авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 13 |
-- [ Страница 1 ] --

1

Министерство образования и науки РФ

Государственное образовательное учреждение

высшего профессионального образования

Иркутский государственный лингвистический

университет

MAGISTER DIXIT

Сборник научных статей магистрантов

Иркутск

ИГЛУ

2010

2

ББК 81.2

M17

Печатается по решению редакционно-издательского совета Иркутского госу дарственного лингвистического университета М17 Magister Dixit [Текст]: сб. науч. ст. магистрантов. – Иркутск: ИГЛУ, 2010.

– 457 с.

доктор филологических наук, профессор ИГЛУ Ответственный редактор:

С.А. Хахалова Редакционная коллегия: доктор филологических наук, профессор ИГЛУ А.М. Каплуненко;

доктор филологических наук, профессор ИГЛУ Е.Ф. Серебренникова;

доктор филологических наук, профессор ИГЛУ С.Н. Плотникова;

доктор филологических наук, профессор ИГЛУ В.Е. Горшкова;

доктор филологических наук, профессор ИГЛУ Т.И. Семенова;

доктор филологических наук, профессор ИГЛУ В.М. Хантакова © Иркутский государственный ISBN 978-5-88267-323- лингвистический университет, Ю.М. АЛЕКСЕЕВА ТЕКСТ ПЕРЕВОДА КАК ИНТЕРТЕКСТ ОРИГИНАЛА:

ИНТЕРПРЕТАЦИЯ ИНТЕРТЕКСТУАЛЬНЫХ ЕДИНИЦ В ПЕРЕВОДЕ ХУДОЖЕСТВЕННОГО ТЕКСТА Статья посвящена проблеме изучения текста художественного перевода как в рамках теории интертекстуальности. Проводится категорирование и анализ видов интертекстуальных единиц на материале английского перевода произведения русской художественной литературы. На основании полученных результатов выдвигаются предположения о статусе текста перевода среди категорий интертекстуальных единиц.

Ключевые слова: интертекст;

перевод;

претекст;

интертекстуальная единица;

категория Y.M. ALEXEEVA TRANSLATED TEXT AS INTERTEXT OF SOURCE TEXT:

INTERPRETATION OF INTERTEXTUAL UNITS IN TRANSLATED LITERARY TEXTS The paper deals with the problem of literary translation within the framework of intertextuality. We categorized and analized the types of intertextual units in Engilsh translation of a Russian literary short story. Based on the data obtained, we sug gested the status of translated literary text among the categories of intertextual units.

Key words: intertext;

translation;

source text intertextual unit;

category Перевод является особым видом коммуникативной деятельности посредст вом текстов, принимая непосредственное участие в диалоге культур, впервые упомянутом М.М. Бахтиным, a затем и Ю. Кристевой в рамках теории интер текстуальности, признанными основоположниками которой они являются.

Следует отметить, что перевод имеет непосредственное отношение к теории интертекстуальности.

Во-первых, перевод – это, прежде всего, текст, который, по мысли Р. Барта, «является интертекстом;

другие тексты присутствуют в нём на разных уровнях в более или менее узнаваемых формах: тексты предшествующей культуры и тексты окружающей культуры» [Барт, 1989].

Во-вторых, в переводе более всего репрезентированы «впитывание и транс формация» другого текста [Кристева, 2004]. В этом случае средствами интер текстуальности следует считать как фрагменты текста перевода, соотносимые с другими текстами, в первую очередь – с текстом оригинала, так и весь текст перевода, цитирующий текст оригинала.

В основном интертекстуальность описывается и изучается с точки зрения читателя и автора. Читатель способен выявить в том или ином тексте интертек стуальные ссылки, что связано с установкой на более углублённое понимание текста или необходимостью предотвращения/устранения его не-(до)понимания за счёт выявления его многомерных связей с другими текстами.

Автор, выстраивая многомерную систему связей с текстами других авторов, использует интертекстуальность как средство создания собственного текста и отражения в нём творческой индивидуальности, а также прогнозирует более сложные отношения с читателем.

Переводчик же в этом отношении совмещает в себе как роль читателя, так и роль автора. Сам он, при этом не становится автором переведённого текста, а сохраняет авторство текста оригинала. Можно сказать, что переводчик цитиру ет текст оригинала, перекладывая его на иностранный язык. В этой связи важно определить вклад переводчика в осуществление межкультурной коммуникации при передаче идеи, заложенной автором оригинального текста с помощью ин тертекстуальных единиц.

Очевидно, что наибольшую сложность при переводе художественного тек ста и последующем восприятии текста перевода читателем представляют имен но интертекстуальные единицы, выраженные в тексте как эксплицитно, так и имплицитно, и, в зависимости от их вида, несущие в себе определённый смысл.

Поэтому некорректная интерпретация тех или иных видов интертекстуальных единиц может привести к искажению смысла не только определённого фраг мента текста, но и всего текста или даже текстов, лежащих в основе текста ори гинала, и будущих текстов, отсылающих к тексту перевода.

Таким образом, в свете теории интертекстуальности текст перевода можно рассматривать как сложную лексико-семантическую структуру, имеющую в основе своей различные категории интертекстуальных единиц, что в входит в задачи настоящей работы.

Проблема классификации интертекстуальных средств, прежде всего, цитат как индикаторов интертекстуальности достаточно широко представлена в рабо тах таких исследователей, как Х.Ф. Плетт, Н.А. Фатеева, Х.Е. Мартинес Фер нандес, В.Е. Чернявская и рассматривалась ими, как правило, в определённом аспекте, без их систематизации или универсализации.

На наш взгляд, наиболее отвечающей вышеуказанным требованиям на сего дняшний день является классификация интертекстуальных единиц, сформули рованная Т.Е. Литвиненко [Литвиненко, 2008]. Данная классификация построе на по принципу прототипической категории, упомянутой в трудах Е.С. Кубря ковой вслед за английскими и американскими учёными-когнитивистами – Э. Рош, Дж. Лакоффом, Ч. Филмором, Л. Талми, Р. Лангакером и др. В соответ ствии с этим принципом категории обладают «нежесткой структурой и нефик сированными границами», что позволяет включать в состав той или иной кате гории классифицируемого объекта максимальное число единиц, в том числе и те, у которых отсутствуют какие-то из признаков прототипа. В этом случае единицы категорируются как периферийные, в то время как единицы, обла дающие всеми или большинством признаков прототипа, определяются как ядерные.

В качестве прототипа Т.Е. Литвиненко предлагает использовать цитату, «обладающую пятью ядерными признаками своего класса»: 1) точностью вос произведения заимствуемого элемента;

2) знаковой идентичностью заимствуе мому элементу;

3) выделенностью на фоне текста-реципиента;

4) наличием сведений об авторе и/или источнике включения;

5) способностью функциони ровать как отсылка к претексту.

Так, Н.А. Кузьмина, рассматривая «художественный перевод, ориентиро ванный на обычных, неэрудированных читателей литературных потребите лей», относит текст перевода как таковой «к ядерным интертекстуальным фе номенам» [Кузьмина, 2004]. Переводной текст, бесспорно, может функциони ровать как отсылка к претексту, которым в данном случае является текст ори гинала. При переводе художественного произведения скорее могут отсутство вать сведения о переводчике, нежели об авторе, источник включения также присутствует, хотя и может быть видоизменён при переводе. Его обособлен ность проявляется в том, что с самого начала этот интертекст репрезентируется читателю как перевод иностранного художественного произведения. Что каса ется точности воспроизведения и знаковой идентичности, то об их степени в тексте перевода художественного произведения сложно сказать однозначно, поскольку речь идёт о разных языковых и знаковых системах. Тем не менее, одной из задач переводчика является максимально точная передача и воспроиз ведение информации на языке перевода. В противном случае текст было бы трудно назвать переводом. В подтверждение этому Н.А. Кузьмина приводит в качестве примера Б. Пастернака, который после сравнения первой редакции своего перевода «Гамлета» В. Шекспира с некоторыми другими переводами обнаружил, что «законы языка при тождественности предмета сильнее, чем можно было думать» [Кузьмина, 2004], поскольку в его переводе было большое количество совпадений и сходств с предыдущими переводами, а иногда совпа дали даже целые строки текста. Таким образом, последние признаки, вероятно, могли бы иметь место при категорировании всего текста перевода художест венного произведения как ядерной единицы интертекста.

В то же время, согласно Р. Барту «каждый текст представляет собой новую ткань, сотканную из старых цитат». Следуя этому утверждению, можно гово рить о том, что текст перевода на самых разных уровнях воспроизводит цитаты, из которых «соткал» свой текст автор текста оригинала. Категории воспроизво димых цитат по отношению к претексту (художественному произведению в оригинале) будут зависеть от того, какие цитаты установил в тексте оригинала переводчик и каким образом он их итерпретировал, от целесообразности, по мнению переводчика, их дословной передачи на языке перевода или трансфор мации в соответствии с реалиями принимающего языка и семиосфы, а возмож но даже их опущение или добавление новых интертекстуальных средств для восприятия текста перевода будущим читателем.

В ходе обработки и анализа эмпирических данных на материале текста пе ревода на английский язык рассказа А.И. Куприна «Полубог», выполненного Стивеном Гремом и опубликованного под названием «Hamlet» в книге 1916 г.

«A Slav Soul And Other Stories by Alexander Kuprin, в рамках различных катего рий нами были выявлены следующие виды интертекстуальных единиц.

В переводе рассказа А.И. Куприна к ядерной зоне относятся так называе мые паратекстуальные цитаты, которые включают заглавия художествен ных произведений, упомянутые в тексте оригинала и продолжающие служить именем части или целого произведения в переводе. Речь идёт о таких интертек стуальных единицах, как «Hamlet», «The Murder of Gonzago»1. Они «становятся атрибутированными заимствованиями, отсылающими к тому источнику, кото рый по-прежнему представляют».

К ядерной зоне относятся также цитируемые имена собственные даже с невыраженной атрибуцией, но без затруднения отсылающие к претексту.

В рассматриваемом тексте перевода такими интертекстуальными единицами являются Hamlet, Ophelia, Gertrude, Polonius, претекстом которых как в ориги нальном тексте, так и в переводном является шекспировский «Гамлет», что мо жет одновременно свидетельствовать и об их полиреферентном характере.

Околоядерная зона характеризуется незначительными отклонениями от стандарта и включает:

Цитаты, отличающиеся от источника по структуре, но имеющие от сылку и обособленность в принимающем тексте, в том числе:

(i) Паратекстуальные единицы источников, упоминающиеся в тексте ориги нала («Кин», «Семья преступника», «Уриэль Акоста»), которые в переводе представляли собой частично изменённые паратексты («Cain», «The Criminal’s Home» и «Uriel da Costa»), но отсылающие к одним и тем же источникам.

(ii) Собственно трансформированные текстовые отрывки при их заимство вании.

Ср.: «on tour» и по разбегу, где в том и другом случае подразумевались га строльные разъезды, а трансформация показана на уровне пунктуации. Пунк туационные трансформации наблюдались и с обратной стороны. Ср.: … «clouds of grief»2 overshadowed his changed and ennobled countenance и «облака печали легли на его изменившемся и облагородившемся лице». Здесь также следует от метить, что данный фрагмент текста является именно трансформированной ци татой претекста (оригинального текста), который в свою очередь действительно цитирует отрывок из перевода «Гамлета», выполненного Н.А. Полевым (досл.:

Кор. Зачмъ такія облака печали на лиц?). При этом в тексте перевода обо собленность части цитаты, вероятно, скорее служит репрезентацией метафоры, нежели заимствованной цитаты, поскольку подобного словосочетания в ориги Сохранена пунктуация оригинала.

Выделено нами.

нальном тексте «Гамлета» выявлено не было, а фрагмент текста, сопоставимый с фрагмента перевода Н.А. Полевого, упомянутый А.И. Куприным в шекспи ровском тексте был представлен следующим образом: How is it that the clouds still hang on you?

(iii) Переводные цитаты в качестве перифрастического заимствования, функционирующего «как отсылка к претексту и к идеям цитируемого автора»

[моногр]. Здесь, на наш взгляд, релевантными примерами являются: «He is fat and pants for breath,» («...Он тучен и задыхается...");

" brother and beloved son," (братом и любезным сыном);

" Prince, are you well?" ("Принц, здоровы ли вы?");

"Oh, poor Ophelia! What are you singing?" ( Ах, бедная Офелия! Что ты поешь?)…;

"What am I singing ?"..."Listen to my song:…" ( Что я пою?...

Послушайте, какая песня:). Эти интертекстуальные единицы также не соответ ствуют относящимся к ним шекспировским фразам: He's fat, and scant of breath;

But now, my cousin Hamlet, and my son;

Good my lord, How does your honour for this many a day?;

Alas, sweet lady, what imports this song?;

Say you? nay, pray you, mark., соответственно, тем самым, подтверждая, что они были переведены, а не заимствованы переводчиком из текста, на который ссылается сам автор. А ци тата:

'He spoke to me of love, but was so tender, So timid, and so reverent.' (Он о любви мне говорил, но так Был нежен, так почтителен и робок!) с примечанием переводчика:

' Perhaps – "He hath, my lord, of late made many tenders Of his affection to me."

The Russian lines do not clearly correspond to any of Shakespeare's. – [Ed.] прямо указывает на то, что переводчик, сомневаясь в соответствии выявленной им интертекстуальной единицы с текстом, на который делается отсылка в пре тексте, предпочёл дать свой перевод, чтобы передать идею автора.

Цитаты, утратившие обособленность, но сохранившие отсылку к претексту:

(i) Дословные необособленные цитаты, но, как правило, точно воспроизво димые, с совпадением языка и наличием ключевых слов используемого произ ведения.

Например, ср.: This is not a pound of raisins (не фунт изюму). Интересной интертекстуальной единицей с точки зрения структуры слова является цитата the queen’s palace (королевский дворец). Мы не обнаружили её широкого упот ребления в представленном виде в английском языке. Вместо него используется словосочетание royal palace. Очевидно, переводчик попытался дословно вос произвести эту цитату на английском языке. При этом слово «королевский» бы ло, по его мнению, являлось производным от слова «королева», а не «король».

Ethiop (эфиоп) – цитата, которая встречается во многих произведениях А.И. Куприна и несёт особый смысл для самого автора, поскольку упоминается во многих его произведениях. Различие между претекстом и интертекстом вы ражается здесь в характере её написания в соответствии с нормами английского языка. Остается невыясненным, насколько переводчик был осведомлён о том, что закладывал в это слово автор, поскольку в данном случае он не делает ни каких пояснений по этому поводу. Поэтому, по всей видимости, в представле нии англоязычных читателей парикмахер, которому был адресован этот эпитет, стал темнокожим.

К дословным необособленным цитатам нами было также отнесено словосо четание little father (папаша), эквиваленты которого не были нами найдены в английском языке в том виде, в котором они представлены в тексте перевода. В английском языке слово «папаша» интерпретируется как father;

old chap / fellow.

Цитата …in her soul, empoisoned by the venom of grief (…с ее душой, отрав ленной ядом печали) является необособленной переводной парафразой не толь ко потому, что отличается от текста «Гамлета» на английском языке (досл. O, this is the poison of deep grief), но и потому что в претексте А.И. Куприна эта ци тата сама по себе представлена как парафраза текста «Гамлета» в переводе Н.А.

Полевого (досл.: Печали яд ей душу отравил).

(ii) Цитаты, не имеющие дословности и обособленности с точными отсыл ками к источнику (оригинальному тексту) можно отразить в следующем при мере: his stockings unfastened and the right one coming down (с чулком, развязав шимся и спустившимся на правой ноге).

В ближней периферии наблюдаются существенные отклонения от стан дарта.

Так, вышеупомянутые паратексты "Cain", "The Criminal's Home" и "Uriel da Costa" в качестве категорий околоядерной зоны можно рассматривать и в каче стве интертекстуальных единиц зоны ближней периферии как аллюзии, отсы лающие к поликультурным прецедентным текстам без указаний об авторе, но точные, маркированные. Другими словами, цитаты без атрибуции, но с дру гими базовыми признаками: точностью, обособленностью, способностью функционировать в качестве отсылки к претексту.

Фамилия главного героя рассказа А.И. Куприна актёра Костромского в пе реводе обозначена как Kostromsky, которую в соответствии с правилами чтения на английском языке можно воспроизвести примерно как «Костромски» или «Костромский», но не Костромской. В то же время атрибуция фамилии героя не выражена, по крайней мере, эксплицитно, а маркированность выражается в том, что это имя собственное.

Другой пример – предложение They just bark at the wind (Лают на ветер) – также не имеет атрибуции и абсолютной точности в интертексте (в английском языке существует выражение bark at the moon "лаять на луну", т.е. тратить время попусту, что соответствует семантике русскоязычного выражения), но является обособленным как отдельное предложение.

В данном случае речь идёт о цитатах без атрибуции и точности, но графически маркированные и претерпевающие минимальные трансформа ции.

Такие примеры интертекстуальных средств, как mark my words (помяни мое слово), the audience rose as one man (зрители, как один человек, поднимались), There's an actress for you! (Вот это актриса!) могут быть представлены в ка честве цитат, не атрибутированных, графически не маркированных, но точных на языке оригинала или с точным переводом.

Цитаты без атрибуции, маркированности, точности представлены следующими парами примеров: "Pour out some more vodka," (- Налей!...);

And now watch carefully how Kostromsky takes that very scene. (А вот ты нарочно по смотри, что он сделает в этой сцене.);

in a momentary flash, he understood all (он сразу, в один миг понял все);

…Ophelia came on to the stage in her white dress, adorned with flowers and straw, her eyes wide open and staring, (безумная Офелия вбежала на сцену в белом платье, убранная соломой и цветами).

Особо обращает на себя фрагмент текста I won't talk to you about such tri vialities as the envy and intrigues of those who cannot act, or about the equivocal protection afforded by patrons of dramatic art, or about the gossip of that marsh which we call Society. (Я не буду вам говорить разные пошлости про зависть и интриги бездарностей, про двусмысленное покровительство театральных ме ценатов, про сплетни того болота, которое называется обществом.), где пе реводчик особо выделил иронию, имплицитно заложенную в этом фрагменте, написав слово «Society» с заглавной буквы.

К ближней периферии также относится и название рассматриваемого про изведения в тексте перевода. Рассказ А.И. Куприна в английском переводе на зывается HAMLET, тогда как оригинальный текст носит название Полубог. Если обратиться к претексту самого рассказа А.И. Куприна, которым является траге дия «Гамлет» в переводе Н.А. Полевого, то в нём можно встретить слово «по лубог», которое Гамлет произносит в монологе о своём отце (досл.: Его, вла стителя, героя-полубога), себя он лишь сравнивает с полубогом (досл.: – она супруга дяди, Который такъ походитъ на отца, Великаго Гамлета, короля, какъ я на Геркулеса). Интересно, что в английском тексте Гамлета упоминается только Hercules (досл.: married with my uncle, My father's brother, but no more like my father Than I to Hercules). Вероятно, концепт «полубог» в английском пере воде текста А.И. Куприна, эксплицитно отсылающего к английской трагедии «Гамлет» не был реализован по той причине, что читатели, знакомящиеся с произведением А.И. Куприна на английском языке, очевидно, скорее обратятся к оригинальному тексту Гамлета, в котором этот концепт отсутствует, чем к его русскоязычному переводу. А дословный перевод названия, вероятно, отослал бы читателей к древнегреческой мифологии, чем к трагедии В. Шекспира.

Таким образом, эта интертекстуальная единица классифицируется нами как мотивная цитата, актуализирующая в новом тексте коллективно закреп лённый концепт и имеющая семиотическое тождество с воспроизводимым текстом.

Сюда также относятся и другие примеры интертекстуальных единиц, кото рые также не актуализируют в английском языке концепты русского лингво когнитивного пространства из-за отсутствия подобных реалий в английской концептосфере, но адекватно передают их семантику: increased prices (бене фисные цены), a long line (длинным хвостом), night's pay (разовые Денежное вознаграждение за какое-либо однократное действие;

разовые деньги (за вы ступление на сцене, в печати и т.п.).

Интертекстуальные единицы дальней периферии демонстрируют наи меньшее сходство с прототипом.

Самоцитаты так называемые «автотекстуальные или автоинтертексту альные единицы» (повторы, продолжения, вариации, дописывания, созданные самим же автором претекстов).

Например, в тексте герой цитирует слова королевы из шекспировского Гам лета: "He is fat and pants for breath," ("...Он тучен и задыхается..."), затем он добавляет, цитируя как Шекспира, так и себя: And Shakspeare himself said that Hamlet was fat and panted for breath (А сам Шекспир сказал про Гамлета, что он тучен и задыхается). Герой также произносит слова: "I've finished everything... " и повторяет их в самом конце: "I have finished. I have finished with it all.". Или, в другом случае, автор цитирует эти же слова дальше в тексте:

…and Kostromsky was right when he said that he had "finished". Ещё один пример самоцитаты в тексте, когда сам автор цитирует себя в тексте: … as if they were going away from a funeral. They had indeed been present at the funeral of a great and original talent… (…будто она только что присутствовала на похоронах.

Она действительно возвращалась с похорон громадного самобытного талан та…). В тексте также несколько раз упоминаются large dark eyes. Выражением самоцитаты другого рода является многократно употребляемый А.И. Купри ным в своих проихведениях авторский эпитет эфиоп, дословно переданный пе реводчиком в интертексте оригинала как Ethiop. Другими словами, цитата вос создаётся автором претекста в других своих произведениях, а переводчиком (ами) – при их переводе. Опять же, данный пример иллюстрирует двойствен ность некоторых интертекстуальных средств при их отнесении к тем или иным категориям.

Композиционные вставки, построенные по модели «текст в тексте» (в ча стности, имеются в виду «цитаты из “языка жизни”», по определению Г.В. Де нисовой, типичные для той или иной ситуации, национальности, культуры и т.д.).

Следует отметить, что рассматриваемый текст перевода как интертекст ори гинального текста представлен достаточно обширным рядом подобного рода интетекстуальных единиц (как, очевидно, и любой другой переводной текст), которые зачастую могут существенно расходиться с претекстом в части семан тической и семиотической составляющей этих единиц.

К примеру, в интертексте – переводе С. Грема имеет место следующее предложение: The stage carpenters were hastily driving in the last nails. Однако в претексте – рассказе А.И. Куприна такое предложение вообще отсутствует. Как и выделенное нами высказывание в следующем фрагмента текста: "Idiot! Don't mind that. You didn't notice how she said the words: ( Идиот! Ты ведь небось и не заметил, как она это сказала…).

В другом случае при сопоставлении фрагмента того же интертекста с цити руемым фрагментом претекста была выявлена существенная разница как язы ковых знаках, так и в семантике. Ср.: "You'd better have a little something to eat, Alexander Yevgrafitch," urged the barber persuasively." If you take it neat... it goes to your head..." "Вы бы закусывали, Александр Евграфыч, нежно посовето вал пьяница-парикмахер, а то, ежели ее голую... так в голову вдаряет креп ко...".

В данном примере обращают на себя внимание некоторые этнокультурные особенности, интерпретированные несколько по-другому в переводе. Так, кон цепт, актуализованный языковым знаком «закусывать» в русской концептосфе ре выходит за рамки простого употребления пищи как это представлено в пере воде. Поэтому если в оригинальном тексте под употреблением водки в «голом»

виде подразумевалось «без закуски», то в английской этнокультуре под словом «neat» при употреблении его по отношению к спиртным напиткам подразуме вается «чистый, неразбавленный». Подобным образом, в тексте оригинала по сле того, как водки не осталось в графине, вино возбудило артиста, тогда как в переводе the actor had received sufficient stimulus. Так же в оригинале упоминал ся запах вина, а в переводе вино было заменено запахом некого алкогольного напитка (odour of spirit). Более того, если в претексте пьяница-парикмахер неж но советовал, то в интертексте «просто» парикмахер настойчиво рекомендовал, что возможно также говорит в какой-то степени об этнокультурных особенно стях, реализованных (или не реализованных) интертекстуальными средствами настоящей категории.

"Only just this moment, five minutes before she's wanted, I receive this little bil let-doux1 from Milevskaya. Just look, look, what this idiot writes!' I'm in bed with a feverish cold and can't play my part.'…" Вот сейчас только, за пять минут все го, полюбуйтесь-ка, что эта идиотка пишет! "Угорела, лежу в постели и иг рать не могу": здесь записка, сообщающая о болезни актрисы, адресованная режиссёру, в переводе-интертексте приобретает дополнительную семантику.

Существенные расхождения в семантике наблюдались и при сопоставлении следующих фрагментов текстов: But you watch him;

to tell, you the truth, I can't.

Do you think I am watching him ? (Да вы и смотреть-то, по правде говоря, не умеете. Ты думаешь, я на кого гляжу?).

Возвращаясь к фрагменту, обозначенному нами в качестве самоцитаты, можно также заметить и особенность порядка композиционной вставки на уровне языковых знаков при её цитировании в интертексте: … as if they were going away from a funeral. (…будто она только что присутствовала на похоронах.) They had indeed been present at the funeral of a great and original tal ent… (Она действительно возвращалась с похорон громадного самобытного та ланта…).

Герой в претексте сознаёт собственное безвозвратное падение, а в интер тексте – безвозвратное прошлое (his own irrevocable past). Он также говорит Я уже все сыграл…, но в интертекскте его слова интерпретированы как "I've finished everyhing...".

Кроме того, если в оригинальном тексте на сцене зажигали газ, то в перево де – footlights (огни рампы).

Если у актрисы Юрьевой в оригинале были большие синие глаза, то в пере воде это были большие тёмные глаза (large dark eyes), что, возможно, больше соответствовало представлениям о красоте в англоязычной этнокультуре.

Эта же актриса в роли Офелии, стоявшей в глубине сцены с раскрытой кни гой в руках, уже сидела с открытой книгой на коленях при описании этого же эпизода в тексте перевода (…Ophelia, who sat at the back of the stage with an open book on her knee). Можно предположить, что сидящая Офелия с открытой кни гой на коленях при воспроизведении этой сцены, по мнению переводчика, бо лее соответствовал английским реалиям при театральных постановках Гамлета.

Oxford Dictionary: (dated or humorous) a love letter. Origin: late 17th cent.: French, literally ‘sweet note’ Также в оригинале упоминался маленький актёр на выходах как незначи тельный статист, играющий второстепенные роли без слов, то в переводе он превратился в молодого актёра-студента (young actor-student), как и девица на выходах (young girl student).

Ещё одной своего рода этнокультурной особенностью, связанной с теат ральными реалиями, на наш взгляд, является то, что в русскоязычном претексте при описании эпизода с объявлением об отмене спектакля говорится, что зана вес был опущен…, а в англоязычном интертексте занавес был поднят (…the curtain was raised…).

«Интертексты-стереотипы» (Г.В. Денисова) – «часто употребляемые высказывания, утратившие в сознании коммуникантов непосредственную связь со своим источником и бытующие в лингво-когнитовном пространстве ано нимно как общепринятые штампы или афоризмы».

В рассматриваемом интертексте выявленные примеры этого вида интертек стуальных единиц в сопоставлении их с претекстом характеризовались тем, что в данном случае претекстом для переводчика был не текст оригинала (или не только он), а утратившие атрибуцию тексты, существующие в англоязычном лингво-когнитовном пространстве. Например, ср.: good-for-nothings (Oxford Dictionary:a lazy, feckless person) и мерзавцы (Толковый словарь под ред. Оже гова и Шведовой: разг. Подлый, мерзкий человек, негодяй.);

One might as well cut one's throat (cut·throat (of a competitive situation or activity) fierce and in tense;

involving the use of ruthless measures) и Зарезали! (разг. Запретить, прервать какой-либо творческий процесс, не позволить что-либо печатать, ставить на сцене, внедрять в производство и т.п.);

with all his might (ABBY Lingvo3: изо всех сил, со всей силой) и на чём свет стоит;

pardon the expres sion (ABBYY Lingvo3: извините за выражение) и с вашего позволения;

little chap (ABBYY Lingvo3: подросток, паренёк, маленький) и поросёнок (зд.: моло дой, непутёвый, неопытный);

You're very hard to please (ABBYY Lingvo3: Вам трудно угодить) и Очень уж вы строги;

be in a fury (ABBYY Lingvo3: разгне ваться) и жарко сделается;

everyone in the theatre had gone into an ecstasy of applause и восторг охватывал всех зрителей;

"Soft you, now!" и "тише!";

block head (Oxford Dictionary: (informal) a very stupid person) и окаменелость;

theatri cal gossip (ABBYY Lingvo3: досл. театральные сплетни) и закулисные анек доты.

Реминисценции – знаки, заимствованные не из художественных произведе ний. К ним в рассматриваемом интертексте относятся фамилии реальных актё ров, исполнявших в своё время на театральной сцене роли шекспировских пер сонажей и, в частности, Гамлета (Mochalof, Kean). Интересно, что А.И. Купри ным приведены как раз фамилии русского и английского актёров. Поэтому если фамилия Мочалова1 в переводе рассказа вероятнее всего мало говорит боль шинству англоязычных читателей, то фамилия Кина2, возможно, воспринима ется в большей степени как реминисценция у этих же читателей.

Цитата 2 Цитата Цитата Цитата «Полубог» «Hamlet»

«Hamlet» «Гамлет»

A. Kuprin А.И. Куприн В. Шекспир W. Shakespeare в переводе в переводе C. Грема Н.А.Полевого Схема Цитаты, которые минимально совпадают с претекстом, но макси мально с архетекстом. В данном случае речь идёт об интертекстуальных единицах, заимствованных не из претекста, т.е. оригинального текста рассказа, а из так называемого первичного источника (архетекста), т.е. оригинального текста Гамлета, перевод которого лёг в основу этого претекста (схема 1).

Это такие цитаты, как:

"Though yet of Hamlet our dear (Сколько нам ни драгоценна па brother's death мять брата, The memory be green, and that it us Похищенного смертью, и прилично befitted б было To bear our hearts in grief, and our Предаться скорби о его потере, whole kingdom Но благо общее и мудрость наша To be contracted in one brow of woe;

Заставили нас поступить ина 1 «Гамлет» в переводе Н.А. Полевого был впервые представлен в Императорском Московском театре 22 января 1837 г., в бенефисе актера П. С. Мочалова.

2 Oxford Dictionary: Kean Edmund (1787-1833), English actor, renowned for his interpretations of Shakespearean tragic roles, notably those of Macbeth and Iago.

Yet so far hath discretion fought with че...);

nature That we with wisest sorrow think on him...."

"A little more than kin and less than kind," (Побольше брата и поменьше сына…);

" Thou knowst 'tis common ;

all that lives must die.

Passing through nature to eternity," (Таков наш жребий, всех живущих, уми рать,)»;

«"Ay, madam, it is common." (Да, королева, всем живущим умирать, Таков наш жребий.)»;

«"O, that this too too solid flesh would melt, Thaw, and resolve itself into a dew!" (Для чего ты не растаешь, ты не распа дешься прахом, О, для чего ты крепко, тело человека!);

"But break my heart, for I must hold my tongue!" (Но сокрушайся, сердце, Ко гда язык мой говорить не смеет!);

"To be or not to be – that is the question." (Быть или не быть вот в чем во прос!);

'Let the stricken deer go weep' ("Оленя ранили стрелой");

"Thus conscience does make cowards And lose the name of action," of us all;

And thus the native hue of resolution. (Ужасное сознанье робкой думы!

Is sicklied o'er with the pale cast of И яркий свет могучего решенья thought Бледнеет перед мраком размышле And enterprises of great pith and нья, moment. И смелость быстрого порыва гиб With this regard their currents turn нет, awry, И мысль не переходит в дело,);

" – Nymph, in thy orisons Be all my sins remember'd," (Офелия! О нимфа, Помяни грехи мои в молит вах!);

" How should I your true love know. (Моего вы знали ль друга?

From another one? Он был бравый молодец.

By his cockle hat and staff, В белых перьях, статный воин, And his sandal shoon." Первый Дании боец.);

" ' He is dead and gone, lady, He is dead and gone;

At his head a grass-green turf.

At his heels a stone.' " (Но далёко, за морями, В страшной он лежит могиле, Холм на нем лежит тяжелый, Ложе хладная земля.);

"I hope all will be well. We must be patient;

but I cannot choose but weep to think they should lay him in the cold ground,"…" My brother shall know of it, and so I thank you for your good counsel. Come, my coach I Good-night, ladies;

goodnight, sweet ladies ;

good-night, good-night." ("Все это будет хорошо, поверьте, толь ко потерпите... А мне хочется плакать, как подумаю, что его зарыли в холод ную землю,... Брат все это узнает, а вас благодарю за совет. Скорее каре ту! Доброй ночи, моя милая, доброй ночи!..").

Эти цитаты можно также считать и полиреферентыми, так как они цитиру ют один и тот же источник, но разными средствами. Кроме того, поскольку текст перевода является интертекстом оригинала, косвенно он по-прежнему ци тирует текст Куприна. Полиреферентный характер такого вида интертекстуаль ных средств более явно выражен в следующих примерах. В английском пере воде рассказа А.И. Куприна шекспировская цитата немного отличается от архе текста. Ср.: "And if the Almighty" – … – "had not fixed his canon 'gainst self slaughter.... Oh, my God, my God!" ("И если бы всесильный, …, не запретил греха самоубийства... О боже, боже!..") и Or that the Everlasting had not fix'd His canon 'gainst self-slaughter! O God! God!.

Другим интересным примером полиреферентности является точная цитата из архетекста в переводе рассказа А.И. Куприна: "I humbly thank you;

well, well, well." и его большая знаковая идентичность с претекстом (Благодарю покорно, я здоров), чем у последнего – с переводом Н.А. Полевого, откуда А.И. Куприн заимствовал «гамлетовские» цитаты (досл. у Н.А. Полевого: здоров).

Итак, согласно распространённому мнению, любой текст, в том числе и текст перевода, является интертекстом. При этом претекстом для перевода, в первую очередь, будет являться текст оригинала. При категоризации текста пе ревода как одного из видов интертекстуальных средств, с точки зрения читате ля, его в какой-то степени, вероятно, можно отнести к ядерной зоне как нераз рывную составляющую текста оригинала, без которого не могло бы быть и пе ревода. Однако с исследовательской точки зрения в интертексте-переводе су ществует множество нюансов, ставящих под сомнение мнение о ядерном стату се текста перевода как интертекстуальной единицы. В частности, проведённый сопоставительный анализ эмпирических данных показал, что при разборе ци татной составляющей текста перевода, наименьшее количество приходилось на интертекстуальные единицы ядерной и околоядерной зон, тогда как наиболь шее число видов интертекстуальных единиц приходилось на зоны ближней и дальней периферии. Некоторые цитаты можно было категорировать по не скольким признакам и, соответственно, относить к разным категориям и видам интертекстуальных средств. Более того, неясно, насколько правомерно считать интертекст ядерной категорией в случае, когда существует более чем один пе ревод одного и того же произведения. Таким образом, вопрос о том, к какой ка тегории интертекстуальных единиц относится текст перевода, остаётся откры тым и требует дальнейших исследований.

Библиографический список 1. Барт, Р. Избранные работы: Семиотика. Поэтика. [Текст] / Р. Барт М.: Прогресс, 1989.

2. Денисова, Г.В. В мире интертекста: язык, память, перевод [Текст] / Г.В. Денисова. – М.:

Азбуковник, 2003.

3. Денисова, Г. В. Интертекстуальность и семиотика перевода [Текст] / Г. В. Денисова // Текст. Интертекст. Культура. – М.: Азбуковник, 2001. – С. 112-128.

4. Задорнова, В. Я. Восприятие и интерпретация художественного текста / В. Я. Задорнова.

М.: Высш.шк., 1984.

5. Кристева, Ю. Интертекстуальность [Текст] / Ю. Кристева // Избранные труды: Разруше ние поэтики / Пер. с франц. – М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН) (се рия «Книга света»), 2004. – С. 527-564.

6. Кристева, Ю. Слово, диалог и роман [Текст] / Ю. Кристева // Избранные труды: Разруше ние поэтики / Пер. с франц. – М.: «Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН) (серия «Книга света»), 2004. – С. 165-193.

7. Кузьмина, Н. А. Феномен художественного перевода в свете теории интертекста [Элек тронный ресурс] / Н.А. Кузьмина. – 2004 – Режим доступа: http://www.quebec.ru/ Translation/Page3.htm.

8. Литвиненко, Т.Е. Интертекстуальные аспекты прозы Х. Кортасара [Текст] / Т.Е. Литви ненко // Межкультурные коммуникации: сб. научн. тр.. – Челябинск: Изд-во Челябинско го государственного университета, 2002. – С. 92-101.

9. Литвиненко, Т.Е. Интертекст в аспектах лингвистики и общей теории текста [Текст]: моно графия / Т.Е. Литвиненко. Иркутск: ИГЛУ, 2008.

10. Литвиненко, Т.Е. Проблема передачи значения интертекстуальных единиц в художест венной прозе [Текст] / Т.Е. Литвиненко // Русский язык в кругу мировых языков и языко вое планирование в XXI веке (традиции, инновации, перспективы): материалы междунар.

конф.. – Иркутск: ИГЛУ, 2002. – С. 150-155.

11. Малаховская, М.Л. Интертекстуальные связи в художественном тексте в сопоставитель но-переводческом аспекте (на материале произведений К.С. Льюиса) [Текст]: автореф.

дис. … канд. филол. наук / М.Л. Малаховская. – СПб, 2007.

12. Медникова, Э.М. Теория перевода и сопоставительный анализ языков [Текст] / Э.М. Медникова. М.: МГУ, 1985.

Список источников примеров 1. ABBYY Lingvo 3 Русская версия [Электронный ресурс]. – М., 2008.

2. Куприн, А. И. Полубог [Текст]: Собрание сочинений в 9 т. / А.И. Куприн. М.: Худ.

лит-ра, 1970. – Том 1. – С. 450-463.

3. Kuprin, A. Hamlet [Text] / A. Kuprin. // A Slav Soul NEW YORK G. P. PUTNAM'S SONS, 1916.

4. Шекспир, В. Гамлет принц датский в переводе Н.А.Полевого [Электронный ресурс]. – 1887. Режим доступа: http://lib.ru и http://orel.rsl.ru 5. Shakespeare, W. Hamlet, Prince of Denmark [Электронный ресурс]. Библиотека «Ар тефакт». – Режим доступа: http://andrey.tsx.org/ М.П. АФАНАСЬЕВА МИФ КАК ИСТОЧНИК ФОРМИРОВАНИЯ ЧЭНЪЮЕВ Эта статья посвящена исследованию национально-культурных особенно стей значения и источников фразеологизмов китайского языка. В частности, рассматривается выделение фразеологических единиц, основанных на gu2shi – мифах, легендах, преданиях.

Ключевые слова: фразеологизмы китайского языка;

национально культурные особенности;

источники;

мифы;

предания;

легенды M. AFANAS’EVA MYTH AS THE SOURCE OF FORMATION CHEHGYU This article is focused on searching ethno-cultural features of significant and sources of Chinese idioms. In particular, the main question discussed is allocation of the phraseological units based on gu2shi – myths, legends.

Key words: Chinese idioms;

ethno-cultural characteristics;

sources;

myths;

leg ends В последнее время большой интерес лингвистов вызывает национально культурная специфика фразеологизмов. Общепринятым стал тезис о том, что идиомы представляют собой национально-специфические единицы языка, ак кумулирующие культурный потенциал народа. А. М. Бабкин справедливо заме чает, что идиоматика – это «святая святых национального языка», в которой неповторимым образом манифестируется дух и своеобразие нации [Бабкин, 1979, с. 7]. Перевод исследования национально-культурной специфики фразео логизмов и источников их происхождения в когнитивное русло определяет ак туальность данной темы.

Целью работы является попытка классифицировать фразеологизмы по их происхождению, а именно выделить чэнъюи основанные на gu2shi – ми фах, легендах, преданиях.

Цель работы предопределила постановку следующих задач:

1. Обозначить место фразеологии в китайской лингвистической науке.

2. Рассмотреть разряды фразеологизмов китайского языка.

3. Дать определение мифу – как одному из источников происхождения чэнъюй.

4. Произвести анализ эмпирического материала.

Для решения поставленных задач был использован комплекс взаимодейст вующих и взаимодополняющих исследовательских методов: методы теоретиче ского анализа научной литературы, описательный метод и метод компонентно го анализа.

Язык не просто отражает мир человека и его культуру. Важнейшая функция языка заключается в том, что он хранит культуру и передает ее из поколения в поколение. Именно поэтому язык играет столь значительную, чтобы не сказать решающую, роль в формировании личности, национального характера, этниче ской общности, народа, нации. В идиоматике языка, то есть в том слое, кото рый, по определению, национально специфичен, хранится система ценностей, общественная мораль, отношение к миру, к людям, к другим народам. Фразео логизмы, пословицы, поговорки наиболее наглядно иллюстрируют и образ жизни, и географическое положение, и историю, и традиции той или иной общ ности, объединенной одной культурой [Тер-Минасова, 2000, с.79].

Именно в силу своей явной культуроносности, национальной и стилистиче ской окрашенности идиоматика всегда привлекала повышенное внимание как ученых-лингвистов, так и изучающих иностранные языки. Очевидна и много кратно исследована непосредственная связь (через образ, метафору, лежащие в основе идиомы) между языковой единицей и культурой, образом жизни, на циональным характером и т.п. [Там же].

Имеющая многовековую историческую традицию китайская языковая куль тура по праву считается неисчерпаемым источником различного рода красоч ных по форме, заключающих в себе глубокий внутренний смысл, устойчивых языковых конструкций – идиом, включающих народные поговорки, высказы вания исторических персон, цитаты из древних книг и др. [Сизов, 2005, с. 3].

Китайский язык обладает огромным количеством фразеологизмов. Это можно объяснить тем, что фразеологизмы, возникшие в древности до сих пор используются, а современный язык непрерывно пополняется новыми.

Интерес к фразеологии в Китае всегда был значительным. Это, прежде все го, практический, живой интерес к удивительной возможности языка в лако ничной, отточенной, образной форме отражать самые разные явления и понятия окружающего мира, исторические и культурные события, отношения людей друг к другу и к тому, что окружает их в обыденной жизни, человеческие ха рактеры и эмоции, достоинства и недостатки и т.д. и т.п. Знание и умение пра вильно, к месту использовать в речи идиоматические выражения всегда цени лось в Китае и считается показателем образованности и начитанности. [Войце хович, 2007, с.14] На сегодняшний день место фразеологии в китайской лингвистической нау ке остается достаточно скромным. Фразеология не выделяется в самостоятель ный раздел языкознания, фразеологизмы рассматриваются в зависимости от це лей и задач конкретного исследования в разделах лексикологии и стилистики.

[Войцехович, 2007, с.15] В 1950-1960-х гг. китайские учёные использовали для обозначения фразео логии в «широком» (ФЕ-идиомы, пословицы, афоризмы и др.) и «узком» (ФЕ идиомы) смысле термин cheng2yu3 (чэнъюй) «чэньюй», что означает «го товые речение». Позднее в китайском языке для обозначения понятия «фразео логизм» или «фразеологическая единица» (далее – ФЕ) стали использовать термин shu2yu3 (шуюй), который можно дословно перевести как «гото вое/знакомое речение». С тем же значением некоторые китайские языковеды используют термин – su2yu3 (суюй), имеющий значение «популярное/ рас хожее/ общепринятое речение». С течением времени термин «шуюй» приобрёл «статус общепринятого собирательного названия различных ФЕ вообще, а тер мин «чэнъюй» в основном используется в качестве названия одного из классов ФЕ в рамках наиболее общепринятой классификационной парадигмы» [Ветров, 2007, 15]. shu2yu3 (шуюй) может иметь три основных значения: 1) фра зеология как раздел китайского языкознания, ориентированный на изучение ус тойчивых оборотов речи;

2) весь объём фразеологических единиц китайского языка;

3) фразеологическая единица (как фразеологическое словосочетание, так и фразеологическое предложение).

Формирование фразеологии как самостоятельной научной дисциплины ки тайского языка ещё не закончено. Можно предположить, что данная дисципли на могла бы получить название shu2yu3xue2 (шуюйсюэ), что значит «учение о фразеологизмах». Так как фразеологический фонд китайского языка стал объектом изучения сравнительно недавно, между китайскими лингвистами ещё не было достигнуто единства взглядов относительно значения используе мых ими терминов. Ситуация неоднозначности сохраняется в среде исследова телей до сих пор. Так или иначе, наиболее общий взгляд на вопрос о том, что же следует относить к разряду фразеологизмов, следующий: guang3yi shu2yu3 (гуанъи шуюй) «шуюй»/«фразеология в широком смысле» включает в cheng2yu3 guan4yong4yu себя чэнъюй, гуаньюнъюй, xie1hou4yu3 сехоуюй («речения с усекаемой концовкой»), yan2yu яньюй («пословицы»), gey2an2 гэянь (афоризмы) [, 1989, 1].

Shao Jingmin (2001) в монографии Xiandai hanyu tonglun «Теория современного китайского языка» дает следующее определение:

«Идиома – это по существу проницательное суждение, выработанное в процес се исторического развития и продолжительного периода передачи из поколения в поколение у каждого народа, которое приобретает фиксированную форму краткого высказывания с определенным значением. Фразеологизмы составляют сокровенный фонд китайской лексики, имеющий давние исторические истоки, пользующийся широкой популярностью народных масс и обладающий высокой частотой использования в речи» [Shao Jingmin, 2001] В китайском языке число фразеологизмов весьма велико. К примеру, в «Ки тайском фразеологическом словаре» [Zhongguo chengyu dacidian, 1987] содержится всего 18000 ФЕ, из них около 3000 относятся к об щеупотребительным. Безусловно, данной цифрой отнюдь не ограничивается общее число идиом. В «Русско-китайском фразеологическом словаре»

[Ehan chengyu cidian, 1981] содержится 8400.

Немалую часть фразеологического фонда китайского языка образуют фра зеологические единицы, пришедшие из сказок, басен, притч, преданий, мифов, которые исстари используются и бытуют в языке, передаваясь из уст в уста и широко распространяясь в народе. Одним словом, китайские фразеологизмы берут свое начало из gu2shi – что в переводе значит рассказ, сказка, исто рия, миф, легенда, предание, притча. gu2shi основаны как на реальных, так и на вымышленных событиях. Остановимся подробнее на мифе – как ис точнике формирования чэнъ юй. Мы употребляем этот термин для обозначения китайских фразеологизмов в широком смысле слова.

Миф – это сказание, героями которого являются всевозможные боги, духи, первопредки человечества и тому подобные сущности. Первые мифы возникли еще в первобытном обществе. Практически у каждой народности встречаются мифы о происхождении мира и Вселенной, о происхождении человека, обрядо вые мифы. Для мифов характерно очеловечивание природы: наивное представ ление каждого явления природы в виде человека. В переносном смысле миф – это ложное утверждение о чем-либо [www.chtotakoe.info/articles/mif_215].

С древних времён в Китае не знали даже самого слова «миф», оно возникло под влиянием европейских языков лишь в прошлом веке. Само слово «миф»

очень легко вводит в заблуждение, так как оно включает в себя понятие удиви тельного и необычайного. Многие считают, что мифы – это плод человеческой фантазии, не имеющий ничего общего с действительностью. По словам Юань Кэ, автора книги «Мифы древнего Китая», это глубокое заблуждение. Разъяс няя, что такое миф, он приводит слова Горького о том, что мифология «в об щем является отражением явлений природы, борьбы с природой и отражением социальной жизни в широких художественных обобщениях». Это высказыва ние объясняет происхождение мифов, а также то, что в их основе лежит реаль ная жизнь, а отнюдь не вымыслы, возникшие в головах людей [Юань Кэ, 1965, c. 11].


В мифах непосредственно отражался мир человеческих отношений. Поэто му мифы по своей сущности можно рассматривать как сказания о людях.

Лу Синь в «Краткой истории китайской художественной прозы» говорит о причинах того, почему китайская мифология сохранилась лишь в незначитель ных фрагментах.

Во-первых, предки китайского народа жили в бассейне реки Хуанхэ, где природа не баловала их своими дарами. Они очень рано начали возделывать землю. Жизнь их была трудной, и основным для них была практическая дея тельность, а не размышления о фантастическом, поэтому они не смогли из древних преданий создать монолитные произведения большой литературной формы.

Во-вторых, с появлением Конфуция изучалась лишь этика, наставления о семейных устоях, об управлении государством и умиротворении Поднебесной, а древние фантастические предания о богах и злых духах решительно отверга лись Конфуцием и его учениками. Поэтому позднее, когда конфуцианская идеология стала господствующей в Китае, мифы постепенно стали рассматри ваться конфуцианцами как исторические события.

Третья причина в том, что добрые и злые духи у древних чётко не различа лись. Хотя они и знали небесных богов, духов земли и души умерших, но в их представлениях души умерших могли превращаться в небесных и земных ду хов. При этом смешении человеческого и божественного, когда ещё сохраня лись первобытные верования, но уже появлялись новые предания, старые вы теснялись и умирали. «Новые» же предания, именно в силу того, что они были новыми, не могли стать популярными, поэтому они тоже почти не сохранились.

Из этих трёх причин первая несколько дискуссионна, вторая же – превра щение мифов в историю – одна из основных причин гибели китайских мифов.

И на этом следует остановиться подробнее.

Историзация мифов, заключавшаяся в стремлении очеловечить действия всех мифических персонажей, была главной задачей конфуцианцев. Стремясь привести мифические предания в соответствие с догмами своего учения, кон фуцианцы немало потрудились для того, чтобы превратить духов в людей, а для самих мифов и легенд найти рациональное объяснение.

Примеров этому можно привести очень много: так, согласно мифическому преданию, Хуан-ди – Жёлтый император – имел четыре лица, а в результате ловкого толкования этого мифа Конфуцием получилось, что Хуан-ди послал в четырёх направлениях четырёх чиновников управлять прилегающими землями.

Или, например, Куй первоначально, согласно «Шань хай цзин» – «Книге гор и морей», был странным существом с одной ногой, а в Шуцзине – «Книге исто рических преданий» в разделе «Установления Яо» он превратился в чиновника, ведавшего музыкой при императоре Шуне. Ай-гун, князь государства Лу, кото рому была не совсем ясна эта легенда, спросил Конфуция:

«Говорят, Куй – одноногий. Действительно ли у него была только одна но га?»

«Выражение «Куй и цзу», – незамедлительно ответил Конфуций, – вовсе не следует понимать, как «Куй – одноногий», оно значит: «Людей, подобных Кую, – и одного было бы достаточно».

(Выражение «Куй и цзу» в силу того, что иероглиф цзу имеет два значения:

«нога» и «достаточно», может быть понято двояко. На этом основывается при ведённая выше интерпретация Конфуцием этого выражения, как «[подобных] Кую, – и одного достаточно»).

Можно сомневаться в том, происходила ли действительно эта беседа, одна ко она даёт представление, как конфуцианцы толковали содержание мифов та ким образом, чтобы их можно было рассматривать как историческую реаль ность.

В течение продолжительной человеческой истории мифы испытывали все возможные превратности судьбы, и в результате различных изменений и пере осмыслений немало ценного в них было утрачено, а то, что история создавалась из переработанных мифов, нельзя считать счастливым для неё обстоятельством [Юань Кэ, 1965, c.28-32].

Роль этимологии китайских фразеологизмов важна для их адекватного вос приятия, так как без ее знания невозможно понять не только нюансы смысла, но и само значение фразеологизма.

Существует большое количество китайских фразеологизмов, берущих свое начало в мифах и сказках, легендах, притчах или исторических анекдотах. На ми было произвольно взято порядка 20 различных чэнъюй. Мы попытались проанализировать сами фразеологизмы и легенды, притчи и мифы – одним сло вом gu2shi, которые явились источниками возникновения данных чэнъюй.

На основе этого мы выделили несколько групп: 1) содержащие в самом фразео логизме и истории зоонимы;

2) содержащие в самом фразеологизме и истории антропонимы;

3) содержащие в самом фразеологизме и истории топонимы;

4) содержащие в самом фразеологизме и истории фитонимы.

1. Приведем примеры чэнъюев и источников их возникновения, относящих ся к первой группе (содержащие зоонимы):

jing1wei4 tian2hai3 – «Птица Цзинвэй засыпает море».

Существует легенда, что когда-то давно императорская дочь играла на бере гу Восточного моря во время шторма. Так случилось, что одна из волн смыла ее с берега. Ветром и течением девушку унесло в море, где она и утонула. После смерти она превратилась в маленькую птичку, которая все дни напролет щебе тала: «Цзинвэй! Цзинвэй!». Люди так и прозвали птичкой Цзинвэй. Душа де вушки так сильно ненавидела море за то, что оно так рано отняло у нее жизнь, что однажды она приняла решение засыпать его. Каждый день с утра до вечера Цзинвэй носила в клюве веточки и мелкие камешки с Западных гор и бросала их в Восточное море. Год за годом трудилась маленькая птичка, не зная ни сна, ни отдыха. В конце концов, птичка Цзинвэй проколола себе клюв то ли камуш ком, то ли веткой и умерла. Этот чэнъюй употребляют, когда говорят о челове ке, который принял решение идти до конца в достижении своей цели, невзирая на огромные трудности или непреодолимые препятствия (Корнилов, с.102).

shou3zhu1 dai4tu4 – «Сторожить дерево в ожидании зайца».

В древние времена в царстве Сун жил один крестьянин. Однажды, работая в поле, он увидел, как мимо него пробежал заяц. Заяц бежал так быстро, что не заметил стоящее в поле дерево. Врезавшись в дерево, заяц упал замертво. Кре стьянин забрал зайца домой и приготовил из него вкусный ужин. Он был очень доволен тем, что заяц ему достался так легко. Отдыхая после ужина, крестья нин рассуждал: «Зачем я так много работаю? Для меня будет вполне достаточ но, если я каждый день буду таким образом приносить домой по зайцу». С тех пор крестьянин забросил свою мотыгу и все дни напролет сидел под деревом, ожидая, когда же появятся другие зайцы и врежутся в это же самое дерево. Но время шло, а ни одного зайца больше так и не появилось. Тем временем поле крестьянина постепенно заросло сорняками.

Употребляя данный чэнъюй, говорят с иронией о человеке, надеющемся ис ключительно на подарок судьбы вместо того, чтобы приложить хоть какие-то усилия для достижения своей цели;

о любителях получить что-либо на дар мовщинку (Корнилов, с.166).

hua4she2 tian1zu2 – «Нарисовать змее ноги».

В древнем царстве Чу жил был один аристократ. В Китае есть такой обы чай: после обряда поминания предков следовало угощать всех страждущих жертвенным вином. Он поступил также. Нищие, собравшиеся у его дома, дого варивались: если все будут пить вино, то его не хватит;

а если вино будет пить один человек, то его будет слишком много на одного. В конце концов, они при няли такое решение: пить вино будет тот, кто первым нарисует змею. Когда один из них нарисовал змею, он осмотрелся и увидел, что все вокруг еще не за кончили. Тогда он взял чайник с вином и, делая самодовольный вид, продолжал дорисовывать. «Посмотрите, у меня даже осталось время на то, чтобы подрисо вать змее ноги», – воскликнул он. Пока он рисовал ноги, другой спорщик за кончил рисунок. Он отнял чайник с вином со словами: «Ведь у змеи нет ног, поэтому ты нарисовал не змею!» Сказав это, он залпом выпил вино. Итак, тот, кто нарисовал змее ноги, утратил вино, которое должно было предназначаться для него. Эта притча говорит о том, что, выполняя задачу, необходимо знать все условия и видеть перед собой ясные цели. Надо стремиться к поставленной цели с трезвой головой и твердой волей. А не позволять легкой победе вскру жить себе голову (Корнилов, с. 86).

hu2jia3hu3wei1 – «Лис тем и грозен, что тигр рядом с ним».

Однажды в период Сражающихся Царств, царь страны Чу Сюаньван спро сил своих чиновников, почему северяне боятся Чжао Сисюй (генерал страны Чу). Никто не мог ответить на этот вопрос кроме Цзян И, который спокойно сказал: “Я вам расскажу одну историю. Однажды тигр проголодался и ушел в поиски пищи, как раз в тот момент тигр увидел, что к нему шел один лис. Тигр очень обрадовался. Но хитрый лис ему сказал: «Тебе нельзя меня съесть, так как Бог послал меня сюда в качестве царя зверей. Если ты меня съешь, то на рушишь замысел Бога. Если не веришь, я пойду впереди, а ты иди за мной и смотри, боятся ли меня все звери». Тигр поверил его слова и пошел вслед за ним. И, правда, все звери, которые замечали их, сразу же убегали. Тигр не знал, что звери убегали из-за него, а не из-за лиса. В настоящее время у царя много земли и могучие войска, а Чжао Сисюй был назначен на должность командую щего войсками, поэтому северяне и боятся его. На самом деле, они боятся войск нашего царства, как звери боятся тигра”. В настоящее время имеет значе ние: прикрываться авторитетом сильного;

лис тем и грозен, что царь зверей с ним (Корнилов, с.76).

duan4 he4 xu2 fu2 – «Подрезать ноги журавлю и вытягивать ноги дикой утке».


Жил некогда человек, которому пришла в голову неожиданная идея, когда он увидел рядом двух птиц: журавля и дикую утку. У журавля ноги были очень длинные, у дикой утки – короткие. Недолго думая, он подрезал ноги журавлю и вытянул ноги дикой утке. Человек был уверен, что так будет удобнее им обоим.

Однако, после этого ни журавль, ни утка не смогли больше ни летать, ни даже просто ходить.

В настоящее время, этот чэнъюй употребляется в ситуации, когда кто-то пытается идти против законов природы, предлагает что-то противоестественное (Корнилов, с. 58).

jing1 gong1 zhi1 niao3 – «Птица, пугающаяся звука (тетивы) лука».

Связано с притчей: В царстве Вэй жил некий Гэн Лей, славившийся своим мастерством стрельбы из лука. Однажды Гэн Лей и правитель царства Вэй от дыхали на природе. Увидев парящую в небе птицу, стрелок сказал правителю:

«Для успешной охоты мне даже не нужна стрела. Стоит мне только натянуть тетиву лука, и птица упадёт к нашим ногам».

«Неужели ты и впрямь обладаешь такими чудесными способностями?» – изумился правитель. В это время мимо пролетал дикий гусь. Гэн Лей резко на тянул тетиву своего лука, и дикий гусь действительно тотчас же упал на землю прямо перед ними. «Ты просто потрясающий стрелок!» – восхитился прави тель. Гэн Лей объяснил: «Этот гусь уже был когда-то ранен. По тому, как он тяжело летел и каким печальным был его крик, видно, что его рана ещё не со всем зажила. Когда он услышал звук моей тетивы, то подумал, что опять пора жён стрелой, и упал замертво».

В настоящее время это фразеологизм обозначает «пуганая ворона и куста боится» (Корнилов, с. 100).

sha1ji1xia4hou2 – «Резать курицу на устрашение мартышкам».

В старые времена жил один человек, разводивший обезьян. Чем больше вы растали обезьяны, тем они становились более озорными, портя вещи своего хо зяина. Однажды он решил преподнести урок своим непослушным питомцам.

Поймав петуха, хозяин собрал вокруг себя всех своих обезьян и сказал: «Если вы не прекратите озорничать и доставлять мне неприятности, то вас ждет та же участь, что и этого петуха!» С этими словами он отрезал петуху голову на гла зах у притихших обезьян. Увиденное так напугало обезьян, что с тех пор они стали тихими и послушными.

Этот чэнъюй употребляется в современном языке в ситуации, когда кого-то наказывают лишь для устрашения других, «бей своих, чтоб чужие боялись»

(Корнилов, с. 162).

Dui4 niu2 tan2 qin2 – «Играть для коровы на лютне».

Однажды музыкант Гунмин И играл на лютне и увидел пасущуюся побли зости корову. Он решил сыграть что-нибудь специально для нее. Исполненная им мелодия была очень утонченной, но корова не обратила на нее никакого внимания и продолжала меланхолично жевать траву. «Как я мог подумать, что корова оценит такую изысканную музыку?» – с досадой на самого себя вос кликнул Гунмин И и стал играть мелодию, имитирующую жужжание комаров и мычание теленка. Корова вильнула хвостом, навострила уши и стала внима тельно слушать. Данный чэнъюй употребляется в ситуации, когда кто-то гово рит о чем-то очень серьезном или возвышенном с тем, кто не в состоянии этого оценить. Также используется для высмеивания того, кто старается произвести впечатление на публику, явно не заслуживающую таких усилий (Корнилов, с. 60).

Как показывает анализ, далеко не все фразеологизмы имеют в русском язы ке полные эквиваленты, содержащие зоонимы. Но в китайском языке это самая многочисленная группа.

2. Группа чэнъюев и источники их происхождения, содержащие антропо нимы:

- kai1tian1 pi4di4 имеет два значения: сотворение мира, испокон веков и небывалый, беспримерный, эпохальный;

согласно сказке небо и земля были созданы великим волшебником по имени Pangu;

в переносном смыс ле ФЕ означает что-то небывалое (, с. 222);

- kua1fu4 zhu2ri4 Куа-фу гнался за солнцем (обр.: предпринимать что-то выше своих сил;

согласно мифу о великане Куа-фу, который задался це лью нагнать солнце, однако томимый солнечной жарой, умер в пути от жажды) (, с. 228).

dong1shi1xiao4pin2 – «Дун Ши хмурится, подражая Си Ши».

По преданию в эпоху Чуньцю в княжестве Юэ жила женщина по имени Си Ши, которая считалась красивейшей во всей Поднебесной. У неё болело серд це, и поэтому она частенько поглаживала своей изящной рукой грудь и чуть чуть нахмуривала брови. Когда она так делала, она выглядела ещё более при влекательной. Её землячка по имени Дун Ши, которую звали все в этом местеч ке, была некрасивой, обнаружив, что люди находят Си Ши красивей, когда та поглаживает грудь и нахмуривает брови, решила непременно подражать ей.

Однако результатом стало не всеобщее внимание, как ей хотелось, а наоборот, люди, видя, что она становится ещё страшнее, обходили её и избегали её один за другим. Идиоматическое выражение «неумелое подражание чужим мане рам» в то время означало, что произвольное подражание привело к худшему. А сейчас имеется в виду глупое и смешное подражание другим без ясного пред ставления о себе, говоря иначе, неумелое подражание чужим манерам (Корни лов, с. 56).

ye4gong1 hao4long2 – «Егун любит драконов [на словах]».

Жил был человек по имени Егун, он очень любил драконов и постоянно их рисовал, но никогда не видел. (В древней натурфилософии дракон является символом мужского начала в природе, символом мужской воли, стойкости. В императорском Китае дракон является символом императора и его рода.) Дра коны узнали об этом, решили навестить его, и когда живой дракон вошел в хи жину, Егун в испуге убежал.

Этот чэнъюй означает «любить что-либо лишь на словах, любить не по настоящему» (Корнилов, с. 196).

ban1men2nong4fu3 – «Работать топором у ворот Баня».

Лу Бань жил в стране Лу в период Весны и Осени. В древнем Китае он был известным архитектурным мастером и считался отцом плотничества. В Дина стии Мин интеллигент Мэй Чжихуань посетил мавзолей самого известного по эта в древном Китае Ли Бо и заметил, что памятник исписан стихами посетите лей. Он подумал, что это выглядено очень смешно. Ли Бо–это великий поэт, нашелся кто-то, кто написал стихи на памятнике Ли Бо. Мэй Чжихуань сразу же написал иронический ответ:

«Стоит могила у берега Цайши, Имя Ли Бо и его слава живут вечно.

Сюда же приходят люди и пишут стихи, Словно перед Лу Бань себя бахвалит плотник».

В настоящее время, используя эту идиому, люди иронизируют над теми, кто переоценивает свои силы и возможности. «Бахвалиться перед знатоками дела (яйца курицу учат)» (Корнилов, с. 125).

Jiang1lang2 cai2jin4 – «Господин Цзян исчерпал свой талант».

Цзян Янь, живший во времена династии Лян эпохи Северных и Южных ди настий, в юности учился очень прилежно и снискал себе литературную славу блестящими поэмами и очерками. Люди стали уважительно звать его «мастер Цзян», «учитель Цзян». Однако с годами его талант явно пошел на убыль, он писал все хуже и хуже, а его произведения становились все более посредствен ными. Однажды ему во сне явился Го Пу (знаменитый писатель эпохи Цзинь) и сказал: «Много лет назад я оставил у тебя свою кисть, сейчас я хочу ее вер нуть». Цзян опустил руку в карман – там действительно лежала кисть. Он вер нул ее тому, кто называл себя Го Пу. С тех пор Цзян не написал ни одного за служивающего внимания стихотворения или эссе. Данный фразеологизм упот ребляется, когда говорят о человеке, чьи творческие способности иссякли, а та лант стал не столь ярок.

Как можно наблюдать, у данной группы нет полных эквивалентов в русском языке. Данные фразеологизмы содержат прецедентные имена и в самих чэнъ юях и в источниках возникновения (Корнилов, с. 90).

3. Группа чэнъюев и источники их происхождения, содержащие топонимы.

nan2yuan2 bei3zhe2 – «Колея на юг, а оглобли на север».

В эпоху Воюющих царств (V – III вв. до н.э.) Китай был разделен на многие царства, которые непрерывно воевали между собой. В каждом царстве были со ветники, которые специально служили для того, чтобы давать императору сове ты относительно методов и способов управления. Эти советники, убеждая, умели пользоваться образными выражениями, сравнениями и метафорами, так чтобы императоры сознательно принимали их советы и предложения. Это ис тория о советнике царства Вэй Ди Ляне. Вот что он однажды придумал, чтобы убедить императора Вэй изменить принятое решение. Царство Вэй было в те времена более сильным, чем царство Чжао, поэтому император Вэй решил ата ковать столицу царства Чжао Ханьдань и подчинить себе царство Чжао. Узнав об этом, Ди Лян очень разволновался и решил убедить императора изменить это решение. Император царства Вэй обсуждал с военачальниками план напа дения на царство Чжао, когда внезапно пришел Ди Лян. Ди Лян сказал импера тору: «Только что на пути сюда я видел странное явление...» – «Какое?» – спро сил император. – «Я видел лошадь, которая шла на север. Я спросил человека в повозке: «Куда ты направляешься?». Он ответил: «Я еду в царство Чу». Я уди вился: ведь царство Чу находится на юге, а он едет на север. Однако он засме ялся и даже бровью не повел. Он сказал: «У меня хватит денег на дорогу, у ме ня хорошая лошадь и хороший возница, поэтому я все равно сумею доехать до Чу». Я никак не мог понять: деньги, хорошая лошадь и прекрасный возница. Да ведь это не поможет, коли он едет в неправильном направлении. Он никогда не сможет доехать до Чу. Чем дальше он ехал, тем все более удалялся от царства Чу. Однако я не сумел отговорить его изменить направление, и он ехал себе вперед» Услышав слова Ди Ляна, император царства Вэй рассмеялся оттого, что тот человек был таким глупым. Ди Лян продолжал:

-- «Ваше величество!

Если Вы хотите стать императором этих царств, то сначала Вы должны полу чить доверие этих стран. А агрессия против царства Чжао, которое слабее чем наше царство, снизит Ваш престиж и удалит вас от цели!» Только тут импера тор Вэй понял истинный смысл примера, приведенного Ди Ляном, и отменил свои агрессивные планы в отношении царства Чжао. Сегодня фразеологизм "Колея на юг, а оглобли на север" означает "Поступать в полном противоречии с поставленной целью" (Корнилов, с. 128).

qian2lu2 ji4qiong2 «Это все, на что способен осел гуйчжоу ский».

В Гуйчжоу раньше не держали в хозяйстве ослов. Один местный житель из любопытства купил осла в другом месте и привез его в Гуйчжоу на лодке. При менения ослу этот человек так и не смог найти, поэтому отвел осла к подножию горы и отпустил его на свободу, чтобы тот сам заботился о себе. Однажды в этих местах появился тигр. Осла он видел впервые. К тому же, осел был больше самого тигра. «Должно быть, это какое-то чудовище», – подумал тигр и решил до поры до времени не показываться ему на глаза, а понаблюдать за диковин ным зверем из густых зарослей. Однажды, когда тигр наблюдал за ослом, тот издал крик. Тигр подумал, что сейчас чудовище нападет на него, и в испуге убежал. Через какое-то время, видя, что ничего страшного не произошло, тигр вернулся, чтобы рассмотреть осла поближе. На этот раз осел не показался ему таким страшным, и даже громкие крики не показались ему угрожающими. Тигр подошел еще ближе, но и тогда ничего страшного не произошло. Подойдя вплотную, он толкнул осла и царапнул его вытянутой лапой. Осел вышел из се бя и взбрыкнул задними ногами, пытаясь лягнуть обидчика. «Это все, на что он способен?!» – удивился тигр. В следующее мгновенье он повалил осла на зем лю, перегрыз горло и съел.

В настоящее время данное выражение употребляют, когда говорят о челове ке с ограниченными способностями или возможностями (Корнилов, с. 150).

han2dan1 xue2bu 4– «Учиться ханьданской походке».

В эпоху Борющихся Царств в Царстве Янь жил-был один молодой человек.

Услышав однажды, что у жителей царства Чжао города Ханьдань самая граци озная походка, он во что бы то ни стало решил овладеть такой же походкой.

Чтобы попасть в Ханьдань, ему пришлось преодолетьнемало горных перевалов и рек. С утра до вечера он ходил за прохожими в Ханьдане и старался копиро вать каждого из них. Так он обезьянничал день за днем, но в итоге вместо того, чтобы научиться походке ханьданьцев, он забыл, как сам раньше ходил. Вер нувшись домой, он мог только ползать.

Данный фразеологизм употребляется, когда говорится, что кто-то старается рабски копировать других и теряет свою собственную индивидуальность (Кор нилов, с. 72).

qi3ren2 you1 tian1 – «Человек из царства Ци беспокоился, что небо упадет».

В царстве Ци жил человек, который постоянно был обеспокоен тем, что не бо когда-нибудь может упасть, а земля провалится. Этот страх настолько завла дел его сознанием, что он потерял аппетит и стал плохо спать. Друзья успокаи вали его: «Небо – это всего лишь массы воздуха, состоящего из различных га зов, в которых ты находишься постоянно. Там просто нечему на тебя падать». – «Ну, хорошо, небо – это всего лишь воздух, но ведь могут упасть солнце, луна и звезды», – не унимался он. На этот вопрос друзья тоже ответили: «Солнце, луна и звезды – это светящиеся тела в атмосфере. Даже если они и могли бы упасть, никакого вреда человеку они принести не смогут». На какое-то время мнительный человек из царства Ци успокоился, но потом опять стал докучать окружающим своими вопросами: «А что если в один прекрасный момент земля провалиться?» Друзья и на этот раз успокоили своего мнительного товарища:

«Земля – это нагромождение почвы, камней и скал. Ты ходишь по ней изо дня в день. С какой стати она вдруг провалится». Узнав, что земля не провалится, мнительный человек из Ци наконец успокоился и дал возможность отдохнуть своему богатому воображению. Это чэнъюй употребляется, когда кто-то прояв ляет необоснованное беспокойство или страдает от напрасных страхов (Корни лов, с. 142).

Приведенные выше чэнъюи основаны на древних притчах и исторических анекдотах. В русском языке они имеют лишь примерные смысловые эквивален ты. Данная группа фразеологизмов не является многочисленной.

4. Группа чэнъюев и источники их происхождения (gushi), содержащие фи тонимы. Самая малочисленная, представленная всего лишь одним встретив шимся нам фразеологизмом. Причем в русском языке употребляется с исполь зованием зоонима.

ba2miao2zhu4zhang3 – «Вытягивать всходы рукой, чтобы они быстрее росли».

В период Сражающихся Царств в стране Сун жил такой крестьянин, кото рый был недоволен, что посевы в его земли росли медленно. Он пошел в поле и повытягивал все всходы повыше. После этого пришел домой и сказал родным:

«Ух, сегодня я очень устал. Я уже помог всходам вырасти» Услышав эти слова, его сын сразу же побежал в поле и заметил, что все всходы в поле засохли. По сле этого, люди, иронизируя над теми, кто игнорирует объективно существую щие законы и стремится к быстрому успеху, стали говорить: «Он вытягивает всходы руками, чтобы те быстрее росли» Это значит, что человек, который так поступает, на самом деле желает успеха, но результат получается негативный, «оказывать медвежью услугу» (, с. 19).

Нам представляется, что описанные выше фразеологические единицы, ос нованные на мифах, сказках, преданиях отражают следующие параметры:

смысл, внутреннюю форму (дословный перевод оригинала), четко прослежи вающуюся этимологию, а также примерный или полный смысловой эквивалент в русском языке. Наиболее расширенные группы – это группы фразеологизмов имеющие в названии и в самом источнике зоонимы и антропонимы.

Так, можно сделать вывод, что мифы стали частью традиционной языковой культуры. Мифы созданы на заре истории человеческого общества. После того как миф записывался на бамбуковых дощечках, его первоначальный смысл ис кажался, а люди стали доверять только тому, что было записано. И постепенно стали исчезать мифы, передававшиеся из уст в уста, они дошли до наших дней в форме фразеологических единиц. По ним мы можем судить, каковы были представления и мысли людей древности: как они представляли мироздание, как воспевали народных героев, с каким образом стремились улучшить свою жизнь, т.д. Кроме того, представляя сами по себе весьма большой интерес, ми фы оказали значительное влияние на литературу и искусство, на становление фразеологии и на язык в целом. Следует особо подчеркнуть, что чэнъюи, воз никшие на основе мифов обогащают язык, делают речь яркой, образной, мет кой.

Библиографический список 1. Бабкин, А.М. Идиоматика фразеология) в языке и словаре [Текст]/ А.М. Бабкин // Совре менная русская лексикография. – Л.: Наука, 1979.

2. Ветров, П.П. Фразеология современного китайского языка: Синтаксис и стилистика.

[Текст] – М.: Восточная книга, 2007.

3. Войцехович, И.В. Практическая фразеология современного китайского языка [Текст].

Учебник / И.В. Войцехович. – М.: АСТ: Восток-Запад, 2007.

4. Сизов, С.Ю. Словарь наиболее употребительных китайских идиоматических выражений, пословиц и поговорок. [Текст]/ С.Ю. Сизов. – М.: Муравей, 2005.

5. Тер-Минасова, С.Г. Язык и межкультурная коммуникация [Текст]: учеб. пособие/ С.Г. Тер-Минасова. – М.: Слово/Slovo, 2000.

6.. 2001.

7. /c. – :, 1989. – 184.

Список источников примеров 1. Корнилов, О.А. Жемчужины китайской фразеологии [Текст] / О.А. Корнилов. – 2-е изд., испр. и доп. – М.: КДУ, 2010.

2.. 1987.

Список справочной литературы и словарей 1. Большой китайско-русский словарь в 4-х т./сост. коллективом китаистов под руково дством и редакцией проф. И.М. Ошанина [Текст]. – М.: Наука, 1983-1984.

2. Готлиб О.М., Му Хуаин Китайско-русский фразеологический словарь. Около 3500 выра жений. [Текст]/ О.М. Готлиб. – М.: АСТ: Восток-Запад. 2007.

3. () Китайско-русский словарь (исправ. издание). [Текст] Пекин, Изд. Шаньу иньшугуань, 1989.

4.. 1981.

Список электронных ресурсов 1. Электронная энциклопедия. [Электронный ресурс]. – Режим доступа: www.chtotakoe.

info/articles/mif_ Л.А. БИЖИК НОМИНАТИВНОЕ И ПОНЯТИЙНОЕ ПОЛЕ КОНЦЕПТА PRETENDING Статья посвящена описанию и анализу номинативного и понятийного поля концепта PRETENDING, который рассматривается как один из феноменов в ряду общих явлений уклонения от истины.

Ключевые слова: концепт;

концептосфера;

когнитивная модель;

номина тивное поле;

понятийное поле;

притворство L.A. BIZHIK NOMINATIVE AND CONCEPTUAL FIELD OF PRETENDING The paper focuses on the nominative and conceptual field of the concept PRETENDING, which is regarded as one of the truth evasion phenomena.

Key words: concept;

cognitive model;

conceptualization;

nominative field;

con ceptual field;

pretending Целью статьи, выполненной в рамках когнитивной лингвистики, является описание и анализ номинативного и понятийного поля концепта PRETENDING, представляющего собой часть универсальных противопоставленных друг другу смыслов «истина-ложь», а также подразумевает наличие противопоставленных друг другу миров: реального и мнимого.

Долгое время лингвисты занимались изучением языка в рамках структура лизма, уделяя особое внимания формам слова и описанию языка. Только в кон це XX в. специалисты заметили, что естественный язык «насквозь антропоцен тричен» и занялись изучением языка с точки зрения его разнообразных связей с человеком. Так возникает понятие антропологического подхода к изучению языка, который является методологической основой большинства современных исследований. В настоящее время лингвисты говорят о том, что «произошла смена научной парадигмы»: структурализм сменился антропоцентризмом [Ару тюнова, 1999а, 1999б;

Вежбицкая, 2001;

Карасик, 2002;

Малинович, 2003а;

Ма линович, 2007;

Семенова, 2007;

Стернин, 2001;

Степанов, 2007;

Попова, 2007;

Петров, 1988].



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 13 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.