний с предлогом dans в представлении логико понятийных значений. Представляется целесообразной первоначальная интерпретация значения метафорического сочетания с предлогом dans через прямое, конкретное толкование зависимого слова (правого аргумента).

Так, анализируя пример (70) (70) Comment s’y retrouver dans la jungle de crdits apparemment tous plus attirants les uns que les autres ? (Le Point2, 124), рассмотрим прямое значение la jungle – густой тропический лес, зачастую непроходимый, таящий в себе немало опасностей в виде диких зверей, змей, ядовитых насекомых. Одним словом, джунгли можно представить как некое закрытое пространство, опасное для жизни, из которого сложно или невозможно выбраться. Рассмотрим второй компонент этого сочетания – crdits – платеж в рассрочку, поэтапная выплата долга. Несмотря на кажущуюся привлекательность данного вида платежа, существует вероятность быть затянутым в «долговые сети». Таким образом, метафорическое выражение dans la jungle de crdits рисует образ некоего закрытого пространства, обладающего границами, затрудняющими, либо делающими невозможным выход из него.

Пример (71) интерпретируем по той же схеме:

(71) Il n’est pas rare qu’un haut personnage ne descende dans le royaume des ombres qu’accompagn de son pouse, les anciens Germains tant strictement monogames, comme vous le savez (Tournier, 296).

Le royaume – королевство, царство, как правило, представляет собой некое пространство, имеющее строгие границы, отделяющие его от других территорий, вмещающее в себя города и села с их обитателями.

Незаконное вторжение в пределы королевства карается смертью. Второй элемент сочетания – ombres – тени также можно представить в образе некоторого закрытого пространства, в котором можно скрыться, исчезнуть, «раствориться», затаиться. Следовательно, выражение dans le royaume des ombres репрезентирует образ ограниченного со всех сторон пространства, потенциального вместилища, что еще раз подтверждает уместность употребления здесь предлога dans.

Рассмотрим пример (72):

(72) Dans les coulisses de Bruxelles, les fonctionnaires qui ont valid la fusion Vivendi-Canal+-Seagram n’en reviennent pas (Le Point3, 38).

В своем прямом значении les coulisses – занавес, кулисы не являют собой вместилища. Здесь на первый план выходит их основная функция – отграничивать актеров от зрителей, создавать препятствие для взгляда, быть своеобразным рубежом между сценой и зрительным залом. Таким образом, занавес выступает здесь в роли некоторой границы между двумя пространствами. Второй элемент выражения представлен конкретным географическим понятием – городом Брюсселем, имеющим определенные границы и способным выступать в качестве вместилища.

Итак, закулисный мир Брюсселя являет собой закрытое, ограниченное, недоступное посторонним взглядам, пространство (dans les coulisses de Bruxelles), способное выступить в роли контейнера.

В примере (73) (73) Je suis dans un beau gupier, pensai-je (Sagan1, 93) героиня оказалась в неприятном ей обществе, которое она сравнивает с осиным гнездом (un beau gupier), то есть опасным местом, где одно неверное движение может привести к гибели, где каждый видит в своем собеседнике врага, которому нужно нанести удар, причинить боль. Так, общество выступает в качестве ограниченного пространства, полного опасности, интриг и заговоров, пространства, из которого хочется бежать, чтобы сохранить себя.

Сочетания с предлогом dans, обозначающие некоторую ситуацию, физическое состояние, событие, и выражающие тем самым логико-понятийное значение, очень распространены в современном французском языке. Так, в примере (74) автор пишет о том, что для признания инвалидности страховыми агентами, человек должен пребывать в состоянии комы (dans le coma):

(74) Il faut tre dans le coma pour que les assureurs reconnaissent votre invalidit (Le Point1, 84).

Данное состояние (dans le coma) характеризуется полнейшей неспособностью организма выполнять жизненно-важные функции и абсолютной зависимостью от медперсонала и медицинских аппаратов.

Эти характеристики являются своего рода пределом, ограничивающим данное состояние, отличающим его от других состояний, что позволило воспринимать это состояние в образе некоего вместилища, в которое можно «впасть», и из которого можно «выйти», то есть преодолеть некоторый предел.

В примере (75) автор говорит о решающей роли лошади в охоте на оленя:

(75) Quant au rle primordial du cheval dans la chasse au cerf, son sens devenait bien vident (Tournier, 353).

Здесь охота представляет собой событие, происходящее во времени и пространстве (dans la chasse au cerf), имеющее четко очерченные границы, и поэтому являющее собой вместилище, содержащее в себе участников охоты, необходимые атрибуты охоты и непосредственно деятельность, присущую охоте (типа выслеживание жертвы, ее преследование и тому подобное).

В случае примера (76) речь идет о мерах безопасности, принимаемых работниками железной дороги:

(76) «Aujourd’hui dj, le personnel ferroviaire doit intervenir dans des bagarres entre passagers et amateurs de joints» – raconte Christian Kruchi, le porte-parole des Chemins de fer (Le Point3, 54).

В частности, констатируется факт, что сегодня персонал железнодорожного транспорта обязан вмешиваться в драки (dans des bagarres) между пассажирами и любителями разного рода потасовок.

Драка представляется здесь как ограниченное пространство, имеющее четкие пределы, включающее в себя участников происходящего и определенную схему их поведения, по которой развивается событие.

Подобным образом можно интерпретировать пример (77):

(77) Alors qu’Israliens et Palestiniens sont entrans dans une incontrlable escalade, Bill Clinton joue sans doute sa plus difficile partie diplomatique (Le Point2, 25), где речь идет о сложной дипломатической миссии Билла Клинтона в то время как израильтяне и палестинцы вовлечены в неподдающуюся какому-либо контролю эскалацию (dans une incontrlable escalade).

Ситуация эскалации представлена в образе замкнутого пространства, в которое можно быть вовлеченным, имеющего определенные границы, состоящего из участников, выполняющих некоторые действия согласно данной ситуации.

Ментальные процессы и особенности, присущие мозгу человека и животного, способны служить в качестве некоторого вместилища, что и отразилось в сочетаниях с предлогом dans.

В примере (78) молчаливое размышление представлено в образе ограниченного пространства (dans une rumination silencieuse), в котором закрылись люди в военное время:

(78) Il y en avait qui s’enfermaient dans une rumination silencieuse, mais si c’tait souvent simple mutisme animal, ce silence pouvait tre aussi gros de rvoltes et de calculs (Tournier, 258).

И если для некоторых из них это было молчание и ничего более, то в молчаливых размышлениях других, в этой тишине зрели мятеж и противостояние. Молчаливое размышление представляется здесь местом, где зарождаются идеи во имя мира, силы для борьбы добра со злом.

В случае примера (79) (79) La vie s’coule tout autour tandis qu’ils dorment engourdis, s’accrochant mollement dans leurs rves… (Sarraute, 64) речь идет о людях, пассивно «плывущих» по течению жизни, словно уснувших в своих мечтаниях, надеждах (dans leurs rves), застывших и не желающих ничего менять, в то время как сама жизнь проходит мимо них. Грезы для них являют собой удобное, уютное, безопасное вместилище, где ничего не угрожает их спокойствию и устоявшемуся быту.

В примере (80) молодая женщина вспоминает о днях, проведенных с любимым человеком. В ее памяти (dans ma mmoire) эти дни приняли некую форму и оттенок, одновременно насыщенный и терпкий:

(80) Dj ces quinze jours prenaient une forme, un ton dans ma mmoire, un ton la fois plein et pre (Sagan1, 87).

Здесь память служит в качестве контейнера для воспоминаний о былых днях, а эти самые воспоминания предстают в образе некой материальной сущности, имеющей форму и цвет.

В примере (81) (81) Et cette simple phrase veilla dans mon souvenir un long et profond cho (Tournier, 131) произнесенная собеседником фраза породила долгое и сильное эхо в воспоминаниях героя. В данном случае воспоминания выступили в качестве ограниченного пространства, вместилища, хранящего в своих недрах некие образы, картинки, представления, напоминающие о прошлом и вызывающие у героя определенные чувства и эмоции.

Язык (включая сюда и его так называемые разновидности:

жаргон, говор, наречие, диалект) также способен ощущаться его носителями в качестве контейнера, что подтверждается на примере сочетаний с предлогом dans:

(82) Puis Constantin porta une cigarette ses lvres et l’alluma lentement avant de dire dans un allemand parfait et courtois, un allemand non plus paysan, un allemand raffin que – cette fois, il le savait – Hans Dietrich Schultert ne pourrait pas imiter… (Sagan2, 103).

В примере (82) герой неспеша подносит ко рту сигарету и зажигает ее перед тем, как произнести речь на совершенном и изысканном немецком языке (dans un allemand parfait et courtois). В русскоязычной речи употребляется предлог на. Во французском же немецкий язык выступает в качестве контейнера для речи, высказывания героя. Здесь язык представлен как замкнутое пространство, ограниченное определенными устоявшимися правилами и законами.

В примере (83) автор описывает ситуацию, когда даже руководящий состав предприятия оказывается не в состоянии выражать свои мысли и чувства, кроме как на условном языке, жаргоне этого предприятия (dans le jargon de leur entreprise):

(83) A force d’crire sans faire de phrases, dans le jargon de leur entreprise, les cadres ne savent plus exprimer clairement leurs ides ni leurs sentiments (Le Point1, 88).

Здесь также жаргон выступает в качестве пространства, ограниченного своими правилами, собственными лексической и грамматической системами.

Подобным образом интерпретируем пример (84):

(84) Il s’exprimait dans un yiddish ml de mots hbreux, lituaniens et polonais dont Tiffauges ne comprenait que les lments d’origine allemande (Tournier, 553).

Речь идет о герое, который изъяснялся на идиш (dans un yiddish) вперемешку со словами из иврита, литовского и польского языков. Такая «смесь» была едва понятна слушающему. Здесь устоявшаяся и непроницаемая на первый взгляд система языка идиш явилась пространством, в которое проникли слова других языковых систем.

Звуки, шумы или их отсутствие также составляют один из компонентов составляющей логико-понятийного значения, присутствующего в сочетаниях с предлогом dans. Так, в примере (85) (85) Et il y avait dans sa voix comme un cho agressif qui fit se relever les yeux de Constantin et de Romano, des yeux intrigus (Sagan2, 196) голос говорящего явился вместилищем (dans sa voix) для агрессивного отголоска, эхо, заставившего шире раскрыть удивленные и заинтересованные глаза его собеседников.

В примере (86) грохот железа выступает в качестве контейнера для переднего колеса велосипеда, скользящего по плитам тротуара (dans un grand bruit de ferraille):

(86) La roue de devant de la bicyclette, immobilise, glisse sur les dalles dans un grand bruit de ferraille (Tournier, 171).

Шум, издаваемый движущимся велосипедом, как бы поглощает, охватывает, окружает сам велосипед, мальчика, сидящего за рулем, и все близлежащее пространство.

В примере (87) (87) La salle suit, dans un silence religieux, les gestes et paroles du candidat retransmis sur des crans vido gants (Le Point2, 98) почтительная тишина выступила в роли вместилища для аудитории (dans un silence religieux), внимательно наблюдающей за жестами и речью политического деятеля, транслируемыми на видеоэкранах.

Тишина представлена как ограниченное пространство, способное вместить в себя зал, людей, предметы.

Любая социальная группа имеет определенные границы, пределы, рамки, согласно которым в нее входят те или иные лица.

Способность определенной социальной группы представлять собой некое вместилище, отразилась в сочетаниях с предлогом dans.

В следующих примерах (88), (89), (90) социальные группы достаточно открыты, доступны, хотя обладают некоторыми пределами.

Так, в примере (88) говорится о некоем обществе, представляющем собой ограниченное пространство (dans cette socit), вместилище для посвященных, людей определенного склада ума и характера, мыслящих и действующих согласно установленным правилам, и не выступающим за рамки этих правил. Любой, не вписывающийся в пределы данного социума, или нарушающий законы этого общества, признается недостойным быть принятым в его ряды:

(88) Il ne connaissait pas encore la haine qu’excitait dans cette socit toute manire de penser et de dire qui s’cartait du rase-mottes (Tournier, 338).

В примере (89) (89) Je sais bien que la plupart des lus comptent une proportion non ngligeable d’agriculteurs dans leur lectorat (Sciences Humaines, 36) электорат представляет собой ограниченное пространство (dans leur lectorat), включающее в свои пределы граждан того или иного государства, достигших определенного возраста, независимо от их вероисповедания, политических взглядов и предпочтений, имеющих необходимые документы, подтверждающие личность и место проживания. Лица, не подходящие под эту категорию по тем или иным параметрам, не входят в пространство данной социальной группы.

В случае примера (90) сочетание dans une quipe de dix также отражает способность социальной группы представлять вместилище:

(90) Pendant une semaine t’es dans une quipe de dix qui pluche les lgumes, qui fait cuire la soupe, les nouilles, la pure, qui rtit les steaks, qui rpe les carottes, qui fait le caf au lait, les salades (Forlani, 403).

Команда из десяти человек обладает основными элементами, составляющими понятие пространства – способна восприниматься человеком в качестве контейнера и имеет некоторые пределы. Каждый член группы занимается определенным делом, имеет свои обязанности.

Каждый новый член команды будет должен принять на себя те или иные обязательства. Иными словами, правила существования команды и определяют собой границы, составляющие ее пространство.

Вышеприведенные примеры п.2.6 демонстрируют способность именных сочетаний с предлогом dans репрезентировать понятийную область. Исследуемый предлог в составе именных сочетаний также может представлять и логические отношения, которые выявляются с помощью трансформаций. Рассмотрим пример:

(91) Constantin dans sa fureur faillit lui arracher le cul (Sagan2, 29).

На первый взгляд, здесь выражены чисто понятийные отношения, представляющие героя, погруженного в эмоциональное состояние. При более детальном рассмотрении представляются возможными следующие трансформации:

(91)(91а) Comme Constantin tait dans la fureur il faillit lui arracher le cul, или (91)(91b) Constantin faillit lui arracher le cul parce qu’il tait dans la fureur.

Данные трансформации выявляют способность именного сочетания с предлогом dans представлять логические отношения, в данном случае причинно-следственные. Так, эмоциональное состояние героя послужило причиной его агрессивного поведения по отношению к собеседнику.

Рассмотрим другой пример:

(92) Dans sa fureur et sa dsolation Constantin eut le temps de le voir rougir, sourire et s’arrter la bouche ouverte, conscient de ce qu’il venait de dire et conscient de ce que a signifiait… (Sagan2, 132).

Возможная трансформация (92)(92а) Malgr sa fureur et sa dsolation Constantin eut le temps de le voir rougir, sourire et s’arrter la bouche ouverte, conscient de ce qu’il venait de dire et conscient de ce que a signifiait… демонстрирует то, как именное сочетание с предлогом dans выражает уступительное отношение. Несмотря на то, что герой находился в состоянии гнева и отчаяния, он заметил то, как покраснел и улыбнулся его собеседник.

Группа сочетаний, представляющая логико-понятийное значение предлога dans, по объему приравнивается к группе сочетаний с пространственным значением, что говорит о большом потенциале исследуемого предлога в области представления разнообразных отношений между предметами, явлениями, событиями окружающей действительности.

Таким образом, понятия вместилища и границы представляют собой основные составляющие понятия пространства. Данный факт отразился при интерпретации именных сочетаний с предлогом dans.

Поскольку, согласно историческим и лексикографическим данным, предлог dans изначально имел и сохраняет сегодня основное значение нахождения внутри, в пределах чего-либо, то при интерпретации сочетания с данным предлогом необходимо опираться в первую очередь на понятия вместилища и границы как представляющих наиболее полно семантику исследуемой единицы.

Возможость переноса свойств пространства на другие, непространственные области отразилась в семантике предлогов, способных при функционировании переходить из одной семантической сферы в другую. Предлог dans является тому подтверждением.

Пространственное значение исследуемой единицы выступает в качестве основы для образования непространственных значений предлога, то есть временного, пространственно-временного и логико-понятийного. Таким образом, в современном французском языке предлог dans выражает пространственные, временные, пространственно-временные и логико понятийные значения. Выделенные области представления знаний основываются на схеме Г.М. Костюшкиной и обнаруживают взаимосвязь и взаимовлияние фундаментальных когнитивных категорий, отраженных на примере данного исследования в именных сочетаниях с предлогом dans.

Представляя разнообразные отношения между различными объектами, предлог dans в составе именных сочетаний указывает на местонахождение одного объекта во внутреннем пространстве другого объекта, в его пределах. Степень конкретности/абстрактности зависимого слова не играет большой роли в связи со способностью человека мысленно, в воображении создавать границы, пределы там, где они непосредственно не наблюдаются.

Анализ фактического материала показал, что в именных сочетаниях с предлогом dans преобладает пространственное значение, которое может быть выражено сочетаниями с именами, обозначающими трехмерные, двухмерные и одномерные предметы. Самыми прототипичными и вследствие этого наиболее употребительными являются сочетания предлога dans с именами, представляющими трехмерные предметы. Сочетания предлога dans с именами, обозначающими двух- и одномерные объекты, менее употребительны.

С помощью предлога dans, выразителя временных отношений, очерчивается временное пространство, обозначаются границы начала и конца действия, внутри которого происходит событие. Сочетания с предлогом dans, выражающим временные отношения, включают в себя имена, обозначающие времена года, процессы, состояния, моменты, периоды чего-либо, представляющие точное указание часа, числа, месяца, года, время суток, некий промежуток жизни (либо всю жизнь в целом), указание на момент, который произошел в прошлом или произойдет в будущем.

В тех случаях, когда представляется невозможным провести границу между пространственным и временным значениями (даже при наличии вполне определенного контекста), образуется отдельная сфера употребления предлога dans – пространственно-временная, где четко проявляется способность данного предлога неразрывно выражать оба эти значения.

Исследование сочетаний с предлогом dans, выражающих логико понятийное значение, показало, что в данных сочетаниях зависимыми словами чаще всего являются имена, называющие эмоции, чувства, настроение человека, свойства его характера, убеждения, веру во что либо, принадлежность к определенной социальной группе, сферу деятельности, ментальные процессы, ситуации, язык (включая сюда и наречие, говор, жаргон), звук (либо его отсутствие). Также способны представлять какое-либо логико-понятийное значение метафорические выражения и устойчивые сочетания (фразеологизмы), употребленные с предлогом dans. Данная группа сочетаний очень обширна и разнообразна. Это говорит о способности исследуемого предлога представлять разнообразные отношения между предметами, явлениями, событиями окружающей действительности.

Итак, семантика предлога dans может быть представлена наиболее полно и развернуто посредством понятий вместилища и границы как отражающих суть исследуемой единицы и позволяющих репрезентировать с ее помощью основные области представления знаний в языке.

РАЗДЕЛ КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ ИМЕНИ ЦВЕТА КРАСНЫЙ 5.1.Теоретические предпосылки исследования проблемы концептуализации имени цвета красный 5.1.1. Исследование лексико-семантического класса имен со значением указания на цвет в русле антропоцентризма Имена со значением указания на цвет получили достаточно широкое освещение в научной литературе. По словам многих ученых, ни одна груп па слов не прошла столь значительную эволюцию (сравниться с ними, по жалуй, могут только глаголы движения и термины родства) (Leech, 1976;

Бородина, Гак, 1979;

Фрумкина, 1984;

Полубниченко, Шхвацабая, 1985:

46;

Василевич, 1987, Тер-Минасова, 2000: 75 и др.). Тем не менее, посто янное обращение к различным аспектам цветообозначений обусловлено тем, что имена цвета являют собой своеобразный многомерный объект, не обладающий конкретной референцией, осложненный для исследования как собственно семантикой, так и своим употреблением.

Повышенное внимание языковедов к именам цвета, в особенности к имени цвета красный, можно объяснить рядом причин лингвистического характера, выделяемых, в частности, в работе Р.В.Алимпиевой: древно стью происхождения, активностью функционирования в языке, семантиче ским богатством и способностью к созданию новых экспрессивно образных значений (Алимпиева, 1986: 18), обусловливающих крайнюю семантическую значимость данного имени цвета в языке.

Древность данного имени цвета может найти свое подтверждение в его многозначности, наличие его в самых разнообразных жанрах речи, ши рокое распространение в народном творчестве в качестве «постоянного эпитета», применение его в качестве терминологических сочетаний, отра жающих народную жизнь (Иссерлин, 1951: 87).

История развития лингвистики может быть описана как смена науч ных парадигм, каждая из которых характеризуется своими представления ми и методами (Баранов, Добровольский, 1997: 11). Исследования имен цвета представляют собой достойный материал, позволяющий проследить протекание этого процесса. Процесс изменения взглядов на имена цвета довольно занимателен, являясь своеобразным зеркалом развития науки о языке вообще и хорошо прослеживается при анализе разнонаправленных работ, объектом которых является данный фрагмент лексики. Многочис ленные исследования позволяют нам проследить эволюцию того отноше ния, которое сопровождало феномен цвета с древних времен вплоть до нынешнего времени.

Со времен Ньютона делались попытки привести в какой-нибудь по рядок все многообразие цветов, которые способен видеть наш глаз (Крав ков, 1951: 6). Исследования носили своего рода экстралингвистический ха рактер, так как многими учеными цвет рассматривался как объективный феномен окружающего мира со стороны его физических характеристик, на основании информации о том, что волны, вызывающие ощущение цвета, обладают определенной длиной и что нашему зрению доступна область с определенными длинами (от четырехсот до восьмисот километров) (Куль пина, 2001: 73). В этом направлении основная работа по исследованию имен цвета велась с целью выявить полный ряд цветового спектра. К при меру, Ньютон изображал его в виде круга, разделенного на 7 частей. Более совершенная систематика цветов была предложена Рунге приблизительно через сто лет (Кравков, 1951: 13).

За долгий период в сознании людей и в науке сложилось стереотип ное мнение, что «реальны те цвета, о которых говорится в руководстве по физике или химии» (Лосев, 1991: 53). На самом же деле, по мнению иссле дователя, физические характеристики цвета, различные теории и формулы о движении света и цвета понятия весьма абстрактные и мертвые.

А.Вежбицкая, анализируя имена цвета, утверждает, что наука переполнена работами, содержащими рассуждения о том, что «значение каждого имени цвета может быть определено в терминах физических свойств света, таких как длина волны или относительная интенсивность» (Вежбицкая, 1996:

236), хотя информация, полученная в подобного рода исследованиях, по рой может служить вспомогательным, объяснительно-логическим звеном в работах лингвистов. В частности, А.Вежбицкая использует информацию (Manning 1989), принятую в хроматологии, о том, что красный – это насы щенный, теплый цвет для объяснения определенного круга его значений, исходя из метафоричности определений «насыщенный» и «теплый» (Веж бицкая, 1996: 264). По словам Н.С.Новиковой, многие экстралингвистиче ские факторы языкового развития оказываются принципиально значимыми для интралингвистики, для познания либо дополнительного обоснования некоторых собственно лингвистических законов (Новикова, 2000: 132).

По словам многих исследователей, «цветообозначение, возможно, в большей степени, чем какая-либо другая сфера языка, антропоцентрично и этноцентрично, что непосредственно подводит к идее рассмотрения тер минов цвета именно с позиции соотношения реального мира, сознания и онтологии языка» (Кульпина, 2001: 5), поскольку цветовая семантика, пе редающая наши цветоощущения, пронизывая всю систему языка, с одной стороны, представляет явление исконно природное, с другой – эмоцио нально-психическое (Бородина, Гак, 1979: 128). Р.М.Фрумкина склоняется к пониманию «мира цвета» как феномена чисто психического, цвет есть порождение нашего глаза и мозга. Некоторым образом эта феноменология «мира цвета» отражена в языке и, вероятно, каким-то образом структури рована. Это должно проявиться на уровне разных психических процессов, связанных с узнаванием цвета, запоминанием слов, обозначающих цвет, номинацией, категоризацией и т.п. (Фрумкина, 1984: 6).

В этом направлении Б.Берлин и П.Кей в своем получившем широ кую известность исследовании выдвинули гипотезу, устанавливающую связь между дробностью членения цветового пространства и стадией раз вития языка (Berlin, Kay, 1969). Языки первой стадии развития имеют в своем составе всего два основных имени цвета (белый и черный), языки второй стадии – три основных (белый, черный и красный) и на третьей, четвертой, пятой и т.д. стадиях развития появляются, соответственно, зе леный и желтый, синий, коричневый и т.д. Тем самым, исследователи при числяют красный к наиболее древним именам цвета в ряду с белым и чер ным.

Вслед за известными новаторами, многие исследователи, используя в своих работах различные методы, отмечают вполне определенную упоря доченность появления и значимости цветонаименований в языке: белый, черный, красный и т.д. (Фрумкина, 1984;

Василевич, Скокан, 1986;

Василе вич, 1987). Все это указывает на актуальность исследования имени цвета красный как слова, занимающего важное место в категоризации действи тельности, поскольку словарь цветообозначений с особой наглядностью показывает, «в какой мере номинации цвета отражают действительность и в какой мере действительность остается как бы «скрытой» от восприятия ее человеком» (Бородина, Гак, 1979: 160).

Подтверждением теории Б.Берлина и П.Кея выступает особое сим воличное значение, которое эти три цвета (черный, белый и красный) при обретают во всех мифологических системах (Тернер, 1972;

Плунгян, 1991;

Заан, 1996). Причем красный цвет, несмотря на свою хронологическую «отсталость», играет не последнюю роль в представлении человека как первый цвет, использованный человеком в духовном смысле, ассоцииро ванном с жизнью (Юиг, 1996: 148).

Абсурдное с первого взгляда замечание Л.Витгенштейна о том, что «предметы сами по себе бесцветны» принимается как истинное, если по смотреть на это с точки зрения особенностей цветовосприятия – только че ловеческий глаз способен воспринять тот особый импульс, который при нято называть цветовой волной. Без человека, без активного наблюдателя предмет не имеет цвета, подобно тому, как в зеркале нет отражения, пока в него не заглянет человек (Михайлова, 1994: 127).

В этом направлении полностью оправдывает себя подход, построен ный на существенной характеристике каждого цвета в отдельности. Такая характеристика цвета включает в себя опыт человека и впечатления, им вызываемые, так как чистый цвет есть несуществующая абстракция, ут верждаемая теми, кто не привык видеть жизнь, а лишь живет выдумками (Лосев, 1991: 56). А.П.Василевич также подчеркивает, что отношения ме жду словами-цветообозначениями и их «смыслами» следует исследовать постольку, поскольку они существуют в сознании носителей языка (Васи левич, 1987: 5). А.Вежбицкая, в свою очередь, дает соответствующее рас сматриваемому направлению определение семантики, представляющей со бой поиск смысла, а не поиски научного или энциклопедического знания (Вежбицкая, 1996: 244). Взгляд Р.М.Фрумкиной, которая уделяет много внимания именам цвета, полностью совпадает в этом отношении с позици ей вышеупомянутых авторов, по ее словам, «именно ощущение, чутье, не посредственное представление, а не знание, базирующееся на научных сведениях», служат для усвоения смысла слова (Фрумкина, 2001).

Анализ исследований, объектом которых является цвет, свидетельст вуют о неисчерпаемом интересе, о многообразии взглядов на данный ас пект языка и его связи с окружающим нас миром, а также о последова тельном изменении позиций по отношению к нему в русле развивающейся науки – от смещения акцентов интереса с чисто физического рассмотрения (выявления определенной системы – например, спектральных характери стик цвета) и рассмотрения цвета с точки зрения его объективного денота тивного значения до связи цвета и внутреннего мира человека (его созна ния, мышления, восприятия и т.д.). Представление человека как совокуп ности языковых, мыслительных и культурных качеств приводит к понима нию цвета как феномена, оказывающего определенное влияние не только на внутренний мир человека, но и вмешивающегося в интерпретацию ок ружающей действительности, процессы языкового ее представления.

Признание факта антропоцентричности языка как одной из важней ших составляющих когнитивной деятельности человека является тем не обходимым подходом, который позволяет обратиться к причинам языко вых явлений и помогает выявить опорные элементы при определении и выборе значения слова, особенно актуального при обращении к имени цве та красный, характеризуемого древностью происхождения, многозначно стью, высокой частотностью употребления, универсальностью с точки зрения стилевой принадлежности.

А.Вежбицкая, рассуждая о концептуализации цвета, выявляет «уни версальные элементы человеческого опыта», которые служат основными точками референции в представлении человека о цвете. Этими «универ сальными элементами» являются день и ночь, солнце, огонь, раститель ность, небо и земля (Вежбицкая, 1996: 283). Рассуждения А.Вежбицкой кажутся нам правомерными, хотя и оспариваются некоторыми исследова телями (см.: Михайлова, 2003).

Таким образом, язык, являясь идеальным инструментом упорядочи вания реальной действительности, определяет ее конкретные контуры по средством концептуализации.

Концепт как информационная структура Являя собой способ представления реального мира национально языковой личностью, язык «непременно отсылает нас к нашей концептуа лизации мира» (Ченки, 1996: 68), суть которой состоит, как уже говори лось, в осмыслении поступающей информации, мысленном конструирова нии предметов и явлений, которое приводит к образованию концептов, концептуальных структур и всей концептуальной системы в мозгу челове ка (Кубрякова, 1996).

Д.С.Лихачев проводит анализ истории возникновения термина «кон цепт», в рамках которого подчеркивается, что впервые близкое понятие было разработано С.А.Аскольдовым-Алексеевым в 1928 году. Оно опреде лялось как концептосфера и включало в себя «мысленное образование, которое замещает в процессе мысли неопределенное множество предметов одного и того же рода» (Лихачев, 1999: 494). Другими словами, рассматри вается идея о том, что человек мыслит концептами.

Трактовка термина «концепт» в языкознании на данный момент об ладает неоднозначностью, обусловленной различными подходами. До вольно широкое признание получают трактовки концепта, опирающиеся на внеязыковые сущности – «идеальные единицы сознания» (Кубрякова, 1991: 85), базирующиеся на его психологических характеристиках, кон центрирующихся на личностном знании, субъективном чувственном опыте человека, лично им полученным в жизни через его органы чувств, посред ством разных видов восприятия. В этом случае концепты, в первую оче редь, рассматриваются как предмет «переживаний», или, согласно В.И.Карасику, «переживаемая информация» (Карасик, 2002: 153). Так, Ю.С.Степанов освещает данную сторону концепта следующим образом:

«Они (концепты – С.Ф.) – предмет эмоций, симпатий и антипатий, а ино гда и столкновений (Степанов, 1997: 41). Р.М.Фрумкина, определяя кон цепт как «психический феномен», предлагает задуматься о том, как соот носятся между собой ментальные образования, соответствующие одному концепту, в психике разных людей. Естественно думать, что за одним и тем же именем (словом) в психике разных лиц могут стоять разные мен тальные образования. Тем самым не только разные языки «концептуализи руют» действительность по-разному, но за одним и тем же словом одного языка в умах разных людей могут стоять разные концепты (Фрумкина, 1996: 59).

Сама природа концепта как ментальной структуры затрудняет изу чение данного феномена. На основании совокупности всех языковых средств выражения концепта можно получить представление о его содер жании в сознании носителей языка. Но, поскольку концепт – это результат индивидуальной категоризации действительности, постольку представля ется нереальной его полная реализация, выражение в речи.

Подобный подход, опирающийся на чисто субъективные, индивиду альные характеристики, по нашему мнению, оправдан в той степени, что любые традиционные построения исследователя-языковеда (сколько бы искусными они не были) замыкаются на индивидуальном речевом опыте (Василевич, 1987: 5) и, по теории Мерло-Понти, слова, воспринимаемые человеком, не обязательно вызывают в нем уже знакомые ему значения, но «способны выводить внимающего им за круг собственных мыслей, проде лывают в его обособленном мире отверстия, через которые проникают мысли «другого» (Мерло-Понти, 1999: 594).

Тем не менее, такой подход не является исчерпывающим и в обяза тельном порядке должен дополняться представлениями о концепте как о включающем в свое содержание область «коллективного бессознательного современного общества» (Степанов, 1997: 9), т.е. когнитивную память сло ва – смысловые характеристики языкового знака, связанные с его искон ным предназначением и системой духовных ценностей (Воркачев, 2001:

66). Концепт, будучи определен А.Вежбицкой (1996) как объект из мира «Идеальное», отражает, по мнению исследователя, определенные культур но-обусловленные представления о мире «Действительность». Так, Ю.С.Степанов определяет концепт как сгусток культуры в сознании чело века, пучок представлений, понятий, знаний, ассоциаций, связанный с тем или иным именем (Степанов, 1997: 73).

Таким образом, концепт, по нашему мнению, представляет собой глобальную мыслительную единицу, представляющую собой квант струк турированного коллективного знания/сознания, имеющую языковое выра жение и отмеченную этнокультурной спецификой.

Что касается значения цветовых лексем, их парадигма задается в словарях двумя основными способами, которые мы можем проследить и в «Историко-этимологическом словаре современного русского языка»

П.Я.Черных. С одной стороны, значение определяется в терминах физиче ских свойств спектра (или обозначение цвета спектра), например: красный, -ая, -ое – цвет, «один из основных цветов радуги», с другой стороны рас пространенным способом номинации считается определение значения цве та по соотнесенности с цветом реалий внешнего мира, разрабатываемым в работах многих исследователей (Вежбицкая, 1996;

Волков, 1989;

Кульпи на, 2001и др.): красный, -ая, -ое – «цвет крови» (Черных, 1994).

Как мы видим, подобные толкования представляют общепринятое понимание определенного цвета, но они не дают исчерпывающего пред ставления о имени цвета, так как человек может не иметь четкого понятия о цветовом спектре или же у него может быть собственное или специфиче ское представление об эталоне, с которым соотносится определенный цвет во внешнем мире, что и выводит нас на уровень концепта, или другими словами, на ассоциативное поле имени (Степанов, 1997:73), которое край не важно для полного понимания слова (Галеева, 1997, цит. по Усанковой, 2000: 152). По словам Н.В.Усанковой, имя цвета зачастую способно вы звать в сознании человека стойкие ассоциации, отсылая нас к особенно важным с точки зрения человеческого опыта фрагментам внеязыковой действительности (Усанкова, 2000: 154).

В нашей работе мы пользуемся терминами «концепт» имени цвета красный и «концептуальный признак», поскольку совокупность концепту альных признаков эксплицирует содержание концепта (Стернин, 2004;


Ни китин, 2004).

5.1.2. Роль перцепции в отношениях человек – язык – реальность.

Цвет как зрительная категория Для людей чрезвычайно важно восприятие, так как язык «паразити рует» на перцепции. Восприятию придается большое значение, чему сви детельствует определение одной из его функций: «обосновывать или слу жить началом сознания». Лингвистический опыт есть выражение вторич ное по отношению к восприятию: он возникает из восприятия как выраже ния и облекает в слова первичное отношение человека к миру (Мерло Понти, 1999: 591).

Исследователи указывают на факт, что человек начинает познавать реальность задолго до рождения через органы восприятия, не взаимодей ствуя с внешними явлениями, еще в утробе матери, где также происходит настройка его визуальной системы (Johnson, Lakoff, 2002: 245-246). Через восприятие осуществляется связь человека с миром, через восприятие че ловек созидает, конституирует мир: «…восприятие – навеки со мною;

над ним я работаю;

из работы моей возникают подвижные поросли великолеп нейших образов» (Белый, 1994: 298). Восприятие – это основа, на которой, по мнению многих исследователей, развертываются все наши акты, и оно предполагается ими (Мерло-Понти, 1999: 9).

Все идет через перцепцию, в узком смысле слова – через зрительный канал – главный ориентир человека в мире, главный источник информации для человека и самый надежный способ ее верификации (Рябцева, 1999).

Ведь 80 % всей информации человек получает за счет зрения (Колесников, 2003: 111). Посредством глаза человек воспринимает и интерпретирует ре альность. С античных времен, по словам Ю.С.Степанова, все представле ния об идеальном мире связаны с пониманием зрения (Степанов, 1971: 60).

Способность видеть, по терминологии А.Вежбицкой – «видение», отно сится к универсальным человеческим понятиям (Вежбицкая, 1996: 232).

Зрительное восприятие существенно необходимо в направлении от реаль ности к языковому знаку. В то время как производное языкового знака – зрительное представление – играет, по словам Б.М.Гаспарова, исключи тельную роль при обращении к так называемому «вторичному бытию»

языкового знака, когда некий феномен становится фактом нашей языковой памяти, отложившись в ней в качестве языкового выражения, наше обра щение с этим его вторичным языковым бытием проходит под знаком гос подства визуального начала (Гаспаров, 1996: 266).

Цвет занимает главенствующее место в ряду зрительно восприни маемых сущностей, представляя собой качество, постоянно присущее объ екту (Лоренц, 2000: 51), постоянно окружающее человека и влияющее на его восприятие действительности. Исследователи рассматривают цвет в первую очередь как зрительную категорию, так как бесспорно цвет усваи вается, в основном, остенсивно, т.е. наглядно, соответственно его значение основано на наглядности (Вежбицкая, 1996: 245), хотя цвет, в отличие от понятия «видение», не является универсалией (Вежбицкая, 1996;

Goddard, 2003: 111).

Цветовые прилагательные А.Н.Шрамм характеризует как прилага тельные, обозначающие зрительно воспринимаемые признаки (Шрамм, 1974: 14). «Мы, – пишет И.В.Гете, – прежде всего, рассматриваем цвета, поскольку они принадлежат глазу и основаны на его действии и противо действии…» (Гете, 1996: 290). Видение цвета, то есть способность разли чать цвета составляет существенную часть возможностей зрительного вос приятия человека (Василевич, 1987: 3). Цвет – это единственный феномен, который можно воспринять только через зрение. «Цвет – возможно, самое ясное визуальное качество, воспринимаемое человеком и имеющее для не го первостепенное значение» (Рузин, 1994: 81). Именно цвет запоминается человеком в первую очередь.

Довольно категорично и оригинально заявление И.В.Гете о том, что вся природа открывается чувству зрения посредством цвета и что глаз не видит формы, а только свет, темнота и цвет вместе являются тем, что от личается для глаза предмет от предмета и части предмета друг от друга (Гете, 1996: 289). И.В.Гете, таким образом, непроизвольно подходит к про блеме трехчленной классификации явлений реальной действительности, основанной на трех цветах – белом (зд. свет), черном (зд. темнота) и крас ном (зд. собственно цвет). К данной классификации мы обратимся позже.

Цветовое восприятие представляется единым для всех людей, нацио нально-культурных групп. В то же время его актуализация в разных язы ках отлична в той или иной степени, так как восприятие цвета в наиболь шей степени требует обращения к опыту человека, поскольку оно непо средственно является индивидуальным опытом (Фрумкина, 1984: 134;

Ру зин, 1994: 81).

Цветовой спектр представляет собой непрерывное цветовое про странство, в котором выделены параметры, дифференцирующие один цвет от другого. Цветовое пространство разграничивается, дробится в языке на отдельные области терминами цвета. (Корж, Пенова, Сафуанова, 1991: 71;

Robey, 1991: 48;

Ullmann, 1977: 216). И в этом плане язык выполняет функции объективизации индивидуального человеческого сознания (Корж, Пенова, Сафуанова, 1991: 71).

Цветовой образ способен смещаться в человеческой памяти в какую либо сторону «по воображаемой линии спектра, что делает дальнейшее цветообозначение расходящимся с его истинным цветом, если истинным называть соответствие того или иного имени цвета той или иной длине цветовой волны» (Михайлова, 1994: 118). Хотя все цвета имеют, по мне нию И.Г.Рузина, прототипические эталоны: как денотатные, так и недено татные (вишневый цвет – «цвет вишни», красный – «цвет крови», белый – «цвет мела или снега» и т.д.), исследователь отмечает интересный момент, что «круг именных основ» (эталонов) менялся в истории языка (Рузин, 1994: 81).

Несмотря на чрезвычайную важность видения, как «инструмента»

восприятия цвета, нельзя исключать участие других видов восприятия, обусловливающих единство взаимодействий человека с воспринимающей сущностью, как физиологических (звуковых, вкусовых, моторных и др.), так и эмоциональных. Так, по Гумбольдту, слово, обозначая предмет, яв ляется не эквивалентом открывающегося чувствам предмета, а выражени ем субъективного восприятия предмета или специфического понятия о нем, доминировавшего в момент называния (Гумбольдт, 1984). Мы видим образ не так, как он нам непосредственно дан, но помещаем его в контекст целостного пространственного опыта, за счет чего он и получает характер ный для него смысл (Кассирер, 2002, Т.3: 127).

Дж.Гибсон придерживается стороны комплексного восприятия ок ружающего мира, которое он, тем не менее, называет зрением, точнее, «объемлющим зрением», суть которого заключается в рассмотрении орга на зрения как системы, включающей глаз, голову и тело, способное пере двигаться по земле (Гибсон, 1988), тем самым подчеркивая первичную значимость сенсорно-моторного образа в качестве основы отражения по нятия в сознании, речевом мышлении. Поскольку, несмотря на то, что природа цвета неизменна (Бородина, Гак, 1979: 129), отражение его в соз нании и языковом выражении различно в зависимости от многочисленных факторов (угла обзора, окружения, освещения и др.). Красный, произне сенный одним человеком или другим (или первым, но повторно), пред ставляет разные слова (Цейтлин, 2003: 177). Не приемлема последователь ность «предмет», а затем «выделение его сторон». Приемлем изначально «предмет и его стороны», иначе нет «предмета» как предмета сознания (Кацнельсон, 2001: 526-527).

По словам К.Лоренца, наряду с восприятием внешней реальности человек переживает опыт своих ментальных состояний, в которых субъек тивные и объективные факторы взаимно накладываются друг на друга. Че ловек, по мнению исследователя, обладает способностью учитывать и компенсировать то воздействие, которое оказывают его внутренние психо логические состояния на восприятие им внешней реальности (Лоренц, 2000: 43).

При восприятии различного рода объектов мы черпаем из сознания огромное или достаточное количество информации, обусловленной нашим опытом: «Воспринимать – … это значит видеть, как из некоего созвездия данных бьет ключом имманентный смысл», без которого нереальным было бы «углубиться в горизонт прошлого и последовательно развивать избран ные перспективы, доходя до того момента, когда сосредоточенные в нем опыты не заживут снова в отведенных им отрезках времени» (Мерло Понти, 1999: 48). Ссылка на неразрывную связь восприятия и опыта, нако пленного человеком и хранящегося в его сознании, прослеживается и в следующих рассуждениях М.Мерло-Понти: «То, что качество, красная по верхность, – пишет он, – может что-то означать, что ее, к примеру, можно воспринимать как пятно на фоне, говорит о том, что красный цвет – это уже не только этот вот теплый, испытанный, изведанный мною красный цвет, в котором я себя теряю, что он возвещает о чем-то еще, хотя это «еще» в себе не содержит, что он служит функцией познания, что состав ляющие его части образуют совокупность, к которой каждая из них оказы вается привязанной, не теряя при этом своего места. Теперь красный цвет для меня не просто присутствует, он что-то мне представляет…» (Мерло Понти, 1999: 37).

В связи с непосредственной природой цвета как остенсивно усваи ваемого феномена, определение которого зависит от человеческого опыта, А.Вежбицкая дает следующее толкование макро-красного цвета:

Х – красный когда люди видят что-то, подобное Х-у, они могут подумать об огне когда люди видят что-то, подобное Х-у, они могут подумать о крови предметы, подобные Х-у, можно видеть даже в такие моменты, когда другие предметы увидеть нельзя (Вежбицкая, 1996: 266).

Итак, цвет, будучи одной из основополагающих категорий воспри ятия – зрительной категорией, то есть остенсивно усваиваемым феноме ном, аккумулирует в своем значении не только представления, основы вающиеся на зрительном восприятии, но и представления, содержащие в своей основе комплексное взаимодействие всех других видов восприятия, что в совокупности с субъективным опытом обусловливает исчерпываю щее понятие о конкретном имени цвета в сознании человека. Все челове ческое знание вырастает из процесса взаимодействия между человеком как физической сущностью и активно воспринимающим субъектом, с одной стороны, и реалиями столь же физического внешнего мира, служащими объектами человеческого восприятия и опыта – с другой.


5.1.3. Место имени цвета красный в мифопоэтической модели мира Роль мифопоэтического мышления в формировании модели мира современного человека Исторически первой формой мышления, посредством которого сформировалась развитая модель мира, было мифопоэтическое мышление.

Образно историческое развитие мышления человека можно сравнить с оп ределенной ступенью его развития в младенчестве. Когда ребенку 6-8 ме сяцев, сначала он путает представление с реальностью, затем осознает, что это только образ, уже позже он понимает, что это его собственное пред ставление (Есо, 1984: 203). На начальной ступени развития мышления для человека была неприемлема мысль: «…мой мир – лишь представление»

(Мамардашвили, 1997: 295), которая возникает, по словам Э.Кассирера, в момент четкого разграничения в сознании видимости и истинности, вос принимаемого и представляемого, субъективного и объективного – начало теоретического построения картины мира (Кассирер, 2002: 89).

Первобытный человек не выделял фиксированных границ между внутренним и внешним миром: «мир не воспринимался как совокупность вещей, имеющих раздельное и отчужденное от человека существование.

Все было таким же живым, как и естество человека, – небо, звезды, вода, камни, животные, птицы. Подобное мироощущение могло порождать фан тастические образы, но не было иллюзией» (Герасимова, 2000: 91). Гла венствующую роль имело верование в одушевление всей природы (Тай лор, 1989: 129).

Мифопоэтическое мышление представляет собой человеческое опе рирование образами, в отличие от оперирования понятиями, характерного для мышления современного человека (Касевич, 1990: 16), поэтому для первобытного человека «мышление есть концентрация воображения, для человека цивилизованного воображение есть расслабление мысли» (Баш ляр, 1993: 39).

Замечания по поводу влияния так называемой архаической картины мира на речемыслительные процессы современного человека наблюдаются в многочисленных исследованиях, в частности при анализе языковой се мантики, которая, как становится понятно, воспроизводит архаический тип мышления (Касевич, 1990: 21);

сплошь и рядом отражает архаическую картину мира, действительную для прасостояний культуры (Касевич, 1990:

14).

По словам Е.С.Кубряковой, огромное влияние на формирование язы ка на ранних этапах его становления оказывала «естественная классифика ция всего вещного мира, окружающего человека, и проявлений его внут реннего мира. Многие этимологии слов показывают, что связи мира вещей и мира слов были в те времена более прямолинейными, более непосредст венными и даже более наглядными» (Кубрякова, 1978: 19). Чем ближе к истокам, тем, по утверждению С.Д.Кацнельсона, речь человека ситуатив нее, тем больше она зависит от наглядных моментов (Кацнельсон, 2001:

526). На ранних этапах развития человечества мир предстает перед челове ком как пространство значений, т.е. смысл и значение в первобытном соз нании полностью совпадают (Асмолов, 1996: 37). Действительно, исследо ватели говорят о том, что в самом мифологическом тексте метафора, как таковая, невозможна (Успенский, 1994: 306).

Таким образом, мифопоэтическое мышление выступает своего рода посредником, аккумулятором значений между примитивными представле ниями о реальности и их языковым выражением, в котором фиксируются знания человека о мире. «Следы» мифопоэтического мышления обнаружи ваются в современных языковых выражениях, помогая раскрывать перво начальные значения и интерпретировать смыслы.

Красный – атрибут части психофизического опыта. Миф о Мировом древе как олицетворение Вселенной Несмотря на то, что мифопоэтическое мышление основано на жестко установленных полярных противопоставлениях, при анализе мифопоэти ческой модели мира постоянно присутствует некий третий член в рассмат риваемом семантическом дуализме, так как в представлении архаического человека реальный мир представляет собой все-таки трехчленную модель.

По словам В.У.Тернера, практически любую форму дуализма следует рас сматривать как часть более широкой, трехчленной классификации (Тернер, 1972: 50).

Это подтверждается существованием мифов, в которых присутствует число «три», символизирующее гармонию, порядок, совершенство (миф о Яйце, о Мировом древе).

Использование мифологии, мифа как средства исследования истории и законов человеческого познания является достаточно новой научной от раслью (Тайлор, 1989: 129), получившей широкое распространение в на стоящее время, поскольку в мифе отражается начало истории «духа» в фактах слияния человека с природой, что означает конец чисто животного бытия (Маковский, 1996а: 15).

Характеристики мифопоэтического мышления (недискретность, на глядность, ситуативность) напрямую перекликаются с определением мифа, как своеобразного «материального» его воплощения. И.М.Дьяконов фор мулирует понимание мифа как «связанную интерпретацию процессов ми ра, организующую восприятие их человеком в условиях отсутствия абст рактных (непредметных) понятий» (Дьяконов, 1990, цит. по: Маковский, 1996б: 19).

А.Ф.Лосев твердо стоит на позиции, в которой мифу принадлежит очень важная роль в человеческом сознании – он есть подлинная реальная действительность: «Миф всегда и обязательно есть реальность, конкрет ность, жизненность, и для мысли – полная и абсолютная необходимость, нефантастичность, нефиктивность… Он не выдумка, а содержит в себе строжайшую и определенную структуру и есть логически, т.е., прежде все го, диалектически, необходимая категория сознания и бытия вообще» (Ло сев, 1991: 24-25). Мышление современного человека, сохраняет в себе оп ределенные пласты, изоморфные мифологическому языку. В некотором смысле понимание мифологии равносильно припоминанию (Успенский, 1994: 306).

Из-за операционности определения объектов способами мифопоэти ческого мышления, модель мира неразрывно оказывается связанной с кос мологическими схемами и культурными преданиями, которые рассматри ваются как прецедент, образец для обязательного воспроизведения в силу своей изначальности. Миф есть предмет полного доверия, поскольку он есть осмысление диффузной действительности, не ограниченной време нем, и принятой по методу консенсуса многими поколениями людей. Ар хаическая эпоха трактует образование как неуклонное воспроизведение традиции, и тем самым все силы направлены на обеспечение преемствен ности этой традиции. Это требование обусловило принцип построения мифа как текста, как парадигматического повтора мотивов, который орга низует усвоение этого текста, причем передаваемое таким путем знание есть знание правил соотнесения прецедента с данным актуальным событи ем или ситуацией, позволяющее автоматизировать реакции индивида (То поров, 1988: 11, цит. по: Маковский, 1996б: 21).

В качестве мифа, воплощающего идеальную модель мироздания, служащего олицетворением вселенной, мы, вслед за многими исследовате лями (Гуревич, 1984;

Маковский, 1989, 1996б;

Мифологический, 1991;

То порова, 1996;

Колмогорова, 2001 и др.), принимаем миф о так называемом Мировом древе. Интересующий нас космогонический миф представляется универсальным символом, объединяющим все сферы мироздания (Космо са) во многих примитивных обществах, в различных мифопоэтических традициях. По мнению исследователей, миф о Мировом древе может вы ступить информирующим элементом об устройстве вселенной, о структуре мира и об иерархии отношений. Мировое древо представляет собой центр мироздания: кроны дерева достигают небес, корни опускаются в преис поднюю, ствол ассоциируется со средним миром (земля). Таким образом, при помощи этого мифа строится трехчастная модель мира: Верхний (кро на дерева), Средний (ствол) и Нижний (корни дерева) миры. Верхний мир населен богами, в Среднем мире живут люди и животные, в Нижнем мире – царство мертвых и сил, враждебных человеку (Николаева, Сафронова, 1990: 14;

Мощанская, 2000: 31) (рис.1).

Верхний мир Средний мир Нижний мир Рис.1.

Существует мнение о том, что верхний и нижний полюса замещают ся категориями «белый» и «черный». Детальное рассмотрение сего факта предлагается, в частности, в работе А.В.Колмогоровой (Колмогорова, 2001). Трехчленная же классификация связана с белым, черным и красным цветами (Тернер, 1972: 51;

Заан, 1996). Три цвета – черный, белый и крас ный – обеспечивают своего рода первичную классификацию ндембу, явля ясь сокращенными или концептуализированными обозначениями больших областей психофизического опыта, затрагивающих как разум, так и все ор ганы чувств, связанных с первичными групповыми отношениями (Тернер, 1972: 80). В африканской культуре даже образ, представляющий стадии жизни индивида в обществе – младенчество, юность, зрелость, выражен трехчленной классификацией, также отождествляемой, соответственно, с цветами белый, красный, черный (Заан, 1996: 67-71). В.А.Плунгян, также проводившая исследования африканской наивной картины мира в языке догон, отводит важное место данным трем цветам в категоризации эмоций (Плунгян, 1991: 156).

Человек как основополагающая величина уподобляется точке пере сечения координатных осей (Белый, 1994: 201), относительно которой рас полагаются все остальные элементы Космоса. Красный цвет играет роль семантической доминанты, служащей атрибутом Среднего мира как места обитания живых существ, в первую очередь человека как цвет центра мира (Заан, 1996: 58). Поскольку чувственные качества, наряду с пространст венными, являются в мифологии, в ее оппозициях первостепенными, то красный цвет играет здесь важную роль, обладая постоянным образцом некоей модели опыта. Человек носил его в своих венах, видел в крови жертвенных животных и в огне своего очага (Заан, 1996: 49).

В мифе часто не дифференцируются объект и его атрибуты – осо бенность, имеющая отражение и в восприятии современного человека, вос принимающего объект и его цвет как нечто целое. Помимо соотнесения с кровью, более глубинная связь, по словам А.Вежбицкой, «должна быть ус тановлена между красным и его ближайшим аналогом в человеческой сре де, который одновременно культурно и зрительно существенен и экзистен ционально значим, – огнем» (Вежбицкая, 1996: 265).

Красный цвет значительно выигрывает в рамках рассмотрения кате гории видения, он обладает свойством повышенной видимости, по сравне нию с белым и черным, а значит, человек постоянно выделял его как сопут ствующий элемент своего бытия. А.Вежбицкая использует в следующем своем перечислении черт, характерных для красного цвета, метафору, имеющую непосредственное отношение к категории «тварной» жизни:

«этот цвет – живой (цветной), бросается в глаза и днем, и ночью, …яркий (светящийся)…» (Вежбицкая, 1997: 273) (выделено – С.Ф.). Яркость крас ного цвета особенно подчеркивается также в работах Р.В.Алимпиевой для объяснения ассоциации красного с огнем и солнцем (Алимпиева, 1974, 1986). Действительно, красный цвет – это цвет, как бы концентрирующий в себе яркость, что выделяет его среди других цветов солнечного спектра.

Р.В.Алимпиева выделяет семантический дифференциальный признак «яр кость» как ядерный признак собственно красного цвета. Так называемыми «идеальными репрезентациями» красного цвета на основании данного при знака, прежде всего, выступают огонь и солнечный диск и распространяю щиеся от него лучи (Алимпиева, 1986: 23-25) – «цвет жизненно важных реалий окружающей действительности» (выделено – С.Ф.) (Алимпиева, 1986: 69).

Ответ на вопрос, почему категоризация действительности архаиче ского человека выражена именно в семантическом дуализме (при такой важности красного цвета), а не системой их трех компонентов, достаточно прост. Человек, обнаруживая себя в определенной области бытия («в нали чествующем пространстве во времени, где определенное место занимает человек, связанный с этим временным пространством и другими людьми»

(Кикилич, 2001: 19)), основанной, в первую очередь, на чувственном вос приятии, принимал непосредственно окружающую его обстановку как ес тественную данность. Его интересовал вопрос о том, что зрительно недос тижимо, так как то, что кажется странным, редко остается необъясненным (Черепанова, 1996: 13).

Объяснение, или осознание недостижимого, по-видимому, основы валось на установке на непосредственный опыт. Так, по мнению А.А.Потебни, человек сначала создает модель небесного мира на основе своего земного опыта, а затем объясняет земную жизнь с помощью модели небесной жизни, то есть далекое объясняется близким (земной огонь, зем ные коровы послужили ответом на вопросы, что такое огонь небесный, что такое туча, а только затем вновь возник вопрос, что такое земной огонь, что такое земная корова?) (Потебня, 1989: 275). Подобная иерархия про цессов осмысления реальности находит отражение в сознании и творчестве и современного человека: «… И каждое дерево,| Как зеленый рыбак,| Рас кинуло зеленый невод| В бесконечную синь моря неба| И ловит солнце трудолюбивей» (Хлебников. Взлом вселенной. С.325), где практически ка ждое понятие описывается с опорой на психофизический опыт людей.

Таким образом, человек разъяснял непонятное через доступное, про делывая обратную категоризацию для объяснения доступного.

Можно сказать, человек разъяснял все на основе наличия или отсут ствия света, т.е. полагаясь на обыденное мировосприятие, представляюще го сознание аналогичным какому-то источнику света. Чем сильнее этот свет, тем открывается большая часть области темноты (Маккенна, 1995:

83). Из рассуждений видно, что люди, оставляя свое собственное сущест вование без особого внимания, так как «труднее всего заметить то, что ви дишь каждый день (Вежбицкая, 1996: 235), стремились познать другие об ласти бытия, основываясь на языке контраста противоположностей двух цветов – черного и белого – языке света и тьмы, неба и земли и т.д.

Со временем в процессе так называемого «прорыва в цивилизацию»

мышление людей усложняется. Процесс идет от представления, что часть может выступить заместителем целого к более сложной ступени – к обоб щению, когда простейшие семантические оппозиции воплощают «благо приятные и неблагоприятные для коллектива явления: жизнь-смерть, сча стье-несчастье, добро-зло и т.д.» (Мифологический, 1991: 666), то есть че ловек все больше концентрирует свое внимание на себе, собственной сущ ности, своем бытии, своих интересах, условиях своего существования, та ким образом, переходя от наглядного представления о красном цвете («цвет крови, огня») к более абстрактной ассоциации в связи с этим – с земной жизнью. Наглядность представления красного цвета как о цвете «тварной» жизни пополняется рядом причин оценочного характера, слу жащих мотивацией для принятия данного цвета как заместителя конкрет ной категории.

Красный служит заместителем области человеческого опыта, описы ваемой посредством левых сторон элементарных семантических оппози ций: светлый/темный, близкий/далекий, внутренний/внешний, характерных для определения пространства – человеческого бытия. Поскольку оно представляется именно той областью в космологическом представлении мира, которая является наиболее светлой с точки зрения представления в сознании и находится близко, внутри конкретных границ (согласно древ ним представлениям, все находящееся внутри считалось принадлежащим Космосу, а все внешнее объявлялось принадлежностью Хаоса (Маковский, 1996a)). Вышесказанное можно проиллюстрировать схемой (рис.2):

Верхний мир близкий Средний мир внутренний светлый Нижний мир Рис. Бытие человека имеет свои заданные границы, определяемые чело веческой сущностью: рождение и смерть. Как уже говорилось, пространст венные представления являются первичными в мышлении человека. Соот ветственно границы своего бытия человек определял на основе той же схе мы. Иными словами, земная жизнь пространственно ограничивается Верх ним и Нижним мирами, изначально ассоциированными с жизнью высших существ (жизнью духовной) и подземным царством (смертью), что можно показать на схеме (рис. 3):

Верхний мир Средний мир Нижний мир Рис. Таким образом, принимая во внимание интерпретативную функцию мифа и рассматривая миф о Мировом древе в качестве идеальной модели, отражающей космологизированные представления организации мира в мифопоэтическом мышлении человека, можно сделать выводы о том, красный служит заместителем большой области психофизического опыта человека – земной жизни, представляемой, в первую очередь, близкой и внутренней (относительно границ пространства человеческого бытия), и светлой (относительно его представления в сознании), тем самым, занимая значительное место в категоризации действительности, в ее трехчленной классификации.

Аксиологизация представления имени цвета красный Сама сущность человека, которая заключается в борьбе противопо ложных ценностей, находит выражение в представлении красного цвета как заместителя пространства собственного бытия. В древнерусской куль туре, как, впрочем, и в западной средневековой культуре, пространство воспринималось в ценностных категориях, типа чистое и нечистое, пра ведное и грешное (Успенский, 1994: 254). Отсюда «движение в географи ческом пространстве становится перемещением по вертикальной шкале религиозно-нравственных ценностей, верхняя ступень которой находится на небе, а нижняя в аду» (Лотман, 1965, цит. по Успенский, 1994: 254).

Белый/черный как одна из реализаций элементарной семантической оппозиции светлое/темное, соответствующая простейшей чувственной ориентации человека в мифопоэтической модели мира (представление о наличии или отсутствия света (Роу, 1996: 10)), заключает в себе, в основ ном, противоположные оценочные смыслы. Оценка имеет шкалу деления хорошо/плохо (+/–), соответственно – положительный («+») – для белого и отрицательный («–») – для черного. Данная семантическая оппозиция, со держащая закрепленный за ней эмотивно-оценочный компонент (со светом ассоциируется доброе начало, а с темнотой злое), несомненно, является семантической универсалией (Пелевина, 1987: 37). В этом отношении для красного трудно однозначно определить оценочную нагрузку «+» или «–».

Даже учитывая его материальную форму, которая очень богата и разнообразна, необходимо отметить, что «этот цвет в достаточной мере обладает возможностью сохранять свой основной тон и в то же время про изводить впечатление характерной теплой и холодной краски» (Кандин ский, 1996: 201).

Двойственность красного цвета подчеркивает также в своей работе Д.Заан: «…Из трех цветов (белый, черный, красный – отмечено нами – С.Ф) красный – единственный, который содержит в себе какой-то дина мизм, вселяя в сердца людей и благоговение и страх» (Заан, 1996: 58).

Полярность оценки красного цвета четко проявляется в представле нии древних верований, согласно которым этот цвет – цвет свежей крови и огня – создал мир и его же и разрушит. Красный цвет, являясь атрибутом Марса, символизирует жизнь, тепло и рождение, но также и разрушение.

Психологические характеристики красного цвета также грешат неодно значностью оценки. Этот цвет воплощает радость жизни, оптимизм, энер гию, и тут же – воинственный инстинкт и агрессивные тенденции (ярость, жестокость, гнев), а также сексуальное влечение, любовное желание, стра сти, стремление к победе (Словарь символов, цит. по: Копачева, 2002: 7).

Схематично данные размышления можно выразить так (рис. 4):



Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 18 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.