авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||

«Содержание Испания и Латинская Америка: перезагрузка отношений Автор: П. П. Яковлев ...»

-- [ Страница 4 ] --

В 1795 г. население вице-королевства Перу составляло всего 1,5 млн. человек: 1,1 млн.

индейцев, 250 тыс. испанцев, креолов и метисов, а также 50 тыс. негров и мулатов.

Позднее взаимодействие представителей трех основных этнокультур все более усложнялось, появились потомки индейцев и негров (самбо), квартероны и пр.

Отношение белых переселенцев к индейцам и неграм было в основном негативно презрительное, как к "живой собственности", однако со временем в обществе появились и призывы гуманистического толка (в трудах Гуамана Помы де Айалы и Гарсиласо де ла Веги). Особенно широко идеи Просвещения, подразумевавшие и гуманизм, распространились в Ла стр. тинской Америке после Великой французской революции и провозглашения независимости Соединенных Штатов Америки.

Социальный протест, накапливавшийся среди индейцев и негров-рабов, проявлялся в форме массовых выступлений, носивших как активный, так и пассивный характер (уклонение от работы, поломка рабочего инструмента, бегство с плантаций). Бежавшие невольники пытались основывать поселения в горах или джунглях и даже создавать там независимые государства, как это было, например, в Бразилии (знаменитая "Республика Палмарис"). Подобные процессы имели место и в Мексике, Панаме, Венесуэле и Перу, где поселения беглых рабов получили название "киломбос". Киломбос различались между собой как по числу проживающих, так и по времени существования: от нескольких месяцев или лет до продолжительности жизни одного-двух поколений. В таких случаях там успевали сформироваться даже некоторые подобия властных структур из местных "царьков" со штатом приближенных. Все мужчины поселения в мирное время работали в поле, занимались ремеслом. Свою продукцию они доставляли в город на продажу. Во время нападений мужчины мобилизовывались, а все работы поручались женщинам.

В сентябре 1713 г. в горах Уачипа (недалеко от Лимы) испанские королевские войска штурмом сломили сопротивление жителей деревни рабов. Бой продолжался целый день и закончился только тогда, когда был взят в плен лидер беглецов Франсиско Конго.

Пленников доставили в город и предали суду. За шесть месяцев свободной жизни они заплатили тридцатью годами тюрьмы.

История сохранила имена еще нескольких предводителей освободительного движения.

Так, в августе 1768 г. асьенды Сан-Хасинто в долине Непенья охватили волнения, среди лидеров которых упоминаются Большой Хулиан (Julian Grande) и Лоренсо Момбо (Lorenzo Mombo). В 1779 г. на асьенде Сан-Хосе-де-ла-Пампа (департамент Анкаш), где были расположены сахарные заводы, - Урсула Конга (Ursula Conga). Попытки испанских властей стабилизировать ситуацию путем введения ограничений на закупку негров в Африке (1817 г.) носили половинчатый характер, так как владельцы асьенд регулярно обращались в Мадрид с просьбами о сохранения рабовладения, мотивируя это тем, что нехватка рабов обернется экономической катастрофой для колоний.

Этот фактор послужил основной причиной того, что даже после провозглашения независимости рабство в Перу существовало и "де факто", и "де-юре". Как следствие продолжались выступления черных невольников в различных департаментах (наиболее массовые имели место в 1826, 1833, 1844 гг.). Формы протеста носили разнообразный характер: от попыток, к примеру, захватить корабль "Санто-Доминго" и вернуться на историческую родину до провозглашения своей личной свободы и расправы с хозяином асьенды, как это было в 1848 г. в асьенде Непен.

Особый размах приобрели выступления рабов в 1850 г., когда они в массовом порядке покинули асьенды на севере Перу и собрались на центральной площади города Трухильо.

Там они открыли карцеры, выпустив заключенных, и ворвались в казармы с целью захвата оружия. Это восстание стало еще одним сигналом для властей в пользу отмены рабовладения.

Наряду с вышеописанными попытками добиться свободы для себя и своих соплеменников многие негры и индейцы выбирали и иной путь со стр. противления официальным властям. Они становились участниками настоящих банд, занимавшихся грабежом и разбоем. Наибольший масштаб этого движения отмечен в период с 1821 по 1854 г., когда отряды численностью в 20 - 40 хорошо вооруженных верховых быстро перемещались по стране, выступая в поддержку лидеров самых разнообразных политических направлений. Наиболее драматическим эпизодом того времени стала ситуация, когда Леон Эскобар - глава одного из таких формирований - декабря 1835 г. вошел в Лиму, где занял кресло президента. Впрочем уже 30 декабря он был свергнут и через день расстрелян.

Иногда сопротивление принимало форму массовых восстаний, носивших взрывной характер, но зачастую первоначально лишенных четких лозунгов и сильных вождей. Со временем число и масштабы подобных восстаний заметно увеличились, появились и лидеры, способные привлечь под свои знамена большое количество недовольных. Одной из выдающихся личностей протестного движения был Хосе Габриэль Кондорканки, принявший имя последнего Инки, казненного испанцами, - Тупака Амару. В 1780 - гг. он возглавлял антииспанские выступления на обширной территории вице-королевства Перу, установил связи с индейскими лидерами горных районов, сформировал 40 тысячную армию, в которой помимо индейцев и мулатов были и негры. Именно он освободил негров-рабов из тюрьмы Сангарара и призвал жителей Куско отобрать у испанцев всех невольников, находившихся у них в услужении, и немедленно предоставить им свободу. Однако, не встретив поддержки у креольского населения, он отступил, а спустя несколько месяцев был взят в плен и казнен. Преследованиям подверглись не только непосредственные участники восстания, но члены семьи Тупака Амару, которые были вывезены в Испанию и Африку, где их поместили в тюрьмы и монастыри. Несмотря на поражение, протестные выступления продолжались, пусть и без явного успеха, и после его смерти не только в Перу, но и на территории современной Колумбии, Чили, Венесуэлы и Аргентины.

Поражения освободительных движений на континенте до начала Войны за независимость объяснялись рядом причин, имеющих свою специфику в каждой из колоний. В случае с Перу важную роль сыграло не только предательство, но и открытое сотрудничество с испанскими властями значительной группы креольского населения, которое в этом союзе видело залог стабильности своего положения. Именно это сотрудничество предопределило тот факт, что борьба за независимость приняла особо острый и затяжной характер, и окончательная битва (при Аякучо) между испанской и освободительной армиями состоялась именно на земле этой страны.

Имя Тупака Амару стало символом сопротивления в Латинской Америке не только в период борьбы против испанского колониального господства, но и в новых, современных условиях. Весьма символично, что документы, предусматривавшие глубокие социальные преобразования после прихода к власти прогрессивного военного режима Веласко Альварадо в 1968 г., назывались "План Инка" и "Тупак Амару".

В период Войны за независимость положение невольников резко изменилось: лидеры освободительного движения постарались привлечь на свою сторону не только индейцев, но и негров. "Никто в Перу не рождается рабом!" - таков был лозунг одного из лидеров освободительного движения стр. в Латинской Америке Хосе де Сан-Мартина, провозглашенный 28 июля 1821 г.

Свободными становились негры, сражавшиеся в составе освободительных армий, а также те, кто находился на службе у испанцев. Однако 41,3 тыс негров все еще оставались рабами.

Конституции 1823 и 1828 гг. запрещали иностранцам ввозить рабов на территорию Перу.

Юридической базой для ликвидации рабства была избрана форма выкупа и опеки, в соответствии с которой прежним владельцам выплачивались компенсации (в размере песо за освобождение каждого раба), поэтому собственники нередко завышали число имевшихся у них рабов. Всего за выкуп были освобождены 16 тыс. человек, общая сумма государственных расходов составила 7,65 млн. песо3. Большинство освобожденных негров покинули своих прежних хозяев и попытались устроиться на мануфактуры, однако некоторая часть вынуждена была остаться, не имея возможности адаптироваться к новым условиям. Кроме того, под давлением владельцев асьенд правительство Фелипе Сантьяго де Салаверри вновь легализовало доставку невольников в Перу. В итоге к 1872 г. в стране еще сохранялись 25505 рабов. Поэтому волнения в провинции продолжались в течение довольно длительного времени, но лозунги восставших были направлены уже не на символическое освобождение, а непосредственно против своих господ: "Смерть владельцам асьенд!" В ответ рабовладельцы готовы были обратиться за помощью даже к оккупантам-чилийцам (во время второй Тихоокеанской войны, 1879 - 1883 гг.).

Отдельные акции протеста со стороны чернокожего населения имели место вплоть до 1881 - 1891 гг.

Официальной датой отмены рабства в Перу считается 4 декабря 1854 г. Это был второй решительный шаг Рамона Кастильи (наряду с отменой подушной подати для индейцев), пришедшего к власти в результате буржуазной революции. Его активная деятельность была направлена на решение внутренних и внешних проблем, с которыми страна столкнулась в ту нестабильную эпоху. Прежде всего необходимо было отменить многие законы, которые действовали еще с колониальных времен, выработать новые кодексы гражданского и уголовного права. Параллельно начался процесс укрепления экономики:

строились железные дороги, текстильные фабрики, была налажена выплавка чугуна.

Создавалась национальная банковская система (только в Лиме было открыто 11 банков).

В стране возникли первые профсоюзы.

Память об отмене рабства навсегда связана у перуанцев с именем Кастильи, она сохраняется не только на официальном уровне, но и в фольклоре. Среди негритянского населения до сих пор популярны слова песни: "Да здравствует Рамон Кастилья, который дал нам свободу!".

Не меньших усилий от правительства Кастильи требовало и внешнеполитическое направление. В эту эпоху практически со всеми соседями страна вела территориальные споры. Их урегулирование было возложено на министерство иностранных дел, структура которого была трансформирована в соответствии с новыми условиями. Однако, несмотря на все усилия дипломатов, ситуация в регионе продолжала оставаться напряженной:

Испания не оставляла попыток вернуть колонии, отделились Эквадор и Боливия.

Обстановка осложнялась вмешательством третьих стран, в частности, Великобритании, Германии и США, в разрешение территориальных конфликтов. В конечном итоге все это привело к началу первой Тихоокеанской войны (1854 - 1860 гг.).

стр. Как уже отмечалось, несмотря на выплаты со стороны государства за освобождение невольников, многие рабовладельцы всячески противились отмене рабства, поскольку не имели трудовых ресурсов, способных заменить рабов на плантациях и рудниках (белые и их потомки даже не рассматривались, а индейцы, массами бежавшие с рудников, не собирались работать там даже в качестве вольнонаемных). Тогда было найдено простое и оптимальное на первый взгляд решение - в Перу стали завозить трудовых мигрантов из азиатских стран. Первые переселенцы из Азии прибыли в Перу еще в XVII в. Так, по состоянию на 1613 г. в Лиме находились уже 114 человек из Азии: 56 малайцев, филиппинцев и 20 японцев. Активный поток "гастарбайтеров" шел из Китая. Сначала их использовали на самых неквалифицированных работах (в том числе в качестве кули), но позже они весьма успешно адаптировались в местном социуме, сохранив при этом свои культурные и религиозные особенности. В настоящее время китайская диаспора в Лиме является активным участником экономического, финансового и культурного сотрудничества между Перу и КНР.

Японская диаспора за истекшие полтора столетия также значительно упрочила свои позиции, свидетельством чего является избрание Альберто Фухимори президентом Перу на два срока (1990 - 2000 гг.) и выдвижение его дочери Кейко в качестве претендента на высший государственный пост в 2010 г.

С момента отмены рабства активно шел процесс формирования смешанных групп населения, который продолжается до сих пор не только в Перу, но и в других странах Латинской Америки, где присутствует африканский компонент. Параллельно происходила "притирка" различных демографических групп на едином общественном пространстве, шло формирование новых наций - перуанцев, чилийцев, мексиканцев, бразильцев, кубинцев и других.

Население африканского происхождения внесло существенный вклад в формирование религиозных и культурных традиций, музыки, кухни, развитие спорта в Перу. Именно в местах компактного проживания черных рабов сложилась совершенно неординарная трактовка христианского учения и главного его символа. Вместо привычного для европейцев светлого лика негры поклоняются темнокожему Христу - Кристо Морено (Cristo Moreno). Именно в таком виде изображение Господа Бога впервые появилось в одном из беднейших районов Лимы - Пачакамилье незадолго до стр. разрушительного землетрясения 1655 г. Когда стихия отступила, в округе не осталось ни одного целого здания, за исключением той стены, на которой был изображен черный Христос. Надо ли говорить, какое впечатление произвело это на жителей Лимы!

Когда ситуация повторилась в 1687 г., все окончательно уверовали в чудодейственную силу этого образа. В том же году Себастиан де Антуаньо переносит на холст изображение "черного" Христа, и икону впервые выносят на религиозную процессию. Позднее это изображение было помещено в специальный оклад из золота и серебра, а "Кристо Морено" объявлен покровителем Лимы и защитником от землетрясений.

В 1771 г. для чудотворного изображения был построен специальный храм Назаренов, куда на поклонение стали приходить уже не только чернокожие невольники, но даже представители лимской знати. Эта традиция жива до сих пор: каждый октябрь в Лиме проходит под знаком "Кристо Морено", религиозные процессии собирают сотни тысяч людей, в том числе и представителей властных структур. Самый популярный цвет этого месяца - лиловый, в который облачаются не только обычные горожане, но и участники традиционной октябрьской корриды в честь "Христа-чудотворца". Поклонение "черному" Христу распространилось и в других бывших испанских и португальских колониях в Америке, более того, там почитается целый ряд чернокожих святых, первым из которых стал Сан-Мартин-де-Поррес.

Как уже упоминалось, население африканского происхождения внесло свою лепту и в то, чтобы обогатить музыку, кухню и даже язык перуанцев. Так, например, популярный во многих странах Латинской Америки музыкальный инструмент маримба получил свое название от порта на побережье Анголы, откуда невольников увозили на американский континент. Многие перуанские мелодии созвучны знаменитым "спиричуэле" юга США, особенно района Нового Орлеана, где на их основе в свое время сформировалось новое тогда музыкальное направление - джаз. Протяжные негритянские песни-молитвы наряду с зажигательными танцевальными ритмами естественным образом вошли в обыденную жизнь бывших испанских и португальских колоний. Они придают особый стиль религиозным и светским праздникам, а негритянский танец "самакуэка" стал предшественником знаменитой "маринеры" - одного из самых популярных и узнаваемых перуанских танцев.

Как явствует из названия, "маринера" - это танец, посвященный ожиданию подругой моряка ее возлюбленного. Танец парный, обязательным его элементом является платок (или шаль), который подчеркивает изящные движения рук партнеров. Пары красиво кружат на некотором расстоянии друг от друга, постепенно ритм наращивается. Танец очень живой, темпераментный, но при этом вполне целомудренный. Несколько раз партнер приближается к партнерше настолько, что может ее поцеловать, но та каждый раз уклоняется от поцелуя.

Еще одним популярным перуанским танцем является "алькатрас", который имеет также и второе название - "фестехо". Согласно преданию, во времена рабовладения неграм запрещалось собираться на свои молитвы и праздники днем. Поэтому они встречались ночью, в кромешной тьме, подальше от господского дома. Танцоры (мужчины и женщины) прикрепляли стр. к поясу жгутик, который надо было поджечь при помощи горячей свечи. Под звуки быстрой и ритмичной музыки партнер (или партнерша) пытались подкрасться сзади к своему избраннику и поджечь жгутик. Если танцор испытывал симпатию к своей партнерше, то ей довольно быстро удавалось это сделать, если же нет, то танец мог длиться долго и безрезультатно. Эта игра с огнем, полная желания и опасности, способность танцевать среди языков пламени завораживает и потрясает зрителей.

Возникнув как чисто негритянский танец, "фестехо" со временем стал широко популярен, в том числе, и в привилегированных слоях населения.

Этот пример свидетельствует о том, что процесс интеграции негров в перуанское общество шел постепенно, отношение к ним менялось как со стороны официальных властей, так и со стороны граждан. В 1940 г. проводилась перепись, в которой последний раз в истории современного Перу использовался термин "раса". Однако современные аналитики отмечают, что процесс этот не завершен и сегодня, и людям с темной кожей сложнее получить хорошее образование, а, следовательно, и хорошую работу.

Проблематикой "афроперуанос" занимается специально созданный Центр изучения и развития афроперуанос (Centro de Estudios у Promocion afroperuano, LUNDU). Есть всего несколько сфер общественной деятельности, в которых негры могут добиться значительного успеха. Прежде всего, это сфера массовой культуры. Многие из "афроперуанос" успешно сочетают творчество с официальным статусом, как, например, Сюзанна Бака, удостоенная премии Грэмми за лучший фольклорный альбом в 2002 г. В основе его музыкального ряда - африканские ритмы. В действующем правительстве пост министра культуры занимает Виктория Санта Крус - специалист по народному творчеству и директор национального фольклорного объединения Института национальной культуры.

Другой сферой, где чернокожие могут добиться и добиваются очевидных успехов, является спорт. Среди известных перуанских футболистов, волейболистов, боксеров, выступающих за национальную сборную, а также приглашенных в команды других стран, есть и "афроперуанос".

Специфической формой протеста, к которой прибегает население африканского происхождения, является формирование общественных организаций по национальному признаку. Причем в основе их идеологии лежит ориентированная на достижение власти своеобразная форма национализма и расизма, так называемая теория или доктрина "негритюда". Сторонники этой теории существуют и в США, где на базе идеологии расовой исключительности чернокожих сформировались такие группы, как "Черные пантеры".

стр. Особую активность они проявляли в 60 - 70-х годах, когда в США активизировалось движение за равноправие негров, однако в той или иной форме действуют и сейчас.

Подобные идеи имеют хождение и в странах Африки, где по окончании периода апартеида наблюдались случаи погромов и физической расправы над белым населением.

Глобальные изменения, происходящие в современном мире, ставят перед правительствами всех стран задачу по поиску наиболее адекватного варианта сочетания собственных национальных интересов и тех общемировых процессов, которые в той или иной форме касаются каждого человека. Технологический прорыв, рост мегаполисов, загрязнение окружающей среды, терроризм - эти проблемы необходимо решать не только исходя из интересов группы стран, причисляющих себя к "золотому миллиарду", но и с учетом интересов всех остальных. Иначе человечество может оказаться втянутым в конфликт цивилизаций, о чем предупреждал еще Сэмюэл Хантингтон5.

Эти же проблемы в рамках отдельно взятой страны - такой, например, как Перу представляют собой сложнейшее сочетание целей и задач для национального правительства. Чего стоит, скажем, проблема мегаполиса, в который превратилась Лима, с населением в более чем 8 млн. человек. В этом огромном городе негры живут в отдаленных кварталах, где нет элементарных удобств, школ, медицинских учреждений, магазинов, воды, а главное - нет работы. Именно там больше всего проблем с наркотиками и преступностью, именно там формируются маргинальные слои, которые проявляют все большую политическую активность и готовы к любым формам протеста.

Это еще раз говорит о важности изучения проблем "афроперуанос".

ПРИМЕЧАНИЯ I.Franco. La presencia negra en el Nuevo Mundo. La Habana, 1968, p. 19 - 20.

К.Маркс. Капитал. М., 1955, т. 1, с. 784.

История Перу с древнейших времен до конца XX века. М., 2000, с. 224. 4 Там же, с. 106.

S.Huntingtоn. The Clash of Civilization: Remarking of World Order. New York, 1997.

стр. Заглавие статьи Синдром неприятия современности Автор(ы) Б. Ю. Субичус Источник Латинская Америка, № 3, Март 2013, C. 93- ЛИТЕРАТУРА Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 38.1 Kbytes Количество слов Постоянный адрес статьи http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ Синдром неприятия современности Автор: Б. Ю. Субичус О публицистике А. Переса-Реверте В статье рассматривается такая важная часть творчества современного испанского писателя Артуро Переса-Реверте, как его статьи-"колонки", печатавшиеся на протяжении ряда лет в приложении к журналу "Semanal" и выходившие отдельными книгами.

Ключевые слова: журналистика, писатель-колумнист, М. Х. де Ларра, Ф. Умбраль, М.

Сервантес, постмодернизм.

Подобно многим писателям XX в. Артуро Перес-Реверте пришел в литературу из журналистики. Получив в юности специальность политолога и журналиста, он в течение 12 лет работал военным корреспондентом в газете "Pueblo" (попутно основав вместе с журналистом и писателем Висенте Талоном и возглавив в 1978 г. газету "Defensa"), а затем в том же качестве военного репортера и на других должностях он служил на испанском телевидении и радио. В 1994 г., будучи уже признанным писателем, с намерением целиком посвятить себя литературе он порывает с журналистикой, но не окончательно: приступив еще в 1991 г. к сотрудничеству в журнале "Semanal" как автор колумнист, печатающий свои материалы еженедельно в приложении к журналу, А. Перес Реверте продолжил эту деятельность и в дальнейшем.

Вполне возможно, что работа журналиста, как это часто бывает с начинающими авторами, помогла Пересу-Реверте выработать и закрепить навыки профессионального обхождения со словом как важной предпосылкой труда писателя, хотя объем отпущенного ему природного дарования столь велик, что вряд ли в данном случае была необходимость в предварительном обучении через журналистику. Гораздо очевиднее, что влияние опыта журналистской деятельности и, особенно, в качестве репортера в "горячих точках" (Кипр, Ливан, Мозамбик, Ангола, бывшая Югославия и др.) непосредственно проявилось во взглядах писателя - в жизненной позиции, обусловленной глубоким разочарованием в человеке, которую можно определить как "стоицизм на грани отчаяния", когда от отчаяния спасает лишь толика надежды на воз Борис Юделевич Субичус - старший научный сотрудник Центра культурологических исследований ИЛА РАН (konstantinova@ilaran.ru).

стр. можность другой, лучшей жизни, а пока-то человеку предписывается сохранять достоинство в любых невзгодах и испытаниях.

Думается, однако, что этим влиянием на сферу идей и убеждений дело здесь не ограничилось - годы, проведенные в журналистике, сказались и на эстетических принципах Переса-Реверте как автора художественных произведений. Журналистский текст изначально, по сути своей, предназначен массовой аудитории. Журналист вольно или невольно должен уметь приспосабливаться к потребностям и вкусам массового, а значит, очень разного и не обязательно в культурном отношении развитого читателя или слушателя, или зрителя, если речь идет о радиовизуальных СМИ. От журналиста требуется особая чуткость, способность улавливать дыхание, настроения, предпочтения массы. Журналистика - порождение и одновременно некая квинтэссенция нашей демократической эпохи в самом широком диапазоне ее нравственных и эстетических проявлений, в том числе и далеко не самых возвышенных.

Весьма схематично (в реальной жизни дело, как всегда, конечно, обстоит гораздо сложнее) можно выделить два тина эволюции начинающего автора, пробующего свои силы на журналистском поприще: в зависимости от своих наклонностей и творческих задач он в дальнейшем или порывает с журналистикой, чтобы уйти в "серьезную" литературу, или использует и развивает в своем последующем, собственно художественном творчестве принципы журнализма. Первый вариант более характерен для искусства эпохи авангардизма (преобладавшего в начале - середине XX в.) с его уклоном в элитаризм и неприятием "массовых" вкусов. Второй получает особое распространение в современном постмодернизме, который, в частности, ставит своей целью преодоление различий между "массовой" и "серьезной", "высокой" культурой.

Творчество Переса-Реверте и принадлежит этому второму направлению и, более того, представляет собой одно из его ярчайших достижении, вполне сопоставимое с таким вершинным, классическим образцом данного типа литературы, как романистика Умберто Эко ("Имя розы", "Маятник Фуко" и др.), которая во многом служила ориентиром для испанского писателя, особенно при создании романов "Фламандская доска" (1990) и "Клуб Дюма" (1993). При этом, если У. Эко пришел в литературу из университетской аудитории, из среды рафинированной западной гуманитарно-академической интеллигенции, то Перес-Реверте в своей профессиональной генеалогии - корреспондент, репортер, прошедший школу самой брутальной, военной и криминальной журналистики, опыт которой он широко претворяет в своем творчестве.

Поэтому имеет смысл начать рассмотрение литературного дела Переса-Реверте с части, напрямую связанной с журналистикой. Речь идет о "колонках", которые автор еженедельно, начиная с 1991 г., публикует в журнале "Semanal". На сегодняшний день издано три сборника таких статей: "Корсарский патент" (1998), "С намерением оскорбить" (2001) и "Живым не возьмете" (2005). Последнее обстоятельство - издание журнальных публикаций в виде отдельных книг - многое значит. Прежде всего это признание литературного качества и общественно-культурной ценности первоначально сугубо журналистских текстов, которые в большинстве своем принадлежат высококлассной журналистике и подлинной литературе, а некоторые из них имеют отношение к журналистике лишь формально, по сути, это блестящие микрорассказы в формате журнальной "колонки".

В своем двуедином образе писателя и журналиста Перес-Реверте - явление очень испанское. Вообще-то подобное сочетание - не редкость в западной литературе XIX-XX вв., когда периодическая печать, журналистика играют все большую роль в общественной и культурной жизни, в том числе в литературном процессе. В испанской и в стр. целом в испаноязычнои литературе существует богатая и представительная, на уровне национальной классики, линия, исходным пунктом и опорной точкой которой на протяжении уже двух веков являются популярные газеты и журналы. Но гораздо существеннее здесь другое: эстетическая природа произведений, образующих данную линию. Перед нами - именно журналистика;

это в основе своей документальная проза, а не плод художественного воображения автора (при несомненном наличии элементов авторского домысла). Исходный импульс подобного типа творчества - стремление зафиксировать, осознать, оценить конкретные факты, явления, события реальной, повседневной современной жизни. Идейно-эстетические принципы, жанровые формы, особенности языка и стиля, естественно, на протяжении этих 200 лет (и коль скоро речь идет о многочисленных и разных творческих индивидуальностях) были совершенно различными. Но неизменными здесь остаются следующие, собственно, конституирующие данную линию факторы: документализм, вкус к жизненной эмпирике и в той или иной степени выраженный, но непременно присутствующий авторский голос в виде лирического и/или публицистического начала. (Следует отметить, что и сегодня фигура писателя-журналиста в высшей степени характерна для Испании: если ограничиться только поколением, к которому принадлежит Перес-Реверте, то систематически в периодической прессе сотрудничают такие известные писатели, как Хуан Армас Марсело, Фернандо Дельгадо, Хавьер Мариас, Антонио Муньос Молина, Роса Монтеро, Фернандо Саватер и другие.) Перес-Реверте как автор статей-колонок" в "Semanal" связан с этой документально журналистской линией в испанской литературе не только типологически, но и - с некоторыми ее ведущими представителями - творчески, вплоть до того, что в ряде случаев можно предположить наличие связи типа "влияние-обучение" между писателями прошлого и современным автором. Прежде всего это относится к испанскому костумбризму (быто- и нравоописанию) второй трети XIX в., к его основоположникам Серафину Эстебаносу Кальдерону (1799 - 1867) и Рамону де Месонеро Романесу 1803 1867). Общим здесь является не просто объект изображения (быт и нравы современников), а то, что во многом предопределяет обращение к этому объекту, - обостренное переживание процесса модернизации Испании (буржуазного - в первой трети XIX в., постиндустриального - сегодня) и резкая реакция на его негативные последствия в жизни испанцев.

Более близок Пересу-Реверте С. Эстебанес Кальдерон по причине общности происхождения;

оба они - южане, андалусийцы;

Эстебанес Кальдерон родом из Малаги, Перес-Реверте родился и вырос в Картахене. Такой признак творчества Эстебанеса Кальдерона, как интерес к "деклассированному люду, живущему на случайные, а нередко и не вполне честные доходы"2, который З. И. Плавскин связывает с южноиспанской, "андалусийской" ветвью костумбризма, ярко представленной уроженцем Малаги, в высшей степени характерен и для Переса-Реверте (и не только для его статей, но и романов). Вообще, Перес-Реверте никоим образом не является региональным писателем;

к про стр. блеме (весьма актуальной для сегодняшней Испании) политизации региональных отличий и к любой экзальтированной риторике по этому поводу он относится крайне негативно.

Но при этом он часто обращается к андалузской тематике и в своем языке вовсе не чурается андалусизмов (в лексике, но также и в грамматике, например, преобладание так называемого "loismo", т.е. использование в качестве прямого дополнения для обозначения одушевленных предметов местоимения "1о", не "1е", как это свойственно кастильскому диалекту и литературной норме).

Особенно, однако, тесная связь у Переса-Реверте с Мариано Хосе де Ларрой (1809 - 1837) - крупнейшим костумбристом указанной эпохи, выдающимся сатириком, романтиком и просветителем, творчество которого представляет собой одну из вершин национальной литературы. "Перес-Реверте в своих статьях, - совершенно справедливо отмечает Хосе Луис Мартин Ногалес - это Ларра наших дней".

Разумеется, первое, что объединяет обоих авторов, - это сам сатирический пафос, установка на разоблачение пороков общества. Сатира в том и другом случае предельно актуализирована, связана с животрепещущими проблемами политической, социальной, культурной, бытовой жизни и, вместе с тем, нередко включает в себя элементы историзма, т.е. те или иные достойные осуждения аспекты современной действительности рассматриваются в их происхождении и развитии и провозглашаются в качестве неких извечных устойчивых признаков национальной ментальности или истории. Круг явлений, типов, ситуаций и конфликтов, ставших объектом осмеяния и разоблачения у де Ларры и Переса-Реверте, чрезвычайно широк. И столь же богат и разнообразен у того и другого автора спектр эмоций, негативных по преимуществу: насмешка, гнев, сарказм, язвительность, издевка, раздражение, желчный юмор и т.п. Повышенная экспрессия и ярко выраженная субъективность (повествование всегда ведется от первого лица, от имени автора с неизменным подчеркиванием личностного характера оценок и суждений и в раскованно-эмоциональном тоне) здесь, несомненно, романтического свойства, что вполне понятно, когда речь идет о де Ларре - человеке романтической эпохи (которая в Испании наступила с некоторым опозданием по сравнению с Западной Европой), и не столь очевидны в случае с Пересом-Реверте, принадлежащим нашему, совсем не романтическому времени. Перед нами здесь - романтизм не конкретно-исторический, а вневременной, типологический. Объединяет этих двух писателей как романтиков прежде всего обостренное чувство значимости собственной личности в ее противостоянии неправедному обществу (что для де Ларры закончилось самоубийством, а у Переса Реверте находит выражение уже в самих вызывающе дерзких названиях его книг: "С намерением оскорбить" и "Живым не возьмете"). Что касается такой особенности романтического мироощущения, как переживание возвышенного идеала, то опять-таки с де Ларрой дело обстоит проще: он - яркий пример романтического переживания идеала исторического прогресса в его просветительском варианте, идеала, который при всей эволюции отношения к нему со стороны великого сатирика (вплоть до разочарования в конце жизни) составлял некий стержень мировоззрения писателя на протяжении большей и основной части его творческого пути. У Переса-Реверте все гораздо сложнее. Дитя постмодернистской эпохи, изуверившееся во всех идеях "с большой буквы", он не связывает свою позицию с какой бы то ни было философией, идеологической или политической программой. Его идеал - этический в своей сущности. Поэтому нрав Х. Л.

Мартин Ногалес, утверждающий, что "некоторая часть заметок писателя продиктована этическим императивом". Но только следует иметь в виду, что этизм Переса-Реверте (особенно в его романах) включает в себя ряд весьма небесспорных моментов.

стр. Менее очевидна, но достаточно четко просматривается в творчестве Переса-Реверте связь с урбанистическо-авангардистским направлением в испанской документально журналистской прозе XX в., наиболее яркими представителями которого являются Рамон Гомес де ла Серна (1888 - 1963), Гонсалес Руано (1903 - 1965) и Франсиско Умбраль ( - 2007). Тематически статьи-"колонки" Переса-Реверте почти целиком посвящены по преимуществу городу Мадриду, как и у трех упомянутых авторов. Но это, впрочем, еще не основание для утверждения о сознательной ориентации Переса-Реверте на творчество своих предшественников по журналистской прозе. В конце концов Мадрид - в условиях высокоцентрализованного (по крайней мере до недавнего времени) испанского государства - неизбежно предстает как место предельной концентрации и проявленности тенденций, конфликтов, характерных признаков, свойственных всей Испании. К тому же Мадрид - центр той языковой, культурной империи, сторонником которой является Перес Реверте, а имперское сознание (пусть даже в культурно-историческом варианте, как в данном случае) обычно всегда центростремительно.

В чем, однако, можно с большим основанием предположить наличие сознательного усвоения писателем опыта видных мастеров документально-журналистской прозы XX в., так это в том, что касается формального аспекта. В творчестве вышеназванных трех авторов культура формы небольшой газетной публикации доведена до совершенства;

Умбраль, с полным на то основанием, называл свои газетные миниатюры "сонетами журналистики". Перес-Реверте не склонен уделять особое внимание обсуждению формально-технических сторон своей журналистской деятельности (в отличие от того же Умбраля, который много и охотно высказывался на подобные темы). Но виртуозное владение формой, которое демонстрирует в своих статьях-"колонках" Перес-Реверте, наводит на мысль, что дело здесь не только в незаурядном таланте автора, но и в мастерстве, приобретенном, в частности, и благодаря серьезному изучению наследия корифеев этого жанра.

Все многообразие, по преимуществу негативных, эмоций, выраженных в журналистском творчестве Переса-Реверте, имеет один общий источник, первоначальный импульс, который сам автор определяет как "синдром неприятия современности" (статья "Я ненавижу этого ребенка" из книги "Корсарский патент"). Возникает вопрос: почему этот синдром испытывает писатель, живущий в демократической, либеральной, европеизированной и в общем-то относительно благополучной* стране, в которой осуществились идеалы (причем без крови и насилия, столь омрачавших историю Испании) многих поколений прогрессивных испанцев? Тут, казалось бы, скорее, возникает основание для гордости и восхищения своей страной, для удовлетворенности достигнутыми ею успехами, как мы видим это, например, в последних книгах Умбраля - в сборнике коротких культурологических эссе "Какие подвязки носила мадам Бовари" (2003) и "Любимый XX век" (2007), проникнутых чувством радостной - оттого именно, что наконец-то безоговорочной и беспрепятственной - сопричастности общеевропейским ценностям и традициям.

Дело, однако, в том, что Умбраль и Перес-Реверте, хотя и современники, но люди разных поколений. Разница в возрасте в 16 лет (они родились, соответственно, в 1935 и 1951 гг.) вообще много значит, но она особенно существенна в условиях ускоренного развития страны и радикальных изменений в образе жизни миллионов ее обитателей, как это имело место в Испании в последней трети XX в. Умбраль - человек, писатель, становление личности и творчества которого пришлось на период франкизма с его жестоким подавлением сво * До нынешнего экономического кризиса, разумеется, когда и были написаны эти "колонки".

стр. боды и автаркическими тенденциями. Отсюда - умбралевский пафос свободолюбия (в самом широком диапазоне: личное поведение, творчество, политика и т.д.) и универсализм. Отсюда же совершенно естественно вытекает в целом позитивное отношение этого автора к процессам демократизации и европеизации Испании в последние десятилетия.

Что касается Переса-Реверте, то он вступил в самостоятельную жизнь и в литературу в то время, когда свобода из сферы идеала переместилась в сферу повседневной реальности с неизбежным в подобных случаях, подчас тяжелым и горьким, отрезвлением от иллюзий и завышенных ожиданий. Именно эта резкость перехода от состояния, отмеченного во многом чертами архаики и традиционализма (хотя Испания всегда, и в худшие свои времена, принадлежала Западу и никогда не была "Африкой за Пиренеями", как утверждал Талейран), к состоянию суперсовременной глобализированной цивилизации с ее обезличивающими тенденциями в культуре, духовным и нравственным неблагополучием и другими серьезными проблемами и противоречиями и предопределила довольно широкое распространение в сегодняшней Испании того самого "синдрома неприятия современности", который выражает Перес-Реверте.

Здесь особенно важен момент связи писателя с общественным сознанием. При всем безоговорочном своеобразии творческой индивидуальности Переса-Реверте и его не подлежащей ни малейшему сомнению субъективной искренности, это писатель, для которого установка на улавливание и отражение массовых настроений имеет немаловажное значение: не следует забывать, что он работает на границе между "массовой" и "высокой" культурой, и не будет большим преувеличением предположить, что он так или иначе корректирует свою позицию с учетом доминирующих чувств, мыслей, оценок в той более чем 4,5-миллионной читательской аудитории, к которой он еженедельно обращается со страниц популярного периодического издания5. Очень характерен в этом отношении язык, на котором Перес-Реверте общается с читателями "Semanal" и который вовсе не идентичен языку романов писателя. Очевидна в данном случае ориентация на разговорную речь, причем, в ее низовом, "неинтеллигентном" варианте, с изобилием просторечий, арготизмов, фамильярных, а подчас и грубых слов и выражений. Любопытно, что все это имеет место на фоне многочисленных и в общем-то справедливых упреков писателя своим современникам в упадке вкуса, в вульгарности, грубости, бескультурье в различных сферах жизни, в том числе, и в обращении с языком.

Налицо, таким образом, стремление автора настроиться на общую волну с массовым читателем. При этом, конечно же, Перес-Реверте не воспроизводит буквально голос улицы, а предлагает свой собственный, изощренно-артистический вариант современного испанского просторечия. (Вообще Перес-Реверте - выдающийся знаток испанской разговорно-бытовой речи в ее самых различных социально-хронологических вариантах.

Неслучайно, свое, традиционное для подобного рода мероприятий выступление на церемонии приема в Испанскую королевскую академию в 1992 г. он посвятил теме "Речь "крутого" XVII века", в которой с академической основательностью и писательской красочностью и живостью изложения представил особенности речевого обихода, а также нравов, быта, поведения "криминогенных" слоев населения Испании в указанное время).

Но как бы там ни было в своей журналистской деятельности Перес-Реверте в качестве носителя "синдрома неприятия современности" выражает специфику особенно сложного и болезненного перехода к новым формам жизни в регионах окраинного типа культуры (здесь, разумеется, речь о "Западе"), к которому относится Испания.

Многое в окружающем мире возбуждает "синдром неприятия современ стр. ности" у Переса-Реверте. Но имеется некий изначальный и центральный фактор, который определяет всю совокупность негативных реакций автора. Это - деградация личности, измельчание человека, банализация существования в современном обществе и, что особенно важно для автора, убывание героического начала. Среди многочисленных произведений малой формы, составляющих три упомянутых книги Переса-Реверте, наиболее полно и убедительно, как представляется, эту особенность мировосприятия писателя выражает миниатюра под названием "Ночь решения" (из сборника "Корсарский патент"). По внешним признакам она ничем не выделяется в ряду текстов, которые Перес Реверте регулярно публиковал в "Semanal". Но в сущности, по своему жанру, это не публицистика, не статья-"колонка", отражающая и интерпретирующая определенный факт реальной жизни, а сугубо художественное произведение, целиком плод авторского воображения, законченная микроновелла. И именно потому, что это художественный текст, он претендует - и в полной мере оправдывает это свое предназначение - на выражение более глубокого, обобщенного, символического смысла, чем сугубо журналистские работы писателя.

...Поздняя ночь в одном из современных испанских городов, скорее всего в Мадриде. В одной из квартир просыпается старый, больной человек и, преодолевая слабость, головокружение, боль, начинает медленно, но решительно подниматься с постели с явным намерением совершить некий серьезный поступок, возможно, как поначалу кажется читателю, это побег из почему-то ненавистного ему жилища. По ходу действия из внутреннего монолога героя мы узнаем, что он живет вместе со своим сыном, невесткой и малолетними внуками. К детям он испытывает самые нежные чувства, но пылает ненавистью к их родителям. Возникает предположение, что они подвергают несчастного старика чудовищным издевательствам и унижениям. Он называет их мучителями, палачами и даже нацистами. Выясняется, что герой - бывший боец-республиканец, участник знаменитых боев на р. Эбро в годы Гражданской войны в Испании.

Воспоминаниями о своем героическом прошлом он подбадривает себя на пути к пока что непонятной для нас цели. Мелкими нетвердыми шагами он прокрадывается в спальню молодых, нащупывает в кармане своего сына пачку сигарет, направляется в ванную комнату, зажигает огонек и сладострастно затягивается - впервые за целый год позволяет себе удовольствие, в котором ему категорически отказывали близкие, стращая его всяческими бедами, болезнями, смертью.

В этом крошечном рассказе выражена целая гамма смыслов: и сочувствие герою, и восхищение им (его храбростью в прошлом и его нынешним упорством) и, главное, печальная ирония по поводу деградации героического начала в современной Испании, представленного в образе больного, дряхлого старика, доживающего последние дни, трагикомичного в своих попытках самоутверждения. Важно отметить, что политика не играет здесь никакой роли: подобно многим современным испанцам, Перес-Реверте чужд былой романтизации Гражданской войны в свете левых или каких бы то ни было других политических идеалов;

для него это была кровавая междоусобная бойня, все участники которой достойны братского сострадания в качестве жертв неких трагических особенностей национальной истории и ментальности ("земля Каинов" часто называет он Испанию6). Писателя интересует героика в чистом виде, некая квинтэссенция героического - вне зависимости от его "количества" и политических убеждений, социальных или философских позиций.

Поэтому редкими положительными героями в "колонках" Переса-Реверте становятся или люди так называемых героических, опасных профессий7, или, что, впрочем, более свойственно романам писателя, индивиды, чье поведение не соответствует общепринятым нормам: от прямых нарушителей закона8 до стр. сексуально дезориентированных личностей, которые опять-таки героически, по Пересу Реверте, отстаивают свою самобытность и самоутверждаются в противоборстве с окружающим социумом. Перед нами - типично романтическая коллизия. Обеднение и стандартизация индивидуальности в современном обществе побуждает художника обратиться к ярким, оригинальным образцам человеческой природы, выделяющимся из общей серой массы ("толпы" - в романтическом лексиконе);

к ним относятся собственно "герои" - выдающиеся деятели истории, политики и искусства, воспринятые как высшая божественная функция (вспомним, соответственно, Наполеона и значение образа поэта в романтическую эпоху), и это также социальные отщепенцы, маргиналы, самим своим образом жизни противостоящие "толпе" ("благородные разбойники" в классическом романтизме или представители деклассированной богемы в романтическом искусстве второй половины XIX в.).

Дело, однако, в том, что Перес-Реверте - романтик нашего времени - конца XX - начала XXI вв. и, конкретно, эпохи постмодернизма, который, в частности, отличается дегероизацией всякого героизма. Подобная установка в целом чужда писателю, героическое неизменно обладает для него высоким ценностным статусом. Но частично он в данном случае разделяет постмодернистский подход. Он практикует дегероизацию определенного тина, совпадающую с постмодернистской демифологизацией официальных "героических" мифов, а заодно последовательно развенчивает всякую "героическую" мифологию, связанную с социальными верхами, с "истеблишментом". В "колонках", опубликованных в "Semanal", неоднократно изображаются или упоминаются "сильные мира сего", вокруг которых существует в наши дни, особенно в "массовой" культуре, богатая "позитивная" мифология, но автор не находит для них ни одного доброго слова и, наоборот, подвергает их беспощадному бичеванию. (Так, например, в Испании уже буквально стало поговоркой резко неприязненное, многократно и напрямую высказанное отношение писателя к известному политику Хавьеру Солане.) Примечательно с точки зрения характеристики подхода Переса-Реверте к проблеме героического, что в повести "Тень орла" (1993), воспроизводящей один из эпизодов французского вторжения в Россию в 1812 г., кумир и герой романтического искусства Наполеон изображен в виде откровенной карикатуры;

в романах писателя, в силу самой стереоскопической природы и многоплановости этого жанра, проблема героизма решается не столь однозначно и прямолинейно, как в публицистике и упомянутой повести. Между тем положительные персонажи "колонок" в "Semanal", обладатели незаурядных человеческих качеств и носители героического начала - "люди невеликие", весьма скромные по своему происхождению и положению в обществе. А в целом Перес-Реверте представляет собой образец любопытного феномена: романтика эпохи постмодернизма.

Писатель находится в резкой оппозиции своему измельчавшему, негероическому времени и, вместе с тем, своей тоской по героическому он выражает одну из сокровеннейших подспудных потребностей этого времени, демонстрируя таким образом, что он не только испытывает "синдром неприятия современности", но и органично ей принадлежит.


Для многих "колонок" А. Переса-Реверте характерен мотив сравнения настоящего и прошлого - для того, чтобы в большинстве случаев доказать преимущество второго над первым (важно отметить, что здесь нет никакой политической подоплеки: сравниваются в данном случае "времена" - в сугубо социокультурном смысле, а не политические системы, т.е. франкизм и современная демократия). С точки зрения раскрытия потребности авторского взгляда на мир этот мотив всегда полностью оправдан. Но возникает вопрос другого рода. В период создания ста-тей-"колонок" автор был сравнительно стр. молодым человеком (родился он, напомним, в 1951 г.). Это вовсе не тот возраст, в котором обычно впадают в состояние старческой мизантропии и предаются брюзжанию по поводу современных нравов с одновременной ностальгией по прошлому. Конечно, позиция Переса-Реверте как публициста - это вовсе не мизантропия, а граждански ответственная и обоснованная критика реалий современной жизни, равно как и его слово не брюзжание, а сплав боли, мастерства и таланта. Но собранные вместе под одной обложкой (точнее, тремя, что, впрочем, не меняет сути дела) эти несколько сотен статей, выдержанных по преимуществу в одной, раздраженно-критической тональности, оставляют впечатление некоторой односторонности. Здесь как раз вполне уместно слово "синдром" и примечательно, что сам Перес-Реверте, большой писатель с изощренным чувством языка, употребляет для характеристики своего негативного отношения к современности этот медицинский термин, имеющий явный оттенок болезненности. Что касается упомянутого мотива, то, безусловно, на фоне реального возраста писателя и, тем более, при столь частом употреблении, он выглядит несколько искусственно, нарочито.

Но вне связи с биографическим фактором, в пределах текста, он оправдывает свое присутствие тем, что служит для создания такого образа повествователя, который позволяет автору более эффективно, с одной стороны, выразить свою позицию критики окружающей действительности, а с другой - установить контакт с многочисленной аудиторией своих читателей (см. выше), с учетом довольно широко распространенного сегодня в Испании чувства неудовлетворенности положением дел в стране и мире.

"Колонки" Переса-Реверте - яркая, оригинальная страница современной испанской прозы, что подтверждается не только фактом их издания отдельными книгами, но и пристальным интересом, который проявляют к ним серьезные критики и исследователи литературы10.

Поскольку, однако, они лишь часть, и к тому же меньшая часть, того, что создано писателем, то неизбежно возникает вопрос об их месте и функции в его творчестве в целом. Между статьями-"колонками" в "Semanal" и "большой" прозой Переса-Реверте, несомненно, имеется связь более существенная, чем просто отдельные тематические совпадения. Уже одно лишь то обстоятельство, что Перес-Реверте продолжил сотрудничать в "Semanal", будучи всемирно известным писателем, побуждает к размышлению в данном направлении. Отнюдь не материальные соображения, необходимость в дополнительном заработке (Перес-Реверте - один из самых обеспеченных писателей в современной Испании) и не потребность в профессиональном тренинге (с его талантом и литературным опытом эта задача вряд ли актуальна для него) заставляют писателя посвящать журналистике часть своего времени, которое в данном случае должно иметь особую ценность. Ведь помимо большого объема, структурной сложности и высокого качества, отличающих его романы (а это само по себе требует особых временных затрат), они заключают в себе огромную эрудицию автора и тщательную фактографическую документированность в самых различных областях знания и человеческой деятельности, что предполагает немалую предварительную работу, для которой, опять-таки, требуется время. И, скорее всего, отнюдь не только публицистический темперамент и обостренное гражданское чувство побуждают Переса Реверте заниматься журналистикой. В конце концов потребность высказать свое отношение к современности он может реализовать (и действительно делает это самым убедительным образом) в художественных произведениях с современной тематикой:

рассказ "Дело чести" (1995);

романы "Фламандская доска" (1990), "Кожа для барабана" (1995), "Королева Юга" (2002), "Баталист" (2006) и др.

Если, все же, последний фактор (самый серьезный из трех перечисленных) стр. и влияет на решение Переса-Реверте продолжать все эти годы сотрудничество в "Semanal", то он не является определяющим в данном случае. Есть нечто более существенное, что не позволяет писателю прервать эту работу. Речь идет о причине, действующей на самом глубоком уровне сознания художника, которая, возможно, не сразу улавливается читателем и критиками, но предопределяет все аспекты и особенности его творческой деятельности. В самом общем виде это глубинное порождающее начало творчества Переса-Реверте можно обозначить как проблему "книга" (шире - "культура") жизнь".

Этот фактор проявляется уже на биографическом уровне. Перес-Реверте - человек сугубо книжный, о чем он считает необходимым эмфатически заявить: "Однако имейте в виду:

даже теперь, когда я в течение десяти лет издаю книгу за книгой, я не воспринимаю себя как писателя;

я прежде всего - читатель. Страстный читатель, подлинное отечество которого - это книги, которые я люблю. И даже писательское дело я воспринимаю как занятие, также исполненное страсти, которое позволяет мне спасти от забвения книги, которые я любил, которые продолжаю любить". В то же время нам известны факты биографии писателя, свидетельствующие о нем как о личности, прекрасно разбирающейся в реалиях современной, некнижной жизни. Он - и журналист, военный репортер, глубокий знаток различных практических занятий и родов деятельности, таких как антикварное дело ("Фламандская доска"), книжная торговля, переплетное ремесло ("Клуб Дюма"), компьютеры, Интернет ("Кожа для барабана"), подпольный бизнес, мафиозные структуры ("Королева Юга") и многое другое. Книгочей и библиофил, Перес-Реверте осознает, остро ощущает и переживает как свое личное, интимное дело недостаточность, односторонность и опасность чистой книжности, компенсирует эту книжность, грозящую перерасти в гипертрофированность духовно-интеллектуального начала, обращенностью к практической жизненной реальности и выражает этот конфликт (иначе "книжный" человек и не может) в литературных, книжных текстах. Журналистская работа в "Semanal" с ее постоянным, непосредственным контактом с повседневной жизнью улицы, города, общества и есть одна из форм такой компенсации, и поэтому она так важна для писателя, который не жалеет тратить на нее часть своего драгоценного, собственно писательского времени.

Дефицит практичности, прагматизма губителен для человека, утверждает "книжник" Перес-Реверте. И, пожалуй, наиболее наглядно он выражает эту мысль в историческом романе "Учитель фехтования" (1988), главный герой которого (едва ли не самый близкий автору среди всех его персонажей) - подлинный рыцарь своего времени, середины XIX в., натура возвышенная и благородная, преданная книге и совершенно непрактичная, - в конце концов становится жертвой своей отрешенности от реальной жизни. Неслучайно один из персонажей романа называет главного героя Дон Кихотом, центральный конфликт в судьбе которого тоже ведь между "книгой" (средневековые рыцарские романы) и испанской действительностью XVI в., ничего общего с этими романами не имеющей. Таким образом, к Сервантесу, к "Хитроумному идальго Дон Кихоту Ламанчскому" восходит одна из важнейших генеалогических линий публицистики и всего творчества писателя Переса-Реверте.

ПРИМЕЧАНИЯ См.: "Рождественский рассказ", "Путешествие ежа", "Путешествие ежихи", "Ночь решения" (в кн. "Корсарский патент");

"Рождественская песня" (в кн. "С намерением оскорбить") и др.

З. И. Плавскин. Испанская литература XVII - середины XIX века. М., 1978, с. 254.

J.L.Martin Nogales. Larra en los Balcanes. - A.PerezReverte. Patente de corso. Madrid, 1998, p. 17.

стр. Х. Л. Мартин Ногалес. Навеяно ураганом. - А. Перес-Реверте. Живым не возьмете. М., 2005, с. 12.

См.: J.Cruz Mendizabal. Dos perfiles de Arturo Perez-Reverte: articulista у novelista. Territorio Reverte. Ensayos sobre la obra de Arturo Perez-Reverte. Madrid, 2000, p. 100.

См.: "Окурок во рту", "Погиб при попытке к бегству", "Тень Каина" (в кн. "Корсарский патент"), "Непостижимая Испания", "Да, я отступник", "Саранча", "Дубинки Гойи" (в кн.

"Живым не возьмете") и др.

Это: испанский разведчик ("Мой друг шпион" и "Мой друг бывший шпион" в книге "Корсарский патент"), военные корреспонденты ("Маркес" и "Репортеры былых времен" в кн. "Корсарский патент" и "Легенда о Хулио Фуэнтесе" в кн. "Живым не возьмете"), люди различных морских профессий: лоцманы, рыбаки, служащие пограничной охраны ("Лоцман Пако" в книге "Корсарский патент" и "Лоцман отдает концы" в книге "Живым не возьмете", "Завтрак с коньяком" и "Охотники за гашишем" в кн. "С намерением оскорбить", "Морские волки" в книге "Живым не возьмете") и др.

Например: хакеры ("Герой нашего времени" в кн. "Корсарский патент"), воры ("Воры были приличными людьми", там же), бедный крестьянин, промышляющий контрабандой наркотиков ("Я выстрелил, когда он уходил" в кн. "С намерением оскорбить"), уличный аферист ("Последние приключения Пепе Муэласа" в кн. "Живым не возьмете") и др.

См. "Венецианские парочки" в книге "Корсарский патент".


Среди испанских литературных критиков наиболее обстоятельно и систематически публицистикой (и в целом творчеством) А. Переса-Реверте занимается Х. Л. Мартин Ногалес, подготовивший к изданию три сборника статей-"колонок", опубликованных в "Semanal". На академическом уровне эту часть творчества писателя исследуют специалисты ряда известных учебно-научных центров в Испании, Западной Европе и США: Рубен Кастильо Гальего из исследовательского центра "Сааведра Фахардо" (Мурсия, Испания), Хуан Крус Мендисабаль из Университета в г. Индиана штата Пенсильвания (США), Хулио Пеньяте Риверо из Бернского университета (Швейцария) и др.

Цит. по: J.Manuel de Prada. Arturo Perez-Reverte: "El analfabetismo de los criticos me ha hecho mucho daflo". Territorio Reverte, p. 391.

стр. Заглавие статьи Наши соотечественники за океаном Автор(ы) А. И. Сизоненко Источник Латинская Америка, № 3, Март 2013, C. 104- КНИЖНАЯ ПОЛКА Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 6.5 Kbytes Количество слов Постоянный адрес статьи http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ Наши соотечественники за океаном Автор: А. И. Сизоненко М. Н. Мосейкина. "Рассеяны, но не расторгнуты": русская эмиграция в странах Латинской Америки в 1920 - 1960 гг.". Изд. РУДН, 2011, 384 с.

В рецензии проанализированы вопросы раскрытия автором книги процесса формирования русской диаспоры в Латинской Америке, ее социально-экономической адаптации, сохранения национальной идентичности, политической и культурной деятельности в странах проживания, проблемы ее взаимодействия с Россией.

Ключевые слова: русская эмиграция, адаптация, взаимодействие, Россия.

В последние годы проблематика русской зарубежной диаспоры, в том числе и в Латинской Америке, привлекает к себе все большее внимание отечественных исследователей. Это объясняется, с одной стороны, растущим вниманием правительства России к этому вопросу, а с другой - активизацией самой этой диаспоры, укреплением ее позиций и значимости в тех странах, где она проживает.

Одной из наиболее крупных и заметных работ на эту тему стала книга преподавателя РУДН, доктора исторических наук Мосейкиной Марины Николаевны "Рассеяны, но не расторгнуты": русская эмиграция в странах Латинской Америки в 1920 - 1960 гг.".

Обстоятельная монография - плод более чем 20-летних изысканий - вносит серьезный и весомый вклад в изучение истории становления русского зарубежья в Латинской Америке. Важнейшими чертами, определяющими этот вклад, являются фундаментальность работы, максимально широкий круг привлеченных источников и литературы, постановка целого ряда малоисследованных, а нередко и новых вопросов и их внимательное рассмотрение автором. Такой научный подход заметно выделяет книгу на фоне других работ, связанных с русской эмиграцией в Латинской Америке.

Александр Иванович Сизоненко - доктор исторических наук, профессор, ведущий научный сотрудник ИЛА РАН (alsizonenko@yandex.ru).

стр. Работа М. Н. Мосейкиной состоит из двух больших разделов. Первый из них "Формирование русской диаспоры на латиноамериканском континенте (1920 - 1945 гг.).

Межвоенный и военный периоды еще не изучены в полной мере, и поэтому стремление автора восполнить пробел можно только приветствовать. В шести главах раздела освещается не только само формирование, но и особенности данного периода. В этом плане интересна постановка правовых вопросов русской миграции, иммиграционной политики самих стран региона, социально-экономической адаптации русских переселенцев, сохранение ими своей национальной идентичности. В полной мере автор рассматривает и актуальную до сегодняшних дней позицию русской эмиграции в годы Второй мировой войны. В пяти главах второго раздела освещается весьма интересная и до сих пор недостаточно изученная тема - русских перемещенных лиц в Латинской Америке в период 1945 - 1960 гг. Во многом эта тематика связана и с сегодняшним днем, так как многие из этих людей живы до сих пор. В данном разделе автор постарался выйти на такие вопросы, как политика международных организаций и латиноамериканских правительств в отношении беженцев из Европы, правовой и социально-экономической адаптации русских эмигрантов. В отдельных главах рассказывается о политической деятельности и культурной жизни русской эмиграции в Латинской Америке.

Актуально в свете сегодняшних реалий звучит пятая глава - о проблемах взаимодействия и противостояния диаспоры и ее родины, т.е. России.

Обобщая содержание работы, автор в "Заключении" подчеркивает, что история русской эмиграции в Латинской Америке - это составная часть истории Русского зарубежья, что все волны миграции имели свою историю, свои особенности и черты, при этом для эмигрантов периода 1920 - 1960 гг. были характерны в целом высокий образовательный уровень, наличие в их рядах большого числа специалистов, военных, инженеров, деятелей культуры и науки, что позволило им не только адаптироваться к местной среде, но и внести немалый вклад в развитие стран региона, сохранив при этом свои идентичность и устои.

Автор особо отмечает, что современная практика российского государства, направленная на укрепление связей со своими зарубежными соотечественниками в Латинской Америке, предоставляет новые возможности для развития как их самих, так и для контактов непосредственно с Россией. Это, в свою очередь, по словам автора, "открывает новые возможности и для изучения русской диаспоры, и в целом для укрепления позиций нашей страны в ибероаме-риканском мире" (с. 340).

В целом монография Мосейкиной весьма содержательна, однако в адрес автора можно высказать и несколько замечаний. Так, в работе почему-то стр. почти ничего не говорится о существенном вкладе русских эмигрантов в развитие экономики стран Латинской Америки, в особенности в сельское хозяйство, строительство и ряд других отраслей. Это упущение особенно бросается в глаза на фоне разделов о политической и культурной деятельности русских переселенцев. Говоря о последнем, было бы весьма уместным рассказать о выступлениях в Латинской Америке тех русских эмигрантов, которые хотя и жили постоянно в других странах, но, приезжая в Латинскую Америку, оставили заметный след в жизни русскоязычной диаспоры. К таким деятелям в полной мере относятся композиторы С. Рахманинов и С. Прокофьев, шахматист А.

Алехин (выигравший в 1927 г. в Буэнос-Айресе матч у Капабланки за звание чемпиона мира) и др.

Более четко и определенно автору следовало бы сказать о периодичности этапов русской эмиграции в Латинскую Америку. Первым и бесспорным из них стал период конца XIX начала XX вв., когда в Южную Америку прибыли около 100 тыс. переселенцев из России (главным образом крестьян, отсюда и название "трудовая эмиграция").

В целом же еще раз подчеркнем, что фундаментальная по содержанию, анализу и выводам монография Мосейкиной заслуживает самой высокой оценки, став знаковым этапом в исследовании данной тематики в отечественной латиноамериканистике.

стр. Заглавие статьи "El RusoLatino de negocios" информирует Автор(ы) АЛЕКСАНДР МОИСЕЕВ Источник Латинская Америка, № 3, Март 2013, C. 107- ДЕЛОВАЯ ХРОНИКА Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 6.2 Kbytes Количество слов Постоянный адрес статьи http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ "El RusoLatino de negocios" информирует Автор: АЛЕКСАНДР МОИСЕЕВ Торговый оборот между Кубой и Россией в 137 млн. долл. не отражает возможности двух стран. Об этом на церемонии вручения верительных грамот в Кремле заявил новый посол карибской республики в Москве Эмилио Лосада Гарсиа. "Основная статья нашего экспорта в Россию, - сообщил дипломат, - это все тот же сахар. Ныне Куба может предложить российской стороне медикаменты и медицинское оборудование, продукцию биотехнологии, а также овощи и фрукты". Вместе с тем кубинский бизнес крайне заинтересован в большем присутствии российских товаров на рынке острова. Речь прежде всего идет о поставках из России запасных частей для автомобилей еще советского периода, которые очень распространены в стране, а также о создании качественных сервисных центров по их обслуживанию. Эксперты полагают, что уже в ближайшие годы российско-кубинская торговля может вырасти как минимум втрое. Кроме того, из года в год растет поток российских туристов на теплый карибский остров: в 2012 г. он достиг тыс. человек. Рост составил почти 10%, и это далеко не предел.

Поставки российских "Сухой Суперджет-100" в Мексику начнутся в середине Г., о чем официально информировал представитель Объединенной авиастроительной корпорации (ОАК). Именно летом первые два авиалайнера будут переданы мексиканской авиакомпании "Interjet". Как сообщил президент ОАК Михаил Погосян, сданы в эксплуатацию два самолета "Суперджет Интернэшнл" (Superjet International), чтобы затем адаптировать их для мексиканской авиакомпании. Всего "Interjet" намерена приобрести в России 30 машин этого типа.

Кроме того, мексиканская государственная нефтяная компания "Ретех" и другие организации интересуются покупкой в России и военных средств для защиты нефтяных платформ на месторождениях в Мексиканском заливе. Речь идет о создании комплексной системы предупреждения и отражения нападения с воздуха со стороны низколетящих аппаратов. Система включает в себя как радары, заранее засекающие объекты в воздухе, так и различные средства их поражения, включая боевые вертолеты. По словам экспертов, потребность Мексики в такого рода системах вызвана опасениями по поводу возможных террористических атак на нефтяные платформы. Для Мексики же нефть является стратегическим ресурсом и главным источником пополнения бюджета.

На Кубе, в Венесуэле и Никарагуа при содействии МЧС России будут созданы центры управления в антикризисных ситуациях. Главным образом они предназначены для своевременного информирования населения о грядущих стихийных бедствиях и для ликвидации их последствий. Сеть подобных центров Россия предполагает сформировать и в других государствах региона, что связано и с участившимися ударами стихии, и с изменением климата на Земле, и с загрязнением окружающей среды, стр. и с другими угрозами жизни людей. Инициатива нашего МЧС получила одобрение в штаб-квартире ООН в Женеве. Накопленный Россией опыт и ее современные технологии по созданию интегрированной спасательной службы востребованы сегодня многими государствами, и не только в Латинской Америке Компания "Русские Автобусы - Группа ГАЗ" выходит на рынки Латинской Америки. Она начинала еще с Кубы, по дорогам которой курсируют уже сочлененных городских автобусов (модель ЛиАЗ-6212), поставленные на остров в рамках двустороннего правительственного кредитного соглашения. В настоящее время "Русские Автобусы - Группа ГАЗ" осваивает и другие страны региона. Так, осенью 2009 г. в Никарагуа была поставлена первая партия из 130 автобусов модели КАВЗ-4235 "Аврора", что открыло новую страницу в сотрудничестве между двумя государствами. Силами российской и никарагуанской сторон было организовано сервисное обслуживание и техническое сопровождение техники. Представители производителя провели курс обучения никарагуанских специалистов по эксплуатации и ремонту "Авроры". Сегодня в Никарагуа работает уже более 550 автобусов марок КАВЗ и ПАЗ. "Аврора" составляет более 60% всего парка общественного транспорта столицы Манагуа.

Также ООО "Русские Автобусы - Группа ГАЗ" планирует поставлять свою продукцию в Сальвадор и Гондурас, с деловыми кругами которых уже начинаются переговоры.

"Неделя уругвайского мяса". Она была организована в Москве министерством сельского хозяйства, животноводства и рыболовства Уругвая при поддержке посольства этой страны и приурочена к ежегодной выставке "ПРОДЭКСПО". На открытии "Недели" выступил министр сельского хозяйства, животноводства и рыболовства Уругвая Табаре Агерре. В эксклюзивном интервью "El Ruso Latino" он сказал, что уругвайские продукты питания, особенно мясо, фрукты и овощи, уже хорошо знакомы российским потребителям и отлично себя зарекомендовали. "В 2012 г. Россия заняла первое место в мире по импорту уругвайской говядины. Это связано с тем, что мясомолочная продукция республики отличается самым высоким качеством в Западном полушарии, поскольку откорм коров происходит на естественных травяных лугах. На 3,5 млн. жителей Уругвая приходится 12 млн. крупного рогатого скота, и каждое животное находится под наблюдением благодаря вставленным в ухо чипам. Новейшие технологии уже давно удачно сочетаются с богатым опытом и трудолюбием наших животноводов. Уругвай наглядно демонстрирует всему миру способность производить сельскохозяйственные продукты высокого качества", - подчеркнул Т. Агерре.

В дегустации вин, мясных и молочных продуктов из Уругвая приняли участие также российские предприниматели из компаний, входящих в НК СЭСЛА.

АЛЕКСАНДР МОИСЕЕВ, главный редактор газеты НК СЭСЛА "El RusoLatino" (cuba2006@inbox.ru) стр. Заглавие статьи ИБЕРО-АМЕРИКАНСКАЯ МОЗАИКА Источник Латинская Америка, № 3, Март 2013, C. 109- ДЕЛОВАЯ ХРОНИКА Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 6.7 Kbytes Количество слов Постоянный адрес статьи http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ ИБЕРО-АМЕРИКАНСКАЯ МОЗАИКА Обоснованный ОПТИМИЗМ. В январе 2013 г. состоялась II встреча в верхах лидеров Сообщества стран Латинской Америки и Карибского бассейна (Comunidad de Estados Latinoamericanos y Caribenos, CELAC), в которой приняли участие представители 33 стран (кроме Парагвая). На обсуждение были вынесены, среди прочих, вопросы, связанные с блокадой Кубы, колонизацией Мальвинских островов и конфликтом между Боливией и Чили.

Саммит показал, что Латинская Америка является не только крупнейшим рынком, но и крайне важным регионом для ведения бизнеса и проведения социально ориентированной политики. Тут есть страны, имеющие чрезвычайно высокий уровень темпов развития, такие как Перу, Бразилия, Мексика. Вот почему - и это очевидно - Европе есть чему поучиться по многим аспектам политики и экономики, считает политолог Лусия Даммерт.

Эти государства могут наглядно продемонстрировать Европе, переживающей сейчас серьезный кризис, что развитие в рамках неравенства приводит к конфликтам, а достижение роста без вовлечения в этот процесс большинства населения ведет к насилию.

"Я полагаю, что существует уровень взаимного обучения и обмена опытом", - добавляет эксперт. По ее мнению, государства Латинской Америки "играют роль не второстепенную или "сопровождения" других стран, а постоянно крепнущего региона.

Закрывая встречу, президент Чили Себастьян Пиньера выразил оптимизм в отношении будущего развития связей между странами региона и реализации выработанного участниками встречи курса совместных действий.

Военная колонизация континента? Маскируясь мирными целями, Соединенные Штаты вкладывают миллионы долларов в строительство новых военных баз в Латинской Америке и в подготовку войсковых частей, дислоцированных в этом регионе. В случае, если что-то "выйдет из-под контроля", с помощью военных баз (на сегодня их порядка 70) США в кратчайшие сроки направят свои войска по морю или по воздуху в любую точку континента.

В большинстве случаев эти базы "замаскированы" под обычное жилье для малоимущих или гуманитарные миссии для проведении кампаний по вакцинации или оказанию помощи в случае стихийных бедствий. На самом же деле все эти инженеры или врачи кадровые военные, но при этом они могут сделать прививку или построить мост, умеют стрелять или разработать любой план нападения.

Международные аналитики считают, что у США есть целый ряд причин усиливать свое военное присутствие в Латинской Америке. Одна из них - природные ресурсы, так как латиноамериканский регион является одним из самых богатых на планете по запасам воды, полезных ископаемых и нефти.

Кроме того, Вашингтон, стремясь сохранить свое влияние на решение экономических проблем региона, обеспокоен укреплением позиций правительств тех государств, которые не согласны с политикой США и последовательно укрепляют свою национальную независимость.

Многие эксперты полагают, что в стратегии США на латиноамериканском направлении военная составляющая более чем очевидна, хотя Пентагон и представители правительств ряда южноамериканских стран пытаются убедить мировое сообщество в обратном.

Уникальная традиция. Национальный совет культурного наследия Кубы включил традицию чтения на табачных фабриках в список объектов культурного национального стр. достояния, признав таким образом ее уникальность. Куба намерена также добиваться в ЮНЕСКО включения этой традиции в Нематериальное культурное наследие человечества.

На всех табачных фабриках страны по ручному изготовлению сигар всегда зарезервировано специальное место для чтеца, который каждый день читает скрутчикам сигар (торседорам) литературные произведения, а также газеты и журналы. Традиция чтения вслух появилась в Гаване в 1865 г. и существует по сей день. Работа чтеца на табачной фабрике задумывалась как способ "окрашивания" долгой рабочей смены торседоров, а также повышения их уровня культуры.

Среди литературных произведений, прочитанных за эти годы, книги всех жанров, включая даже гороскопы, рецепты из поваренных книг, политические манифесты. На некоторых фабриках читались произведения Федора Достоевского, Виктора Гюго и Эмиля Золя.

Чтец должен обладать сильным голосом, хорошей дикцией и правильным произношением. Кроме того, он должен быть достаточно образованным, чтобы уметь объяснить то, что читает. Во многих случаях чтец отвечает на вопросы рабочих во время дискуссий на исторические, научные и литературные темы.

Говорит без языка. Бразильские медики смогли добиться невозможного: после долгих лет лечения девушка, родившаяся без языка, научилась разговаривать.

23-летняя Ауристела Вьяна да Сильва родилась с крайне редкой врожденной патологией аглоссией (отсутствие языка). Большую часть прошедших лет она проходила специальное лечение по имплантации искусственного языка. По мнению врачей, младенцы с таким заболеванием умирают в первые годы жизни. Однако благодаря помощи матери и усилиям медиков Ауристела выжила и уже сделала первые шаги на пути к выздоровлению: сегодня она считает от 1 до 10 и произносит некоторые слова.

Преступность не сдает позиций. Председатель мексиканского Гражданского совета по безопасности и уголовной юстиции Хосе Антонио Ортега Санчес на основе показателей преступности за 2012 г. представил рейтинговый список 50 самых опасных для жизни городов мира. Первые десять мест заняли латиноамериканские города, три из них мексиканские. На третьем месте оказался Каракас (Венесуэла).

Возглавил список второй год подряд Сан-Педро-Сула (Гондурас), где на 100 тыс. жителей приходится 169 убийств, за ним следует Акапулько (Мексика) - 143 убийства, через который проходят пути доставки наркотиков из Центральной Америки в США, что, по мнению экспертов, значительно ухудшает здесь криминальную ситуацию.

Вместе с тем наблюдается и положительная тенденция. В Мексике, к примеру, значительно сократилось число убийств в штатах Чиуауа, Синалоа, Дуранго, Веракрус и Найярит.

В рубрике использованы материалы информационных агентств и печати.

стр.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.