авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 20 |

«Министерство образования Российской федерации Новосибирский государственный педагогический университет Новосибирская Медицинская Академия Международная академия наук ...»

-- [ Страница 6 ] --

Лица с внутренней психотической дезорганизацией ха рактеризуются нарушением идентичности. По мнению McWilliams, они "никогда полностью не уверены в том, что существуют". Затруднения в идентичности затрагивают основ ные вопросы самоопределения и восприятия собственного тела, чувство возраста, пола и сексуальную ориентацию. У них от сутствует чувство продолжительности Self а, обнаруживаются выраженный разрыв с реальностью, различные магические верования и затруднение абстрагирования. Иррациональные идеи не воспринимаются ими как ego-дистонные.

Ego-психологи подчеркивают отсутствие у таких людей внутренней дифференциации между id, ego и superego, a также между наблюдающей и переживающей частями ego.

Сторонники теории объектных отношений акцентуиру ют внимание на наличии у данной категории лиц спутанно сти между внутренними и внешними переживаниями и де фицита "основного доверия".

Laing (1965) считал, что для этих лиц характерна "он тологическая неуверенность". Содержанием их сновидений являются часто повторяющиеся темы деструкции и анниги ляции. Ряд авторов (Bateson с соавт., 1969;

Lidz, 1973 и др.) подчеркивает, что дети с внутренним психотическим уров нем организации не чувствуют себя самостоятельными и се паратными. Они ощущают себя продолжением кого-то друго го. Очевидно, что у такой личности оказывается нарушен ным само чувство существования (экзистенции).

Обращается внимание на то, что психотический уровень нарушений, как правило, вызывает у специалистов положи тельный контртрансференс, особенно при применении пси хофармакологической коррекции.

Медицинский персонал, работающий с этой категорией лиц и неиндоктринированный концепциями "психического дефек та", "необратимого распада" ii "эмоционального уплощения", способен устанавливать с ними эмпатический контакт, а сами пациенты, при наличии доверия к продуктивному контакту, отвечают на него тонкими эмоциональными реакциями.

Анализ случаев незавершенных самоубийств показывает, что суициденты, как правило, полностью не осознают, почему они их совершают. Объяснения пациентов носят весьма упрощенный характер. Они пытаются делегировать ответственность за свое по ведение родителям и близким родственникам. Более глубокий анализ причин незавершенных суицидов в ряде случаев обнаружива ет следование пациентов скрытому от них самих сценарию, ко торый носит мифологический характер.

Существует комплекс симптомов, являющихся следствием "проигрышной" позиции психики в отношении задач, кото рые она не может ни разрешить, ни найти адекватного спосо ба реагирования на них. Эти состояния характеризуются жа лобами на чувство внутренней пустоты, отупения. Возможны ощущения хаоса, дезориентированности, чувство "потери себя".

Такие пациенты, как правило, теряют смысл жизни, чув ствуют себя как-бы не существующими, безразличными ко всему и непонимающими смысла происходящего. Мир вос принимается ими как что-то не имеющее к ним отношения, отдаленное, существующее "за стеклянной стеной".

В силу тяжести переживаний пациенты используют раз личные способы, помогающие избавиться от них. Использу ется самоанализ, когнитивное переструктурирование пробле мы, уход в работу, межличностные контакты, просмотр теле передач, физическая активность и др.

В большинстве случаев коррекция этих состояний требу ет анализа глубинных психодинамических механизмов их воз никновения.

Анализ обнаруживает, что внутренним механизмом воз никающего отчуждения является отделение части ego-созна ния от Self а.

В происходящий в психике процесс патологизирования активно вовлекаются ego и Self. При этом расщепляется и ego и Self. Оторванность ego от основной части психики приводит к "зависанию" ego в образовавшемся хаосе. Возникшее ощу щение "зависания над пропастью" воспринимается как чрез вычайно тяжелое состояние.

В результате отношения к себе как к несовершенному и не гативно поступающему человеку может возникнуть чувство вины.

Это чувство связано с влиянием superego. В психике человека в момент формирования чувства вины происходит следующее.

Как результат "оторванности" ego от Self а, изменяется сила влияния superego. Superego "поглощает" ego, "навязы вая" ему чувство ответственности за происходящее и одно временно чувство вины. Человек начинает воспринимать себя неадекватным, неполноценным, безнравственным. Изоли рованное от Self a ego не фиксируется на положительных воспоминаниях, на достижениях и жизненных успехах. Кли нически это может быть представлено психическими на рушениями функционального характера.

Современное общество создает условия, провоцирующие вышеназванные явления. Оно "оторвано" от природы, прагма тично, акцентуировано на конкретном достижении, эксплуати рующем функции ego. У человека, функционирующего в таких условиях, не хватает времени на установление связи с самим собой. Находясь в условиях, требующих выживания, ему неког да "заниматься" самоанализом, а окружающий мир постоянно "подбрасывает" все новые требования, к которым необходимо адаптироваться. Последствия такой "атаки" на человека со сто роны общества иногда приводят к трагическим результатам. Ра зучившись пользоваться внутренними ресурсами, человек ока зывается не в состоянии адаптироваться к окружающей дей ствительности. Рутинная деятельность препятствует проявлению креативности, что приводит к ощущению неудовлетворенности жизнью и пораженческим настроениям.

Для того, чтобы противостоять возможным невротическим и психотическим реакциям, необходимо поддерживать посто янную связь с Self ом. Наличие такой связи обеспечивает появ ление новых мотиваций и новых жизненных целей. Многие из пациентов слабо верят в существование такой возможности.

Врачи, к которым они обращаются за помощью, к сожалению часто не хотят обращать внимание на эту сторону жизни.

Отсутствие веры в регулирующую и жизнеутверждаю щую силу влияний бессознательного мешает налаживанию контактов человека с самим собой.

Такой человек рассуждает примерно так: "Зачем я буду обращаться к самому себе? Что я могу найти там нового и полезного? Я знаю себя так хорошо, что ничего интересного найти уже не смогу. Во мне никогда не было и не будет ничего особенного".

Подобные умозаключения приводят к преждевременному и необоснованному самоосуждению, приговариванию себя к монотонной, во многом искусственной, однообразной и не полноценной по качеству жизни.

Неспособность интегрировать составляющие своего ego и Self а может приводить к нарушению идентичности. Лица со слабой идентичностью занимают промежуточное положение между носителями выраженной клинической картины погра ничного личностного расстройства и здоровыми людьми. Не смотря на то, что они не входят в категорию пограничного личностного расстройства, т.к. не "набирают" для этого ди агноза достаточного количества признаков, у них выявля ются отчетливые черты недостаточно сформированной иден тичности. Их проявления находят выражение в различных невротических реакциях, к которым относятся трудности в приспособлении к семейной, производственной, духовной и другим сферам жизни.

Свидетельствами относительно сформированной иден тичности являются, во-первых, интеграция психологичес ких механизмов, которые обеспечивают взаимодействие ego и Self а, и, во-вторых, хорошая способность к адаптации. Об отсутствии проблем, связанных с идентичностью, можно говорить при наличии ощущения того, что принято назы вать смыслом жизни.

Анализ психодинамических механизмов нарушения са мооценки и идентичности показывает их связь с события ми, происходившими в раннем детстве. Если ребенок не по лучал необходимой любви, душевного тепла, эмпатии и при нятия значимыми близкими, у него возникают нарушения самооценки и идентичности. Характер ранних взаимодействий с близким окружением создает модель, определяющую бу дущие межличностные контакты и во многом отражающую события раннего периода жизни.

Так, например, дистанцирование и отсутствие эмоцио нальной поддержки формируют чувство вины и неуверен ности в себе;

подавление естественных потребностей и спо собностей ребенка. Блокада любознательности, способности к фантазированию и эмоциональной чувствительности пре пятствует развитию этих процессов и формируют у ребенка чувство стыда, основанное на ощущении того, что он пло хой. В зеркале такой модели отношений с окружающими мир воспринимается как враждебный и вызывающий недоверие.

Возникающие переживания сопровождаются тревогой и чувством опасности, избавиться от которых трудно. Наличие таких чувств мешает развитию идентичности, т.к. человек не может положиться на себя. В формировании представления о себе как о неполноценном субъекте участвует superego.

Человек с низкой самооценкой вредит своей карьере, со здает препятствия для потенциальных достижений, что способ ствует развитию угнетенных, депрессивных, тревожных состоя ний и социальных фобий. Невозможность самореализации по рождает психоэмоциональное напряжение, стремление к уходу от которого активизирует такую психологическую защиту как псевдоактивность, или приводит к употреблению аддиктивных агентов, временно выводящих из этого состояния. Очевидно, что ни тот, ни другой способ проблемы не решают. Коррекция таких состояний возможна только при "вскрытии" и понима нии вызывающих их психодинамических механизмов.

Патологическая модель межличностных отношений, вы строенная на основе негативных переживаний раннего пери ода жизни, приводит к задержке формирования идентично сти и нарушению внутреннего психического равновесия. Кон фликты, болезни, поражения, разочарования, без которых жизнь немыслима, воспринимаются неадекватно, с оттен ком катастрофы. Сомнения, недоверие к себе усиливаются.

Развивается страх потери, боязнь быть покинутым.

В результате человек, с одной стороны, оказывается свя занным с людьми, абсолютно неподходящими для него, а с другой - боится потерять эту связь, несмотря на то, что, фактически, она ему не только не нужна, но и вредна. Это приводит к возникновению вторичных способов защиты и приспособления к миру.

Такой человек не позволяет себе развивать и проявлять глубокие эмоции, считая их опасными и приводящими к драме;

не разрешает другим любить себя и тем более самому вступать в сколько-нибудь глубокие эмоциональные отношения, счи тая, что все закончится психологической травмой в связи с распознаванием его неполноценности. Происходит постепен ное "застывание" и укоренение в психике неадекватных сте реотипов поведения. Внутренняя жизнь становится "мертвой" и ригидной, способность к "маневрированию" снижается. Изо ляция от общества, непонимание других делают человека не счастным. Защищаясь, он начинает соответствующим образом выстраивать свое ролевое поведение.

Лица со слабой идентичностью тратят душевные силы на со здание внешнего "фасада" личности, необходимого для социаль ного общения. Маска, за границы которой они никого не пуска ют, скрывает постоянный страх того, что кто-то сможет увидеть, по их мнению, неприглядное, настоящее Я. Такой человек ока зывается личностью без свойств, разыгрывающей лживые соци альные роли. При этом он может эффективно функционировать, напоминая робота с подавленной и неразвитой эмоциональной сферой. От него не стоит ждать тепла, эмпатии, сочувствия и поддержки, что особенно остро ощущается членами семьи.

Жизнь в современном обществе, в отличие от традици онного, способствует преобладанию в нем "людей без свойств".

Состояние человека без свойств неестественно. Оно создает внутреннее напряжение. Депрессии и суицидное поведение могут быть связаны с психологическим дискомфортом, при чины которого не осознаются. Современное общество не пред лагает человеку выхода. Господствующая идеология профита, рационализации, компьютеризации, разрушения природы, потери традиционных межличностных контактов и систем ценностей, бегство в виртуальную реальность и употребление веществ, изменяющих психическое состояние, способству ют нарастанию отчуждения.

Представители экзистенциального направления психотера пии считают, что ощущение бессмысленности жизни является основным переживанием современного человека. В проводимых коррекционных мероприятиях необходимо выявление и осознание этого чувства. Поскольку избежать подобных переживаний нельзя, человек должен принять их и адаптироваться к ним.

Экзистенционалисты полагают, что кризис современно го человека заключается не в переживании бессмысленнос ти, а в неспособности осознать ее непреходящую суть, на учиться жить с этим чувством и приспособиться к нему.

Большую помощь в решении данной проблемы может оказать активизация религиозного чувства. Активизация ре лигиозных представлений может быть вызвана анализом ран ней травмы, связанной с осознанием изгнания человека из рая. Осознание способствовало возникновению представле ний о смерти, о конечности существования. Мысли о неиз бежности смерти могут активизировать чувство бессмыслен ности. Средством избавления от него является формирование жизненной позиции с акцентом на то, что смысл жизни заключается в стремлении самореализоваться настолько, на сколько это возможно. Если такое кредо станет главным мо тивом, если человек будет рассматривать жизнь как чудо, как подарок и постоянно ощущать необходимость самоакту ализации, риск совершения суицида уменьшится.

Депрессия может развиваться у людей, добившихся успе ха, достигнувших цели, на что было затрачено большое коли чество времени и энергии. В психиатрии эта форма депрессии называется "депрессией успеха ". Мы обратили внимание на то, что депрессия успеха характерна для лиц с дуалистическим (максималистским) мышлением, рассматривающих все про исходящее в категориях "хорошо" или "плохо", без промежу точных значений. Достигнутая ими цель оказывается един ственным стимулом, приобретшим в ходе реализации ее дос тижения центральное значение. Все остальные интересы, чув ства, системы ценностей, отношений с людьми в течение длительного периода были вытеснены из сознания, обычные чувства стали "замороженными". После достижения цели жизнь потеряла смысл, и в связи с этим развилась экзистенциаль ная депрессия. Нахождение нового смысла жизни возможно при условии обращения к сохраняющимся потенциальным источникам Self а, что является основной целью аналитичес кой психотерапии в понимании Jung'a.

Как известно, Self включает в себя совокупность всего, что генетически заложено в любом человеке: возможностей, переживаний, поведения, психических процессов, состояний, свойств и пр. Понятие Self вбирает в себя не только сознатель ную часть психики, но и многое из того, что человеком не осознается. Разные культуры дают Self у и разные названия. Его называют водой жизни, внутренним хозяином, альфой и оме гой, Богом внутри человека и др. Несмотря на недосягаемость Selfa, в нем заключены бессознательные структуры, которые проявляются в жизни человека, оказывая на нее постоянное влияние. Это влияние реализуется в организации и управлении психическими процессами в бессознательном.

В процессе роста, развития, воспитания и социализации одни аспекты Selfa реализуются, другие же так и остаются подавленными и незадействованными. Людям свойственны разные возможности для раскрытия Selfa. При благоприятной совокупности влияний внешней и внутренней среды Self рас крывает свою большую часть, при неблагоприятной — лишь определенные структуры. Если реализации затруднены и связь человека с Self ом нарушена, возникает отчуждение. Клини чески это выражается в дереализации и деперсонализации.

Современная психотерапия таких состояний требует уси ления процесса индивидуации, использования бессознатель ной части Selfa, интеграции всех его структур с интернализа цией их осознания в сознательную жизнь человека. Зачастую это происходит спонтанно и автономно без психотерапевти ческого вмешательства.

Процесс самореализации не бывает законченным и посто янным. Он колеблется и зачастую ограничивается индивидуаль ными особенностями личности. Анализ ego под таким углом зре ния позволяет рассматривать его как осознанную часть Selfa, которая, с одной стороны, выступает в качестве посредника между различными потребностями Selfa и внешним миром, а с другой — постоянно рефлектирует и анализирует происходящее.

В истории культуры присутствует разное отношение к " я " (ego) и Self у. Восточные направления в психологии и философии считают, что " я " является причиной неудовлет воренности, переживаний и несчастий. "Я" отождествляется с греховностью, потерянностью, слабостью. Self у придается значение полноты, идеала, божественности. Подчеркивается необходимость избавления от " я " и обращения к Self у.

Западная культура акцентирует значение " я " в достиже нии успеха, прогресса, совершенствования мира. Игнориро вание ego приводит к нарушению приспособления, к отрыву от реальности. Неконтролируемое "погружение" в Self может проявляться в развитии формальных психических наруше ний, изменений переживания пространства и времени.

В основе тенденции к поиску возвышенного, божественно го Selfa, наряду со стремлением к уходу от собственного "я", лежат разнообразные причины. Одной из них является страх перед конечностью жизни, при котором уход в Self восприни мается как бессмертие. Жизнь человека, наполненная проблема ми, страданиями, болезнями и смертью может казаться ему непереносимой. Отсюда возникает стремление уйти в нирвану как в зону, свободную от конфликтов, полную мира и покоя.

С другой стороны, человек жизнелюбив. Он обожает жизнь, несмотря на все ее недостатки, горит желанием преобразовывать ее и ощущать в этом процессе свою силу. Необходимая для жизне утверждающей деятельности энергия извлекается из Selfa. При мером служит продуктивное использование фантазий, связанных с ощущением силы, власти и величия. Энергия фантазирования дает возможность почувствовать себя носителем какой-то важной миссии. Человек может начать претворять эту миссию в жизнь и ощущать в связи с этим необходимость, избранность, просвет ленность и гордость. Окружающие при этом могут воспринимать ся как еще не осознавшие важности его действий.

Для более полного контакта с Self ом и оживления бессоз нательного используются длительные медитации, специаль ные диеты, голодания, посты, путешествия и др. Активности дают ощущение важности и значительности происходящего.

Предпринимаемый поиск Selfa придает смысл жизни.

Поскольку Self неисчерпаем, процесс его постижения бес конечен. Самоактуализирующийся человек воспринимает жизнь как постоянное участие в процессе, который его удов летворяет и позволяет осознавать смысл жизни.

В жизни человека имеются разные периоды. В их число входят такие, когда он живет преимущественно под влияни ем собственного ego. В этот отрезок времени связь с Self ом ослабевает. В таком состоянии разрыва человек как бы "зас тывает", динамизм его жизни теряется. Достигнув постав ленной перед собой цели, он может потерять интерес и же лание к дальнейшему движению. И тогда спасает появление ощущения влекущей его к новым достижениям силы Selfa.

Наступает новая фаза поиска способов удовлетворения по требностей и интересов, рождается новая ориентация, кото рая дает возможность дальнейшей самореализации.

В то же время чрезмерное погружение в бессознательные процессы чревато отрывом от реальности. И все же уход вглубь себя и самоанализ нельзя рассматривать как регресс, как бег ство от суровых реалий жизни и реакцию на страх. Обращение к бессознательному дает человеку новый импульс к жизни.

Блокирование связи между ego и Self ом клинически выражается в развитии состояния, характеризующегося ос лаблением мотивации (на языке психоанализа исчезновени ем желаний) вплоть до развития синдромов апатии или эмо ционально-волевого снижения.

Состояния апатии более присущи органическим пораже ниям головного мозга, эмоционально-волевое снижение — шизофреническому процессу.

В то же время нарушение связи с Self ом возможно при длительном нахождении в обстановке гиперстимуляции на уровнях восприятия большого объема информации, ее "об работки" и принятия решений. Такая ситуация приводит к развитию гиперстимуляционного "невроза", проявляюще гося выраженным психологическим дискомфортом, ощуще нием потери творческих способностей, желаний, раздражи тельностью, снижением способности к усвоению нового ма териала, чувством скуки, однообразия, отсутствия в окру жающем мире чего-то нового, интересного, стимулирующе го любознательность и поиск. Гиперстимуляционный "не вроз" функционален, его обратное развитие обусловлено по ниманием пациентом причины его возникновения и выхо дом из гиперстимуляционной зоны.

О'Капе (1994) обсуждает проблему двойственности Self а, выделяя в нем значения, присущие "темному Self у".

Под последним понимаются "затемненные, зловещие и даже деструктивные" стороны. Эти стороны проявляются как на индивидуальном, так и коллективном уровнях, имея вне личностные архетипные качества. Отрицательный полюс Self а не соответствует точно негативному полюсу ego, a более - негативному аспекту прежде всего коллективной тени, что проявляется в "отрицательных синхронностях, конкретных болезнях, блокировках, а также достаточно часто в глубокой депрессии и чувстве абсолютной беспо мощности". При психоаналитической терапии пациент, по падая под влияние темного Self а, погружается в мрачнос ти и в процессе переноса—контрпереноса может вызвать у аналитика состояние отчаяния.

Winnicott (1962) был одним из выдающихся теоретиков психоанализа в области развития Selfa. Winnicott, а также Fairbairn (1952) и Kohut (1977) установили, что развитие пси хологического Selfa происходит посредством восприятия себя в психике другого человека, в его мышлении и эмоциях. Роди тели, которые оказываются не в состоянии отражать с пони манием внутренние переживания своих детей и соответственно реагировать, причиняют детям серьезный ущерб, лишая их осевой психологической структуры, необходимой для фор мирования жизнеспособного чувства Selfa.

Fonagy с соавт. (2002) дифференцируют пять уровней организации Selfa: физический, социальный, телеологичес кий, интенциональный и репрезентационный. На каждом уровне ребенок приобретает прогрессивное понимание себя как "физической", "социальной", "телеологической", " и н тенциональной" и "репрезентационной" организации.

ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКИЕ МЕХАНИЗМЫ ПРОЦЕССА ПРОДУЦИРОВАНИЯ ПСИХОПАТОЛОГИИ В лексикон англоязычных специалистов в области психо логии и психоанализа вошел термин "патологизирование" (pathologizing) (Hillman,1976), который подразумевает процесс продуцирования психопатологии.

Jarosz (1978) считает, что такого рода процесс встречает ся у каждого человека даже при отсутствии психического за болевания в тех случаях, когда происходит встреча с ситуаци ями, предрасполагающими к его возникновению. Патологи зирование может проявляться по-разному. Достаточно типич но, например, появление смутного, неясного чувства угро зы, свободно плавающей тревоги, растерянности, измене ния восприятия себя и окружающего мира. Характерны вне запные смены настроения, не обусловленные внешней ситу ацией. На фоне базисной настороженности, тревоги стано вится смешно, развивается кратковременная эйфория, что тут же сменяется грустью или раздражением и злобностью.

Варианты таких "мерцающих" эмоциональных состояний мно гочисленны, их объединяет отсутствие плавного перехода от одного содержания к другому, отсутствие "реактивности" (связи с тем, что происходит вокруг).

К патологизированию относится также интенсификация "day dreams" — снов наяву, феномена, свойственного в боль шей или меньшей степени каждому человеку. В случаях пато логизирования сны наяву перестают контролироваться со знанием, нарушают связи с реальностью, приводя к декон центрации внимания и неадекватному поведению. Содержа ния снов наяву разнообразны и при поверхностном рассмот рении случайны. Они включают воспоминания о каких-то переживаниях, событиях, людях, "мышление по желанию", фантазии и др.

Известно, что в экспериментальных и естественных ус ловиях сенсорной депривации происходит усиление этих аути стических переживаний (Schaefer, Bernich, 1965). Тотальная сенсорная депривация в течение 48-72 часов способна при вести к переходу снов наяву в иллюзорные и галлюцинатор ные расстройства (Bexton, Heron, Scott, 1954). Усиление снов наяву в естественных условиях развивается при выполнении монотонных задач таких, как мониторинг радарных экра нов, вождение машин на длинные дистанции и др. (Bexton, Heron, Scott, 1954).

Возможность снижения концентрации внимания в связи с этим феноменом была учтена при строительстве 14-ти кило метрового моста в Атлантической Канаде: его "изломанная" конструкция требует от водителей постоянного внимания и не позволяет "уходить" во внутренний мир переживаний.

Влияние сенсорной депривации на психическое состоя ние описано адмиралом Byrd'oM (1938) в его книге об оди ночной зимовке на Антарктиде.

Пониманию механизмов патологизирования помогает об ращение к архетипам Jung'a. Психическое патологизирование представляет собой первичный врожденный процесс, кото рый может быть активизирован внешними причинами, а так же усиливаться по эндогенным механизмам. Состояния, воз никающие при интенсификации патологизирования, отра жают влияние на сферу сознания энергетики коллективного бессознательного и на этом этапе еще не имеют сколько нибудь определенной фабулы, поэтому их аналитическая ин терпретация невозможна. Однако, дальнейшее развитие про цесса патологизирования приводит к формированию пато логических убежденностей, идеи/идей, которые уже имеют определенные содержания. На этом этапе на фоне общей ра стерянности и дезориентации в процессе патологизирования включаются механизмы защиты сознания от его дезинтегра ции, поглощения коллективным бессознательным: сознание старается осознать происходящее, придать всему какой-то смысл. В энергетической зоне интенсивного влияния бессоз нательного сознание не в состоянии использовать механиз мы рационального логического мышления.

Найденный "смысл" иррационален, алогичен, между ним и реальностью существует пропасть. Тем не менее, со держания иррациональных убеждений не случайны, они архетипны. Коллективное бессознательное заменяет реаль ность мифологическими содержаниями. Клинически про цесс приводит к кристаллизации бредовых идей, в содер жании которых представляется возможным обнаружить ми фологические мотивы.

В процессе патологизирования происходит возврат к ма гическому "стилю" сознания. С точки зрения психоанализа, имеет место регресс к примитивному мышлению, к состоя ниям преобладания первичного процесса. В то же время в этой регрессии существует потенциал использования нереа лизованных прежде творческих возможностей ("творческой зоны" Balint'a), при условии восстановления интеграции со знания.

Представляет интерес анализ суицидного поведения сквозь призму процесса патологизирования. Суицидные реа лизации могут быть связаны с депрессией. Однако ряд паци ентов даже с тяжелыми депрессиями не только не соверша ют самоубийств, но даже не продуцируют идей, связанных с самоубийством. В то же время лица, не страдающие депрес сией, неожиданно предпринимают попытки ухода из жизни.

Объясняя причины подобного явления, специалисты, обыч но, ограничиваются констатацией того, что самоубийства могут совершать и психически здоровые люди под влиянием внешнего психогенного фактора.

В связи с этим до сих пор остается неясным ответ на вопрос, почему экстернальные, травмирующие психику боль шинства людей факторы, провоцируют суицидное поведе ние не у всех, а лишь у некоторых из них? С этой целью проводится тщательное анамнестическое обследование паци ентов с подробным генетическим семейным анализом. Выяв ление у члена семьи случаев суицида и перевод их объясне ний в плоскость биологической (генетической) парадигмы действует на специалистов "успокаивающе".

Анализ случаев незавершенных самоубийств показыва ет, что суициденты, как правило, сами полностью не осоз нают, почему они их совершали. Они пытаются возлагать ответственность за свое суицидальное поведение на роди телей или близких родственников. Более глубокий анализ причин в ряде случаев обнаруживает следование пациен тов скрытому от них.самих сценарию мифологического характера.

Механизмы продуцирования психопатологии могут рас сматриваться с позиций интеракционной психоаналитичес кой теории (Dorpat, Miller, 1992;

Lichtenberg, Lachmann, Fosshage, 1992). В этом подходе акцентуируется значение фор мирования организующих и концептуальных схем, ведущих к тому, что они становятся базисными элементами психопато логии. Организующие схемы — это схемы, в которых зако дированы эпизоды жизненного опыта. Они ориентируют че ловека во времени и пространстве;

организуют его психи ческие переживания;

регулируют эмоции, социальные взаи модействия, отражают способы коммуникации своих эмо циональных переживаний, сопереживаний (Mandler, 1984).

Организационные схемы формируются в течение всей жиз ни, но, прежде всего, в раннем возрасте. Особенности ран них схем затрудняют восприятие раннего опыта, если пос ледний им не соответствует по основным параметрам. Орга низационные схемы бессознательно организуют взаимодей ствие индивидуума с окружающим миром и придают этим взаимодействиям то или иное значение. Схемы активируют ся в социальных контактах и имеют значение в сохранении чувства Self, интерпретируя текущие взаимодействия в кате гориях прежнего опыта (Horowitz, 1988;

Mandler, 1984). Та ким образом, люди заранее настроены на то, что все должно происходить в соответствии с содержащимися в организаци онных схемах ожиданиями и, как на сознательном, так и на бессознательном уровнях влияют на людей, находящихся в интеракции с ними, подталкивая их к тому, чтобы их мыс ли, чувства и поступки соответствовали ожиданиям (Miller, 1996).

Нарушения взаимодействий с родителями могут созда вать дезадаптивные организующие схемы, на основе кото рых создаются условия для развития психопатологии.

Lichtenberg с соавт. (1992) считают, что патогенные орга низующие схемы вызывают нарушения в эмоциональном регулировании, разрушают чувство Self а, что выражается в диссоциативных состояниях и фрагментации психики, раз витии тревоги и депрессии, невозможности координировать свои субъективные переживания с другими.

Miller и Dorpat (1998) обращают внимание на то, что па тогенные убеждения, лежащие в основе психопатологии, раз виваются из плохо скоординированных, несовпадающих и травматических взаимодействий с другими, что особенно ве роятно при незрелости психических процессов. Патогенные убеждения, согласно Weiss'y и Sampson'y (1986), — это болез ненные и сжатые идеи о том, как все происходит или должно происходить. Патогенные убеждения нарушают психическое состояние, вызывая страх, тревогу, чувство опасности соци альных контактов.

ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКАЯ КОНЦЕПЦИЯ ТРЕВОГИ Freud (1924) связывал возникновение тревоги с наруше нием реализации принципа удовольствия в результате блоки рования механизмов редукции биологического напряжения. Со держащиеся в id инстинкты (биологические драйвы) опериру ют по механизму немедленного получения удовольствия, дос тигаемого в процессе снижения накопившегося напряжения.

Согласно классической психоаналитической теории тре воги, последняя возникает как результат застоя и недостаточ ной разгрузки либидо. Если разгрузка не происходит, возни кает тревога. "Накопление" энергии либидо в психике может быть результатом каких-то внешних факторов, мешающих разрядке. Оно может быть обусловлено неосознаваемыми внут ренними конфликтами. С точки зрения теории тревоги, эк стернальность или интернальность причины не имеет значе ния. Важен факт наличия застоя. В одном и другом случае результатом является накопление неразгруженной энергии ли бидо, которое, с психоаналитической точки зрения, может превратиться в тревогу. К сожалению, ни у Freud'a, ни у других классических психоаналитиков нет объяснений сущ ности этого преобразования. Механизм превращения неразг руженной энергии либидо в тревогу не описан. Подчеркивает ся лишь то, что этот вид тревоги носит патологический ха рактер и имеет совершенно иное происхождение, по сравне нию с тревогой, связанной с реальной опасностью. При на личии реальной угрозы страх имеет конкретное содержание.

Тревога, связанная с накоплением энергии либидо рассмат ривается как патологическая манифестация энергии драйва.

В монографии "Торможение, симптом и тревога" (1926) Freud пытался возвратиться к психоаналитической теории тре воги путем нахождения тесной взаимосвязи между этими со стояниями. Он считал, что тревога является основной при чиной невроза и необходимо искать другие способы объяс нения причин её возникновения. Существенную роль в ре шении поставленной автором задачи сыграли написанные им монографии " П о ту сторону принципа удовольствия" и "Ego и Id". В них выдвигается концепция дуалистической теории драйвов. В этой теории акцентуируется значение не только либидо, но и аутодеструктивного драйва.

Впоследствии Freud развивает гипотезу структурного де ления психики на три сферы: superego, ego и id, что позволя ет относиться к психическим феноменам более адекватно, в сравнении с рассмотрением их с точки зрения одного либидо.

Freud исходил из того, что тревога имеет биологически на следуемую природу, а человеческий организм наделен врожден ной способностью к выживанию. В случае отсутствия родительс кой защиты, ребенок, не испытывающий тревоги и страха, окажется в состоянии безнадежности и будет подвергнут унич тожению. Таким образом, психоаналитическая концепция трево ги сводится к наследственным факторам, которые обусловлива ют возникновение реакции, приобретенной в процессе обучения. В этой теории отсутствуют психологические механизмы развития тревоги. Главное заключается в том, что акцент на превращении неразгруженного либидо в тревогу, сделанный в работах 1911 и 1924гг., в этой работе опускается и не звучит. Очевидно, это связано с тем, что наличие такого механизма было трудно дока зать. Развитие тревоги связывалось Freud'oM с "травматически ми ситуациями и ситуациями опасности". Травматическая ситуа ция определялась как ситуация, в которой психика поглощается чрезвычайно большим притоком раздражителей. Этот поток пси хика не в состоянии переработать, овладеть им, или разгрузить его. Тревога возникает автоматически, в связи с невозможнос тью усвоить слишком большое количество раздражителей. Ана лог этого состояния наблюдается в ситуации гиперстимуляции, когда человек не может справиться с большим потоком инфор мации и оказывается в состоянии растерянности.

Поскольку к функциям ego относится овладение и канали зация раздражителей внешнего мира, с которыми человек не может справиться, вероятно, что эти травматические ситуации чаще всего возникают в первые месяцы и годы жизни, когда Я еще относительно слабо и неразвито. Freud полагал, что прототи пом (началом) травматической ситуации у ребенка являются переживания во время рождения. Попадание в момент рождения в новую среду из "океанического чувства" (Sullivan) сопряжено с воздействием на ребенка большого количества новых внешних и внутренних (висцеральное чувство) раздражителей. Ребенок реагирует на это манифестацией тревоги.

Otto Rank (1924) высказывал предположение, что причи ной всех невротических состояний является травма во время родов. Лечение неврозов включает в себя осознание травмы и её реконструкцию путем возвращения пациента в период родов.

Freud уделял особое внимание изучению травматических ситуаций, которые возникают в раннем детстве. Он исходил из того, что маленький ребенок полностью зависим от матери в отношении всех видов удовлетворения: телесных, драйво вых и других. Прежде всего, он стремится удовлетворить "те лесные" потребности. Голодный и беспокойный ребенок ус покаивается после приема пищи. Либидо он удовлетворяет в акте сосания. Ему приятно, когда его держат на руках, ласка ют и целуют. Удовлетворение потребностей требует присут ствия матери. Некоторые желания ребенка могут удовлетво ряться только матерью, отсутствие которой создает травма тическую ситуацию. Ego ребенка в этот период ещё недоста точно развито, чтобы "позволить" ему отложить удовлетво рение желаний. Психикой ребенка пытаются овладеть мно жественные раздражители. Поскольку Я не способно в доста точной мере справиться с ними, возникает тревога. Так как тревога возникает у ребенка на ранних стадиях развития в случаях отсутствия матери, то в ее развитии основное значе ние имеет неудовлетворенное желание id. Страх, который при этом автоматически возникает, ранее обозначали терми ном "страх id". Freud считал, что способность психического аппарата развивать реакцию тревоги на слишком большой приток раздражителей остается у человека на протяжении всей жизни и не исчезает по окончанию детского периода.

Таким образом, травматическая ситуация этого типа мо жет возникнуть в любом возрастном периоде, но впервые она появилась тогда, когда Я еще не было развито в достаточной степени. Частота ситуаций, в которых возникает тревога, в норме больше в детстве и меньше у взрослого человека. Бо лее четкое формулирование этой проблемы позволяет выде лить несколько основных положений:

1. Тревога возникает автоматически, когда психика ока зывается под влиянием лавинообразных раздражителей, ко торые настолько сильны, или их количество так велико, что ими нельзя "овладеть" или разгрузить их.

2. Эти раздражители могут иметь как внешнее, так и внутреннее происхождение, но первоначально они происхо дят из id, из драйвов.

3. Прототипом травматической ситуации, вызывающей тревогу, является рождение.

4. В дальнейшем, особенно в младенческом и раннем дет ском периоде тревога развивается повторно, автоматически. В то же время возникновение такой тревоги возможно и в жизни взрослого человека при ряде психических расстройств непсихотического уровня.

Ребенок в процессе своего развития обучается заранее пред восхищать возможное появление травмирующей ситуации и реагировать на него тревогой до того, как ситуация станет травматической. В данном случае возникает тревога, которую Freud называл сигнальной. Сигнальная тревога вызывается ожи данием опасности. Смысл сигнальной тревоги как функции ego заключается в мобилизации силы ego для того, чтобы спра виться с угрожающей ситуацией или эффективно избежать её.

Ребенок может обучаться, например, распознаванию при знаков ухода матери. Возникает ситуация, при которой мать еще не ушла, но по известным ребенку признакам он пони мает, что она вот-вот уйдет и начинает предпринимать дей ствия, блокирующие уход.

Поведение ребенка может иметь разную эффективность. В процессе проб и ошибок он начинает дифференцировать, какие действия эффективны для предотвращения её ухода, а что де лать бесполезно. Результативные поведенческие паттерны фик сируются и получают дальнейшее развитие в процессе созрева ния. Так, ребенок понимает, что если он будет плакать, это помешает уходу матери. В дальнейшем он обучается сообщать матери информацию (например, о плохом самочувствии), вы зывающую у нее обеспокоенность, что дает ему определенные дивиденды. Если он осознает, что его жалобы на физическое недомогание срабатывают, а на плохое настроение — нет, он в первую очередь будет использовать соматизированные жалобы, а не ссылаться на грусть и тоску, поскольку по опыту знает, что это вызовет недоумение и непонимание. Таким образом проис ходит "выработка" определённых, проверенных на практике принципов действия, направленных на получение выгоды и из бегание опасных и нежелательных результатов.

Часто сигнальная тревога приводит к восприятию им пульсов из id как опасных. Посредством включения меха низма сигнальной тревоги ego удерживает и контролирует эти импульсы, поскольку знает, что это может приводить к развитию угрожающей ситуации разрыва с реальностью.

Классические психоаналитики предпринимали попытки к созданию реестра наиболее типичных ситуаций опасности, которые могут встречаться в жизни ребенка. Хронологически первой является отделение от матери, как от значимого ис точника удовлетворения желаний ребенка. Отделение от ма тери описывается как "потеря любимого объекта".

Следующая типичная ситуация опасности для ребенка зак лючается в потере любви людей из его среды, тех, с кем также связано получение удовольствия. Ребенок боится потерять лю бовь и хорошее к себе отношение. В определенных условиях эти модели сохраняют значение в жизни взрослых людей.

Примером являются лица с комплексом зависимости. Они боятся потерять объект, от которого зависят. Несмотря на то, что этот объект может причинять им ряд серьезных неприят ностей, они продолжают зависеть от него и переживают страх покидания.

Зависимые лица делают даже то, что унижает их, для того, чтобы быть нужными для тех, от кого зависят. Они боятся, что если они не будут проявлять уступчивость, то их покинут.

Это трудно переносимая травма.

Сигнальная тревога по своей интенсивности слабее тревоги, которая непосредственно сопровождает травматическую ситуацию.

На начальном этапе своего развития ego представляет собой по сути дела часть id. С течением времени оно стано вится структурой, способной оказывать на id определенное влияние, а не просто быть его слугой. Ego препятствует им пульсам id и справляется с ними, если они расцениваются как носители опасности. Тогда ego развивает ситуационную тревогу как сигнал опасности, используя её для того, чтобы успешно справиться с представляющими угрозу импульсами.

Klein была убеждена в том, что базисная ситуация трево ги, как для мальчика, так и для девочки, связана с ранним младенческим отношением к материнской груди. Это отноше ние первично влияет на формирование Эдипального конф ликта. Фрустрация, связанная с отнятием груди, выражается в параноидной тревоге, желание сохранить и восстановить психологически в фантазиях атакованную грудь, сопровож дается депрессивной тревогой. Базисная ситуация тревоги вклю чает преследование и вину и получает развитие при наблюде нии первичной сцены сексуальных отношений между родите лями. Klein полагала, что страх кастрации у мальчика и страх потери любви у девочки являются вторичными дериватами примитивной тревоги в отношении атаки матери или обоих родителей на внутреннее пространство ребенка. Ранняя Эди пальная ситуация оказывается насыщенной тревогой и чув ством вины, происходящими из формирующегося superego.

В последующем Klein ([1945] 1975) подчеркивала, что раз витие депрессивной позиции и Эдипальный комплекс взаи мосвязаны и что базисная тревога по своей природе носит не только характер преследования, но и чувств обеспокоенности и вины по отношению к родителям как хорошим объектам.

Положение о базисной тревоге и базисной враждебности по лучило дальнейшее развитие в интерперсональном анализе Homey.

Автор вьщеляла эти две эмоции в качестве фундаментальных в детстве, связывая их с неадекватной родительской любовью.

Аннигиляционная тревога Freud'y (1923 г.) принадлежит высказывание о том, что аннигиляционная тревога является примитивной тревогой, которая не имеет психического содержания. Автор утверж дал, что этот вид тревоги представляет собой нечто такое, чего ego боится как угрозы, исходящей из внешнего мира, это страх быть поглощенным чем-то и уничтоженным. С точки зрения автора, психоаналитически понять и разоб раться в содержании этого страха или ужаса невозможно, именно поэтому термин страх в данном случае заменяется термином тревога, поскольку не имеет специфического со держания, а страх без содержания называется тревогой.

По мнению Gedo и Goldberg (1973г.), аннигиляционная тревога отражает опасность сверхстимуляции, такой стимуля ции, которую человек не может выдержать. К сожалению, ав торы не специфицируют, что именно они имеют в виду под этой стимуляцией.

Еще до Freud'a Jones в 1911 г. описал страх потери личнос ти, содержание которого заключалось в том, что личность как таковая может быть потеряна. Этот страх он назвал греческим словом aphonisis. Рассуждая по поводу этого страха, автор выс казал предположение, что он развивается в то время, когда человек еще не достиг идентичности. В данном случае возможно использование немецкого термина, обозначающего древний страх Urangst. Jones считал, что появление этого страха связано с беззащитностью перед нарастающим напряжением.

A. Freud в 1936 г. подчеркивала значение ego в происхож дении страха дезинтеграции, считая этот фактор основным.

Fenichel в 1937 г. отмечал, что причиной аннигиляцион ной тревоги является коллапс ego и чувство потери волевого контроля.

Анализируя аннигиляционную тревогу, Вак (1943) при шел к заключению, что она легко диагностируется на ранних стадиях развития шизофрении и отражает страх того, что опре делившееся и уже сформированное ego погружается в бессозна тельное. При этом теряются личностная идентичность, ощуще ние себя, чувство уникальности, отдельности и сепаратности личности. Автор анализировал это явление как свойственное шизофрении, между тем известно, что аннигиляционная тре вога может возникать вне связи с психическим заболеванием, а не только во взаимосвязи с ним. Интересен описанный Вак механизм потери чувства Я, растворения себя.

Klein (1946) утверждала, что страх аннигиляции лежит в основе всех страхов и больше всего человек боится именно этого вида тревоги. Автор описала страх быть поглощенным неконтролируемым всемогущим объектом, который может иметь как внутреннюю, так и внешнюю проекции.

Современные специалисты диагностируют приступы ан нигиляционной тревоги в раннем возрасте. Эти приступы воз никают у подростков, а иногда и у детей. Пациенты не могут выразить и описать это состояние словами. Одним из спосо бов поведения при аннигиляционной тревоге является само повреждающее поведение, на которое необходимо обратить специальное внимание потому, что до сих пор в психиатрии самоповреждающее поведение трактуется, в основном, как носящее демонстративный характер, с целью обращения на себя внимания окружающих, как реакция протеста, стрем ление получить таким образом какие-либо дивиденды.

Самоповреждающее поведение может отражать тенденцию к самоубийству. Человек как бы пробует, как далеко он может зайти и сколько он может вынести, нанося себе повреждения.

Это репетиция перед совершением более серьезных попыток. На этот факт обращается внимание при изучении лиц с погранич ным личностным расстройством. Действия пациентов часто рас цениваются как демонстрация. Тем не менее, в дальнейшем са моповреждения становятся опасными для жизни и, в конце концов, могут закончиться завершенным суицидом.

Концепция аннигиляционнои тревоги позволяет подой ти к изучению этого вопроса с другой точки зрения и квали фицировать самоповреждающее поведение не просто как по пытку самоубийства и демонстрацию. Оказывается, что уже дети и подростки во время приступа аннигиляционнои трево ги наносят себе повреждения, инстинктивно понимая, что, вызывая чувство физической боли, они устраняют или смяг чают выраженность тревоги.

Действия пациентов носят не демонстративный характер, а даже скрываются от окружающих. Стремясь избавиться от при ступа аннигиляционнои тревоги, они наносят себе поврежде ния так, чтобы никто не видел, стесняются своих поступков и не хотят, чтобы их квалифицировали как психически больных.

Использование концепции аннигиляционнои тревоги для ана лиза пограничных и других состояний с характерным самопов реждающим поведением расширяет понимание психологичес кого содержания переживания пациентов.

Winnicott (1962) обратил внимание на то, что аннигиля ционная тревога может развиваться непосредственно после рождения ребенка как ответ на определенные средовые воз действия. При этом реакция тревоги возникает не как резуль тат фрустрации, ее содержанием является возникающая угро за аннигиляции. С точки зрения автора, это примитивная тре вога, которая является предшественницей любой другой тре воги, связанной со смертью.

Заслуга Winnicott'a состоит в том, что, несмотря на мне ние многих исследователей об отсутствии у тревоги психичес кого содержания, он предпринял попытку проанализировать его. При этом автор использовал такие описательные терми ны, как "распад на части", "падение в пропасть", прекраще ние связи с собственным телом, потеря ориентации. С точки зрения Winnicott'a, сам по себе изучаемый феномен возника ет приступообразно, носит психотический характер и при ус ловии "растягивания" его во времени и ослабления интенсив ности может входить в структуру заболевания в качестве по стоянного компонента.

Little (1981) также характеризует аннигиляционную тре вогу как наиболее "примитивную тревогу", которая вклю чает в себя потерю собственной идентичности, "смешивание себя с какой-то неопределяемой гомогенной массой или по терю себя навсегда в бездонной пропасти".

Frosch (1907) описал страх растворения и дезинтеграции Self а с потерей чувства реальности. Автор олицетворяет его со страхом полного исчезновения, "психической смерти".

Другие исследователи обращают постоянное внимание на то, что аннигиляционная тревога вызывается различными сре довыми факторами (Shengold, 1967 и др). Серьезные психичес кие травмы особенно в детском возрасте создают у перенес шего их человека повышенный риск внезапного развития тре воги, если какой-то раздражитель напоминает об этой травме.

С учетом этой точки зрения, посттравматическое стрес совое расстройство (ПТСР), очевидно, должно быть допол нено ссылкой на возможность периодического возникнове ния у пациентов состояния аннигиляционной тревоги. Ли цам, страдающим ПТСР, могут быть знакомы и предвест ники развития этого расстройства. Поскольку состояние труд но переносимо, они стараются избавиться от него на стадии ощущения его приближения, прибегая для достижения по ставленной цели к разнообразным действиям. Их активность часто носит брутальный характер и представляет опасность как для них самих, так и для окружающих. Преодолению тревоги способствуют самоповреждающее поведение, вызы вающее физическую боль, или направленная во вне агрес сия с эмоциями, которые могут "перекрыть", заблокиро вать развитие состояния. Это может быть причиной интен сивных алкоголизации, характерных для лиц с ПТСР, их стремления к экстремальным ситуациям и другие поведен ческие проявления, требующие специального анализа.


По мнению Kohut'a (1971, 1977), отсутствие спаянного, интегрированного Self а предрасполагает к развитию анниги ляционной тревоги. Сравнение двух групп респондентов, одна из которых состояла из лиц со сформированной идентичнос тью, воспитанных в сравнительно благоприятных условиях, а другая включала в себя тех, кто не имел такой возможности и обнаруживал недостаточную идентичность, показало раз ную степень предрасположенности к развитию аннигиляци онной тревоги. Психологические травмы лучше переносили лица с хорошо сформированной идентичностью.

ПТСР чаще возникает у тех, кто воспитывался в ус ловиях психической травматизации. У них легче возника ет аннигиляционная тревога, возникновение которой, оче видно, провоцируют воспоминания о пережитых травмах.

Kohut отмечал, что предвестником аннигиляционной тревоги является чувство приближения чего-то такого, что может разру шить Self. По мнению автора, это состояние в той или иной степе ни наблюдается при целом ряде нарушений, включая шизофре нию и нарцисстическое личностное расстройство. Kohut характери зует аннигиляционную тревогу как ужас потери Self а, его фраг ментации, отчуждения от тела и ощущение потери чувства продол жительности во времени (все кончается раз и навсегда).

В качестве другого уровня воздействия аннигиляцион ной тревоги могут рассматриваться психические измене ния, возникшие в результате включения механизмов пси хологической защиты. Пациенты, переживающие анниги ляционную тревогу, используют психологические защиты, которые в своих содержаниях также являются патологич ными. Weiss (1964) относит к таким формам защиты агора фобию, которая является той ценой, которую пациент платит за "сепарацию" от аннигиляционной тревоги.

Поскольку аннигиляционная тревога связана со слабос тью ego, с возможностью ее провокации оказывается связан ным страх "смешивания" с другим человеком, потери и так слабой идентичности, утратой чувства собственного Self а. Для защиты от страха смешивания возможно использование таких форм реакций, как негативизм, страх загрязнения, уход в себя с социальной изоляцией, постоянная обсессивная озабо ченность, компульсивное стремление к порядку (Blatt, Wild, 1976). Авторы считают, что многие параноидные механизмы направлены не только на защиту пациента от осознания его/ ее агрессивных импульсов, но и от установления близких контактов, которые несут в себе потенциальную угрозу сме шивания в связи со слабыми границами ego.

Приводятся следующие типичные высказывания паци ентов, отражающие их страх смешивания: "Когда я вступаю в отношения, я чувствую, что у меня нет прав, нет прерога тив. Другой человек принимает решения, а я не могу. Другие могут делать то, что они хотят, а я не могу". "Я чувствую себя как бы не в состоянии сохранить свое отдельное суще ствование. Я не в состоянии быть личностью, находясь в отношениях с кем-либо. Это вызывает у меня панику".

Такие пациенты в их детском периоде жизни пережива ли приступы всепоглощающего ужаса.

Wilson и Malatesta (1989) рассматривают повторяющи еся компульсивные действия как состояния, являющиеся "близкими производными" аннигиляционной тревоги. В их основе лежит защитный механизм попытки таким образом справиться с аннигиляционным ужасом. Например, паци ент случайно повреждает свою руку. В дальнейшем он уши бает руку уже намеренно, пытаясь на этот раз не повредить ее. Повторяя такие действия, пациент по механизму маги ческого мышления стремится аннулировать повреждение.

Анализ обнаруживает, что ассоциации при повторяющих ся компульсивных действиях связаны с целью освободиться от глубинно-бессознательных чувств деструкции, в том числе от чувства постоянной угрозы аннигиляции, опос редованной деструктивным родительским эмоциональным влиянием в раннем детском возрасте.

В заключение следует отметить, что возвращение пациентов, страдающих примитивными страхами, в процессе психоаналити ческой терапии к переживаниям раннего периода способно акту ализировать ужас "расчленения", пыток, безумия или смерти", "потери навсегда во времени и пространстве" (Hedges, 2000).

"Ужасающий перенос" этих переживаний, по мнению Hedges, вызывает сильные контрпереносные реакции у аналитика.

ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКАЯ КОНЦЕПЦИЯ ЗАВИСТИ Bettelheim (1962) во время работы в школе для проблем ных детей и подростков (Sonia Shankman Orthogenic School) столкнулся с феноменом особых ритуалов. Исследуя эти ритуа лы, автор пришел к выводу, что они представляют собой фор мы адаптивного поведения, которые удовлетворяют глубокие инстинктивные желания ребенка пережить сексуальность, эро тизм и другие состояния, характерные для лиц противополож ного пола. Мальчики, сами, без чьей-либо подсказки спонтан но создавали определенные ритуалы. Иногда появление ритуа лов провоцировали девочки. Ритуалы включали в себя манипу ляции с половым членом с нанесением повреждений.

Классический психоанализ придает большое значение за висти девочек к половому члену. Чувство зависти легло в основу широкого обсуждения вопросов, затрагивающих про блему женского эротизма.

Bettelheim (1962) установил, что, как мальчики, так и девочки, демонстрировали поведение, которое свидетельство вало о зависти к половым органам и сексуальности лиц про тивоположного пола. Эта зависть стремилась найти свое вы ражение в пубертатном периоде. Так родилась идея паралле лизма двух вариантов зависти. С одной стороны, зависть де вочек к половым органам мальчиков, а с другой — зависть мальчиков к матке (Ногпеу). Под этим термином подразуме валась не просто зависть к специфическому органу, а отно шение к его функциям, свойствам, способностям и т д. Выс казанная Bettelheim идея не получила дальнейшего развития.

Автор наблюдал различные ритуалы в школе и пытался связать их с тем, что происходит в примитивных обществах.

Он исходил из убеждения, что поведение членов примитив ных обществ отражает потребность в выживании, которая свой ственна всему человечеству. В большинстве обществ эти пере живания подавляются, скрываются, репрессируются и отри цаются, а в других трансформируются в ритуалы и традиции.

В этой связи Bettelheim говорил о символических ранах, которые ритуально наносятся человеку мужского пола. Freud в своих исследованиях упоминал о нарцисстических ранах. Фи зические раны, по Bettelheim, наносятся непосредственно для того, чтобы справиться с завистью и найти какой-ни будь выход из этой ситуации.

Freud интерпретировал желание женщины родить ребенка как компенсаторное желание иметь мужской половой орган. В исследованиях Freud'a желание деторождения у мальчика или мужчины описывалось как выражение аутоэротических или гомосексуальных стремлений. Freud был убежден, что в слу чае человека-волка имеет место гомосексуальное либидо. Же лание человека-волка быть рожденным своим отцом, стрем ление родить ребенка ценой своей маскулинности — это вы ражение анального эротизма и гомосексуальных желаний. Эле мент зависти к женским функциям здесь отсутствует.

По мнению Bettelheim, стремление мальчиков из чикагс кой школы быть женщиной или обладать какими-то женски ми функциями проявлялось в виде придуманных ими ритуа лов. Автор квалифицировал ритуалы не как скрытое выраже ние гомосексуальных желаний, а понимал поведение мальчи ков как оппозиционное отношение к свойственной девочкам зависти к половому органу. Он связывал этот феномен с из вестными случаями, отмеченными в США и с обрядом ини циации, характерным для Юго-Восточной Азии. Речь идет о мальчиках, которые наносили себе различные повреждения, сопровождающиеся кровотечением, и идентифицировали пос леднее с менструальной кровью. Таким образом они как бы присоединялись к функции женского пола.

Bettelheim в одном из разговоров с учениками обнаружил, что два мальчика считали это обманом в связи с тем, что они не обладают этой функцией, поскольку у них отсутствует влагалище.

Некоторые дети также соглашались с этой точкой зрения и испытывали те же самые переживания. Многие из них хотели иметь два вида половых органов: мужской и женский. Они были разочарованы и завидовали девочкам, т.к. чувствовали, что половые органы девочек более совершенны. В связи с этим у них возникало другое агрессивное желание, которое форму лировалось как желание вырвать или вырезать половые органы девочек и женщин. Часть мальчиков настаивала на том, что в теле девочек имеется не два, а только одно отверстие.

Bettelheim обратил внимание, что зависть проявлялась как враждебность к женским половым органам. Ряд подростков не говорили, что хотят иметь женские половые органы, но от мечали возникновение фантастических желаний, касающихся нанесения повреждений в области влагалища и грудных желез.

У детей, которые проявляли особо нарушенное поведе ние, подобные желания совпадали с другими элементами ан тисоциальности. Чем больше эти желания были представле ны, тем в большей степени дети вели себя антисоциально. У некоторых из них это превращалось в настойчивое и не скрываемое агрессивное поведение.

В то же время, Bettelheim наблюдал у мальчиков акцентуиро ванное желание обладать способностью к вьшашиванию ребенка и чувство, что их обманули потому, что они не могут этого сделать. Зависть распространялась на грудные железы и лакта цию. Вопрос о том, что является самой сильной вещью в мире, сопровождался ответом "лифчик, так как он поддерживает две громадных горы и молочную фабрику". Девочки никогда не проявляли интереса к этой теме, а мальчики до подросткового периода восторженно говорили о ней.


Особый интерес исследователя вызвал скандальный риту ал, в котором участвовали четверо детей (две девочки и два мальчика). Когда у девочек появились месячные, было приня то решение, что, мальчики нанесут себе порезы в области ука зательных пальцев и смешают свою кровь с менструальной кровью. Bettelheim отмечал, что у одной из девочек возникла идея, согласно которой кровь мальчика должна быть не из указательного пальца, а из поврежденного полового органа.

Эта идея не нашла сторонников и не реализовалась.

Известный антрополог М. Mead (1949) описывала ритуал аборигенов Новой Гвинеи, включающий символическую смерть мальчика, который должен умереть и пережить "Второе Рож дение", инициированное не матерью, а мужчиной. Ритуал свя зан с поверьем, что мальчик становится мужчиной только тогда, когда он переживает Второе Рождение мужчиной, кото рый символически берет на себя женскую функцию деторож дения. Во время ритуала мужчины забирают детей мужского пола у женщины и "превращают" их в мужчин. Женщины считают, что только мужчины могут сотворить мужчин.

С точки зрения Bettelheim, часто практикующееся обре зание является символическим выражением второго рожде ния мужчин, приобретения им какой-то другой формы, под тверждением мужественности, выражением преодоления маль чиком амбивалентности в отношении своей сексуальности. В Новой Гвинее делается более жестокое обрезание путем при дания половому органу формы, напоминающей в какой-то степени влагалище. Название раны, которая при этом нано сится, на местном диалекте эквивалентно влагалищу. Появля ющаяся при этом кровь считается менструальной.

Наблюдая за подростками в школе, Bettelheim пришел к следующим заключениям:

1. Ритуалы инициации, включая различные способы обреза ния, следует рассматривать в контексте ритуалов фертильности.

2. Ритуалы инициации для мальчиков и девочек надо анали зировать с символической точки зрения для того, чтобы полно стью соответствовать социально предписанной сексуальной роли.

3. Посредством различных повреждений и обрезания муж чины стремятся приобрести женские половые органы и сек суальные функции, присущие женщинам.

4. Обрезание может быть попыткой доказать сексуальную зрелость или повреждением, на котором настаивают женщины.

5. Секретность и таинственность ритуалов, которые все гда держатся в тайне от женщин, являются сокрытием того факта, что желаемая цель не достигнута.

6. Процедура женского обрезания может быть частично ре зультатом мужской эквивалентности в отношении женской сек суальной функции, а частично реакцией на мужское обрезание.

Вышеприведенные постулаты свидетельствуют о том, что Bettelheim понимал ритуалы и обрезание как выражение же лания мужчины обладать женскими органами и функциями.

Автор назвал это завистью к женщине и попыткой преодо леть стремление к доминированию.

Положение о мужской зависти проходит красной линией в работах М. Mead. Она считает, что если не анализировать эту идею, не возможно понять причины многих нарушений, возникающих у мужчин во взрослом периоде жизни.

Bettelheim придавал большое значение осторожности в ана лизе и стремлении понять, что выражает внешнее действие. В 1990 г. автор опубликовал работу "Как я учился психоанализу".

В ней он описывает встречу с психотическим ребенком, кото рого в течение двух лет лечила его жена. На протяжении всего курса лечения мальчик вел себя неадекватно. Его излюблен ным способом поведения явлось следующее. Он отрезал нож ницами, которые всегда носил с собой, колючки от кактусов, засовывал их в рот и жевал. Часто это сопровождалось появле нием крови и боли. Мальчик игнорировал эту боль. Наблюдая за этим поведением на продолжении двух лет, Bettelheim отме тил, что его это раздражает. Однажды, повинуясь внутреннему импульсу, он не сдержался и спросил: "Слушай, сколько я тебя вижу, ты всегда жуешь этот кактус. Зачем ты вообще сюда приходишь?". Доселе молчаливый мальчик напрягся, внима тельно посмотрел на него и сказал: "Что значат эти два года по сравнению с вечностью?". Bettelheim'a поразил его ответ и он понял, что за этими действиями скрывается какой-то смысл.

Поведение мальчика не является нелепым, за ним скрывается определенное внутреннее содержание. У него возникла мысль, что его раздражение по отношению к маленькому пациенту отражало не просто то, что происходило с мальчиком, а то, что он сам, проходя длительную психотерапию, до сих пор не мог решить свои проблемы. В следующий момент Bettelheim понял, что смысл кровотечения ассоциируется мальчиком со стремлением продемонстрировать свою полноценность и спо собность переживать ряд состояний, которые свойственны ли цам другого пола. Он стремился показать, что может контроли ровать боль во время кровотечения и прекрасно справляться с этим состоянием, не нуждаясь в посторонней помощи. Само повреждение служило проявлением особого мастерства над со бой, реализации возможностей, которые выходят за пределы свойственных своему полу функций.

Bettelheim придавал большое значение преэдипальному пе риоду в развитии детей. В частности, идентификации с преэди папъной матерью. Эта идентификация в ряде случаев может быть очень сильной. Она имеет особое значение в тот период, когда ребенок становится свидетелем полового созревания дру гих детей, особенно превращения девочки в женщину с её прокреативными силами. Воспоминания о преэдипальной ма тери имеют большое значение. Эта ранняя идентификация мо жет быть по-разному выражена в зависимости от того, что происходит в семье, насколько близки отношения между все ми её членами. Наблюдение за взрослением девочки и возника ющая идентификация приводят к определенной неувереннос ти и колебаниям в отношении к самому себе. "Что произойдет с моим телом? Во что я буду превращаться: в мужское или женское тело? С кем идентифицировать себя: с матерью или с доминирующим в обществе мужчиной?". Такие вопросы задает себе каждый ребенок. Социальные институции способствуют развитию определенных желаний, которые могут быть проти воположны идентификации с преэдипальной матерью. Жела ние стать мужчиной может противоречить этой идентифика ции и вызывать появление самых разнообразные чувств, в том числе, и зависти. Мальчик должен уйти от этой идентифика ции без чувства психической травмы. При наличии такой трав мы развитие может пойти по искаженному пути. В результате во взрослой жизни возможно возникновение таких явлений, как страх и отрицательное отношение к противоположному полу, стремление к доминированию, унижению и т. д.

Bettelheim пытался найти примеры, отражающие зависть к матке, в современной западной культуре. Он исходил из того, что, если примитивные общества справляются с зави стью посредством определенных ритуалов, то в современных обществах должны быть какие-то аналоги избавления от этого чувства. Одним из обнаруженных автором примеров является ритуал, во время которого в некоторых особенно деревенс ких местностях муж после рождения ребенка сразу же ло жится в постель и в символической форме переживает дето рождение. Жена в это время отдыхает. Bettelheim отмечал, что в ряде случаев ритуал соблюдается даже при конфликтных отношениях между мужем и женой.

Исследования Ross'a (1974, 1975) показали, у что трех четырехлетних мальчиков отмечалось желание родить и од новременное недоверие и разочарование, когда они узнава ли, что их тела отличаются от тела матери и для этого не приспособлены.

Ross описывает имитативное поведение трехлетних маль чиков, которые помещали куклу или подушку под рубаш ку и симулировали беременность, освобождаясь от "бре мени", имитируя роды. В этом поведении еще нет зависти.

Она появляется тогда, когда ребенок начинает понимать, что этого в реальности быть не может. Тогда желание пре вращается в зависть. Ребенок переживает неспособность к родам как психологическую травму, которая наносится его нарциссизму. Желание и любопытство могут трансфор мироваться в зависть с последующей агрессией.

Kittay (1998) обращала внимание на большой интерес к функции деторождения, который наблюдается у детей. Одна ко проявленное ими любопытство еще не является завистью.

Зависть появляется тогда, когда нельзя достичь того, чего очень хочется, когда нельзя удовлетворить желание обладать тем, что невозможно заполучить. Это вызывает злость и чув ство тревоги и может сопровождаться стремлением причинить вред человеку, которому завидуют. Отсюда проявление агрес сивности и ощущение собственной неполноценности. Чувство ненависти может сопровождаться желанием что-то разрушить, испортить, проявить деструктивную агрессию. Современное общество подавляет эти деструктивные интенции. Чем ближе общество к традиционной культуре, тем они более выражены.

Чем большего уровня развития достигает общество, тем в более подавленном состоянии находятся вышеперечисленные желания, тем труднее "вытащить их на свет" и проанализиро вать. Особенно в обществе, характеризующемся наличием сек сизма (дискриминации по половому признаку).

Klein считала, что каждый ребенок испытывает чувство зависти к материнской груди. С точки зрения автора, зависть к груди является центральной по отношению к более по здним формам зависти.

Способами защиты против зависти могут выступать:

1. Стремление к идеализации желаемого объекта. Желае мый объект настолько идеализируется, что находится вне достижения. Например, мать идеализируется как Природа со всеми присущими ей свойствами.

2. Девальвация объекта. Зависть может трансформироваться в девальвацию женской прокреативности. Девальвация мо жет отражать принижение роли женщины — матери и всех функций, связанных с рождением и воспитанием детей, оскорбительное название беременных женщин, отнесение деторождения к чисто биологическим функциям. Одновре менно с этим возвышается роль мужчины. Процесс дето рождения расщепляется на две части. Одна — духовная оце нивается очень высоко. Другая — соматическая девальвиру ется. Роль мужа, ответетвенного за спиритуальную часть, оценивается высоко, а женское предназначение — отвечать за телесный компонент, девальвируется.

3. Девальвация Self а заключается в девальвации себя. Чело век считает себя недостойным и несоответствующим каким то нормам. Девальвация может приводить к развитию депрес сивных и суицидальных тенденций, к выраженной агрессив ности и враждебности, которые выступают как декомпенса ция чувства неполноценности, для того, чтобы скрыть это чувство от себя. У мужчин появляется страх того, что рожден ный ребенок заменит его и стянет на себя все внимание мате ри. Это обусловлено, в частности тем, что мужчина не прини мает значительного участия в воспитании детей, особенно в ранние периоды их жизни. Возможна попытка присвоить себе женские силы (инициация). Эту попытку автор называет ин корпорацией — символическим повторением мужчиной проце дуры рождения ребенка при полном исключении женщины с приданием этому ритуалу большой значимости.

ВЫБОР ОБЪЕКТА Freud'oM выделялись два типа выбора объекта, на основе которых происходит нормальное или патологическое развитие:

1) аналитический (нуждающийся в поддержке раннего родительского типа);

2) нарцисстический, в содержании которого возможны следующие варианты:

а) человек может любить себя таким, каким он является в настоящий момент;

в) он может любить себя в своем прошлом имидже;

c) он может любить себя таким, каким ему хотелось бы быть;

d) он может любить в другом какую-то воображаемую часть себя.

Анаклитический выбор непосредственно связан со сле дующими характеристиками объекта:

а) осуществляющая заботу, поддержку и протекцию жен щина;

в) защищающий мужчина;

с) обладающие теми же свойствами преемники прежних объектов.

Freud (1915) рассматривал нарциссизм как необходи мую промежуточную стадию при переходе от ауто-эротизма к алло-эротизму, то есть к объектной любви. Это состояние на "пол-пути" в норме необходимо. Однако, во многих слу чаях происходит застревание на нем в течение слишком дол гого времени и в результате нарцисстические характеристи ки переносятся на более поздние периоды развития.

Freud считал, что нарциссизм связан с "добавлением" к ауто-эротизму "нового психологического действия". Нарцис стический либидинозный катексис является состоянием, ре ализуемым в раннем детстве, и в своих основных чертах со храняется в дальнейших возрастных периодах (SE, VII, 218).

Таким образом, по Freud'y, наиболее ранней примитивной формой отношений индивидуума с окружающей его средой яв ляется ауто-эротизм, за которым следует нарцисстическая ста дия, на основе которой развиваются объектные отношения. Это развитие формирует выбор объекта по нарцисстическому типу.

М. Balint (1959) развивает теорию выбора объекта, парал лельно критикуя положение Freud'a о "первичном нарциссиз ме". Автор пишет: "В течение всех 50-ти лет со введения психо аналитической концепции нарциссизма, не были описаны ни какие новые клинические наблюдения для доказательства суще ствования или неприемлемости первичного нарциссизма".

В качестве альтернативы Balint предложил теорию "первич ного отношения к среде" или теорию "первичной любви".

Balint исходит из положения о том, что плод находится в состоянии гармонии со средой в организме матери, но эта гар мония строится на постоянном взаимодействии, экстремальной зависимости от среды. Зависимость в это время еще более выра жена, чем в периоде после родов. Для благополучия плода чрез вычайно важно, чтобы среда соответствовала его нуждам. Серь езные несоответствия между нуждами и их обеспечением могут представлять опасность сохранению самой жизни.

Биологическая ситуация становится основой катексирования среды плодом. Своеобразие процесса заключается в том, что в этом периоде среда, окружающая плод, для него недифференци рована, в ней нет еще объектов как таковых;

отсутствует структу pa;

не установлены жесткие границы между плодом — среда и плод проникают взаимно друг в друга и находятся в состоянии "гармонического смешивания" (плод, амниотическая жидкость, плацента). Концепции первичного нарциссизма противоречит то, что ребенок рождается уже в состоянии интенсивньк отношений со своей средой как биологически, так и либидинозно.

Роды нарушают равновесие, так как среда резко изменя ется, заставляя младенца находить новые способы адаптации.

Нарастает отделение младенца от среды. Из "первичной сре довой субстанции" начинают проявляться различные объек ты, принимающие все более четкие контуры. Младенец по степенно распознает эти объекты, включая самого себя. Ли бидо не находится уже в состоянии непрерывного гомоген ного течения от id к среде и обратно, оно начинает фикси роваться на возникающих объектах.

В тех многочисленных новых ситуациях, когда встречи с объектами оказываются для младенца болезненными (в кон трасте с гипотетической гармонией пре-натального периода), либидо может снова возвратиться в ego.

Balint считает, что такой возврат способен ускорить раз витие, используя при этом попытку восстановить прежнее чувство "Единства", присущее первым стадиям после рожде ния. Balint выделяет несколько форм либидинозных катексисов, наблюдаемых в раннем младенческом периоде:

а) остатки первоначальных средовых катексисов, пере несенные на возникающие объекты;

в) другие остатки первоначальных средовых катекси сов, возвратившиеся в ego в качестве вторичных "успокои телей" фрустрации (например, нарцисстические и ауто-эро тические катексисы);

с) ре-катексисы, излучаемые из вторичного ego-нар циссизма;

d) развитие окнофилических и филобактических структур.

В окнофилических структурах первичные катексисы, хотя и смешанные с тревогой, прилипают к возникающим объек там. В результате объекты чувствуются, воспринимаются как безопасные и комфортные. В то же время пространство между объектами чувствуется угрожающим и ужасным.

В филобактическом мире безобъектные пространства со храняют первоначальные катексисы и переживаются как безо пасные, комфортные и дружеские. В то время как сами объекты чувствуются угрожающими, опасными, предательскими.

Окнофилическая реакция на возникающие объекты про является примыканием к ним, эти объекты не проецируют ся. Без них возникает чувство неуверенности и потерянности.

Таким образом создаются условия для гиперкатектирования объектных отношений.

В филобактическом варианте имеет место гиперкатекти рование своих собственных ego-функций;

создаются предпо сылки для самостоятельного развития различных навыков, независимых от объектов.

Balint полагает, что на основе окнофилии и филобактиз ма формируется, с одной стороны, Эдипальный комплекс, с другой — "зона творчества". Зона творчества начинает разви ваться с регрессивного отхода от объектов, воспринимаемых как фрустрирующие, к гармоническому смешиванию ранних состояний. Возврат к ранним состояниям дает шанс создать новую, лучшую реальность, чем та, которая связана с фру стрирующими объектами. К сожалению, этот шанс очень часто не используется, более того, регресс оказывается стой ким и деформирующим психику.

Анализируя динамику объектных выборов, Balint обра щает внимание на то, что некоторые из реальных объектов, в противоположность фрустрирующим и\или индифферент ным, становятся источником удовлетворения. Часть среды сохраняет часто некоторые из первоначальных "первичных катексисов". Они становятся "первичными объектами". От ношения с первичными объектами и\или с их дериватами во взрослых периодах жизни будут всегда отличаться от от ношений с другими объектами.

Кем или чем являются первичные объекты? Это, прежде всего, мать, отец, а также архетипные Великая Мать (по Jung'y);

архаические символы матери: земля, вода, воздух и, иногда, огонь.

При окнофилии объект воспринимается в виде виталь ной экзистенциально важной поддержки. Угроза отделения от объекта вызывает тревогу, в качестве защиты человек стре мится к прилипающим симбиотическим или зависимым от ношениям. В то же время возможна ситуация, когда объект воспринимается в качестве "первичной субстанции" внутри утробного периода, оказывается настолько насыщенным свой ственными последнему катексисами, что автоматически ли шается прав на самостоятельное существование. У него не может быть желаний, стремлений, отличающихся от тако вых у индивидуума. Объект должен просто "быть здесь", присутствовать, жить жизнью индивидуума.

В этой системе отношений только один из партнеров может иметь интересы, желания, другой партнер-объект ли шается всего этого.

В случае возникновения какого-нибудь столкновения, по тери гармонии в отношениях между субъектом и объектом, у первого из них возникают признаки агрессивности и дезин теграции: "как будто весь мир, включая себя, разрушился;

как будто субъект оказался поглощенным агрессивно-дест руктивными импульсами".

Психическое состояние такого субъекта, по словам Balint'a, выражается следующим образом: "Я должен быть любим и опе каем во всем каждым значимым для меня без того, чтобы кто нибудь потребовал от меня какого-то усилия или ожидал, что я рассчитаюсь за это. Исключительно мои собственные желания, интересы и нужды имеют значение, никто из значимых для меня людей не может иметь каких-либо интересов, желаний и нужд, отличающихся от моих, и, если они имеют какие-ни будь, они должны подчинять их моим без какой-либо платы;



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 20 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.