авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |

«Николай Степанович Лидоренко инженер конструктор ученый 1 Николай Степанович Лидоренко родился 15 апреля 1916 года в г. Курске. В ...»

-- [ Страница 2 ] --

Кабинетная система управления научно-техническим прогрессом приобрела решающую силу позже, в менее ответственный период. Именно тогда, по Паркинсону, образованные люди приобрели уверенность в том, что они знают все. К сожалению, опасная уверенность в непогрешимости, претензия «знать все» проникла из аппаратов министерств в верхние эшелоны управления наукой и техникой. Естественно, и высших органах управления работают квалифицированные люди. Но их компетенция, их квалификация – особого рода, они не должны обладать юридическими правами принимать технические и технологические решения. Сейчас ЦК КПСС принимает последовательные меры по устранению этого укоренившегося недостатка. Командно-волевой стиль управления должен быть устранен. Но делать это надо, как учит та же история, очень осторожно. Думается, например, что нельзя полностью ликвидировать структуру министерств, создававшихся на реальных приоритетных направлениях научно-технического прогресса. Бюрократизм присущ не организациям, а людям. Важнее, на наш взгляд, ужесточить контроль за результатами деятельности управляющих органов со стороны общества. Отраслевые министерства надо преобразовать на демократической основе, усилив их ответственность за эффективность управления развитием профессиональных знаний и деятельности по их практическому применению. В опытном плане, ряд министерств уже сегодня следовало бы перевести на хозрасчет. Масштаб министерств СССР примерно соответствует масштабу крупных зарубежных корпораций. Они располагают развитыми научными центрами, дробить которые государству невыгодно. Ликвидация таких структур в директивном порядке и с поспешностью чревата понижением конкурентоспособности советской промышленности на мировом рынке.

Ключевой проблемой ускорения научно-технического прогресса является повышение коммерческой значимости НИОКР. Известно, что Академия наук СССР, ее многочисленные институты, обладают огромным научным заделом, зачастую устаревающим раньше, чем он достигает рынка сбыта. Это во многом объясняется отсутствием ответственных и компетентных постоянно действующих органов профессионального управления всех технологическим циклом «наука-производство». Но когда у страны возникала в прошлом потребность быстро решать актуальные проблемы научно-технического развития, соответствующие меры принимались быстро и оказывались весьма эффективными. Коль скоро существование таких проблем бывало осмыслено и они оказывались выдвинуты на передний план, создавались специальные комиссии Совета Министров СССР, успешно преодолевавшие бюрократические преграды на пути создания новой техники. Правда, само понимание приоритетности той или иной проблемы подчас сталкивалось с трудностями. В условиях практиковавшегося волевого выбора приоритетов происходил перекос в пропорциях научных направлений, развивавшихся в Академии наук. Устранение этих перекосов является сегодня крупным резервом интенсификации, одним из основных условий повышения коммерческой значимости научной деятельности.

Робкая попытка поднять практическую эффективность академической науки не через развитие связей с промышленностью на коммерческой основе, а за счет организации промышленного выпуска ряда изделий и видов техники в самой системе Академии наук вследствие неизбежно малых масштабов товарного производства является, на наш взгляд, принципиально неправильной. Такой подход не отвечает специфике академической науки и лишь отвлечет силы академии от решения одной из главных задач – разработки научной базы модернизации технологии советской промышленности. Для решения вытекающих их этого проблем требуется перестройка деятельности всей системы управления научно техническим прогрессом на принципах демократии. Для наукоемких НИОКР необходимо разработать сквозные программы повышения коммерческой эффективности научных исследований, обеспечить функционирование схемы реализации НИОКР с обратными связями. Такие программы ранее подтвердили свою жизнеспособность. Требует перестройки и механизм определения приоритетов как обычных, так и долгосрочных НИОКР. При этом следует учесть, что само определение приоритетов – дело рискованное и должно осуществляться на демократической основе, исключающей ведомственный диктат в области масштабов инвестиций и ответственности. Волевой метод выбора приоритета категорически недопустим.

Развитие наукоемких технологий, которые на сегодня определяют впечатляющую динамику прироста национального продукта Японии и США, в СССР немыслимо без вклада академической науки. Неслучайно П.Л. Капица с гордостью называл себя «инженером академиком», имея в виду подчеркнуть значение инженерной составляющей творческой деятельности ученого. И хотя ученые далеко не всегда способны заранее определить коммерческую значимость фундаментальных исследований, что выявилось и в истории открытия полупроводников, во многих случаях своевременное осмысление перспектив вполне возможно и необходимо. Дальнейшая задержка создания научно обоснованной системы инвестиционного управления научно-техническим прогрессом, всей экономикой на базе практического применения результатов фундаментальных исследований тормозит перестройку. По-видимому, именно такая система должна определять функции Госплана, Госнауки, Министерства финансов (в частности, касающейся финансирования научно технического прогресса) и Академии наук СССР, а не наоборот. В целях обеспечения рынка сбыта конкурентоспособной продукцией нужно стимулировать не общий объем выпуска изделий, а объем выпуска наукоемкой техники. Соответствующим образом должен быть изменен и действующий закон о предприятии, в котором рост объемов производства рассматривается вне связи с научно-техническим прогрессом. При стимулировании только через надбавку к цене такие изобретатели, как О.В. Лосев, не получают должного поощрения за свое творчество.

Остро актуальна разработка положения об ускорении использования научных достижений ученых АН ССР по циклу: Академия наук (научное руководство) – промышленность (главный конструктор) – массовое производство (главный технолог). При этом отчисления от прибыли должны делиться по взаимной договоренности. Необходимо решительно преодолеть сопротивление министерств и ведомств, по-видимому, не желающих упускать из рук антиперестроечную функцию волевого командования.

Разумеется, мы рассмотрели лишь небольшую часть уроков истории советской науки, техники и экономики. Но она, как нам кажется, затрагивает ключевую задачу современности – интенсификацию экономики через научно-технический прогресс.

Научные и технологические основы экологической энергетики ХХI века Н.С. Лидоренко 1. Энергетика и экология Ежегодный рост масштабов применения ядерного и химического топлива из-за негативных экологических последствий для Земли мировым сообществом отвергается, и все отчетливее признается антинаучным. Актуальность проблемы в мире известна, она подтверждается на большинстве мировых конгрессов по экологии. Перспективы были обозначены, открывающейся возможностью ускорить решение проблемы, на базе имеющихся в НПО «Квант» экспериментальных фактов, полученных из усовершенствования теории и технологии безмашинных способов производства электричества, являющихся продуктом конверсии космической технологии.

2. Энергетика и экономика ХХ век продемонстрировал жесткую связь между экономическим ростом и развитием энергетики.

За последние 80 лет мировое энергопотребление увеличилось более чем в 10 раз и в ХХ1 веке эта тенденция сохраняется. Однако энергетика оказалась и среди главных факторов индустриального, теплового и радиационного загрязнений планеты. Прогрессивно увеличивается техногенное, радиационное и электромагнитное загрязнение Земли.

Как отмечено на международных конференциях в Рио-де-Жанейро (1992 г.) и Киото (1997 г.), более 25% расхода энергоресурсов и соответственно промышленных выбросов приходится на США. Журнал «Шпигель» отмечает, что «Америка позволяет себе использовать автомобили, сжигающие 20 литров бензина на 100 км пробега». Расход бензина в среднем на каждого жителя США в 1996 г. составил 1705 литров, в то время как, соответственно, в Германии только 496 литров. Неоправданное расточительство энергии присутствует во многих образцах бытовой и производственной техники, изготавливаемых США, Россией и рядом других стран.

Загрязнение планеты достигло красной черты. Наибольший удельный вес загрязнителей занимают продукты сгорания органического топлива и рекордсменами сжигания оказались автомобили. Опасными для человека являются, содержащиеся в выхлопных газах соединения свинца. К 2000 г. выделение свинца с выхлопными газами из автомобилей превысило 3,5 млн. тонн. Бензиновое противостояние, вспыхнувшее в конце 2000 г. в ряде стран Европы и США, является лишь слабым предвестником грядущего энергетического кризиса планеты, который политикам следует учитывать.

В начале ХХI века мир поставлен перед фактом того, что жизнь на Земле оказывается в биологическом тупике: демография, радионуклиды, тепловые, химические, индустриальные и электромагнитные загрязнения.

Масштаб загрязнений планеты между континентами неравномерен, и он усугубляется очень низким КПД преобразования в электричество химического и ядерного энергоносителей в работу.

Между тем живая природа, так же используя энергию атома и окружающей среды, демонстрирует примеры более экономного потребления энергоресурсов обеспечивая при этом условия экологического равновесия и сохранения жизни на Земле, которая потребляет энергию не на уровне высоких потенциалов и температур, а на биологическом уровне температур и корреляционных связей.

Происходит это за счет высокой эффективности преобразования энергии в работу или в другие виды полезных применений в специфичных для органической среды, так называемых «слабых» взаимодействующих полях, а современную технологическую концепцию повышения быстродействия вычислений в информатике природа заменила на более эффективный – эвристический алгоритм распознавания, черпая информацию от сенсоров, в том числе пассивных, обеспечивающих параллельное считывание и селекцию спектральных компонент внешнего физического образа.

Одной из целей творческого поиска ученых ХХI века является раскрытие механизмов и реализация экономичных способов производства и преобразования электричества в работу, а также в восприятия и переработки информации, присущих живой природе.

3. Экологией планеты управляют политики Сформулированная В. Вернадским (1922 г.) концепция о том, что «биосфера является основополагающей областью научного познания», ни политикам, ни мировым сообществом своевременно не была осознана и не воспринята к действию. Не восприняты политиками и более поздние разработки Форрестреля, доклады Римского клуба о несоответствии роста населения Земли темпу прироста продуктов питания. Творческим выводом доклада для землян являлось бы принятие мировым сообществом глобальных межнациональных программ по экологии планеты.

Однако политика войн, продолжавшаяся с целью захвата власти, рассредоточила мировую научную мысль по национальным квартирам, нацелила ее не на заботу о сохранении биосферы планеты, а на создание средств борьбы с себе подобными.

Индустриальные страны мира во второй половине ХХ века, реагируя на политические цели своих стран, соответственно, и, прежде всего, поспешно финансировали национальные исследования по ядерной физике, атомным бомбам, реактивной авиации, ракетным системам, неэкологичным технологиям добычи и переработки энергоресурсов.

Таким образом, крен делался на несогласующиеся с окружающей средой высокие энергии, высокие температуры, сверхзвуковые быстропротекающие процессы и др.

Ежегодная динамика прироста экологически неэффективных новых производств в индустриальных странах мира стимулировала антиэкологичное безрассудное строительство гигантских заводов и наращивание мощности единичного оборудования, повышение темпа неэкологических способов добычи и использования химического и ядерного энергоно сителей.

В научном мире, в термодинамике, физике, газодинамике, электротехнике, стало модой и поощрялось изучение высокоэнергетических процессов, ядерных превращений, лазерного оружия, высокотемпературной плазмы, гигантских ракет и самолетов. Забвению преданы регулярные протесты международных экологических конгрессов, заветы Вернадского, призывы отдельных ученых о глобальной значимости поддержания экологического соответствия между масштабом энергозагрязнений от индустрии и жизнеспособностью окружающей среды.

На рубеже ХХ-ХХI столетий, переживаемые людьми природные катаклизмы, в очередной раз напоминают политикам о правах человечества требовать от руководителей своих государств вложения инвестиций не в войну, а в более углубленное – научное изучение механизмов экологичного производства и использования энергоресурсов планеты на уровне реализуемого живыми структурами.

К концу ХХ века одна из проторенных дорог в этом направлении обозначена нами через дальнейшее усовершенствование теории безмашинных способов производства электричества. Стимулом этому послужили программы конверсии космической энергетики, продемонстрировавшие, на примере создания электрохимического генератора, высокоэффективное, 70 - 98 % превращение энергии химического топлива в электричество.

Выявлены электродинамические закономерности элементарных актов возбуждения заряда, механизмы его распространения и высокоэффективного преобразования в нелинейных электромагнитных структурах, специфичных для энергетических и информационных циклов живых структур.

Углубляя разработку физики и технологии гиперпроницаемости, управления микро макро взаимодействиями на границе раздела жидких, твердых и газообразных сред, управляя динамикой подвижности заряда, удается экспериментально понизить расход электричества на всех циклах его производства и преобразования в другие виды.

4. Экологическая энергетика – продукт космической технологии и релятивистской термодинамики Одним из крупных событий второй половины ХХ века, возбудивших творческую мысль, явилась конкуренция СССР и США за приоритеты в освоении космического пространства. Стимулирующим фактором для Президентов конкурирующих стран было удовлетворение военных амбиций своих стран, а для ученых – в расширении познаний о строении материального мира.

Крупное финансирование и научный интерес привлекли к участию в разработке космических технологий большинства индустриальных стран мира. К концу 1965 г. только по проблемам космической энергетики было задействовано ~50 крупных лабораторий и предприятий в США, Европе и СССР.

Космонавтика открыла небывалые раньше средства глобальных оценок экологических последствий от индустриальных загрязнений планеты, непредсказуемые ранее технические решения проблем навигации, телекоммуникаций и средств связи, измерений физических полей на новом уровне техники, усовершенствование методов предсказаний погоды и др.

Среди проблем решаемых космической технологий, как выяснилось позже, фундаментальной оказалась и проблема производства нетрадиционных способов электричества, в условиях невесомости космического пространства.

Молекулярная кинетика, ответственная за энергомассообмен в космосе в большей степени, чем ожидалось, оказалась критичной к полю гравитации.

Машинные циклы, разработанные и используемые к тому времени для наземных целей, преобразующие химическое или ядерное топливо в электричество через молекулярный теплоноситель для условий невесомости оказались непригодными.

Пришлось вернуться к функциональному анализу энергомассообменных технологий, в открытых ранее физических явлениях, демонстрирующих способность к непосредственному, безмашинному способу получения электричества, базирующихся на явлениях Л. Гальвани, А. Вольта, Т. Зеебека, Ж. Пельтье, фотоэффекте и др., соответственно, преобразующих в электричество: химическую, тепловую, солнечную и ядерную энергию. Как показали исследования, все перечисленные эффекты производства заряда базируются на использовании контактной разности потенциалов, возникающих между разнородными атомами, молекулами, кластерами, дефектами структуры кристаллов, границами раздела сред, возбуждаемых энергией окружающей среды: химической, солнечной, тепловой и ядерной с удельной плотностью заряда, превышающей достижения машинных циклов.

Механизмы возникновения и переноса заряда исследованы на основе многолетних данных по безмашинным способам возбуждения и переноса заряда в нелинейных средах излагаются ниже.

5. Электроэнергетика в ХХ веке (достижения и перспективы) Век ХХ справедливо называют веком электричества. Небывалые успехи в темпах технического прогресса, производительности физического труда и облегчения умственной деятельности, автоматизация и кибернетика, новые средства связи, основаны на использовании электричества как энергоносителя, без которого обеспечить динамичный рост экономики было бы невозможно. В силовой энергетике конкуренция с Т. Эдисоном в начале века привела к победе идей гениального Николы Тесла, М. Доливо-Добровольского и др., разработавших технологии переменного тока.

Трансформаторы, двигатели переменного тока, преобразователи, системы использования высокой частоты, высоковольтные линии электропередач, электротранспорт, электрометаллургия, вспомогательное оборудование, составили главные компоненты силовой электротехники ХХ века, созданные талантом Н. Тесла, М. Доливо-Добровольского, Д. Вестингауза и их последователей. Облик многофазных линий электропередач переменного тока в мире развивался в направлении повышения качества изоляции, соответственно роста напряжения сетей и преобразуемой мощности.

Теория классической электротехники развивалась, в основном, используя пространственно-распределенные изотропные среды и соответствующие материальные уравнения для их описания.

Предложенные Н. Тесла магнитные структуры обеспечили производство, трансформирование, преобразование электричества в другие виды энергии, но к концу века так и не достигли экономически оправданных показателей по пропускной способности, реактивным потерям, устойчивости к импедансным нагрузкам сетей и потребителей.

Стоимость передачи энергии по электрическим сетям высока, КПД преобразования электричества в другие виды энергии крайне низок, суммарные потери генератор-сеть потребитель снижаются медленно.

В целом, использование энергии недостаточно эффективно. Для планируемых масштабов энергетики Земли ХХI века эти технологии оказываются бесперспективными.

За 100 лет развития гигантской индустрии производства и использования электроэнергии планета начинает задыхаться от индустриальных и тепловых загрязнений.

Сегодня становится ясным – эти загрязнения определяются только весьма низким коэффициентом полезного действия производства электричества из энергии ядерных и химических превращений и еще более низким КПД превращения электричества в выше обозначенные полезные применения.

Из энергии всего добываемого ядерного и химического топлива, преобразуемого через теплоноситель и машинное преобразование, в среднем только 35% преобразуется в электричество, 65% энергии топлива загрязняет планету выделяющимся теплом бесцельно, не производя при этом полезной работы. Однако даже из 35% электричества только 10% продуцируется в полезный продукт: свет, синтез новых материалов, электротранспорт, металлургию, машиностроение и т.п.

Таким образом, из огромной, экологически далеко небезукоризненной энергетической индустрии добычи ядерного и химического топлива, только 4 % производит полезную работу, около 96 % превращается в тепло, загрязняя планету.

Пора обратить внимание на разработку и использование скрытых, пока еще нетрадиционных решений в технологиях безмашинного преобразования, однако содержащих крупный резерв экономии энергоносителей, расходуемых на единицу валового национального продукта.

Проблемой научно обоснованного планирования масштаба развития энергетики ХХI века становится выбор между динамикой дальнейшего развития неэкологичной энергетической индустрии и перманентным развертыванием новых электрофизических технологий, кардинально повышающих КПД производства и преобразования электричества в другие виды.

Научно обоснованный рост мировой энергетики ХХI века и соответствующий подъем экономики могут быть обеспечены только через реализацию новых электрофизических и экологических технологий космической энергетики, научные основы которых опираются на углубленное изучение самих электрических явлений в нелинейных средах.

6. Электричество без электрических машин Новые теоретические оценки и технологические решения перманентно обнаруживались в процессе экспериментальных многолетних исследованиях электромагнитных свойств жидких, твердых, газообразных сред и границ их сопряжений. Данные кинетики использовались при производстве электричества безмашинными способами, непосредственно из солнечной, тепловой энергии, химических и ядерных превращений.

Профессионально исследовались Гальвани-, фото, Пельтье, Зеебека и др. эффекты возбуждения и распространения заряда в жидких, твердых и газообразных средах, при различных параметрах их взаимодействия с энергией различных возбуждающих полей и окружающей среды. Изучалась подвижность заряда в самих средах, кинетические явления на границах их сопряжений, разрабатывались методы измерений, технология управления кинетикой и факторами оптимизации КПД преобразования.

За 30 лет исследований КПД фотодиодов в производстве вырос в 10 раз (с 2,3% до 23%). В мире созданы молекулярные конденсаторы (1964-1974 гг.) с пятидесятикратным и более ростом удельной энергии по сравнению с существующими;

открыт поперечный фотоэффект (1968 г.), обеспечивающий преобразование в электрический сигнал 1000 кратную плотность потоков светового излучения;

созданы детекторы прямого преобразования в электричество энергии,,, n-излучений.

Все исследования по физике твердого тела с 1950 г. до сего дня проводятся под научно методологическим руководством С.-Петербургского физико-технического института им.

А.Ф. Иоффе, ФИАН и других институтов Москвы.

Создана серия электрохимических генераторов. Получен рекордный КПД преобразования энергии химического топлива в электричество, достигший, соответственно, в силовом – 70% и при информативном потреблении заряда – 98%.

Организованы производства серий новых химических источников тока с использованием 56 электрохимических пар и в том числе на электролитах-расплавах с 30 летней сохранностью заряда, серии батарей резервного типа ампульной конструкции с 25 летней сохранностью заряда, серии мощных серебряно-цинковых аккумуляторов на 6 104 Ач, термоэлектрических генераторов и солнечных батарей с использованием монокристаллического кремния и арсенида галлия, а также технологии аморфного кремния, обеспечивающих космические программы России, заказы Индии и Франции, а также ряд совместных программ с США, включая станции «Мир», МКС и др.

Экспериментальным и теоретическим исследованиям подвергались электромагнитные явления на границах раздела сред, включая процессы, происходящие на стыке микро-макро явлений, охватывающие теорию полупроводников, теорию фазовых переходов, разделы физики поверхности, квантовой электродинамики, физики металлов и диэлектриков, электрохимию и сверхпроводимость, что привело к предсказанию явления «гиперпроницаемости» (1974 г.), а затем к построению технологии квазисверхпроводимости, в эксперименте продемонстрировавшей условия аномального переноса заряда при температурах 300-350 К.

Механизмы энергомассообмена не противоречат, а отвечают современным представлениям науки, включая теории фазовых переходов, квантовую электродинамику, физику твердого тела и др.

Технология квазисверхпроводящих сред, в отличие от технологии проводников с классической «низкотемпературной сверхпроводимостью», а также современных возможностей технологий микроэлектроники, обеспечивает построение не информативных, а силовых электрических цепей, обладающих широким спектром переноса заряда по амплитуде, частоте и плотности состояний материи.

Экстремумы оптимизации имеют цель повышения КПД преобразования энергии за счет усовершенствования термодинамики столкновительных процессов заряженных частиц в предварительно возбужденном энергоносителе, обеспечении снижения энтропии процесса производства электричества в нелинейных искусственно синтезированных средах, возбужденных низкопотенциальной энергией окружающей среды.

Концепция не нарушает законов сохранения энергии и других фундаментальных законов природы, но опирается на исследования мировых, в том числе российско белорусских научных школ и технологий в область нелинейных явлений с учетом границ раздела сред, исследуемые классической и квантовой термодинамикой (диссипативные среды), в которых по терминологии Э. Нетер и И. Пригожина и др. допускается возможность расширения и делокализации спектрального распределения частиц и самообращение волнового фронта.

7. Был ли прав Максвелл?

В 1871 г. Д. Максвелл предложил мысленный эксперимент, включающий «существо, способности которого обострены настолько, что он может проследить за динамикой каждой молекулы». Максвелл представил себе сосуд, наполненный газом и разделенный на две части А и В стенкой, в которой имеется маленькое отверстие. Существо наделено способностью видеть отдельные молекулы, а также открывать и закрывать эти отверстия так, чтобы разрешить прохождение из части В в А только быстрых молекул, а более медленным – проходить из А в В. Таким образом, без совершения работы за счет статистического распределения, можно было бы поднять температуру А и понизить температуру В, в противоречии со 2-м началом термодинамики. Механизм «статистического распределения»

не рассматривался. Этот вызов второму закону термодинамики подразумевает, что двухкамерная система энергетически независима от своего окружения. Вильям Томсон, анализировавший проблему, назвал открывание и закрывание заслонки между камерами «демоном Максвелла». На интерпретацию гипотетического феномена в свое время обратили свой талант многие известные физики мира, включая Нобелевских лауреатов. В частности, Л. Сциллард написал, что «демон Максвелла» мог бы сортировать молекулы только тогда, когда он имел бы информацию о них.

Деменье и Л. Бриллюэн подтвердили это, подразумевая визуальное наблюдение (методом предварительной подсветки системы), которое бы маркировало частицы. Л.

Бриллюэн показал также, что энтропия, связанная с этим видом процесса сбора информации, существенна и может полностью компенсировать выигрыш от энтропии самой сортировки.

Однако Лантауэр и У. Беннет категоричное утверждение Л. Бриллюэна отвергли, чем возбудили вновь интерес к проблеме у энтузиастов. Дальше сошлемся только на последующие обзоры.

Весьма полным из последних обзоров выполнен Х. Лефф, в котором на моделях тщательно проведен анализ времени, которое следовало бы затратить «сортирующему демону» для приобретения заметного эффекта разделения частиц за счет термической диффузии, если бы заслонка была открыта. Дж. Джинс перед этим высказал мнение о том, что при термической флюктуации молекул результат разделения связан со скоростью переноса энергии. Х. Лефф убедительно обосновал, что неопределенности В. Гейзенберга, в форме энергия-время, действительно ограничивают быстродействие за счет последовательности сортировки. Например, в классическом газе и без стимулирующей диффузии для достижения цели при температуре 300 К верхний предел мощности, обеспечиваемый процессом в масштабе комнаты 1000 м 3, не превышал бы 1,5 10-6 Вт, а время для достижения разницы температуры по обе стороны в 2 К превысило бы 1000 лет.

Также Х. Леффом были введены в модель более жесткие ограничения. Тщательно рассмотрев следствия последовательной обработки, он доказал неэффективность ее результата. Только параллельная обработка разделения смеси газов могла бы быть эффективна. Проанализированы и результаты анализа Л. Бриллюэна, а также пределы, накладываемые принципом неопределенности В. Гейзенберга.

В разное время интерес к проблеме проявили Л. Сциллард, Беннет, Л. Бриллюэн, Рекс, С. Вайнберг, О. Клейн, Д. Даут, Джинс, Эренберг, Демер и др. Интерес этот не случаен. Так как вслед за выявлением потенциальной возможности решения проблемы возникает огромный пласт еще не разработанных вариантов возможного практического применения в новейших областях нелинейной физики и техники.

8. Двухуровневые системы – базовая основа кинетики Разнообразие вариантов анализа мысленного эксперимента Максвелла, проведенных почти за 100-летие большой группой физиков, выявило и некоторые оптимизационные критерии задачи: маркировки частиц, уход от неэффективной последовательной обработки результатов, открытие способа максимального развития числа «отверстий дьявола», для параллельного управления диффузией заряда и в целях увеличения скорости обработки результатов. Часть критериев обязательна для того, чтобы уйти от предела, накладываемого принципом неопределенности Гейзенберга.

Используя современные достижения физики и технологии твердого тела, нам показалось логичным камеры Максвелла с газом представить состоящим не из нейтральных молекул, а из заведомо маркированных частиц, синтезированных в полупроводниковых камерах, изготовлен из термодинамически разнородных кристаллов, как известно, содержащих газ позитронов, фононов и электронов. Замена правомерна, т.к. даже при наличии огромной разницы в масштабе силового поля молекулярного газа и газа твердого тела полупроводникового кристалла, они в динамике проявляют общие закономерности обмена энергией, что в современной теории начинает широко использоваться.

Похоже, что Максвелл предвосхитил актуальность перспектив термодинамического анализа подобных структур на молекулярном уровне, которые много позже и уже на квантовом уровне стали одной из базовых моделей изучения кинетики физиками во всем многообразии ее проявлений.

Сопряженные слоистые структуры в двухуровневых системах, рассматривающие стык уровней энергии Гиббса (энергия поверхностных состояний) и двухуровневой энергии Ферми, изучаются и сегодня исследователями циклов безмашинного производства электричества: фотоэффектом, Гальвани-эффектом, Пельтье, Зеебека, Нернста, М. Фарадея и др. эффектами, открытыми в прошлом веке, но в плане кинетики на квантовом уровне, до сего дня расшифровке поддаются медленно и только через эксперимент.

Корректное квантовое описание спин-спиновых состояний в электронных континуумах по обе стороны фазового перехода, ответственных за кинетику, под влиянием внешних возмущающих полей на микро- макро-уровне еще не завершено (проблема многих тел).

Идея Максвелла о сепарации энергетически выгодных «быстрых» частиц через «регулируемую диафрагму» на быстрые и медленные, таким образом, потенциально стимулировала перспективу квазидвумерного подхода к рассмотрению подвижности носителей электрических зарядов как в сопряженных средах, так и через фазовый переход *.

* ) В кинетике энергомассообмена двухуровневых систем энтропия определяется уже не температурой, а только числом степеней свободы частиц.

Анализ «демона Максвелла», выполненный за последние десятилетия ведущими физиками мира, позволил подойти и к выводу о неэффективности реализации теплофизических циклов производства электричества, например, реализуемый в современных машинных циклах ядерных и химических превращений.

Следствия 1. В ХХI век электричество вступает единственным экологически чистым энергоносителем, обладающим способностью к восстановлению (рекуперации) своих исходных качеств после совершаемой работы, что недоступно ни химическому, ни ядерному энергоносителям, использующих в циклах термодинамических преобразований промежуточные теплоносители. Электричество присутствует всюду: в ядре, атоме, межатомных связях, в молекулах, кластерах, кристаллах, границах раздела фаз жидких, твердых и газообразных сред. Использование теплоносителя снижает первичную энергию электронов и рассеивает ее в окружающей среде. Развернутые обоснования последовательно представлены нами в ряде документов в ОФТПЭ РАН и Министерство науки и технологии России.

2. Одной из причин крайне низкой эффективности использования ядерного и химического топлива является традиционное применение молекулярных энергоносителей (пара или газа), а также машинных способов преобразования их в электричество. Дальнейшее развитие масштабов использования традиционных циклов в ХХI веке с экологией планеты несовместимо.

3. ХХ век продемонстрировал жесткую зависимость между экономическим ростом и развитием энергетики.

4. Технология квазисверхпроводящих сред является единственным экспериментально апробированным методом обеспечения эффективной обратимости энергии электромагнитного поля при высоких температурах (300 - 350 К), что недоступно моделям низкотемпературной сверхпроводимости.

5. Новая технология открывает перспективы кардинального (десятки процентов) повышения эффективности использования электричества на единицу валового национального продукта в широком спектре частот и в широких областях практических применений. * 6. Технология и теория содержат возможность широкого, высокоэффективного применения и в ряде смежных областей техники: в перспективных проблемах нелинейной механики, гидродинамики, кинетики химических и ядерных превращений.

7. Научно обоснованное планирование развития энергетики на ХХI век становится зависимым от компетентности выбора пропорций между расширением использования ядерного и химического энергоносителей, или перманентным внедрением наукоемких электрофизических технологий в современную энергетику, обеспечивающих кардинальную экономию расхода энергоресурсов на единицу валового национального продукта.

*) Законы сохранения не нарушаются. Второй закон сохранения справедлив только для замкнутых консервативных систем. В открытых системах энергомассообмен теорией не запрещн. Он возникает между системами через фазовый переход. Отток энтропии из систем способствует тому, чтобы уравновесить и снизить общий уровень энтропии в системе, что специфично для фазовых переходов. Энтропия является аддитивной функцией состояния системы и равна сумме энтропии е подсистем U - G + A.S = dG/T.

Процессы инвариантного обмена энтропией между системами описываются нелинейными системами. В открытой системе для увеличения динамики обмена энергией или энтропией необходима регулировка встречных потоков, что, например, в молекулярных средах достигается изменением порядка деструкции, испарением фазы, намагниченностью и др.

По физическому смыслу параметр порядка – это корреляционная функция, определяющая степень последующей упорядоченности системы (потока газа, жидкости, тепла, звукового поля).

В электромагнитном поле главным критерием(экстремумом) порядка является перенос заряда, зависящий от времени(скорости) подвижности электрона V/Сo применительно к сверхпроводимости, например, видом волновой функции диструкции бозоновых пар.

Динамика фазового перехода, таким образом, определяется двумя временами релаксации и описывается кинетическими уравнениями Фокера-Планка:

- временем формирования метастабильного состояния;

- временем установления равновесного распределения (эволюции параметра порядка).

Технология построения структур, удовлетворяющих релаксационным временам систем, должна, следовательно, учитывать и время установления равновесия относительно границ энергетической щели (скорость заполнения носителями поверхности Ферми) и скоростью релаксации на границе несущей волны 1/.

Рассмотрение проводится и на уровне термодинамики «открытых систем».

Николай Степанович Лидоренко – родоначальник космической энергетики в России И.П. Копылов Вся жизнь на Земле связана с нашей звездой, Солнцем, космическим объектом, и вс в окружающем нас мире постоянно требовало и требует научного осмысления. Николай Степанович Лидоренко относился к той категории ученых, которые посвятили себя научному и практическому изучению преобразования различных видов энергии.

Так, впервые в мире под его научным руководством был создан суперконденсатор, в котором за счет использования нанотехнологий – увеличения площади и уменьшения расстояния между пластинами конденсатора была получена в сто раз большая емкость.

Сегодня мы переживаем время, когда холодный синтез постепенно становится основным источником получения электроэнергии на Земле, и поэтому работы Николая Степановича Лидоренко начинают приобретать новое значение, а его имя становится частью истории будущей энергетики России.

Как я интервьюировал Н.С. Лидоренко Ю.Р. Носов Мое знакомство с Николаем Степановичем Лидоренко состоялось при следующих обстоятельствах. Задумав в 2004 году написать книгу по истории отечественной полупроводниковой электроники (поводом стал приближавшийся полувековой юбилей моего родного НПП «Сапфир»), я принялся за изучение соответствующей литературы, и вот что сразу же обнаружил. Оказалось, что историки науки и техники обходят стороной электронику, а современную – в особенности. Им милее пережевывать «атомный проект», да черные дыры в галактиках. В то же время, мемуары ветеранов отечественной электроники крайне тенденциозны, что естественно, так как пишутся они не об истории, а о своем месте в ней, да еще с постоянными самооправданиями за прошлые ошибки и упущенные открытия.

Это еще в большей степени присуще юбилейным буклетам предприятий – здесь в тостовом елее вообще тонет все. Поэтому я обратился к методике «устной истории» (oral history), успешно развиваемой исторической наукой в последнее время, суть которой заключается в интервьюировании большого числа участников и свидетелей произошедших событий.

Именно массовость опроса, проводимого специалистом-историком, и использование принципов компаративистики способно создать достоверный исторический источник (об этом я позднее даже написал специальную статью в «Электронную промышленность», 2008, № 1).

Моя встреча Н.С. Лидоренко произошла на конференции в Политехническом музее, посвященной 125-летию со дня рождения А.Ф. Иоффе (16.11.2005), когда в перерыве я обратился к нему с просьбой об интервью. Услышав это слово он поморщился, почти отказал, но после моих дополнительных пояснений все же дал телефон – «только на полчасика, да мне и рассказывать нечего» (так «скромничают» почти все, а раскочегарятся – не остановить). Я и по сей день убежден, что те интервью, которые берут разбитные девицы «по заданию редакции» по большей части запутывают или прямо искажают истинную картину событий. Человеческая натура активно противостоит вопросам-распросам допросам;

как ни крути, это всегда вторжение в частную жизнь. Иное дело, разговор на равных с заинтересованным и понимающим собеседником – никаких диктофонов, вопросов, записей, он делится своим, вы – своим, а выговориться, как известно, каждому хочется, особенно когда уже далеко за восемьдесят… К интервьюированию Н.С. Лидоренко у меня был особый интерес. Как-то так сложилось, что электроника у нас это МЭП и только МЭП, научные программы, журналы, конференции, диссертационные советы, заводы-изготовители – все это разделялось между МЭП, МОП и МТЭП ведомственными железными занавесами. Мне же мечталось преодолеть в будущей книге отраслевой патриотизм, тем более, что в 1950-е годы я побывал и у С.Б.

Юдицкого в ВЭИ, и на заводе «Мосдеталь», где делали примитивнейшие селеновые фотоэкспонометры, и, многократно, в НИИ Прикладной физики.

Мы встретились с Николаем Степановичем (далее Н.С.) 11.01.2006 на «Кванте», разговор продолжался более трех часов. Потом, уже дома, я по памяти конспективно, без литературных прикрас, записал нашу беседу, опустив то, что говорил сам, хотя этого было немало: упомянул, что в «полупроводниках» с 1955 года, что в 1959 году был в ВНИИТ у А.П. Ландсмана, что встречался с А.Ф. Иоффе, посещал семинары Б.М. Вула, консультировался у В.С. Вавилова и А.В. Ржанова, что настрадался от военпредов. Похоже, что Н.С. «проникся», и в беседе вполне адекватно реагировал на мои ироничные реплики и замечания по фактическим ошибкам в хронологии (удивительно, но давние даты, даже очень личные, путают почти все). Вот часть этой записи, в ней сохранены и мои тогдашние примечания, а заковыченные выделения в тексте отражают интонацию.

Н.С. Николай Степанович родился 15 апреля 1916 года в Курске, в 1920-е годы семья из-за голода перебралась в Краснодар. Отец (1865 - 1933) – украинец, работал на железной дороге, мать – русская, оба имели только церковно-приходское образование. После школы он поступил в Новочеркасский Политех по комсомольскому призыву на авиационный факультет1, но после 3-го курса, перешел на другой, и защитил диплом по электрохимическому получению алюминия (1940). Женился, а жить было негде и не на что – отправился на Дальний Восток в Комсомольск-на-Амуре на завод № 364 (энергоустановки и аккумуляторы для подводных лодок);

к концу войны стал главным инженером. В 1942-м вступил в партию, за войну получил Трудовое Красное Знамя, «попал в поле зрения ЦК».

С 11 мая 1945 года (запомнилось точно: через 2 дня после Победы) около двух месяцев находился в Австрии, в «группе Ворошилова» по репарациям, одели погоны подполковника;

но все проходило как-то сумбурно, не очень квалифицированно. А в сентябре 1945 года он оказался в «японской Манчжурии» (во время войны это было Манчжоу-Го), в Мукдене и окрестностях – там демонтировали 32 электротехнических завода, (ламповые, аккумуляторные и др.). Здесь работы велись уже с хорошим знанием дела, в Комсомольск было вывезено более 50 платформ. Запомнилось, как японец – руководитель одного из заводов – удивлялся: «офицеры, а так разбираетесь»;

мы сказали, кто мы. Тогда японцы были к нам очень благожелательны, фактически они находились не в плену, а жили под защитой наших войск, – вне этого их растерзали бы китайцы-хунхузы2.

Обратил внимание, что заводы обычно располагались как-то изолированно от окружающего мира. На электростанциях и заводах выделялась марка «Фудси» (т.е. «Фудзияма-Сименс»), все оборудование было немецким либо изготовленным по немецким чертежам 3.

В 1947 году поехал поступать в аспирантуру в институт Капицы (Физпроблемы), общался непосредственно с Ландау, но тот отказал: «нам нужны теоретики». Поступил в Менделеевский (МХТИ), защитил кандидатскую по «хранимым аккумуляторам»

Резолюция о шефстве комсомола над военно-воздушными силами была принята IX съездом ВЛКСМ 25.12.1931.

Теперь об этом не вспоминают, а все только о лагерях и о колючей проволоке.

Похоже, что ментально японцы были готовы к своему микроэлектронному взлету 1970-х за сорок лет до того.

(сухозаряженным, способным пролежать более 10 лет и по тревоге – сразу в дело). В году стал директором НИЭЭИ (Всесоюзного научно-исследовательского элементно электроугольного института) при заводе «Мосэлемент», выпускавшем батареи для радиоприемников. Возглавил 213 сотрудников! (А «Квант», при мне вырос до 25 тысяч работников, вот так – Николай Степанович улыбнулся).

В 1951 году его вызвали к министру М.Г. Первухину, у которого в кабинете находился А.Ф. Иоффе, и речь пошла об освоении в производстве полупроводниковых термоэлементов. Прозвучало, что академик был у Сталина и команда идет оттуда 4. Н.С.

пустился в обсуждение, но оказалось, что приказ об освоении уже подписан, и обсуждать нечего. «Воткнули нам термоэлементы (а позднее и солнечные элементы) вообще-то случайно, по созвучию с названием нашего завода «Мосэлемент». Потом уже Абрам Федорович взял нас под свою опеку, и мне в жизни повезло, что я с ним встретился».

Производство термоэлементов освоили в ЦЗЛ, и почти сразу же на заводе в подмосковной «Правде», так что полупроводники в широком ассортименте впервые в промышленности появились у нас5. Позднее мы освоили более шестидесяти различных полупроводниковых пар, а обследовали более 1000, и хотя прорывных результатов по кпд до сих пор не получили, я уверен, что именно в термопреобразователях будут получены наиболее значимые достижения в малой энергетике. Кроме всего, у нас в России и солнца мало, поэтому солнечные батареи это только для космоса. В те годы очень часто общался с А.Ф. Иоффе, из его сотрудников по ИПАНу особенно запомнились Регель, Мойжес, Стильбанс, Иорданишвили.

В 1959 году получил степень доктора технических наук без защиты, «по Постановлению» за первый «Спутник». Там помещался радиопередатчик М.С. Рязанского (НИИ-885), ламповый, довольно габаритный, а аккумулятору оставили крохотную цилиндрическую зону – в нее с трудом, но втиснулись (и позднее аккумуляторы зажимали).

Тогда впервые, раньше американцев изготовили сверхмкие аккумуляторы на основе серебра, поэтому сигналы Спутника (знаменитые «бип-бип») слышались намного дольше, чем планировалось.

Кремниевыми солнечными батареями начали заниматься в 1956-м, первый американский образец Н.С. получил в ЦК «непосредственно из рук Сербина»6. По этому Опальный Иоффе вряд ли мог быть на приеме у вождя;

на это Н.С. отреагировал мгновенно: «он и в опале был очень авторитетен».

На мои аргументированные возражения, что первое промышленное производство полупроводниковых приборов следует датировать 1941 годом, а при желании и еще раньше, он заметил: «Да-да, Вы правы, мы действительно начали первыми»;

остается лишь удивляться невозмутимости большого человека.

Всесильный зав. оборонным отделом ЦК в течение более 20-ти лет;

за глаза его называли «Иваном Грозным».

направлению контактировали с ФИАНом – Вул, Вавилов, а с Тучкевичем из ленинградского Физтеха отношения не сложились. Ленинскую премию получил в команде академика С.Н.

Вернова «за открытие внешнего радиационного пояса Земли», а фактически за оснащение первых спутников «кремниевыми» энергоустановками. В тот период Н.С. контактировал со многими известными исследователями Космоса, «входил в первую королевскую десятку», но не в «пятерку», где кроме Королева были Келдыш, Глушко, Бармин, Пилюгин и еще несколько человек» (на одном из фото в кабинете Н.С. он – в составе шестерых, среди которых Королев, Келдыш, Рязанский).

Очень высокого мнения Н.С. об Иоффе (в особенности), Вуле, Курбатове – «это физики, чувствовавшие полупроводники именно физически, в простейших понятиях «электрон-дырка», которые, вообще-то говоря, не так просты». С меньшим пиететом он относится к теоретикам (Ландау, Гинзбург), полагая, что «поступательное движение идет все же от «простой» физики, эксперимента и технической реализации. Математика заводит не туда, вот ведь Курчатовский институт оказался в тупике» 7. На волне «космических» успехов Н.С. избрали в члены-корреспонденты Академии наук по отделению энергетики, однако в дальнейшем «начали придерживать и академиком не стал».

«Мы всегда шли с отставанием от американцев, особенно в вопросах технологии, производства, механизации, массовости8. Что касается наших внутренних дед, то вначале техническая политика была правильная – ВНИИИТ отвечал за всю бортовую энергообеспечивающую систему, т.е. не только за элементы, но за соединения, коммутацию, преобразователи. А там, на 2 килограмма кремниевых батарей приходится 2 тонны железа.

Теперь это все раздробили между соисполнителями и начались отказы, сбои – специфику полупроводникового элемента аппаратурщики не всегда до конца понимают 9.

Кое-что из этого разговора с Н.С. Лидоренко я использовал в своих публикациях по истории электроники, назову для примера статью в сборнике «Очерки истории российской электроники», под ред. В.М. Пролейко, Техносфера, 2009, вып. 2. (А задуманная книга так и не состоялась, хотя в течение двух лет я проинтервьюировал около сотни ветеранов нашей электроники;

неподъемная ноша). Беседа пошла в дело не потому, что в ней прозвучало что то принципиально новое, ранее мне неизвестное, напротив, фактически ни разу не возникло дискуссии. Получили еще одно – весомое и авторитетное – подтверждение тезисы об исключительной значимости послевоенной репарационной подпитки нашей электроники, о неизменном технологическом превосходстве американцев, и обязательности воспроизведения их приборов, о полезности контактов промышленности с Академией наук, особенно в начальный период становления электроники. Беседа еще более утвердила меня в мысли, что разбросанность электроники по нескольким министерствам (МЭП, МОП, МЭТП) принесла делу больше вреда в долгосрочной перспективе, чем временной «тактической»

пользы.

О кончине Николая Степановича я узнал только в конце 2010 года, увы, таковы реалии нашего сегодняшнего разобщенного сообщества. Взгрустнулось, перечитал свою запись пятилетней давности, вот ее концовка.

«Интервью состоялось за четыре месяца до его девяностолетия. Проводив меня до лифта и прощаясь, он с грустью заметил: «Славное было время, ах как мы тогда работали …». Дверцы захлопнулись, и лифт плавно пошел вниз».

Я его активно поддержал. В своем – термояд – пролетели, а микроэлектроника и бионика – это «полеты во сне и наяву», пыль в глаза некомпетентным властям. (Перечитав в 2010 году пассаж Н.С. о Курчатовском центре, обнаружил, что ситуация если и изменилась, то лишь в сторону еще большей гротескности: с запоздалыми разговорами о синтезе нано-, био- информационных, когнитивных, социальных технологий некогда грозный «ядерный центр в Щукино», как его величали американцы, все более дрейфует в направлении общества по распространению знаний (вчерашних американских), что впрочем небесполезно).

Руководители промышленности не боятся это признать, им и без «первенства» есть чем гордиться;

управленцы – юлят, изворачиваются, напускают туман.

Дробление дел и ответственности – индикатор окончания эпохи великих главных конструкторов;

одно уничтожено, а другое не создано, потому-то все и сыпется.


Достойнейший образец ученого и инженера М.Г. Мительман Моя первая встреча с Николаем Степановичем Лидоренко произошла 1 апреля 1955 г.

В этот день я, выпускник Московского Энергетического Института, пришел на работу по распределению в Элементно-электроугольный институт, так назывался в то время ВНИИТ.

Кабинет директора тогда помещался на втором этаже Ш-образного корпуса, впрочем, достаточно быстро состоялся переезд в главный корпус. Николай Степанович вышел из кабинета, и секретарша Рита представила меня. «Вот хорошо, к нам теплофизики пошли» – сказал Николай Степанович.

Всю последующую жизнь на вопрос где работаешь, я отвечал – у Лидоренко. Я работал в 9 отделе у Н.Д. Розенблюм. Стоит отметить, что мои непосредственные контакты с Николаем Степановичем были не столь уж частыми, и я воспринимал его в значительной степени опосредованно.

Из личных контактов того времени запомнился один, на первый взгляд, пустяковый.

Тогда мы не слишком много внимания обращали на повседневную одежду, и я повадился ходить на работу в тренировочном костюме. И как-то Н.С. остановил меня и сделал соответствующее замечание. Пустяк. Не совсем. Одежда характеризует отношение к коллегам, предприятию. С тех пор я ходил на работу в приличном виде, при галстуке.

Взаимоотношения с коллегами – уважительное отношение к их мнению: Н.С.

обратился к Н.Д. с предложением, чтобы перевести меня под его руководство. Н.Д. ответила «самой надобен» – и все осталось по-старому.

Н.С. как ученый и как инженер обладал стремлением к развитию новых направлений и доведению результатов разработок до промышленного выпуска. Несмотря на то, что направление, которым мы занимались – детекторы прямого заряда – не вполне вкладывалось в общее направление работ ВНИИТ (хотя физически ДПЗ единственный источник тока, разработанный на нашем предприятии – все остальные источники напряжения), Николай Степанович пристально следил за нашими работами и на определенных этапах четко указывал направление деятельности.

Так, он потребовал от нас полного конструкторского оформления изделия и указал подразделение (П.А. Сидоров), которое обеспечило выпуск первоначальной конструктор ской документации. В дальнейшем же у нас появилась своя конструкторская лаборатория.

Он потребовал и обеспечил организацию макетного производства в ЭЦ-4.

Время шло, наступала необходимость выпуска серийной продукции. По его указанию было организовано производство на заводе на станции Правда.

И так всегда. Порой казалось, что на тебя не обращают внимания, но когда было действительно необходимо, следовали четкие указания – что делать и помощь.

Николай Степанович остался для нас, его учеников, образцом инженера и ученого, с которого надо брать пример.

Я горжусь, выпавшей мне честью В.М. Евдокимов Обращаясь к личности Николая Степановича, в первую очередь, безусловно, следует отметить его выдающиеся заслуги перед государством и народом СССР и России, как крупнейшего ученого и организатора важнейших научно-технических отраслей страны, члена-корреспондента АН СССР и РАН, академика целого ряда российских академий наук, члена высшего руководящего органа космической программы СССР – знаменитого Совета двенадцати главных конструкторов, возглавлявшегося С.П. Королевым, основателя и, в течение более 50 лет, директора и научного руководителя головного научно производственного центра страны по прямому преобразованию различных видов энергии – ВНИИТ и НПО «Квант».

Ему принадлежит мировой авторитет и приоритет в создании и развитии ряда важнейших научных направлений: физика и технология безмашинных способов получения электричества из химической, ядерной, солнечной и тепловой энергии;

физика и технология молекулярной электроники;

плазменные явления в твердых, жидких и газообразных средах;

кинетика зарядов в фазовых переходах.

Для меня, как его ученика и сотрудника в этих направлениях исследований, наиболее значимым является организация специальных профильных отделений в Российской академии естественных наук (РАЕН) и в Международной Славянской Академии наук, образования, искусств и культуры (МСА), почетным вице-президентом которых он оставался до последних дней своей жизни и деятельности. Он привлек к работе в этих отделениях многих талантливых ученых, тем самым обеспечив расширение сферы и повышение уровня деятельности академий.

Я горжусь выпавшей мне честью лично общаться с такой крупной личностью, как Николай Степанович, который для меня и ближайших мне знакомых, зрелых и молодых ученых, обеспечил своеобразный научный мост от великих ученых-физиков и конструкторов, создателей и основоположников ведущей в мире советской науки и техники, к современному поколению ученых и специалистов. Тем самым он обеспечивал преемственность в использовании накопленных за многие годы общенаучных знаний и создавал необходимые условия для их более интенсивного и ускоренного роста.

Среди научных принципов, которые оказали на меня сильное впечатление, находится высказанный им в одной из бесед основной девиз: ученый-исследователь должен считать, что впереди его ждут гораздо большие результаты и научные достижения, чем свершив шиеся к настоящему моменту. В частности, для меня это проявилось в стимулировании со стороны Николая Степановича усилий по развитию теоретических положений в фотоэлектрическом преобразовании энергии, по критическому анализу сложившихся традиционных представлений в этом способе и выявлению новых принципов и путей повышения его эффективности. Наши постоянные беседы также привели к постановке более общих проблем преобразования электромагнитных излучений, решение которых представлено в совместных трудах в академических журналах.

Большое впечатление производила высокая научная эрудиция и интуиция Николая Степановича, чувство нового, яркие и порой острые выступления на заседаниях академий наук и научных советов, что неизменно вызывало дискуссии в научных и деловых кругах. В то же время исключительную ценность представляла его доброжелательность и обаяние в личных отношениях, неизменная поддержка работающих с ним сотрудников и даже просто обращающихся к нему с просьбой или за советом, что привлекало людей совершенно разных специальностей, различных научных школ, различных ученых званий и степеней. В течение многих лет я встречал среди его посетителей и собеседников и академиков и молодых специалистов, и ученых и рабочих.

Я наблюдал его постоянную заботу о привлечении студентов к будущей деятельности в передовых областях науки, воодушевляющие выступления на общих собраниях профессорско-преподавательского состава и студентов МФТИ, ответственную и внимательную деятельность в качестве заведующего специальной кафедрой МФТИ.

Его высокие общечеловеческие качества проявлялись не только в рабочей обстановке, но также во время неофициальных встреч, в научных командировках, в решении личных вопросов.

Особое впечатление на меня производило его трогательное отношение к своей семье, которая вместе с ним испытывала большие трудности в жизни и даже несчастья, постоянная забота о развитии личностных и деловых качеств внуков.

Следует отметить, особенно в годы после ухода с поста директора НПО «Квант», его неутомимую работоспособность на передовых рубежах науки. В частности, на одной из последних встреч с академиками Б.Е. Чертоком и Б.И. Каторгиным обсуждались перспективы реализации высокотемпературной сверхпроводимости. Для Николая Степановича характерным было стремление сохранить основные научные кадры и достижения института и использовать их для блага страны, что потребовало от него колоссальных напряжений в отношениях с руководством страны и РАН, умения и способности «держать удар». С грустью мне приходилось наблюдать, как при всех его выдающихся качествах ученого и организатора науки эти намерения заранее отвергались.

В целом я могу сказать, что научное и интеллектуальное наследие Н.С. Лидоренко велико и еще не освоено. Но сама его личность и деятельность уже оказали очень плодотворное воздействие и на меня и на многих других, привели к появлению последователей и дочерних научных предприятий/ Основоположник молекулярной электроники Б.И. Ильин Наряду с другими великими научно-техническими достижениями человечества вторая половина ХХ века стала временем становления и развития космонавтики. Особое место в галерее имен генеральных конструкторов, вписавших славные страницы в освоение космоса, занимает имя Николая Степановича Лидоренко. Под его руководством учеными и специалистами ВНИИТ, совместно с научными коллективами родственных институтов, были созданы и внедрены в повседневную практику автономные источники питания для космических аппаратов и ракет, являющихся сердцем любого автономного объекта. За выдающиеся достижения в этой работе ему было присвоено высшее в наше стране звание Героя Социалистического Труда.

С присущей ему прозорливостью Н.С. Лидоренко определял дальнейшие направления в развитии техники и одним из первых понял важность проведения исследований, разработок и создания информационно-измерительных систем и, особенно, поиска физических принципов преобразования энергии и информации.

Попытка написания творческого портрета Николая Степановича в данном направлении может оказаться полезной и, хочется надеяться, объективной, поскольку автору выпало счастье работать в течение более 25 лет под его непосредственным руководством и почти ежедневно с ним встречаться.

В 1950-60-е годы в направлении развития информатики активно работали физические школы, руководимые А.Ф. Иоффе (ФТИ г. Ленинград), С.К. Вавиловым (ФИАН), П.Л. Капицей (ИФП). Возглавлявшиеся Н.С. Лидоренко ученые ВНИИТа принимали активное участие, как в деятельности этих школ, так и в работе электрохимического семинара, возглавлявшегося академиком А.Н. Фрумкиным.


Одним из основных направлений работы семинара были исследования электрохи мических преобразователей информации. Именно этому направлению Н.С. Лидоренко уделил особое внимание. Он понимал, что главное – результат, а его удастся достичь только в том случае, если будут созданы соответствующие основы:

- творческая атмосфера в среде научно-технического коллектива института;

- система подготовки высокообразованных научных, конструкторских и техноло гических кадров для дальнейшего развития этого направления;

- технологическая и производственная база предприятия;

- методика широкого обмена научными результатами с родственными научно технологическими коллективами.

В 1965 году на факультете физической и квантовой электроники Московского физико-технического института (ныне национального исследовательского университета) его усилиями была создана кафедра «Преобразователи энергии и информации», которую член корреспондент РАН Н.С. Лидоренко возглавлял более 25 лет. За это время под его руководством было подготовлено более 200 высококвалифицированных специалистов в области молекулярной электроники. Именно так стало именоваться направление науки, основу которого заложили исследования в области электрохимических преобразователей информации. В настоящее время в МФТИ успешно функционирует «Центр молекулярной электроники», который возглавляет ученик Николая Степановича В.М. Агафонов.

В настоящее время в этом центе продолжается совершенствование и развитие разработанных во ВНИИТе семейств высокочувствительных сейсмических датчиков, высокоточных гирокомпасов, акселерометров, гироскопов и других аналогичных приборов.

Много сил и энергии Н.С. Лидоренко отдал созданию технологической базы молекулярной электроники в г. Севастополе. Это отделение было оснащено современным для того периода оборудованием, были подобраны квалифицированные кадры и налажено производство специальных измерительных систем, которые до настоящего времени приобретаются и используются российскими предприятиями и организациями. К сожалению, сегодня это уже другая страна.

Постоянные заботы Н.С. Лидоренко были связаны с созданием и развитием основной научно-производственной базы в г. Краснодаре, которая дублировала ВНИИТ по большинству перспективных научных и технических направлений. Именно в Краснодарском филиале была реализована возможность организовать разработку и обеспечить масштабное производство многих преобразователей энергии и приборов молекулярной электроники.

Особое внимание он уделял получению новых научных результатов, их развитию и нахождению путей их внедрения в реальные изделия и системы. В этом плане он придавал большое значение проведению научных конференций. Только по молекулярной электронике, под его непосредственных руководством, было проведено 10 Всесоюзных научных конференций. Хорошо помню, как ещ до их начала я получал от Николая Степановича указание тщательно проанализировать тезисы всех представленных докладов и подготовить список выступлений, на которых он будет присутствовать для личного участия в обсуждении затрагиваемой проблемы. Чрезвычайно полезными были Всесоюзные научно-технические конференции молодых ученых и специалистов по источникам тока и преобразованию видов энергии и информации, которые также проходили под его непосредственным руководством.

Результатами этих конференций обычно становилось создание во ВНИИТе новых научных подразделений, руководителями которых назначались авторы докладов, содержавших идеи новых разработок.

Николай Степанович не ограничивался постановкой задач. Формулируя их перед разработчиками, он одновременно ставил их и перед собой и зачастую активно участвовал в их решении. Причем участвовал на всех е этапах: в постановке задачи, поисках оптимальных решений, анализе результатов и в итоговых дискуссиях. В процессе обсуждения он не только допускал возражения, но и поощрял их, особенно, если это позволяло эффективно и с минимальными затратами достичь намеченной цели.

Под его руководством была издана книга «Введение в молекулярную электронику», в которой отражены результаты работ ведущих ученых НПО «Квант» в области изучения особенностей нелинейных процессов переноса энергии и вещества в объеме и на фазовых границах, для создания устройств, преобразующих энергию внешних физических полей в информацию. В книге были изложены результаты исследования физических процессов на фазовых границах пленок, волокон, капилляров, в которых энергетические спектры взаимодействия определяются структурами сопрягающихся молекул, глобул, клеток и других макроскопических образований. Этот труд до сих пор представляет определенный интерес для научных работников и инженеров, использующих новую элементную базу в автоматизированных системах измерения, вычислительной технике, в системах и устройствах преобразования информации.

Ко многим слагаемым, которые характеризуют стиль работы руководителя, помимо знаний и творческой активности, относится ещ и умение обращаться с людьми – существенное качество для всех, особенно для руководителей больших творческих коллективов. Для получения наибольшей творческой отдачи каждого сотрудника необходимо создать условия, при которых его бы в наименьшей степени заботили и волновали бытовые вопросы личной жизни. Н.С. Лидоренко учитывал это, постоянно проявляя заботу и оказывая посильную помощь во всех подобных вопросах всем членам коллектива, но особенно молодым специалистам.

_ Выдающийся ученый, гуманист и патриот И.И. Федик Добро, что, батько, ты посеял Взойдет и расцветет в веках, Как терен во степях, И вот тогда твоя душа обрадуется...

С первых дней для развивающейся космической науки и техники требовалось решить задачу энергетического обеспечения космических полтов на основе компактных преобразователей химической, ядерной, солнечной и тепловой энергии. За ее решение взялся Николай Степанович Лидоренко, ставший основателем и научным руководителем головного научного центра страны – ВНИИТ (НПП «Квант»), где были собраны лучшие ученые страны.

В те далекие годы в «Квант» пришли два бывших сотрудника НИИ ТВЕЛ (ныне НИИ НПО «Луч»), доктора наук, лауреаты Ленинской премии М.А. Ханин и С.П. Чижик. Через них была установлена связь между предприятиями, тем более, что НПО «Луч» тогда уже занимался проблемами создания ядерных источников энергии для космических аппаратов.

Известно, что крупные проблемы рождают крупных ученых и лидеров новых технических направлений. Николай Степанович был энциклопедическим ученым, членом многих академий научно-технической и даже гуманитарной направленности. Герой Социалистического труда, лауреат Ленинской и Государственных премий, три ордена Ленина и другие почетные звания, ордена и медали. В списках его трудов многие открытия, изобретения, статьи, монографии. И конечно, общение с личностью такого масштаба было во всех отношениях интересным и плодотворным.

Я познакомился с ним ближе, когда мы стали членами Международной славянской академии. И он тут же предложил мне ряд интересных вопросов-задач, например, как напрямую использовать заряженные частицы для получения электричества при делении ядер урана в атомном реакторе. Идея конечно, очень привлекательная и со временем может быть и будет решена.

Мы с ним дважды были у известного академика, физика-теоретика, специалиста по созданию ядерного оружия, руководителя Минатома Виктора Никитовича Михайлова.

Обсуждали и другие актуальные вопросы. В частности, Николая Степановича живо интересовали проблемы сокращения потерь на линиях крупных электросетей.

Николаю Степановичу был дарован долгий век – он прожил 93 года. Встречаясь с ним уже на склоне лет, я поражался его энергии, активной жизненной позиции. Он направлял письма в ВПК и высшие органы власти с предложениями по развитию энергетики в России.

Для меня оказались необычайно интересными его воспоминания о том, как принималось судьбоносное решение о первом в мире полте человека в космос. «Всего за день до Гагаринского старта, на Совете Главных конструкторов, решали вопрос, лететь или нет... Все тогда боялись ответственности: ведь это был еще только первый полет, опыта практически не было, все делалось впервые, а в случае неудачи последствия, очевидно, могли быть самые неприятные. Молчат. Королев: «Ну, так, еще раз, какое ваше мнение?» Опять зал молчит. «Так я принимаю ваше молчание за знак согласия». И на листе Королв расписывается первым, и тогда мы все, ставим свои подписи. Главные конструкторы, двенадцать подписей ниже, и полетел Гагарин... Большую роль, конечно, здесь сыграли решительность, волевые качества Королва, его незаурядные способности как организатора.

По существу, он взял всю ответственность на себя. В этой ситуации, если бы не он – едва ли в нашей истории было бы это достижение – первый полт человека в Космос».

Личность С.П. Королва Николай Степанович ценил чрезвычайно высоко: «За всю мою жизнь, – говорил он, – мне приходилось работать со всеми Главными из Совета Главных конструкторов, многими Генеральными конструкторами... Королв, несомненно, как руководитель, организатор, был самым сильным».

Организаторские способности, творческий потенциал самого Николая Степановича тоже поистине удивительны. Такой огромный багаж знаний и опыт, по моему мнению, можно было бы использовать значительно полнее. Но как говорит народная мудрость, чем человек значительнее, тем больше удовлетворения получает его унижающий. А парадокс старости в том, что наступает то время, когда человек знает все ответы, но никто его уже не спрашивает...

Николай Степанович остался в моей памяти, как гениальный ученый и очень скромный, застенчивый, добрый человек. В своей домашней библиотеке я бережно храню книги, которые он мне подарил – Н. Теслы и Д. Иваненко.

Далкое и близкое В.А. Солдатенко Мо знакомство с Николаем Степановичем Лидоренко оказалось для меня невероятным везением и в краткосрочном, и в долгосрочном плане. А состоялось оно летом 1969 года при обстоятельствах, которые обычными не назовешь. Новосибирский завод конденсаторов, на котором я тогда работал главным инженером, как и все заводы оборонного комплекса, был обязан организовать производство товаров, поступающих на потребительский рынок прямо от производителя. Мне пришлось быть одним из тех, кто должен был с такой задачей обязательно справиться. Считалось, что на это уйдт 3-4 года.

Обошлись полугодием.

Теперь обо всм по порядку.

В поисках подходящих изделий и технологий мне довелось побывать в Союзэлектроисточнике Минэлектротехпрома. И здесь выяснилось, что во ВНИИТе, у Николая Степановича Лидоренко стоит на складе цеховой комплект автоматического оборудования и инструмента, а также запас материалов и в деталях разработанная технология производства гальванических элементов системы двуокись марганца–цинк со щелочным электролитом, мощность 7,5 млн. изделий в год. Однако на заводы Союзэлектроисточника этот, по сути дела цех передать нельзя, из-за отсутствия там технологии вытяжки стальных стаканов и их никелирования. Напротив, для нас это проблемой не являлось. А в целом, такой цех был более чем подходящим для нас вариантом и в техническом, и в коммерческом плане.

Разумеется, что на следующий день в 9 часов утра я был в кабинете непосредственного разработчика данного комплекса Фаатта Хаттовича Набиуллина, от которого ушл в 12 часов ночи убежднным сторонником щелочных гальванических элементов. В первой половине следующего дня Ф.Х. Набиуллин сообщил, что он доложил о наших переговорах Николаю Степановичу и тот дал добро на передачу всего комплекса нашему заводу на освоение, но раздумывает над условиями и хочет посмотреть в глаза представителю завода. Встреча была назначена на 15 ч. 45 мин. в фойе институтского конфе ренц-зала перед началом партсобрания.

Не забуду эмоций, переполнивших меня при первой встрече с коллективом таинственного ВНИИТа, когда я вошл в фойе конференц-зала, заполненное тогда ещ в своей массе очень молодыми вниитовцами. Наконец-то в жизни я увидел безымянных героев множества сообщений ТАСС, которыми страна жила с октября 1957 года.

Поскольку герои моей восторженности не заметили, осталось выполнить миссию, ради которой я сюда явился – найти Николая Степановича Лидоренко. Я узнал его в человеке чуть выше среднего роста с горделивой осанкой, который двигался по залу, подхватив под руку молодого стройного красавца. На нм был идеально сидящий серый костюм, с которым удивительно сочеталась бледно-голубая рубашка. В его глазах на слегка загорелом лице интеллектуала играли веслые чртики. Было похоже, что и своему молодому спутнику он рассказывал что-то тоже весьма веслое.

Сомнений не было – это Николай Степанович Лидоренко (позже я узнал, что его спутником был Виктор Макарович Ржевский – тогда секретарь парткома ВНИИТа).

Атмосфера всеобщей приподнятости в фойе позволила мне подавить волнение, и я приблизился к руководящей паре со стороны Николая Степановича, но замечен не был.

Когда был завершн обход фойе по первому кругу, я совсем успокоился. И тут мне пришла мысль, что сейчас я нахожусь в роли отца Фдора, который вот-вот начнт выпрашивать у инженера Брунса стулья от гарнитура генеральши Поповой. От такой ассоциации я неожиданно для себя непроизвольно «хихикнул», чем обратил внимание Н.С. на себя.

«Что у Вас?» - сказал он приветливо. «Акт передачи комплекса Набиуллина, надо подписать» – ответил я. «Давайте» – сказал Н.С. Акт я отдал, но Н.С. переложил его в левую руку и, вернув правую на место, под локоть спутника, проследовал дальше по кругу.

Распорядитель уже попросил присутствующих входить в зал, когда Николай Степанович остановился и сказал: «Вы меня не подведте?» Мой ответ был: «Нет». После чего акт был подписан.

Так почти обыденно был сделан ещ один шаг к началу открытой ВНИИТом эры щелочных гальванических элементов. Для Новосибирского завода конденсаторов эта подпись стала событием исключительной важности. Для ВНИИТа, находившегося на пике космических и земных достижений – всего лишь ещ одним прорывом в ряду многих.

Но эта история получила продолжение. Вскоре с благословления Николая Степановича на том же Новосибирском заводе конденсаторов было организовано крупносерийное производство ртутно-цинковых элементов отдела 33 ВНИИТа (разработчик Э.А. Менджерицкий) для первых советских электронных наручных часов. Затем, устав ждать соответствующих инициатив от заводов Минэлектротехпрома, Николай Степанович принял решение передать вс тому же Новосибирскому заводу конденсаторов технологию часовых СЦ-элементов того же отдела 33 ВНИИТ и сепарационного лака АП 14Л (разработчик Т.Н.

Торопцева).

Вскоре в составе Министерства электронной промышленности СССР на базе перечисленных выше технологий ВНИИТа возникла целая подотрасль химических источников тока в составе отдельных производств при нескольких крупных предприятиях. В лихолетье перестроек эта подотрасль понесла очень серьзные потери, но часть производств выжила и продолжает функционировать.

Через семь лет после памятной встречи в фойе конференц-зала ВНИИТа я стал сотрудником теперь уже НПО «Квант» и проработал 9 лет ближайшим соратником Н.С.

Лидоренко в его команде до его ухода с поста руководителя. Естественно многое можно рассказать о ВНИИТе-«Кванте» и их создателе, так сказать в рамках взгляда «изнутри». Но девятилетний срок «вниит-квантовской» службы права обходить старослужащих ещ не дат. Поэтому ограничусь только изложенными выше воспоминаниями о Николае Степановиче Лидоренко, пока из незабываемых 1960-70-х годов.

Н.С. Лидоренко: ВНИИТ и «Квант». Основы успеха А.М. Иванов Казалось бы, весьма заурядный случай: молодого (чуть больше 30-ти лет) главного инженера одного из дальневосточных заводов приглашают на работу в Москву. В послевоенные годы таких примеров известно немало.

Уже полную мощь набрала «холодная война», и ВПК требовались молодые и энергичные учные, особенно в ракетно-космическом комплексе, способные создавать новейшие направления и новые подотрасли промышленности. По прошествии десятилетий таких столпов, поднявших ВПК на небывалую высоту и за короткое время, можно перечислить не более одного-двух десятков. Одним из них стал и остатся в памяти Николай Степанович Лидоренко.

Итак, начало 1950-х и гонка вооружений в разгаре. Для всех видов вооружения и военной техники безотлагательно требовалась элементарная электроэнергетическая база.

И.В. Сталин и Л.П. Берия лично осуществляли контроль за проблемой. Назначенный директором небольшого института Николай Степанович Лидоренко, выпускник одного из лучших предвоенных ВУЗов, кандидат технических наук, взялся за ее решение, «заложив голову». Однако при этом он выдвинул ряд требований:

- техническое перевооружение;

- расширение института, которому подчиняется завод;

- набор кадров на его усмотрение.

И он выиграл!

В наше время немногие поверят, что основные требования были выполнены всего за 2- года. С этого времени на 3-й Мытищинской улице красуется главный корпус ВНИИТ.

Институт, а позднее НПО «Квант», стремительно развивались, так как их продукция была успешной и востребованной. В конце 1970-х, начале 1980-х годов «империя Лидоренко» насчитывала до 40 тыс. человек, е филиалы находились в столицах смежных республик и крупнейших научно-промышленных центрах.

ВНИИТ стал родоначальником отечественной ракетно-космической энергетики. А в более широком смысле Николай Степанович создал научно-исследовательский центр по разработке практически всех способов прямого преобразования энергии в электрическую, и промышленному производству соответствующих автономных устройств и систем.

Н.С. Лидоренко всегда неоднозначно относился к поставкам отдельных элементов. Его приоритетом было создание комплексов. Он был прирожднным «головником». Отсюда понятен набор ведущих специалистов и развитие различных передовых конструкторско технологических подразделений и исследовательских лабораторий.

Когда в начале 1963 года я был направлен во ВНИИТ в качестве молодого специалиста, уже были общеизвестны такие имена, как А.П. Ландсман, И.А. Зайденман, И.А. Никольский, В.Е. Дмитренко, Ф.Р. Юппец. И.Б. Рубашов, Л.С. Табакман, Н.Д. Розенблюм, Н.В. Коломоец, а также ведущие специалисты Ф.Х. Набиулин, Т.Н. Торопцева, А.В. Чувпило, С.П. Чижик, М. Эпштейн и многие другие. Причем они были известны не только во ВНИИТе, но и по всей стране, так как за каждым из них стояло научное направление и целый ряд промышленно выпускаемых систем. И, если бы не закрытость института, многие из этих фамилий и лично Н.С. Лидоренко, были бы всемирно известны, поскольку они являлись пионерами в своей области.

Также показательным и, в большинстве случаев, положительным было назначение Н.С.

Лидоренко своих ближайших заместителей – это незабвенные Л.Ф. Пенькова и Н.М.

Голицин, В.И. Моисеев, С.В. Рябиков, В.А. Солдатенко, В.М. Ржевский, Г.В. Серопян, Г.Н.

Михайлова. Эти сотрудники ВНИИТа, досконально его познавшие за долгие годы работы, и преданные ВНИИТу, решали огромный объм организационно-технических и оперативных задач, помогая Н.С. Лидоренко в устойчиво-динамическом развитии такого центра как ВНИИТ (НПО «Квант»).

Реальное подтверждение стратегии института – это всемирно известные гигантские космические солнечные батареи, мощные силовые ампульные батареи и электрохимические генераторы для флота, ионно-обменные, тепловые батареи различных типов, ряд уникальных датчиков и приборов и многие другие, невероятные по ресурсу и назначению.

Большинство из этих работ отмечено множеством государственных премий, орденов и наград, включая международные, а также присвоением учных степеней и званий большому числу сотрудников. В 1965 году Н.С. Лидоренко был избран членом-корреспондентом АН СССР.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.