авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 |

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РФ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Тверской ...»

-- [ Страница 2 ] --

При этом не исключается и досрочное прекращение полномочий судьи за ненадлежащее поведение. Как следует из Основных принципов независимости судебных органов (одобрены резолюциями Генеральной Ассамблеи ООН 40/32 от 29 ноября 1985 года и 40/146 от 13 декабря года), судьи могут быть временно отстранены от должности или уволены только по причине неспособности выполнять обязанности судьи или поведения, не соответствующего занимаемой должности (п. 18). Вместе с тем Рекомендация N R (94) 12 по вопросам независимости судей (принята октября 1994 года Комитетом Министров государств - членов Совета Европы) предусматривает, в частности, что если судья выполняет свои обязанности неэффективно и ненадлежащим образом или если имеют место дисциплинарные нарушения, должны приниматься не наносящие ущерба независимости судебных органов необходимые меры;

при этом судья не может быть снят с должности до исполнения возраста обязательного выхода на пенсию без веских на то оснований;

такие основания должны точно определяться законом и могут быть обусловлены неспособностью судьи выполнять свои функции, совершением уголовного правонарушения или серьезным нарушением дисциплинарных норм (п. 1 и 2 принципа VI).

Закон РФ «О статусе судей в Российской Федерации» называет в п. 1 ст.

12.1 основания для дисциплинарной ответственности судей в виде досрочного прекращения полномочий судьи в общей форме, отсылая для определения конкретного состава дисциплинарного проступка к другим своим положениям, а также Кодексу судейской этики, утверждаемому Всероссийским съездом судей.

Само по себе такое законодательное регулирование не может рассматриваться как противоречащее требованиям Конституции РФ при условии, что… иные (бланкетные) нормативные положения являются определенными, исключают произвольное привлечение судьи к дисциплинарной ответственности и не нарушают принципы судебной практики.

Основные требования, неисполнение которых может привести к досрочному прекращению полномочий судьи, сформулированы в ст. Закона РФ «О статусе судей в Российской Федерации»: судья обязан неукоснительно соблюдать Конституцию РФ и другие законы (п. 1);

судья при исполнении своих полномочий, а также во внеслужебных отношениях должен избегать всего, что могло бы умалить авторитет судебной власти, достоинство судьи или вызвать сомнение в его объективности, справедливости и беспристрастности (п. 2).

По смыслу названных положений Конституции РФ и федеральных законов… основанием для привлечения к дисциплинарной ответственности в виде досрочного прекращения полномочий судьи должно быть не любое отступление от требований закона и этических норм, а лишь такое, которое по своему характеру с очевидностью несовместимо с высоким званием судьи, явно противоречит социальному предназначению судебной власти.

Поэтому, в частности, судья не может быть привлечен к дисциплинарной ответственности в виде досрочного прекращения полномочий судьи за судебную ошибку, если только неправосудность судебного акта не явилась результатом такого поведения судьи, которое по своему характеру несовместимо с занимаемой им должностью.

В соответствии с п. 2 ст. 16 Закона РФ «О статусе судей в Российской Федерации», раскрывающей одну из сторон принципа неприкосновенности, судья, в том числе по истечении срока его полномочий, не может быть привлечен к какой-либо ответственности за выраженное им при осуществлении правосудия мнение и принятое судом решение, если только вступившим в законную силу приговором суда не будет установлена виновность судьи в преступном злоупотреблении либо вынесении заведомо неправосудных приговора, решения или иного судебного акта. Как указал Конституционный Суд РФ в Постановлении от 25 января 2001 года № 1-П, анализируя конституционно-правовую природу ответственности государства за вред, причиненный при осуществлении правосудия, судья в условиях состязательного процесса дает собственное толкование нормы права, принимает решение в пределах предоставленной ему законом свободы усмотрения (иногда весьма значительной) и зачастую оценивает обстоятельства, не имея достаточной информации (иногда скрываемой от него). При столь большой зависимости результата осуществления правосудия от судейской дискреции разграничение незаконных решений, принятых в результате не связанной с виной ошибки судьи и его неосторожной вины, представляет собой трудновыполнимую задачу.

Привлекая судей к дисциплинарной ответственности в виде досрочного прекращения полномочий судьи за нарушение требований закона при рассмотрении гражданских дел, притом что соответствующие судебные постановления не проверялись вышестоящей судебной инстанцией, квалификационные коллегии судей основывают выводы об их незаконности и допущенных судьями процессуальных нарушениях на материалах проверки, приложенных к представлению председателя суда. Тем самым квалификационные коллегии судей, которые не могут быть признаны компетентным органом для оценки законности судебного акта, включающей в себя как правильное применение материального закона, так и соблюдение процессуальных правил, – вопреки требованиям ст. 118 Конституции РФ и ст. 1 ФКЗ "О судебной системе Российской Федерации" – принимают на себя функцию осуществления правосудия.

Данная правовая позиция, изложенная Конституционным Судом Российской Федерации в Постановлении от 25 января 2001 года № 1-П, согласуется с международными стандартами в сфере правосудия, исключающими возможность пересмотра судебных актов во внесудебном порядке (ст. 4 Основных принципов независимости судебных органов).

Устанавливая правила поведения судьи во взаимоотношениях с представителями средств массовой информации, п. 1 ст. 6 Кодекса судейской этики (как и аналогичные положения п. 5 ст. 2 ранее действовавшего Кодекса чести судьи) запрещает судье публично, вне рамок профессиональной деятельности, подвергать сомнению постановления судов, вступившие в законную силу, и критиковать профессиональные действия своих коллег.

Между тем корпоративные акты судейского сообщества, каковыми являются названные Кодексы, формулируя правила поведения судьи, не могут исходить из расширительного истолкования составов дисциплинарных проступков, как они определены ФЗ «О статусе судей в Российской Федерации». Соответственно, неисполнение приведенных корпоративных норм само по себе не может служить основанием для досрочного прекращения полномочий судьи, если только при этом им не были совершены действия, которые законом рассматриваются как не совместимые по своему характеру с высоким званием судьи. Привлечение судьи к дисциплинарной ответственности за критику судебных постановлений и поведения своих коллег, предпринятую внутри судейского сообщества, как за публичную критику, когда применение санкций аргументируется тем, что соответствующие действия получили или могут получить огласку, недопустимо, поскольку способствует консервации недостатков в сфере судопроизводства, противоречит сформулированным в законе целям судейского сообщества, приводит к нарушению конституционных и международно-правовых принципов публичности (гласности) судопроизводства, к не основанному на законе ограничению гражданских прав и свобод.

Гарантируемые Конституцией РФ гражданам Российской Федерации свобода мысли и слова, право на обращение в государственные органы (ст.

29 и 33) в силу ее ст. 55 (ч. 3) не могут быть ограничены корпоративным нормативным актом, – соответствующие ограничения допускаются лишь на основе федерального закона и только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.

Данные конституционные положения действуют в отношении всех граждан Российской Федерации и, следовательно, полностью распространяются на лиц, занимающих судейские должности, что не освобождает их от обязанности воздерживаться от такого поведения, которое умаляло бы авторитет судебной власти, достоинство судьи или могло бы вызвать сомнение в его объективности, справедливости и беспристрастности.

Как установлено Основными принципами независимости судебных органов, члены судебных органов, как и другие граждане, в соответствии со Всеобщей декларацией прав человека пользуются свободой слова, вероисповедания, ассоциаций и собраний, однако они должны всегда вести себя таким образом, чтобы обеспечить уважение к должности судьи и сохранить беспристрастность и независимость судебных органов (пункт 8).

Бангалорские принципы поведения судей также предусматривают, что, реализуя право на свободу выражения мнений, судья должен не допускать действий, умаляющих его высокий статус, беспристрастность и независимость судебной власти (пункт 4.6).

3.4. Как указал Конституционный Суд РФ в Постановлениях от февраля 2002 года № 5-П и от 31 января 2008 года № 2-П, статус судьи, обеспечивающий исполнение возложенной на суды задачи по защите прав и свобод человека и выступающий гарантией общего конституционного статуса личности, подлежит конституционно-правовой защите, уровень которой не должен снижаться по отношению к ранее достигнутому. Данное требование прямо закреплено в ч. 4 ст. 5 ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации», согласно которой в РФ не могут издаваться законы и иные правовые акты, отменяющие или умаляющие самостоятельность судов, независимость судей. Это означает, в частности, что ни законодательство, ни правоприменительная практика не вправе снижать гарантии от необоснованного прекращения полномочий судьи, а также расширять возможность применения указанной санкции за дисциплинарные проступки, не отвечающие критерию несовместимости со статусом судьи и авторитетом судейской должности.

Именно такой подход использовал ранее федеральный законодатель, закрепивший в подпункте 9 п. 1 ст. 14 Закона РФ «О статусе судей в Российской Федерации» в первоначальной редакции норму, согласно которой полномочия судьи прекращались в случае совершения судьей проступка, позорящего честь и достоинство судьи. Соответственно, критерий несовместимости дисциплинарного проступка со статусом судьи должен являться определяющим при досрочном прекращении полномочий судьи и по основаниям, указанным в п. 1 ст. 12.1 Закона РФ «О статусе судей в Российской Федерации», введенной ФЗ от 15 декабря 2001 года № 169-ФЗ.

Предусматривая два вида дисциплинарного взыскания за совершение судьей дисциплинарного проступка – предупреждение и досрочное прекращение полномочий, Закон РФ «О статусе судей в Российской Федерации», равно как и ФЗ «Об органах судейского сообщества в Российской Федерации» не формулируют критерии, по которым квалификационная коллегия судей должна осуществлять выбор того или иного дисциплинарного взыскания в случае привлечения судьи к дисциплинарной ответственности. Однако отсутствие таких законодательно закрепленных критериев не означает, что квалификационные коллегии судей могут избирать меру ответственности в виде досрочного прекращения полномочий судьи произвольно, т.е. без учета того, что она может применяться лишь за проступок, не совместимый с высоким статусом судьи, а также без оценки тяжести дисциплинарного проступка, степени вины привлекаемого к ответственности лица, данных о его личности и других заслуживающих внимания обстоятельств.

Иное понимание п. 1 ст. 12.1 Закона РФ «О статусе судей в Российской Федерации» не согласуется ни с вытекающими из статей 19, 120 (часть 1), 121 и 122 Конституции РФ принципами независимости, несменяемости и неприкосновенности судьи, ни с общеправовыми принципами справедливости и равенства, ни с международно-правовыми актами и рекомендациями, действующими в сфере правосудия, в частности с Конвенцией о защите прав человека и основных свобод (статья 6), Основными принципами независимости судебных органов, Рекомендацией N R/94/12 по вопросам независимости судей, а также с обобщающей содержащиеся в названных актах требования Европейской хартией о статусе судей от 10 июля 1998 года, согласно п. 5.1 которой конкретные меры наказания, применяемые к судьям, должны назначаться на основе принципа соразмерности.

Такой же смысл придает п. 1 ст. 12.1 Закона РФ «О статусе судей в Российской Федерации» и Постановление Пленума ВС РФ от 31 мая года № 27 «О практике рассмотрения судами дел об оспаривании решений квалификационных коллегий судей о привлечении судей судов общей юрисдикции к дисциплинарной ответственности», разъяснившего, что при рассмотрении заявлений об оспаривании решений квалификационных коллегий судей следует принимать во внимание тяжесть дисциплинарного проступка, степень нарушения прав и законных интересов граждан и организаций, наступившие последствия, данные о профессиональных и моральных качествах судьи и иные обстоятельства (п. 3).

3.5. Таким образом, положение п. 1 ст. 12.1 Закона РФ «О статусе судей в РФ», согласно которому за совершение дисциплинарного проступка (нарушение норм данного Закона, а также положений Кодекса судейской этики) на судью может быть наложено дисциплинарное взыскание в виде досрочного прекращения полномочий судьи, не противоречит Конституции РФ, поскольку по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующих норм оно предполагает возможность применения данной меры ответственности лишь за совершение такого проступка, который несовместим со статусом судьи, и лишь на основе принципа соразмерности, что должно гарантироваться как независимым статусом органов судейского сообщества, осуществляющих досрочное прекращение полномочий судьи, так и должной процедурой рассмотрения соответствующих дел, отвечающей требованиям справедливого правосудия.

4. Согласно п. 1 ст. 6.2 Закона РФ «О статусе судей в РФ» председатель суда наряду с осуществлением полномочий судьи соответствующего суда, а также процессуальных полномочий, установленных для председателя суда федеральными конституционными законами и федеральными законами, осуществляет и полномочия по организации работы суда в целом.

На важность и значимость организационной работы в сфере правосудия указывает Рекомендация N R/94/12 по вопросам независимости судей и, исходя из того, что доверие общества к судебной системе, авторитету судебной власти имеет первостепенное значение для современного демократического общества, называет в числе принципов, рекомендованных для повышения роли отдельных судей и судейского корпуса в целом, обязанность председателей судов принимать меры, которые внутреннее законодательство относит к их полномочиям (принцип III). Бангалорские принципы поведения судей также предусматривают, что судьи в своей профессиональной деятельности должны посвящать себя не только исполнению судебных и должностных обязанностей в судебном разбирательстве и при вынесении решений, но и другие задачи, относящиеся к деятельности суда в целом, включая организацию работы его аппарата (пункт 6.2). Согласуются с международными стандартами и требования российских корпоративных норм, действующих внутри судейского сообщества. Так, в соответствии со статьей 5 Кодекса судейской этики судье, имеющему организационно-распорядительные полномочия в отношении других судей, следует принимать необходимые меры для обеспечения своевременного и эффективного исполнения ими своих обязанностей.

Аналогичная норма содержалась и в действовавшем ранее Кодексе чести судьи (пункт 4 статьи 2).

В силу п. 11 ст. 6.1 Закона РФ «О статусе судей в Российской Федерации» полномочия председателей судов прекращаются, по общему правилу, по истечении срока, на который они были назначены, но вместе с тем допускается возможность досрочного прекращения полномочий председателя суда решением соответствующей квалификационной коллегии судей в связи с неисполнением или ненадлежащим исполнением председателем суда своих должностных обязанностей, предусмотренных федеральными конституционными законами и данным Законом.

Однако неисполнение или ненадлежащее исполнение председателем суда своих должностных обязанностей, будучи основанием для досрочного прекращения полномочий председателя суда, само по себе не является основанием для досрочного прекращения его полномочий судьи. Как следует из другого положения п. 11 ст. 6.1 Закона РФ «О статусе судей в РФ», по прекращении полномочий председателя суда за ним сохраняются полномочия судьи суда, в котором он замещал должность председателя.

Соответственно, досрочное прекращение полномочий председателя суда не может рассматриваться в качестве дисциплинарного взыскания и влечь для него правовые последствия, наступающие при прекращении полномочий судьи в связи с совершением им дисциплинарного проступка по основаниям, предусмотренным п. 1 ст. 12.1.

Таким образом, положение п. 11 ст. 6.1 Закона РФ «О статусе судей в РФ» о возможности досрочного прекращения полномочий председателя суда в связи с неисполнением или ненадлежащим исполнением им своих должностных обязанностей по своему смыслу в системе действующих норм не может служить самостоятельным основанием для досрочного прекращения его полномочий судьи и как таковое не противоречит Конституции РФ.

5. Конституционно-правовой статус судьи как носителя судебной власти, действующей в системе разделения государственной власти самостоятельно и независимо, требует особого порядка лишения судьи этого статуса, который предполагает объективное и беспристрастное рассмотрение данного вопроса компетентным органом, который в своей деятельности неукоснительно соблюдает принципы независимости судей и невмешательства в судебную деятельность.

ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации» (ч. 2 ст. 15) установлено, что полномочия судьи могут быть прекращены только по решению соответствующей квалификационной коллегии судей, основания же и порядок принятия такого решения определяются Законом РФ «О статусе судей в Российской Федерации» и ФЗ «Об органах судейского сообщества в Российской Федерации». В частности, п. 6 ст. 21, п. 1 и 2 ст. названного Федерального закона предусматривается участие в процедуре рассмотрения дела о дисциплинарном проступке судьи председателя соответствующего или вышестоящего суда, которому предоставлены полномочия осуществлять проверку жалоб и сообщений, содержащих сведения о совершении судьей дисциплинарного проступка, обращаться с представлением в квалификационную коллегию судей о прекращении полномочий судьи, участвовать в ее заседании с правом высказывать свое мнение по обсуждаемому вопросу.

Заявители полагают, что участие председателя суда в процедуре прекращения полномочий судьи оказывает влияние на членов квалификационной коллегии, которые являются в большинстве своем судьями, находятся в зависимом, подчиненном положении от руководителя судебного органа, как и судья, в отношении которого ведется дисциплинарное производство, и, следовательно, не обеспечивает государственную защиту прав и свобод человека и гражданина, как это предусмотрено статьей 45 Конституции РФ.

5.1. Квалификационная коллегия судей, рассматривающая вопросы о прекращении полномочий судьи, является органом судейского сообщества, действующим на основании Конституции РФ и федеральных законов независимо от каких-либо иных органов и должностных лиц. Ее деятельность, согласно статье 5 Федерального закона "Об органах судейского сообщества в Российской Федерации" и конкретизирующим ее статьям 3 и Положения о порядке работы квалификационной коллегии судей, осуществляется на основе коллегиального, гласного, свободного, беспристрастного и справедливого рассмотрения вопросов, отнесенных к ее компетенции;

при этом квалификационные коллегии судей не подотчетны избравшим их органам судейского сообщества за принятые решения.

Для обеспечения более полной объективности, беспристрастности и независимости квалификационных коллегий судей, в том числе от председателей судов определенного уровня и ведомственной принадлежности, они формируются из числа судей федеральных судов, судей субъектов РФ, представителей общественности, представителей Президента РФ по установленным нормам представительства;

при этом судьи в состав соответствующих квалификационных коллегий судей избираются тайным голосованием на конференции судей субъекта РФ, в них не могут быть избраны председатели судов и их заместители (ст. 11 ФЗ «Об органах судейского сообщества в Российской Федерации»).

В соответствии со ст. 21 и 22 Федерального закона "Об органах судейского сообщества в Российской Федерации" и конкретизирующими их пунктами 1 и 2 статьи 27 и пунктами 3 - 5 статьи 28 Положения о порядке работы квалификационных коллегий судей о времени и месте заседания квалификационной коллегии судей в обязательном порядке извещается судья, в отношении которого начато производство;

как и председатель соответствующего суда, он может участвовать в заседании и высказывать свое мнение по обсуждаемому вопросу;

обязанность по доказыванию совершения судьей дисциплинарного проступка возлагается на лицо, подписавшее представление или обращение, или его представителя;

квалификационная коллегия вправе самостоятельно проводить необходимую проверку;

при этом все неустранимые сомнения в доказанности совершения судьей дисциплинарного проступка толкуются в пользу судьи.

На обеспечение принятия квалификационной коллегией судей объективного, беспристрастного и справедливого решения, не зависящего от мнения каких-либо лиц, не входящих в ее состав, включая председателя соответствующего суда, направлены и предписания ст. 23 Федерального закона "Об органах судейского сообщества в Российской Федерации" и Положения о порядке работы квалификационных коллегий судей, согласно которым решение о прекращении полномочий судьи считается принятым, если за него проголосовали не менее двух третей членов квалификационной коллегии судей, принимавших участие в заседании;

голосование и принятие решения проводятся в отсутствие судьи, в отношении которого рассматривается вопрос, а также в отсутствие приглашенных лиц;

по результатам рассмотрения представления или обращения о совершении судьей дисциплинарного проступка квалификационная коллегия судей вправе наложить на него дисциплинарное взыскание в виде досрочного прекращения полномочий или предупреждения независимо от высказанного в представлении или обращении мнения о виде дисциплинарного взыскания;

при доказанности совершения судьей дисциплинарного проступка и отсутствии достаточных оснований для досрочного прекращения полномочий судьи на него может быть наложено дисциплинарное взыскание в виде предупреждения;

при отказе в удовлетворении представления или обращения о наложении на судью дисциплинарного взыскания квалификационная коллегия судей при наличии оснований может обратить внимание этого судьи на допущенные им нарушения норм права или этики.

В силу приведенных нормативных положений председатель суда при рассмотрении квалификационной коллегией судей вопроса о досрочном прекращении полномочий судьи выступает в соответствующих процедурах – по аналогии с судопроизводством, осуществляющимся на основе состязательности и равноправия сторон (ст. 123, ч. 3, Конституции РФ), – как сторона и, следовательно, не вправе участвовать в голосовании при принятии решения по существу рассматриваемого вопроса. Это согласуется с Основными принципами независимости судебных органов, согласно которым обвинение или жалоба, поступившие на судью в ходе выполнения им (ею) своих судебных и профессиональных обязанностей, должны быть безотлагательно и беспристрастно рассмотрены согласно соответствующей процедуре, при этом судья имеет право на ответ и справедливое разбирательство (п. 17);

все процедуры наказания, отстранения от должности и увольнения должны определяться в соответствии с установленными правилами судебного поведения (п. 19).

5.2. Действующие во взаимосвязи с положениями п. 6 ст. 21 и п. 1 и 2 ст.

22 ФЗ «Об органах судейского сообщества в Российской Федерации»

положения его ст. 23, предусматривающие правила проведения голосования и принятия решения по вопросу о прекращении полномочий судьи, исключают присутствие при этом председателя соответствующего суда, участвующего в рассмотрении вопроса квалификационной коллегией судей.

Вместе с тем – исходя из особой роли председателей судов в процедуре привлечения судей к дисциплинарной ответственности в виде досрочного прекращения полномочий судьи и с учетом их участия в формировании квалификационных коллегий судей и наличия у них организационно распорядительных полномочий в отношении других судей, т.е. значительно больших возможностей для воздействия на поведение членов квалификационных коллегий, чем у привлекаемого к ответственности судьи, – в качестве дополнительной гарантии независимости, несменяемости и неприкосновенности судьи в процедурах досрочного прекращения полномочий судьи органом судейского сообщества на основе принципов состязательности и равноправия по сравнению с действующими правилами дисциплинарного производства явилось бы законодательно закрепленное требование о проведении тайного голосования членов квалификационной коллегии судей и составлении по существу рассматриваемого вопроса мотивированного решения, с тем чтобы в случае обжалования этого решения была обеспечена возможность надлежащего судебного контроля.

ФЗ «Об органах судейского сообщества в Российской Федерации», хотя прямо и не указывает в ст. 23 на такую форму голосования, имеющую целью обеспечить большую самостоятельность и объективность судей, входящих в квалификационную коллегию судей, не содержит и нормы, которая исключала бы ее. Не было подобного запрета и в действовавшем на момент привлечения к дисциплинарной ответственности заявителей по настоящему делу Положении о квалификационных коллегиях судей. Однако, снижая уровень соответствующих гарантий, Высшая квалификационная коллегия судей РФ ввела в Положение о порядке работы квалификационных коллегий судей императивные нормы о запрете тайного голосования (п. 4 ст. 18) и отражения результатов голосования (число голосов, поданных "за" и "против") в протоколе и принятом решении (п. 7 ст. 18), т.е. взяла на себя, по существу, функцию законодателя и поставила под угрозу реализацию принципов самостоятельности и независимости судебной власти, несменяемости и неприкосновенности судьи при осуществлении процедуры досрочного прекращения полномочий судей.

5.3. ГПК РФ устанавливает в п. 3 ч. 1 ст. 27 правило, согласно которому дела об оспаривании постановлений о прекращении полномочий судей рассматриваются ВС РФ в качестве суда первой инстанции. На подсудность таких дел только ВС РФ указал КС РФ в Определении от 2 февраля 2006 года № 45-О и Пленум ВС РФ в п. 1 Постановления от 31 мая 2007 года № 27 «О практике рассмотрения судами дел об оспаривании решений квалификационных коллегий судей о привлечении судей судов общей юрисдикции к дисциплинарной ответственности».

Отнесение дел об оспаривании решений квалификационных коллегий судей о прекращении полномочий судей к исключительной подсудности ВС РФ также является гарантией против использования процедуры досрочного прекращения полномочий судьи для незаконного воздействия на судью – с тем чтобы поставить его в зависимое и подчиненное положение при осуществлении правосудия – со стороны каких-либо лиц, включая председателя соответствующего или вышестоящего суда.

5.4. Таким образом, положения п. 6 ст. 21, п. 1 и 2 ст. 22 ФЗ «Об органах судейского сообщества в Российской Федерации», которыми председателю соответствующего или вышестоящего суда предоставляется право проводить проверку жалоб, содержащих сведения о совершении судьей дисциплинарного проступка, обращаться с представлением в квалификационную коллегию судей о прекращении полномочий судьи, а также участвовать в заседаниях квалификационных коллегий судей и высказывать свое мнение по обсуждаемым вопросам, по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующих норм – при условии принятия тайным голосованием членов квалификационной коллегии судей мотивированного решения с отражением в нем и в протоколе заседания результатов голосования для обеспечения возможности последующего надлежащего судебного контроля – не могут рассматриваться как противоречащие вытекающим из статей 45, 46, 47, 120, 121 и Конституции РФ требованиям соблюдения при рассмотрении соответствующих дел гарантий приоритета прав и свобод человека и гражданина, самостоятельности и независимости судебной власти, несменяемости и неприкосновенности судьи, обеспечения возможности привлеченному к ответственности лицу воспользоваться правом на судебную защиту посредством обжалования решения о прекращении полномочий судьи в ВС РФ, к подсудности которого дела об оспаривании этих решений отнесены законом.

В соответствии со ст. 79 и 80 ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации» федеральному законодателю в течение шести месяцев следует внести изменения в ФЗ «Об органах судейского сообщества в Российской Федерации» с учетом настоящего Постановления, предусмотрев тайное голосование членов квалификационной коллегии судей при решении вопроса о применении к судье дисциплинарного взыскания в виде досрочного прекращения полномочий судьи. Этим не исключается установление и иных дополнительных законодательных гарантий, направленных на обеспечение самостоятельности и независимости судебной власти, несменяемости и неприкосновенности судей при привлечении их к дисциплинарной ответственности, включая возможное использование юрисдикции специальных дисциплинарных судов, импичмента и других процедур с учетом мировой практики.

Постановил:

1. Признать положение п. 1 ст. 12.1 Закона РФ «О статусе судей в Российской Федерации», согласно которому за совершение дисциплинарного проступка на судью может быть наложено дисциплинарное взыскание в виде досрочного прекращения полномочий судьи, не противоречащим Конституции РФ, поскольку по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующих норм оно предполагает возможность применения данной меры взыскания лишь за совершение такого проступка, который порочит честь и достоинство судьи, является не совместимым со статусом судьи, и лишь на основе принципа соразмерности, что должно гарантироваться независимым статусом органов судейского сообщества, осуществляющих досрочное прекращение полномочий судьи, а также справедливой процедурой рассмотрения соответствующих дел.

2. Признать положение п. 11 ст. 6.1 Закона РФ «О статусе судей в Российской Федерации», согласно которому полномочия председателей судов могут быть досрочно прекращены в связи с неисполнением или ненадлежащим исполнением ими своих должностных обязанностей, не противоречащим Конституции РФ, поскольку по своему смыслу в системе действующих норм оно не может служить самостоятельным основанием для досрочного прекращения полномочий судьи.

3. Признать положения п. 6 ст. 21, п. 1 и 2 ст. 22 ФЗ «Об органах судейского сообщества в Российской Федерации», которыми в производстве по досрочному прекращению полномочий судьи председателю соответствующего или вышестоящего суда предоставляется право проводить проверку жалоб, содержащих сведения о совершении судьей дисциплинарного проступка, обращаться с представлением в квалификационную коллегию судей о прекращении полномочий судьи, а также участвовать в заседаниях квалификационных коллегий судей и высказывать свое мнение по обсуждаемым вопросам, не противоречащими Конституции РФ, поскольку указанные положения по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующих норм - при условии, что квалификационная коллегия судей выносит мотивированное решение тайным голосованием, результаты которого (число голосов, поданных "за" и "против") отражаются в протоколе заседания и самом решении - не предполагают возможность использования председателями судов данной процедуры для незаконного воздействия как на членов квалификационной коллегии, так и на судью, с тем чтобы поставить судей в зависимое и подчиненное положение при осуществлении правосудия, и сами по себе не нарушают принципы самостоятельности и независимости судебной власти, неприкосновенности и несменяемости судьи.

4. Конституционно-правовой смысл положений п. 11 ст. 6.1 и п. 1 ст.

12.1 Закона РФ «О статусе судей в Российской Федерации», п. 6 ст. 21, п. 1 и 2 ст. 22 Федерального закона «Об органах судейского сообщества в Российской Федерации», выявленный Конституционным Судом РФ в настоящем Постановлении, является общеобязательным, что исключает любое иное их истолкование в правоприменительной практике, в том числе квалификационными коллегиями судей и судами.

6. Правоприменительные решения по делам граждан - заявителей по настоящему делу, принятые на основании положений п. 11 ст. 6.1 и п. 1 ст.

12.1 Закона РФ «О статусе судей в Российской Федерации», п. 6 ст. 21, п. 1 и 2 ст. 22 ФЗ «Об органах судейского сообщества в Российской Федерации» в истолковании, расходящемся с их конституционно-правовым смыслом, выявленным в настоящем Постановлении, подлежат пересмотру в установленном порядке, если для этого нет иных препятствий.

ВАРИАНТ 2.

Какие квалифицирующие ориентиры в отношении злоупотреблений правом дает следующее Информационное письмо ВАС РФ от 25 ноября г. № 127:

1. Суд кассационной инстанции отказал в удовлетворении иска о признании недействительным решения совета директоров акционерного общества, признав предъявление истцом указанного требования злоупотреблением правом на оспаривание, поскольку нарушение устава общества при принятии оспариваемого решения вызвано недобросовестными действиями самого истца.

Гражданин А., являвшийся генеральным директором акционерного общества, обратился в арбитражный суд с иском к акционерному обществу (далее – общество) о признании недействительным решения совета директоров общества (далее – совет директоров), которым были досрочно прекращены его полномочия и избран новый генеральный директор.

Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлением суда апелляционной инстанции, исковое требование удовлетворено ввиду следующего.

Как следовало из материалов дела, уставом общества предусмотрено:

решения совета директоров по вопросам назначения и досрочного прекращения полномочий генерального директора общества принимаются не менее чем пятью голосами при обязательном присутствии на заседании всех членов совета директоров. Количественный состав совета директоров уставом общества определен в семь членов.

Оспариваемое решение принято на заседании совета директоров, в котором участвовало шесть его членов. Несмотря на то, что все присутствовавшие в заседании проголосовали за принятие упомянутого решения, оно, тем не менее, не могло быть принято, так как вопреки требованиям устава общества на заседании присутствовали не все члены совета директоров. При таких обстоятельствах оспариваемое решение совета директоров является незаконным как принятое с нарушениями требований, содержащихся в уставе общества.

Суд кассационной инстанции названные судебные акты отменил, в удовлетворении иска отказал по следующим основаниям.

Положение устава общества, согласно которому решения совета директоров по вопросам назначения генерального директора и досрочного прекращения его полномочий принимаются при обязательном присутствии всех членов совета директоров, само по себе законодательству не противоречит.

Однако в рассматриваемом случае в заседании совета директоров не принял участие сам истец, который, будучи генеральным директором общества, являлся также членом совета директоров.

Судом установлено, что истец был надлежащим образом извещен о месте и времени проведения заседания совета директоров, а также о его повестке дня, при этом им не оспаривалось отсутствие уважительных причин неучастия в заседании.

Таким образом, истец, являясь лицом, напрямую заинтересованным в непринятии советом директоров решения по вопросу о досрочном прекращении своих собственных полномочий как генерального директора, воспользовался указанным положением устава общества для того, чтобы посредством неявки в заседание совета директоров блокировать принятие данного решения.

Отказывая в удовлетворении заявленного требования, суд кассационной инстанции признал действия истца злоупотреблением правом на оспаривание решения совета директоров, поскольку нарушение устава общества при принятии оспариваемого решения вызвано недобросовестными действиями самого истца (неучастием без уважительных причин в работе совета директоров).

С учетом названных обстоятельств иск не подлежал удовлетворению в силу положений абзаца первого пункта 1 и пункта 2 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ, Кодекс).

2. Суд апелляционной инстанции отказал в удовлетворении требования о взыскании задолженности по арендной плате, поскольку у арендодателя отсутствовало право на взыскание арендных платежей за спорный период.

Применение судом первой инстанции статьи 10 Кодекса признано необоснованным, так как злоупотребление правом может иметь место лишь при условии наличия у лица соответствующего права.

Общество с ограниченной ответственностью (арендодатель) обратилось в арбитражный суд с иском к акционерному обществу (арендатору) о взыскании задолженности по арендной плате.

Как следовало из материалов дела, между сторонами был заключен на неопределенный срок договор аренды нежилого помещения. Истец, желая расторгнуть договор аренды, направил ответчику на основании пункта статьи 610 ГК РФ предупреждение о прекращении договора по истечении трех месяцев с момента получения им соответствующего уведомления.

Спустя две недели ответчик, арендовав иное помещение, освободил помещение, арендуемое у истца, и считая, что с момента фактического прекращения пользования арендованным имуществом у него отсутствует обязанность по внесению арендной платы, платежи за период до истечения указанного трехмесячного срока не вносил. Сумма арендной платы за этот период и явилась предметом заявленного истцом требования.

Суд первой инстанции, полагая, что моментом прекращения действия договора аренды является дата окончания трехмесячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 610 Кодекса, отклонил доводы ответчика об отсутствии у него обязанности по внесению арендных платежей за спорный период. Вместе с тем, установив, что спустя десять дней после освобождения ответчиком арендованного помещения истец заключил новый договор аренды данного помещения и передал его в пользование другому арендатору, суд заявленное требование удовлетворил частично, взыскав арендную плату за десять дней.

Требование истца о взыскании платежей за период с момента заключения нового договора аренды и до истечения трехмесячного срока как направленное на получение за одно и то же помещение арендных платежей с двух арендаторов суд счел злоупотреблением правом и в удовлетворении требования в указанной части отказал на основании абзаца первого пункта 1и пункта 2 статьи 10 ГК РФ.

Суд апелляционной инстанции решение суда первой инстанции в части удовлетворения требования отменил и в иске отказал в полном объеме ввиду следующего.

Возврат ответчиком арендованного помещения и принятие его истцом без оговорки о том, что договор аренды сохраняет действие до момента истечения трехмесячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 610 ГК РФ, свидетельствуют о прекращении договора аренды с момента возврата помещения. О намерении истца прекратить договор с ответчиком свидетельствует также его последующее поведение – он сдал помещение в аренду другому лицу, не дожидаясь истечения этого срока.

Таким образом, иск не подлежал удовлетворению в связи с тем, что у истца отсутствовало само право на взыскание арендных платежей. Для применения к спорным отношениям статьи 10 Кодекса не было оснований, поскольку злоупотребление правом может иметь место лишь при условии наличия у лица соответствующего права.

3. Требование учредителя муниципального бюджетного учреждения о расторжении договора аренды и выселении учреждения из занимаемых помещений, направленное, по существу, на прекращение деятельности данного учреждения, суд квалифицировал как злоупотребление правом. При этом судом было указано, что он вправе по своей инициативе применить положения статьи 10 ГК РФ.

Муниципальное образование в лице комитета по управлению городским имуществом обратилось в арбитражный суд с иском к муниципальному бюджетному учреждению – детской музыкальной школе (далее – школа) – о взыскании задолженности по договору аренды нежилого помещения, а также о расторжении указанного договора и выселении ответчика из занимаемых помещений.

Ответчик, признавая наличие задолженности, просил отказать в удовлетворении требований в части расторжения договора аренды и выселения, ссылаясь на социальную значимость школы, являющейся единственной в районе.

Суд первой инстанции взыскал с ответчика задолженность по арендной плате, в удовлетворении остальной части требований отказал.

Как следовало из материалов дела, школа, являясь муниципальным бюджетным учреждением, не была наделена собственником (муниципальным образованием) необходимыми для осуществления деятельности помещениями на праве оперативного управления. Такие помещения были предоставлены учреждению его собственником в пользование по договору аренды, при этом сумма арендной платы составляла значительную часть ежемесячной выручки, получаемой от проведения платных факультативных курсов. Данные о внесении платежей свидетельствовали о том, что они производились по мере накопления средств.

По мнению суда, расторжение договора аренды и выселение ответчика из помещений фактически означало бы ликвидацию учреждения его собственником вопреки порядку, установленному законодательством. При этом судом было установлено, что в районе отсутствуют иные специализированные свободные помещения, пригодные для организации учебно-репетиционного процесса, которые могли бы быть арендованы ответчиком на приемлемых условиях.

С учетом этих обстоятельств суд усмотрел в действиях истца злоупотребление правом на применение мер защиты, предусмотренных законом для случая нарушения обязательств арендатором, и в удовлетворении исковых требований в части расторжения договора аренды и выселения ответчика из помещений отказал, сославшись на пункты 1 и статьи 10 ГК РФ.

Суд принял во внимание неразумность действий истца, который, неся бремя обеспечения деятельности созданного им учреждения (что может выражаться в наделении ответчика необходимым имуществом на праве оперативного управления либо в выделении денежных средств, достаточных для оплаты пользования арендуемым имуществом) и отвечая в субсидиарном порядке по его обязательствам, основывает свои исковые требования на неисполнении учреждением этих обязательств.

В кассационной жалобе истец указал, что суд первой инстанции неправомерно отказал в защите его права со ссылкой на статью 10 ГК РФ, поскольку названная норма может быть применена только при наличии заявления об этом лица, участвующего в деле, чего в данном случае сделано не было. По своей инициативе суд не вправе применить положения упомянутой статьи Кодекса.

Суд кассационной инстанции, оставляя решение суда без изменения, указал на ошибочность толкования подателем жалобы статьи 10 ГК РФ.

В силу пункта 1 статьи 10 ГК РФ не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах.

Согласно пункту 2 этой статьи Кодекса в случае установления того, что лицо злоупотребило своим правом, суд может отказать в защите принадлежащего ему права.

С учетом императивного положения закона о недопустимости злоупотребления правом возможность квалификации судом действий лица как злоупотребление правом не зависит от того, ссылалась ли другая сторона спора на злоупотребление правом противной стороной. Суд вправе по своей инициативе отказать в защите права злоупотребляющему лицу, что прямо следует и из содержания пункта 2 статьи 10 ГК РФ.

4. Суд на основании пункта 2 статьи 10 ГК РФ отказал в удовлетворении требования о признании недействительным постановления наблюдательного совета акционерного общества, поскольку счел, что истец, неоднократно предъявляя требования о созыве внеочередного общего собрания акционеров по одному и тому же вопросу, действовал с намерением причинить вред ответчику (акционерному обществу).

Акционер обратился в арбитражный суд с иском к акционерному коммерческому банку (далее – банк) о признании недействительным решения наблюдательного совета банка (далее – наблюдательный совет) в части отказа истцу в созыве внеочередного общего собрания акционеров банка.

Суд отказал в удовлетворении искового требования.

Как следовало из материалов дела, до предъявления требования о созыве внеочередного общего собрания акционеров банка, по которому наблюдательным советом принято оспариваемое решение, истец в порядке, предусмотренном статьей 55 Федерального закона «Об акционерных обществах», трижды выступал с инициативой о созыве внеочередного общего собрания акционеров банка в очной форме. В качестве повестки дня инициированных внеочередных общих собраний истцом предлагался один и тот же вопрос: о внесении изменений в положение о наблюдательном совете банка. Предложения истца были удовлетворены, проведено три внеочередных общих собрания акционеров банка.

В соответствии с абзацем первым пункта 1 и пунктом 2 статьи 10 Кодекса не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах. В случае несоблюдения данного требования закона суд может отказать лицу в защите права.

По мнению суда, истец, предъявляя указанное требование, действовал с намерением причинить вред банку. Протоколы об итогах голосования свидетельствуют, что при голосовании по предложенному истцом вопросу повестки дня против внесения изменений в положение о наблюдательном совете на первом, втором и третьем инициированных истцом собраниях выступило соответственно 86,9, 87,4 и 87,7 процента акционеров – владельцев голосующих акций, принимавших участие в собрании. При этом расходы на организацию, подготовку и проведение собраний легли на ответчика.

В такой ситуации суд счел, что предъявление требования о созыве четвертого общего собрания акционеров по тому же вопросу является злоупотреблением правом со стороны истца, и отказал в удовлетворении заявленного требования.

5. Определение в уставе или внутреннем документе акционерного общества в качестве мест проведения общих собраний акционеров населенных пунктов, находящихся вне пределов Российской Федерации, по смыслу статьи 10 ГК РФ может быть квалифицировано судом как злоупотребление правом.

Акционеры, владеющие 16 процентами акций акционерного общества (далее – общество), обратились в арбитражный суд с иском к обществу о признании недействительным решения общего собрания акционеров о внесении в устав общества нового положения, предоставляющего совету директоров общества (далее – совет директоров) право определять место проведения собрания по выбору из двух названных в уставе городов, расположенных в странах дальнего зарубежья.

В обоснование заявленного требования истцы сослались на пункт 2. Положения о дополнительных требованиях к порядку подготовки, созыва и проведения общего собрания акционеров, утвержденного постановлением ФКЦБ России от 31.05.2002 № 17/пс в соответствии с пунктом 2 статьи 47 Федерального закона «Об акционерных обществах», (далее - Положение).

В силу этого пункта Положения общее собрание акционеров должно проводиться в поселении (городе, поселке, селе), являющемся местом нахождения общества, если иное место его проведения не установлено уставом общества или внутренним документом общества, регулирующим порядок деятельности общего собрания. Таким образом, по мнению истцов, устав или внутренний документ общества должен содержать конкретное указание на населенный пункт, определенный акционерами в качестве места проведения собрания.

Суд первой инстанции не согласился с доводами истцов и, полагая, что пункт 2.9 Положения не может быть истолкован как допускающий определение в уставе общества лишь одного конкретного места проведения общих собраний акционеров, в иске отказал.

Постановлением суда апелляционной инстанции решение суда было отменено, иск удовлетворен по следующим основаниям.

Суд апелляционной инстанции, поддерживая позицию суда первой инстанции о возможности закрепления в уставе общества положения, позволяющего совету директоров избирать одно из определенных в уставе мест проведения общих собраний акционеров, вместе с тем указал: из смысла пункта 2.9 Положения вытекает, что возможные места проведения общих собраний акционеров должны определяться с учетом реальной возможности всех акционеров реализовать свое право на участие в собраниях.

Определение в уставе общества в качестве мест проведения общих собраний акционеров населенных пунктов, находящихся вне пределов Российской Федерации и отдаленных от места нахождения общества, создает возможность для воспрепятствования тем или иным акционерам (прежде всего физическим лицам) участвовать в общих собраниях акционеров, проводимых в данных городах, и является злоупотреблением правом по смыслу статьи 10 Кодекса.

Таким образом, оспариваемое решение общего собрания акционеров нарушает право акционеров на равный доступ к участию в общем собрании акционеров с правом голоса по всем вопросам его компетенции (пункт статьи 31 Федерального закона "Об акционерных обществах"). Кроме того, суд апелляционной инстанции учел, что, как следует из материалов дела, общество и его акционеры не осуществляют какой-либо деятельности в тех иностранных государствах, где расположены соответствующие населенные пункты, в связи с чем определение их в качестве мест проведения общих собраний не связано с особенностями хозяйственной деятельности общества или местом пребывания его акционеров.


В кассационной жалобе ответчик в обоснование своего довода о незаконности постановления суда апелляционной инстанции указывал на неправильное применение данным судом статьи 10 ГК РФ. По его мнению, содержащаяся в этой статье санкция (отказ в защите права) предполагает лишь возможность отказа в защите права лицу, обратившемуся за такой защитой;

ответчик же за защитой своих прав не обращался.

Суд кассационной инстанции оставил постановление суда апелляционной инстанции без изменения, а жалобу ответчика - без удовлетворения ввиду следующего.

Как следует из статьи 10 Кодекса, отказ в защите права лицу, злоупотребившему правом, означает защиту нарушенных прав лица, в отношении которого допущено злоупотребление. Таким образом, непосредственной целью названной санкции является не наказание лица, злоупотребившего правом, а защита прав лица, потерпевшего от этого злоупотребления. Следовательно, для защиты нарушенных прав потерпевшего суд может не принять доводы лица, злоупотребившего правом, обосновывающие соответствие своих действий по осуществлению принадлежащего ему права формальным требованиям законодательства.

Поэтому упомянутая норма закона может применяться как в отношении истца, так и в отношении ответчика.

6. Суд, установив, что договор подряда является незаключенным ввиду отсутствия согласованного сторонами условия о сроке выполнения работ, взыскал с заказчика стоимость выполненных работ и проценты за пользование чужими денежными средствами по правилам о неосновательном обогащении. При этом применение статьи 10 Кодекса признано необоснованным.

Индивидуальный предприниматель обратился в арбитражный суд с иском к обществу с ограниченной ответственностью о взыскании стоимости выполненных работ, а также процентов за пользование чужими денежными средствами вследствие просрочки оплаты. В обоснование заявленных требований истец сослался на заключенный с ответчиком договор подряда, а также на акт приемки выполненных работ, подписанный последним без замечаний.

Ответчик, возражая против иска, утверждал, что договор подряда является незаключенным ввиду отсутствия в нем согласованного сторонами условия о начальном и конечном сроках выполнения работ.

Как установлено судом первой инстанции, работы, предусмотренные договором, выполнены истцом надлежащим образом, о чем свидетельствует имеющийся в материалах дела акт приемки выполненных работ. Факт надлежащего выполнения работ ответчиком не оспаривался. Однако, установив, что стороны в договоре не согласовали условия о начальном и конечном сроках выполнения работ (статьи 432, ГК РФ), являющегося существенным, и признав по этой причине договор незаключенным, суд в удовлетворении иска отказал.

Суд апелляционной инстанции решение суда отменил, исковые требования удовлетворил. Соглашаясь с выводом суда первой инстанции о наличии формальных оснований для признания договора подряда незаключенным (статьи 432, 708 Кодекса), суд апелляционной инстанции вместе с тем указал, что судом не были учтены все фактические обстоятельства дела, вследствие чего не была применена норма права, подлежащая применению.

В условиях надлежащим образом исполненных истцом обязательств ответчик, заявляя о том, что договор является незаключенным, действовал исключительно с целью добиться освобождения от обязанности оплатить выполненные для него работы, а также от применения мер ответственности вследствие несвоевременного исполнения обязанности по оплате. По смыслу статьи 10 Кодекса это является злоупотреблением правом.

Суд кассационной инстанции постановление суда апелляционной инстанции оставил в силе, но изменил основание для удовлетворения иска, отметив следующее.

Поскольку стороны не согласовали условия о начальном и конечном сроках выполнения работ, договор подряда не является заключенным (статьи 432, 708 ГК РФ). Вместе с тем ответчик, приняв выполненные истцом работы в отсутствие между ними договорных отношений, неосновательно сберег за его счет денежные средства в размере стоимости выполненных работ. В соответствии с пунктом 1 статьи 1102 Кодекса лицо, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество (приобретатель) за счет другого лица (потерпевшего), обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное или сбереженное имущество (неосновательное обогащение).

На сумму неосновательного денежного обогащения подлежат начислению проценты за пользование чужими денежными средствами (статья 395 ГК РФ) с того времени, когда приобретатель узнал или должен был узнать о неосновательности получения или сбережения денежных средств (пункт 2 статьи 1107 Кодекса).

Признав применение судом апелляционной инстанции статьи 10 ГК РФ необоснованным, суд кассационной инстанции указал, что требования о взыскании с ответчика стоимости выполненных работ в размере, предусмотренном договором (поскольку иная стоимость работ не была доказана), и процентов за пользование чужими денежными средствами подлежат удовлетворению на основании пункта 1 статьи 1102 и пункта статьи 1107 Кодекса.

7. Суд удовлетворил иск о признании договора аренды незаключенным и выселении ответчика из занимаемых им помещений, несмотря на факт уклонения истца от государственной регистрации договора, поскольку ответчик не предпринял разумно необходимых действий для защиты своих прав, в то время как имел возможность потребовать регистрации сделки в судебном порядке.

Общество с ограниченной ответственностью обратилось в арбитражный суд к индивидуальному предпринимателю с иском о выселении его из помещений, принадлежащих истцу на праве собственности.

Заявленное требование истец обосновывал тем, что подписанный сторонами договор аренды на срок 5 лет не зарегистрирован в установленном порядке и в соответствии с пунктом 2 статьи 651 ГК РФ является незаключенным, следовательно, ответчик владеет нежилыми помещениями без законных оснований.

Суд первой инстанции, установив отсутствие государственной регистрации указанного договора аренды, иск удовлетворил.

Не согласившись с решением суда, ответчик подал апелляционную жалобу, в которой утверждал, что суд не исследовал надлежащим образом фактические обстоятельства дела, в связи с чем не применил норму права, подлежащую применению, - статью 10 Кодекса.

По мнению ответчика, суд не учел следующего: истец уклонялся от государственной регистрации договора (притом, что именно на него договором была возложена обязанность по подаче в регистрирующий орган соответствующего заявления и необходимых для регистрации документов) и основания для признания договора незаключенным возникли вследствие бездействия самого истца. Кроме того, истцом не были опровергнуты доводы ответчика о том, что уклонение от государственной регистрации со стороны истца связано с заключением им спустя месяц после подписания спорного договора другого договора аренды тех же помещений с акционерным обществом, предполагающего более высокий размер арендной платы. Это обстоятельство свидетельствует об использовании истцом формальных оснований для уклонения от исполнения своих обязанностей в ущерб ответчику.

Суд апелляционной инстанции решение суда первой инстанции оставил без изменения, указав, что факт уклонения истца от государственной регистрации договора сам по себе не может служить законным основанием для владения ответчиком принадлежащими истцу помещениями в отсутствие заключенного между ними договора аренды. В данном случае ответчик мог воспользоваться способом защиты своих прав, предусмотренным пунктом 3 статьи 165 ГК РФ, согласно которому, если сделка, требующая государственной регистрации, совершена в надлежащей форме, но одна из сторон уклоняется от ее регистрации, суд вправе по требованию другой стороны вынести решение о регистрации сделки, и в этом случае она регистрируется по решению суда.

Кроме того, ответчик не лишен возможности в соответствии со статьей 15 Кодекса требовать от истца возмещения убытков, причиненных уклонением от государственной регистрации договора.

Таким образом, поскольку ответчик сам не предпринял разумно необходимых действий для защиты своих прав, содержащийся в апелляционной жалобе довод о необходимости применения к рассматриваемым отношениям нормы пункта 2 статьи 10 ГК РФ судом был отклонен.

8. Суд на основании положений статьи 10 ГК РФ вправе по собственной инициативе, исходя из имеющихся фактических обстоятельств, признать в рамках рассмотрения дела об оспаривании решения Роспатента об отказе в признании недействительным предоставления правовой охраны товарному знаку действия лица по регистрации товарного знака злоупотреблением правом. В этом случае суд признает недействительным решение Роспатента и обязывает его аннулировать регистрацию соответствующего товарного знака.

Японская компания "Акай Электрик Ко, Лтд" обратилась в арбитражный суд с заявлением о признании недействительным решения Палаты по патентным спорам, утвержденного руководителем Федеральной службы по интеллектуальной собственности, патентам и товарным знакам (Роспатента), (далее - решение Роспатента) об отказе в удовлетворении возражений против предоставления правовой охраны на территории Российской Федерации словесному товарному знаку "AKAI", зарегистрированному на имя гонконгской компании "Акай Юниверсал Индастриз Лтд" (далее - гонконгская компания).

По мнению японской компании, такая регистрация нарушает ее права на фирменное наименование и зарегистрированный ранее на ее имя товарный знак, вводит потребителя в заблуждение относительно производителя товара вследствие известности на территории Российской Федерации именно японской компании как производителя электронной техники. При этом гонконгская компания не имеет никакого отношения к японской компании, создана лишь в 2002 году и, по мнению заявителя, сознательно в своей деятельности проводит аналогии и вызывает ассоциации с японской компанией - прежним владельцем товарного знака.


Оспариваемым решением Роспатента отказано в удовлетворении возражений против регистрации товарного знака по мотиву отсутствия доказательств, свидетельствующих о том, что обозначение "АКАГ до даты приоритета (22.02.2002) оспариваемого товарного знака приобрело известность среди потребителей как обозначение, используемое японской компанией в своей хозяйственной деятельности в Российской Федерации, в связи с чем вызывает устойчивую ассоциацию именно с данной компанией.

Кроме того, Роспатент счел, что обозначение "AKAI" само по себе не содержит ложных или способных ввести в заблуждение сведений, указывающих на товар или место его производства, поскольку не является значимым словом какого-либо языка.

Отказывая в удовлетворении требования о признании недействительным решения Роспатента, суды исходили из необоснованности доводов японской компании о том, что она обладает исключительным правом на товарный знак в виде словесного обозначения "АКАГ и хорошо известна потребителю на территории Российской Федерации. Суды также пришли к выводу: наличие в фирменном наименовании японской компании слов "компания "АКАГ не является основанием для отказа гонконгской компании в регистрации спорного товарного знака.

Доводы японской компании о том, что она была образована в 1929 году, производила такие же товары, действовала на территории Российской Федерации, являлась официальным поставщиком Олимпийских игр в Москве, официальным спонсором футбольного клуба "Спартак", с 1972 по 2001 год - правообладателем товарного знака со словесным обозначением "АКАГ (перечисленное доказывает факт известности фирменного наименования (его части) этой компании на территории Российской Федерации), отвергнуты судами со ссылкой на то, что известность на территории Российской Федерации приобрела гонконгская компания и обозначение "АКАГ - часть именно ее фирменного наименования.

Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, рассмотрел данное дело в порядке надзора и отменил названные судебные акты, указав: японская компания получила право на фирменное наименование, в том числе на его часть ("AKAI"), 15.07.1929 - задолго до регистрации другого юридического лица со схожим элементом в наименовании (23.01.2002) и подачи им заявки на регистрацию спорного товарного знака (22.02.2002).

Довод судов о том, что за один месяц (с даты регистрации гонконгской компании в качестве юридического лица до даты подачи ею заявки) потребители стали связывать обозначение "AKAI" именно с гонконгской компанией, не может быть принят во внимание. Кроме того, факт известности именно японской компании подтверждается и самой гонконгской компанией, которая построила рекламную кампанию по продвижению своего товарного знака именно на известности первой, проводя ее под лозунгом "Akai - Возвращение легенды" и поддерживая у потребителей впечатление, что гонконгская компания является представителем японской компании.

Представители гонконгской компании в своих выступлениях и интервью прямо указывают на связь с японской компанией, не проводят никаких различий между ними, сознательно выдают себя за японскую компанию, созданную в 1929 году, т.е. лицо, зарегистрировавшее спорный товарный знак, выдает себя за бывшего правообладателя тождественного товарного знака с целью приобретения конкурентных преимуществ за счет известности обозначения последнего.

Данные факты свидетельствуют также о том, что регистрация товарного знака на имя гонконгской компании вводит потребителей в заблуждение, а это противоречит требованиям статьи 10 bis Парижской конвенции по охране промышленной собственности, согласно которой актом недобросовестной конкуренции считается всякий акт конкуренции, противоречащий честным обычаям в промышленных и торговых делах. В частности, подлежат запрету все действия, способные каким бы то ни было способом вызвать смешение в отношении предприятия, продуктов, промышленной или торговой деятельности конкурента, а также ложные утверждения при осуществлении коммерческой деятельности предприятия.

При названных обстоятельствах действия гонконгской компании по приобретению исключительного права на товарный знак "AKAI" являлись актом недобросовестной конкуренции и злоупотреблением правом (статья ГК РФ).

Таким образом, имеются основания для признания недействительным предоставления правовой охраны товарному знаку "AKAI" на имя гонконгской компании.

Исходя из изложенного, Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации постановил решение Роспатента признать недействительным как нарушающее действующее законодательство и права японской компании и обязал Роспатент аннулировать регистрацию товарного знака.

9. Поскольку при заключении договоров купли-продажи покупателем было допущено злоупотребление правом, данные сделки признаны судом недействительными на основании пункта 2 статьи 10 и статьи 168 ГК РФ.

Закрытое акционерное общество - санаторий - обратилось в арбитражный суд с иском к обществу с ограниченной ответственностью (далее - общество) о признании недействительными на основании статей 168, 170 ГК РФ заключенных между санаторием (продавцом) и обществом (покупателем) договоров купли-продажи трех зданий санатория и применении последствий недействительности этих сделок.

Ответчик возражал против исковых требований, полагая, что спорные сделки мнимыми не являются, так как исполнены сторонами, и представил в подтверждение этого подписанный ими передаточный акт.

Удовлетворяя иск, суды исходили из следующего. Через четыре дня после государственной регистрации перехода права собственности на спорное имущество в результате совершенных сделок купли-продажи стороны заключили договор аренды одного из зданий, отчужденных по указанным сделкам (лечебно-спального корпуса), по которому новый собственник (ответчик) предоставляет этот объект в аренду прежнему собственнику (истцу). Суды расценили сделки купли-продажи как мнимые, сочтя, что передаточный акт не может являться надлежащим доказательством, подтверждающим передачу спорного недвижимого имущества ответчику, поскольку здания до настоящего времени находятся во владении и пользовании истца.

Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации при пересмотре судебных актов в порядке надзора оставил их без изменения, но отметил, что судами не были применены подлежащие применению к установленным обстоятельствам дела нормы права, хотя это и не повлекло принятия неправильного решения по делу.

Исходя из пункта 1 статьи 170 Кодекса мнимой является сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия. Для сделок купли-продажи правовым последствием является переход титула собственника от продавца к покупателю на основании заключенного сторонами договора. Согласно пункту 1 статьи 551 Кодекса переход права собственности на недвижимость по договору продажи недвижимости от продавца к покупателю подлежит государственной регистрации. В силу пункта 2 статьи Кодекса в случаях, когда отчуждение имущества подлежит государственной регистрации, право собственности у приобретателя возникает с момента такой регистрации.

Как следует из материалов дела, договорами купли-продажи предусматривалось, что объекты недвижимости передаются продавцом покупателю по передаточному акту в день подписания договора.

Передаточный акт был подписан сторонами, и право собственности покупателя на упомянутые здания зарегистрировано в установленном порядке. Таким образом, указанные сделки мнимыми не являются.

Вместе с тем материалами дела установлено: арендная плата за пользование лечебно-спальным корпусом за три месяца превышает сумму покупной цены, предусмотренную договором купли-продажи и фактически полученную санаторием от общества в оплату этого корпуса, и балансовую стоимость всех трех зданий. Решением третейского суда, на принудительное исполнение которого арбитражным судом выдан исполнительный лист, с санатория в пользу общества взыскана задолженность по арендной плате более чем за три года.

Из совокупности названных обстоятельств следует, что отчуждение упомянутого имущества, в том числе лечебно-спального корпуса, необходимого самому продавцу (санаторию) для выполнения своих уставных задач, произведено с нарушением интересов санатория.

Впоследствии имущество, являющееся предметом спорных сделок, было включено в уставный капитал вновь созданного ответчиком закрытого акционерного общества и затем перепродано по более высокой цене иностранной компании, которая сдала здание лечебно-спального корпуса в аренду другому лицу.

Установленные судом обстоятельства продажи недвижимого имущества свидетельствуют о недобросовестном поведении (злоупотреблении правом) общества (покупателя), воспользовавшегося тем, что единоличный исполнительный орган продавца при заключении упомянутых договоров купли-продажи действовал явно в ущерб последнему, в результате чего санаторий утратил возможность использовать имущество, необходимое ему для осуществления основной деятельности, и понес дополнительные расходы по аренде этого же имущества, многократно превышающие сумму, полученную им за проданное имущество в качестве покупной цены.

В силу пункта 1 статьи 10 Кодекса не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах.

Поскольку названные обстоятельства свидетельствуют о наличии факта злоупотребления правом со стороны общества, выразившегося в заключении упомянутых сделок, на основании пункта 2 статьи 10 и статьи 168 ГК РФ спорные сделки признаны недействительными.

10. В иске об освобождении от ареста имущества, переданного в доверительное управление, отказано ввиду ничтожности в силу статьи ГК РФ договора доверительного управления имуществом как заключенного с целью сокрытия имущества от обращения на него взыскания в нарушение требований статьи 10 Кодекса о недопустимости злоупотребления правом.

Общество с ограниченной ответственностью обратилось в арбитражный суд с иском об освобождении от ареста ценных бумаг, находящихся в доверительном управлении у истца.

Истец мотивировал свои требования тем, что ценные бумаги арестованы незаконно, поскольку находятся в доверительном управлении. В соответствии с пунктом 2 статьи 1018 ГК РФ обращение взыскания по долгам учредителя доверительного управления на имущество, переданное им в доверительное управление, не допускается, за исключением несостоятельности (банкротства) этого лица.

Как следовало из материалов дела, ценные бумаги были арестованы в порядке исполнения сводного исполнительного производства, возбужденного в отношении акционерного общества на основании исполнительных листов, выданных арбитражными судами. Между истцом и акционерным обществом заключен договор, в соответствии с которым последнее передало данные ценные бумаги истцу в доверительное управление. Факт передачи ценных бумаг подтверждается двусторонним актом. При этом договор доверительного управления имуществом был заключен спустя два дня после возбуждения сводного исполнительного производства.

Учитывая данное обстоятельство и исходя из имеющихся в деле материалов (отчет доверительного управляющего, акт о выполнении обязанностей доверительного управляющего и др.), суд первой инстанции пришел к выводу: при заключении договора доверительного управления имуществом преследовалась цель сокрытия имущества акционерного общества (ценных бумаг) от обращения на него взыскания по требованиям кредиторов.

В такой ситуации, несмотря на то, что согласно пункту 2 статьи Кодекса судебный пристав-исполнитель был не вправе накладывать арест на ценные бумаги, находящиеся в доверительном управлении, а также на то, что истец вправе требовать всякого устранения нарушения его прав (пункт 3 статьи 1020 ГК РФ), суд в удовлетворении иска отказал, исходя из следующего.

В соответствии с абзацем первым пункта 1 и пунктом 2 статьи 10 Кодекса не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах. При нарушении данного требования суд может отказать лицу в защите права.

В рассматриваемом случае суд сделал вывод о том, что при заключении договора доверительного управления имуществом допущено злоупотребление правом, а именно: имело место недобросовестное поведение, направленное на сокрытие имущества учредителя доверительного управления от обращения на него взыскания.

Суд апелляционной инстанции решение суда первой инстанции оставил в силе, но изменил мотивировку отказа в иске, указав на ничтожность договора доверительного управления имуществом в силу статьи 168 Кодекса, поскольку при его заключении, как верно установил суд первой инстанции, допущено нарушение требований статьи 10 ГК РФ. Ввиду ничтожности договора доверительного управления имуществом у истца отсутствует право требовать освобождения ценных бумаг от ареста.

МОДУЛЬ II (темы 6-10) РУБЕЖНЫЙ КОНТРОЛЬ (проводиться в письменной форме по вариантам;

ответ на каждый вопрос оценивается из расчета 7,5 балла):

ВАРИАНТ Классифицируйте виды (способы) злоупотреблений правом, о которых идет речь в Постановлении Конституционного Суда РФ от 12 июля 2007 г. № 10-П по делу О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ ПОЛОЖЕНИЯ АБЗАЦА ТРЕТЬЕГО ЧАСТИ ПЕРВОЙ СТ. 446 ГПК РФ В СВЯЗИ С ЖАЛОБАМИ ГРАЖДАН… 1. Абзацем третьим части первой ст. 446 ГПК РФ предусматривается, что взыскание по исполнительным документам не может быть обращено, в частности, на принадлежащие гражданину-должнику на праве собственности земельные участки, использование которых не связано с осуществлением гражданином-должником предпринимательской деятельности.

1.1. Кировский районный суд города Томска 13 января 2005 года по иску гражданина В. вынес решение о взыскании с гражданина А. суммы займа и процентов по соответствующему договору в размере 456 438,25 руб., однако в ходе исполнительного производства выяснилось, что для удовлетворения требований взыскателя имущества должника недостаточно, в связи с чем В.

направил в тот же суд иск о выделе доли А. в общем имуществе супругов (земельные участки) и об обращении на нее взыскания. Решением от 10 мая 2006 года Кировский районный суд города Томска в иске отказал на том основании, что возможность обращения взыскания на земельный участок, по смыслу статьи 446 ГПК Российской Федерации, предопределяется коммерческой целью его использования, при этом число земельных участков, находящихся в собственности гражданина-должника, значения не имеет;

что касается спорных земельных участков, расположенных на землях сельскохозяйственного назначения, то они используются супругами А. для ведения садоводства, а не для осуществления предпринимательской деятельности.

Оспаривая конституционность положения абзаца третьего части первой статьи 446 ГПК Российской Федерации, В. утверждает, что, запрещая обращать взыскание по исполнительным документам на земельные участки, не используемые гражданином-должником для предпринимательской деятельности, данное положение несоразмерно и непропорционально ограничивает права кредитора и тем самым нарушает баланс интересов кредитора и должника на стадии исполнительного производства, является несправедливым, неадекватным и недопустимым ограничением конституционных прав, и просит признать его противоречащим статьям (часть 2), 35 (части 1 и 2), 45, 46 (части 1 и 2) и 55 Конституции РФ.

1.2. Решением Октябрьского районного суда города Саратова от октября 2005 года, оставленным без изменения судом кассационной инстанции, действия судебного пристава-исполнителя по передаче гражданину Н. в собственность земельного участка во исполнение судебного решения о взыскании в его пользу ущерба на сумму 102 048 руб. с гражданина Ш, которому принадлежал данный земельный участок, были признаны незаконными, а акт его передачи - недействительным. Суд указал, что спорный земельный участок площадью 904 кв. м выделен под индивидуальное жилищное строительство и его использование Ш, который не является индивидуальным предпринимателем, нельзя признать связанным с осуществлением предпринимательской деятельности.

По мнению Н., положение абзаца третьего части первой статьи 446 ГПК Российской Федерации, на основании которого было принято данное судебное постановление, противоречит статьям 2, 7, 17 (часть 3), 19 (часть 1), 35 (части 1 и 2), 45 (часть 1) и 46 (части 1 и 2) Конституции РФ.

1.3. Таким образом, предметом рассмотрения КС РФ по настоящему делу является положение абзаца третьего части первой статьи 446 ГПК РФ, устанавливающее запрет обращения взыскания по исполнительным документам на принадлежащие гражданину-должнику на праве собственности земельные участки, использование которых не связано с осуществлением им предпринимательской деятельности.

2. Конституция РФ гарантирует каждому свободу экономической деятельности, право иметь имущество в собственности, владеть, пользоваться и распоряжаться им как единолично, так и совместно с другими лицами, признание и защиту собственности, ее охрану законом (статья 8;

статья 35, части 1 и 2), а также государственную, в том числе судебную, защиту прав и свобод (статья 45, часть 1;

статья 46, части 1 и 2), предопределяя тем самым правовое положение участников гражданского оборота с учетом того, что защита прав и свобод человека и гражданина в РФ как правовом государстве составляет его конституционную обязанность (статья 1, часть 1;

статья 2).

В силу статей 15 (часть 2), 17 (часть 3), 19 (части 1 и 2) и 55 (части 1 и 3) Конституции РФ и исходя из общеправового принципа справедливости в сфере регулирования имущественных отношений, основанных на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятельности их участников, защита права собственности и иных имущественных прав (в том числе прав требования) должна осуществляться на основе соразмерности и пропорциональности, с тем чтобы обеспечивался баланс прав и законных интересов участников гражданского оборота - собственников, кредиторов, должников. Возможные ограничения федеральным законом прав владения, пользования и распоряжения имуществом, свободы предпринимательской деятельности и свободы договоров также должны отвечать требованиям справедливости, быть адекватными, пропорциональными, соразмерными, не иметь обратной силы и не затрагивать существо данных конституционных прав, т.е. не ограничивать пределы и применение соответствующих конституционных норм. Сама же возможность ограничений (как и их характер) должна обусловливаться необходимостью защиты конституционно значимых ценностей, а именно основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 4 декабря 2003 года N 456-О).

Положения Конституции РФ, приведенные в данной правовой позиции Конституционного Суда РФ, лежат в основе регулирования и той системы отношений, которая связывает кредитора и гражданина-должника при неисполнении последним своего гражданско-правового обязательства, влекущем ответственность всем принадлежащим ему имуществом перед кредитором и возможность в предусмотренных законом случаях обращения взыскания в рамках исполнительного производства на имущество, принадлежащее гражданину-должнику на праве собственности.



Pages:     | 1 || 3 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.