авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 |

«Николай Степанович Лидоренко инженер конструктор ученый 1 Николай Степанович Лидоренко родился 15 апреля 1916 года в г. Курске. В ...»

-- [ Страница 3 ] --

И, наконец, последняя общеизвестная (а более двадцати лет всемирно известная) идея Н.С. Лидоренко об использовании энергии двойного электрического слоя в гетерогенных системах. Идея общеизвестная во многих реалиях.

Случай, определивший меня во ВНИИТ, был, безусловно, счастливым. Удачным было то, что я попал в отдел ведущего учного И.А. Зайденмана, который вместе с С.В.

Рябиковым занимался разработкой термоэмиссионных преобразователей. Менее чем через месяц И.А. Зайденман, по согласованию с Н.С. Лидоренко, отправил меня (вместе с молодой сотрудницей) на месячную стажировку в Институт физики в г. Минск, к известному академику Ельшевичу. Моим непосредственным начальником был начальник лаборатории Г.Ф. Мучник (но тогда он мне не мешал!). Почему моим? – для меня это до сих пор загадка.

Но командировка в научном плане была очень полезной, а по возвращении я окончательно попал в поле зрения Николая Степановича. И опять его Величество случай: встреча Н.С. Лидоренко в 1971 г. с выдающимся советским оружейником А.Э. Нудельманом, на которой был и я, где А.Э. Нудельман попросил рассмотреть создание портативного импульсного источника и поспособствовал финансированию работы. А я уже был к.т.н. и считался специалистом по ТЭ, поэтому эту работу Н.С. Лидоренко поручил мне. Ну кто тогда мог предположить, что эта встреча абсолютно изменит всю мою жизнь, образ жизни и создаст мне судьбу?

В 1972 г., когда я начал заниматься импульсными характеристиками двойного электрического слоя, встречи с Н.С. Лидоренко стали практически постоянными, так как видимо чисто интуитивно, как учный и руководитель созданного им многогранного центра, он питал к этой проблеме неподдельный интерес. А когда мы убедились, что разрабатываем принципиально новый накопитель энергии, общение с Шефом стало повседневным (так начал я тогда называть, называл потом, и буду называть всегда Н.С. Лидоренко, так как Шеф может быть только один). И именно это многолетнее общение дат мне право высказывать сво особое мнение, как о нм (Шефе), директоре института, так и о его взглядах на развитие института, и о методах этого развития.

Шеф решил назвать нашу разработку «молекулярный конденсатор» (МК) (молекулярный накопитель), что отвечало его физической сущности. Принятое существенно позднее международное название «суперконденсатор» носило скорее рекламный, или медийный характер.

Нам повезло, что развитие направления МК пришлось на 1970 - 80-е годы, когда инсти тут («Квант») находился в самом рассвете, когда наша группа (в составе пяти человек, вместе со мной) своими руками собирала образцы МК мкостью десятки, потом сотни и даже тысячи фарад. Кроме нас в реальность этих сверхвысоких значений безоговорочно верил и Николай Степанович. «Мы вскрыли энергетику электрического слоя» – говорил Шеф. А его харизма и творческий напор привлекали вс большее число сторонников в институте и не только.

Не останавливаясь на технических подробностях, о которых нами написаны десятки статей, диссертаций и монографий, хочу на примере МК показать деятельность Шефа по развитию и формализации нового направления. Во-первых, началось численное развитие направления, что позволило демонстрировать МК в составе конкретных электротехнических устройств. Во-вторых, убедившись, что лабораторная технология стала воспроизводимой, к нам были подключены конструкторско-производственные подразделения, создававшие специализированное технологическое оборудование.

В 1974 г. Н.С. Лидоренко направил статью об МК в ДАН. В связи с актуальностью представленного материала, статья была прочитана и одобрена академиком А.Л. Минцем и собственноручно утверждена им в печать. Таким образом, был утверждн приоритет в этом деле как ВНИИТ, так и страны.

Для реального и скорейшего развития направления МК было необходимо привлечь и получить поддержку авторитетных научных кругов, потенциальных Заказчиков и, в конечном счете, Правительства. Шеф избрал тактику «прессинга» – в институт постоянно приглашались отдельные лица (или группы известных лиц) и в лабораториях им демонстрировались как сами МК, так и фрагменты конструкции и технологии. И самое главное, тут же шл обмен мнениями и обсуждение областей применения. Этот поток шл постоянно на протяжении нескольких лет. Тактика Шефа принесла успех, в результате чего:

- нам посчастливилось познакомится лично, и творчески пообщаться с множеством выдающихся людей, что очень помогло в дальнейшей работе;

- встречи помогли всем нам вместе с Шефом подняться на более высокий уровень понимания наших возможностей и, соответственно наших проблем;

- появление значительного портфеля заказов, когда инициаторами являлись наши «большие гости».

За несколько лет Шефу удалось «завлечь» в этот постоянный поток почти всех Министров ведущих отраслей и их замов, видных членов АН СССР и выдающихся научных работников, Генеральных конструкторов и почти всех Главкомов вооруженных сил.

Естественно, что статус Шефа и ВНИИТ («Квант») высоко поднялся не только в мнениях наших гостей, но и в наших головах. Однако, что особенно важно отметить, что все перечисленные процессы шли практически одновременно. Параллельно была создана опытно-производственная база ВНИИТ, на которой отрабатывалась промышленная технология изготовления МК. Параллельно началось создание специализированного цеха на нашем заводе «Сатурн» (г. Краснодар). Окончательную точку в формализации статуса МК поставил выдающийся учный Президент АН СССР академик А.П. Александров, неоднократно посещавший наши лаборатории и завод. В своем письме Председателю Совета Министров СССР А.Н. Косыгину он подтвердил, что в ВНИИТ созданы «новые электротех нические устройства», занимающие нишу между АБ и традиционными конденсаторами.

Вскоре состоялся визит к нам Алексея Николаевича, который положительно оценил деятельность института во главе с Н.С. Лидоренко. Решение А.Н. Косыгина открыло финансирование для модернизации научно-технологических подразделений. Так закончился напряжнный, почти шестилетний этап борьбы за МК. И теперь, естественно, весь «прессинг» Шефа пришлся на наше подразделение, так как заказы и испытания шли один за другим.

Настоящим шоком стало для нас, когда Шеф принял заказ от ВПК на создание мощного технологического мобильного и высоковольтного комплекса, при этом ВНИИТ был назначен головным исполнителем. Никогда наш институт не сталкивался с такой сложной и многоплановой проблемой. Для нас это стало мощным допингом. Но мы были молоды, воодушевлены Шефом и успешно сделали этот комплекс. Сейчас диву дашься, как быстро нам удалось реорганизовать подразделение, усовершенствовать технологию МК, освоить их производство на «Сатурне» и т.д. Благодаря Шефу нам удалось сколотить гигантскую кооперацию, как внутри «Кванта» и его филиалах, так и ведущими академическими институтами. Этот уникальный (не только в СССР) комплекс был передан Заказчику и успешно отработал до начала 1990-х. Вот ещ один метод Шефа по сверхускорению технического прогресса!

Уезжая с выставки НПО «Квант» всемирно известный академик П.Л. Капица сказал моему заместителю Володе Харитонову про Николая Степановича: «Этот человек сам себя сделал». А Министр электротехнической промышленности А.И. Майорец официально поддержал выдвижение наших работ на Государственную премию, которую нам вручили в 1983 г.

В 1985 г., несмотря на просьбы и протесты ближайших помощников Н.С. Лидоренко и руководства Министерства, он сложил с себя обязанности руководителя, которым был с 1950 г. Одной из важнейших задач Шеф все эти годы считал применение МК в большой и малой энергетике общехозяйственного назначения. Он стал одним из авторов «Современной концепции развития городского электротранспорта», поддержанной РАН и ведущими институтами и предприятиями страны, а также московскими и федеральными институтами.

Но, в результате страна потеряла почти 20 лет, так как для государственных чиновников перестало быть законом независимое мнение авторитетных учных, а главным стал совсем другой язык. Поэтому проблемы молодой энергетики, включая комбинированные силовые установки для транспорта, остались на уровне отдельных успехов 1980-х годов.

Казалось, большой прорыв наметился в крупной энергетике в начале 1980-х годов:

обеспечение гарантированного снабжения крупнейшего в Европе вольфрамо-молибденового комбината (г. Тырныауз). Были проделаны успешные испытания на самом комбинате, сделан и утвержден Комбинатом и Минэнерго проект, выделено серьзное финансирование, так как требовались батареи МК мкостью от десятков до сотен МФ. Однако уже новое руководство «Кванта» отказалось подписывать этот проект?! Без сомнения, особенно с учтом надвигающихся перемен, реализация этого проекта и его пример мог сыграть большую роль в развитии не только МК, но и предприятия в целом, также как, по сути, и при внедрении МК в большую и малую энергетику. Речь шла о создании новой подотрасли в электротех ническом машиностроении. Остались без внимания и письма Н.С. Лидоренко, адресованные руководству страны по этой проблеме. И пока эта наша общая с Шефом мечта не близка к осуществлению.

В середине 1980-х годов НПО «Квант» находился на пике своей славы и могущества.

Это была самодостаточная и многогранная корпорация, являвшаяся лидером отечественной автономной энергетики. К заслугам НПО «Квант» серьзно и конструктивно относились руководство страны, а также Минобороны, ГКНТ и АН СССР. Позволю заметить (с учтом сказанного), что при эффективном организационно-экономическом руководстве и при наличии больших активов (в том числе уникальных в России) и научно-технологических заделов, НПО смогло бы пережить так называемый переходный период 1990-х и вписаться в рыночное время, пусть даже в сокращнном варианте. Таков был запас прочности, заложенный Н.С. Лидоренко! (И таких примеров для бывших крупных центров ВПК немало).

В последние годы мы активно работали с Шефом, так как были нужны друг другу. Он часто бывал у нас на фирме «ЭКОНД», наследнице подразделения, создавшего МК в НПО «Квант». Был он, как всегда, бодр и полон идей, но чувствовалась горечь по резкому снижению темпов развития, как МК, так и других направлений, по развалу его детища.

С большой теплотой весь наш коллектив встречал Шефа на 10-ти летнем юбилее «ЭКОНД». Последний раз мне удалось повидать Шефа и поговорить с ним, когда он с внуками приезжал навестить меня летом 2009 г.

В этом 2011 году будет 60 лет вступления Н.С. Лидоренко в должность директора института, 50 лет полта человека в космос, 35 лет направлению МК, 20 лет МИПО «ЭКОНД».

Однако все эти юбилеи будут отмечаться уже без Шефа… Фрагменты памяти А.В. Чувпило Август 1953 года. Я нахожусь в кабинете директора научно-исследовательского элементно-электроугольного института, куда меня, не москвича, распределили после окончания московского института химического машиностроения. Директор, Н.С. Лидоренко, – интересный, можно сказать, красивый молодой человек, сдержанно улыбчивый и доброжелательный, расспрашивает меня об учебе, дипломе, моих технических конструкторских интересах к специальности, стремление к которой я вынашивал еще будучи школьником-старшеклассником. Так началась моя деятельность конструктора машиностроителя в небольшом коллективе – мой порядковый табельный номер был всего 217.

Институт размещался на третьем этаже Ш-образного корпуса элементного завода, выпускавшего батареи питания к радиопередатчикам и радиоприемникам военно-полевой связи в Великой Отечественной войне 1941 - 45 годов. К нему вела грунтовая, довольно раз битая подъездная дорога, с ним соседствовали картофельно-травяные поля-пустыри и жилые двухэтажные барачного типа досчато-насыпные дома (называвшиеся в народе «орджоники дзевками», быстровозводимые дома первой пятилетки). Ходили упорные слухи, что при рытье фундамента под теперешнее главное здание предприятия представители СЭС непрерывно брали пробу на холеру, поскольку в до- и послеекатерининские времена в этих местах, на окраине Пятницкого кладбища, хоронили жертв эпидемий. В целом, все это не производило впечатление столичного солидного места.

Но впереди у меня была интересная творческая работа-жизнь протяженностью в лет, под неизменным руководством, покровительством и дружбой большого и мудрого человека – Николая Степановича. Многотысячный коллектив, такие же многотысячемет ровые рабочие площади, полтора десятка филиалов по автономной энергетике в разных городах и республиках СССР, успешное решение глобальных задач по использованию оригинальной автономной энергетики в военной и космической технике, создание школы профессиональной подготовки специалистов, включая ученый Совет при институте по защите докторских диссертаций, состоящий почти целиком из собственных докторов наук – вот главные вехи, которые определяют непреходящее значение Н.С. Лидоренко в истории науки и техники России.

У Николая Степановича была довольно редкая черта человека – очень развитая или природная (не нам судить) – интуиция на перспективное использование собственных и предложенных идей. Характерным примером, на мой взгляд, является демонстрация Николаем Степановичем государственной комиссии на полигоне после очередного запуска спутника пластинки из десятка последовательно соединенных широко известных к тому времени фотоэлементов, в которой он увидел будущую энергетику космоса. Из истории освоения космоса хорошо известно, куда привела его интуиция инженера и ученого: сегодня ни один космический корабль в мире не обходится без фотоэнергетики. Кстати, этот же пример показывает совершенно изумительную и редкую черту его личности – скромность. В последние годы Николай Степанович всем обозревателям истории техники говорил, что ему «навязали солнце», и ссылался непосредственно на И.Д. Сербина, тогда как я лично знаю, что первую пластинку солнечной батареи смонтировал под его руководством наш сотрудник Г.С. Далецкий.

Эта же интуиция и предвидение последующего промышленного использования термоэлектричества проявилась у Николая Степановича в направлении меня к академику А.Ф. Иоффе в 1954 году, с заданием помочь в разработке промышленной технологии производства термоэлектрической батареи на основе, насколько помню, пары свинец-теллур.

Это задание воплотилось в жизнь на подмосковном заводе, на станции «Правда»... Мне до сих пор памятны беседы с Абрамом Федоровичем в его кабинете и его презрительное отношение к делению науки и, в частности, физики, на «нашу и иностранную», проповедуемое борцами с «злостным космополитизмом». Он поделился и своими заботами по несправедливо принятому властями его труда «Основные представления современной физики», а я, помню, рассказал о похожей судьбе книги «Основы расчета химических машин и аппаратов», вышедшей из печати в 1946 г., по расчету тонкостенных оболочек, моего учителя проф. З.Б. Канторовича, получившего европейское образование. А вскоре эта книга помогла получить все корпуса ракет с оптимальными размерами стенок, что заметно снизило их весовые характеристики. Время все поставило на свои места.

Интуиция и экспертная оценка Николая Степановича помогала многократно и мне.

Так было с развитием в институте автоматизации производства изделий автономной энергетики на базе роторных и роторно-конвейерных линий (последние имеют приоритет нашего института), разработанных нашим отделом, в том числе, по экспорту во Францию (фирма «Сафт-Лекланше»), Испанию (фирма «Сегаза») для производства изделия «Крона»

воздушной деполяризации, автор батареи М. Кочергинский.

Такая же интуиция у Николая Степановича проявилась в поддержке известных машин безотходного изготовления сеток-решеток по методу Гольдинга (XIX век) просечкой вытяжкой, увиденных им в саратовском НИИ. По его поручению я подробно ознакомился с саратовскими машинами и сконструировал автомат новой конструкции (получено авторское свидетельство), делающий просечную сетку с перемычками в десяток микрон, что позволило получать электроды из цинка, серебра и других металлов и подложки из меди с высокой активной поверхностью для изделий многих электрохимических систем. Эти автоматы многие годы выпускались серийно как для института, так и для электротехнической отрасли, один по контракту был поставлен в Болгарию.

Так было и с созданием по моей идее прибора на основе электромагнитного «белого шума», останавливающего на опытных линейных мышах развитие поверхностных злокачественных опухолей (типа канцера 45 Крокера) в экспериментах, проводимых в институте экспериментальной патологии, онкологии и радиобиологии им. Р.Е. Кавецкого (Киев) по взаимному договору. И только чернобыльская трагедия остановила эти перспективные исследования, когда институт прекратил выполнять сторонние заказы, и был полностью подключен к практическим вопросам лечения пострадавших от последствий аварии.

Не обходилось между нами и без тактических расхождений. Так случилось с данным мне Николаем Степановичем заданием на разработку машины для изготовления электролитной детали изделия тепловой серии, разработчик изделия А. Абене. Вопреки советам Н.С. Лидоренко, обрисовавшим схему машины очень громоздкой и технологически трудновыполнимой, мне удалось сделать машину размером не более швейной машинки. На ее успешной демонстрации он неосторожно и обидно назвал машину «фитюлькой», посетовав, что я не сделал ее по его схеме, а я ему ответил, что моя «фитюлька» с гарантией делает то, что сомнительно бы делала его «бандура». Естественно, шеф на меня обиделся, и только года через два вспомнил наш «технический» спор и посетовал, что я не оформил отличную машину авторским свидетельством.

И еще мне хочется немного рассказать о роли Н.С. (как мы его заочно доверительно называли) в моем становлении, как ученого. Мою заочную аспирантуру, по его предложению («Это от тебя не уйдет» – сказал он) я отставил в сторону, занявшись многомесячной разработкой нестандартного оборудования для примышленного выпуска фотобатарей для космоса, заказ на которые последовал в виде серьезных поручений правительства после упомянутой выше демонстрации батарейки из фотоэлементов на Байконуре. Только благодаря организационно-технологическим усилиям Николая Степановича институт смог поставить солнечную энергетику для спутника в срок.

Защитив с задержкой кандидатскую степень, я смог уже через три года представить к защите докторскую диссертацию, исследовав сконструированные мною технологические машины-автоматы, оптимизирующие структуру активных материалов и токосъема в источниках тока, преобразователях энергии и сходных по технологии областях. Сходные по технологии области возникли в результате обращений-просьб ряда организаций к Николаю Степановичу об оказании технической помощи, которую он настоятельно адресовал мне и потом активно поддерживал и управлял работами. Это были ленинградский институт ферритов по технологии смешения комплексных составов ферритов;

институт химии и технологии элементооргананических соединений (ГНИИХТЭОС) по смешению многокомпонентных твердых ракетных топлив;

Салдинский завод специальных сплавов и институт азотной промышленности (ГИАП) по технологии применения безотходный платиновых сеток для катализаторов;

НИИВодГЕО по технологии безотходных сеток турбулизаторов для опреснения воды;

ОКБ А.М. Исаева по технологии использования аргонного помещения нашей конструкции.

Алексей Михайлович Исаев, который пригласил разработчика через Н.С. Лидоренко к себе, и Сергей Павлович Королев (случайно зашел в кабинет к Исаеву) прослушали мой доклад о конструкции аргонного помещения. Им очень понравилась наша схема очень экономной (в объемах заменяемых газов практически 1:1) продувки-замены в больших производственных помещениях воздуха аргоном, при помощи эластичного мешка вытеснителя, которым предварительно обжимается вс внутреннее помещение, что вытесняет из него воздух, а затем вдувается аргон в пространство между вытеснителем и внутренними стенками помещения, постепенно поднимая вверх эластичную диафрагму. Оба слушатели довольно поулыбались, когда я упомянул о нашем успешном применении по предложению и инициативе приобретения Н.С. Лидоренко модифицированной копии герметичного костюма первого космонавта Ю.А.Гагарина для наших опытных работ в аргонном помещении. Они попросили документацию на аргонный бокс для комплексной сварки деталей ракетных двигателей.

Перед защитой диссертация прошла успешную апробацию на семинарах таких известных ученых-академиков РАН СССР, как И.И. Артоболевский (проблемы машиностроения), Москва, П.А. Ребиндер (проблемы физико-химии), Москва и И.М.

Францевич (проблемы материаловедения), Киев. Насколько я знаю, такое же бережно поощрительное отношение у Николая Степановича было ко всем научным кадрам института, особенно в процессе их становления. В течение всего периода работы над докторской диссертацией я с благодарностью принимал его большую методическую и научную (я бы даже сказал – заботливую) помощь, как официального консультанта диссертации.

Мне повезло оказаться у истоков создания двух филиалов нашего предприятия опять таки по инициативе Николая Степановича – краснодарского и севастопольского. По инициативе генерального директора мы спроектировали и строили «Биотрон» на ст. Правда Московской области по системе киевского профессора-медика Д.И. Панченко для безлекарственной нормализации высокого и низкого давлений за счет стабилизации воздушного давления и температуры в Биотроне. Я собрался поехать в г. Ставрополь, чтобы выбить без лимитов нужные нам для Биотрона трансформаторы. Н.С. Лидоренко, подписывая приказ на командировку, вызвал меня и поручил ознакомиться в Краснодаре с одним бесхозным после ликвидации Совнархозов конструкторским бюро, и составить свое мнение о нем, что я и сделал, заехав в Краснодар и ознакомившись с отличным машиностроительным коллективом, возглавляемым Юрием Калугиным. Приехав из командировки, я очень лестно отозвался о краснодарском КБ, после чего мы первое время начали на договорах от нашего отдела содержать краснодарских конструкторов, получая взамен отличную машиностроительную технику. А потом шеф развернул дело Краснодара через Старую площадь гораздо шире, дальновидно оформив филиал со строительством невероятных площадей-зданий, предусмотрев, помимо машиностроительных функций, передачу туда для внедрения многих видов преобразователей энергии.

Второй филиал, севастопольский, получился более случайно: меня пригласили на научно-техническую конференцию в Севастопольский приборостроительный институт. Там я познакомился с д.т.н. проф. А.Н. Рабиновичем, заведующим кафедрой «Автоматизации и комплексной механизации». С большим удивлением и удовлетворением я узнал, что при кафедре имеется большой (не менее 100 человек) цех с полным циклом машиностроительной технологии. В результате, мы вначале также на договорных началах стали заказывать и получать отличные машины, автоматы и приборы (от кафедры физики, зав. кафедрой к.т.н.

доц. В.Н. Калугин) для преобразователей энергии. А потом Н.С. расширил возможности Севастополя, пробив опять же через Старую площадь, создание филиала и строительство двух прекрасных новых пятиэтажных зданий в перспективном растущем районе города.

Недавно я был в командировке в Севастополе, встретился с друзьями-старожилами бывшей кафедры физики (теперь она называется сложней из-за добавленных функций) Володей Калугиным и Володей Лучиным. Мы вспоминали начало строительства наших зданий – как В.Л. Лучин (тогда аспирант, теперь к.т.н. доц., возглавляет кафедру) вставил в землю и держал первый колышек во время разметки площади первого будущего здания филиала около бывшего артиллерийского бастиона обороны Севастополя. Сотрудники филиала заботливо оберегали бастион, содержали в чистоте и сожалели, что его не взяли в свою внутреннюю площадь, ограждаемую забором. Теперь он охраняется городом как реликвия.

Мне посчастливилось быть свидетелем и участником деятельности Николая Степановича и в последние девять лет его жизни. Свой достаточно преклонный возраст он ощущал только из-за физических естественных недомоганий, но только не в сфере умственной деятельности. До последней трагической минуты это был деятельный ученый, целиком направленный своими мыслями и идеями в будущее.

Пожалуй, впервые в мире Николай Степанович Лидоренко осознал, осмыслил и озвучил тезис о беспредельной перспективе получения энергии и информации в фазовых переходах на границе контактов фаз твердого, жидкого и газообразного материалов. На этих же концепциях он обосновал и провозглашал доктрину возможного получения фотопреобразователей солнечной энергии с высокой (КПД до 25 – 40 % и более) энерго отдачей в наногетерослойных каскадных переходах, в том числе GaAs, а также, что еще более грандиозно, высокотемпературной сверхпроводимости проводников электричества!

Значимость некоторых из его концепций закреплена дипломами открытий, выданными ему Российской академией Естественных наук.

У него были идеи практического использования для большой энергетики вакуума Вселенной. Эти же идеи он поддерживал у российского ученого Владимира Семеновича Леонова, который ввел понятие частицы, аккумулирующей эту энергию, – кванта пространства-времени, назвав ее квантоном. По его теории, квантон изначально объединяет в себе электричество и магнетизм в доселе неведомую субстанцию – электромагнетизм и одновременно гравитацию. Это объединение Николай Степанович комментировал сдержано, но не негативно, полагая, что все не так просто и, скорей всего, существуют более глубокие условия взаимосвязи и взаимодействия электромагнетизма и гравитации. Но в целом теория упругой квантовой среды (УКС) – это перспективные наметки теории единого поля, а не единой теории поля, которую безуспешно пытался создать Эйнштейн. Вакуум – единственный неисчерпаемый источник энергии в нашей Вселенной, – постулирует В.С.

Леонов и вместе с ним Н.С. Лидоренко. Энергия эта огромна и едина, но способы ее извлечения из вакуумного поля различны.

Сейчас, когда почти удалось обосновать энергоемкую структуру вакуума, пора искать физические и конструктивные решения для технологических установок, извлекающих эту энергию. Некоторые из этих возможностей Николай Степанович предлагал к реализации.

Его сотрудники, включая меня, поставили под научным руководством Н.С. Лидоренко опыты по интенсификации специфическим электромагнитным излучением (плазмой) горе ния газовой смеси (работа была проведена совместно с академиком РАН Б.И. Каторгиным).

Во время облучения длинное пламя из ровного беззвучного ламинарного превращалось в шаровое турбулентное звуковое, и его температура повышалась (это-то при информационном, слабом энергетическом воздействии!) в полтора (!) раза. Не это ли один из шагов Н.С. Лидоренко в большую энергетику будущего?! Он тщетно в течение более десяти лет просил у государства открытия финансирования для своих фундаментальных работ, отказываясь от многих предложений частного капитала;

желая, чтобы все блага от них достались государству, России. На том и ушел из жизни… Однако его соратники кое-какие из его мыслей и задумок еще могут попытаться реализовать – все упирается в ту же помощь государства. Остается последнее слово за ним, за государством. Я уверен, что память о Н.С. Лидоренко, большом Ученом и большом Человеке государственного мышления, надолго сохранится в поколениях россиян… Николай Степанович В. Кожухарь Обычно когда доводится писать о выдающемся человеке, получается текст на тему Я... и выдающийся человек, и из писания однозначно вытекает, что без этого «Я» выдающийся человек был бы не так уж здорово выдающимся. Но, во всяком случае, становится понятно, чьими глазами смотрелось то, о чем читаешь, и что невозможно обойтись без этого Я.

Эти воспоминания о Николае Степановиче пишет средний провинциальный инженер, которому благодаря ему (Н.С.) удалось стать одним из «реализаторов» его идей.

Первая встреча. Геленджик 1971 год. Днем проходит конференция, где все потрясающе умничают, а мне почти ничего не понятно. Вечер в ресторане. На столе все, что можно было достать для благодетеля города, решившего вопрос о строительстве новой детской больницы. Застойные питейные времена «среднего Брежнева». Финал. Расплата за ужин. Николай Степанович требует счет, пальцем пересчитывает нетрезвые головы, вычитает из этого количества милые женские головки, с некоторым затруднением делит деньги на оставшиеся головы, кладет на тарелку свою толику средств и с назиданием «нам директор (руководитель Краснодарского филиала) не помещик», отправляет тарелку по кругу. Надо знать те времена, чтобы это оценить.

Примерно два-три раза в год Н.С. приезжал в Краснодар. Иногда это были легкие визиты, а иногда, особенно, когда строился завод, это были изнуряющие беспрерывные совещания с жуликоватыми строителями, витающими в облаках идей учеными, суровыми секретарями краевых партийных и других надзирающих органов и пр. Но он всегда находил время созвать в большом актовом зале инженерный состав и не торопясь рассказывать о новых идеях. Ему казалось, и он на этом настаивал, что все «ПРОСТО ДО НЕПРИЛИЧИЯ»

(почему-то ему нравилось именно это выражение) и мы охотно делали вид, что мы согласны.

В действительности все было точно наоборот. Я не знаю ни одной идеи Н.С., которая не была бы встречена в штыки. Так было с идеями ЭХГ, не говоря уже о сверх конденсаторах, хемотронных датчиках и многом другом. Считалось (научно-технической общественностью и министерством):

а) это очередной бред Лидоренко;

б) все это ерунда;

в) если этим всерьез заниматься можно и по Уголовке ответить за расходование народных средств.

Потом, непременно и обязательно через адский труд и неудачи приходило удовлетворение сделанным, а иногда подарки судьбы и Правительства.

Лишь значительно позднее я увидел на фотографиях недоуменные выражения лиц гениального старого Капицы, академика Харитона и людей их уровня недоверчиво смотревших на Н.С., когда он им докладывал о молекулярных конденсаторах. Я, как и они (Капица и Харитон), тоже не много понимал, но я научился верить.

Порою ему было мучительно тяжело. Вечная война с высокопоставленными чиновниками из Главаккумулятора, семейные неурядицы доводили его до бешенства.

Однажды он собрал в Краснодаре местную научно-техническую элиту и минут на сорок сказал речь, в которой не было ни слова о науке. Он говорил о порядочности. О том, что, кроме порядочности, все преходяще, а Она вечна. Видимо, достали его по крупному.

Сейчас мне кажется, что при всем опыте бескромпромиссного бойца, Стратега и Тактика, Николай Степанович часто не очень хорошо разбирался в людях, он был до сентиментальности доверчив, его часто предавали или просто крутили фиги за его спиной.

Особой ошибкой была его доверчивость по отношению к крайне непорядочному и бесталанному выскочке г-ну С-ву. Увидев в нем преемника и помощника, и передав все созданное за полвека, Лидоренко враз лишился всего и оказался во враждебном вакууме, без работы, без средств и, пусть это не насмешит никого, без своего кабинета, прави тельственного телефона, автомобиля и т.д. Разлетелись по заграницам и акционерным обществам те, кто ранее питался его идеями, пел ему славу, не забывая себя.

Он продолжал работать. Остались несколько верных людей, в их числе Орест Гусейнович Касимов, Александр Борисович Волгин, которые редактировали его тексты, помогали писать письма в Кремль и РАН, терпели вспышки его редкого гнева, служили верой и правдой.

Году примерно в 1996 Н.С пригласил меня из Краснодара в Москву. Орест Гусейнович провел меня в бывший «Квант». Здесь я узнал, что их, сотрудников «Кванта» (в том числе и Н.С.), с целью экономии заработной платы перевели на четырехдневную рабочую неделю. У Николая Степановича был ко мне один вопрос, можно ли используя юридическую процедуру найти несуразности в процессе приватизации краснодарского завода «Сатурн» и вернуть завод государству. Я ответил, что, безусловно, можно, никто тогда юридическими тонкостями озабочен не был – шла бандитская приватизация. Просто поставил необходимое условие – найти роту автоматчиков, чтобы меня не убили хотя бы в начале этого процесса. Лидоренко стал грустным, дальше эту тему мы не обсуждали.

Последняя встреча. 90 лет «Кванту». Блестящая речь Лидоренко о непонятном слове «электричество», о Тесла, о том, что, Тесла знал об этом слове гораздо больше нашего и, кажется, подбирался к его сути. Попытки президиума «поруководить» речью Лидоренко и «улучшить» ее. Достоинство великого МЭТРА в его спокойствии и самодостаточности.

И мальчишество в перерыве – «Виктор, пойдем, сфотографируемся». Николай Степанович, Зия Каричев и я. Быть может, это его последняя фотография. Вскоре пришло сообщение, что Великого человека русской науки той эпохи не стало… Поборник экологической энергетики XXI века Ю.П. Сидоренко Меня познакомили с Н.С. Лидоренко в 2000 году на научно-техническом совещании в Национальной академии наук Беларуси (НАНБ). Позднее, уже будучи официальным представителем Ассоциации «Элквант» в Республике Беларусь, я расширил свое первоначальное представление о нем, как о человеке и ученом. Мы находили общие интересы в науке и технике по развитию экологической энергетики в наших дружественных странах. Он производил большое впечатление своей эрудицией, разносторонними знаниями, патриотизмом к России, теплым отношением к Беларуси, большой жизненной школой.

Производила неизгладимое впечатление и титаническая работа его и его коллектива в становлении и развитии безмашинных способов производства электричества, в том числе на базе различных химических и физических эффектов Гальвани, Пельтье, Зеебека, фотоэффекта и др. для потребностей народного хозяйства, в том числе и военной техники.

К числу работ, вошедших в историю науки и техники, я отношу современные химические и физические источники тока, электрохимические генераторы, детекторы ядерных излучений, молекулярные конденсаторы, объекты молекулярной электроники для использования в технических средствах наземного, морского, воздушного и космического назначения.

Поражала его неутомимость и работоспособность в редких, но очень продуктивных приездах в Минск. При обсуждении проблемы его сообщения и беседы отличались высоким профессионализмом, напористой убежденностью и нелицеприятной готовностью защищать свои убеждения перед любой аудиторией, включая высокопоставленных чиновников. Он был неутомимым поборником научных идей развития экологической энергетики, всегда приводя аргументы против расширения многих неэкологичных современных способов производства электричества, расчетами и цифрами доказывая их неэффективность по полезному использования сырья.

В своих обращениях (начиная с 2004 года) на имя председателя Высшего Государственного совета Союзного государства России и Беларуси, Президента Беларуси А.Г. Лукашенко Н.С. Лидоренко предлагал на основе своего открытия явления гиперпроницаемости электромагнитного поля в плазме жидких, твердых и газообразных сред и на границе их сопряжений (диплом №41) обсудить в личной беседе следующие проблемы, за решения которых он брался: кардинальную экономию электроэнергии до 55 % (в кВтч) в ВВП Республики Беларусь;

создание новых безмашинных источников электроэнергии;

создание принципиально новых приборов электроники, в том числе для космонавтики.

Детали каждого письма Николай Степанович обсуждал с представителями заинтере сованных предприятий и организаций, прорабатывал с ними проекты договоров по направлениям. Однако для выделения финансирования уровень обсуждения был недостаточ ным. Был практически заключен договор с городом Минском по решению экономии электроэнергии в трамвайном хозяйстве города. Мэр города нашел возможность финансирования работ, однако договор прекратил свое существование в связи с переходом мэра на другую работу. Ни одной встречи Н.С. Лидоренко с А.Г. Лукашенко в течение почти 10-ти лет не произошло (причины отклонения встречи были всегда у аппарата президента неубедительные), и глава государства так и не получил сведений о возможном прорыве Республики в области экологической энергетики.

О ДОБРОМ ЧЕЛОВЕКЕ И ЕГО БОЛЬШИХ ДЕЛАХ И.Р. Утямышев Время скоротечно. События происходят с такой скоростью, что иногда кажется, что все происходящее было нереальным, или это были эпизоды какого-то бесконечного фильма.

Многое происходящее сегодня, с позиций недавнего прошлого представляется абсурдным и невозможным, и это не технические достижения, без которых уже нельзя обходиться в повседневной жизни, не тот уровень комфорта, к которому мы привыкли, и вряд ли сможем от него отказаться, ни гигантский поток информации по большей части бесполезной, которым ежеминутно помимо нашей воли забивают мозги, навязывая усредненный обывательский потребительский стереотип существования, сиюминутные ценности, которые таковыми не являются.

Меняются эпохи, уходят люди их представляющие. Невероятность событий, происшедших в нашей стране и их разрушительных последствий за прошедшие два десятилетий, сопоставимы с беспрецедентным по своим масштабам результатам нечеловеческих усилий и неисчислимых жертв, великих свершений и побед народа на протяжении всего прошедшего столетия. История в сложные периоды развития общества выдвигает на передний рубеж неординарные личности, которые берут на себя ответственность за принимаемые решения. Подвижники своих великих дел они останутся в памяти благодарных потомков как единственные лидеры, возглавлявшие вверенные им участки работы, коллективы людей и человеческих судеб.

Таких личностей было много в каждой стране на различном уровне, будь то руководитель государства, отрасли промышленности или отдельно взятого предприятия. В Советском Союзе было много замечательных руководителей, ученых, организаторов науки и производства, которые своим самоотверженным трудом, высоким профессионализмом и личным примером обеспечивали поступательное динамичное развитие страны, ее обороноспособности, экономической независимости. С именами этих замечательных людей связаны периоды становления и расцвета многих организаций и предприятий, которые они создавали и возглавляли, с которыми они до сих пор ассоциируются.

Среди плеяды послевоенных легендарных министров, директоров – генералов отечественной промышленности и главных конструкторов был Н.С. Лидоренко.

Николай Степанович явился фактическим основателем Всесоюзного научно исследовательского и проектно-конструкторского института источников тока, впоследствии одной из крупнейших СССР промышленных корпораций – научно-производственного объединения «Квант», которая объединила многие предприятия на необъятных просторах Советского Союза. Гармоничное сочетание таланта ученого и организатора позволили ему в достаточно короткие сроки создать предприятие, которое координировало и направляло развитие целой промышленной отрасли, обеспечивающей нужды народного хозяйства и обороны страны. Видимо этим и объясняется взлет и бурное развитие многих известных организаций того незабываемого периода истории, когда руководители не приходили на конкретно определенное место, а создавали институты, заводы, комплексы для решения важных первоочередных задач государства, росли вместе со своим детищем и во многом определяли направления его развития.

Научный кругозор и широта мышления Н.С. Лидоренко позволили ему расширить область интересов и направлений исследований института. ВНИИТ занимался различной тематикой. Это, прежде всего, электрохимические источники тока, системы автономного энергопитания летательных и космических аппаратов, подводных лодок, различных систем вооружений, солнечные батареи, топливные элементы и молекулярные конденсаторы.

Помимо основных направлений, в институте были целые отделы и комплексы, которые вели исследования в области фотоэлектрических преобразователей и термоэлектричества, медицинской техники: диагностическая аппаратура для измерения биопотенциалов, мембранные оксигенаторы для аппаратов искусственного кровообращения, источники питания для электрокардиостимуляторов, вычислительная томография, всевозможные датчики для исследования функций организма, новые лекарственные формы для стоматологии, лечения железодефицитной анемии. Были экзотические направления, такие как эффект Кирлиана. Создавались высокоточные измерительные устройства и системы на основе чувствительных сенсоров.

Особое значение Николай Степанович придавал фундаментальным проблемам физики энергетики, которым был верен до конца своих дней.

Мне посчастливилось работать и общаться с Н.С. Лидоренко в течение более 30 лет.

Собственно эстафету знакомства и дружбы передал мой отец, который активно сотрудничал с Институтом источников тока и Николаем Степановичем, начиная с периода первых космических запусков в конце 1950-х годов, когда он, будучи офицером, работал в ГК НИИ ВВС, а затем директором Всесоюзного научно-исследовательского и испытательного института медицинской техники. Во ВНИИТ я попал после окончания Московского физико технического института.

ВНИИТ представлял в конце 1970-х годов огромную империю из нескольких сотен лабораторий и отделов, более десятка филиалов, в которых проводились исследования по сотням направлений и тематик. Недаром его называли советским «Дженерал Электрик». И надо отметить, что это был золотой век для исследователей, которые всецело были увлечены своей работой и редко задумывались о хлебе насущном. Очень много было инициативных новаторских работ, для которых находились возможности и время. Задачи ставились конкретные и выполнялись в установленные сроки, и результаты принимались по всей строгости существовавших тогда требований отрасли и военной приемки. Именно этот стиль работы позволил в кратчайшие сроки создать ракетно-ядерный щит страны, создать образцы современного вооружения, новые технологии и сохранять устойчивый паритет со странами Запада. Потенциал отраслевой оборонной науки был огромен. Немалую роль в этом сыграли талантливые ученые-руководители, среди которых был Н.С. Лидоренко.

Надо отдать должное высшему отраслевому руководству, министрам, руководителям главков, курирующих отделов промышленности, науки ЦК КПСС, руководству Комиссии Президиума Совета Министров по военно-промышленным вопросам (ВПК). Все они были людьми компетентными, профессиональными, прошедшими большой трудовой путь, обладавшими большим жизненным опытом и огромным чувством ответственности. По большому счету все они представляли одну большую креативную команду единомышленников, объединенную общей целью, которая владела вопросом и могла принять правильное взвешенное решение. При этом они оказывали друг другу поддержку и неоценимую помощь в работе.

Н.С. Лидоренко был человеком активным, энергичным и принципиальным, и это сформировало в нем независимость в суждениях и действиях. В общении с сотрудниками института он был корректен, доброжелателен, временами строг, с высшим министерским руководством общался на равных без чинопочитания.

Особое внимание он уделял молодежи, от которой требовал активности, инициативы и способствовал творческому росту. ВНИИТ является кафедрой физтеха (МФТИ), которая было организована Лидоренко. Проводя совещания и семинары у себя в своем просторном кабинете, он непременно приглашал молодых специалистов, на которых делал ставку.

Основной научный костяк института составляли научные лаборатории, которые возглавляли сравнительно молодые ученые. Я стал руководить лабораторией в 25 лет, возможно, был самым молодым начлабом в институте. И этот процесс продолжался непрерывно. Основой поступательного развития науки является преемственность поколений, передача знаний и навыков молодым. Это было одним из основных жизненных принципов того времени. К великому сожалению, сегодня мы наблюдаем противоположное. За годы «реформ»

произошел разрыв поколений в 20 лет, что пагубно сказалось на обществе и возможно повернуло его развитие вспять, отбросило назад.

Ежегодно в «Кванте» проводились конференции молодых ученых и специалистов, на которых представлялись результаты исследований недавних выпускников. Надо отдать должное работа с научной молодежью проводилась серьезная, и это обеспечивало подготовку достойной смены и постоянно пополняло «свежей кровью» кадры объединения.

Большое внимание уделялось комсомольской организации, которая насчитывала более человек. Комсомольские мероприятия серьезно поддерживались руководством института и проводились живо на высоком профессиональном уровне, неформально и поэтому были очень привлекательны и интересны.

Хочу отметить еще одну черту Николая Степановича. Мне неоднократно приходилось бывать с ним в неформальной обстановке, в командировках.

Он был прост в общении, откровенен, всегда заводился на новые идеи и проекты, предлагал свои варианты решения проблем, встречался с различными людьми, посещал многие организации. Среди круга его общения были видные ученые с мировым именем, главные конструкторы и простые инженеры, аспиранты и студенты, у которых глаза горели азартом новых исследований и реализации оригинальных идей.

Лидоренко, обладая широким кругозором и разносторонними знаниями, всегда имел собственное суждение по многим вопросам и не поддавался чужому влиянию и мнению, но при этом внимательно выслушивал собеседника, задавал вопросы и предметно спорил с ним.

Естественно, уверенный в своих силах он не терпел неподготовленных «сырых» вопросов, отсутствие конкретности и четкости изложения. Учитывая колоссальную загруженность делами генерального директора, а это повсеместно было нормой жизни, попасть к нему на прием было достаточно сложно. Требовалась тщательная подготовка для беседы с Николаем Степановичем, убедительная аргументация и уверенность.

По роду своей деятельности я занимался разработкой медицинской техники и вел ряд международных проектов. Тематика работ моей лаборатории была непосредственно связана с работами ВНИИИ медицинской техники, которым руководил мой отец. Я возглавил коллектив подразделений двух институтов. В 1984 г. произошли драматические события во ВНИИИМТ, и мой отец был освобожден от занимаемой должности и исключен из партии.

Этот период перед перестройкой характеризовался массовым отстранением наиболее активных, компетентных и честных руководителей. Видимо, сегодня мы пожинаем результаты тех необдуманных, а скорее всего, преступных действий, которые в итоге через несколько лет обернулись необратимыми разрушительными последствиями для нашей огромной и могучей страны. Как следствие по делу отца мне запретили посещать ВНИИИМТ, общаться с сотрудниками и проводить совместные работы. Успешно начатое дело оказалось под угрозой срыва. Подобная ненормальная ситуация не могла продолжаться долго, хотя поначалу я как-то пытался через своих сотрудников, которые имели доступ во ВНИИИМТ, влиять на ход работы, часть вопросов обсуждалась по телефону. Через полгода пришлось собственными руками похоронить все работы, которые с большим трудом удалось поставить, включить в отраслевой план и получить финансирование. Были подготовлены соответствующие письма в Министерство электротехнической промышленности с обоснованием официального отказа от дальнейшего их продолжения, в связи с отсутствием условий для нормального выполнения.

Уже в 1985 году моя лаборатория в НПО «Квант» оказалась без средств к существованию. Тут еще подсуетились мои непосредственные начальники: начальник отдела и заместитель директора, которые вышли к генеральному директору Н.С. Лидоренко с деловым предложением прикрыть лабораторию младшего Утямышева, который своим присутствием и поведением мешает налаживанию связей с ВНИИИМТ, нарушает указания райкома партии, и к тому же у лаборатории нет источника финансирования. В ответ неудачливые ходоки получили от своего директора неожиданный решительный отпор: «Я знаю старшего Утямышева не один десяток лет, младший тоже у нас давно работает. Это глубоко порядочные люди и это не их вина, что они попали в подобную ситуацию», после чего добавил пару «ласковых» ненормативных слов и выставил ходоков из кабинета.

Мне было в срочном порядке рекомендовано найти финансируемую хоздоговорную работу. Несмотря на то, что Н.С. Лидоренко крайне неодобрительно относился к непрофильным для НПО «Квант» целям, задачам и научным направлениям, он пошел мне на встречу и разрешил открыть работу с НПО «Полимер» в г. Владикавказе (Минэлектронпром) по разработке аппаратуры для голографической записи информации на фототермопластические носители информации. Это укрепило мои позиции, и я начал снова спокойно работать, а затем перешел в другое отделение.

В 1986 году Н.С. Лидоренко вынужден был оставить пост генерального директора, сохранив за собой функции генерального конструктора (научного руководителя). На смену ему пришел Ю.В. Скоков, который во времена Горбачева и Ельцина сделал головокружительную карьеру, взлетев ненадолго до председателя Совета безопасности и вице-премьера РФ.

Свою деятельность в объединении он начал с планомерного отстранения и выживания своего предшественника, изгнания наиболее преданных Лидоренко сотрудников и руководителей. Ликвидировав все лаборатории, он фактически обезличил всю науку на предприятии. Лаборатории являлись наиболее мобильными структурами, на которые полностью ложилась практическая нагрузка по реализации большинства проектов.

Отстранив мыслящую и независимую часть сотрудников в лице руководителей лабораторий, можно было единолично творить все, что угодно, безнаказанно разрушать стройную структуру предприятия, менять тематику, отделять филиалы. Его собственными руками разваливалась большая производственная империя, что очень напоминало развал всего Советского Союза.

Через некоторое время Николай Степанович переехал из своего просторного кабинета в Главном корпусе Института в новый, где располагалось наше отделение, и мы стали соседями.

Общались мы практически ежедневно. Несмотря на свой возраст, он был чрезвычайно активен. Достаточно часто мы ездили с ним в командировки по стране на различные конференции по применению физических методов в медицине, встречались с видными учеными, разрабатывали программы совместных исследований.


Вспоминается один эпизод середины 1990-х. В «Кванте», который к тому времени уже многократно поменял название, обосновались многочисленные коммерческие фирмы, банки арендаторы. Вместо лабораторий появились многочисленные офисы и конторы. Из «старой гвардии» осталось несколько десятков разработчиков, которые, преодолевая все невзгоды, оставались верными своему делу. Среди них был и Н.С. Лидоренко, который, несмотря на свой солидный возраст, каждый день ходил на работу, занимался наукой, готовил справки и предложения в Правительство. Дело было в ноябре. На улице стояла морозная погода. Я зашел навестить Николая Степановича. Он сидел в кабинете в пальто и что-то писал. Помещение несколько дней не отапливалось. Видимо не было средств на коммунальные платежи.

Тепло одеты были мои коллеги из отдела по моей прежней работе в «Кванте». Чтобы окончательно не замерзнуть молодым приходилось прикладываться к фляжке со спиртом.

Тем не менее, люди увлеченно работали. Зрелище было удручающим, но показательным, прямо как в годы войны.

Николай Степанович постоянно поддерживал связь со своими бывшими сотрудниками, учениками, проводил заседания нового, совета, в который вошли ведущие специалисты ВНИИТа, созданного им для обсуждения научных проблем.

По рекомендации Н.С. Лидоренко я и мой отец были избраны в Российскую академию естественных наук.

В последние годы мы часто встречались с ним на юбилеях, семейных праздниках.

Возможно, мое 55-летие было последним таким мероприятием, где он присутствовал. Ко мне он относился по-отечески с теплотой и непременно всегда просил передать привет моей матери. Были откровенные разговоры с ним, когда все происходящее называлось своими именами. Открывались многие моменты прошлого, о которых не говорилось ранее. В одной из бесед с моим отцом Николай Степанович признался, что он тоже происходит из дворян Курской губернии. Собственно это было видно по характеру и поведению Н.С. Лидоренко, лишенного претензий и обид к окружающим, к жизненным трудностям. Широта натуры, благородство и принципиальность качества, которые даются от рождения. Он умел прощать, ему были чужды зависть, месть, тщеславие.

Николай Степанович Лидоренко прожил долгую, активную, насыщенную интересными событиями и свершениями жизнь и завершил свой земной путь на трудовом посту, что даруется судьбой только избранным, самым достойным и сильным.

Лидер в любом начинании А.Г. Дроголев В 1980 году, находясь в командировке в Москве, я получил предложение о встрече с Н.С. Лидоренко, который выразил заинтересованность в мом назначении на должность его заместителя по производству. Встреча состоялась, и я переехал в Москву. С этого началась моя трудовая деятельность с Николаем Степановичем.

Вспоминая прошедшие годы, прежде всего, было бы правильным дать характеристику Николаю Степановичу через стиль и методы его работы с 25-ти тысячным коллективом.

Только на московской площадке насчитывалось 11 тысяч сотрудников, в том числе тысяч работников опытного завода «Фотон» и 5 тысяч учных.

Его рабочий день начинался с установления очердности сотрудников от машины, привозившей шефа, до примной, которую уверенно контролировала его секретарь Любовь Ивановна Белова.

В кабинете, где проводились совещания, не было традиционно большого стола. По краям кабинета усаживались участники совещания. Николай Степанович, как правило, ходил по кабинету, поощрял хорошо сделанную работу, намечал перспективные работы, высказывал нерадивым товарищам свои претензии, порою переходя на повышенные тона с покраснением лица. Приказы о наказании виновных были исключением. Николай Степанович бережно относился к сотрудникам, для которых устные упреки шефа были достаточными, чтобы быстро исправить недочеты.

За время совместной работы в НПО «Квант» и до последних дней жизни Николая Степановича в нм можно было видеть лидера в любом начинании, стойкого бойца по ликвидации заторов. Организационно НПО «Квант» подчинялся ВПО «Союзэлектро источник», функцией которого было серийное производство источников тока, и разработки НПО «Квант» внедрялись в серийное производство этих заводов. Но заводы были старые, с небольшими мощностями и отставали в развитии новых, передовых источников тока. В этих условиях руководством ВПО «Союзэлектроисточник» выискивались различные причины по отдалению сроков освоения новых изделий, включая их в планы производства опытного завода «ФОТОН». Это вызывало раздражение у всех нас, особенно – у Николая Степановича.

И он, как настоящий боец, доходил в решении этих вопросов от Министра до ЦК КПСС.

Настойчивость в решении важных проблем института раздражало вышестоящих лиц, и, я думаю, это явилось причиной преждевременного ухода Николая Степановича на пенсию.

В канун праздников по окончанию рабочего дня Николай Степанович приглашал в свою комнату нас, его заместителей, и он по-отечески благодарил нас за службу, приобнимая и пожимая каждому руку, приглашал к праздничному столу.

Я был свидетелем тому, что когда одного из наших замов перевели на другую должность в другой город, кто-то из завистников написал пасквиль на этого человека. И мы с Николаем Степановичем ездили защищать его в райком партии и отстояли его.

Однажды мы летели на самолте в Геленджик на расширенное заседание с руководством этого города. Вместе с нами летел Президент Академии наук СССР А.П.

Александров. Николай Степанович, воспользовавшись этим, так занял его разговором по научным проблемам не только института, но и страны в целом, что тот, выходя из самолта, сказал командиру корабля, чтобы тот не попадал под влияние Николая Степановича, иначе могут улететь в «другую сторону».

Позднее, работая в другой организации, мною была написана статья в газету с предложениями разработать перечень показателей работ руководителя страны и отчт по ним. Статья понравилась Николаю Степановичу. Он обсуждал эту статью с другими учными, говоря при этом, что статью написал бывший его заместитель.

До конца дней мы приходили на все юбилеи Николая Степановича с новостями, шутками, чтобы поддержать его. Особенно ему понравился рассказ о том, как И.В. Сталин на вопрос А.С. Щербакова, что делать с К.К. Рокоссовским, с его большим количеством любовных романов, ответил: «Завидовать ему будем». Это характеризовало Николая Степановича как настоящего мужчину с юмором.

Мы часто встречались с ним, и было видно, как он болезненно переживал уничтожение науки и ликвидацию основного направления деятельности НПО «Квант».

В заключение могу поделиться дословной оценкой в мой адрес, написанной на юбилейном альбоме в честь 90-летия НПО «Квант». Говорю это не ради самолюбования, возраст не тот, но восторгаюсь тем, что было написано в течение минуты человеком, у которого трудно получить одобрение. Мне эта запись дороже всяких орденов: «Дроголеву Анатолию Григорьевичу! Талантливому организатору производства, основавшему компью теризацию в управлении опытными технологиями «КВАНТА». С уважением и любовью, Лидоренко Н.С.».

Человек из поколения великих В.И. Моисеев С Николаем Степановичем Лидоренко мы были знакомы на протяжении более полувека. Наша первая встреча произошла в январе 1959 года, когда я, недавно демобилизованный из рядов Советской Армии и принятый на работу старшим лаборантом НИЭЭИ (Научно-Исследовательский Элементно Электроугольный институт), впервые увидел директора.

Было ему 42 года, но он уже находился в зените популярности среди главных конструкторов КБ и предприятий отечественной космонавтики и ракетной техники, работников промышленных отделов ЦК КПСС, Госкомитета по электротехники и АН СССР.

Только недавно был запущен третий искусственный спутник земли, оснащенный энергетической установкой на основе солнечных батарей. Руководители института и 8-го отдела (Н.С. Лидоренко, Л.Ф. Пенькова, А.П. Ландсман) за этот успех были отмечены высокими правительственными наградами. Научные достижения разработчиков послужили основанием ВАК СССР для присуждения им ученых званий докторов и кандидатов технических наук.

Параллельно с работами в области прямого преобразования солнечной энергии в электричество в институте зарождались поисковые исследования по новому направлению, вскоре получившему свое название – хемотроника. Вот тогда, помогая ставить научные эксперименты в делавшей первые шаги лаборатории, возглавляемой Михаилом Боцаценко, я впервые и увидел молодого энергичного, очень инициативного человека, с появлением которого в помещении лаборатории он приковывал к своей персоне все внимание. Слушать и следовать его указаниям, было крайне познавательно и интересно.

Но если говорить о степени близости нашего знакомства, то она возникла существенно позже. Я горжусь, что мне посчастливилось быть рядом с ним и в радостные и горестные моменты его жизни, работая заместителем директора ВНИИТ (бывшего НИЭЭИ), первого заместителя НПО «КВАНТ», директора завода «Фотон», начальника ВПО «Союзэлектроисточник», руководителя ряда подотраслей Минэнерго СССР. Из этого послужного списка видно, что все становление и развитие огромной так называемой «Империи Лидоренко» проходило на моих глазах и при моем непосредственном участии.

Подробно исторический путь преобразования НИЭЭИ во ВНИИТ (Всесоюзного Научно-Исследовательского института Источников Тока) – лидера отечественной науки и техники в области автономной энергетики, описан в юбилейной книге: «КВАНТ» – Энергия Победы», выпущенной в 2009 году к 90-летию создания завода «Фотон» – родоначальника научно-производственного объединения. Там же описаны основные направления проводимых в объединении исследований и полученные по ним результаты работ.


Мои воспоминания опираются только на память. Удержать в ней все подробности деловых и дружеских разговоров многолетней давности, разумеется, невозможно. Вместе с тем, думаю, что общий их смысл близок к истине.

Николай Степанович в каждом деле и в каждый период жизни был целеустремленным человеком, четко представляющим конечную задачу как в уже осуществляемых научно исследовательских и опытно-конструкторских работах, так и в задуманном или форму лируемом «сверху» правительственном задании. Он представлял не только стоящие перед ним, как научным руководителем, огромные проблемы, но и определял пути их решения (какими бы трудными они не казались на первоначальной стадии). И это проявлялось буквально во всех аспектах его многогранной деятельности: организационных, научно технических, прикладных, финансовых и др. вопросах.

Благородство, непримиримость к нерадивым сотрудникам, строгость к своим действиям и поступкам, недовольство им самим написанным текстам, щедрость и забота о работающих, высокая оценка достигнутых результатов, чувство юмора, способность сплотить вокруг себя талантливую молодежь, стремление и умение привлечь в свои ряды самых лучших профессионалов во всех видах технологии производства, внедрение в стенах института современной передовой техники и средств метрологии;

поиск на новых направлениях местных научных кадров – уже при жизни сделали его лидером не только в коллективе НПО, но и во всех сферах общества.

При этом внешнее проявление его отношения к происходящему всегда было практически ровным. Будучи веселым и грустным;

довольным и раздосадованным он, тем не менее, завершив очередной этап, сразу планировал дальнейшие шаги, обеспечивающие достижение поставленной цели и знал, кто из ближайших сотрудников должен это сделать в кратчайший срок;

на кого можно опереться.

Находясь в окружении самых разных людей (от рабочего класса и руководителей Партии и Правительства, до светил мировой науки, например, Лауреатов Нобелевской премии), он всегда занимал среди них подобающее ему место. Его предложения, как правило, являлись квинтэссенцией состоявшейся встречи и ложились в основу проектов принимаемых решений. Он был необыкновенно одаренным человеком, долгие годы стоявшим во главе работ по созданию и развитию автономной энергетики. Задолго до наших дней, предсказавшим ее высокое место в мировой экономике.

Вспоминается 1965 год. Переход в стране от Совнархозов на отраслевой способ управления народным хозяйством. Лидоренко не только не поддержал «витавшую в воздухе» идею создания Главнауки внутри Минэлектротехпрома, а вошел всей структурой предприятия в состав «Главаккумулятора» и очень быстро стал в нем практически единоличным научным руководителем, объединяя и координируя работу ВНИИТ, ВНИАИ, НИИХИТ, ВНИЭУИ и Подольского филиала ВНИАИ. Как следствие, многие барьеры, влиявшие на сроки и темпы внедрения законченных разработок в серийное производство, были ликвидированы.

1970-е годы. Быстрый рост отечественной индустрии и, в первую очередь, военной техники вызвал необходимость не только развития смежных отраслей: химической, электронной, нефтехимической, энергетической, оборонной и др. видов промышленности;

но и потребовал коренного изменения в вопросах конструирования и технологии производства изделий автономной энергетики. Наряду с их решением в стенах НПО «Квант»

и других институтах, внутри отрасли по инициативе Министра А.И. Майорца было создано специализированное ВПО «Союзэлектротехнология». В задачу этого объединения, в том числе вошло и создание современных автоматизированных средств массового производства источников тока с их одновременным внедрением на серийных предприятиях в момент передачи на эти заводы новой техники. Цикл «разработка–внедрение» был значительно сокращен.

Составляя 33 % в объеме военной электротехники Министерства, продукция ВПО «Союзэлектроисточник» всегда выпускалась в объеме плановых обязательств и требуемого качества. А первоначальная идея этого реализованного на практике проекта принадлежала Николаю Степановичу. Она была активно поддержана коллегией Министерства и нашла свое отражение в перспективных инвестиционных проектах развития подотрасли автономных источников тока.

В 1980-е годы я оказывал Николаю Степановичу максимальное содействие в его стремлении как можно быстрее продвинуть в отечественную Большую энергетику практические результаты законченных работ в области создания электрохимических генераторов и молекулярных конденсаторов. Он со всей своей страстностью и уверенностью буквально «заряжал» энергией слушающих и окружающих его людей. Сколько убедительных доводов и примеров он приводил в поддержку выдвинутых предложений.

Неудивительно, что Министр энергетики СССР А.Ф. Дьяков предложил использовать в качестве полигона Ставропольскую энергосистему. Вслед за этим были разработаны комплексные программы. К сожалению, известные события, произошедшие в стране после 1985 года, приостановили темпы их внедрения. Надеюсь, что временно.

Несмотря на заметную роль, которую он играл на протяжении длительного по человеческим меркам срока, многие из его задумок и теоретических предпосылок остались нереализованными. Сегодня, когда работам по развитию нетрадиционных способов преобразования энергии, а также повышению доли использования безмашинного получения электроэнергии путем прямого преобразования солнечной, химической и тепловой энергии, придается все большее значение, идеи и практические результаты работ начатых и проводимых под руководством Лидоренко будут непрерывно развиваться и широко использоваться в мировой экономике.

Вне всякого сомнения, значение работ выполненных Николаем Степановичем Лидоренко будет по достоинству оценено потомками, а его Имя – вписано золотыми буквами в Книгу наивысших научных достижений человечества.

Откликаясь на поставленные задачи А.М. Граусман Я пришла на работу в институт 1 июля 1954 года, в период борьбы с безродными космополитами и многие люди, оказавшиеся по разным причинам без работы, искали «директора за Рижским вокзалом», который брал всех людей, потерявших работу.

Придя в институт, я встретила многих своих знакомых по МГУ и АН СССР, которые тоже потеряли работу. Это были д.х.н. Т.А. Крюкова, уволенная из института электрохимии АН, за то, что ее муж пропал в войну без вести;

д.х.н. В.С Багоцкий, уволенный из МГУ за то, что родился в Швейцарии;

к.х.н. И.Е. Яблокова, у которой в 1937 году был репрессирован отец;

А.П. Ландсман - участник войны, прошедший после окончания физфака МГУ 48 мест в поисках работы»;

Т.А. Торопцева, уволенная из МХТ им. Менделеева по семейным обсто ятельствам;

Э.А. Менджерицкий, вынужденный после окончания химфака МГУ работать в экстернате с частичной загрузкой, и многие другие. Всех принимали на работу без разговоров.

Впрочем, условий для работы не было – мы сидели в тесных комнатах по 30 человек.

Но все компенсировалось большим интересом и энтузиазмом к тем задачам, которые нам предстояло решить в области создания ХИТ для освоения космоса.

Мы не считались со временем, несмотря на то, что у нас были семьи, дети. В командировках на космодром Байконур в 1950-е годы условия были плохие. Жили в бараках, без всяких удобств. Командировки были длительными: от 30 до 70 суток, но все это компенсировалось вниманием дирекции и лично Николая Степановича к нашим проблемам.

Николай Степанович общался с нами запросто. Он был молод, весел, красив и ему все удавалось. Когда в 1956 году было построено основное здание, мы все вместе в холле актового зала встречали праздники. У нас были замечательные «капустники» с песнями, танцами и, конечно, стихами, которые писали Т.А. Крюкова, И.Е. Яблокова и многие другие.

Николай Степанович был их активным участником.

К нему можно было обращаться с любыми личными просьбами, и он не отказывал в помощи. Все чего достиг ВНИИТ связано с ним, для которого во главе всего были кадры – люди, которые активно откликались на поставленные задачи.

Дело, которым мы гордились З.М. Бузова Я пришла работать во ВНИИТ в 1950 году после окончания института тонкой химической технологии им. М.В. Ломоносова. Коллектив института был немногочисленным, а директор, руководитель института Николай Степанович Лидоренко, был кандидатом наук, чем мы все очень гордились.

Моя профессия химика-технолога по химическим источникам тока в институте была очень востребована, а мне, молодому специалисту, к тому же повезло попасть в лабораторию очень опытного исследователя и технолога по электрохимии Саре Абрамовне Гантман, у которой я прошла большую практическую школу.

Так началась интересная жизнь-работа – росли все мы, и с нами рос институт, ставший со временем большим научно-практическим центром по преобразованию различных видов энергии в электричество.

Николай Степанович много времени уделял нашей перспективной работе – щелочным цилиндрическим источникам тока. К тому времени в институте полностью завершилась работа Михаила Даниловича Кочергинского по щелочному слаботочному источнику тока воздушной деполяризации, изделие «Крона» для радиоприемников. В итоге, источник тока «Крона» вместе с оборудованием (автор и разработчик д.т.н. А.В. Чувпило) для его производства был продан во Францию (фирма «Сафт-Лекланше») и Испанию (фирма «Сегаза»).

Однако дерзкая мечта электрохимиков – превратить щелочную систему источника тока из слаботочной в сильноточную, родилась в нашем коллективе. И эта мечта очень поощрялась нашим научным руководителем Николаем Степановичем Лидоренко и его заместителем по научной работе Иваном Ивановичем Ковалем. Главная сложность работы состояла в том, что требовалось выбрать систему деполяризации положительного электрода, подобрать электролит и, наконец, поскольку конструкция источника тока должна быть герметичной, обеспечить нейтрализацию газовыделения, неизбежного при больших токах разряда. Все эти технологические вопросы постепенно решались в нашем технологическом коллективе.

А самым непосредственным энтузиастом и, я бы сказала, фанатиком щелочной системы стал Фаат Хатович Набиуллин, выпускник Казанского технологического института, талантливый машиностроитель и, вообще, незаурядная личность. Он прошел всю Великую Отечественную войну, воюя армейским разведчиком, постоянно ходившим за сведениями через линию фронта в тыл к врагу. Он был награжден многими боевыми орденами и медалями, участвовал в Параде Победы на Красной площади в июне 1945 года и постоянно носил наручные покрышкинские часы (он обменялся часами с трижды Героем Советского Союза Александром Ивановичем Покрышкиным, когда они были соседями в казарме во время подготовки и проведения парада).

Следует особо отметить, что только благодаря упорству и целеустремленности Фаата Хатовича, а также непрерывным советам и поощрению Николая Степановича, щелочная сильноточная система источника тока в герметичном варианте была постепенно доведена до уровня продаваемого изделия, которое теперь уже разошлось по многим странам.

Немного о характеристиках этой системы и создававших ее людях. В результате комплексных исследований и разработок, проведнных в НПО «Квант» осуществляемых коллективом к.т.н. Ф.Х. Набиуллина под научным и методическим руководством Н.С. Лидоренко, был создан ряд разновидностей щелочных цилиндрических источников тока унифицированной конструкции. Эти источники тока имеют высокие характеристики:

обеспечивают существенно более высокий коэффициент использования активных материалов;

хорошо работают при непрерывных и прерывистых режимах разряда при разряде токами большой и малой плотности, при низких (до -20С) и высоких (до + 50 С) температурах, они герметичны, предназначены для тяжлых и средних нагрузок, непрерывных длительных режимов разряда и марганцево-воздушно-цинковые (МВЦ) для наиболее широко распространнных режимов разряда. Работоспособность герметичных щелочных элементов более чем в три раза превосходит работоспособность элементов с солевым электролитом. Марганцево-воздушно-цинковые (МВЦ – АLR) источники тока в наиболее широко используемых режимах разряда в 58 раз превышают продолжительность работы источника тока с солевым электролитом тех же размеров.

Основным преимуществом щелочной системы является высокая эффективность использования активных материалов. Для изготовления источников тока с щелочным электролитом были разработаны новые способы их изготовления, которые позволили автоматизировать процессы производства всех разновидностей щелочных источников тока.

Для обеспечения комплексной автоматизации процессов производства источников тока был разработан ряд видов оборудования, в том числе оборудование для изготовления деталей токоотвода отрицательного электрода, токоотвода положительного электрода для источников тока МВЦ-системы, крышки источников тока. Оборудование для приготовления активных материалов: массы положительного электрода, массы отрицательного электрода, массы загущенного электролита, оборудования для сборки элементов. Конструкторами (Ф.Х. Набиуллин Е.М. Герцик, Ю.Г. Родионов, В.А. Рабинович, С.А. Зюзин) разработано оборудование для сборки элементов. В состав этого оборудования входит изготовление положительного электрода, автомат сборки элементов, станция подачи масс активных материалов. Технологами (З.М. Бузова, И.А. Бычкова, Б.Д. Гурвиц, Л.Н. Хамец) разработана технология изготовления активных масс, положительного, отрицательного электродов, загущенного электролита для диафрагмы-сепаратора щелочных металлов. Собирали и доводили вначале опытные, а потом и серийные образцы оборудования наши машиностро ители (начальник цеха К.И. Егоров, бригада В.П. Шаранова).

В дальнейшем изготовление указанного оборудования осуществлялось на НП «Электромаг» (ГДР) в течение 1975 - 1980 гг., опять же при активном продвижении Николаем Степановичем финансирования и контракта с немецкой фирмой. Комплекс перечисленного оборудования и несколько видов стандартного оборудования обеспечили возможность изготовления всех основных типоразмеров цилиндрических источников тока МЦ-системы со щелочным электролитом.

В основу технологических процессов, выполняемых машинами автоматической лини, положены новые способы, суть которых заключается в том, что процессы изготовления электродов, диафрагмы и их сборка в корпусе источника тока осуществляются одновременно. Линия снабжена автоматической системой контроля наличия деталей, правильности их ориентации и выполнения операции сборки. Серийное производство цилиндрических элементов марганцево-цинковой системы со щелочным электролитом было организовано на заводе «Сириус» г. Клайпеда, элементном заводе г. Елец, НПК «Квант» г.

Москва и на заводах Министерства машиностроения в г. Челябинск, г. Шилово Рязанской обл.

Щелочные герметичные, марганцево-воздушно-цинковые источники тока, способы их изготовления и устройства для производства запатентованы во многих странах мира, а само наше изделие, сегодня широко распространенное по всему миру является хорошим памятником его духовному создателю Николаю Степановичу Лидоренко.

Молоджь и Главный конструктор А.Б. Путилин Первая встреча с Главным конструктором Николаем Степановичем Лидоренко у меня произошла в конце 1973-начале 1974 года. Я был тогда аспирантом Северо-Западного политехнического института (Ленинград), и приехал в Москву по указанию своего научного руководителя Ставицкого Анатолия Ивановича для того, чтобы сделать сообщение по проводимым нами работам. Никакого представления, куда конкретно я попадаю, и в чм смысл моей поездки я не знал. Был телефон, адрес и наставление – действовать по обстановке.

Приехав на 3-ю Мытищинскую, я позвонил по телефону из проходной и довольно быстро услышал глуховатый голос «Слушаю» – «Мне секретаря» – «Она вышла» – «А кто это?» – небольшая пауза – «Николай Степанович» – пауза с моей стороны, я не знал кто это, но все-таки объяснил свою задачу – «Вам закажут пропуск». Больше мне не доводилось разговаривать по телефону с Николаем Степановичем, даже работая начальником отдела на «Кванте».

Через некоторое время я прошел на территорию, нашел приемную, где правила Любовь Ивановна и представился ей. Впечатления я явно не произвл, взгляд был снисходительный.

Она зашла в кабинет и, выйдя через несколько минут, вызвала Б.И. Ильина. Вскоре он пробежал мимо меня, и через короткое время вышел из кабинета, взглянув на меня, то ли с насмешкой, то ли с сочувствием: «Пойдемте».

Значение всех этих «взглядов» и «оценок» стало понятно значительно позже. Дело в том, что мой научный руководитель А.И. Ставицкий обладал прекрасным творческим мышлением, но его иногда «заносило». Мне кажется, именно это вызвало интерес к нему у Николая Степановича, и в тоже время неприятие у других его сотрудников, отличавшихся более приземлнным мышлением. Моя задача видимо состояла в том, чтобы послужить в этой ситуации демпфером.

Выглядело это так: собралось человек 8-10, практически все кандидаты наук, выпускники базовой кафедры МФТИ и МГУ и под председательством Б.И. Ильина начали «таранить» меня разными разоблачительными вопросами. Особенно активно вели себя Д.Б. Белицкий, В.Ф. Салохин, Д.А. Попов, В.Н. Сушко. В тоже время Н.В. Петькин и Б.И. Ильин хранили молчание. Все эти фамилии и имена я узнал приблизительно через четыре года, когда защитил диссертацию и перевлся работать на «Квант» из отделения ВНИИЭМ.

Я «держался» более двух часов и, как говорят, выглядел вполне достойно. У меня же остался осадок, что меня полностью «измочалили».

Со временем все названные мной участники дискуссии стали моими друзьями или начальниками, но меня они были старше всего на 2-3 года, поскольку это была та «молоджная поросль», которую воспитал и вырастил Николай Степанович. Главное же, что я понял значительно позднее, во ВНИИТе (тогда институт назывался так) директором была создана обстановка творческого, научно-соревновательного характера, позволявшая проявлять инициативу, выполнять работы, которые могли быть доступны только в академическом институте при поддержке руководителей.

Во ВНИИЭМ вс было значительно жстче. Нельзя было особо вылезать с идеями и поиском, только по плану работ и по той генеральной линии, которая уже была прописана.

Свою диссертацию я защищал по итогам работ, проведенных в Ленинграде, со значительными трудностями. Из Москвы мне не помогали, а скорее наоборот. А после утверждения ВАК моей ученой степени я был приглашен на работу во ВНИИТ начальником лаборатории.

В то время Николай Степанович, понимая перспективы развития электроники и вычислительной техники, решил создать соответствующие подразделения. Недолго проработав в отделении А.Н. Никитина, я перешел в новый отдел А.Л. Торчина. Это был очень квалифицированный электронщик, приехавший в Москву из Краснодарского отделения ВНИИТ, где он работал под руководством Ю.В. Скокова, сменившего вскоре на должности директора Николая Степановича.

Ю.В. Скоков был человеком новой формации, ставший в дальнейшем активным участником преобразований в стране. Он очень доверял себе, не жаловал как болтунов, так и «сильно умных». Его приход в институт был сложным для всех и не всегда проходил гладко.

Тем не менее, институт развивался. Появилось понятие «Научно-производственное объединение», были попытки присоединить сельскохозяйственные структуры и т.д. Николай Степанович смотрел на это, как мне кажется, настороженно. Экономика плыла, приехавший в институт новый городской начальник «громыхал», не ориентируясь в реальных проблемах.

Ощущение было тревожное и его ориентир, который он сохранял всегда – государственность интересов – явно уходил в тень.



Pages:     | 1 | 2 || 4 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.