авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 13 |

«1 Министерство образования и науки РФ Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования Иркутский государственный лингвистический ...»

-- [ Страница 6 ] --

Как уже ясно из характеристики подхода, его основополагающим моментом является признание существования в речевом состоянии «типового проекта», канона, схемы РЖ, задача же исследователя состоит в том, чтобы это интуи тивное представление эксплицировать в формулировках научной дефиниции, обозначив его как модель РЖ.

Анализ рассмотренных концепций речевых жанров позволяет сделать сле дующие выводы:

1. Современная наука опирается на понятие жанра как один из наиболее эффективных объясняющих механизмов при рассмотрении ситуаций использо вания языка, механизмов порождения и интерпретации речи.

2. Теория речевых жанров является действующей на практике моделью коммуникации, которая учитывает такие важнейшие параметры общения, как ситуация, сфера, стиль общения, интернациональный фактор, форма речи, спо собы ее оформления, диалогичность, стратегия и тактика ведения коммуника ций.

3. Речевой жанр – это стереотип речевого поведения, «относительно устой чивый тематический композиционный и стилистический тип высказывания»

[Там же. С. 242], возникающий как функция устойчивого, повторяющегося со четания типовых значений ряда аргументов – параметров коммуникативной си туации (намерения), в качестве которых выступают: а) адресант как носитель социального статуса, исполнитель определенной социальной роли, преследую щий определенную цель;

б) адресат, рассматриваемый в тех же аспектах;

в) на блюдатель;

г) референтная ситуация;

д) канал связи;

е) обычный контекст взаи модействия;

ж) время, место, окружающая обстановка.

4. Относительное единообразие речевого поведения данного социума обес печивается механизмом речевого поведения, задающим речевую (жанровую) роль, поведение в рамках которой регулируется жанровыми взаимными ожида ниями партнеров. Именно при таком подходе вопрос о необходимости речевого жанра для объяснения коммуникативной деятельности приобретает свою акту альность.

Мы признаем, что именно РЖ является «первичной формой существования языка» [Бахтин, 1979, с. 237], имеет ряд функций и собственную нормативную экспрессию, всегда адресован. РЖ – это особая модель высказывания. Тем са мым, понимание свойств РЖ способствует успешному общению в различных сферах речи, то есть составляет неотъемлемую часть речевой культуры.

Итак, проблема жанровых разграничений имеет большое социальное и практическое значение для адекватного осуществления естественной коммуни кации, ибо говорить и писать следует в соответствии с особенностями ситуа ции, целями речевого акта и характеров отношений между партнерами комму никации. «Накопление фактического материала поможет разработать совре менную типологию жанров речи, для создания которой необходимо установить полный набор признаков, по которым осуществляется разбиение речи на жан ры» [Земская, 1988, с. 5].

Изучение функционирующих в речевом быту жанровых форм, их языкового воплощения эксплицирует преемственность между речевыми формами сопро вождения отдельных этапов речевой деятельности, выявляет диалогичность как конститутивный признак РЖ, как принцип речевого общения и совместной деятельности людей.

В настоящее время не существует единой удовлетворительной типологии РЖ. Это связано с тем, что до сих пор не найдено адекватное основание клас сификации.

Проблема типологии РЖ имеет немаловажное значение, в том числе при кладного характера. Одним из первых вариантов классификации РЖ явилось деление их на первичные и вторичные в концепции М.М. Бахтина. РЖ подраз деляются на первичные и вторичные в зависимости от:

1) степени их сложности;

2) объема;

3) сферы функционирования;

4) отношения к реальной действительности.

По М.М. Бахтину, различие между первичными и вторичными РЖ нефунк циональное. Вторичные РЖ возникают в условиях более сложного и относи тельно высокоразвитого и организованного культурного общения (преимуще ственно письменного). В процессе своего формирования они вбирают в себя и перерабатывают различные первичные жанры, сложившиеся в условиях непо средственного речевого общения. Эти первичные жанры, входящие в состав сложных (условно говоря), трансформируются в них и приобретают особый ха рактер: утрачивают непосредственное отношение к реальной действительности и к реальным чужим высказываниям. Вторичные жанры пользуются различны ми формами внедрения в конструкцию высказывания первичных РЖ и отноше ний между ними, (причем здесь они в большей или меньшей степени транс формируются, так как нет реальной смены речевых субъектов) [Бахтин, 1979, с. 239].

Предложенная М. М. Бахтиным оппозиция первичных и вторичных РЖ на правлена на разграничение РЖ. Целесообразным представляется также разли чение жанров элементарных и комплексных. М. Ю. Федосюк предлагает разде лять элементарные РЖ, под которыми понимаются «такие тематические, ком позиционные стилистические типы текстов, в составе которых отсутствуют компоненты, которые, в свою очередь, могут быть квалифицированы как тек сты определенных жанров» [Федосюк, 1997, с. 110] и, соответственно, ком плексные РЖ, которые можно представить как совокупности текстов опреде ленных жанров. Примером элементарных РЖ может служить сообщение, при ветствие или просьба. Комплексные РЖ могут быть монологическими, то есть включающими в себя компоненты, которые принадлежат одному говорящему или пишущему (утешение, убеждение, уговоры [Федосюк, 1997]), и диалогиче ские, т.е. состоящими из реплик разных коммуникантов (беседа, ссора, спор).

В рамках описания РЖ Т.В. Шмелева предлагает типологию РЖ, в основе которой лежит коммуникативная цель как основной жанрообразующий при знак, противопоставляющий различные типы жанров. Типы РЖ различаются в соответствии с выделением в действительности понятия четырех «миров»: мира информации, оценок, реальных событий, социальных отношений. Соответст венно, основу данной типологии РЖ составляют четыре типа речевых жанров:

1) информативные – коммуникативная цель которых помещается в мире информации: сообщение, опровержение, предположение, соглашение и т.д.;

2) оценочные – их коммуникативные цели распределены в мире оценок от «– » до «+»: похвала, одобрение, восхищение, упрек, порицание и т.д.;

3) императивные – их коммуникативные цели направлены в мир реальных действий: просьба, приказ, обещание, угроза, распоряжение и т.д.;

4) ритуальные (или этикетные) – обращены через свою цель к миру соци альных отношений, проявляющихся в ритуальных формах: приветствие, про щание, поздравление, соболезнование.

Таким образом, основанием данной типологии служит коммуникативная цель. Причем особенно важна жанрообразующая роль этого компонента [Шме лева, 1997].

Особое место занимают классификации, учитывающие адресата высказыва ний, они являются таксономиями единиц речевого не действия, но взаимодей ствия, и описывают не только парадигматику, но частично и синтагматику ре чевых актов как структурных элементов РЖ.

В отечественных исследованиях реальной значимостью обладают варианты создания типологии глаголов жанровой семантики (как одна из возможностей построения типологии РЖ). Такая классификация строится М.Я. Гловинской.

Эта классификация представляет собой «группировки синонимических или квазисинонимических глаголов, объединенных одинаковыми или близкими ил локутивными целями» [Гловинская, 1993, с. 204].

Согласно типологии К. Кожевниковой, выделяется три класса РЖ (текстов, типизированных с жанрово-коммуникативной точки зрения):

1. Тексты, содержание которых строится по более или менее жестким, но всегда облигаторным информативным моделям (инструкции, рецепт, театраль ная афиша).

2. Тексты, содержание которых строится по узуальным информативным мо делям (газетное сообщение о текущих событиях, рецензия на литературное произведение).

3. Тексты не регламентированные, содержание которых не подлежит ника кой строгой заданности со стороны жанрово-коммуникативной (частная пере писка) [Кожевникова, 1979].

Т.Г. Винокур для основания классификации РЖ выбирает противопоставле ние двух полярных речевых замыслов «фатики» и «информатики» [Винокур, 1993]. Согласно Т.Г. Винокур, само вступление в коммуникацию подразумевает одно из коммуникативных намерений: сообщение чего-либо (реализуется ин формативной речью) или общение (реализуется фатической речью) [Винокур 1993]. Каждый из этих двух, наиболее общих коммуникативных замыслов «за дает» набор более частных коммуникативных интенций. Информативный за мысел лежит в основе всех информативных РЖ, фатический замысел – фатиче ских РЖ, однако в реальной коммуникации не существует чистой информатики и чистой фатики.

В.В. Дементьев и К.Ф. Седов считают, что противопоставление жанров ин формативной речи и жанров фатической речи является одним из центральных принципов большинства существующих типологий РЖ. По мысли ученых, с помощью информативных РЖ говорящий главным образом передает новую для слушателя информацию, при использовании же фатических РЖ суть общения состоит не столько в передаче информации, сколько в выражении разнообраз ных нюансов взаимоотношений между участниками коммуникации. К числу первых В.В. Дементьев, К.Ф. Седов относят различные разновидности рассказа, просьбу, вопрос и др., к числу вторых – комплимент, колкость, флирт, ссору, анекдот, тост и др. При этом, по замечанию ученых, информативные и фатиче ские жанры представляют говорящему различный набор коммуникативных стратегий и тактик [Дементьев, 1999].

Противопоставление жанров информативной речи и жанров фатической ре чи является одним из центральных принципов большинства существующих ти пологий РЖ, в том числе и представленных выше классификаций. С помощью информативных РЖ говорящий главным образом передает новую для слушате ля информацию, при использовании же фатических РЖ суть общения состоит не столько в передаче информации, сколько в выражении разнообразных нюан сов взаимоотношений между участниками коммуникации. Информативные и фатические жанры представляют говорящему различный набор коммуникатив ных стратегий и тактик [Дементьев, 1999].

Итак, для нашего исследования речевого жанра «вывеска» существенное значение имеет, в первую очередь, деление РЖ на первичные и вторичные, ин формативные и жанры фатической речи. «Вывеска» может быть определена как вторичный информативный речевой жанр.

Проблема классификации РЖ остается нерешенной и в настоящее время, поскольку нет единого адекватного основания для классификации РЖ, наличие подобного универсального принципа позволит «примирить» разные модели РЖ и построить единую, общепризнанную удовлетворительную типологию РЖ.

Язык города представлен в виде вывесок, указателей, объявлений, реклам ных щитов и других типов наружной рекламы. Все подобные разновидности могут быть названы общим термином «уличные объявления». Способы их эф фективного функционирования зависят не только от внешнего облика, оформ ления и местоположения;

важную роль играет и их языковое содержание. То, насколько умело составлен текст уличного объявления, как раз и определяет их эффективность.

В настоящее время уличные объявления рассматриваются лингвистами как объект публицистики, стилистики, лингвокультурологии и жанроведения. Ис следования в этой области проводились М.Ю. Федосюком, В.В. Дементьевым, К.Ф. Седовым, С.Ю. Даниловым, Т.В. Шмелёвой. Хотя в последние десятиле тия к языковым особенностям современных городов интерес возрастает, про блема изучения уличных объявлений (в качестве воплощения этих особенно стей) именно как речевого жанра пока ещё не нашла достаточного отражения в научной литературе.

Главный жанрообразующий признак – коммуникативная цель, основываясь на которой выделяют четыре типа речевого жанра: информативные, импера тивные, этикетные и оценочные [Шмелёва, 1989]. Текст уличных объявлений включает в себя информативные, оценочные, императивные и частично этикет ные элементы, что не позволяет охарактеризовать их как один из классов РЖ, выделенных Шмелёвой. Однако соединение этих компонентов в одном тексте в соответствии с определённой моделью направлено на достижение коммуника тивной цели.

Образ автора, другой жанрообразующий признак, может быть выражен в большей или меньшей степени в зависимости от собственно вида объявления.

Например, на вывеске-годониме и предвыборном рекламном щите образы ав тора выражены в разной степени, от имплицитного до называния по имени (фо тографии).

Наличие адресата является третьим жанрообразующим признаком. Особен ность уличных объявлений состоит в том, что они всегда адресованы конкрет ному человеку. Здесь работает формула «тот – кому». Например, адресат – это тот, кому нужен компьютер;

тот, кто ищет работу;

тот, кто потерялся в городе.

Для уличных объявлений существенны предшествующий и последующий эпизоды речевого общения. Это составляет основу следующего жанрообра зующего признака – образ прошлого и образ будущего. В то время как образ прошлого является мотивом к созданию того или иного объявления, образ бу дущего фигурирует в нём как обязательное разрешение проблемы. Причём оба эти образа могут быть выражены как имплицитно, так и эксплицитно. Напри мер, на транспаранте «С Новым годом и Рождеством Христовым, дорогие Ир кутяне»1 вербально выражен только образ будущего, в объявлении «Сломался ноутбук?» – прошлого, а на рекламном щите «Заработался? Окунись в лето!»

– и то и другое.

К внеречевой действительности обращён такой признак, как тип диктумно го (или событийного) содержания. Например, сообщение «65 лет победе!» или «До нового года осталось 30 дней» несёт информацию о предстоящем событии.

Параметр языкового воплощения предусматривает, что язык уличных объ явлений должен быть: 1) конкретным и целенаправленным, исключающим лю бую двусмысленность;

2) доказательным, логично построенным, доходчивым;

3) сжатым, лаконичным, не содержащим пустых, малоинформативных слов.

Таким образом, речевые объявления, при всей неоднозначности определе ния, соответствуют всем признакам речевого жанра. Этот жанр продуктивен и социально обусловлен [Исламова, 2008].

Продуктивность и социальная обусловленность, сложность и многоуровне вость языка города обусловлены вариативностью самой структуры современно го города, его историей, разнородностью городского населения и т.д.

По мнению Б.Я. Шарифуллина, язык современного города – это сложная система, которая представляет собой целый языковой комплекс, функциони рующий как совокупность разных форм русского национального языка: литера турной, разговорно-обиходной, просторечной и даже диалектной. Он отражает возрастную и профессиональную дифференциацию населения, диалектные и «криминальные» формы проявления, речевой этикет и антропомикон, состоя ние рекламы и бизнеса в городе [Шарифуллин, 1998].

При наименовании тех или иных объектов в текстах уличных объявлений помимо официальных названий используются и неофициальные. Наименования эти берутся из разговорной речи горожан. Этому явлению посвящена работа С.Д. Кочеренковой. В ней автор выделяет несколько причин появления в разго ворной речи горожан эквивалентов официальных названий:

1) необходимость различать объекты с одинаковыми названиями или функ циями;

2) усложнённая структура официального наименования по сравнению с раз говорной речью;

В примерах уличных объявлений мы сохраняем пунктуацию и орфографию источников.

3) стремление к экспрессивности в бытовом общении горожан;

4) установка на языковую игру [Кочеренкова, 1990].

Ярким примером использования таких наименований служат маршрутные листы общественного транспорта. Из соображений экономии места и понятно сти предпочтение отдаётся «народным» названиям остановок. Например: оста новка «Сквер имени Кирова» возле ИГЛУ называется (и пишется на указателях) «Иняз», чтобы отличить её от других остановок с таким же названием (возле гостиницы «Ангара» и возле ВСГАО). Вместо названия «Юридический инсти тут» используется более простое – «Общага».

Л.З. Подберёзкина в своей статье относит язык города к фрагменту город ской культуры, как одной из отраслей градоведения, наряду с городской архи тектурой, историей, бытом и т.д. Она также говорит о двух аспектах изучения языкового облика города. Это: 1) устная городская речь, в том числе городское просторечие, молодёжный жаргон, корпоративные языки;

2) лингвистическое градоведение, связанное с изучением текстов городской среды [Подберёзкина, 1998].

Классификацией текстов городской среды занималась Т.В. Шмелёва. Со временная эпиграфика (надписи на твёрдом материале) отличается жанровым многообразием, здесь представлены ориентирующие, информирующие, призы вающие и этикетные жанры. В роли автора текстов может выступать админист рация города, руководители предприятий, горожанин как частное лицо.

Ориентирующие жанры («жанр» в узком значении). К ним относятся тек сты, которые отвечают на вопросы «где?» и «куда?» и которые обеспечивают комфортное состояние горожанина в городе. Их основная функция заключается в помощи при ориентировании человека.

1. Топонимические надписи: названия городов (астионимы), названия рай онов (хоронимы) – расположенные на въезде в город или район.

2. Имена улиц и площадей (годонимы), названия остановок городского транспорта и надписи на дорожных знаках (такие, как «Центр »).

3. Рекламные указатели: «Бытовая техника 50 метров».

Информирующие жанры сообщают гражданину о характере описываемого объекта, времени работы, географическом положении и т.д. К этому типу жан ров относятся рекламные и служебные объявления, расписания работы торго вых объектов, учреждений, фирм. Часто в таких текстах используются пикто графические изображения.

К этой группе жанров можно отнести тексты, сообщающие о проведении благотворительных акций, каких-либо социальных мероприятиях, знаменатель ных датах, строительных работах. Например: «По ул. Байкальская ремонтные работы», «Иркутску 345».

Информирующие жанры – это также предупреждения, предостережения и правила поведения. Сюда входит информация на дорожных знаках, плакатах, стендах. Как правило, в информирующих РЖ используются восклицательные конструкции.

Призывающие жанры – это обращение к системе ценностей человека. Они предназначены для урегулирования поведения человека, задевая как вечные ценности (призывы и лозунги), так и сиюминутные, связанные с текущим мо ментом (предвыборные кампании, реклама сигарет, напитков и т.д.).

Основным типом текстов призывающих жанров является реклама, так как её важнейшая функция – это не только презентация товара, фирмы или услуг, но и призыв купить и воспользоваться предложением. Любой рекламный текст содержит явно или скрыто выраженный призыв. Например: «Лингва-центр Эй би-си. Учись говорить!», «Гипермаркет О’Кей. Первый круглосуточный», «У нас лучшие корпоративы», «Учитесь с нами – и весь мир перед вами».

Призывающие жанры имеют и социальную функцию. Они играют роль уре гулирования отношений между городом и горожанином, регламентируют пове дение человека в городской среде, например: «Мы за чистый город!», «За по рядок!», «Спаси жизнь другому человеку, сдав свою кровь!»

Этикетные жанры обращены к сфере социальных отношений и ритуализи рованных проявлений и предназначены для того, чтобы формировать события социальной действительности. Сюда относятся приветствия, извинения, благо дарности, поздравления и т.д.:

«С праздником, дорогие иркутяне!»

«Спасибо за победу!»

«Дорогие земляки! Благодарим за поддержку и доверие!»

«С днём рождения, город!»

Эпиграфика города в современном городе выполняет сразу несколько функций: во-первых, функцию ориентации человека в пространстве города, во вторых, информирования о каких-либо событиях, в-третьих, функцию эстети зации города.

Таким образом, жанровое пространство современного города изучено с раз ных сторон: разработка терминологии, функционирование в системе языка в целом, определение жанрового своеобразия, взаимодействие с городской куль турой и классификация текстов уличных объявлений. Однако мало изученной областью городской топонимики является изучение мотивов номинации, как с точки зрения современных тенденций, так и с точки зрения чистоты языка.

Самым известным, продуктивным, но уже не популярным типом именова ния является название по личному имени. Десятки предприятий носят имена Руслан, Светлана, Ольга, Любава, Кристина, Александр, Катюша.

Также наблюдается возрождение традиционных для русского купечества наименований. Например, указание на имя владельца: «Ефимыч-бар», «Мень шиков», «Диалан (Дима, Алексей, Андрей)»;

или использование в названии но мера для стилизации под те времена, когда подобный тип номинации был в широком ходу: «Кабинетъ драгоценностей №1», «Гастроном №1» и т.д.

Среди других типов новых наименований можно назвать и наименование по географическим названиям, названиям цветов, деревьев и т.п., например: «Рио Гранде», «Палермо», «Эдельвейс».

Что касается экологии языка и культуры речи в уличных объявлениях, то норма часто нарушается. При свободе и отсутствии ограничений в назывании объектов часто не соблюдается принцип целесообразности номинации. Нередко наблюдаются несоответствия между названием и внешним видом, внешним ви дом и расположением торгового учреждения, неоправданно эксплуатируется русская «народность» и иностранная «деловитость». Например, «Леди Велл», «Маэстро Назаров», «Голливуд» (пивная точка).

Современные тенденции и мотивы номинации, а также степень нарушения языковой нормы в наименованиях городских объектов разнятся от одного насе лённого пункта к другому. Существуют работы, изучающие языковые портреты разных городов: Уфы, Екатеринбурга, Саратова, Бийска, Иркутска, Краснояр ска – и у каждого города свои характерные признаки. Ввиду большого количе ства городов и других факторов, невозможно составить целостное описание российского города, хотя общие черты всё же есть. То же касается и годонимов.

Одним из основных элементов в лингвистическом описании современного города является эмпоронимия (наименование объектов торговли). Материаль ным воплощением эмпоронимии является вывеска. Вывеска – это небольшой письменный текст, содержащий информацию о названии учреждения и роде его деятельности, расположенный на пластине или доске, прикреплённой к зданию, иногда сопровождающийся рисунком.

Вывески наглядно отражают изменения, которые происходят в городе, в стране. Появление новых типов предприятий, профессий, услуг, товаров фик сируется на вывесках. Например, новый тип торгового комплекса стал назы ваться моллом, что сразу же нашло своё отражение в наименованиях предпри ятий, а, следовательно, и в их вывесках («Jam-молл»). Относительно недавно в Иркутске, и во всей стране, стали популярны сувенирные магазины, так назы ваемые магазины подарков, значит, появились и новые вывески («Калейдоскоп подарков»).

Вывеска-эмпороним – самый наглядный пример наличия образа автора и образа адресата как жанрообразующих признаков. И это может не только под разумеваться, но и быть выражено эксплицитно. Например: «Площадь Павла Чекотова» и «Всё для ваших любимцев» – имя владельца и целевая аудитория присутствуют в самих заглавиях.

Городские вывески также реагируют на изменение ролевого статуса клиен та, будь то очевидные социальные перемены, или намеренное психологическое возвышение покупателя. Например, в первые годы экономического кризиса, на вывесках стали появляться слова «антикризисный», «социальный», «бюджет ный». В Иркутске до сих пор функционируют социальные магазины.

Как один из способов повышения эффективности вывески, часто использу ется множество языковых приёмов: стилистические, графические, лексические.

К стилистическим относится использование слов с высокой положительной оценкой («Совершенство», «Парфюмерный рай»), романтические, престижно привлекательные имена, экзотизмы («Весна», «Кассиопея», «Говинда»).

Наиболее популярные графические приёмы – это использование латинских букв (« аbc», «Solomon», «Zажигалка», «Jam-молл», «Разгулоff») и древнерус ский вариант написания слов с использованием буквы «ер» («Кабинетъ драго ценностей № 1», «Первачъ», встречается также не совсем адекватное использо вание этой буквы «Гостиницаъ»).

Очень продуктивными в настоящее время являются тексты вывесок, осно ванные на языковой игре («Клёвые снасти», «Для душа и души»).

Сочетание этих приёмов содействует большей эффективности, если всё в меру. Примеры: «Partyзанская», «Блин’OK», «Этти детти», «Встрой!ся».

В настоящее время процесс именования городских объектов – частных фирм, предприятий сферы торговли, обслуживания – носит свободный, нерег ламентированный характер и определяется продуктивностью моделей, модой, вкусовыми пристрастиями создателей.

Параметр мотивированности является одним из основных в классификации вывесок. Названия могут быть мотивированны реальной действительностью или же не иметь никакой реальной мотивации. Среди мотивированных назва ний выделяются:

1. Названия, мотивированные местом расположения: «Оптика на Совет ской», «У старого моста», «Мебельный салон на Чайке».

2. Названия, отражающие специализацию городского объекта:

a) номинации информативного типа: «Наша пряжа», «Новые двери», «Мир компьютеров»;

b) номинации на основе регулярных метонимических моделей: «Светлана», «Ефимыч», «Тескома»;

c) номинации на основе образных ассоциаций: «Доктор Дент», «Апте ка 36 и 6», «Зима»;

d) номинации на основе фоновых знаний: магазин «Снежная королева», гостиница «Горница», ресторан «Арбатский дворик».

Названия многих городских объектов не позволяют обнаружить каких-либо мотивированных ассоциативных связей с объектом номинирования. Выбор на именования в подобных случаях определяется лишь желанием автора, модой, традицией. Выделяют несколько групп слов:

1. Имена лиц: «Solomon», «Гагарин».

2. Названия животных: «Girafo», «Пчёлы-бетон», «Нерпёнок».

3. Слова и словосочетания с положительной семантикой: «Золотое время», «Империя».

4. Топонимы: «Масква», «Евразия».

5. Античные имена: «Меркурий», «Цезарь».

6. Заимствования: «Le futur», «Гэллэри сервис».

Жанровое пространство современного города отличается многообразием.

Объектами эпиграфики являются уличные объявления – макрожанр, объеди няющий в себе множество видов текстовой информации, встречающихся на улицах города: это и указатели, и объявления, и рекламные щиты, и другие ти пы наружной рекламы.

Разновидностью уличных объявлений являются эмпоронимы – торговые на звания. Одним из эмпоронимов, самым очевидным, обязательным, эффектив ным, является вывеска. Самые яркие признаки вывески как речевого жанра – образы автора и адресата. Вывески всегда являются своеобразным индикатором социальных изменений в обществе. Будь то новшества современного мира или экономические проблемы в стране – это всегда найдёт отражение в вывеске.

Содержание вывески должно быть адекватным не только деятельности пред приятия, но и внешним факторам, а также языковым нормам. Главный крите рий отбора текста для вывески – мотивированность. От её наличия или отсутст вия зависит, сколько основной, а сколько побочной информации должно быть на вывеске. С лингвистической точки зрения, язык вывесок не может быть сис тематически изучен в полной мере, так как его использование диктуется не со блюдением языковых норм, а модой. Как только поменяется мода, изменятся и вывески, чтобы продолжать эффективно выполнять свою главную функцию – приумножение потенциальных клиентов.

Библиографический список Бахтин, М.М. Проблема речевых жанров [Текст] / М.М. Бахтин // Эстетика словесного 1.

творчества. – М.: Искусство, 1979.– С. 237-280.

Винокур, Т.Г. Информативная и фатическая речь как обнаружение разных коммуника 2.

тивных намерений говорящего и слушающего [Текст] / Т.Г. Винокур // Русский язык в его функционировании. Коммуникативно-прагматический аспект. – М.: Наука, 1993. – С.

5-29.

Гловинская, М.Я. Семантика глаголов речи с точки зрения теории речевых актов [Текст] / 3.

М.Я. Гловинская // Русский язык в его функционировании. Коммуникативно прагматический аспект. – М.: Наука, 1993. – С. 158-218.

Грязнова, А.Т. Активные социокультурные процессы в зеркале составных наименований 4.

[Текст] / А.Т. Грязнова, Т.П. Черепкова // Русский язык в школе. – 2007. – №4. – С. 79-82.

Дементьев, В.В. Социопрагматический аспект теории речевых жанров [Текст] / 5.

В. В. Дементьев, К. Ф. Седов. – Саратов: Изд-во Сарат. пед. ин-та, 1998.

Земская, Е.А. Городская устная речь и задачи её изучения [Текст] / Е.А. Земская // Разно 6.

видности городской устной речи: сборник научных трудов / Отв. ред. Д.Н. Шмелёв, Е.А.

Земская. – М.: Наука, 1988. – С. 4-44.

Исламова, И.Ф. Композиционные и лексико-стилистические характеристики уличных 7.

объявлений [Текст] / И.Ф. Исламова // Вестник Башкирского университета. – 2008. – Т. – №2. – С. 316-319.

Капанадзе, Л.А. Лексика города (к постановке проблемы) [Текст] / Л.А. Капанадзе, Е.В.

8.

Красильникова // Способы номинации в современном русском языке. – М.: Наука, 1982. – С. 282-295.

Китайгородская, М.В. Современное городское общение: типы коммуникативных ситуа 9.

ций и их жанровая реализация (на примере Москвы) [Текст] / М.В. Китайгородская, Н.Н. Розанова // Современный русский язык: Социальная и функциональная дифферен циация / Отв. ред. Л.П. Крысин. – М., 2003. – С.102-126.

Кожевникова, К. Об аспектах связности в тексте как целом [Текст] / К. Кожевникова // 10.

Синтаксис текста. – М.: Наука, 1979. – С. 49-67.

Колесов, В.В. Язык города [Текст] / В. В. Колесов. – М.: Высш. шк., 1991.

11.

Кочеренкова, С.Д. Неофициальные наименования пространственных объектов Свердлов 12.

ска (Способы номинации) [Текст] / С.Д. Кочеренкова // Языковой облик уральского горо да: сб. науч. тр. – Свердловск: Изд-во УрГУ, 1990. – С.79-90.

Красильникова, Е.В. Язык города как лингвистическая проблема [Текст] / Е.В. Красиль 13.

никова // Живая речь уральского города: сб. науч. тр. – Свердловск: Изд-во УрГУ, 1988. – С. 5-18.

14. Крылова, О.А. Лингвистическая стилистика: в 2 кн. [Текст] / О.А. Крылова. – М.: Высш.

шк., 2006. – Кн.1: Теория.

Подберезкина, Л.З. Лингвистическое градоведение (о перспективах исследования языко 15.

вого облика Красноярска) [Текст] / Л.З. Подберезкина // Теоретические и прикладные ас пекты речевого общения: научн.-метод. бюл. – Красноярск;

Ачинск: Красноярский уни верситет, 1998. – Вып.6. – С.22-30.

Федосюк, М.Ю. Нерешенные вопросы теории речевых жанров [Текст] / М.Ю. Федосюк // 16.

Вопросы языкознания. – 1997. – № 5. – С. 102-120.

Шарифуллин, Б.Я. Язык современного сибирского города [Текст] / Б.Я. Шарифуллин // 17.

Теоретические и прикладные аспекты речевого общения: научн.-метод. бюл. Краснояр.

гос. ун-т. / под ред. А.П. Сковородникова. – Красноярск;

Ачинск: Красноярский универ ситет, 1998. – Вып.5. – С.8-27.

Шмелёва, Т.В. Модель речевого жанра [Текст] / Т.В. Шмелёва // Жанры речи. – Саратов, 18.

1997. – Вып. 1. – С. 88-98.

Шмелёва, Т.В. Современная годонимия: семантика и семиотика [Текст] / Т.В. Шмелёва // 19.

Лингвистическое краеведение. – Пермь: Изд-во ПГПИ, 1991. – С. 33-37.

20. Шмелёва, Т.В. Язык города. Наименования магазинов [Текст] / Т.В. Шмелёва. – Красно ярск: Красноярский университет, 1989.

К.А. ЛЕБО ВЫРАЖЕНИЕ СТАТУСНО-РОЛЕВЫХ ЗНАЧЕНИЙ В РУССКОЙ ИДИОМАТИКЕ В статье выявлены статусно-ролевые значения в семантике русских идиом (на материале идиом о материальном и сословном положении). Разработка такого параметра идиом представляет несомненный интерес, поскольку эти сведения могут не только расширить представления об идиоматике того или иного языка, но и внести определенный вклад в изучение цивилизации и культу ры народа, отраженной в языке. Это и определяет актуальность и научную новизну исследования.

Ключевые слова: социальный статус;

социальная роль;

материальное по ложение;

сословная принадлежность;

идиома K.А. LEBO EXPRESSION OF STATUS-ROLE VALUES IN THE RUSSIAN STUDY OF IDIOMS In the article status-role values are revealed in semantics of Russian idioms (based on idioms of material and class status). Working out of such parameter of idioms represents undoubted interest, as the information cannot only extend ideas about the study of idioms of this or that language but also make a certain contribu tion to the study of civilization and culture of people, reflected in a language. It de termines actuality and scientific novelty of research.

Key words: social status, social role;

material status;

social class;

idioms Человек ежедневно взаимодействует с разными людьми и социальными группами. Редко бывает, когда он полностью взаимодействует только с члена ми одной группы, например семьи, но в то же время может быть и членом тру дового коллектива, общественных организаций и т.п. Входя одновременно во многие социальные группы, он ведет себя по-разному, так как при разных взаимодействиях его положение зависит от взаимоотношений с другими. Каж дый человек, включаясь в систему социальных взаимодействий, должен выпол нять определенные социальные функции: педагог – преподавать, студент – учиться, водитель – управлять транспортным средством. Для выполнения кон кретных функций в ходе социальных взаимодействий на человека налагаются определенные (функциональные) обязанности;

вместе с тем человек наделяется определенными правами, привилегиями, властными полномочиями. Человек, выполняя ту или иную функцию, в рамках системы взаимодействий занимает определенную социальную позицию – эта позиция называется социальным ста тусом. Социальный статус и социальная роль и являются характеристикой со циальной позиции в социальной системе взаимодействий.

В широкий научный обиход понятие социального статуса было введено не мецким социологом М. Вебером в 1951 г. В работах учёного статус, класс и власть выступают в качестве основных измерений социальной стратификации.

М. Вебер рассматривал два аспекта статуса:

1. Понятие статуса, как системы «сословий», посредством которой общест во делилось на основании юридических, социальных, и культурных привиле гий.

2. Рассматривались исторические и социальные функции статусных групп, которые являются коллективами, имеющие схожий стиль жизни, общую мо ральную систему, общий язык или культуру, религиозные отличия.

Вслед за И.В. Карасиком под термином социальный статус мы будем пони мать «соотносительное положение человека в социальной системе, включаю щее права и обязанности и вытекающие отсюда взаимные ожидания поведе ния» [Карасик, 1991, с. 3].

Социальный статус человека может рассматриваться с позиций его субстан циональных и реляционных признаков.

Под субстанциональными признаками выступают независимые и усвоенные характеристики человека: пол, возраст, национальность, культурное и социаль ное происхождение, а также образование, профессия, степень владения языком.

Под реляционными признаками рассматривается «соотносительное положе ние в социальных структурах, выражаемое в терминах социального и ситуатив ного неравенства – отношения между вышестоящим и нижестоящим» [Там же.

С. 7].

В своих работах В.И. Карасик рассматривает понятие социального статуса человека в нескольких планах:

1. Социально-экономический план статуса отражается в стилях жизни лю дей. Параметры стиля жизни: центральные ценности жизни, тип семьи (семья клан, сообщество родственников и соседей и т.д.), возраст, отношения между поколениями, отношение к образованию и др.

2. Социометрический план статуса объединяет признаки принадлежности к определённому социальному слою, к которым относятся род занятий, источник дохода, происхождение, образование и т.д.

3. Ролевой план проявляется в том, что статус обобщает множество соци альных ролей.

4. Дистанционный план выражается в актуализации отношений неравнопра вия между участниками общения. К показателям дистанцированности относят ся: территория, ритуалы, церемониальное поведение, намеренно грубое или провокационное поведение и т.д.

5. Нормативный (оценочный) план проявляется в оценке статусного поло жения.

6. Этнокультурный план социального статуса включает этнические особен ности выражения статусного неравенства (например, статус нищего во многих социумах является осуждаемым, тогда как в религиозных сообществах наобо рот внушает уважение).

7. Динамический план объединяет две проблемы, связанные с изменением статуса человека. Диахронический анализ статусных отношений позволяет увидеть изменение общественных норм и правил поведения применительно к социальной иерархии. Онтогенетический анализ социального статуса – это ана лиз социализации человека как подрастающего члена общества.

8. Типологический план социального статуса человека: выделение системы статусных констант, свойственных любому человеческому сообществу на оп ределённой ступени развития, определение необходимых и случайных, первич ных и вторичных, явных и опосредованных признаков статуса.

Каждый человек включен во множество социальных институтов, взаимо действуя с другими людьми по различному поводу, выполняя каждый раз раз личные функции. Следовательно, существует широкий диапазон статусов.

Различают приписываемый и достигаемый статусы. Приписываемый статус – социальный статус, с которым человек рождается (определяется расой, полом, национальностью), либо который будет ему назначен по прошествии времени.

Достигаемый статус – социальный статус, который достигается в результате собственных усилий человека.

Если положение, занимаемое человеком, обладает одновременно свойства ми приписываемого и достигаемого статуса, то говорят о смешанном статусе.

Выделяют также привлекательные и значимые статусы. Привлекательные статусы характеризуются тем, что многие индивиды в обществе стремятся их занять. Как правило, к привлекательным статусам относятся статусы с высоким престижем или высоким вознаграждением. Это обстоятельство порождает кон куренцию людей, стремящихся опередить других для занятия данного статуса.

Значимые статусы рассматриваются и оцениваются с точки зрения их важности для функционирования общества или социальной группы. Например, одними из самых значимых статусов в обществе являются статусы президента или пре мьер-министра. Остальные статусы будут располагаться ниже по ступеням в соответствии с тем влиянием, которое они могут оказать на процесс достиже ния общественно важных целей.

Существует огромное множество эпизодических, неосновных статусов. Та ковы статусы пешехода, прохожего, пациента, свидетеля, участника демонст рации, забастовки или толпы, читателя, слушателя, телезрителя и т.д. Как пра вило, это временные состояния.

Любой статус подразумевает права, обязанности и соответствующее ему нормативное поведение. Ожидаемое поведение, ассоциируемое со статусом, который несет человек, – социальная роль. Если статус – это сами права и обя занности, то социальная роль – это ожидание поведения, типичного для людей данного статуса в данном обществе, данной системе социальных взаимодейст вий.

Социальная роль – это ожидание (экспектация), предъявляемое обществом к личности, занимающей тот или иной статус.

Социальная роль является динамической, поведенческой характеристикой социального статуса. Одному статусу может соответствовать несколько ролей.

Такой комплекс ролей, принадлежащих одному статусу, называется ролевым набором.

Многие роли имеют специальные обозначения в языке: отец, жена, сын, од ноклассник, сосед, учитель, покупатель, пациент, пассажир, клиент и т.д. «Чле ны общества знают, чего ожидать от поведения человека при исполнении одной из этих ролей, поэтому даже простое произношение названия роли вызывает в сознании говорящего или слушающего представление о комплексе свойствен ных этой роли прав и обязанностей» [Лоова, 2005, с.45].

Ролевые ожидания не зависят от конкретного человека, а формируются вме сте с тем типом социальной системы, в рамках которой эта роль существует.

Представления о типичном исполнении той или иной роли складываются в стереотипы, именно они являются неотъемлемой частью ролевого поведения.

Формирование стереотипов происходит на основе опыта, частых повторов ро левых признаков, которые характеризуют поведение, манеру говорить, двигать ся, одеваться и т.п.

Выделяются следующие роли:

– социальная (например, командир);

– межличностная (отец – друг);

– внутригрупповая (партнёр – лидер);

– статусная (женщина);

– позиционная (коммунист);

– ситуационная (например, пассажир, гость).

Социальный статус и социальная роль находят форму выражения в языке в соответствии с культурными ценностями, которых придерживается народ – но ситель языка.

Язык выступает связующим звеном между поколениями, служит хранили щем и средством передачи коллективного опыта. Наиболее ярко эта функция языка проявляется в области лексики, так как именно она тесно связана с пред метами и явлениями окружающей действительности. Прежде всего, в лексике отражаются фрагменты социального опыта, обусловленного основной деятель ностью данного народа.

Фразеология – лучше всего отражает богатый исторический опыт народа, представления, связанные с трудом, бытом и культурой людей, они передаются из уст в уста, от поколения к поколению. По мнению В.Н. Телия, «идиоматиче ский состав языка – это зеркало, в котором лингвокультурная общность иден тифицирует свое национальное самосознание» [Телия, 1996, с. 9].

В лексическом составе языка фразеологизмы занимают значительное место, так как они образно и точно передают мысль, отражают различные стороны действительности, позволяют глубже понять историю народа, его отношение к человеческим достоинствам и недостаткам, специфику мировоззрения.

В последнее время по фразеологии русского языка написано значительное количество работ, в которых анализируется семантика, структура и состав фра зеологизмов, а также особенности их функционирования в речи, выделяются проблемные вопросы, связанные с уточнением понятия фразеологизма как ка тегориальной единицы языка, его свойств и признаков. Важный круг проблем возникает в связи с раскрытием таких понятий, как устойчивость и идиоматич ность, форма и содержание, тождество и различие фразеологизмов, знаковые и информативные свойства компонентов, их типология и т.д.

Но все же по многим вопросам нет единого мнения. Существуют разные взгляды на предмет фразеологии. В науке давно бытуют так называемые «уз кое» и «широкое» понимание объёма этой отрасли языкознания. «Узкое» пони мание отчасти утвердилось в связи с лексикографической разработкой фразео логизмов, которые включались и включаются в толковые словари наряду с лек сическими единицами. Разумеется, в словари попадали, прежде всего, фразео логизмы, эквивалентные слову, и почти не попадали устойчивые выражения, образованные по модели предложения. «Узкого» взгляда на понятие фразеоло гизма придерживался А.И. Молотков. Под фразеологизмом он понимал «устой чивую и воспроизводимую раздельнооформленную единицу языка, состоящую из компонентов, наделённую целостным (или реже частично целостным) значе нием и сочетающуюся с другими словами» [Молотков, 1977, с. 5].

«Широкому» пониманию объёма фразеологии в определённой мере содей ствовала разработка устойчивых сочетаний в историческом плане. Дело в том, что в письменных памятниках древнерусского языка сравнительно редко встре чаются устойчивые сочетания слов, охваченные сквозной деактуализацией компонентов. Поэтому объектом исследования становились все воспроизводи мые сочетания слов (или предложения) независимо от характера и степени се мантической спаянности непосредственно составляющих. Иными словами, ши рокий объём фразеологии можно определить как всё то, что воспроизводится в готовом виде, не являясь словом. Следовательно, все устойчивые сочетания слов, независимо от их характерологических признаков, – предмет фразеоло гии. Такой объём фразеологии был намечен в трудах В.В. Виноградова.

На наш взгляд, целесообразнее придерживаться широкого взгляда, так как при этом вычленяется весь существующий фонд фразеологических единиц рус ского языка. При данном подходе к устойчивому обороту в сферу фразеологии вовлекаются разнообразные типы выражений (собственно фразеологизмы, кры латые выражения, пословицы и поговорки, междометные и модальные фразео логические единицы и т.д.).

Также представляется полифоничным название собственно объекта иссле дования – устойчивое сочетание. Известны такие термины, как фразеологиче ская единица, фразеологизм, фразеологический оборот, фразема [Телия, 1996, с. 59]. Некоторые лингвисты включают в этот ряд термин идиома. Обратимся к словарному определению О.С. Ахмановой:

«Идиомы (идиоматизм, идиоматическое выражение) англ. idiom, idiomatic expression, фр. idiomy, idiomatisme, нем. Idiom, Idiotismus, исп. idiomatismo.

1. Словосочетание, обнаруживающее в своем синтаксическом и семантиче ском строении специфические и неповторимые свойства данного языка.

2. То же, что фразеологическая единица. Собственно идиома англ. idiom proper. Фразеологическая единица, обладающая ярко выраженными стилисти ческими особенностями, благодаря которым ее употребление вносит в речь элементы игры, шутки, нарочитости» [Ахманова, 1969, с. 165].

По мнению В.Н. Телия, к фразеологизмам можно отнести все сочетания слов, для которых характерны три основных параметра: 1) принадлежность к номинативному инвентарю языка;

2) признак полной или частичной идиома тичности;

3) свойство устойчивости, проявляющееся в абсолютной или относи тельной воспроизводимости в «готовом виде» [Телия, 1996, с. 56].

Исходя из того, что в науке нет единого мнения по многим проблемным во просам фразеологии, даже нет устоявшейся традиции придерживаться какого либо одного термина для названия собственно объекта исследования – устой чивого сочетания, мы будем употреблять различные названия данного языково го явления, такие, как «фразеологический оборот», «идиоматическое выраже ние», «фразеологизм», «идиома» и пр.

Цель нашего исследования – проанализировать способы выражения статус но-ролевых значений во фразеологизмах русского языка.

Материал для исследования извлечен из таких словарей, как «Фразеологи ческий словарь русского языка» под ред. А.И. Молоткова [1986], «Опыт этимо логического словаря русской фразеологии» Н.М. Шанского и др. [1987], «Большой словарь русских поговорок» В.М. Мокиенко [2007], «Словарь рус ских пословиц и поговорок» В.П. Жукова [1967], «Большой толково фразеологический словарь Михельсона» [2004].

На данном этапе методом сплошной выборки отобрано около 250 фразеоло гических единиц, указывающих на материальное положение (129) и сословную принадлежность человека (119).

Рассмотрим идиомы, указывающие на материальное положение человека.

Основные лексемы, употребляющиеся для обозначения материального положе ния – богатый и бедный.

Анализ толковых словарей характеризует богатство как множество, оби лие, изобилие, избыток, обилие материальных ценностей, денег.

Богатый – обладающий большим имуществом, деньгами, очень зажиточ ный [Ожегов, 1997, с. 53].

Традиционно понятие богатства на Руси было неоднозначным. Богатство в смысле зажиточности, довольства, сытости было тесно связано с личным тру дом и обеспеченностью семьи продовольствием и имело положительный отте нок. Труд почитался крестьянами в качестве первоосновы материального бла госостояния и нравственного поведения (Без труда нет добра;

Труд кормит и одевает). Так, богатым считался крестьянин, полностью обеспечивающий по требности семьи собственным хлебом. При этом понятия «богатство» и «до вольство» могли противопоставляться (Богатым быть трудно, а сытым (а до вольным) не мудрено). Богатство как явление положительное связывалось с на личием ума и со способностью самостоятельно мыслить (Богатство ум рож дает;

Смотря на людей, сыт не будешь). Идеальное представление крестьяни на о богатстве ассоциировалось «не с количеством материальных благ, а с пол нотой бытия», не было противопоставления материального богатства духовно му, экономического благосостояния нравственному совершенствованию, а «спутником материального достатка» должно было быть «нравственное и ду шевное здоровье». С другой стороны, богатство, понимаемое как обладание имуществом и деньгами, позволявшими иметь сверх необходимого, используе мое как источник получения прибыли, приближалось к понятию «капитала» и имело явно осуждающий оттенок. Наличие психологической ориентации на ис пользование собственности в качестве капитала было для крестьян самым точ ным индикатором, помогавшим определять «кулака». Кулак – это характери стика не столько имущественного состояния крестьянина, социальная характе ристика, сколько состояние его души. Такое богатство, его происхождение и рост связывались не с трудовой деятельностью, а с неправедными, не соответ ствовавшими христианской морали делами и прямым обманом (В аду не быть, богатство не нажить;


От трудов праведных не нажить палат каменных).

Кроме основной лексемы «богатый», во фразеологизмах встречаются также другие лексемы, обозначающие высокий материальный статус человека, – бо гач, богатство, сытый.

Богатому сладко естся, но плохо спится.

Сытый голодного не разумеет.

Богатый в деньгах, что мышь в крупах.

Богатство добыть – братство забыть.

Богачу жаль корабля, убогому – костыля.

Также встречаются идиомы, обозначающие высокое материальное положе ние человека имплицитно, в них не содержатся лексемы, явно указывающие на материальную обеспеченность человека, они представляют собой целые по значению обороты, смысл которых не может быть выведен из значений входя щих в них слов:

Как сыр в масле кататься (жить в полном довольстве, достатке).

С жиру беситься (привередничать от чрезмерно сытой жизни).

Жить на широкую ногу (как богатые, знатные люди).

Ворочать миллионами (быть очень богатым, отличаться крупными денеж ными делами).

Один в четырех каретах (о купеческом самодурстве и расточительности, ради важности).

Бедный – о человеке, небогатый, у кого нет достатка, имущества, средств для жизни [Даль, 2002, с. 38]. Встречаются также другие лексемы, обозначаю щие низкое материальное положение, – бедняк, голь, гол, беднота, бедность, убогий, нищий, нищета, Кузьма или Макар (в поговорках означает бедного, горького [Даль, 2002, с. 469]). Как видим, здесь ряд лексем представлен гораздо шире.

Бедному Кузеньке бедная и песенка.

Гол как сокол.

Бедность не грех, а приводит в посмех.

Голь да перетыка.

С миру по нитке – бедному рубаха.

Здесь также встречаются идиомы, обозначающие низкое материальное по ложение человека, имплицитно, например:

Рваная рубашка (о нищих, в отрепьях).

Сводить концы с концами (жить настолько бедно, что денег хватает только на жизнеобеспечение).

С хлеба на воду перебиваться (нуждаться, жить в скудости).

Зубы на полку положить (голодать).

Заплаточки с лоскуточками беседуют (о голых – нищих).

Идиом, выражающих высокое или низкое материальное положение экспли цитно, гораздо больше (91 %), чем выражающих его имплицитно (9 %). Можно отметить, что чаще встречаются идиомы, указывающие на бедное положение (54 %), меньшее количество – на материально обеспеченное (46 %) Это можно объяснить тем, что фразеологический состав русского языка накапливался ты сячелетиями еще задолго до появления письменности, передавался из поколе ния в поколение, это огромный опыт народной мудрости, житейская народная правда, но это опыт, приобретенный простым народом, и по сей день в России бедных гораздо больше, чем богатых. Поэтому во фразеологизмах богатство оценивается отрицательно (Богатство да калечество – то же убожество), а бедность ассоциируется с мудростью, честностью, оптимизмом (Беден, да чес тен;

Бедности дана мудрость;

Богатство с деньгами, голь с весельем), но все же бедность – это нищета, голод, тяжелая жизнь (Бедности бремя свое ты старайся нести терпеливо;

Беднее всех бед, когда денег нет;

Что за честь, коли нечего есть;

Туга да нужа – нет их хуже).

Что касается духовной сферы, то здесь можно отметить, что бедный отлича ется приближенностью к Богу, богатство же ассоциируется с грехом:

Кого Господь полюбит, нищетою взыщет.

Бедность не порок.

Богат, да не богу брат.

Богатому душа дешевле гроша.

Удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство небесное.

Отсюда особое отношение у русского человека к юродивым, «несчастнень ким», как особо отмеченным Богом:

Бедность – святое дело.

Богат, да крив, беден, да прям.

Также встречаются идиомы, включающие в себя как лексемы со значением «высокое материальное положение», так и лексемы со значением «низкое мате риальное положение». Такие, как:

Богатый как хочет, а бедный как может.

Богатый бедному не брат.

На богатого ворота настежь, на убогого запор.

Богат, да крив;

беден, да прям.

Богатство с деньгами, голь с весельем.

Использование в одной идиоме этих двух антонимичных лексем можно объяснить тем, что с давних времен в России наблюдается резкое противопос тавление богатых и бедных. Пропасть между богатством и нищетой всегда вол новала людей как знак явной несправедливости. И по сей день разрыв между бедными и богатыми слоями населения огромен.

Таким образом, к богатству и богачам, к накопительству русский человек относился если не недоброжелательно, то с большим подозрением. Приобрете ние богатства выше своей потребности, накопительство выше меры не вписы валось в его шкалу жизненных ценностей. Можно сформулировать бытовавшие среди крестьян истины, нравственное содержание которых состоит в следую щем: «Богатство человека состоит не в деньгах и комфорте, не в дорогих и удобных вещах и предметах, а в глубине и многообразии постижения сущности бытия, красоты и гармонии мира, создании высокого нравственного порядка».

В то же время, подозрительно относясь к роскоши, крестьянин стремился к достатку, выраженному в достаточности жизненных благ и для отдельного дво ра, и для деревни в целом.

На современном этапе мы можем наблюдать направленность на личное обо гащение в ущерб интересам государства и народа, которая не была свойственна исторически сложившемуся менталитету россиян, она стала завоевывать не только умы элиты, но и изменять ментальность народа, и в первую очередь мо лодого поколения, формировавшегося уже в новых условиях последнего деся тилетия ХХ в. На это указывают результаты многочисленных социологических опросов, направленных на выяснение ценностной ориентации молодежи, про водившихся в последнее время в среде студентов вузов ряда городов. Так, на пример, по данным статистики, приоритетными жизненными целями большин ства респондентов являются высокий заработок, богатство, а высокий рейтинг имеют «рыночные» качества (предприимчивость, деловитость, инновацион ность) при низких оценках нравственно-коммуникативных качеств. Данные, полученные Институтом комплексных социальных исследований РАН, показы вают, что до 40 % молодежи готовы преступить черту закона и моральные нор мы для достижения своей цели.

Рассмотрим еще одну группу идиом, которая указывает на отнесенность че ловека к тому или иному сословию. Здесь также идет подразделение на людей низшего и высшего сословия.

Сословие – сложившаяся на основе феодальных отношений общественная группа со своими наследственными правами и обязанностями, закреплёнными обычаями или законами. Податные сословия (в России до середины XIX века:

крестьяне, мещане). Привилегированные сословия (дворянство, духовенство, в некоторых странах гильдейское купечество) [Ожегов, 1997, с. 750].

Во фразеологизмах о людях высшего сословия чаще всего встречаются та кие лексемы, как: барин, царь, князь.

Барин – полновластный хозяин-распорядитель, господствующий, хозяйни чающий как у себя дома.

Куда барин, туда и дворня.

Не кори, барин, слугу хлебом, а слуга барина бегом (работой).

С барского плеча.

Барская барыня (род хозяйки, наперсницы в барском доме, весьма иногда влиятельной).

Не дай Бог свинье рога, а мужику барство.

Князь – начальник, властелин;

владетель области, княжества;

почетное зва ние некоторых дворянских родов, от владетельных князей, или жаловано по четно [Даль, 2002, с. 426].

Взят из грязи да посажен в князи.

Князь князем (богато, независимо (жить).

Князь мира сего (дьявол, сатана;

то же, что князь тьмы).

Особо следует отметить отношение русского народа к царю.

Царь – государь, монарх, верховный правитель земли, народа или государ ства [Даль, 2002, с. 926]. Это один из славянских титулов монарха, который обычно ассоциировался с высшим достоинством императора. Это основной ти тул монархов Царства Русского с 1547 г. по 1721 г. Первым царем на Руси был Иван IV Грозный, а последним был Пётр I Великий. Характерной особенно стью русских было глубоко укоренившееся семейное, родственное отношение к царю. Монарх был не первым дворянином в государстве, как в Западной Евро пе, а именно: царем-батюшкой. Царь пользуется большим авторитетом, любо вью и преданностью у народа. Русский человек привык в царе своем видеть из бранника и помазанника Божия, а в суде, велениях и распоряжениях его – волю самого Царя небесного, – это так решительно и убежденно выразил русский на род свое отношение во множестве пословиц и поговорок. Это произошло из-за того, что в церемонию поставления на царство начало входить, наряду с коро нацией, миропомазание, что как бы придавало царю особый харизматический статус: в качестве помазанника царь уподоблялся Христу. В силу религиозного воззрения на царей русский народ, например, безропотно и покорно в течение 24 лет выносил страдания от грозного царя Иоанна Васильевича, усматривая в этом испытание Богом, но также с другой стороны, всегда был предан и подчи нялся всем прочим правителям. Любовь народа русского к царю составляет предмет удивления для иностранцев, она сделалась, действительно, как бы осо бенным природным свойством русского человека.

За Богом молитва, а за Царем служба – не пропадет.

Кто перед Богом не грешен, перед Царем не виноват.

Сердце царево в руке Божией.

Царь и справедливость – братья.

Царю правда лучший слуга.

Итак, имя царя признается созданным не человеком, но Богом;

соответст венно, царский титул противопоставляется всем остальным титулам, как имеющий божественную природу. Еще более существенно, что данное слово применяется к самому Богу в богослужебных текстах – Бог часто именуется ца рем, и отсюда устанавливается характерный параллелизм царя и Бога, как бы исходно заданный христианском религиозному сознанию, – параллелизм, вы ражающийся в таких парных словосочетаниях, как «небесный Царь» (о Боге) – «земной царь» (о царе), «Нетленный Царь» (о Боге) – «тленный царь» (о царе).


Помимо лексемы «царь» можно встретить и близкие лексемы, как: царица, царство, царствовать.

Царское око (о блюстителях закона).

Подарок царский (драгоценный, богатый, роскошный).

Царица города цариц (стены вокруг Москвы Борис Годунов назвал Царь градом).

Царствие (царство) ему небесное!

Во фразеологизмах о людях низшего сословия чаще всего встречаются та кие лексемы, как: холоп, слуга, лакей, раб, простой люд.

Раб (рабыня) – невольник, крепостной;

человек, обращенный в собствен ность ближнего своего, состоящий в полной власти его [Даль, 2002, с. 727].

Холоп – крепкий земле и господину, дворовый, крепостной человек либо купленный раб [Там же. С. 920].

Лакей – комнатный слуга, служитель, прислужник, попросту человек [Там же. С. 481].

Представителей низшего сословия отличают такие особенности, как: личная зависимость‚ отсутствие собственности‚ бесправие. Они одинаково не распо ряжались своей жизнью‚ их продавали‚ разъединяли с семьями;

контролирова лась личная жизнь. Принудительный труд воспитывал отношение к работе как к проклятью. Её ненавидели‚ всячески старались избежать.

Старый холоп, старый пес;

со двора долой либо под лавку (о ненужных уже услугах).

Беда стране, где раб и льстец одни приближены к престолу.

Холоп на боярина не послух (не свидетель).

Было у Мокея четыре лакея, а ныне Мокей сам лакей.

По рабе холоп и по холопе раба.

В этой группе также есть идиомы, выражающие отношение человека к высшему сословию имплицитно, как:

Голубая кровь (о человеке аристократического происхождения).

Белая кость (благородного происхождения).

Важная птица (важная особа).

В пурпуре родиться (царского происхождения).

Явиться во всех регалиях (во всех орденах, знаках отличия (намек на рега лии – знаки царского сана (корона, держава, скипетр, герб, мантия).

Имплицитно выражают отнесенность к низшему сословию такие идиомы, как то:

Мелкая сошка (бедный дворянин, вообще незначительный человек).

Хамово отродье (человек с манерами холопскими, грубыми, напоминаю щими людей низкого происхождения, невоспитанных, с хамовскими, лакей скими замашками).

Мелкотравчатый люд (незначительный).

На задних лапках (стоять, ходить) (холопски угождать).

Крапивное семя (мелкие служащие, приказные крючки).

Следует также выделить группу идиом, выражающих отношение людей не к высшему или низшему, а к среднему сословию.

Буржуазия – среднее сословие, торговый и ремесленный народ, граждане [Большой толково-фразеологический словарь Михельсона, 2004].

Сюда можно отнести такие лексемы, как – купец, ремесленник.

Всякий купец свой товар хвалит.

Купец ловец, а на ловца и зверь бежит.

Купцу почин дорог (первый, – легкий покупатель).

С ремеслом не пропадешь.

Не просит ремесло хлеба, а само кормит.

А также встречаются идиомы с лексемой «средний», что характеризует принадлежность человека именно к среднему сословию:

Средней руки (разряда, сорта).

Средние люди (средние обыватели, простые люди).

Посредственность (о лице, ничем особенно не выдающемся, среднем и даже ниже по качествам своим).

Примечательно, что идиом, указывающих на принадлежность человека к низшим слоям, меньше (27 %), чем указывающих на высокое положение в об ществе (51 %), доля идиом о лицах, занимающих среднее положение, очень ма ла (22 %). Поскольку большая часть фразеологического состава русского языка – из речи простого бедного народа, то и большинство идиом о жизни людей низшего сословия, но следует сделать оговорку, что в группу идиом, указы вающих на высшее сословие, были включены идиомы о царе (который пользу ется большим авторитетом, любовью и преданностью у народа).

Как ни пытались правители создать среднюю прослойку общества, уравнять бедных и богатых, но все же и по сей день разрыв между бедными и богатыми слоями населения огромен. Поэтому в идиомах осуждаются люди с высоким положением в обществе, а представители бедного населения наделяются поло жительными качествами. Это нашло свое отражение в русских народных сказ ках:

Боярин, купец – жадный, глупый, трусливый и злой. Бедняк (крестьянин, простой солдат, бездельник) – добрый, смелый, смекалистый.

В своей книге «Язык и межкультурная коммуникация» С.Г. Тер-Минасова пишет: «сказки – «опасная» вещь. Они с раннего детства внушают нам простую мысль, которая потом оборачивается «загадочными» реакциями. Мысль дейст вительно очень простая: быть богатым – плохо, а быть бедным – хорошо, пото му что в русских сказках все богатые плохие, а все бедные хорошие. Отсюда пренебрежительное отношение к любым материальным благам как типичная характеристика русского сознания, русской культуры, совершенно непонятная и загадочная» [Тер-Минасова, 2000, с. 173].

Следует также отметить группу идиом о выходцах из низшего сословия, достигших высокого положения или желающих выйти в люди:

Взят из грязи да посажен в князи (человек из низшего сословия достиг вы сокого положения).

Залетела ворона в высокие хоромы (не в свое место, не по достоинству по чет).

Чванится, как холоп на воеводском стуле (мнить из себя важную особу).

Как видно из примеров, отношение к таким людям крайне презрительное, потому как человек должен занимать то положение, которое ему досталось от рождения – голый родился, гол и умрешь.

На данном этапе нами было выделено две группы идиом – по материально му положению (высокий и низкий материальный статус) и по сословной при надлежности (отнесенность к высшему, среднему или низшему сословию, а также группа идиом, указывающих на людей низшего сословия, добившихся высокого положения в обществе).

По мнению Т.3. Черданцевой, идиоматика любого языка – это ценнейшее лингвистическое наследие, в котором отражается видение мира, национальная культура, обычаи и верования, фантазия и история говорящего на нем народа.

Идиомы отражают культурную информацию: культуру быта и общения, иерар хии ценностей и человеческих отношений [Черданцева, 1996, с. 58-67].

Социальный статус – нормативная категория, поэтому, изучая статусные отношения, мы изучаем общественное устройство, заключённое в естественном языке. Это даёт возможность для рассмотрения общих и специфических харак теристик поведения людей.

Идиомы, отражающие статусно-ролевые значения, являются одним из ис точников для анализа социального статуса человека. Разработка такого пара метра идиом представляет несомненный интерес, поскольку эти сведения могут не только расширить представления об идиоматике того или иного языка, но и внести определенный вклад в изучение цивилизации и культуры народа, отра женной в языке.

Библиографический список 1. Ахманова, О.С. Словарь лингвистических терминов [Текст] / О.С. Ахманова – М.: Совет ская энциклопедия, 1966.

2. Беликов, В.И. Социолингвистика [Текст] / В.И. Беликов, Л.П. Крысин. – М.: РГГУ, 2001.

3. Виноградов, В.В. Основные понятия русской фразеологии как лингвистической дисцип лины [Текст] / В.В. Виноградов// Избранные труды: Лексикология и лексикография. – М., 1977.

4. Карасик, В.И. Язык социального статуса [Текст] / В.И. Карасик. – М.: Институт языко знания АН СССР, Волгоградский педагогический институт, 1991.

5. Лоова, Э.С. Статусно-ролевые значения в русской и французской идиоматике [Текст]:

дис. … канд. филол. наук / Э.С. Лоова. – Нальчик, 2005.

6. Мельникова, А.А. Язык и национальный характер: Взаимосвязь структуры языка и мен тальности [Текст] / А.А. Мельникова. – СПб.: Речь, 2003.

7. Молотков, А.И. Основы фразеологии русского языка [Текст] / А.И. Молотков. – Л., 1977.

8. Телия, В.Н. Русская фразеология: Семантический, прагматический и лингвокультуроло гический аспекты [Текст] / В.Н. Телия. – М.: Школа «Языки русской культуры», 1996.

9. Тер-Минасова, С.Г. Язык и межкультурная коммуникация [Текст] / С.Г. Тер-Минасова – М.: Слово/Slovo, 2000.

10. Черданцева, Т.З. Идиоматика и культура [Текст] / Т.З. Черданцева // Вопросы языкозна ния. – 1996. – № 1. – С. 58–70.

Список источников примеров 1. Большой толково-фразеологический словарь Михельсона [Электронный ресурс] / Сост.

Е. Ачеркан. – М.: ЭТС, 2004. – 1 эл. опт. диск (CD–ROM).

2. Даль, В.И. Толковый словарь русского языка: современное написание [Текст] / В.И. Даль.

– М.: АСТ;

Астрель, 2002.

3. Жуков, В.П. Словарь русских пословиц и поговорок [Текст] / В.П. Жуков. – М.: Совет ская энциклопедия, 1967.

4. Мокиенко, В.М. Большой словарь русских поговорок [Текст] / В.М. Мокиенко, Т.Г. Ни китина. – М.: Олма Медиа Групп, 2007.

5. Ожегов, С.И. Толковый словарь русского языка [Текст]: 80 000 слов и фразеологических выражений / Российская академия наук. Институт русского языка им. В.В. Виноградова / С.И. Ожегов, Н.Ю. Шведова. – 4-е изд., доп. – М.: Азбуковник, 1997.

6. Фразеологический словарь русского языка [Текст] / под ред. А.И. Молоткова. – 4-е изд., стереотип. – М.: Рус. яз., 1986.

7. Шанский, Н.М. Опыт этимологического словаря русской фразеологии [Текст] / Н.М. Шанский, В.И. Зимин, А.В. Филиппов. – М.: Рус. яз., 1987.

В.С. МАКАРОВА ЯЗЫКОВЫЕ СРЕДСТВА ВЫРАЖЕНИЯ ОЦЕНКИ СОБЫТИЙ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ В РАЗНЫХ ЛИНГВОКУЛЬТУРАХ В статье рассматривается оценка как важный фактор политического дискурса в рамках логико-философского и лингвистического подходов. Раскры вается суть трех основных компонентов аксиологического анализа, таких как оценка, ценность, ценностная ориентация и ценностный смысл. Выявляются языковые средства выражения оценки политических дискурсов второй миро вой войны на примере политических выступлений таких лидеров как А.Гитлер, И.Сталин, В.Молотов, а также У.Черчилль.

Ключевые слова: оценка;

ценность;

ценностная ориентация;

оценивание;

дискурс V.S. MAKAROVA LANGUAGE MEANS OF EVALUATION OF THE EVENTS OF THE SECOND WORLD WAR IN THE DIFFERENT LINGUISTIC CULTURES The paper deals with the evaluation as an important factor in political discourse within the logical-philosophical and linguistic approaches. It reflects the three main components of the axiological analysis, such as evaluation, value, value orientation, and value sense. Evaluation language means of the political discourses of the Second World War on the example of the speeches of such political leaders as A.Hitler, I.Stalin, V.Molotov, and W. Churchill are considered in the article.

Key words: evaluation;

value;

value orientation;

evaluation process;

discourse Современный этап развития лингвистической науки характеризуется неос лабевающим интересом к интерпретации категории оценки, связанной с уста новлением ценностного отношения субъекта речи к предмету речи, благодаря которому осуществляется определение оценивающим значимости объектов и явлений внеязыковой действительности оценивающего [Кабанов, 2003].

Изучение оценки тесно связано с человеком, его способностью осуществ лять когнитивную деятельность в процессе восприятия и осмысления окру жающей его действительности, в результате которой «А (субъект оценки) счи тает, что В (объект оценки) хороший или плохой» [Вольф, 1985]. При этом оценка кроется не в предмете оценки, а за его пределами – в потребностях и ус тановках оценивающего, обусловленных его ценностными ориентациями, представляющие собой наиболее «важнейшие элементы структуры личности», закрепленные жизненным опытом индивида, всей совокупностью его пережи ваний и ограничивающие значимое, существенное для данного индивида от не значимого, несущественного [Рубинштейн, 1976]. Следовательно, оценка свя зана с такой общефилософской категорией как ценность, являющейся предме том обсуждения одного из разделов философии – аксиологии. Эта взаимосвязь заключается в том, что «ценности лежат в основе оценки, тех предпочтений, которые делает человек, характеризуя предметы, качества, события» [Карасик, 1996].

Каждый конкретный акт выражения оценки предполагает наличие таких не обходимых компонентов, как: а) субъект оценки;

б) объект оценки;

в) вид оценки (частная и общая);

г) ее знак (положительный или отрицательный);

д) основание оценки [Арутюнова, 1988]. Здесь имеет место сложное взаимодейст вие общечеловеческой системы ценностей, ценностей системы самого оцени вающего, ценностной системы тех людей, кому адресована оценка. Поэтому изучение оценки предполагает объединение усилий представителей различных областей знания: философов [Georg Henrik von Wright, 1971;

Ch.Stevenson, 1964], логиков [Ивин, 1970], психологов [Рубинштейн, 1976], лингвистов [Ап ресян, 1974;

Арутюнова 1988;

Е.М. Вольф, 1985;

Телия, 1996;

Шаховский, 1987;

Писанова, 1997]. Главной задачей при этом является исследование оценки с учетом сложных взаимосвязей между мыслью, языком и действительностью в процессе познания и коммуникации.

Оценка может быть выражена в любом из типов дискурса, под которым по нимается речь, «погруженная в жизнь», «связный текст в совокупности с экст ралингвистическими – прагматическими, социокультурными, психологически ми и другими факторами» [Арутюнова, 1990]. Специфика политики, в отличие от других сфер деятельности человека, состоит в её преимущественно воздей ствующем характере на другого человека [Дейк, 1998, 2000]. Политический дискурс отражает основную проблему политики – борьбу за власть [Ильин, 1995]. Его составными частями являются позитивно оцениваемая собственная позиция (или своей партии, государства, системы) с элементами навязывания (в качестве наиболее естественных и бесспорных) иных ценностей и оценок и не гативно оцениваемая чужая точка зрения (в данном случае точка зрения поли тических оппонентов). Главной задачей при этом является не столько «сооб щить о фактах, а оказывать влияние» [Stevenson, 1964].

Нередко следствием такого влияния может быть изменение характера и зна ка (вплоть до противоположного) оценки обсуждаемого явления или события.

Так, например, представление о таком событии как война в разных лингвокуль турах вызывает оценку с отрицательными коннотациями, поскольку это чаще всего вооруженное столкновение, имеющее такие негативные последствия, как горе, смерть, несчастье, разруху, моральное опустошение населения. Такое по нимание обнаруживается уже при словарных определениях слов война, Krieg, war в русском, немецком и английском языках, сравните: (1) Krieg – это «bewaffnete Auseinandersetzung zwischen Staaten, Stmmen od. Vlkern;

(fig.) stndiger Kampf dauernde Freundschaft» [Deutsches Wrterbuch, 1980];

(2) war – это «fighting between two or more countries or groups within a country, involving large numbers of soldiers and weapons» [Longman Dictionary of Contemporary English, 2001];

(3) война – это «вооруженная борьба между государствами, на родами, племенами и т.д. или общественными классами внутри государства»

[БТС русского языка, 1998].

Однако, как показывает история, не во всех случаях сохраняется прототи пический оценочный знак «минус». Лексема война (или Krieg, или war) вступа ет в оценочное противоречие с предложенными выше определениями в слова рях, что может создать благоприятное условие для реализации положительного оценочного значения в данной лексеме. Особенно отчетливо это прослеживает ся в оценках одного и того же исторического события в мировом масштабе – нападение фашисткой Германии на Советский Союз в июне 1941 года – разны ми политиками, занимающими ключевые позиции в государстве, т.е. политиче скими лидерами стран того времени.

При этом это событие оценивается не с точки зрения того, каково оно (со бытие) вообще, а с точки зрения его значимости, полезности или неполезности, опасности или неопасности для жизни и деятельности людей или целого обще ства средствами языка. Как правило, в интересах субъекта оценки не описывать событие таким, каким оно есть на самом деле, а описать ее так, чтобы сформи ровать в сознании других такое о нем представление, которое устраивает авто ра. Отсюда возникает вариативность оценки, предопределенная также в опре деленной степени от той системы ценностей, культуры, религии, к которой принадлежит человек. Нельзя отрицать, что в не меньшей степени вариатив ность обусловлена идеологической системой, которую воспринимает и прини мает оценивающий. Поэтому ценностные ориентиры и приоритеты у субъектов оценки, принадлежащих к разным общественно-политическим системам, могут быть как совпадающими, так взаимно противоречивыми, и различными [Ханта кова, 2009].

Итак, субъектами оценки описываемого события истории являются руково дитель советского государства Иосиф Виссарионович Сталин, глава фашисткой Германии Адольф Гитлер и премьер-министр Великобритании Уинстон Чер чилль, чья жизнь и государственно-политическая деятельность, можно сказать без преувеличения, оставили глубочайший след в судьбе всего человечества.

Их деятельность не была лишена противоречий, даже порой невосполнимой пропасти между оценкой, обусловленной их личным желанием, амбициями и потребностями, и оценкой, за которой стоят долг, идеалы, религиозные корни заповедей, правовые нормы, принятые в данном обществе.

Так, лидер советского государства И.В. Сталин и премьер-министр Велико британии У.Черчилль в своих обращениях к народу осуждают руководство гит леровской Германии за развязывание войны, которая как все войны несет с со бой негативные последствия.

Первым представителем в нашей стране представителем государства, вы ступившим в день начала войны был В.М. Молотов, оценивший данное собы тие как неслыханное нападение, вероломство: Это неслыханное нападение на нашу страну является беспримерным в истории цивилизованных народов веро ломством (Молотов, 1941, http://ru.wikipedia.org). Еще резче звучит оценка факта нападения фашисткой Германии на Советский Союз в следующем фраг менте его выступления, в котором данный исторический факт характеризуется как разбойничье нападение: Вся ответственность за это разбойничье нападе ние на Советский Союз целиком и полностью падает на германских фашист ских правителей (Молотов, 1941, http://ru.wikipedia.org). Прилагательное раз бойничий производно от существительного разбой, определяемого как «нападе ние с целью ограбления с применением насилия» [РСС, 2003], и способствует интенсификации выражаемой отрицательной оценки нападения на Советский Союз.

Аналогичная оценка историческому событию выражена И.В. Сталиным в обращении к советскому народу, в котором развязывание войны характеризует ся как вероломное военное нападение: Вероломное военное нападение гитлеров ской Германии на нашу родину, начатое 22 июня, – продолжается (Сталин, 1997, http://ru.wikipedia.org). Как вероломные оцениваются действия противни ков: … все лучшие люди Германии клеймят вероломные действия германских фашистов и сочувственно относятся к Советскому правительству, одобряют поведение Советского правительства и видят, что наше дело правое, что враг будет разбит, что мы должны победить (И.В. Сталин, 1997, http://ru.wikipedia.org). Вероломство, согласно, словарным данным, есть «хит рое коварство, предательский поступок» [РСС, 2003]. Появление производного прилагательного вероломный в тексте обращения политического лидера к наро ду не является случайным, так как одновременно с оценкой этого события предпринята попытка снять возможные обвинения в свой адрес и в адрес воз главляемого им правительства по поводу того, что страна оказалась неготовой к войне. За словом вероломный скрываются ошибки и просчеты в руководстве, из-за которых страна оказалась неподготовленной к войне.



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 13 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.