авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |

«МИНИСТЕРСТВО ВЫСШЕГО И СРЕДНЕГО СПЕЦИАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ РСФСР К а л ин ин г ра дс ки й г осударственный университет КАНТОВСКИЙ СБО РН И К М еж ву з ов с ки й ...»

-- [ Страница 3 ] --

П ози ц ия антитезиса о т р а ж а е т тради ци ю эпи куреизм а в ф и л о­ софии. Э та позиция поощ ряет познание и содействует ему, однако, в ущ ерб практическому интересу. Выбор той или иной стороны в решении антиномий в конечном счете подчинен вопло­ щению в ней принципа системности. «Человеческий разу м по природе своей архитектоничен, то есть он р ас см а тр и в ае т все зн ан ия к а к п р и н ад л еж а щ и е к какой-нибудь системе, и потому допускает лиш ь так и е принципы, которые не м еш аю т быть и мею щ имся зн ан иям в одной системе вместе с другим и зн а н и я ­ ми. О д н ако п олож ения антитезиса таковы, что д ел аю т совер­ шенно невозм ож ны м заверш ен ие системы знания... П оэтом у а р ­ хитектонический интерес р а зу м а (требующий не эмпирического единства, а единства чистого р а зу м а a priori) за к л ю ч ае т в себе естественную благосклонность к у тв ерж д ен и ям тезиса» (3, 440).

Н о здесь И. К ант, безусловно, ош и б ался. С ила лю бого тео р е­ тического построения состоит в способности к развитию, к реа л и за ц и и на новых предметных областях. Система зн ания д о л ж н а о б л а д а ть определенностью на уровне концепта и ст р у к ­ туры, но не д о л ж н а быть субстратно зав ер ш ен а или зам кн у та на уровне н есистемообразую щ их отношений или свойств. П р и ­ мером такой живой р азв и ваю щ ей ся философской системы слу­ ж и т диалектический м атери ализм.

* * * 1. Ф илософский принцип системности реали зу ется в концеп­ ции И. К а н т а достаточно полно. Он представлен и на уровне системного подхода, имеющего преимущественно м етодологи­ ческое содерж ание, и в форме разви того принципа системно­ сти, проникаю щ его во все аспекты осмысления мира. В онто­ л о ги и принцип системности п рояв л яется в принятии качествен ­ ного понимания вещей, в структурной отнологии атрибутивизма, в утверж дении реальности не только феноменов, но и ноуменов к а к носителей свойств и отношений, п ознаваем ы х в опыте;

в гносеологии принцип системности проявл яется в явно в ы р а ж е н ­ ном системном х а р а к тер е априоризм а, в методологии — в при­ нятии весьма близкого к современному определения понятия системы и понимания сущности системного подхода;

в м и ро­ воззренческой позиции К ан та принцип системности о тр аж ен в ограничении зн ания об объективном мире предметами в о з м о ж ­ ного опыта.

2. По-видимости, принцип системности у И. К а н т а вступает в конф ликт с двойственным хар а к т ер о м кантовской философии.

К аж е т ся, что при последовательном проведении принципа си­ стемности эта двойственность д о л ж н а быть снята. О д н ако н ел ь ­ зя заб ы в а т ь об историческом х ар а к т е р е концепции И. К ан та.

Его система не могла вы литься ни в последовательны й су б ъ ­ ективный и деализм (юмовский солипсизм бесперспективен к а к т ео рети к о -п о зн авател ьн ая кон ц еп ци я), ни в метафизический м а ­ териализм, поскольку последний вводит непроверяем ы е д о п у щ е­ ния, зачастую сводящ ие его к объективному идеализму, ни в объективный и деализм — по тем ж е причинам невозможности принять н епроверяем ые в опыте предпосылки философии. П р и н ­ цип системности играет роль критерия истинности опытного знания. З а пределы опыта К ан т о т казы в ается его р ас п р о с т р а ­ нять. Он не учиты вает д и алекти ки познания: гран и ца в о з м о ж ­ ного опыта отодвигается при расш ирении познания вширь и вглубь, и нельзя априори н азв ать объекты, могущие быть п р ед ­ метом возмож ного опыта или не могущие им быть.

При содерж ател ьном истолковании кантовский априоризм я в л яе тся уступкой субъективному идеализму. О д н ако ст рук ту р­ н ая сущность его такова, что он содерж ит ф орм альное усло­ вие достоверности знания. И это чрезвычайно важ но. Ф о р м а л ь ­ ные критерии истинности зн ания — необходимая составная часть лю бы х дедуктивны х построений, а дедукция, к а к известно, с л у ­ ж и т д л я оф ормления готового знания, с о к р а щ а я эмпирическое познание. Отсутствие диалектического в з гл я д а на природу по­ зн ан ия привело И. К ан та к разграни чен ию ф ор м альн ы х и со­ д е р ж а т е л ь н ы х критериев истины, а затем и к предпочтению первых вторым. С диалектической точки зрения, такое п р ед ­ почтение неправомерно, т а к к а к «п р акти ка человека, м и л л и а р ­ ды р аз повторяясь, зак р еп л яетс я в сознании человека ф игурами логики. Фигуры эти имеют прочность п редрассудка, ак си о м ат и ­ ческий х ар а к тер именно (и только) в силу этого миллиардного повторения»9.

1 См.: Б и р ю к о в Б. В., Н о в и к И. В. П ри н ц и п с истемности и е д и н ­ ство «ф и зи к ал и ст ск о го» и и н ф ор м ац ио нно-с ем и о тич ес к ого п од х одов //С и с т ем н ы е ис сл е дов а ния: Е ж е г о д н и к. 1980. М.;

Н а у к а, 1981. С. 24— 52;

Б л а у б е р г И. Р., С а д о в с к и й В. Н. Ю д и н Б. Г. Ф и л осо ф с к и й принцип системности и системны й п о д х о д //В о п р о с ы фил о соф ии, 1978. № 8. С. 3 9 — 52;

Г в и ш и а и и Д. М. М а т е р и а л и с т и ч е с к а я д и а л е к т и к а — ф и л о с о ф с к ая основа системных исследований.'/Системные иссл едов ания. М е т о д о л о г и ч е ­ ские п роблем ы : Е ж е г о д н и к. 1979. М., 1980. С. 7 — 28. С а д о в с к и й В. Н.

1) Системны й п о д х о д и о б щ а я т е о р и я систем: статус, о сновны е про б лем ы и персп ективы р а з в и т и я //С и с т е м н ы е ис сл е дов а ния. М е т о дол о гич ес к ие п р о б ­ лемы: Е ж е г о д н и к. 1979. М.;

Н а у к а, 1980. С. 3 5 — 39;

2) П р и н ц и п си ст е м н о ­ сти, системны й п о д х о д и о б щ а я т е о р и я систем/УСистемные иссл е до в а н и я:

Е ж е г о д н и к. 1978. М.: Н а у к а, 1978. С. 7 — 25;

Ю д и н Э. Г. Систем ны й по д х о д и принцип д е я т е л ь н о ст и //М ет о д о л о г и ч е ск и е п ро б ле м ы соврем ен ной науки.

М.: Н а у к а, 1978. С. 391.

2 См.: К у з ь м и н В. П. П ри н ц и п с истемности в теории и м ето дол о гии К- М а р к са. 2-е изд. М.: П о л и т и з д а т, 1980. 312 с.

3 См.: У е м о в А. И. С истем ны й п о д х о д и о б щ а я т е о р и я систем. М.:

Мысль, 1978. С. 118— 130.

4 См.: У е м о в А. И. Л о ги че ск ий а н а л и з системн ого п о д х о д а к о б ъ е к т а м и его место среди д р у г и х м е т о д о в и с сл е д о в а н и я //С и ст ем н ы е и с сл е д о в а н и я :

Е ж е г о д н и к. 1969. М.: Н а у к а. 1969. С. 8 0 — 96.

5 О б этом см.: У е м о в А. И. Ф о р м а л ь н ы е аспекты с и ст е м а т и за ц и и н а у ч ­ ного зн а н и я и п р о ц е д у р его р а зв и т и я //С и с т е м н ы й а н а л и з и на у ч н о е зн ание.

М.: Н а у к а, 1978. С. 95— 141.

6 См.: У е м о в А. И. Вещи, с во й ств а и отнош ения. М.: И з д - в о А Н С С С Р, 1963. С. 7 4 — 90;

У е м о в А. И., П л е с с к и й Б. В. Р е а л ь н о с т ь, о т н о с и т е л ь ­ ность и а тр и б у ти в н о ст ь системн ы х м оделей действительности/УФ илософско м ет одо л оги че с ки е ос н ов ан и я системн ы х ис следований. М.: Н а у к а, 1983.

С. 187— 197.

7 См.: У е м о в А. И. 1\ ин тенсионал ьной т р а к т о в к е в ы в о д о в из д а н н ы х о п ы т а / / Л о г и к а и эм п ирич еск ое познание. М.: Н а у к а, 1972. С. 7 — 29.

8 См.: Д м и т р е в с к а я II. В. Системны й а н ал и з к а т е го р и и « р е а л ь ­ ность» в гносеологииУУСтановление и с т р у к т у р а с о зн а н и я и по зн ан и я : М е ж вуз. сб. науч. т р./ И в а н о в с к и й ун-т. И в а н о в о, 1982. С. 87— 101.

9 Л е н и н В. И. П олн. собр. соч., т. 29, с. 198.

Этические мотивы в «Критике чистого р а зу м а » И. Канта И. С. К у зн ец о в а ( К а л и н и н г р а д с к и й университет) « Н а у к а и нравственность», «век науки и ответственность ученого», «этика ученого» — т а к в многочисленных ф и л осо ф ­ ских и публицистических работах, литер атур н ы х сочинениях и газетны х статьях ставя тся этические проблемы, связан ны е с научной деятельностью. П ри этом особое внимание уд еляется рассмотрению нравственного об ли ка ученого, профессиональной этике, исследованию ценности познания, ставятся вопросы о применении резул ьтатов открытий. Эти проблемы исклю читель­ но обостренно воспринимаю тся в настоящ ее врем я в связи с пресловутой п рограммой С О И, успехами генной инженерии, рядом исследований в области физики и биологии. Т ребован ия общественности объявить мораторий на работы в определен­ ной области зн ан ия н атал ки в аю тс я на сопротивление ученых, вы двигаю щ их тезис: « Р азв и ти е науки остановить нельзя». Н е ­ которые ученые из этических соображ ен ий о тка зы в аю т с я от ис следований, которые могут быть н ап р ав л ен ы против человека.

Н апри м ер, английский биолог П. Харпер объяви л на м е ж д у ­ народной конференции на тем у «Чем грозит и. что сулит нам нау ка» о п рекращ ении своих раб от по изучению мозга, так к а к его опыты п оказа л и, что откр ы ваю тся возмож ности м а н и ­ п ули ровать людьми, воздействуя на их м о з г 1. М ож н о у к а за т ь еще на р я д событий такого ж е рода, что говорит о в о з р а с т а ю ­ щей актуальности темы « Н а у к а и нравственность».

По-видимому, д л я осмысления этой проблемы весьма по­ лезно будет обратиться к творчеству ученых, со зд авш и х в ы д а ю ­ щ иеся этические учения, ибо подходы, реш ения и д а ж е з а б л у ж ­ дения в ан ал и зе данной темы могут натолкнуть на плодотворные идеи. К ан т ж е не только п ред лож и л своеобразную этическую концепцию, но был одним из глубочайш их мыслителей, п р ед ­ принявших исследование человеческого познания и пытавш ихся установить «его сферу и границы». П оэтом у мож но п ред поло­ жить, что тем а « Н а у к а и нравственность» не остал ась вне его внимания, и в «К ритике чистого р азу м а» д о л ж н ы быть какие либо следы его разм ы ш лени й над этой проблемой.

В «Трансцендентальной д иалекти ке» И. К ан т исследует идеи чистого разу м а. П р е ж д е всего обратим внимание на то, каким об разо м определяю тся идеи чистого р азу м а, к а к они вводятся в рассмотрение. К ан т специально остановился на терминологии, фиксируя градац и ю обозначений, «соответствующих ка ж д о м у виду представлений» (3, 354). Говоря о понятиях, он отмечал, что «понятие бывает или эмпирическим или чистым;

чистое понятие, поскольку оно имеет свое нач ал о исклю чительно в рассудке (а не в чистом о б разе чувственности), н азы вается notio. Понятие, состоящее из notiones и вы ходящ ее за пределы возмож ного опыта, есть идея, или понятие р азум а» (3, 354).

Эти идеи К ан т р а зд е л я е т на три кл асса: « И з них первый со­ д е р ж и т в себе абсолютное (безусловное) единство м ы слящ его субъекта, второй — абсолю тное единство р яд а условий явлений, а третий — абсолю тное единство условий всех предметов м ы ­ ш ления вообще» (3, 363). По зам ы слу К ан та, необходимость тран сц ен д ен тальны х идей определяется тем, что они с л у ж а т д л я восхождения к принципам и д л я приведения всех знаний в систему (3, 365).

Эти р ассуж д ен и я К ан та в аж н ы д л я понимания специфики философского знания. В самом деле, философия уж е по своему происхождению существенно отличается от других наук, что отмечено многими и с с л е д о в а т е л я м и 2. Ф илософия преж д е всего отличается предметом исследования. Физика, например, о б р а ­ щ а ясь к изучению закономерностей природы, исследует н еко­ торую предметную область, ведутся наблю дения, эксп ери м ен ­ ты. Т ак ж е поступают и другие науки. Ф илософия непосред­ ственно не имеет д ел а с предметами м атери альн ого мира.

Н а у ч н ая философия использует результаты, полученные в кон­ кретны х науках. С тремясь к познанию мира, его наиболее об ­ щ и х закономерностей, н аучная философия о б р а щ а е т с я п реж д е всего к истинным теориям, описываю щ им какую -то сторону реальности. К о гда начинаю тся философские р азм ы ш ле н и я над этими теориям и, тогда сами теории выступаю т в роли «метаэм пирических фактов». В р езул ь тате ан ал и за, индуктивного о б о б ­ щ е н и я ф ун дам ен тал ьн ы х понятий конкретны х н аук создаю тся м етаэм пирические понятия, например, понятия качества, к о л и ­ чества и т. д.

Физика, изучая твердое, г азооб р азн ое и т. д. состояние в е ­ щ ества, создает истинные теории относительно тел, н ах о д я ­ щ и хся в каком -то состоянии, в ы я вл я ет законы перехода из о д ­ ного состояния в другое. Этим зан и м аю тс я и другие науки.

В р езу л ьтате индуктивного обобщ ения того общего, что сущ е­ ствует в разл и чн ы х истинных теориях, изучаю щ их процесс и з­ менения, в философском знании формирую тся м етаэм пи ри че­ ские понятия «качество», «количество». А зате м эти категории начинаю т выполнять эвристическую роль: и сследователя, п р и ­ ступаю щ его к изучению новой предметной области, они ориен­ тируют на вы явление качественного и количественного своеоб­ р а зи я в явлен и ях этой новой предметной области. О нтологи­ ческое со д ерж ан ие категории качества, например, диктует в какой-то мере и п р ограм м у исследования, определяя, что, у с т а ­ н ав л и в ая качественную специфику объекта, п реж д е всего с л е­ дует изучить свойства к а к наиболее явную, внешнюю сторону об ъекта;

затем обрати ться к исследованию внутренней стр ук­ туры и составляю щ их ее элементов, а потом надо осуществить синтез: выявить взаи м ов л и ян и е и взаи м одей ствие внутренней структуры и внешних свойств. И н ач е говоря, сущ ествует по­ стоянная связь конкретно-научных понятий и философских к а ­ тегорий. К онкретны е науки начинаю т изучение некоторой п ред­ метной области с эмпирических фактов, ф ормулирую т поня­ тия, которые о т р а ж а ю т отдельны е явления, затем ф о рм и рую т­ ся теории. Р а зм ы ш л е н и я над истинными теориям и приводят к созданию метаэм пирических понятий, категорий. А эти к а тег о ­ рии, вы ступая к а к ф ормы мы ш ления, сл у ж а т, кром е всего п р о­ чего, и о б разов ан и ю новых понятий в конкретны х науках.

В о зв р а щ ая сь к идеям К а н та, мож но ск азать, что м етаэм п и ­ рические понятия имеют сходство с чистыми понятиями К ан та.

И х источником я в л яю т с я не об разы чувственности, они ф о р м и ­ руются познаю щ им субъектом на основе ранее полученного знания, возникаю т к а к бы над знанием. М етаэм пирическое з н а ­ ние существенно отличается от эмпирического. Эмпирическое зн а н и е м ож ет возникать стихийно, быть резул ьтатом с л у ч ай ­ ного опыта. Оно о т р а ж а е т явления, с которы ми человек имеет д е л о в предметной деятельности. Эмпирическое знание ф о р м и ­ руется и в р езул ь тате н ап равлен ны х экспериментов, н а п р а в ­ ленной деятельности. М етаэмпирическое ж е знание — это ре­ з у л ь т а т всегда н аправленной деятельности, р е зу л ь тат изучения :знания, процесса познания, его истории, результатов. О но в о з­ н икает к а к итог ан а л и за и обобщ ения теорий, относящ ихся к р а зл и ч н ы м о б ластя м знания.

И так, р а с см а тр и в ая метаэмпирическое исследование, видим, "что м етаэм пирическими ф ак там и выступают некоторые теории, полученные в конкретны х науках. Чтобы и сследование не с т а ­ л о спекулятивны м, чтобы объяснить метаэмпирическое знание и п ред сказать новое метаэмпирическое знание, необходимо в в е­ сти понятие объективной реальности и ее атрибутов. П онятие -о реальности, к а к о том, что непосредственно сущ ествует вне и независимо от индивидуального и коллективного с о з н а н и я 3, позво л яет ввести объективный критерий оценки истинности ме таэм пирических понятий. П о д атрибутом реальности п они м ает­ ся так о е свойство, т а к а я характер и сти ка, которая присущ а л ю ­ бому виду объективной реальности.

О брати м внимание, каки м об р азом могут быть получены понятия об объективной реальности. К онкретные науки и зу ­ чаю т м атери альн ы й мир и тем самы м создаю т определенные понятия о нем. М о ж е т быть, достаточно объединить, индукти в­ но обобщ ить эти зн ан ия — и мы получим представление о ми­ ре в целом? Э. В. И льенков отмечал, что «определения целого»

принципально не могут быть получены (за это ручается д а ж е ф о р м а л ь н а я л о гика) путем фиксации тех «обобщ аю щ их п р и зн а ­ ков», которыми о б л а д а е т порознь р а с с м а т р и в а е м а я часть э т о ­ го целого, к а ж д ы й его составной элемент, к а к представление о ф ор м е д ом а не составиш ь из тех признаков, которыми о б л а ­ д а е т к а ж д ы й кирпич»4. Философское знание р ас см а тр и в ае т объективную реальность не к а к набор, совокупность данны х р азл и чн ы х наук, а ка к систему;

поэтому о б ъек тивн ая р е а л ь ­ ность не мож ет т р ак то в а тьс я к а к множество, элементы кото ро­ го изучаю тся отдельными науками.

П рисм отрим ся к утверж дениям:

Mi. Имею тся физические объекты, т. е. объекты, сущ ество­ ван ие и свойства которых не зав и ся т от того, воспринимаются, м ы слятся, изм еряю тся ли они кем-либо или нет.

Мг. К а ж д ы й физический об ъект соответствует некоторому м нож еству физических законов, т. е. устойчивых и об ъ ек ти в ­ ных структур.

Мз. М ож н о познать, хотя и предполож ительно, п р иб л и зи ­ тельн о и постепенно,^ ка к физические законы, т а к и некоторые из особенностей индивидуальны х физических о б ъ е к т о в 5.

М ож н о ли считать, что эти у тверж д ен и я получены в р е зу л ь ­ т а т е обобщ ения д ан н ы х конкретны х наук? Нет. Л ю б о е и ссле­ довани е в любой конкретной н ауке н ачинается, имея в виду явно или нет постулаты M i — М 3. В самом деле, о тр и ц а­ ние Mi ведет к отрицанию исследовательской деятельности во­ общ е, ибо если не выполняется M i, то нет см ы сла изучать не­ существующее. Если Мг не имеет места, то невозможно построе­ ние теории, все исследование будет ограничиваться ко н с т а т а ­ цией отдельных, несвязанны х фактов. Если не принимать Мз, то это озн ачает солидарность с агностицизмом, и мож но не з а ­ тевать это слож ное и требую щ ее больш их усилий дело — по­ знание внешнего мира.

К онкретные науки лиш ь п о дтв ер ж даю т у тверж д ен и я Mi — Мз. Опровергнуть их н евозмож но ни эмпирически, ни теорети ­ чески, ведь в конкретны х н ау к а х исследователь имеет дело с определенной предметной областью, к ото рая в ходе познания расш и ряется, но все ж е я в л я е тся конечной, а постулаты Mi — Мз п редполагаю т бесконечность. О с т ав л я я сейчас в стороне во­ прос о том, каки м образом сформ улированы дан ны е у т в е р ж д е ­ ния, у к а ж е м на их сходство с понятиями чистого р а зу м а Канта, Т а к же, к а к понятия разу м а, они вы ходят за пределы опыта,.

И связь их с понятиями р ассуд ка в терминологии К ан та легко обнару ж и вается.

У тверж д ен ия M i — М 2 — это онтологические принципы. С и ­ стема онтологических принципов составл яет основу м и ро в оз­ зрения. У читы вая сходство онтологических принципов и идей чистого р а зу м а К ан та, отметим, что и эти идеи необходимы ка к ядро мировоззрения. В самом деле, К ан т и сам отмечал миро­ воззренческий аспект в р ассуж д ен и ях о тр ан сц ен д ен тал ь н ы х идеях, у к а зы в а я, что они с л у ж а т д л я восхож дения в ряд у условий к безусловному, т. е. к приципам (3, 365), что чистый р азу м посредством этих идей приводит все свои знания в систе­ му (3, 365). И н ач е говоря, идеи чистого р азу м а з а д а ю т «ко­ ординатную систему», в которой происходит «продвижение от' зн ан ия о самом себе к познанию мира и через него к п о зн а­ нию первосущности», происходит «столь естественно, что к а ­ ж ется подобным логическому продвижению р а зу м а от посылок к заключению » (3, 365). Б л а г о д а р я наличию т р ан сц ен д ен тал ь ­ ных идей разум «освобож дает рассудочное понятие от н еи зб е ж ­ ных ограничений сферой возможного опыта и так им образом стремится расш ирить его за пределы эмпирического, хотя и в связи с ним» (3, 392).

И так, идеи чистого р азу м а необходимы д л я ф о рм и р ов ан и я ф ун дам ен тал ьн ы х онтологических утверждений, которые не только у к а зы в аю т на сущ ность бытия, но и опред ел яю т про­ гр ам м у его познания. И тогда, по мнению К ан та, в аж н ей ш у ю особенность тран сц ен ден тальной философии составл яет то, «что ни один вопрос, касаю щ ий ся предметов,, д ан ны х чистому р а ­ зуму, не мож ет быть неразреш имы м д л я того ж е человеческого р а зу м а и никакое оп р ав дан и е неизбеж ным незнанием и неизме­ римой глубиной не мож ет освободить от обязанности д ать ос­ новательны й и полный ответ на них». (3, 442). Зд есь ка к р а з и п оявляю тся этические мотивы: ф у н дам етал ьн ы е онтологиче­ ские проблемы, составляю щ и е основу мировоззрения, его «систе­ му координат», д о л ж н ы быть исследованы. Ничто не мож ет оп­ р ав д ат ь отказ от реш ения предельны х вопросов мировоззрения.

К а н т реш ительно отвергает уверения, «будто эти проблемы нельзя решить с достоверностью» (3, 445). Он у т в ер ж д ает, что «критическое ж е решение, которое мож ет быть вполне д осто ­ верным, р ас см а тр и в ае т вопрос вовсе не с точки зрения об ъек та :(ob jectiv), а с точки зрения ф ун дам ен та познания, на котором,оно основано» (3, 446).

Т р ан сц ен ден тальны е идеи, составляю щ и е этот фундамент, «приводят все п р ав и л а эмпирического применения р а зу м а к систематическому единству и всегда расш и ряю т опытное з н а ­ ние, никогда не противореча ему», поэтому «действовать со­ гл асн о таким идеям есть необходимая м а кси м а р азу м а» (3, 571).

Н ет необходимости приписывать К ан ту материалистические взгл яд ы. И д еа л и зм в его учении о тран сц ен д ен тал ьны х идеях несомненен, но несомненно т а к ж е и то, что, р еа л и зу я завет В. И. Л ен и н а о материалистическом истолковании всего р ац и о ­ нального, что было в идеалистических философских системах, следует обратить внимание на рассу ж д ен и я К ан та о тр ан сц ен ­ ден тал ьны х идеях. Действительно, всякое познание своим ф у н ­ д ам ен то м имеет определенную систему мировоззрения, без э т о ­ го не мож ет осущ ествляться исследование во всей его п олн о­ те. И д олг ученого состоит в познании предельных, м и ровоз­ зренческих вопросов. Д ей ств о вать во имя расш ирения познания в согласии с основными принципами мировоззрения — необхо­ д и м а я м акси м а коллективного р а зу м а человечества.

И сходя из этих соображ ений, мож но теперь вернуться к вопросу о м ораториях на исследования в определенной сфере.

Р асш и р я ть человеческое познание, стремиться к получению но­ вых знаний, способствующих пониманию ф ун дам ен тал ьн ы х з а ­ кономерностей сущ ествования и разв и ти я бытия,— это право и долг ученого. С этой точки зрения, запретить и сследования человеческой психики, остановить р аботы в области генетики и т. д. нельзя. Н о научно-технические программы, которы е сво­ им побочным продуктом имеют создание новых технологий, но не приносят ф ун дам ен тал ьн ы х знаний о бытии и н аходятся в противоречии с принципами научного мировоззрения, в к л ю ч а ю ­ щего в себя необходимой частью идеалы гум ан и зм а, д о л ж н ы быть запрещ ены. П р о г р а м м а С О И находится в безусловном противоречии с максимой человеческого р а зу м а, требующей познания бытия;

она вообщ е не н ап р ав л ен а на познание мира, и д олг ученого, о котором говорил Кант, не имеет никакого отношения к п л а н а м «звездных войн». К этим п л а н ам имеет отношение, если мож но т а к сказать, р ассуж д ен и е К а н т а о вечном мире, в котором великий мыслитель предостерегал о возможности вечного покоя на общем к л ад б и щ е человечества.

Н о это уж е д р у г а я тем а, хотя то ж е с в я за н н а я с этической проблематикой.

1 См.: Х а р п е р П. К то у м н о ж а е т зн ан и е — у м н о ж а е т 5ло//Д иал(5гй:' П олем ически е с та ть и о в о зм о ж н ы х п о с л ед ств и ях р а зв и т и я с оврем ен н ой н а у ­ ки. М.: Н а у к а, 1979. С. 258— 264.

2 См., н ап ри м ер: Б о г о м о л о в А. С. А н ти ч н ая ф и л ософ и я. М.: И з д -в о М ГУ, 1985;

Ф р ан ц ев Ю. П. У и сток ов рели ги и и сво б о д о м ы сл и я. М.: М ы сль, 1969.

3 См.: Л е н и н В. И. П олн. собр. соч. Т. 18. С. 131, 149.

‘ И л ь е н к о в Э. В. П о н я ти е « аб ст р а к т н о го » («и д еал ьн ого») о б ъ е к т а // П р о б л ем ы д и ал екти ч еск о й логи ки. А л м а -А т а, 1968. С. 64.

5 См.: Б у н г е М. Ф и л ософ и я ф изики. М.: П рогресс, 1975. С. 200.

Н. В. Станкевич как историк и критик немецкой ф илософии конца X VIII — начала XIX века Б. В. Е м е л ь я н о в (У р а л ь с к и й университет) В. Г. Т о м и л о в ( Т омский университет) Р азв и ти е русской философии в XIX веке мож но сравнить с поисками к о в ра-сам олета, на котором можно было бы у л е ­ теть в страну счастья. Эти поиски были связан ы с происходив­ шими социально-экономическими сдвигами, с развитием к а п и т а ­ л и зм а, постепенным круш ением ф еод альн ы х устоев, кризисом оф ициальной са м о д ерж авн о -п р ав осл ав н ой идеологии, н аш е д ­ шим яркое вы р а ж ен и е у ж е у Р ад и щ ев а.

Д ру гу ю особенность этих поисков составл ял о то, что по­ добны е ковры -самолеты в избы тке п ред лагал и сь з а п а д н о -е в ­ ропейскими мы слителями, особенно немецкими. Н екоторы е из них были сн абж ены многообещ аю щ ими надписями: « н а с т а в л е ­ ние к б лаж ен н ой жизни», «истинное знание», «аб сол ю тн ая исти­ на» и т. д. «...Нет ни одной метафизической зад ач и, которая бы не бы ла здесь р азр е ш ен а или д л я реш ения которой не был бы здесь дан по крайней мере ключ»,— писал, например, К а н т о своей «К ритике чистого р азу м а» и д л я убедительности д о ­ б ав л ял : «Что ж е ка сае тся достоверности, то я сам вынес себе следующий приговор: в такого рода исследованиях никоим об ­ разом не мож ет быть позволено что-либо лиш ь предполагать;

в них все, что имеет хотя бы м алейш ее сходство с гипотезой, есть запрещ енны й товар, который не м ож ет быть пущен в п ро ­ д а ж у д а ж е по самой дешевой цене, а д олж ен быть и зъ я т тотчас ж е после его о бнаруж ения. Ведь всякое познание, у с т а н а в л и в а е ­ мое a priori, само з ая вл я ет, что оно требует признания своей абсолютной необходимости...» (3, 76— 77).

П одобны е надписи имелись и на «ков рах-сам олетах» Фихте, Ш еллинга и Гегеля. И необходимо было проверить, соответст­ вуют ли эти торж ественны е ф ормулы действительности и мож но ли попасть на их «самолете» в упомянутую страну? Н е о бх од и ­ мость этой проверки д и к то в а л ась самой общественной ж и зн ью того времени. Н екоторы е результаты такой работы мы находим у ж е в «П и сьм ах русского путешественника». К а р а м зи н об рати л внимание на слож ность кантовской «м етаф изики» и «н ев р азу ­ мительность» р азгов ор а ее автора.

В сочинениях Р а д и щ е в а, хотя имени К ан та вроде бы и н е встречается, но полемика с ним или с близким кругом идей чув­ ствуется и в «Путешествии», и в тр а к т а т е «О человеке, о его смертности и бессмертии» и в других произведениях. И. К ан т писал: «И мею тся некоторые столь участливо настроенны е д у ­ ши, что они и без всякого другого тщ еславного или коры сто­ любивого побудительного мотива н аход ят внутреннее у д о вол ь ­ ствие в том, чтобы р ас п ростран ять вокруг себя радость, и им приятна удовлетворенность других, поскольку она дело и х.р у к.

Н о я утверж д аю, что в этом случае всякий такой поступок, к а к бы он ни со об разов ы ва л ся с долгом и к а к бы он ни был п р и я т­ ным, все ж е не имеет никакой истинной нравственной ценности».

(4 ( 1 ), 234). «Истинную нравственную ценность», по мнению К ан та, и злож ен н ом у по крайней мере в его «критиках», имеют л иш ь поступки, которые не только сообразую тся с «долгом», но и исклю чаю т всякое подозрение насчет возмож ного влияния склонностей, чувств, сердобольности и т. д. Т ак ие поступки, го­ ворит Кант, д о л ж н ы основываться «на моральном п р и н у ж д е­ нии..., а не на любви», т ак к а к «патологический» интерес к объекту поступка подры вает «моральный закон» в его корне и наносит непоправимый ущ ерб его «превосходству» (4 ( 1 ), 410).

Е щ е более откровенно эту мысль в ы р а зи л «гиперкритик» Фихте:

«П ато логи ч еск ая любовь, особая склонность к той или иной личности не яв л яется нравственной;

она всего лиш ь естественна и поэтому не д о л ж н а и не м ож ет быть мотивом наш их д ей ст­ вий» '.

Д л я человека, д уш а которого «стр адани ям и человечества уязв л ен а стала», м о р а л ь и философия, игнори рую щ ая со стра­ дание, была, конечно, неприемлема. И Р а д и щ е в в л ож и л ее опроверж ение в уста крестицкого д ворянина. «Но не возомните в восторге р ас су д ка,— говорит этот дворянин в поучение своим сы новьям,— что м ож ете сокрушить корни страстей, что нужно быть совсем бесстрастну. Корень страстей б лаг и основан на наш ей чувствительности самой природою....) Они благую в человеке производят тревогу, без нее ж е уснул бы он в безд ей ­ ствии. Совершенно бесстрастный человек есть глупец и истукан нелепый, неспособный ни к благу, ни к злу... Б есстрасти е есть нравствен ная с м е р т ь » 2. И н ап рав л яю щ е й человеколю бивы е склонности м орали «долга» он противопоставляет н р ав ств ен ­ ность, коренящ ую ся в «человеколюбивой твердости души», ос­ новное правило которой состоит не в том, чтобы чуж ды й че­ ловеческом у счастью «долг» д ел ать законом д л я всех, а в том, чтобы д ел ать лю дей счастливыми, быть добродетельны м. Д о б ­ родетель, со п р яж ен н а я с тр уд ам и сердца, р а зу м а и т е л а и с постоянными уп р аж н ен и ям и «в мягкосердии, чувствительности, соболезновании, щедроте, отпущении», явл яется, по мнению Р ад и щ ев а, «вершиной деяний человеческих». Т а к что, «если бы зак о н или государь, или бы к а к а я -л и б о на зем ле власть п о д в и зал а тебя на н еп равду и наруш ение добродетели, п ре­ будь в оной неколебим. Н е бойся ни осмеяния, ни мучения, ни болезни, ни заточения, ни д а ж е самой смерти. П ребудь не­ зы блем в д уш е твоей, к а к камень среди бунтующих, но немощ ­ ных валов. Ярость мучителей твоих разд р о б и тс я о твердь твою...

Убойся за р а н е е именовать б л а гор азум и ем слабость в деяниях, сего первого добродетели в р а г а » 3.

М о р ал ь «Критики чистого р азу м а » т о ж е требует силы и твердости, однако, отри цая чувство сострад ан ия и ч еловеколю ­ бия и за м ы к а я с ь в «холодном долге» (Г егел ь), она не только о к азы в ается какой-то ж есткой и негуманной, но и д ел ает эту силу и твердость во многом мнимой, т а к к а к л и ш ает ее корней и уповает на иллюзию. Это понимал и сам Кант. Это п о ни м а­ ние привело его, в конце концов, если не к отречению, то, по крайней мере, к сильной переоценке своих взглядов. Значение критики Р а д и щ е в ы м «критической» м орали К а н т а состояло, т а к и м образом, еще и в том, что она к а к бы о п ред ел и ла и п р ед ­ с к а з а л а собственную эволю цию К ан та. Если сравнить к а н то в ­ скую «М етаф изи ку нравов» (1797) с поучениями крестицкого д воряни н а, то нельзя не зам етить их сходство.

Е д в а ли не первым русским сочинением, специально п осв я­ щенным кантовской «К ритике чистого р азум а», явились « П и сь ­ мо о критической философии» (1805) А. С. Л уб ки н а. О днако он огр ан и чи вал ся лиш ь разб ор ом кантовского учения о про­ странстве и времени, критикой его субъекти ви зм а и вы я вл ен и ­ ем некоторых алогизмов.

У частвовали в испытании «Критического» «ковра-сам олета»

и некоторые представители оф ициального п рав о сл ав и я. Так, в 1815 г. в Х арькове б ы л а опубл и ко ван а диссертаци я И. Грине вича « Р асс у ж д ен и е вступительное об изучении философии и об истинной природе оной», в которой н ем ало внимания было у д е­ лено и К анту. Автор кри ти ков ал агностицизм кантовского уче­ ния об антиномиях, оценивал его к а к «коренное зло кантовской философии», отмечал неудовлетворительность его сведения ц е ­ ли семьи к «порож дению потомства» и писал, что во время чтения «Критики чистого р азу м а » он чувствовал себя к а к бы «п адаю щ и м » с небес в пропасть ада в коем лиш ь смятение, р азд ор и у ж а с владычествую т». Ощ ущ ение, конечно, н езав и д ­ ное. И тем не менее Гриневич считает «Критику» К а н т а «вве­ дением в истинную философию», способным доставить человека в стр ану счастья.

Б олее популярно К ан т и зл о ж и л основную мы сль своей «Критики чистого р азу м а » в сочинении « Р ел иги я в пределах только разум а». Оно стало в н ач ал е 30-х годов предметом д и с­ сертации на соискание степени д октора богословия еще одного русского «христианского философа», а именно профессора К и ­ евской духовной ак ад ем и и протоиерея И. М. С кворцова. Д и с ­ сертац ия имеет н азван ие «Критическое обозрение К антовой религии в пред ел ах одного р азу м а». Ее со д ерж ан ие говорит о том, что это «обозрение» было то ж е м алокритическим, д а ж е менее критическим, чем сочинение Гриневича. Н есм отря на все обвинения К а н т а в «односторонности», несмотря на все к о л е­ б ан ия в вопросе о квал и ф и к ац и и кантовской р е л и г и и 4, д и с сер ­ тан т все ж е склон ялся к мнению, что ка н т о в ск ая «Р ел иги я в пред ел ах только р азу м а» не противоречит христианству и м о­ ж е т и сп ользоваться в качестве «философского богословия», и з ­ л аг аю щ ег о «истины эти, столь известные из откровения» лишь другим и словами, в богословском обучении «д ля окон ч ател ь­ ного усоверш енствования кандидатов».

«Н ов ей ш ая философия, н ач ин ая с Д е к а р т а,— писал Н и ц ­ ше,— с оверш ает покушение на основной постулат христианской доктрины. Н ов ей ш ая философия, к а к п ознавательно-теорети че­ ский скептицизм, явно или скрытно о к а зы в ае т ся а н т и х р и ­ с т и а н с к о й, хотя ск а ж е м это д л я людей, о б л а д а ю щ и х более тонким слухом — ее ни в коем случае нельзя н азы в а ть анти­ рел и г и о з н о й » 5. Ницше, конечно, преувеличивал ан ти хри сти ан ­ скую направленность «новейшей философии». О д н ако прим ени­ тельно к кантовской «Религии в п ределах только р азу м а » его суж дение нельзя не признать верным. Д и с сер та ц и я И. М. С к в о р ­ цова говорит об отсутствии у него «более тонкого слуха».

Н еодн ократно встречается имя К анта, в основном в ирони­ ческом смысле, у А. С. П уш кина, сы гравш его в просвещении России столь важ н у ю роль. Так, в стихотворении «П ирую щ ие студенты» К ан т отнесен к числу «холодных мудрецов», а его сочинения п ред ставл яю тся к а к символ чего-то скучного и т я ­ гостного. В «Евгении Онегине» имя К а н т а ассоциируется у а в ­ тор а с «туманной Германией», а его поклонником выступает ром анти к Ленский. О три ц ател ьны е оценки «немецкой м е та ф и ­ зики» встречаю тся и в письмах П уш кина. Так, в ответ на у п ­ реки Д ел ьв и га, подозревавш его, что П уш кин попал под влияние ув л екав ш ихся немецкой философией «лю бомудров», последний писал: «Ты пеняешь мне за М осковский Вестник и за немецкую метафизику. Бог видит, к а к я н ен ав и ж у и п р ези раю ее...» И если сравнить нравственны е идеи произведений П уш ки на с м оралью «холодного мудреца», то нетрудно найти и п о д т в е р ж ­ дение этому признанию. Пуш кинский призыв «милости к п а д ­ шим» и к «милосердию» был не менее противоп оказан м о р а л ь ­ ному аскетизму К ан та, чем этика Р ад и щ ев а. К стати, в черно­ вом вари ан те « П а м ятн и к а» он и с в я зы в ал ся с именем послед­ него: И д ол го б у д у тем л ю безен я н арод у, Ч то зв у ки новы е д л я песен я обрел, Ч то в сл е д Р а д и щ е в у в о ссл ав и л я сво б о д у И м и л осерд и е воспел.

5 З а к. 1212 Вот, п о ж ал у й и все, что было сделано предш ественникам и и соврем енниками С тан кеви ча по части упомянутой проверки.

И если учесть, что Р а д и щ е в находился под запретом, что П у ш ­ кин был известен д а л е к о не весь, то не будет, очевидно, боль­ шой ош ибки ск азать, что С танкевичу приш лось начинать почти сн ачала.

Н епосредствен ная причина о б ращ ени я Н. В. С тан кеви ча к немецкой философии бы ла т а же, что и у его предш ественни­ к о в — р азо ч ар о в ан и е в оф и ци альн о-п равославной идеологии (сомнение в стары х ш атки х верован иях) и, к а к следствие его, открытость вопроса «что д елать?». В одном из своих ю нош е­ ских стихотворений С танкевич писал:

С в ерш и л ось все: исчезли ослепления, С в я ты х н а д е ж д р аст о п т ан ы цветы, В д у ш е в зв и л с я огонь р а зу в ер е н и я И ум ер тв и л лю би м ы е мечты!!

С так им настроением сел он на студенческую скам ью М о ск о в ­ ского университета и, у сл ы ш ав от профессоров, что он мож ет найти р азреш ен и е своим сомнениям в немецкой философии, пе­ рестал писать стихи и засел за Ш ел л ин го ву «Систему т р а н с ­ цендентального идеал и зм а». Она стоила С танкевичу нем алы х трудов. П риходилось часто дви гаться наощупь, п роби раться через густые заро сл и софизмов и противоречий. Он читал у Ш ел л и н га, что реш аю щ ую роль в человеческой истории играет некое «Я», что оно ведет борьбу с «не-Я», что резул ьтатом этой борьбы я в л яе т ся эгоизм и атом изаци я, которые, в свою оче­ редь, сами себя ведут к о бразован ию т а к назы ваем ого « ц арства разум а», или «мирового государства»...

В ывод этих штудий, к а к и след о вал о о ж и дать, о к а з а л с я не очень утеш ительным. Ш ел л и н г не о п р ав д а л обещ анны х о ж и ­ даний. «...Или я худо понимаю Ш ел л и н га,— п исал Станкевич Я- М. Н еверову у ж е 19 сентября 1834 г.,— или мысли его о человеке оскорбительны! П о л а г а я, что н атурал ьн о е влечение одного человека (эгоизм) ограничивает свободу другого, он говорит, что прогрессивность в истории есть улучш ение об щ е­ ственных отношений (за к о н о в), т. е. улучш ение средств про­ тиводействовать эгоизму, у р авн овеш и вани е эгоизмов через д е й ­ ствие и противодействие. Он исклю чает из истории науки и искусства и д опускает только по степени их влияния... на п р а в ­ л е н и я » 8. С этой оценкой трудно не согласиться. П р е д о с т ав л я я главную роль в человеческой истории потустороннему «духу, тв ор ящ е м у здесь через всех», Ш еллинг вы нуж ден был вопреки собственным зая в л е н и я м о свободе воли ограничить человека ролью марионетки этого «духа» и п ревратить в сознательного или бессознательного «лицедея, повторяю щ его им (т. е. «д у ­ хом».— Б. Е., В. Т.) созданный текст. И подобные «мысли о человеке» были в общем-то не новы. И Гоббс, и К ант, и Фихте считали «н ед обро ж ел ател ьн у ю общ ительность» основой « сам о ­ го лучш его общественного устройства». Т а к что С танкевич н а ­ щ у п ал у Ш ел л и н га одну из важ н ей ш и х идей б у рж уазн ой ф и ло­ софии. Он д а л ей отрицательную оценку и, чтобы получше в ней р азо б р ать ся, об р ати л ся к кантовской «К ритике чистого р а з у м а » и сидел н ад ней прим ерно с ноября 1835 по м арт 1836 г.

Чтобы лучш е п редставить трудности, с которыми пришлось столкнуться С танкевичу при изучении «книги сухой, темной, противоречащ ей всем привычным понятиям и притом слишком обширной» (К а н т ), необходимо на ней несколько остановиться.

Тем более, что в л и т ер ату р е споры по этому п редмету п ро д о л ­ ж а ю т с я и поныне, хотя ключ д л я расш и ф р овк и подобных иерог­ лиф о в был д а н еще Г е г е л е ^, н азы вавш и м ф и лософ а сыном своего времени, а философию — современной ей эпохой, постиг­ нутой в мышлении. Эпоха ж е К а н т а бы ла более всего д а л е к а от гармонии и единства. Н апротив, она отл и чал ась глубокими п ротиворечиями и ан тагон и зм ам и, д у ал и з м о м и «расколотостью ж изн и и сознания» (Г егель). О на п о т р яса л а д ви ж ен и ем н а р о ­ дов, револю циями и войнами. Ее героями были Робеспьер и Наполеон... И ф илософия не м огла не отр ази ть эту диалектику:

скептицизм или колебание м е ж д у п ротивополож ны ми м и ро в оз­ зренческими ценностными ориентациями и «абсолю тное р а в н о ­ д уш и е ко всякой истине» (Ф ихте), к а к следствие колебан и я, становится хар актерн ой ее чертой. К ол еб лю щ и й ся ш експиров­ ский Г ам л е т яв л яе тся во многом верным ее портретом. Н е со­ всем чуж ды его умонастроений были Ф. Бэкон и Т. Гоббс.

К лассическим скептиком был Д а в и д Юм. Во Франции скепти­ цизм наш ел особенно яркое вы р а ж ен и е у М елье, Бейля, В о л ь ­ тера и Д идро. П л ем ян н и к Р а м о такой ж е скептик, к а к и Г а м ­ л е т 9. Н е чуж ды этого настроения были Л ам е тр и, Г ел ь­ веций и Гольбах. В Г ермании скептиками были т а к н а ­ з ы ваем ы е «романтики» Ф. Ш легель, Л. Тик, Э. Г оф м ан и д р. Н е ч уж д скептицизма был и К ант. Его «К рити ка чистого р а з у ­ ма» противоречила не только «всем привычным понятиям», но иногда и себе самой.

С одной стороны, в ней у твер ж д ал о сь, например, что так н азы ваем ое «онтологическое (картези ан ское) д о к аза тел ь ств о бытия высшей сущности из понятий» увеличивает наш е знание не более, чем купец, увеличиваю щ ий свой ка п и тал простым приписы ванием нулей к своей кассовой наличности, а с д р у ­ г о й — она са м а п р ед став л яе т не что иное к а к попытку такого « д оказател ьств а», только в отличие от д екартовской лиш ь более усложненную. С одной стороны, в ней у тв ер ж д ае тся, что эта с а м а я вы сш ая сущность «есть н е п о зн а в а ем а я «вещ ь в себе», к ото рая м ож ет быть лиш ь предметом слепой веры, а с д р у ­ г о й — п р ед лагается наш ему вниманию т аб л и ц а категорий и по­ нятий, д о л ж н а я сл уж и ть средством познания и «сущности», и ее отношений к миру «явлений» и играть роль ком паса и карты 5:

д л я к о ра б л я, севшего на мель скептицизма. И з «К ритики п р а к ­ тического р азу м а » мы у зн аем еще и ж е л а те л ь н ы е д л я «высшей сущности» м ораль и об р аз поведения. И так и х противоречий в стречается у К ан та, к сож алению, немало.

Но «критический» К ан т не был Ю мом, и его л итературны й д войник был не Г ам л ет и не племянник Р ам о, а скорее гетев ский Ф а у с т 11. Н е д а р о м К а н т а сравн и вал и с С ократом : его о т­ ношение к Ю м у весьма похоже на отношение С о к р ата к со фистам -скептикам. И сам К ан т прямо писал о том, что он видит свою з а д а ч у в снятии к о р а б л я «метафизики» с «мели скепти­ цизма», куд а он был п о саж ен Ю мом, и в приведении его в не­ который порт. И, начав скептицизмом, он кончил неосократиз мом по крайней мере в своих «критических» сочинениях. Отсюда и необы чайная слож ность его «Критики чистого р азум а». Путь, которы м автор вел читател я к своему «категорическому импе­ ративу», о к а з а л с я весьма зап утан н ы м и извилистым. Но п р а к ­ т и к а — критерий теории и «вели кая р азо б л ач и т е л ьн и ц а о б м а ­ нов и сам ообольщ ений» (Ч ерн ы ш евски й ). Чтобы оценить к а ч е ­ ство тех или иных отвлеченных рассуж дений, достаточно узнать, к какой м орали они тяготеют. Выше мы у ж е видели, какие м о ральн ы е выводы сд ел ал К ан т из своей «Критики». Они з а ­ с та вл я ю т усомниться в правильности ее первой посылки, той самой, к ото рая п р ед лагается и о которой говорится в конце «Критики».

Сегодня, когда имеется огромная л и т ер ату р а о К ан те и к о ­ гда известна п оследую щ ая история его идей, представить и по­ нять все это не т а к у ж трудно. Совсем другим было полож ение С танкевича: «Гордый д ворец мысли» (Энгельс) был на замке, и ему приш лось вр ы ваться в него, по крайней мере у нас, почти первым, без всякого руководства и п о лагаясь л иш ь на собст­ венное чутье и интуицию. К тому ж е этика К а н т а ему была в это время почти не известна. И тем не менее дош едш ие до нас в ы сказы в ан и я С тан кеви ча о впечатлении, произведенном на него «Критикой чистого р азу м а», ещ е р аз п од тв ер ж д а ю т то, н асколько чувствительным и верным историко-философским б а ­ рометром он был. «Ну, что твой К ан т? — пишет он Баку ни н у (7 ноября 1835 г), которого то ж е увлек своими з ан я ти я м и.— Я боюсь, что ты у ж е в д о сад е бросил его в угол и уверил себя, что нем ецкая ф илософия — вздор. Чуть-чуть было не случилось этого со мною. С н а ч а л а все шло т а к ясно, просто;

потом, ка к п одался я к категори ям — за в а р и л а с ь каш а! К ако е мучитель­ ное положение! Читаеш ь, перечитываешь, л ом аеш ь голову — нет! Нейдет!» Е м у ж е 15 ноября: «М оя головн ая боль чащ е в о звр а щ ае тся, и я худо сплю;

сухие ф ормулы, непонятные днем, оставленны е с досадою, п р ед ставл яю тся мне в бреду, и при малейш ей тяж ести в голове я буду бросать К а н т а к черту, и н а ­ ч е — расстрою себя навсегда... Н е оставляй, рад и бога, исто­ рии. Без нее знание будет слиш ком сухо и мертво...) Ч итай К ан та, да не зачитывайся! Особенно брось читать его по в е­ черам». И через десять дней С танкевич пишет Бакунину, что «вывод категорий у него (т. е. у К ан та.— Б. Е., В. Т.) темен».

И 15 д е к а б р я 1835 г. ему же: « Н а к а ж д о е его полож ение у м е­ ня ты сяча во зр аж ени й в зап асе;

я д у м а л об нем столько, что голову ломило, но посредством своего мы ш ления не доходил до его результатов... А К ан т нужен, к а к введение к новым си­ стемам...) «Чтоб быть христианином в наш е время, надобно быть с н ач ал а философом»,— с к а з а л Боттен, и это совершенно справедливо». Наконец, Я- Н еверову 16 м а р та 1836 г.: «Хочет­ ся ее (т. е. «К ритику чистого р а з у м а ».— Б. Е., В. Т.) поскорей окончить, чтобы зан и м ать ся чем-нибудь более отрадным. Эту ступень надо перейти» 12.

К а к видим, за н я т и я были не очень легкими и не очень в е­ селыми. Н о они были нужны. Эту ступень надо было пройти.

И, рискуя головой и о п асаясь «расстроить себя навсегда», С танкевич снова и снова спускается в л аб и р и н т «гордого д в о р ­ ца мысли», куда не р еш ал ся загл я н уть д а ж е великий Г е т е 13, и п ы тается узнать, не опасны ли они, ку д а ведут и нет ли в них М и н отавр а. Н е л ь зя не видеть в его в ы с к азы в ан и я х и не­ которого портрета кантовской «Критики», к отор ая со б р а л а в себе все противоречия этики и в ы р а зи л а их в предельно а б ­ страктном и смутном виде.

Н е м ал о в о зр аж ен и й вы звали у С тан кеви ча и этические в ы ­ воды кантовской «Критики», когда он познаком и лся с ними по фихтеанскому « Н азначен и ю человека». Фихте н аписал это сочинение у ж е после появления кантовской «М етаф изики н р а ­ вов», к отор ая сви детел ьствовала если не о полном отречении, то по крайней мере об отходе К ан та от со к р ати зм а «критиче­ ских» сочинений и зн а м е н о в а л а новый э т а п в разви тии его в зглядов. Фихте о к а з а л с я в дан ном случае последовательнее своего учителя и ответил К ан ту «Нравоучением, согласно п р ин ­ ц ипам наукоучения (1898), в котором вы ставил против к а н то в ­ ской «М етаф изики нравов» м ораль «Критики чистого р азум а», п ридав ей ещ е более реш ительный вид. « Н азн ачен и е человека»

(1800) было попыткой п опуляризации «Н равоучения». Т а к что не следует искать в нем чего-то слиш ком уж нового по с р а в ­ нению с «критикам и» К ан та: новизна не выходила, собственно, з а рам ки некоторых терминов и способа излож ения. Фихте и з­ л а г а л то ж е самое, но проще и откровеннее. П ри этом «вы сш ая сущность» К ан та п рев р ати л ась под пером Фихте во «властного мирового духа» (m a c h tig e r W e ltg e is t), а его «категорический императив» был понят в смысле добровольного подчинения этом у «духу». И на основании сказанного нетрудно п р ед ста­ вить реакц ию С танкевича. Е щ е 4 ноября 1835 г. он п редосте­ р егал Б ак ун и н а, зар а зи в ш е го ся и проповедовавш его тогда у ж е м ораль К ан та-Ф и хте, что в его р ассу ж д ен и ях «неверна п ервая п осы лка» и что он соверш енно ошибочно выступает против «жизни чувства». Чтение Фихте подтвердило его подозрения:

оно произвело «сумбур в голове» и повергло Станкевича, по его словам, в так ое «болезненное состояние нерешительности, соверш енного сомнения», в р езул ь тате которого «все утеш и ­ тельные мысли ж и зн и — подвиг, искусство, знание, лю бовь — все тер ял о значение», и будущ ее стал о п р ед став л ять ся «в к а ­ ком-то холодном, неприязненном с в е т е » 14 И спустя месяц он писал Б акунину: « Т яж к о е повиновение долгу, н алож ен н ом у извне, есть б ла го р о д н ая ош ибка;

б лагородн ая, ибо здесь исполнена часть наш его назначения, отречение от своего спо­ койствия, от эгоизм а, п р и б л и ж аю щ его нас к животности;

ош и б ка — ибо это отречение не со п ро во ж д ается внутренними единством бытия, гармониею, к отор ая за п еч атл ев а ет всякое совершенство, всякое дело божье. С ам оо тв ерж ен и е любви, с а ­ моотверж ение по внутреннем у голосу души, самоотверж ение, которым питается и раду ется чистое с е р д ц е,— вот ж и зн ь р ел и ­ гиозная, ибо в ней есть любовь!...) Все наш е достоинство — в приближ ении к этой ж изни, в очищении, в возвы ш ении себя до этой любви...» Н етрудно зам етить, что С танкевич у т в е р ж д а е т в качестве нравственности к а к р аз то, что К ан т и Фихте столь р еш и тель­ но отрицали. В их этике его оттал к и в ае т бессердечность и су­ ровый ригоризм, исклю чаю щ ий чувство со стр ад ан и я и любви, котором у С танкевич п р и д ав ал вслед за Р ад и щ ев ы м и П у ш к и ­ ным осн овополагаю щ ее значение. Е щ е в статье «Моя м е т а ­ физика», написанной до зн аком ств а с немецкими философам и, он писал: «Любовь!.. Д л я меня с этим словом р а з г а д а н а тайна жизни. Ж и зн ь есть л ю б о в ь » 16. З н ак ом ств о с о три цательны м учением К ан та, Фихте и Ш еллин га лиш ь укрепило его мнение.

Теперь он ещ е более убеж ден, что «счастье, достойное чел ове­ ка, мож ет быть одно — сам о заб в ен ие д л я других;

н а г р а д а за это одна — н а с л а ж д е н и е этим с а м о з а б в е н и е м » 17. В этом, по мнению С танкевича, зак л ю ч ае т ся и основная мысль хр и сти ан ­ ства к а к «учения о любви». Н е случайно и Бакунину, у в л ек ­ ш емуся сократической м оралью К а н т а — Фихте, он напом инал:

«Тот, кто проповедовал любовь, — п роповедовал все;

ибо она зар од ы ш всякого зн ан ия и всякой деятельности....) О на д о л ­ ж н а быть источником подвига, к а к религия. Н о до этого состоя­ ния надобно в о з в ы с и т ь с я » 18. П одобны е у твер ж д ен и я встр еч а­ ются и в письмах Белинского. В контексте бакунинского у в л е ­ чения они прямо у к а зы в а л и на то, что философия, п рен ебре­ га ю щ а я «ж и зн ью чувства», подрубает тем самы м корень ис­ тинного зн ан ия и полезной деятельности 19.


У ж е на основании этого мож но сд елать вывод, что вы ш е­ упомянутый «огонь р азу верени я» о к а з а л с я см ертельны м лиш ь д л я всего слабого, наносного и мечтательного. Н равственн ы е уб еж д ен и я С тан кеви ча не только в ы д е р ж а л и очистительное испытание, но и еще более укрепились и к а к бы зак ал и л и сь на «огне» сомнений. И нетрудно п редставить значение такого человека в эпоху круш ения м оральн ы х ценностей, всеобщего р а зб р о д а и распростран ен ия скептицизма: такой человек подо­ бен спасительному острову во в рем я ко рабл ек руш ен и я, и к не­ му тян утся все и збегаю щ ие гибели. И это хорош о п о к аза л И. С. Тургенев в «Рудине», где С танкевич и зо б р а ж ен под и м е­ нем П окорского к а к один из гл авны х и самый п р и в л е к а т е л ь ­ ный герой.

Х арактерно, что подобный тезис п ротивоп оставлял К ан ту с его антитезисом и Фейербах, подвергавш ий сократизм К ан та, Фихте и Г егеля не менее резкой критике. Особенно это к а с а ­ ется его «М ыслей о смерти и бессмертии» (1830), «К критике гегелевской философии» (1839), «Сущности христианства»

(1841), « Д о б а в л ен и я к Против д у а л и з м а души и тел а» (1846), «О моих М ы сл ях о смерти и бессмертии» (1848). Р а з б р о с а н ­ ные в них в о зр а ж е н и я весьма близки к аналогичны м з а м е ч а ­ ниям С тан кеви ча и Белинского. Ф ейербах т о ж е считает, что долг, абстрагиро ван н ы й от чувств и склонностей, есть слово, лиш енное всякого смысла. З а всяким долгом следует искать какую -нибудь склонность, за всякой м оралью — то или иное влечение. Д о л г добродетели п ред по л агает сущ ествование « в л е­ чения к добродетели». К антовское утверж д ен и е об антагонизме м е ж д у «долгом» и «склонностью» есть неправильное в ы р а ж е ­ ние противоречия м е ж д у различны м и влечениями и в ы р а ж а ю ­ щ ими их м оралям и. Ф илософия, п р е зи р а ю щ а я влечения и ч ув­ ства человека, яв л яется не только ошибочной, но и вредной (G r u n d v e rd e rb lic h e ), т а к ка к отрицание чувства, по мнению Ф ейербаха, есть источник всякого сум асш ествия и злобы, и бо­ лезни в человеческой жизни». «Д обродетель», п редпи сы ваем ая такой философией, яв л яе т ся ф альш и вой и лж ивой: отрицая чувства, она вносит внутреннюю дисгармонию, создает неес­ тественное н ап ряж ен и е и д е л а е т человека «мрачным, недоволь­ ным, мерзким, буйным, трусливым, скупым, завистливы м, ко ­ варным, злобным». «Только добродетель, не противор еч ащ ая человеческому счастью, добродетель,...которая суть естествен­ ное дитя любви, есть истинная д о б р о д е т е л ь » 20.

Это совпадение д и а гн оза и почти полное единомыслие о т­ носительно средств лечения тем более зам ечательно, что С т а н ­ кевичу, когда он ш туди ровал и писал о К ан те и Фихте, у п о м я­ нутые работы Ф ей ерб ах а не были известны. Последний, возможно, о к а з а л некоторое влияние на него позже, при изуче­ нии Гегеля.

З н а я о Гегеле лиш ь понаслыш ке, Санкевич п оначалу д у ­ мал, что найдет в нем сою зн и ка. В 1835 г. он перевел с французского и н ап еч атал в «Телескопе» статью правогегельян ца В ильм а «Опыт о философии Гегеля», в которой последняя п р ед став л ял ас ь к а к некое новое и злож ен и е христианского вер о­ учения. Н е л ь зя ск азать, что такое понимание Гегеля было лиш ено всяких оснований. Учение на теологическом ф а к у л ь т е ­ те, конечно, н е осталось без последствий. Д ру го е дело, ч то христианский элем ент никогда не был у Гегеля главны м и д о ­ п ускался лиш ь через наруш ение известного логического зак о н а непротиворечия. О ш ибка п равогегельян цев состояла, к а к р аз в том, что они приняли этот второстепенный д л я Гегеля элемент за главный. И С танкевич с н а ч а л а поверил им и н аш ел у виль мовского Гегеля «несколько лю бимы х мыслей». Но это з а б л у ж ­ дение п р о д о л ж а л о сь недолго. Стоило ему п о бл и ж е п о зн а к о ­ миться с первоисточником, к а к от его п равогегельянской веры не осталось и следа.

У ж е в июне 1836 г. С танкевич просил Т. И. Грановского, находивш егося в это время в Берлине, написать о «всех ч у д а ­ ках, от которых мы ж д ем себе душевного возрож дения», и д о б а в л я л, что пора «отбросить эту робкую уступчивость, эту ученическую скромность» и «стать лицом к лицу с теми об о ль­ стителями душ и, которы е тайною, отрадною н адеж дой под­ д е р ж и в а ю т ж и зн ь ее, и п отребовать от них вразум и тельн ого о т в е т а » 21. В ноябре того ж е года, прочитав р а зд е л о Гегеле в рейнгольдовской «Истории философии», он пишет Бакунину:

«Гегель ды ш ит на меня х о л о д о м » 22. П римерно в это ж е время С танкевич становится о б л а д а тел ем 13-томного собрания сочи­ нений Гегеля (т. е. большей частью первого и здания не только сочинений, но и некоторых курсов лекций Г ег ел я ), которое еще не было полностью закончено. И, не удовлетворивш ись с а м о ­ стоятельны м изучением, осенью 1837 г. Станкевич отп равился в Германию, где гегелевская философия, по словам Ф. Энгельса, у ж е н а ч а л а в это время соверш ать свое « три ум ф альн ое шест­ вие» и з а р а ж а л а д а ж е своих противников.

Д е л о в том, что в силу выш еупомянутой противоречивости возродители и проповедники н еосократизм а в Г ермании были и своими собственными критиками. С ам ок р и ти ка и м ела место у К ан та, Фихте, Гегеля и Ш еллинга. И х мировоззренческие по­ зиции отнюдь не были однозначными. К р ити ка н еосократи зм а и мела место в произведениях Ш и л л ер а и Гете, Ш о п ен гауэр а и Ф ей ербаха, Г ер д ера и Генриха Гейне. Трудно ск азать, читал ли С танкевич здесь, например, «Мир к а к волю и п р е д с та в л е ­ ние» Ш опенгауэра. Имени этого философ а не встречается в сохранивш ихся письмах. О д н ако имена позднего Ш ел л и н га и раннего Ф ей ерб аха встречаю тся. С гетевским «Ф аустом» он был, судя по всему, зн аком и раньше. Трудно поверить в его незнание и гейневской «К истории религии и философии в Г ер ­ мании», выш едш ей в 1835 г. на ф ран ц узском и немецком я з ы ­ ках. И эти зн аком ства, конечно, не могли не повлиять на его восприятие «достоинства Е го ра Ф едоровича Гегелева».

У ж е в о кт я б р е 1837 г. С танкевич писал из Б е р л и н а о «м ы ­ т ар с тв а х д иалекти ки » и «скучных равнинах» философии», о «негативности», л е ж а щ е й « м еж д у м ладенческим раем первого человека и торж ественны м примирением последующих», и т. д..

14 ап рел я 1838 г. он сообщ ал Грановскому, что от ш ту д и р о­ в ан ия гегелевской «Философии п рава» он «умнее не сделался», и спустя месяц писал ему ж е: «А одно опасение против с у м а ­ сшествия, одно из средств осуществить его — есть, я думаю, история, Тимофей!». И у в л екав ш ем у ся Гегелем В. П. Боткину 25 ян в ар я 1839 г. писал: « Б о ж е меня сохрани советовать то ж е другим: нет! кого влечет это, кто чувствует в себе довольно своей жизни, единства, полноты, чтобы броситься в этот мир скелетов — тот иди смело. Я ж е руководствую сь лекц и ям и Вер д е р а и «Энциклопедиею »,— пишу, в ы в о ж у и читаю только кое что в большой «Логике», по указанию. Н у ж н о ли ск азы вать, что я здесь совсем не норма... Я ещ е очень д а л е к до полного д уш евного здоровья, хотя выш ел из прежнего уж асн ого со­ стояния...» Н е исключено, что представление о гегелевской философии к а к «мире скелетов», встречаю щ ееся и у Белинского, было н а ­ веяно С танкевичу фейербаховским и «М ы слями о смерти», где гегелевский герой был н азв ан «спекулятивной или м е та ф и зи ­ ческой основой смерти» и отцом «вечной сверхчувственной смерти». П р а в д а, единственное сохранивш ееся письмо С т а н ­ кевича (Б акун ин у 19-го или 7 мая 1840 г.), в котором идет речь о Фейербахе, больше говорит о его зн ако м стве со статьей «К критике гегелевской философии», нежели с «М ыслями».

Впрочем, разн и ц а м еж д у ними была невелика: оба сочинения Ф ей ерб аха стр а д а л и некоторой непоследовательностью. С о д ­ ной стороны, Ф ейербах н аз ы в а л гегелевскую философию «со­ вершеннейшей системой», «непревзойденным образц ом научно­ го художественного разум а», «истинным средством о б разов ан и я и воспитания», а самого Гегеля — «единственным трезвы м м е ж ­ ду пьяными», а с другой — усм ат р и ва л в его учении п о д р а ж ан и е природе, которому не х в атае т «жизни о ригинала» и которое относительное вы д ает за абсолю тное и яв л яе тся в качестве т а ­ кового «абсолю тны м самоотчуж дением разум а». «Формой его (т. е. Гегеля.— Б. Е., В. Т.) созерцания и самого метода,— писал Ф ейербах,— яв л яется не толерантное пространство, а не т е р п я ­ щее сосущ ествования время\ его система не знает координации и сосущ ествования и знает лиш ь с у бо р д и н а ц и ю и ступенчатость (S u k ze ssio n ). При этом последняя ступень р азви тия яв л яе тся всегда тотальностью ( T o t a l i t a t ), которая вби р ает 'В себя и по­ гл о щ ает другие ступени, но поскольку она сам а выступает о п р е­ д е л е н н ы м п р ех о д я щ и м сущ ествованием и, следовательно, имеет х а р а к те р особенности, то она не мож ет овлад еть другими су ­ щ ествованиями, не высосав из них мозг самостоятельной ж и з ­ ни и не лиш ив их того значения, которое они имеют только в своей полной св о б о д е » 24. В озможно, что эта неп осл ед овател ь­ ность Ф ей ербаха была данью моде и пам яти учителя. Н о со­ вершенно очевидно, что система, треб у ю щ а я д л я д остиж ения резул ьтатов лиш ен ия лю дей свободы и «вы сасы ван ия» из них сам ого «мозга сам остоятельной жизни», не мож ет считаться ни «совершеннейшей», ни «образцом», ни «истинным средством об разов ан и я и воспитания». И эта н еп оследовательность в ф ейербаховских оценках не укр ы л ась от С танкевича: «Хоте­ лось бы,— пишет он Б ак у н и н у в упомянутом письме,— пр и в е­ сти с собою несколько вещей Ф ейербаха. Он силен и могуч, од н а ко этот огонь, эта сила иногда зан осят его слш иком д а ­ леко, т а к что он становится непоследовательны м и уп рекает рецензируемого им п исателя в том, что тот к а к р а з п ы тался опровергнуть. Н е л ь зя не удивиться, к а к глубоко иногда он с х в а ­ тил понятие и к а к в другом месте запу тается. Он глубокий чтитель Г егеля — н азы в а ет его трезвы м м е ж д у пьяны ми,— но требует дальн ей ш его хода. П ри всех его нед остатк ах его весе­ ло читать. В нем есть н ач ал о жизни, которое веселит. В нем есть нечто от старого Ш ел л и н га, но без ф а н т а с т и к и » 25.


Н етрудно д о гад ать ся, о каком «нечто от старого Ш ел л ин га»

идет речь: Станкевич увидел в фейербаховской критике Гегеля п родолж ени е шеллинговской.

Ш еллинг ответил на гегелевское нападение, произведенное на него в «Феноменологии духа» у ж е в своих л екциях по исто­ рии философии в 1827 г., где н а зв а л ее главного героя «всеотри цаю щ им богом, не имею щим будущего», а ее учение — «чисто негативной ф и л о со ф и ей » 26. Станкевич мог узн ать об этой к ри ти ­ ке от И. Киреевского, который сл уш ал Ш ел л и н га в М ю нхене в 1830 г. Подобное понимание гегелевского «духа» было свойст­ венно в какой-то мере и Ш опенгауэру, «Мир к а к воля...», кото­ рого вышел в 1819 г. Н е исключено, что это сочинение о к а за л о влияние и на Ш еллинга. И Ф ейербах в свою очередь н а з в а л ге­ гелевского героя «метафизической основой смерти» человека.

Это понимание чувствуется и в его форме гегелевского учения, данной в статье «К критике гегелевской философии». И нельзя опять-таки не подивиться проницательности С танкевича. Ф ей ер­ бах в этой статье действительно местами «путался» и у п рекал Гегеля н ар я д у с прочим и в том, в чем последний не был вино­ вен: например, в гипостазировании понятий, в превращ ении п ре­ д и к а та в субъект и т. п. П р а в д а, позж е Ф ейербах исправил ош ибку и в некоторых посмертно опубликованны х аф о р и зм а х ещ е раз подтвердил, что в нем было «н ач ал о жизни, которое в е­ селит». Он п одправил в них свою ф орм улу Гегеля и зам ети л, что учение последнего яв л яе т ся нетерпимым не только во времени, но и в пространстве, потому что в его основе л еж и т некий религиозный пафос или «сила в оображ ен и я», п р ед ст ав л яю щ ая вещи в превратном виде и в ы сту п аю щ ая в качестве таковой орудием порабощ ения людей. Р а з в и в а я мысль Ш ел л ин га о том, что гегелевская философия исходит из п остулата о противоре­ чии м е ж д у «богом» и миром, Ф ейербах писал, что в со ц и ал ь ­ ном мире Г егеля этому противоречию соответствует антагонизм м е ж д у «государством» и народом. Но у п ом ян утая «сила вооб­ раж ен и я», скр ы вает его и п р ед став л яе т зло к а к благо: «С ила в о о б р а ж ен и я есть сила религии и монархии. П рави тел и могут господствовать н а д лю дьми лиш ь до тех пор, пока н ад ними господствуют в о о бр аж ен и е и ф ан тази я. Н еобходимым и атр и б у ­ т ам и монархии яв л яю тс я роскошь, помпезность, видимость блестящ ей ж изн и н а одной стороне и нуж д а, нищ ета, бедность — на другой. О д н ако силе в оо бр а ж ен и я по вкусу то л ь ­ ко превосходная степень: вели чай ш ем у счастью соответствует только глубочайш ее несчастье, небу — только ад, богу — только д ья во л » 27.

Это п родолж ени е ф ей ербаховской критики Гегеля, к со ­ ж алени ю, С танкевичу осталось неизвестным. В ы сокая ее оцен­ к а б ы л а д а н а К. М ар к сом в «Экономическо-философских р у ­ кописях» и «С вятом семействе». Е е влияние чувствуется в статье « К критике гегелевской философии п рав а» и в обширной р у ­ кописи М а р к с а с тем ж е н азванием. Что ж е ка сае т ся С та н к е ­ вича, то на основании сказанного мож но сд елать вывод, что, н ач ав с В ильма, по мере озн аком лени я с первоисточником и его критикой он приш ел к антивильмовской оценке Гегеля, к оценке, н аиболее близкой к фейербаховской. И этот путь для него, судя по всему, т а к ж е был непрост. Н екотор ы е его с у ж д е ­ ния о Гегеле носят следы явной внутренней борьбы, сомнений и колебаний. В одном из писем он, хотя и н азы в а ет Гегеля «шутом», тем н е менее зам ечает, что «этот шут хорошо п они м а­ ет вещи и иногда недурно в ы р а ж а е т с я » 28. В другом — пишет, что у Гегеля «эстетика особенно х о р о ш а » 29. Эта противоречи­ вость оценок о т р а ж а л а, однако, противоречивость самого Гегеля.

С танкевич умер, не д ож и в трех лет до своего тр и д ц ат и ­ летия. Это бы ла б ольш ая потеря д л я русской философии.

М ногие его планы остались невыполненными. Н е у д ал о сь ему и «излож ить с ж ато со д ерж ан и е этой (гегелевской.— Б. Е., В. Г.) философии». О д н ако главное дело его ж изни не о стано в ­ лено. Д л я учеников и последователей он остал ся ж и вы м и пос­ л е смерти: они сохранили и донесли до нас д а ж е то, что к а з а ­ лось утраченным, т. е. его речи, со д ерж ан ие потерянных писем и т. д. « В згл яд Станкевича..., — писал в этой св я зи Г е р ц е н,— вырос в ст а т ь я х Белинского в ту новую мощную критику, в то новое воззрен и е на мир, на ж изнь, которое поразило все м ы слящ ее в России и зас тав и л о с у ж а со м отпрянуть от Б е л и н ­ ского всех педантов и д о к т р и н е р о в » 30.

1 F i c h t e I. G. Samt. Werke. Berlin, 1845. Bd. 4. S. 310.

2 Р а д и щ е в A. H. П о л и. собр. соч. В 3 т. М.;

Л.: И з д -в о А Н С С С Р, 1938. Т. 1. С. 291.

3 Т ам ж е. С. 293.

4 Д и сс ер т ан т н а зы в а е т К а н т а т о «д еистом », т о « н а ту р а л и с то м », т о «по л ускеп ти ком ».

5 Н и ц ш е Ф. П олн. собр. соч. В 9 т. М.: Б. м., 1903. Т. 2. С. 75.

6 П у ш к и н А. С. П оли. собр. соч. В 17 т. М.: А Н С С С Р, 1958. Т. 8.

С. 226.

7 Т ам ж е. Т. 3. С. 477.

8 П е р еп и ска Н иколая В л ад и м и р о в и ч а С тан к е в и ч а. М.: Б. м. 1914.

С. 290— 291.

9 См.: Д л у г а ч Т. Б. Ф и л ософ и я п р освещ ен и я и « п ар ад о к сы » Д е н и Д и д р о //В о п р о с ы ф илософ ии. 1984. № 8.

10 См.: С о л о в ь е в А. Э. И сто к и и см ы сл ром ан ти ч еск о й и р о н и и // В опросы ф илософ ии. 1984. № 12.

11 См.: Б е л и н с к и й В. Г. П олн. собр. соч. В 13 т. М.: А Н С С С Р, 1957. Т. 10. С. 310.

12 См.: П е р еп и с к а Н и к о л а я В л ад и м и р о в и ч а С тан к ев и ч а. С. 580, 587* 589, 594, 598, 350 и др.

13 «В х о д м не н р а в и т с я,— п и сал Гете о к ан то в с к о й « К р и ти к е»,— в са^ мы й ж е л аб и р и н т я не р е ш а л ся идти;

т о п р е п я т с т в о в а л эт о м у мой п о э т и ­ ческий д а р, то человеческий р а ссу д о к, и ничто не м огл о м не пом очь» (Г е т е И. В. И зб р. ф илос. п р о и зв ед ен и я. М.: Г о сп о л и ти зд а т, 1964. С. 2 1 3 ).

14 П е р еп и ска Н и к о л а я В л ад и м и р о в и ч а С тан к ев и ч а. С. 601— 606.

15 Т ам ж е. С. 6 0 9 — 610.

16 С т а н к е в и ч Н. В. П е р еп и с к а его и б и о гр а ф и я, н а п и с а н н а я П. А. Ан^ н енковы м. М.: Б. м. 1857. С. 23.

17 П ер еп и ска Н и к о л а я В л ад и м и р о в и ч а С тан к ев и ч а. С. 386.

18 Т ам ж е. С. 592.

19 «Е сли чел овек, п р езр ев ж и зн ь ю с ер д ц а, за х о т е л бы весь о т д ат ь с я и н тересам общ и м,— он или не и з б е ж а л бы тай н о й тоск и и ч у в с тв а в н у т р е н ­ ней непол н оты и пустоты, или, если не п о ч у в ст в о в а л бы их, т о вн ес бы в м ир вы сокой д е яте л ьн о ст и с у х о е и х о л о д н о е сердц е, при к о то р о м не б ы в а е т у ч ел о в ек а ни вы соки х п ом ы слов, ни п л о д о тв о р н о й д е яте л ьн о ст и »

( Б е л и н с к и й В. Г. П олн. собр. соч. Т. 7. С. 159.) 20 F e u e r b a c h L. G esam. W erke. B e rlin, 1982. Bd. 10. S. 144. 145, 289-292 u. a.

21 П ер еп и ска Н и к о л а я В л ад и м и р о в и ч а С тан к ев и ч а. С. 446.

22 Ср.: Г егел ь го во р и т о «хол одн ом дол ге» К а н т а, П уш кин — о « х о л о д ­ ном м удреце».

23 П ер еп и ска Н и к о л а я В л ад и м и р о в и ч а С тан к е в и ч а. С. 160, 452, 461, 492.

24 F e u e r b a c h L. G esam. W erke. B e rlin, 1982. Bd. 9. S. 17.

25 П е р еп и ска Н и к о л а я В л ад и м и р о в и ч а С т ан к ев и ч а. С. 670.

26 S с h е 11 i n g F. G e sc h ich te d e r n e u e re n P h ilo so p h ie. L e ip z ig, 1966. § 95, 176 u. a.

27 F e u e r b a c h L. S am. W erke. S t u t tg a r t, 1911. Bd. 10. S. 314.

28 П е р еп и ска Н и к о л а я В л ад и м и р о в и ч а С тан к ев и ч а. С. 483.

29 Т ам ж е. С. 492.

\ы Д е р ц е н А. И. С обр. соч. В 30 т. М.: А Н С С С Р, 1958. Т. 9.

С. 43.

Р усск ое « ак адем и ческ ое» неокантианство и ф илософ ия всеединства В. Н. А к у л и н и н ( Л е н и н г р а д с к и й университет) Сравнительны й ан ал и з двух ведущих школ русской идеали-;

стической философии конца XIX — н а ч а л а XX в. з а с л у ж и в а е т вним ательного изучения по целому ряд у причин и, п р е ж д е в се­ го, в силу той в аж н ой роли, которую они играли в борьбе миро-' воззрений, о тр аж ав ш ей реакцию эксп луататорски х классов на усиление освободительного дви ж ени я. Н еобходимость выделения границ, определяю щ их своеобразие русского н еоканти ан ства по отношению к философии всеединства, очевидна. За р о д и в ш и еся и сосущ ествовавш ие на протяж ении последнего полувека ц а р ­ ской России эти философские ш колы имели сходные со ц и ал ь ­ ные корни, так к а к яв л ял и сь вы раж ен и ем б у р ж у азн о-п ом ещ и чь­ его сознания, о б л а д а л и отчетливой антимарксистской н а п р а в ­ л енностью и законом ерной тенденцией к эволюции в религиозное м ировоззрение. Н а эти общие основания н а к л а д ы в а л и с ь д и н а ­ мичные конструкции, неоднозначные понятия и ф ормулировки, свойственные периоду становления того и другого н ап равлен ия.

Все это зате н я л о их специфичность. Н и вел ирован и е же, с г л а ­ ж и в ан и е различий в постановке и разреш ен и и основных проб­ лем и вопросов сам остоятельны м и идеалистическими ш колам и затр у д н яет при критическом ан а л и зе их ад ек ватное понимание.

П о м и м о того, б у р ж у азн ы е идеологи, и з в р а щ а я законом ерности р а зв и т и я историко-философского процесса, н ав я зы в аю т п р ед ­ ставление об и р рац и о н ал и зм е к а к о генеральном н аправлении русской философской мысли, игнорируют прочную м а т е р и а л и ­ стическую традицию. О д н ако д а ж е в р а м к а х идеалистической философии в России и, в частности, на примере н еокантианства и философии всеединства, через выявление принципиальны х отличий наиболее общих исходных положений, методов, ц ент­ р альны х проблем и путей их реш ения мож но п о каза ть наличие присущей всей б урж уазн ой философии дихотомии р а ц и о н а л ь ­ ного — и ррационального, сциентизма — антисциентизма.

Н еокан ти ан ство ка к течение слож и лось в России в 90-е годы XIX в.1. В первые десятилетия XX в. оно н ар я д у с ф и ­ лософией всеединства стало господствующей школой русской идеалистической философии. Отличие и своеобразие философии всеединства по отношению к неокантианству, их сущ ествен­ н ая несхожесть выступаю т наиболее ярко в определении ими п редм ета и з а д а ч философии.

Ф илософия д л я неокантианцев «есть теория познания с п ри ­ соединением связанной с ней и основанной на почве добы ты х ею выводов системы научно разр а б о та н н о го ми ровоззрен ия»2.

С во д я предмет философии к гносеологии, за д а ч у последней р ус­ ские п оследователи К ан т а видели в выделении границ знания.

Т ак, Г. И. Ч ел панов отмечал: «И сслед овани е того, что наш ум м ож ет познать по своей природе, и есть з а д а ч а той ф и л о со ф ­ ской дисциплины, к о торая н азы вается теорией п ознания»3. Ф и­ лософы ж е всеединства, и в частности В. С. Соловьев, р ац и о ­ нальную философию п ред став л ял и ка к «систематическое у м о ­ зрение из принципов, со д е р ж а щ е е в себе истины, безусловно всеобщ ие и необходимые, истины п р ед п ол агаем ы е всяким ч а ­ стным опытом и всякою частною наукою »4. О д н ако д л я него ф илософия к а к отвлеченное, исклю чительно теоретическое по­ знание у ж е зак о н ч и л а свое разви тие в лиц е немецкой к л а с с и ­ ческой философии и «пер еш ла безвозвратн о в мир п ро ш ед ш е­ го». И зо л и р о в а н н а я от других форм общественного сознания, она с та л а несостоятельной и в ы п ол н ял а вполне определенную функцию в конструкции всеединства лиш ь в синтезе с наукой и религией в р а м к а х «свободной теософии». П о следо в ател ей В. С. С оловьева термин «теософия» однозначно сориентировал на оп ределяю щ ую роль богословия. Д л я них философия д о л ж ­ на была стать истолковательницей божественного см ы сла ж и з ­ ни. В статье «О пути С оловьева» С. Н. Б у л г а к о в писал: «Ф и л о ­ софия... по своему п редмету неизбеж но яв л яе тся, по в ы р а ж е ­ нию С оловьева, теософией, или, по более привычному терм ину, теологией». « Ф и лософ и я,— п р о д о л ж а л он,— д о л ж н а искать Б о ­ га. Это ее в ы сш ая и последняя, пож алуй, единственная з а д а ­ ч а»5. Что ж е ка сае тся теории познания, то в философии все­ единства она реш ает зад ач и, подчиненные за д а ч а м м е таф и зи ­ ки. И в р а м к а х свободной теософии у ж е недостаточно «чистой теории познания она д а ж е н евозмож на, необходима теори я д ей ­ ствия, основанного на знании»6. Такой усиленный акцент на п р еобразовательн ой функции философии, соверш енно чуж ды й н еоканти ан ц ам, стави лся с редким единодушием большинством философов всеединства.

Н е менее ярко вы ступаю т р азл и чи я русского н ео к а н ти ан ­ ства и философии всеединства в их отношении к наследию К а н ­ та и в их в заим ны х отношениях. П р е д л а г а я свою и нтерпрета­ цию системы К ан та, неокантианцы по большей части яв л ял и сь ее апологетам и. Философы ж е всеединства, вполне в тр ад и ц и ях п равославн ой м етафизики, не принимали рационалистичность (воспринимая ее к а к величайш ую духовную опасность) и агн о­ стицизм К ан та;

им была ч у ж д а и половинчатость «великого л укав ства», за которую, к а к подчеркивал В. И. Л енин, «с ним вели борьбу и п оследовательны е материалисты, и п о сл ед ов а­ тельные и деалисты »7. Эта половинчатость п ородила у всеедин цев ироническое определение сторонников ка н ти ан ств а к а к «су спензионистов» (от s u s p e n s u s — подвеш енны й). К р а й н я я сте­ пень отрицания кантианской половинчатости привела П. А. Флоренского, например, к так о м у прямолинейному в ы ­ воду: «Н ет системы более скользкой, более «лицемерной» и бо­ лее «лукавой», н еж ели философия К а н т а » 8. Д л я ф илософов всеединства система К ан та, в которой познание не св язы в ает, а « р а зг о р а ж и в а е т (р а зд е л я ет) природу и ч ел овека» 9, ол и ц етво ­ р я л а собою наивы сш ую д л я европейской традиции степень р а з ­ ры ва м е ж д у сущим и мыслью, формой и сод ерж ан и ем, я в л е ­ нием и тем, что явл яется, м еж д у р ац и о н ал ьн ы м и и р р ац и о ­ нальны м;

р а зр ы в а, который, по их мнению, влечет р азу м в дурную отвлеченность, а философию п р е в р ащ а ет во внежизнен ную и внедействительную форму. О д н ако н аи больш ее н еп ри я­ тие в системе К ан та в ы зы в ал о у последователей В. С. С о л овье­ ва имплицитное отрицание религии через смешение тран сц ен ­ д ентального сознания с субъективны м. П а ф о с кантовской м ы с­ ли виделся им в его ста р а н и я х ответить на вопрос: к а к и по­ чему невозмож ен культ? Н о они считали т а к ж е, что в соврем ен­ ной им философии нет м етаф и зик а, «который бы т а к или и н а ­ че не производил себя от К а н т а » 10, и, в о зд а в а я д о л ж н о е «ке­ нигсбергскому мудрецу», подчеркивали, например, генетическую связь собственных идей антиномичности с «глубокими и п ло д о­ творными» идеями К а н т а о возмож ности антиномий р а зу м а п.

Философы всеединства п р ед л а гал и свою, отличную от н еокан ­ тианской, интерпретацию К а н т а и исходили при этом из.уве­ ренности в том, что «творения К а н т а т а я т в себе разли чн ы е возм о ж н ости » 12. Н а и б о л ее п рив л ек ател ьны м д л я всеединцев было стремление К а н т а ограничить область з н а н и я, чтобы очистить место в е р е » (3, 95) («Ich m u s ste also d as W i s s e n aufheben, um zum G l a u b e n P la t z zu bekom m en...» 13), которое не противоречило д л я них логике разв и ти я высоко ими ценимой августиновской традиции н аделен и я большей ф ун д а м ен тал ь н о­ стью веры по отношению к знанию и п о зво л я ло опираться на него, используя рац и онал ьн ы е доводы, в утверж ден и и р ели гиоз­ ной философии к а к особой формы сознания, отличной от бого­ словия и от философии. Основание п олагать вполне оп ред елен ­ ную степень влияния К а н т а на ф орм и рован ие концепции все­ единства д ает и собственное признание В. С. С оловьева о том, что в период н аписания «К ритики отвлеченных н ачал» он «в вопросах чисто философских находился под п реоб ладаю щ и м влиянием К ан та...» 14;

уместно т а к ж е вспомнить в этой связи о первом, неокантианском, э тап е эволю ции воззрений одного из лидеров философии всеединства С. Н. Б у л г а к о в а. У читы вая в ы ш есказан н ое, п ред став л яется м алоубедительны м мнение Т. Г. М а с а р и к а, посвятившего исследованию русской рел и ги оз­ ной философии специальную работу, о том, что в России К ан т имел слаб о е влияние (Т. Г. М а с а р и к исходил при этом из л о ж ­ ного уб еж д ен и я мистичности и мифологичности русского м ы ш ­ л ения) 15.

В вопросах ж е гносеологии всеединцев, рато в ав ш и х за син­ тез в области познания, не у стр а и в ал о его ограничение р а м к а ­ ми р ац и о н а л и зм а. Д ействительны й синтез, по их мнению, д о л ­ ж ен опираться на нераздельность мысли и сущего, об ъек та и субъекта. Р а зд ел ен и е в акте зн ан ия на су бъект и объект, л е ­ ж а щ е е в основе гносеологии, было той первичной д вой ствен ­ ностью, которая, к а к считали философы всеединства, сос тав ­ л яет предмет гносеологических затруднений. «Уничтожить п р а к ­ тически данную двойственность — это значит оба момента ес привести к одному. Теория зн ан ия есть и д о л ж н а быть мони­ стической»16. Антиномичный р азу м человека, стрем ящ ийся к синтетическому континуально-дискретному х а р а к т е р у познания, бессилен в противопоставлении себя объекту познания;



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.