авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 13 |

«1 Министерство образования и науки РФ Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования Иркутский государственный лингвистический ...»

-- [ Страница 7 ] --

У.Черчилль также, несмотря на принадлежность другой идеологической системе, как и политические лидеры советского государства, осуждает нападе ние фашисткой Германии на Советский Союз. Иначе и быть не может, посколь ку война есть вооруженная борьба, как между государствами, так и между на родами или какими-либо группами внутри государства и всегда предполагает тяжкие испытания, потери, высокую интенсивность боевых действий, нежела тельные для мирного населения. Иной не может быть оценка еще и потому, что есть определенные опасения и для страны, политическим лидером которого яв ляется У. Черчилль (известно, насколько напряженными были отношения меж ду Великобританией и Германией, которая уже провела ряд войн в Европе).

Отрицательный знак оценки отчетливо и однозначно выражен словосочетанием cruelty and ferocious aggression в радиообращении премьер-министра своему народу, которое состоялось 22 июня 1941 года:

The Nazi rgime is indistinguishable from the worst features of Communism. It is devoid of all theme and principle except appetite and racial domination. It excels all forms of human wickedness in the efficiency of its cruelty and ferocious aggression.

No one has been a more consistent opponent of Communism than I have for the last twenty-five years (Churchill, 1941, www.winstonchurchill.org).

Британский премьер-министр осуждает германское правительство за напа дение на Советский Союз без объявления войны without declaration of war:

Then, suddenly without declaration of war, without even an ultimatum, German bombs rained down from the air upon the Russian cities, the German troops violated the frontiers;

and an hour later the German Ambassador, who till the night before was lavishing his assurances of friendship… (Churchill, 1941, www.winstonchurchill.org).

Более того, от имени британского правительства У. Черчилль заявил о го товности страны оказать помощь Советскому Союзу в борьбе против гитлеров ской агрессии:

It follows, therefore, that we shall give whatever help we can to Russia and the Russian people. We shall appeal to all our friends and allies in every part of the world to take the same course and pursue it, as we shall, faithfully and steadfastly to the end. We have offered the Government of Soviet Russia any technical or economic assistance which is in our power, and which is likely to be of service to them. We shall bomb Germany by day as well as by night in ever-increasing measure, casting upon them month by month a heavier discharge of bombs, and making the German people taste and gulp each month a sharper dose of the miseries they have showered upon mankind (Churchill, 1941, www.winstonchurchill.org).

Выступление У. Черчилля эмоционально, оценка действий противника вы ражена метафорическими средствами, например: … German bombs rained down from the air upon the Russian cities;

That is enough to make us hold our breath;

), ме тонимическими средствами (the German hammer), перечислениями (The past with its crimes, its follies and its tragedies, flashes away), повторами: I see them guarding their homes where mothers and wives pray … I see the ten thousand villag es of Russia... I see advancing upon all this in hideous onslaught the Nazi war ma chine... I see also the dull, drilled, docile, brutish masses of the Hun soldiery… I see the German bombers and fighters in the sky...;

We shall fight him by land, we shall fight him by sea, we shall fight him in the air, until with God's help we have rid the earth of his shadow and liberated its peoples from his yoke.

Нападение на Советский Союз как историческое событие не могло не быть прокомментированным и в Германии главой государства А. Гитлером, сооб щившим немецкому народу о начале войны, ее причинах и целях. Понимая, что оценка этого события не может быть положительной, поскольку это противоре чило бы здравому смыслу, А. Гитлер в своем выступлении акцентирует внима ние не самом событии, а на ряде причин, которые с его точки зрения как бы оп равдывают принятие такого решения. Причем эти причины тесно переплетают ся с теми проблемами, которые испытывает страна в данный момент времени.

Единственным решением этих проблем является ведение войны. Это поможет преодолеть голод и нищету, царившую в стране, болезни, захлестнувшие обще ство, безработицу, хаос, вызванные экономическим спадом:

(1) Diese neue Erhebung unseres Volkes aus Not, Elend und schmhlicher Miachtung stand im Zeichen einer rein inneren Wiedergeburt.

(2) Neben uns traf der Ha dieser internationalen Weltverschwrung jene Vlker, die, ebenso vom Glck bersehen, im hrtesten Daseinskampf das tgliche Brot zu verdienen gezwungen waren.

(3) Die Folgen der Ttigkeit dieses Regimes aber waren in allen Lndern nur das Chaos, Elend und Hungersnot (Hitler, 1941, р. 28).

В своем выступлении подчеркивается необходимость военных действий.

Автор пытается показать, что проблемы, связанные с нехваткой рабочих мест, могут быть решены путем захвата новых территорий и возобновлением работы военных заводов:

Unter diesen Umstnden glaubte ich es vor meinem Gewissen und vor der Ge schichte des deutschen Volkes verantworten zu knnen, nicht nur diesen Lndern bzw. ihren Regierungen die Unwahrheit der vorgebrachten britischen Behauptungen zu versichern, sondern darber hinaus die strkste Macht des Ostens noch besonders durch feierliche Erklrung ber die Grenzen unserer Interessen zu beruhigen (Hitler, 1941, р. 28).

Опираясь на ситуацию, которая сложилась в тот исторический период вре мени в Германии, А. Гитлер, пытается изменить знак оценки данного события, перефокусировать его с отрицательного знака на положительный.

В данных примерах лексема «Krieg» вступает в оценочное противоречие с приведенным выше словарным определением, что и создает предпосылки для смены отрицательного оценочного отношения на положительное. Здесь имеет место подмена факта мифом о быстром завершении войны, поскольку Герма ния имеет технически и морально хорошо подготовленных солдат к этой войне.

В его речи нет сомнений, что все это поможет одержать очередную победу, по этому было принято решение (заметим – не начать войну, военные действия) отдать судьбу и будущее немецкого народу в руки солдат: Ich habe mich deshalb heute entschlossen, das Schicksal und die Zukunft des Deutschen Reiches und unseres Volkes wieder in die Hand unserer Soldaten zu legen (Hitler, 1941, р. 26).

Следует обратить внимание на то, что автор постоянно уходит от оценки такого принятия решения к причинам, заставившим начать военные действия.

За этими причинами кроется имплицитно положительная оценка этого шага, т.е. начала войны, и нет ни слова о том, что немецкий народ также может по страдать в этой войне. В качестве доказательства он приводит сведения о том, что на советско-немецкой границе в полной боевой готовности находятся со ветские дивизии, подчеркивая при этом, что якобы уже долгое время длятся по стоянные нарушения русскими летчиками границы Германии. Политическим лидером страны предпринимается попытка перенести все то, что отрицательно связано с таким событием в жизни людей, как война на задний план, сфокуси ровав при этом внимание на опасность, угрозу со стороны своих противников.

Всё выступление ориентировано на доказательство рационализации войны и начала военных действий, развязыванию войны подыскиваются «разумные»

основания. При всем этом эксплуатируется патриотическая идея, служащая «выживанию и совершенствованию «в межвидовой борьбе» всего рода homo sapies» (Воркачев, 2008, с. 27).

Для этого используются числительное 160 в словосочетаниях, например, 160 russische Divisionen, предлог seit seit Wochen, определение dauernde, когда речь идет о нарушениях на границе, более того, специально подчеркивается, что русским летчикам доставляет это удовольствие sich zum Vergngen machen:

Heute stehen rund 160 russische Divisionen an unserer Grenze. Seit Wochen fin den dauernde Verletzungen dieser Grenze statt, nicht nur bei uns, sondern ebenso im hohen Norden, wie in Rumnien. Russische Flieger machen es sich zum Vergngen, unbekmmert diese Grenzen einfach zu bersehen, um uns wohl dadurch zu bewei sen, da sie sich bereits als die Herren dieser Gebiete fhlen (Hitler, 1941, р. 33).

Достаточно сильным аргументом в данном выступлении является исполь зование трепетного отношения любого народа к своей стране, своей земле, ко торые представляют собой безусловную константу любого этнического созна ния. Нарушение границы, когда чужое вторгается в личное пространство друго го вызывает, как правило, соответствующие эмоции, особенно если при этом чужое претендует на это пространство. За всем этим и произошла смена отри цательного знака оценки на положительный при интерпретации описываемого исторического события:

Russische Flieger machen es sich zum Vergngen, unbekmmert diese Grenzen einfach zu bersehen, um uns wohl dadurch zu beweisen, da sie sich bereits als die Herren dieser Gebiete fhlen … (Hitler, 1941, р. 33).

Объектом оценки в выступлениях политических лидеров является не только описываемое историческое событие, но и участники этого события. Обратимся отдельно к оценке политическими лидерами своих противников. Так, в выступ лении В.М. Молотова гитлеровское командование и правительство характери зуются как кровожадные фашистские правители: Эта война навязана нам не германским народом, не германскими рабочими, крестьянами и интеллигенци ей, страдания которых мы хорошо понимаем, а кликой кровожадных фашист ских правителей Германии, поработивших французов, чехов, поляков, сербов, Норвегию, Бельгию, Данию, Голландию, Грецию и другие народы (Молотов, 1941, http://ru.wikipedia.org). Прилагательное кровожадный имеет в своем смы словом объеме такие семантические компоненты, как «непомерно жестокий» и «беспощадный» (РСС, 2003, с. 269), что однозначно характеризуют врага.

В выступлении И.В. Сталина враг характеризуется как злейший и коварный:

В силу навязанной нам войны наша страна вступила в смертельную схватку со своим злейшим и коварным врагом – германским фашизмом (Сталин, 1997, http://ru.wikipedia.org). Коварность, определяемая как «злонамеренность, недоб рожелательность, прикрываемые показным расположением» (РСС, 2003, с. 269) способствует усилению экспрессии отрицательной оценки своего противника.

При этом, как подчеркивает политический лидер, противник превосходит со ветские войска, которые «сражаются с врагом, вооруженным до зубов танка ми и авиацией» (Сталин, 1997, http://ru.wikipedia.org).

Одним из средств выражения отрицательной оценки противника и его дей ствий в выступлении советского лидера являются антонимические средства языка. В противопоставлении таких языковых единиц, как выгодный – невы годный, выигрыш – проигрыш, клеймит – сочувственно относится, отчетливо выражена положительная оценка своей армии и одновременно противополож ная (отрицательная) оценка армии противника:

выгодный – невыгодный:

Что касается того, что часть нашей территории оказалась все же захва ченной немецко-фашистскими войсками, то это объясняется главным образом тем, что война фашистской Германии против СССР началась при выгодных условиях для немецких войск и невыгодных – для советских войск (Сталин, 1997, http://ru.wikipedia.org).

выигрыш – проигрыш:

Это определённый выигрыш для нас и проигрыш для фашистской Германии (Сталин, 1997, http://ru.wikipedia.org).

клеймит – сочувственно относится:

…все лучшие люди Германии клеймят вероломные действия германских фашистов и сочувственно относятся к Советскому правительству, одобряют поведение Советского правительства и видят, что наше дело правое, что враг будет разбит, что мы должны победить (Сталин, 1997, http://ru.wikipedia.org).

Премьер-министра У. Черчилль так же, как и советские политические лиде ры, осуждая военное нападение Германии на Советский Союз, использует це лый ряд языковых средств, выражающих его отношение к А. Гитлеру. К их числу относятся словосочетания a monster of wickedness, lust for blood and plunder, terrible military machine, the Nazi gangsters, bloodthirsty, brutal Nazi violence, cruelty and ferocious aggression, имеющие в своем смысловом объеме отрицательные коннотации.

У. Черчилль, используя для оценки А. Гитлера словосочетание a monster of wickedness, подчеркивает, что это «morally bad, evil, slightly immoral or bad for you, but in an attractive way» (OWD, 2000). Одной из личностных характеристик А. Гитлера, которую называет У. Черчилль, является его ненасытность. Оценка данной черты выражена лексической единицей lust. В ее смысловом объеме имеются компоненты: «a very powerful feeling of wanting something, when people enjoy being violent or watching other people being violent», insatiable «(especially of a desire or need) too great to be satisfied», not content «not pleased with your situ ation and not hoping for change or improvement» (OWD, 200):

Hitler is a monster of wickedness, insatiable in his lust for blood and plunder. Not content with having all Europe under his heel, or else terrorized into various forms of abject submission, he must now carry his work of butchery and desolation among the vast multitudes of Russia and of Asia (Churchill, 1941, www.winstonchurchill.org).

Характеристика политического противника осуществляется употреблением У. Черчиллем лексической единицей our foe, которая, в свою очередь, описыва ется как a monster of wickedness и this bloodthirsty guttersnipe. Использование та ких синонимических единиц в одном и том же выступлении способствует ин тенсификации отрицательной оценки. Для описания немецкой армии исполь зуются также такие синонимические единицы, как the terrible military machine – the Nazi gangsters – his mechanized armies – the Nazi war machine – German bombers and fighters – the small group of villainous people – that vile race of quisl ing.

Отметим при этом, что отрицательная семантика, свойственная всем едини цам синонимического ряда, значительно усилена метафорическими и метони мическими единицами: the terrible military machine, the Nazi war machine, the Nazi gangsters и т.д.

Нацистский лидер использует для характеристики своих внешних врагов оценочное причастие haerfllt:

Trotzdem setzte die neue haerfllte Einkreisungspolitik gegen Deutschland au genblicklich wieder ein. Innen und auen kam es zu jenem uns bekannten Komplott zwischen Juden und Demokraten, Bolschewisten und Reaktionren mit den einzigen Zielen, die Errichtung des neuen Volksstaates zu verhindern, das Reich erneut in Ohnmacht und Elend zu strzen (Hitler, 1941, р. 27).

При описании и оценке внешней угрозы Германии со стороны Англии и Советского Союза, А. Гитлер употребляет имена собственные, несущие за со бой определенный семантический шлейф, имевшийся у этих имен собственных в тот исторический момент. К их числу следует отнести имя собственное Churchill:

Allein schon 1936 erklrte Churchill nach den Aussagen des amerikanischen Generals Wood vor einem Ausschu des amerikanisehen Reprsentantenhauses, da Deutschland wieder zu mchtig wrde und daher vernichtet werden msse (Hitler, 1941, р. 27).

Немецким канцлером специально подчеркивается, что Англия уже столе тиями занимается уничтожением любого появляющегося сильного государства на континенте:

Als das Deutsche Reich am 3. September 1939 die englische Kriegserklrung er hielt, wiederholte sich aufs neue der britische Versuch, jeden Beginn einer Konsoli dierung und damit eines Aufstiegs Europas durch den Kampf gegen die jeweils strkste Macht des Kontinents zu vereiteln (Hitler, 1941, р. 27).

Другими именами собственными, используемыми канцлером Германии, яв ляются Moskau, Molotow, der ebenso juedische Machthaber, der juedisch angelsaechsische Kriegsanstifter:

Nach einer damals persnlich abgegebenen Erklrung Molotows befanden sich schon im Frhjahr 1940 22 russische Divisionen allein in den baltischen Staaten (Hitler, 1941, р. 29).

Allein seit ber zwei Jahrzehnten hat sich die jdisch-bolschewistische Mach thaberschaft von Moskau aus bemht, nicht nur Deutschland, sondern ganz Europa in Brand zu stecken (Hitler, 1941, р. 28).

Наряду с оценкой описываемого события – развязывания войны – и оценкой своих противников в выступлениях советских лидеров имеет место прогности ческая оценка, уверенность в победе. При этом используются историческая па мять и исторические события, а это очень существенный момент в оценке предполагаемого исхода войны:

Как могло случиться, что наша славная Красная Армия сдала фашистским войскам ряд наших городов и районов? Неужели немецко-фашистские войска в самом деле являются непобедимыми войсками, как об этом трубят неустанно фашистские хвастливые пропагандисты? Конечно, нет! История показывает, что непобедимых армий нет и не бывало (Сталин, 1997, http://ru.wikipedia.org).

Уверенность в победе подкреплена предложением точного и развернутого плана действий, которые нацелены только на победу:

В бой вступают главные силы Красной Армии, вооруженные тысячами танков и самолетов Храбрость воинов Красной Армии беспримерна. Наш от пор врагу крепнет и растет. Вместе с Красной Армией на защиту Родины по дымается весь советский народ (Сталин, 1997, http://ru.wikipedia.org).

Уверенность в победе выражена повтором модального глагола должен. В данном случае это концентрирует силы народа на победу и способствует созда нию положительной прогностической оценки:

Мы должны немедленно перестроить всю нашу работу на военный лад… Мы должны организовать всестороннюю помощь Красной Армии… Мы долж ны укрепить тыл Красной Армии, подчинив интересам этого дела всю свою работу… Мы должны организовать беспощадную борьбу со всякими дезорга низаторами тыла, дезертирами, паникёрами, распространителями слухов (Сталин, 1997, http://ru.wikipedia.org).

Основным назначением данного повтора является программа действий, тем самым И.В. Сталин призывает советский народ к отпору врага, сравнивая при этом гитлеровскую армию с армией Наполеона и немецкой армией Вильгельма, которые тоже считались непобедимыми, но понесли неудачи и поражения.

Отрицательно оценивая действия германского правительства и развязыва ние войны, народный комиссар иностранных дел Советского Союза В.М. Мо лотов выражает уверенность в будущей победе. Здесь, в первую очередь, необ ходимо говорить о значимости сплоченности и уверенности народа и политиче ского руководства страны, которая красной линией пронизывает все выступле ние советского лидера:

Правительство призывает вас, граждане и гражданки Советского Союза, еще теснее сплотить свои ряды вокруг нашей славной большевистской пар тии, вокруг нашего Советского правительства, вокруг нашего великого вождя тов. Сталина (Молотов, 1941, http://ru.wikipedia.org).

Выражаемая оценка уверенности в победе усилена такими эпитетами, как непоколебимая победа и твердая победа:

(1) Правительство Советского Союза выражает непоколебимую уверен ность в том, что наши доблестные армия и флот и смелые соколы Советской авиации с честью выполнят долг перед родиной, перед советским народом, и нанесут сокрушительный удар агрессору (Молотов, 1941, http://ru.wikipedia.

org).

(2) Правительство Советского Союза выражает твердую уверенность в том, что все население нашей страны, все рабочие, крестьяне и интеллиген ция, мужчины и женщины отнесутся с должным сознанием к своим обязанно стям, к своему труду (Молотов, 1941, http://ru.wikipedia.org).

О важности такого фактора как сплоченность свидетельствует избранное политиком обращение Товарищи! Граждане! Братья и сестры! Бойцы нашей армии и флота! … друзья мои!:

Товарищи! Граждане! Братья и сестры! Бойцы нашей армии и флота! К вам обращаюсь я, друзья мои! Над нашей родиной нависла серьезная опас ность. Мы должны немедленно перестроить нашу работу! Наш отпор врагу крепнет и растёт. Все наши силы – на поддержку нашей героической Красной Армии, нашего славного Красного Флота! Все силы народа – на разгром врага!

Вперёд, за нашу победу! (Сталин, 1997, http://ru.wikipedia.org).

Выбором такого обращения показана значимость единства руководства и народа в этой войне, более того, осуществляется единение этих политических лидеров с советским народом. Таким образом формируется мнение о том, что победа в этой войне может быть достигнута только в единстве народа и руко водства государства. Обращает на себя внимание использование в данном об ращении личных местоимений я и мы, притяжательного местоимения наш:

(1) Правительство призывает вас, граждане и гражданки Советского Союза, еще теснее сплотить свои ряды вокруг нашей славной большевистской партии, вокруг нашего Советского правительства, вокруг нашего великого вождя тов. Сталина (Молотов, 1941, http://ru.wikipedia.org).

(2) … Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами (Моло тов, 1941, http://ru.wikipedia.org).

Такие же средства используются и У. Черчиллем, стремящегося в тревож ные дни для Европы сплотить британцев, избрав принцип единства руководи теля и народа, что актуализируется также при помощи личных местоимений I и We:

(1) I have taken occasion to speak to you to-night because we have reached one of the climacterics of the war;

… when we had to face the storm alone;

…while we were still ill-armed and ill-prepared (Churchill, 1941, www.winstonchurchill. org).

(2) The fourth is now upon us. At four o'clock this morning Hitler attacked and invaded Russia. All his usual formalities of perfidy were observed with scrupulous technique (Churchill, 1941, www.winstonchurchill.org).

Обращает на себя внимание использование синонимических единиц для оценки своей армии (героическая) Красная Армия – славянские народы – вели кие народы – народ-победитель – герои. Ядром данного синонимического ряда является именно Красная Армия, поскольку именно она представляла собой вооруженные силы.

Прогностическая оценка имеет место и в выступлении У.Черчилля, подчер кивавшего важность поддержания для Англии хороших взаимоотношений с США, чтобы одержать победу в этой войне:

We must turn ourselves to fulfill our duty to our own countrymen, and to our gal lant allies of the United States who were so foully and treacherously attacked by Ja pan. We will go hand and hand with them. Even if it is a hard struggle we will not be the ones who will fail (Churchill, 1945, www.winstonchurchill.org).

Таким образом, проведенный анализ оценки политическими лидерами, при надлежащими разным общественно-политическим системам, показывает, что оценка одного и того же исторического события – нападение фашисткой Гер мании на Советский Союз – представляет собой сложный феномен, слагаемый из оценки этого события, оценки действий противника и прогностической оценки относительно победы в этой войне. Несмотря на то, что описываемое событие оценивается представителями разных общественно-политических сис тем, тем не менее, имеет место сходство в процессе оценивания, в выборе язы ковых средств и стратегий, в организации оценочной деятельности. Различия обнаруживаются в разном представлении причин войны.

Сложность рассматриваемого феномена обусловлена парадоксальным из менением знака оценки, когда отрицательный знак оценки меняется на проти воположный. Всё это выражено языковыми средствами, что еще раз подтвер ждает мощность языка как орудия воздействия на сознание и поведение не только отдельной личности, но и целой группы людей. И это намного более существенное оружие, чем военная техника. К числу таких средств относятся оценочные лексические единицы, словосочетания, модальные глаголы, антони мические и синонимические единицы языка, метафорические и метонимиче ские переосмысления, личные и притяжательные местоимения, имена собст венные, взаимодействие которых способствует описанию морально нравственных предпочтениях оценивающего, его ценностную систему, что сви детельствует о необходимости дальнейшей разработки рассматриваемой про блемы. В этой связи следует обратить внимание на актуальность изучения про блемы оценки событий Второй мировой войны для избегания неверного толко вания значимости каждой из сторон, участвовавших в этом сражении.

Библиографический список 1. Апресян, Ю.Д. Лексическая семантика. Синонимические средства языка [Текст]/ Ю.Д. Апресян. – М.: Наука, 1974.

2. Арутюнова, Н.Д. Типы языковых значений. Оценка. Событие. Факт [Текст]/ Н.Д. Арутюнова. – М.: Наука, 1988.

3. Ахманова, О.С. Словарь лингвистических терминов [Текст] / О.С. Ахманова. – М.: Со ветская энциклопедия, 1966.

4. Вольф, Е.М. Функциональная семантика оценки [Текст] / Е.М. Вольф. – М.: Наука, 1985.

5. Воркачев, С.Г. Идея патриотизма в русской лингвокультуре: монография. – Волгоград:

Парадигма, 2008.

6. Вригт, Г.Х. Логико-философские исследования [Текст] / Г.Х. Вригт. – М.: Наука, 1971.

7. Гоннова, Т.В. Ценности в лингвокультурном моделировании мира как жизненные ориен тиры социума (на примере концепта «Труд») // Теоретические и методические проблемы русского языка как иностранного. Новые информационные технологии в лингвистиче ской и методологической науке: сб. науч. тр. – Велико-Тырново, 2006. – С. 417-420.

8. Дейк, Т.А. ван. Вопросы прагматики текста [Текст] / Т.А. ван Дейк // Новое в зарубежной лингвистике. – М.: Прогресс, 1978. – Вып. 8. Лингвистика текста. – С. 259-336.

9. Дейк, Т.А. ван. К определению дискурса [Электронный ресурс] / Т.А. Дейк Ван. – 1998. – Режим доступа: http://psyberlink.flogiston.ru/internet/bits/vandijk2.htm.

10. Дейк, Т.А. ван. Язык. Познание. Коммуникация [Текст] / Т.А. ван Дейк. – БГК.: БГК им.

И.А. Бодуэна де Куртенэ, 2000.

11. Иванова, Т.В. War vs War в американском предвыборном дискурсе 2004 года // Проблемы межкультурной коммуникации в теории языка и лингводидактике: сб. науч. тр. – Барна ул, 2006. – С. 97-101.

12. Ивин, А.А. Основание логики оценок [Текст] / А.А. Ивин. – М.: Изд-во МГУ, 1970.

13. Ильин, В.В. Политическая антропология [Текст] / В.В. Ильин. – М.: Изд-во МГУ, 1995.

14. Кабанов, П.Г. Философия: учеб. пособие [Текст] / П.Г. Кабанов. – Томск: ИТУ, 2003.

15. Карасик, В.И Культурные доминанты в языке // Языковая личность: культурные концеп ты: сб. науч. тр. – Волгоград;

Архангельск: Перемена, 1996. – С.3-16.

16. Левин, К. Теория поля в социальных науках [Текст] / К. Левин. – СПб.: Речь, 2000.

17. Лукьянова, Н.А. Экспрессивная лексика разговорного употребления: Проблемы семанти ки [Текст] / Н.А. Лукьянова. – Новосибирск: Наука, 1986.

18. Писанова, Т.В. Национально-культурные аспекты оценочной семантики: Эстетические и этические оценки [Текст] /Т.В. Писанова. – М.: Изд-во ИКАР, 1997.

19. Ретунская, М.С. Английская аксиологическая лексика [Текст]: автореф. дис. … канд. фи лол. наук / М.С. Ретунская. – СПб., 1998.

20. Рубинштейн, С.Л. Проблемы общей психологии [Текст] / С.Л. Рубинштейн. – М.: Наука, 1976.

21. (РСС) Русский семантический словарь. Толковый словарь, систематизированный по классам слов и значений / Под общ. ред. Н.Ю.Шведовой. – М.: РАН, Ин-т рус. яз., 2003.

22. Телия, В.Н. Русская фразеология. Семантический, прагматический и лингво культурологический аспекты [Текст] / В.Н. Телия. – М.: Наука, 1996.

23. Шаховский, В.И. Категоризация эмоций в лексико-семантической системе языка [Текст] / В.И. Шаховский. – Воронеж: ВГУ, 1987.

24. Хантакова, В.М. Аксиологический аспект в теории синонимии [Текст] / В.М.Хантакова //Восток-Запад: аксиологическое представление о мире. – Улан-Удэ, 2009.

25. Longman Dictionary of Contemporary English [Текст]. – the 3rd edition with new words sup plement. – Longman: Pearson Education Limited, 2001.

26. Nagorski, A. Moscow Battle: How Hitler Almost Beat Stalin [Электронный ресурс] / A. Nagorski. – 2007. – Режим доступа: http://www.newsweek.com.

27. Oxford wordpower dictionary [Текст]. – N.Y.: Oxford University Press, 2000.

28. Robinson, B. World War Two: Summary Outline of Key Events [Электронный ресурс] / B. Robinson. – 2010. – Режим доступа: www.bbc.co.uk/history/worldwars.

29. Stvenson Ch.L. Facts and values: (Studies in ethical analysis) / Ch.L. Stvenson. – Yale UP. New Haven;

L., 1964.

30. Wohrig, G. Deutsches Woerterbuch mit einem «Lexikon der Deutschen Sprachlehre» [Текст] / G. Wohrig. – Leipzig: Mosaik Verlag GMBH/Lexokothek, 1980.

Список источников примеров 1. Молотов, В.М. Выступление по радио 22 июня 1941 г. [Электронный ресурс] / В.М. Молотов. – 1941. – Режим доступа: http://ru.wikipedia.org.

2. Сталин, И.В. Сочинения [Электронный ресурс] / И.В. Сталин. – 1941. – Режим доступа:

http://ru.wikipedia.org.

3. Hitler, A. Der Grodeutsche Freitskampf, Reden Adolf Hitlers [Текст] / A. Hitler. – Pappbd. u.

Halbln, 1941-1942.

4. Churchill W. The Second World War [Текст] / W. Churchill. – London, 1951.

5. Churchill, W. The Fourth Climacteric [Электронный ресурс] / W. Churchill. – 1941. – Режим доступа: www.winstonchurchill.org.

6. Churchill, W. The Fourth Climacteric [Электронный ресурс] / W. Churchill. – 1945. – Режим доступа: www.winstonchurchill.org.

А.М. МАКСИМЕНКОВА СИСТЕМНЫЕ АСПЕКТЫ ЭВОЛЮЦИИ КИТАЙСКОЙ ЛЕКСИКОГРАФИИ Данная статья посвящена рассмотрению некоторых системных аспектов китайской лексикографии и основных этапов эволюции китайской лексикогра фии. Также в ней рассматриваются основные поисковые системы, сущест вующие на современном этапе развития китайской лексикографии.

Ключевые слова: лексикография;

лексика;

словарь;

поисковая система A.M. MAKSIMENKOVA SYSTEM ASPECTS OF EVOLUTION OF CHINESE LEXICOGRAPHY This article is about some system aspects of evolution of Chinese lexicography.

Also in this article the main stages of Chinese lexicography evolution and the main searching systems of Chinese dictionaries are under consideration.

Key words: lexicography;

vocabulary;

dictionary;

searching system Статья посвящена выявлению системных аспектов в изучении эволюции китайской лексикографии.

Актуальность данного исследования обусловлена необходимостью установ ления важных лексикографических источников китайского языка и их систем ного описания.

Целью статьи является выявление основных критериев и законов организа ции таких важных источников лексикографии как словари.

В задачи статьи входит рассмотреть:

1. Основные теоретические понятия, связанные с изучением лексикографи ческой традиции в эволюции языка.

2. Эволюцию китайской лексикографической традиции.

3. И описать поисковые системы, по которым устроены основные словари китайского языка.

Лексикография () – раздел языкознания, занимающийся практикой и теорией составления словарей. Существует несколько определений словаря:

1. Лексика, словарный состав языка, диалекта какой-либо социальной группы, отдельного писателя и т.д. 2. Справочная книга, содержащая собрание слов (или морфем, словосочетаний, идиом и т.п.), расположенных по определенному принципу, дающая сведения об их значениях, употреблении, происхождении, переводе на другой язык и т.п. (лингвистические словари) или информацию о понятиях, предметах, ими обозначаемых, о деятелях в какой-либо области нау ки, культуры и др. (энциклопедические словари). Для словаря как справочной книги характерно наличие принципа организации лексических единиц и поис ковой системы.

Сегодня лексикография выделяет несколько типов словарей как справочной литературы. Согласно общепринятой классификации, существуют словари эн циклопедические (энциклопедии) и языковые, или лингвистические. Также су ществуют типы словарей, совмещающих в себе характеристики и лингвистиче ских, и энциклопедических. К этим типам относятся, прежде всего, лингвостра новедческие словари и различные терминологические словари.

Лингвистические словари по целям и способам лексикографического опи сания также подразделяются на несколько типов. В первую очередь лингвисти ческие словари делятся на одноязычные, двуязычные и многоязычные. Одно язычные словари делятся на комплексные и аспектные. Комплексными являют ся толковые словари. Толковые словари можно разделить на дескриптивные и нормативные. К аспектным словарям можно отнести такие словари, как слова ри иностранных слов, омонимов, антонимов, синонимов, паронимов, фразеоло гические словари, орфографические, орфоэпические, этимологические, словари сокращений, словари новых слов, словообразовательные и диалектные словари, а также словари сленга, жаргона, и идеографические словари (или словари типа тезаурус).

Существует еще один вид словарей, появление которого обусловлено рос том числа пользователей компьютеров и техническим прогрессом – это элек тронные словари.

Говоря о лексикографии как о науке, стоит отметить, что лексикография – одна из самых древних наук, связанных с практическим языком. Изначально задачей лексикографии было составление двуязычных словарей, предназначен ных для толкования лексических единиц одного языка средствами другого язы ка. Значит, назначением словарей было облегчение общения между людьми, говорящими на разных языках. На начальном этапе своего возникновения и становления лексикография имела прикладное значение. Первые примеры спи сков или глоссов, являющихся прототипами словарей, начали появляться еще в Древнем Египте. Эти списки сложно назвать словарями, так как в них отсутст вовали последовательность, принцип организации, и поисковая система.

В Китае издавна существует богатая лексикографическая традиция. Первым словарем, дошедшим до нас, является словарь «Эръя» «»), составление которого продолжалось на протяжении нескольких поколений ученых и было закончено примерно во II-I в. до н.э., то есть в эпоху Хань (). Традиционно «Эръя» относят к словарям типа тезаурус, но однозначно рассматривать его как словарь сложно. Скорее он занимает положение между словарем и списком. С одной стороны, «Эръя» структурирован, т.е. у него есть внутренняя структура словаря тезаурусного типа (в нем выделены родовидовые отношения), что по зволяет относить его к словарю. С другой стороны, в нем отсутствует поиско вая система, и здесь возникает сомнение по поводу определения «Эръя» как словаря.

Результатом следующего лексикографического опыта стал словарь «Фанъ янь» «» – «Местные слова» – список лексических единиц разных диа лектов Древнего Китая в начале нашей эры, автором которого является Ян Сюн). В этом списке собраны слова, употреблявшиеся в разных областях Ханьской империи. Как и в «Эръя» «», эти слова сгруппированы по смыслу, и указаны районы, в которых они употребляются. В некоторых случа ях, кроме названия определенной вещи в данной местности дается ее название в других регионах.

Данное произведение представляет интерес для синологии еще и потому, что по словам, собранным в этом списке, можно попытаться понять, какие диа лекты существовали в Ханьскую эпоху. Чаще всего в этом словаре противопос тавляются слова двух больших территорий – «к западу от застав», что соответ ствует нынешним провинциям Шэньси () и Шаньси (), и «к вос току от застав», что в основном соответствует провинциям Хэнань (), Хубэй (), Шаньдун () и Хэбэй (). Совершенно особые диа лекты имели районы морского побережья, от Кореи до нынешней провинции Чжэцзян ().

Первым полным китайским словарем можно считать следующий по време ни создания после «Эръя» словарь «Шо вэнь цзе цзы» («») – «Толко вание простых и объяснение сложных знаков», автором которого является Сюй Шэнь () – китайский филолог эпохи правления династии Хань. Первым полным словарем его можно считать потому что он является первым словарем с поисковой системой. Этот словарь построен по ключевому принципу. Появле ние этого словаря датируется примерно I – II в.н.э. Этот словарь содержал око ло 10 тыс. иероглифов и являлся первым в мире полным толковым словарем.

Помимо разъяснения значений иероглифов в нем объяснялась их структура и происхождение. Сюй Шэнь выделил 540 элементов – «ключей» (). Это да ло возможность поиска знаков по базовым составляющим – «ключам». Такой «ключевой» принцип систематизации иероглифов впоследствии стал широко распространенным при составлении словарей китайского языка. Cловарь «Шо вэнь цзе цзы» – первый в истории китайской лексикографии словарь с четко выделенной поисковой системой.

Третий знаменитый словарь эпохи Хань – этимологический словарь «Ши мин» («») – «Объяснение имен», автором которого является Лю Си ().

Значение слова поясняется в нем другим, близким по звучанию словом и выво дится из его значения. По мнению некоторых ученых, данный способ поясне ния, скорее всего, не имеет научного обоснования и потому может считаться достаточно вольным. Тем не менее, данный труд представляет ценность, так как он помогает понять, какие слова в конце эпохи Хань звучали примерно одинаково. «Ши мин» не был первым трудом, в котором была попытка объяс нить значение слова через другое, фонетически близкое. Попытки подобного рода, называвшиеся «шэн сюнь» () – «толкование по звучанию», встреча ются во многих книгах эпох Чжоу () и Хань ().

Вскоре после падения династии Хань в китайском языкознании возрос ин терес к фонетике, чем было обусловлено появление первых словарей рифм. На состояние языкознания в то время оказывали влияние главным образом два культурных явления: расцвет поэзии и широкое распространение буддизма.

Развитие поэзии, появление теории стихосложения потребовало изучения риф мы и тона. Буддизм принес с собой элементы индийской культуры: знакомство с индийской алфавитной письменностью показало китайским ученым возмож ность фонетического анализа слова, принципы классификации звуков.

Первым словарем, созданным по фонетическому принципу, стал словарь «Шэн Лэй» («») – «Категории звуков», составленный при династии Вэй (). Информация об особенностях этого словаря не сохранилась. Система рифм второго словаря – «Юнь цзи» («») – «Собрание рифм», созданного около 300 г. уже частично известна. В течение следующих трехсот лет было создано еще несколько словарей рифм, и каждый имел собственную систему рифм, несколько отличную от других. К сожалению, ни один из них не сохра нился.

В конце V в. началось изучение тонов в китайском языке. Была установлена классическая система 4 тонов «сы шэн» (). Начиная с этого времени слова ри рифм делятся на четыре части по четырем тонам.

В 601 г. был составлен самый известный словарь рифм, который в изменен ном виде дошел до наших дней. Этот словарь называется «Це юнь» («») – «Разрезания и рифмы» [Ли Жун, 1989, с. 270]. Его автором является Лу Фаянь (). Кроме него, в составлении словаря участвовали еще восемь человек.

Первоначальный вариант словаря не сохранился. Известна только рукопись бо лее позднего варианта – «Кань мю бу цюэ це юнь» («») – т.е. «“Це юнь”, в котором устранено ошибочное и восполнено недостающее», составлен ного ученым Ван Жэнсюем () в 706 г. Существует несколько теорий от носительно фонетической системы, отраженной в словаре «Це юнь». Согласно одной из теорий, этот словарь отражает действительное произношение литера турного языка или господствующего диалекта своей эпохи, т.е. VI-VII вв. Дру гое мнение состоит в том, что при составлении этого словаря учитывались бо лее ранние словари, а также диалектное произношение. Существует третье мнение, согласно которому авторы словаря создавали несуществующие катего рии, произвольно распределяя по ним иероглифы. Данное предположение уже не рассматривается серьезно современными учеными. В пользу второй гипоте зы говорит то, что реальные рифмы поэтов эпохи Суй () (589-618) не вполне соответствуют распределению слов по рифмам, предложенному словарем «Це юнь»;

некоторые его рифмы в поэзии не различаются (или во всяком случае уже не различались в VI в.).

В дальнейшем этот словарь неоднократно редактировался и дополнялся. В 751 г., при династии Тан () (619-907) он был переработан ученым Сунь Мя нем ();

этот словарь получил название «Тан юнь» («») – «Танские рифмы». Позже, в 1008 г. он был переработан Чэнь Пэннянем (), Цю Юном () и другими учеными эпохи Сунн [Ли Жун, 1989, с. 280]. Это изда ние, получившее название «Гуан юнь» («») – «Расширенный “Це юнь”», широко известно и в наше время. Таким образом, «Гуан юнь» – самый старый из существующих сейчас словарей рифм.

Одновременно со словарями рифм продолжали составляться и обычные ие роглифические словари с расположением иероглифов по ключам, в которых материал систематизировался так же, как в словаре «Шо вэнь цзе цзы». В 548 г.

Гу Еван составил словарь «Юй пянь» – «Нефритовая кни га». Иероглифы в нем располагались по 542 ключам, которые частично не сов падали с ключами, выделенными в словаре «Шо вэнь цзе цзы». Разница между этими двумя словарями состояла в том, что в словаре «Шо вэнь цзе цзы» ос новное внимание уделялось объяснению структуры знаков, значение знаков по яснялось предельно кратко;

а в словаре «Юй пянь», напротив, больший упор делался на объяснение значений иероглифов. Этот словарь не сохранился в первоначальном варианте, но при династии Сун () в 1013 г. он был перерабо тан теми же учеными, которые составляли «Гуан юнь». Несколько позже на смену словарю «Юй пянь» появился словарь «Лэй пянь» «» – «Книга категорий».

Китайские словари начала эпохи Юань мало чем отличались от сло варей предшествующей эпохи Цзинь. В конце XIII в. Хуан Гун шао составил очень подробный словарь «Гу цзинь юнь хуэй»

«» – «Собрание древних и современных рифм», который в 1247 г.

был сокращен Сюн Чжуном. В настоящее время известен именно этот сокращенный вариант, который называется «Гу цзинь юнь хуй цзюй яо»

(«») («цзюй яо» () значит «выбрать самое существенное»).

В XIV в. появились словари, которые опирались исключительно на живое произношение северного диалекта. При монгольской династии Юань старые, традиционные формы поэзии пришли в упадок. Зато получили развитие лите ратурные жанры, связанные с народным искусством, в особенности драма. Так как арии пьес были рассчитаны не на чтение, а на слушание, рифмы в них соот ветствовали не спискам многовековой давности, а реальному звучанию слов в диалекте столицы. Но пьесы писали люди, происходившие из разных районов Китая, и им нужны были справочники по столичному произношению – новые фонетические словари.

Первой фонетической работой этого направления стал словарь, составите лем которого является ученый Чжоу Дэ-цин. Труд носил название «Чжунъюань инь юнь» «» – «Рифмы произношения Центральной равнины». Эта книга, написанная в 1324 г., представляет собой не настоящий словарь, а только список иероглифов, распределенных по рифмам, тонам и группам омонимов. Примерно в это же время был создан словарь «Чжунчжоу юэ-фу инь юнь лэй бянь» «» – «Категории рифм народ ных песен Центральной области», составление которого приписывается учено му Чжо Цунчжи.

В 1368 г. на смену монгольской династии пришла китайская династия Мин. С этого времени назначение словарей начинает меняться. Если прежде словари составлялись, как правило, для людей, занимающихся поэзией, то в пе риод династии Мин стали появляться словари, предназначенные для практиче ского использования в повседневной жизни. Слова в них были расположены в строго фонетическом порядке – сначала по классу рифм, внутри каждого класса – по начальным согласным, затем по промежуточному звуку, и, наконец, по то нам. Число иероглифов в них было невелико – включались только достаточно употребительные, но зато среди них было много таких, которые служили для записи чисто разговорных, диалектных слов. Значение каждого иероглифа по яснялось очень кратко, так как основной задачей словаря было не объяснение значения иероглифа, а нахождение написания иероглифа по звучанию и значе нию. Таким образом, при династии Мин умение пользоваться фонетическими словарями становится привычным для каждого грамотного человека, а словари приобретают практическую функцию.

Первым таким практическим словарем стала книга Лань Мао «Юнь люэ и тун» «» – «Легкий для понимания обзор рифм», на писанная в 1442 г. Лань Мао выделял 20 классов рифм, 20 инициалей и 4 клас сических (а не современных пекинских) тона. Через 200 лет на основе этого словаря был создан словарь «Юнь люэ хуэй тун» «» – «Обзор рифм, объединенный и понятный», автором которого был Би Гун-чэнь ). В этом словаре многие рифмы, имевшиеся в словаре Лань Мао, бы ли объединены, так как они уже совпали в реальном произношении. Это был первый словарь, в котором фонетика северного диалекта представлена почти в современном виде. Фонетическая система этого словаря практически совпадает с «национальным произношением», принятым в 1913 г. Комитетом по унифи кации чтения иероглифов.

Что касается обычных, не фонетических словарей, то в конце эпохи Мин, в 1615 г., был составлен словарь «Цзы хуэй» «» – «Собрание иерогли фов». Иероглифы в нем располагались по ключам. Количество ключей, указан ных Сюй Шэнем в его словаре, начиная с X века, постепенно уменьшалось, и в словаре «Цзы хуэй» их было уже 214.

Следующим крупным трудом в области китайской лексикографии стал сло варь «Канси цзыдянь» «» – «Образцовая книга иероглифов, со ставленная в период Канси», изданный в 1716 г. Образцом для него послужил словарь «Цзы хуэй»;

иероглифы в нем расположены по тем же 214 ключам.

В результате языковых реформ первой половины XX в. наряду со словарями иероглифов стали появляться словари слов современного китайского языка. Это было обусловлено тем, что в древнекитайском языке слово было односложным, слово записывал один иероглиф, поэтому словари иероглифов, были, по сути, словарями слов. В современном китайском языке односложных слов меньше, отсюда и возникла необходимость появления сло варей слов – не только односложных, но и двусложных, и многосложных.

Первый полный словарь слов, который был полностью ориентирован на со временный китайский язык – построенный по фонетическому принципу вось митомный «Гоюй цыдянь» («») – «Словарь государственного языка», был опубликован издательством «Шанъу иньшугуань» («») в 1937 1945 г.

Расцвет лексикографии в КНР приходится на последние три десятилетия периода «реформ и открытости», наступившего после окончания «культурной революции». С 1979 г. Шанхайское издательство словарей издает журнал «Цышу яньцзю» («») – «Лексикография»/«Словарные исследования».

С этого времени в КНР издается большое количество разнообразных словарей, многие из которых уже доступны не только в печатном, но и в электронном ва рианте. Кроме китайско-китайских словарей (посвященных разным эпохам в развитии китайского языка или терминам, относящимся к разным областям знаний), выпускаются многоязычные и двуязычные словари (китайско-русский, китайско-английский и т.д.).

Первый в КНР словарь слов, ориентированный на нормы путунхуа – «Сянь дай ханьюй цыдянь» («») – «Словарь современного китайского языка», опубликованный в 1978 г. Он построен по фонетическому принципу – гнездовые иероглифы следуют друг за другом по алфавиту в зависимости от чтения в системе пиньинь (). Иероглифы, имеющие одинаковое звучание, располагаются по возрастающему числу черт. Кроме того, этот словарь снаб жен дополнительным поисковым указателем – ключевым. «Сяньдай ханьюй цыдянь» («») считается важнейшим достижением кампании по нормализации современного китайского языка и распространению путунхуа.

Второй нормативный справочник, впервые изданный в КНР в 1953 г. – «Синьхуа цзыдянь» («») – «Словарь иероглифов нового Китая». Он рассчитан на широкий круг пользователей, которые хотят проверить написание, значение и чтение иероглифов.

Кроме того, в последние годы в КНР выпускаются многотомные словари иероглифов и слов, ориентированные не только на современный, но и на древ ний язык. Это такие словари как «Ханьюй да цыдянь» («») – «Боль шой словарь слов китайского языка». Этот словарь состоит из тринадцати то мов, содержит в себе более 20 000 гнездовых иероглифов и 375 000 слов. В ка честве основных в нем используются традиционные полные знаки (упрощен ные после реформы варианты указываются в скобках). Также был издан пяти томный словарь «Ханьюй да цзыдянь» («») – «Большой словарь ие роглифов китайского языка», содержащий 56000 гнездовых знаков в стандарт ной форме кайшу (). Там, где это возможно, также представлены варианты написания, обнаруженные на иньских гадательных костях – «цзягувэнь»

(), бронзовых изделиях эпохи Чжоу () – «цзиньвэнь» (), а также варианты, характерные для двух более поздних подчерков – «сяочжуань»

() – так называемая «малая печать», сложившегося в эпоху Цинь (), и «лишу» (), который начал складываться еще в эпоху Воюющих царств – Чжаньго (), и использовался в эпохи Цинь и Хань. Принцип организации гнездовых иероглифов в обоих словарях – ключевой.

В XX в. в связи с изучением состояния и развития современного китайского языка наряду с лексикографией и социолингвистикой одной из важнейших со ставляющих современного китайского языкознания стала диалектология. Кро ме вышеперечисленных словарей, в последние несколько десятилетий было из дано большое количество словарей диалектов. Так, в 1990 г. Институт языко знания АОН КНР и нанкинское издательство «Цзянсу цзяоюй чубаньшэ»

(«») – Издательство «Просвещение» провинции Цзянсу при ступили к работе над словарем «Сяньдай ханьюй фанъянь да цыдянь»

(«») – «Большой словарь диалектов современного китай ского языка» под общей редакцией проф.


Ли Жуна. В работе над этим словарем приняли участие более 60 лингвистов, владеющих соответствующими диалектами на высоком уровне. Кроме этого словаря, за последние два десяти летия были опубликованы десятки других работ в этом направлении. Одной из самых значимых работ является словник «Путунхуа цзичу фанъянь цзибэнь цыхуэйцзи» («») – «Базовая лексика диалектов, ле жащих в основе путунхуа», авторами которого являются Чэнь Чжан-тай и Ли Синь-цзянь. Этот словник содержит фонетиче ские и морфонологические данные о диалектах 93 пунктов ареала диалектов гу аньхуа и включает 2645 статей. Также к наиболее значимым работам относят словарь «Ханьюй фанъянь да цы дянь» («») – «Боль шой словарь китайских диалектов», состоящий из 5 томов. Он был выпущен в Пекине в 1998 г. Его составителями являются ученые Сюй Бао-хуа (Фуданьский университет, Шанхай) и Мията Итиро (Институт иностранных языков, Киото). Источниками для этого словаря послужили как современные диалекты (свыше тысячи пунктов в разных районах Китая), так и более письменных источников разных периодов, самые ранние – до эпохи Цинь ().

Дальнейшая эволюция китайской лексикографии шла по пути поиска опти мальной поисковой системы. На сегодняшний день существует несколько по исковых систем: ключевая, графическая и фонетическая поисковые системы.

Ключевая система () исторически является самой древней. Пер воначальный список ключей, предложенный Сюй Шэнем, включает 540 клю чей. Но со временем этот список претерпел изменения. За последнее время об щий список ключей пересмотрен китайскими лингвистами. Из него исключены знаки, употребляющиеся в ограниченном количестве иероглифов или в неупот ребляемых сейчас иероглифах. На сегодняшний день разные словари, состав ленные по «ключевому» принципу, содержат от 110 до 140 ключей. Немалую роль в сокращении количества ключей сыграла и реформа упрощения иерогли фики в КНР, проводимая в XX в. В результате реализации этой реформы от дельные знаки из списка 214 ключей подверглись либо частичному сокраще нию, либо структурным изменениям. Это привело к тому, что почти во всех из дававшихся затем в Китае новых словарях в соответствии с объемом их лекси конов предлагались свои варианты списка иероглифических ключей.

В словарях, составленных с использованием ключевой системы, иероглиф отыскивается сначала по соответствующему ключу, а затем по количеству черт в самом иероглифе. По ключевой системе в разное время было написано боль шое количество словарей: словарь «», словарь Канси («», «Канси цзыдянь»), словари «Чжунхуа дацзыдянь» («»), «Цыюань»

(«» – «Источник слов»), первое издание 1915 г., «Цыхай» («» – «Море слов»), первое издание 1936 г.

В основу использования графической системы () или так назы ваемой «Системы 4 углов» входят 10 графических элементов, образующих «уг лы» иероглифов. Графические элементы пронумерованы от 0 до 9. Комбинация элементов, образующих 4 угла, обозначается четырехзначным числом, и по ней происходит поиск иероглифа (Гу Байлинь, 1989, с. 191). По данной системе со ставлен «Большой китайско-русский словарь» под редакцией И.М. Ошанина, состоящий из 4-х томов.

Фонетическая система () прошла в своем становлении 2 стадии:

ранний вариант распределения иероглифического материала представлял собой расположение иероглифов в порядке знаков алфавита. Более поздний вариант появился в 1958 г., после опубликования фонетического алфавита. Этот вариант представляет собой систему расположения иероглифи ческих знаков в порядке букв этого алфавита. Словари, составленные по данной системе: «Гоюй цыдянь» («»), «Синьхуа цзыдянь» («»), «Сяньдай ханьюй цыдянь» («») – 1979 г.

Таким образом, реализация поставленных задач позволяет сделать следую щие выводы:

1. Основными теоретическими понятиями, связанными с изучением лекси кографической традиции вообще и китайской лексикографической традиции в частности, являются такие понятия как лексикография, лексика, эволюция, по исковая система, словарь.

2. Эволюция китайской лексикографической традиции имеет несколько эта пов, рассмотрев которые можно проследить, какие типы словарей создавались в ту или иную эпоху, и соответственно, что представляло интерес для китайских лингвистов в соответствующую эпоху.

3. Основными поисковыми системами в китайских словарях являются клю чевая, графическая и фонетическая поисковые системы.

Сегодня лексикография является одним из самых важных направлений в ки тайском языкознании. Как известно, язык – отражение реальности. Китай – со временное, динамично развивающееся государство, увеличивающее свои меж дународные экономические, политические и культурные связи, что, безусловно, находит свое отражение в лексике. Отсюда и возникает потребность в постоян ном обновлении лексикографического материала. Кроме внешних факторов, существуют еще и внутренние, такие как стремление унифицировать и норми ровать китайский язык.

Китайская лексикография сегодня – одно из самых перспективных направ лений в китайской лингвистике в условиях распространения новых информа ционных технологий и одновременно сохранения богатого лексикографическо го материала, накопленного многовековой историей.

Библиографический список 1. Гу Байлинь. К вопросу об отборе лексики и формировании словника «Китайско-русского словаря» [Текст] / Байлинь Гу: пер. с кит. А.Л. Семенас. – Новое в зарубежной лингвис тике. – М.: Прогресс, 1989. – Вып. 22. Языкознание в Китае. – С. 191-202.

2. Ли Жун. Лу Фаянь и его «Цеюнь» [Текст] / Пер. с кит. А.А. Старостин. – Новое в зару бежной лингвистике. – 1989. – Вып. 22. Языкознание в Китае. – С. 268-299.

3. Касарес, Х. Введение в современную лексикографию [Текст] / Х. Касарес: пер. с исп.

Н.Д Арутюнова. – М.: Изд-во иностр. лит-ры, 1958. – С. 27-36.

4. У Кэли. Новое в составлении двуязычных словарей [Текст] / Кэли У: пер. с кит. А.Л. Се менас // Новое в зарубежной лингвистике. –1989. – Вып. 22. Языкознание в Китае. – С. 180-191.

5. Шер, А.Я. Что нужно знать о китайской письменности [Текст] / А.Я. Шер. – М.: Наука, Главная редакция восточной литературы, 1968. – С. 120-128.

6. Китайско-русский словарь [Текст]. – М.: Вече, 2003.

Я.А. МАЛЫХ МОРФЕМНЫЙ ПОВТОР КАК ТЕКСТОВЫЙ ЗНАК (НА МАТЕРИАЛЕ Л. УЛИЦКОЙ «КАЗУС КУКОЦКОГО») В статье рассматривается фигура морфемного повтора, ее разновидно сти и функционально-стилистическая значимость.

Иллюстративным материалом служит текст романа Л. Улицкой, в твор честве которой повтор является заметным явлением.

Материал статьи может быть использован в практике преподавания кур сов «Экспрессивный синтаксис русского языка», «Стилистика русского языка и культура речи».

Ключевые слова: текст;

знак;

повтор;

морфемный повтор;

самопонят ность текста;

автосемантия текста.

YA.A. MALIKH A MORPHEME REPEAT AS A TEXT SIGN (ACCORDING TO MATERIAL OF A NOVEL «KUKOTSKY’S SPECIAL CASE» BY L. ULITSKAYA) The article is devoted to a figure of a morpheme repeat, its forms and functional stylistic importance. Illustration material of the article is a novel «Kukotsky's special case» by L. Ulitskaya. Her creative work contains many cases of using a morpheme repeat.

Material of the article can be used for teaching courses «Expressive syntax of Russian language, «Russian stylistics and speech culture».

Key words: text, sign, repeat, morpheme repeat, understand the text, autoseman tic of the text Речь пойдет не о языковых знаках и их повторах в тексте, т.е. не о тех еди ницах, из которых может быть построен текст, а о знаках текста – единицах, из которых текст состоит. Это предполагает, что текст состоит не из тех же зна ков, из которых он создается. Если бы это было не так и можно было бы ду мать, что текст строится так, как и состоит из морфем, лексем, идиом, словосо четаний и предложений, то логично было бы ожидать полного успеха в иссле довании текста от применения морфологического, лексического и синтаксиче ского анализов. Но известно, что лингвистика текста и теория текста возникли потому, что их объект обладает особой природой, которую нельзя понять и объяснить, исходя из свойств языковых единиц, изучаемых названными разде лами языкознания.

Текстовые знаки – это знаки, из которых состоит текст, – по форме выраже ния они могут совпадать с языковыми, но их значения и функции в тексте принципиально иные. Рассматривая текстовые знаки, мы будем анализировать те, которые играют решающую роль в понимании и истолковании целого текста и образуют его формально-семантическую структуру. От других текстовых знаков они отличаются тем, что в максимально возможной мере реализуют свойства самопонятности и автосемантии [9].

Понимание текста, как и всякое понимание, начинается с того, что читатель обращает внимание на непонятные фрагменты текста, ведь именно они вызы вают затруднение. В любом тексте есть такие его части, которые понятны более других, именно они и служат в первую очередь для понимания других, менее понятных или вообще непонятных, частей этого же текста.

Говорить о таких самопонятных частях текста можно, только учитывая прагматический фактор – позицию носителя языка относительно текста. Для автора самопонятным в его тексте может быть то, что сложнее всего или вооб ще невозможно увидеть в нем читателю (например, замысел). Для получателя же очевидным будет то, что соприкасается с имеющимся у него опытом, нечто хотя бы отчасти известное, позволяющее соотнести предполагаемое общее со держание текста со знакомым ему кругом представлений, идей, понятий. А по скольку речь идет о части воспринимаемого текста, постольку эта его часть, с одной стороны, сообщает в той или иной мере получателю информацию о це лом, к которому принадлежит, с другой – данная часть текста выделяется на фоне того, что в нем частично или полностью непонятно. Возникают предпо сылки для семантической автономности самопонятных фрагментов текста: они могут нести информацию о теме текста в форме автосемантичных его частей.


Автосемантия понимается как содержательная независимость и самодоста точность. Одновременно самопонятность части текста – не слова или предло жения как таковых, а лишь того в тексте, что релевантно относительно именно текста, – предполагает свойство автосемантичности.

Самопонятные и автосемантичные фрагменты не занимают в текстах како го-либо фиксированного положения. Но существует тенденция к их располо жению в начале и в конце текста. Особенно отчетливо эта тенденция проявля ется в газетном и художественном текстах. Так, для романа Л.Е. Улицкой «Казус Кукоцкого» характерно автосемантичное начало, в ко тором сообщаются (как правило) имена персонажей, место и время действия.

С конца семнадцатого века все предки Павла Алексеевича Кукоцкого по мужской линии были медиками. Первый из них, Авдей Федорович, упоминается в письме Петра Великого, написанном в 1698 году в город Утрехт профессору анатомии Рюйшу, у которого за год до того под именем Петра Михайлова русский император слушал лекции по анатомии [с. 7] Все явления экспрессивного синтаксиса так или иначе соотносятся с прин ципом симметрии. Симметрия вообще является одним из наиболее генеральных принципов, связанных с представлением о гармонии, о красоте. Понятие сим метрии сочетается с понятием асимметрии, образуя с ним некое единство [1, 7].

Повтор является одним из выразительных средств экспрессивного синтак сиса, подчиняющихся принципу симметрии. По мнению Т.П. Карпухиной, как явление художественного текста он всегда привлекал к себе особое внимание. Художники слова – поэты, писатели – пытались ос мыслить его, руководствуясь практической целью. Филологи-литературоведы и лингвисты подходили к нему с теоретических позиций, изучая роль и место по втора в системе изобразительно-выразительных средств художественного про изведения. Издавна повтор был в центре внимания риторики как важнейшая фигура прибавления, способствующая усилению эмоционально-экспрессивного воздействия речи на слушателя [7, 53].

– Какая прекрасная… – Он (Длинноволосый) запнулся, подыскивая слово:

игрушка, машина, вещь? Отбросил неподходящие слова и повторил с оконча тельной интонацией: – Какая прекрасная! [с. 328] При исследовании повтора, способов повторной номинации и их реализа ции в тексте выделяют различные виды, синтаксические особенности располо жения его элементов и его функций. На основе исследованного нами материала нами предлагаются следующие определения видов повтора: лексический по втор – это повторяемость слова или группы слов, с характерной для них грам матической вариативностью, заключающейся в трансформации грамматическо го и семантического значения, проявляющейся в многозначности слова;

семан тический повтор – представляет собой повторение лексического значения сло ва или отдельной его части при различной форме языковых единиц или редуп ликацию одного и того же семантического компонента;

синтаксический повтор – это повтор значения, которое реализуется в тождественном построении пред ложения или фрагментов речи, а также в повторении синтаксических конструк ций, содержащих лексические и семантические повторы.

Употребление повтора часто вызвано стремлением говорящего или пишу щего сделать текст экспрессивнее, создать более яркие эмоциональные образы.

Многообразие видов повторов в текстах различных стилей и жанров выполняет определенную функцию, но чаще всего для повторов характерна многофунк циональность. Исследования, посвященные функциональной значимости по второв, в основном заостряют внимание на одной из самых важных его функ ций – выразительно-экспрессивной функции.

Значение выразительно-экспрессивной функции заключается в привлечении внимания слушателя, адресата или же читателя, акцентировании его внимания на особо важных моментах, а также придании гармонии, мелодичности и ритма высказыванию, тексту.

Н.Н. Кохтев определяет функцию повтора как лейтмотива текста, цель ко торого реализуется в усилении смысловой фокусировки и придании новой эмо ционально-экспрессивной окраски методом изменения интонации, нарушением ритмико-мелодического строя речи. Повторяющимся элементом может быть слово или словосочетание, при этом представленная функция чаще всего про является на основе ключевых слов [8, 124].

Важнейшей функцией семантического повтора является создание фонетиче ского многообразия речи, детализация одного и того же явления, но при этом явлению придается дополнительный смысл и экспрессивность. Коммуникатив но-информационная функция семантического повтора реализуется в передаче информации и смысла высказывания более конкретно [11, 63].

Л.А. Введенская отмечает способность повтора задавать фразе динамику и ритм. Повторение союзов в предложении одновременно играет двойную роль, с одной стороны, это «несколько растягивает», но одновременно с этим «подчер кивает значимость каждого из наименований» [2, 138].

К функциям, выполняемым повтором в тексте, можно также отнести под черкивание контрастов и оформление параллелей. Для этой функции редупли кации характерна яркая интонационная окраска, благодаря которой и происхо дит подчеркивание контрастов и выявление параллелей [14, 176].

И.В. Фоменко подчеркивает в своем исследовании объединительную функ цию повтора, проявляющуюся в повторении определенных слов в смежных текстах, благодаря чему создается ощущение единства между ними, при этом «меняющееся значение (новая рема) становится источником дополнительной информации» [17, 40].

Деривационный повтор (или морфемный), представляет собой повторяе мость морфем, образующих основу слова. В зависимости от типов морфем раз личают корневые и аффиксальные повторы.

Корневой повтор – это соположение в тексте однокоренных слов, повторе ние корня (или основы) в разных словах, образующих одну семью слов. Корне вой повтор выполняет стилистическую функцию эмоциональных усилителей, используется в качестве средства выделения и усиления ведущего семантиче ского признака.

За счет корневой повторяемости нередко, особенно в произведениях устно го народного творчества, образуются тавтологические сочетания, то есть слово сочетания, состоящие из однокорневых слов разных частей речи: глагола и су ществительного, существительного и прилагательного, глагола и наречия.

Истоки тавтологии коренятся в законах развития языка и мышления, в стремлении языка к выразительности и смысловой четкости. Тавтология свой ственна конструкциям, в которых семантика опорного слова продуцирует появ ление другого слова, содержащего ту же сему. Эти типы повторов известны и русскому, и английскому языкам, являясь универсальным стилистическим средством. Тавтология позволяет читателю воспринять эмоциональную худо жественную информацию наиболее ясно, так как тавтологический повтор пере дает смысл с увеличенной интенсивностью и имеет своим результатом эмоцио нальное усиление.

Следует отметить также двоякий характер тавтологических повторов, не за бывая, с одной стороны, про неинформативность данного приема, поскольку тавтология сообщает адресату то, что уже известно. Однако, с другой стороны, когда она возникает в процессе общения, то используется, например, с целью усиления экспрессии.

Аффиксальный повтор-употребление слов одного и того же словообразова тельного типа, который объединяет слова с одинаковым аффиксом. Каждый аффикс имеет свои значения, которые подчеркиваются, актуализуются благо даря аффиксальному повтору. Ср.: стосковалась, сгоревалась;

засадил, закла дал (актуализация значения завершения действия);

призадумался, призакручи нился (актуализация значения неполноты в проявлении действия);

призамеш кался, приотложил (актуализация значения частичности во времени протека ния действия);

ручки, ножки (актуализация уменьшительно-ласкательного зна чения).

Таким образом, главными функциями морфемного повтора являются функ ция усиления и уточнения словообразовательной и грамматической семантики, функция благозвучия и стилистическая функция. Усиливая и выделяя, морфем ный повтор привносит экспрессивность. Не случайно повтор одноструктурных слов стимулирует появление окказионализмов с той же структурой. Появление окказионализмов обусловлено тем, что экспрессивная формула деривационного повтора состоит из двух, трех, а то и пяти членов и новое слово возникает по закону заполнения места в речевой фигуре. С появлением каждого нового члена в фигуре деривационного повтора семантический вес включенных в нее слов убывает, но возрастает экспрессивность. Деривационная повторяемость ис пользуется также для создания ритмичности, звуковой гармонии текста.

Выделение морфем в тексте осуществляется разными способами: путем прямого повторения самой морфемы (стосковался – сгоревался) или же путем повтора других морфем, составляющих окружение выделяемой морфемы (ср.:

не вышел, а ушел). В первом случае реализуется семантика отождествления, а во втором – противопоставления [10].

Несмотря на тот факт, что морфемы принято интерпретировать как мини мальные языковые знаки и, главное, как минимальный «порог» знаковости в естественном языке, до сих пор сохраняется недооценка их индуцирующего по тенциала в речевой деятельности, заключающегося в способности морфем в определенных условиях контекста побуждать говорящего (или пишущего) к развертыванию высказывания на основе тех или иных деривационных и/или комбинаторно-синтаксических механизмов, продуцирующих языковые знаки и знаковые образования комплексной структуры. А между тем совершенно оче видно, что, постулируя сложнейшую когнитивную и собственно вербально ориентационную активность по формированию в языковом сознании на ранних этапах онтогенеза речи особых морфемных эталонов, было бы упрощением считать, что эти морфемные эталоны нужны только и исключительно для опо знания незнакомых производных слов (ибо знакомые производные слова вос принимаются как структурно-семантическое целое) и что в речевой деятельно сти у них нет иного функционального предназначения.

Наиболее благоприятной средой для реализации индуцирующего потенциа ла морфемы является активация ее морфемного эталона, проявляющаяся в форме морфемного повтора. Так, например, психолингвистический анализ со чинительной связи позволяет сделать следующее эмпирическое обобщение:

морфемный повтор, характерный для близких по словообразовательной и лек сической (при корневом повторе) семантике производных словоформ, способен в речевой деятельности говорящего (или пишущего) провоцировать их объеди нение в сочинительную конструкцию.

По данным авторской картотеки речевого материала (более 12 тысяч еди ниц), среди сочинительных конструкций с морфемным повтором компоненты 61 % из них содержат повторяющийся префикс, 16 % – повторяющийся корень, 14 % – повторяющийся конфикс (префикс + суффикс), 9 % – повторяющийся суффикс. Подобное распределение речевого материала объясняется двумя при чинами: во-первых, один из повторяющихся префиксов – а именно префикс по лу- – приобрел в формальном аппарате сочинения статус внутрикомпонентного показателя сочинительных отношений и образует продуктивную модель бес союзных сочинительных конструкций с семантикой усредненности (ср.: полу улыбка, полуплач), а следовательно, позиция префикса обладает потенциальной конструктивностью в сфере сочинения;

во-вторых, занимая начальную пози цию в первом сочиненном компоненте и будучи носителем модифицирующей семантики, префикс может индуцировать свою семантически значимую редуп ликацию в последующих сочиненных компонентах, нисколько не снижая об щей информативной ценности сочинительной конструкции.

Морфемный повтор в целом и префиксальный повтор в частности может создавать необходимое семантическое основание для сочинительной интегра ции словоформ при порождении речевого высказывания. Например: а) префик сальный повтор: Новая эра мнилась ему (старику. – К.С.) лишь бесчестной и бестолковой суетней невежд... (Л. Леонов) – ‘характеризующейся отсутствием чего-либо’;

...он (папа. – К.С.) обкрутил, оболгал, обжулил всех, и вот что те перь получилось... (В. Астафьев) – ‘сделал каким-нибудь, превратил в когони будь’;

б) корневой повтор: А теперь прикиньте приблизительное количество слезинок, слез, слезищ, канувших в моря пролитой крови... (Ю. Алешковский);

в) конфиксальный повтор: Еще бы немного побольше свободы, беспорядка, света и шуму – тогда это был бы свежий, веселый и розовый приют, где бы можно замечтаться, зачитаться, заиграться и, пожалуй, залюбиться (И. Гончаров) – ‘довести действие до излишества, вывести действие из обыч ных границ’;

г) суффиксальный повтор: Кроме Василисы, никого она (бабушка.

– К.С.) не называла полным именем, разве уже встретится такое имя, что его никак не сожмешь и не обрежешь, например, мужики: Ферапонт и Пантелей мон так и назывались Ферапонтом и Пантелеймоном, да старосту звала она Степан Васильев, а прочие все были: Матрешка, Машутка, Егорка и т.д.

(И. Гончаров).

Семантическое и формальное тождество некоторых префиксов и предлогов, связанное с их общим генезисом, позволяет объединять в сочинительную кон струкцию префиксальную падежную словоформу и предложно-падежную сло воформу, имеющие сходную обобщенную семантику и одинаковую синтакси ческую функцию. Ср.: Еще минут десять длилось бессвязное и без всякой хро нологической последовательности перечисление эпизодов (Л. Леонов).

Рассматривая морфемный повтор, и в особенности префиксальный повтор, как уровневый фактор, индуцирующий выбор компонентов сочинительных конструкций, нельзя не указать на некоторые речевые построения, наиболее на глядно представляющие действие этого фактора. В первую очередь остановим ся на следующем примере: Коллеги оркестранты заметили, что из Сашиных глаз летят звезды, как вовремя первомайского салюта. Он помолодел, похоро шел и попрекраснел (В. Токарева). Повтор префикса и вносимая им в семантику компонентов сочинительной конструкции сема ‘приобрести какое-либо качест во, свойство’ определяют здесь создание окказионализма (попрекраснеть), и значит, индуцирующее воздействие морфемного повтора весьма значительно, так как оно преодолевает лексическую лакунарность с целью «достройки» со чинительного блока.

Не менее показательны и такие сочинительные конструкции, где неиници альная словоформа (с префиксом или с предлогом) как бы провоцируется «омонимичным» стандартному префиксу начальным звукокомплексом первой словоформы. Ср.: Таким образом, голосование в Нижегородской области мож но считать скорее протестным, а не прокоммунистическим (Труд, 01.08. г.) – префикс про- во втором компоненте обозначает поддержку того, на что указывает производящее слово;

Зиму третьего года я жил в Москве, жил очень безалаберно, без службы, без занятий, без цели... (Л. Толстой). Хотя приведен ные примеры можно было бы осмыслить как результат случайного соположе ния фонетически (графически) совпадающих сегментов в тексте, на наш взгляд, они свидетельствуют, скорее, о том, что морфемный повтор является настолько отработанным в порождении речевого высказывания фактором сочинительной интеграции, что его действие может быть инициировано даже формально вы члененным омоморфемным сегментом первого компонента.

Кроме того, индуцирующая роль морфемного повтора в предпочтении со чинительной связи словоформ обнаруживается в экспериментальных условиях, когда испытуемый вынужден, например, предпочесть либо сочинение, либо со подчинение препозитивных согласованных адъективных словоформ. Так, на пример, в предложении высказывании с лакуной Он знал, что жизнь сложней, чем понимает ее, – но вот она оказывалась и еще гораздо сложнее (А. Солже ницын) вариант заполнения с сочинением словоформ, характеризующихся морфемным повтором, прямолинейный, прямодушный отец предпочли 83,6 % испытуемых (41 из 49). Выбор испытуемых объясняется прежде всего тем, что адъективные словоформы прямолинейный и прямодушный являются лексиче скими синонимами (их совпадающий семный состав – гиперсемы ‘откровен ный, прямой’) и обладают общей морфемной частью прямо-, также способст вующей их сочинительной связи. Примечательно здесь то, что в повести А. Солженицына «Раковый корпус», из которой было взято это предложение высказывание, в позиции лакуны находилось сложное словосочетание с сопод чиненными адъективными словоформами – прямолинейный прямодушный отец. Почему? Можно лишь предположить, что такое синтаксическое решение писателя обусловлено коммуникативно-познавательной установкой на подчер кивание различного в значениях определений прилагательных, вследствие чего ни один из факторов, индуцирующих сочинительную связь, не был оценен им как достаточный.

«Конфликт интерпретаций» в данном случае состоит в том, что морфемный повтор – вероятностно, а не облигаторно действующий индуцирующий фактор сочинительной связи словоформ, подчиненный общему замыслу высказывания.

Важно, однако, и другое: прогнозируя синтаксическое оформление двух слово форм с целым рядом общих категориально-грамматических и семантических признаков, испытуемые явным образом не пренебрегли и таким «формальным»

их признаком, как общность морфемного состава.

Несмотря на то, что в русской грамматике отмечалась значительная инду цирующая роль морфемно-деривационной структуры словоформ в реализации их валентных свойств в словосочетании (В.В. Виноградов, Н.Н. Прокопович и др.), т.е. в сфере подчинения, пока остается лишь констатировать, что диффе ренциация сочинения и подчинения с точки зрения релевантных для каждого из этих типов синтаксической связи морфемных параметров, столь существенная для синтаксиса речевой деятельности, оказалась, к сожалению, не раскрытой синтаксистами и потому не учтенной в общей теории синтаксической связи.

Возможно, причину этого следует искать в излишнем стремлении лингвистов избежать обвинений в дескриптивизме, отводившем морфеме (а не слову) роль первоэлемента осмысленной речи и делимитации текста.

В целом индуцирующий потенциал морфем, к сожалению, остается до сих пор «белым пятном» исследований речевой деятельности говорящего (или пи шущего), не позволяющим лингвистам четко осознать тот факт, что, будучи наименьшей знаковой формой в языке, морфема обладает функциональной способностью к содействию в языковом означивании и текстовой «воплощен ности» в разной степени обобщенных когнитивных (смысловых) содержаний.

Верифицировать этот тезис – значит найти дополнительные аргументы в пользу целесообразной организации языковой системы как семиотического отображе ния механизмов речемыслительной активности, осуществленного благодаря принципу изоморфизма [19, 371-374].

В рамках лингвистики текста повтор рассматривается как важное средство обеспечения формальной и содержательной связности. Повторение составляет основу такой грамматической категории текста, как ретроспекции, объединяю щей формы языкового содержания [7, 53].

Еще через год, по ходатайству профессора Калинцева, старого друга от ца, заведующего кафедрой акушерства и гинекологии, его (Павла) восстано вили в студенчестве [с. 13].

В данном примере синонимический повтор решает сразу несколько задач:

раскрывает перед читателем персонаж Калинцева, дает понять о внушительных связях Павла через отца, и позволяет нам сделать логичный вывод, что при на личии в дружбе таких влиятельных людей, отец Павла должен отличаться большим умом и мудростью. Такие приемы в тексте увеличивают его самопо нятность и вносят ясность в содержание.



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 13 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.