авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 13 |

«1 Министерство образования и науки РФ Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования Иркутский государственный лингвистический ...»

-- [ Страница 8 ] --

Повтор как стилистический прием является типизированным обобщением имеющегося в языке средства выражения возбужденного состояния, которое, как известно, выражается в речи различными средствами, зависящими от сте пени и характера возбуждения. Речь может быть возвышенной, патетической, нервной, умиленной и т.д. Возбужденная речь отличается фрагментарностью, иногда алогичностью, повторением отдельных частей высказывания. Более то го, повторы слов и целых словосочетаний (также как и фрагментарность и ало гичность построений) в эмоционально-возбужденной речи являются законо мерностью. Здесь они не несут какой-либо стилистической функции [4].

Функции повтора и та дополнительная информация, которую он несет, мо гут быть весьма разнообразными.

Наиболее обычная функция повтора – функция усиления. В этой функции повтор как стилистический прием наиболее близко подходит к повторам как норме живой возбужденной речи. Функция усиления выразительности является наиболее общей функцией повтора.

Для ее реализации могут использоваться любые стилистические приемы, основанные на синтаксическом повторении.

Повторы, выполняющие функцию усиления, обычно в композиционном от ношении просты: повторяющиеся слова или словосочетания стоят рядом друг с другом, т.е. представляют собой идентичный повтор:

– Вот видишь, доктор, я не ошибся, это и есть самое твое место. – И усадил Бритоголового на его прежнее место. – Вот это и есть то, что док тор прописал [с. 361].

Повторение может быть анафорическим, то есть затрагивающим первое слово или словосочетание в последовательных синтагмах:

– Пора подавать обед, – он (Александр Иванович) заерзал на скамейке пы таясь подняться из ее глубины и опираясь на палку. – Пора обедать [с. 456].

Повторы, выполняющие функцию усиления, обычно в композиционном от ношении очень просты: повторяющиеся слова стоят рядом друг с другом. Дру гие функции повтора не так прямо связаны с тем эмоциональным значением, которое эти повторы имеют в живой разговорной речи. Функция других повто ров обычно выявляется в самом контексте высказывания [12].

В доме стало совсем плохо. Всем плохо [с. 206].

Иногда повтор реалтзует функцию модальности, что можно наблюдать в примере, представленном выше. В данном случае в предложении реализуется оценочная модальность: читатель ощущает оценку автором происходящих со бытий в доме Кукоцких.

Другая функция, которая довольно часто реализуется повтором, – это функ ция нарастания.

Это разногласие еще более углубило их молчаливую ссору. Он (Павел) на стаивал, он громыхал, он требовал оставить Таню дома [с. 120].

Повторение слов способствует большей силе высказывания, большей на пряженности повествования. Эта функция родственна функции усиления, ука занной выше.

Скромную, очень скромную специальность выбрала себе Елена [с. 71] В ряде случаев повтор служит для выражения многократности или длитель ности действия.

Они шли обнявшись, потом в каком-то дворе поцеловались, потом еще не много побродили, а потом оказалось, что они стоят в просторном парадном, тесно обнявшись, прижимаясь друг к другу ногами, и впалыми животами, и ру ками, липкими от той малости крови, которая успела вылиться через малень кий разрез поперек вены [с. 473].

Часто многократность действия или длительность действия поддерживается и значением пояснительных слов и словосочетаний.

Бывают случаи, когда повтор выступает в функции, которая противоречит самому назначению повтора как средству выделения отдельных частей выска зывания. Повторяющиеся единицы, слова и словосочетания служат лишь фо ном, на котором резко выделяются другие, неповторяющиеся единицы высказы вания.

Особо важно отметить функцию, которая является второстепенной, но кото рая сопровождает в большинстве случаев другие, вышеуказанные функции по втора. Это функция ритмическая. Повторение одних и тех же единиц (слов, сло восочетаний и целых предложений) способствует более четкой ритмической ор ганизации предложения, часто приближающую ритмическую организацию к стихотворному размеру.

Елена думала всю ночь. Плакала и думала, и снова плакала [с. 117].

Повтор может выполнять и несколько функций одновременно.

Различного рода повторы могут служить важным средством связи внутри текста.

Многообразие функций повтора особенно сильно представлено в поэзии, по скольку стихосложение основано на повторности конструктивных элементов, повтор играет немалую роль и в прозе. В прозе повтор используется для речевой характеристики персонажей, экспрессивности, эмоциональности;

нередко при обретает сатирическую направленность [6].

Он (Гольдберг) физически развалился, исхудал до самого лагерного состоя ния. Спасался одной только работой, которую взвалил на себя без всякой меры.

Он реферировал во всех реферативных журналах куда его брали, и все писал свою гениальную книгу гениальности [с. 248].

В лингвистической литературе повтор обозначается как иерархически орга низованное синтагматическое явление, включающее разноуровневое повторе ние в речи сегментных единиц языка, а именно: повтор фонетический, морфо логический, лексический и синтаксический. Наиболее глубокое и всестороннее описание получили повторы высших уровней – лексический и синтаксический.

Наименее изученным остается морфемный повтор [7, 53].

Особое внимание частичному повтору традиционно уделялось поэтами и языковедами при изучении стихосложения. В поэзии давно известна рифмую щая роль частей слова, в особенности, суффиксов и окончаний. Поэтические школы то активно использовали эту рифму, то сознательно избегали ее [7, 53].

Частичный, морфемный повтор – не привилегия поэзии. Он может исполь зоваться и в художественно-прозаическом тексте, реализуя там самые разные функции. К этому явлению проявили интерес лингвисты, осознавшие необхо димость теоретического осмысления накопленных данных [7, 55].

Повтор морфемы рассматривается как важное средство выдвижения, увели чивающее информативно-эстетическую емкость художественного текста, вы полняющее функции номинации и логико-эмоциональной интенсификации.

Среди единиц морфемного уровня большее внимание уделялось корневому по втору, что отразилось в работах Гальперина, Кухаренко, Русляковой. Наметив шаяся в последние года тенденция к расширению исследований функциониро вания в тексте единиц низших уровней привлекла внимание и к повтору аф фиксальной морфемы (Карпухина, Орлова, Снежкова).

Природу морфемного повтора невозможно раскрыть полностью, если ис пользовать терминологический аппарат исключительно лингвистики текста. За повтором кроется нечто большее, чем осуществление в тексте ретроспекции, относящей читателя к предшествующей информации. Повтор и ретроспекти вен, и проспективен, в нем есть движение и назад, и вперед. Участвуя в переда че содержательной информации: фактуальной, концептуальной, подтекстовой, повтор не ограничивается только этими функциями. Недостаточно увязать по втор с такой категорией текста, как связностью – формальной когезией и со держательной когерентностью, – обеспечивающей интеграцию текста [7, 56].

Специфику повтора невозможно уяснить только с указанных позиций. Как явление художественного текста повтор представляет собой эстетический фе номен. В художественном тексте объединены, вплетены в ткань целого, внут ренне связаны все его части. В произведении искусства как эстетически организованном целом любой его элемент подчиняется этому целому.

Любые элементы, в том числе и дискретные, дробные, эстетически значи мы. Порой даже второстепенный элемент может служить означающим. Но это осознается только в его взаимосвязи с другими элементами и участии в целом.

При изучении морфемного повтора нужно учитывать эстетический фактор [7, 56].

Такие важнейшие методологические основы научного поиска, как теоре тичность, эссенциональность, эвристичность, экспланаторность направляют нас на теоретическое осмысление и объяснение существенных свойств и качеств объекта познания.

Морфемный повтор лишь на первый взгляд может показаться чем-то про стым и эмпирически-очевидным, не нуждающемся в теоретических изыскани ях.

Отношение к синтаксису как к знаковому образованию открывает новые го ризонты и для исследований в области эмотивности текста. О.А. Кострова ука зывает на необходимость рассматривать синтаксические единицы как опреде ленный инструментарий коммуникативной деятельности и учитывать экстра лингвистические факторы, в рамках которой осуществляется эта деятельность.

Таким образом, синтаксические знаки наряду или же совместно с лексическими знаками могут служить для передачи эмоциональных состояний с учетом лин гво-когнитивной компетенции интерпретатора. Как отмечает Норберт Фриз, синтаксические модели наиболее приспособлены для общей экспликации эмо ций, но не являются средством выражения каких-либо дискретных эмоций.

В рамках функционального подхода экспрессивность синтаксического знака рассматривается как результат изменения формы: перемещение, расчленение, повтор и метонимическое усечение (эллиптирование). Другими словами, син таксический знак, теряя свою каноничность, становится экспрессивным и, сле довательно, может быть специально использован для передачи эмоциональной информации в письменном тексте, который характеризуется регистром дис тантной коммуникации.

На первое место среди универсальных средств мы бы поставили повтор. По выражению К.А. Долинина, «говорящий пытается восполнить качество количе ством». По мнению В. Руднева, представляющего психоаналитическую точку зрения, повтор является одним из показателей навязчивого состояния. Он мо жет охватывать практически все единицы языка: от фонем до сложных синтак сических целых. Количество повторов в тексте может быть связано с идеей числа.

Например, в рассказах В. Борхерта большинство повторов кратно трем или же пересекаются с религиозной числовой символикой. Так или иначе, повтор обычно характеризует эмоциональную речь и служит эффективным средством реализации эмоционально-смысловой доминанты текста.

Различают контактные и дистантные, полные и варьированные повторы, выражающие как эмоциональные состояния, так и служащие для архитеконики текста. Экспрессивно-эмотивная функция повтора, традиционно выделяемая в стилистике, может быть дополнена и другими функциями. Взгляды на роль по втора изменились в рамках лингвистики текста, согласно которым повтор – это прежде всего необходимое условие цельности текста. Повтор может выполнять текстообразующую функцию и участвовать в смысловом построении текста.

Принимая во внимание все вышеизложенное, можно заключить, что повтор как текстовый знак несет в себе объемную функциональную нагрузку, являясь не только художественным выразительным средством, но и своеобразным «по мощником» для читателя при понимании некоторых текстовых фрагментов, а также способом выражения эмотивно-оценочной семантики.

Библиографический список 1. Береговская, Э.М. Экспрессивнй синтаксис [Текст]: учеб. пособие к спецкурсу/ Э.М. Бе реговская. – Смоленск: СППИ, 1984.

2. Введенская, Л.А. Деловая риторика [Текст] / Л.А. Введенская, Л.Г. Павлова.– Ростов н/Д.:

Март, 2002.

3. Выготский, Л.С. Психология искусства [Текст] / Л.С. Выготский. – М.: Просвещение, 1987. – С. 205-206.

4. Гальперин, И.Р. Очерки по стилистике английского языка [Текст] / И.Р. Гальперин. – М., 1958.

5. Иванчикова, Е.А. Лексический повтор как экспрессивный прием синтаксического рас пространения [Текст] / Е.А. Иванчикова // Мысли о современном русском языке. – М.:

Наука, 1969. – С. 126-139.

6. Использование различных видов повтора в двух функциональных стилях: художествен ном и публицистическом [Электронный ресурс]: дипломная работа. – Екатеринбург:

УГПУ, 2007.

7. Карпухина, Т.П. Морфемный повтор в художественном тексте в свете общеэстетической игры [Текст]: монография / Т.П. Карпухина. – Хабаровск: ДВГГУ, 2006.

8. Кохтев, Н.Н. Ораторская речь: стиль и композиция [Текст] / Н.Н. Кохтев.– М.: Изд-во МГУ, 1992.

9. Лукин, В.А. Текстовые знаки [Электронный ресурс]: сочинение/ http://www.bestreferat.ru/ referat-1682.html.

10. Повтор как принцип организации фольклорного текста [Электронный ресурс]. – http://vip students.com/ref/ref-11917.html.

11. Разноглядова, Н.В. Повтор как категория художественного текста в неблизкородствен ных языках (на материале произведений Т. Манна и их русских переводов) [Текст]: дис.

… канд. филол. наук / Н.В. Разноглядова. – Саратов, 1998.

12. Синтаксический стилистический повтор как средство изобразительности в художествен ном тексте [Электронный ресурс]: дипломная работа. – http://revolution.allbest.ru/ languages/00089446_1.html.

13. Сковородников, А.П. Экспрессивные синтаксические конструкции современного русско го литературного языка [Текст] / А.П. Сковородников. – Томск: Изд-во Томского ун-та, 1981.

14. Сопер П.П. Основы искусства речи [Текст] / Пер. с англ. С.Д. Чижовой. – Ростов н/Д.:

Феникс, 2002.

15. Ткаченко, Л.П. Стилистическое использование паронимической аттракции в современ ном русском языке [Текст] / Л.П. Ткаченко // Филологические науки. – 1982. – №4. – С.

38-39.

16. Философский энциклопедический словарь [Текст] / ред. кол. С.С. Аверинцев. – 2-е изд. – М.: Сов. энциклопедия, 1989.

17. Фоменко, И.В. О поэтике лирического цикла [Текст] / И.В. Фоменко // Филологические науки. – 1982. – №4. – С. 38-39.

18. Черемисина, Н.В. Повтор как принцип организации вербального семантического про странства текста [Текст] / Н.В. Черемисина, Н.С. Новикова // Семантика языковых еди ниц: доклады V Междунар. конф. – Т. 2. – М, 1996. – С. 45-51.

19. Язык. Текст. Дискурс [Текст]: научный альманах Ставропольского отделения РАЛК / под ред. проф. Г.Н. Манаенко // А.В. Сигал. Морфемный повтор как индуцирующий фактор сочинительной связи словоформ. – Вып. 7. – Ставрополь: Изд-во СГПИ, 2009.

В.Н. МАНУТОВА ЯЗЫКОВАЯ КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ КОГНИТИВНОГО МЕХАНИЗМА ВООБРАЖЕНИЯ (НА МАТЕРИАЛЕ СОВРЕМЕННОГО АНГЛИЙСКОГО ЯЗЫКА) Статья посвящена исследованию языковой концептуализации когнитивной способности воображения. В ходе исследования были установлены концепту альные связи феномена воображения со смежными когнитивными явлениями.

В результате анализа были выявлены важнейшие признаки концепта IMAGINATION в английской языковой картине мира.

Ключевые слова: концепт;

когнитивный механизм;

воображение;

фанта зия;

конструируемое и проецируемое отображение V. MANUTOVA LANGUAGE CONCEPTUALIZATION OF COGNITIVE MECHANISM OF IMAGINATION (BASED ON MODERN ENGLISH) The article is dedicated to the research of language conceptualization of the cog nitive ability of imagination. During the research there were established conceptual links of imagination with other related cognitive phenomena. As a result of the analy sis the most significant characteristics of the concept IMAGINATION in the English view point were identified.

Key words: concept;

conceptualization;

cognitive mechanism;

imagination;

fan tasy;

constructed and projected reflection Антропоцентрический подход в лингвистике позволяет расширить рамки понимания многих языковых явлений и объясняет те или иные психические феномены сквозь призму языка. Именно человек с его мышлением, деятельно стью и мировоззрением определяет, иногда и неосознанно, что и каким образом должно актуализироваться в языке, поскольку языковая репрезентация зависит от важности, необходимости номинации предмета или явления окружающей действительности. Это значит, что подход к проблемам функционирования языка «предполагает изучение языковых явлений в их непосредственной связи с человеком, с его мыслительными и познавательными процессами, с теми ме ханизмами и структурами, что лежат в их основе» [Кубрякова, 1999, с. 3]. Ан тропоцентризм как неотъемлемое свойство языка следует понимать как прямое указание на присутствие в его системе, структуре, функционировании носителя языка как субъекта речи, восприятия, познания, мышления, сознания, поведе ния, деятельности и культуры [Рябцева, 2005, с. 10]. Интерес к «человеческому фактору» и к субъективным аспектам языка сфокусировал внимание на фигуре познающего субъекта во всей совокупности его биопсихосоциальных свойств и многообразии механизмов получения, обработки и хранения информации, ин дивидуализации восприятия и знания, формирования ценностной картины мира [Малинович, 2007].

Основной задачей антропологической лингвистики является языковое мо делирование человека в различных его проявлениях. Особое внимание уделяет ся роли человеческого фактора в познавательной и речемыслительной деятель ности, участие человека в формировании смысла высказывания и знаний от дельных языковых единиц, а также его участие в выборе формы мыслительной и языковой концептуализации этих знаний в их взаимодействии [Арутюнова, 1999;

Кубрякова, 2004;

Малинович, 2007].

Сегодня внимание лингвистов направлено на исследование языкового мо делирования когнитивных процессов, потому как «язык – ключ к сознанию че ловека», средство доступа ко всем ментальным процессам, язык сам является одной из когнитивных способностей, наряду с мышлением, восприятием, памя тью, воображением и др. [Урысон, 2003;

Рябцева, 2005;

Брагина 2007]. В языке находят отражение многие психические и когнитивные проявления мыслящей личности, и лингвокогнитивные процедуры изучения процессов отражения и описания мироощущений в языке позволяют приблизиться к раскрытию сути этих процессов. Сложность изучения языковой ментальности обусловлена объ ективной сложностью многомерного процесса психического отражения, в кото ром взаимодействуют уровни сенсорно-перцептивных процессов, понятийного мышления, интеллекта. Когнитивные способности, такие как память, вообра жение вносят свою лепту в освоение и осмысление человеком мира.

Целью статьи является лингвокогнитивное моделирование фрагмента язы ковой концептуальной системы, связанной с воображением.

Воображение понимается как особая форма психической деятельности че ловека, которая занимает промежуточное положение между восприятием, мышлением и памятью и состоит в создании представлений и мысленных си туаций, никогда в целом не воспринимавшихся человеком в действительности [Выготский, 2000]. Когнитивной основой воображения является способность сознания человека творить новое знание [Рубинштейн, 2002]. Специфика вооб ражения состоит в том, что оно предвосхищает то, чего еще не существует либо в личном опыте человека, либо в действительности.

С философской точки зрения воображение является уникальным феноменом культуры, оно последовательно реализует творческие возможности человека, репрезентирует его сущностные качества и выступает средством обнаружения бесконечного в человеке [Юречко, 1996]. Уникальность воображения состоит не только в способности творить нечто совершенно новое, ранее не существо вавшее, воображение способствует формированию человека как существа от крытого, творческого, созидающего.

В процессе своей жизнедеятельности человек постоянно прибегает к меха низму воображения, осознанно или подсознательно стремясь модифицировать окружающую его реальность. Л.С. Выготский определяет воображение как спо собность человека к построению новых образов путем переработки психиче ских компонентов, обретенных в прошлом опыте, а также как часть сознания личности, один из познавательных процессов, характеризующийся высокой степенью наглядности и конкретности. Воображение позволяет человеку пред восхитить результат своей деятельности, прогнозировать условия её протека ния, программировать своё поведение. Воображение преобразует уже воспро изведенные образы и позволяет человеку планировать свои действия в процессе познания мира, находить новые пути и способы решения возникающих перед ним задач, представлять идеальный результат деятельности в сознании до того, как он будет достигнут реально, искать связи между известными ранее или приобретенными заново данными, делать открытия. Основная ценность вооб ражения заключается в том, что оно позволяет принимать решения даже при отсутствии знаний, необходимых для выполнения задачи [Выготский, 2000].

Психологи выделяют разные виды воображения: активное (произвольное) и пассивное (непроизвольное). В свою очередь, активное воображение традици онно подразделяют на творческое и воссоздающее (или репродуктивное) [Век кер, 1998;

Выготский, 2000;

Рубинштейн, 2002]. Однако стоит помнить, что та кое разделение относительно, так как творческое воображение содержит эле менты репродуктивного воображения и наоборот. Творческое воображение предполагает создание образа предмета, не имеющего аналогов. Л. С. Выгот ский отмечает, что ведущим механизмом творческого воображения служит процесс привнесения некоего свойства предметов из иной области [Выготский, 2000]. Открытие нового невозможно без преобразования данности, а иногда решение проблемы при наличии только известных фактов становится непо сильной задачей. В таком случае требуется немного домыслить или предста вить несколько иную ситуацию;

здесь воображение действует в полную силу.

Подчеркнем, что догадка, интуиция, ведущие к научному открытию или не обычные художественные образы и идеи невозможны без участия воображе ния.

Воображение творческое нередко выступает как «временно исполняющее обязанности мышления логического», поскольку так же, как мышление, являет ся неотъемлемой частью научного творчества [Мещеряков, 2003, с. 75].

Л.М. Веккер называет творческое воображение одним из языков мышления – «языком предметных пространственно-временных гештальтов» [Веккер, 1998, с. 496], творческое воображение при построении новых образов бесспорно опе рирует ментальными действиями.

Воссоздающее воображение имеет в своей основе создание тех или иных образов, соответствующих описанию, другими словами, человек наполняет ис ходный материал имеющимися у него образами. Этот тип воображения развер тывается на основе описания, рассказа, чертежа, схемы, символа или знака.

Пассивное воображение характерно созданием образов и программ, которые не воплощаются в жизнь, не выполняются или вообще не могут быть выполне ны. Воображение выступает при этом как замена деятельности, ее суррогат, из за чего человек отказывается от необходимости действовать. Пассивное вооб ражение может быть преднамеренным или непреднамеренным. Преднамерен ное воображение создает образы (грёзы), не связанные с волей, которая могла бы способствовать их воплощению в жизнь;

преобладание в процессах вообра жения грёз свидетельствует об определенных дефектах развития личности. Не преднамеренное воображение наблюдается при ослаблении деятельности соз нания, при его расстройствах, в полудремотном состоянии, во сне [Веккер, 1998;

Выготский, 2000;

Рубинштейн, 2002].

Воображение тесно сопряжено с другими когнитивными механизмами. Так как воображение всегда основано на имеющемся опыте, существует нечто об щее между воображением и памятью но, в отличие от памяти, воображение обогащает этот опыт новыми представлениями. Психологи часто отождествля ют воссоздающее воображение с памятью, потому как память воспроизводит образы, уже воспринятые в прошлом. Так, С.Л. Рубинштейн, стремясь привне сти ясность в понимание данных явлений, писал о том, что воображение следу ет понимать в узком смысле, то есть считать воображением только воображе ние творческое [Рубинштейн, 2002]. Однако, несмотря на общность данных фе номенов, нельзя забывать, что их главное отличие состоит в выполняемых функциях. Память направлена на сохранение достигнутых результатов, вооб ражение выполняет функцию их трансформации. Кроме того, разным является и отношение к действительности: для памяти значимым является наиболее точ ное воссоздание реальности, в то время как для воображения важна свобода воспроизведения, которая и определяет способность преобразовывать действи тельность [Веккер, 1998]. Воображение имеет концептуальные связи не только с памятью, представлением, восприятием, фантазией, но и с таким когнитивным яв лением как вымысел [Ильинова, 2009]. Создание (конструирование) вымысла связано с типовыми лингвокогнитивными процедурами работы воображения, ба зирующимися на ассоциативном характере мышления. Воображение, связанное с созданием вымысла, запускает процесс преобразования известного материала по средством усложнения, достраивания понятий или формирования образов ранее частично или полностью ненаблюдаемых явлений. Особое значение в этот момент приобретают когнитивные приемы и способы переработки представлений о мире реальном в вымышленные – схематизация, агглютинация, гиперболизация, ми ниатюризация [Рубинштейн, 2002]. Подобная деятельность воображения выводит сознание за границы реальной картины мира и способствует формированию обра зов, не имеющих в ней референтов.

В одном ряду с воображением находится и мечта, которая, как писал С. Л.

Рубинштейн, создаётся воображением и даёт некий толчок к воплощению идеи и изменению действительности. Однако мечта может стать «заместителем дей ствия», превращаясь в мечтательность, «которой некоторые люди, как дымовой завесой, заслоняются от реального мира» [Рубинштейн, 2002, с. 301]. Л.С. Вы готский считает мечту «необходимым условием преобразования действитель ности, побудительной причиной, мотивом деятельности, окончательное завер шение коей оказалось отсроченным» [Выготский, 2000, с. 185].

Нельзя забывать и о таком психическом феномене как фантазия. Психологи называют воображение и фантазию синонимами и не проводят между ними резких граней [Выготский, 2000;

Рубинштейн, 2002;

Мещеряков, 2003;

Шапарь, 2009]. Однако, фантазия, в отличие от воображения, предполагает способность создавать образы вымышленного, несуществующего мира. Образы реальных, в, частности, когда-либо виденных вещей, не ассоциируются с фантазией [Апре сян, 2004].

Феномен воображения привлекает внимание не только психологов, но и лингвистов. Изучение языковой концептуализации таких ведущих когнитивных процессов как мышление, восприятие, воображение представляет несомненный интерес.

В английской языковой картине мира выделяются языковые единицы, се мантика которых предполагает, что перцептивный образ возникает без непо средственного воздействия внешних стимулов. Этот тип ментальной деятель ности категоризуется глаголами dream, imagine, fancy, visualize, picture [Прохо рова 1995;

Прокопенко 1999]. Категоризуемые ситуации заведомо нереальны, то есть «не имеют онтологической привязки» [Арутюнова 1999, с. 320], они мо гут существовать и быть наблюдаемы только в уме. Человек воспроизводит в сознании образ предмета, с которым в данный момент у него нет перцептивно го контакта. «Воображать» значит представить как существующее то, что на самом деле не существует.

Н.К. Рябцева отмечает, что воображение совершенно неотделимо связано с мышлением и творчеством, поэтому воображение, относящееся к прошлому, связано с памятью, к настоящему – с представлением о вероятности, к будуще му – с возможностью. Н.К. Рябцева выделяет воображение практическое, тео ретическое и эстетическое. Первое действует в жизненных ситуациях и заботах, второе связано с научной деятельностью, третье влияет на профессиональную деятельность в области искусства. Между ними не может быть чётких границ, и они постоянно взаимодействуют друг с другом. Воображение является главной составляющей любого разумного поведения, рассуждения и всех видов творче ства [Рябцева, 2005].

Н.Г. Брагина затрагивает проблему открытости границ между миром реаль ным и миром кажимости на примере взаимодействия воображения и памяти, их сходных и дифференцирующих признаков. Н.Г. Брагина иллюстрирует смы словую близость данных феноменов через толкования исследуемых лексем, их общих предикатов, сочетаемости на синтагматическом и парадигматическом уровнях. Однако данные явления не идентичны, не взаимозаменяемы, посколь ку, во-первых, память концептуализируется как деятельное, так и статичное пространство, а воображение актуализируется как пространство именно дея тельное, потому что ему не характерна метафора хранения [Брагина, 2007].

Многие лингвистические исследования последних лет обращены к изуче нию концептов, которые сопряжены с ментальными способностями человека.

Подобные работы вносят весомый вклад в понимание ментальности народов.

Концепт рассматривается как содержательная единица картины мира, которая находит отражение в сознании человека. Вслед за Д.С. Лихачёвым будем счи тать, что концепт – это совокупность всех значений и понятий, возникающих при произнесении и осмыслении того ли иного слова в сознании индивидуаль ной личности, а также система представлений, образов и ассоциаций, рождаю щихся при сознательном и бессознательном механизме восприятия вербализо ванного концепта [Лихачев, 1993, c. 4]. Концепт, являясь планом содержания языкового знака, закреплен за определенным способом языковой реализации [Болдырев, 2001;

Кубрякова, 2004]. При этом очевидно то, что языковые сред ства своими значениями передают лишь часть концепта.

Обратимся к концепту IMAGINATION в английской языковой картине ми ра, который главным образом репрезентируется существительными imagination, fantasy, fancy, глаголами imagine, picture, visualize, fancy, daydream, can see, be seeing, conceive, conjure up и др.

Longman Longman Longman dictionary of Collins English Essential Activator contemporary English Dictionary Activator imagine 1. to wrongly think 1. to form a picture or 1. to have a 1. to form a mental that you can see or idea in your mind about picture or idea image of hear something what something could be in your mind when it’s not really like imagine that about sth you happening have never seen or experienced 2. to have a false or 2.

to wrongly 2. to think, believe, wrong idea about some- think that sth is or guess thing happening when it is not really happen ing 3. (not in progressive) to think that something is true or may happen, but without being sure or having proof 4. you can/can’t imagine sth spoken used to em phasize how good, bad, etc. sth is picture 1. to imagine something 1. to form a 1. to visualize or by making an image in clear picture in imagine your mind your mind of a person, place or situation Longman Longman Longman dictionary of Collins English Essential Activator contemporary English Dictionary Activator 2. to show someone or 2. to describe or something in a depict vividly, a photograph, painting or documentary that drawing had pictured the po lice as good-natured dolts 3. to describe sth in a par- 3. to put in a picture ticular way: be pictured or make a picture of as can see 1. to imagine that sth may 1. be able to happen in the future imagine sth, because you think it is likely to happen Can see sb doing sth:

be 1. to imagine that you see 1. to think that seeing someone or sth which is you might have things not really there seen or heard sth, although really you have not dream 1. to imagine sth 1. to often think 1. dream of to of pleasant that you about sth plea- consider the pos would like to do or sant that you sibility of to happen, would like to do especially if it is or which you 2. dream of or about possible that it wish to happen to have an image of might happen or fantasy about.

Лексикографический анализ словарных дефиниций лексемы imagination по зволил выявить, что содержательными признаками концепта IMAGINATION являются признаки «иметь в сознании образ предмета или ситуации, когда этот объект или ситуация органами чувств не воспринимаются» (to have a picture or idea in your mind about sth you have never seen or experienced) и «способность к созданию мысленных образов и идей в сознании»(to form a picture or idea in your mind about what something could be like;

be able to imagine sth, because you think it is likely to happen) (LDCE;

ECD). Эта способность развита у всех людей в разной степени, богатое воображение считается преимуществом, в то время как плохо развитое оценивается как изъян: Their Swedish director says the trouble with British audiences is lack of imagination (BNC).

Концепту IMAGINATION характерен признак «контроль», причём не толь ко над воображением самого субъекта, но и его собеседника. Данный признак проявляется в метафорическом использовании глагола fire smb’s imagination – ‘подтолкнуть кого-либо воспользоваться своим воображением’: Commercial speculation rather than the law fired his imagination (BNC). Кроме того, признак «контроль» концептуализируется во фразе, при помощи которой осмысляется возможность участника коммуникации позволить себе вообразить странные и чудесные вещи: let your imagination run wild/ riot.

Близок к признаку «контроль» и признак «управляемость», который кон цептуализируется в сочетании с глаголами физического действия capture / catch smb’s imagination, которые подразумевают стремление или желание заинтере совать людей: American football really captures imagination of the British public (BNC). Признак «управляемость» актуализируется также в сочетании с глаго лом leave в значении «намеренно не описывать что-либо», в подобной ситуации предполагается, что собеседник сам может домыслить образ описываемого объекта или представить ход развития событий leave sth to smb’s imagination:

Mercifully, the writer leaves of most of physical horrors to our imagination (BNC).

Ментальный образ создается без приложения каких-то усилий со стороны чело века, он иррационален, и процесс его создания не контролируется субъектом ни на одной из стадий его реализации. Т.И. Семёнова, исследуя категоризацию не произвольного воображения, включает его в потенциал модуса кажимости. При непроизвольном воображении ментальные образы рождаются без всяческих усилий и контроля со стороны человека. Субъект создаёт образ, который не воспринимается непосредственно его органами восприятия в момент воспри ятия, его можно увидеть лишь внутренним, «мысленным» зрением. Непроиз вольное воображение в английской языковой картине мира концептуализирует ся главным образом глаголом seem, что свидетельствует о сближении модуса кажимости и модуса воображения [Семёнова, 2007].

На синтагматическом уровне выявляется признак «наличие усилия, ведуще го к возникновению в сознании какого-то образа» (Thesaurus). Актуализацией данного признака являются сочетания лексем-репрезентантов концепта со сло вами со значением попытки, усилия (try, manage), ср.: I am trying to imagine how the house will look when it is finished (LDCE). На данный признак указывают и модальные глаголы со значением физической возможности, а также наречия, описывающие количество усилий, затрачиваемых на формирование образа, ср.:

After such a dry summer, it is difficult to imagine what rain looks like (BNC). На званный признак также объективируется глаголом conceive, обозначающим си туацию, которую сложно вообразить: For many people music is so important that they cannot conceive of life without it (LDCE).

На синтагматическом уровне актуализируется такой содержательный при знак концепта как «степень развития способности формировать образы в созна нии». Прилагательные, описывающие воображение, демонстрируют, насколько сформирована данная способность у того или иного индивида. С лексемой imagination сочетаются прилагательные vivid/creative/fertile/great/overactive/ fevered imagination, которые характеризуют степень живости и реалистичности возникающего в сознании образа, в целом они указывают на хорошую или плохую работу фантазии, ср.: Course Moira always has had a vivid imagination, you have to take what she says with a pinch of salt (BNC);

His paintings show great imagination (LDCE).

Из психологии восприятия известно, что в процессе воображения участвуют те же механизмы обработки порождаемой внутри психики информации, что и при восприятии информации извне. В частности, «воображаемая информация представлена и обрабатывается теми же способами, которыми представлена и обрабатывается перцептивная информация» [Андерсон 2002, с. 116]. Обработка такой внутренней перцептивной информации называется «перцептивным вооб ражением» [Там же. С. 111]. Следствием смежности зрения и воображения яв ляется синхронность этих двух когнитивных процессов, что на языковом уров не отражается в употреблении причастия I, а не придаточного предложения, по скольку указание на видовременные формы подчиненной пропозиции было бы избыточным [Ковалева, 2008]. О.Н. Селивёрстова выделяет особый тип воспри ятия, который связан не с органами слуха, зрения, обоняния, осязания, а непо средственно с работой головного мозга. О.Н. Селивёрстова именует данный тип «внутренним восприятием»;

оно позволяет концептуализировать в сознании не только внешние признаки объекта, но и его содержание. Одним из подтипов внутреннего восприятия является вторичное восприятие, которое обозначает процесс узнавания внутренней формы через отображение внешней формы. Из характеристик внутреннего восприятия следует, что оно связано с проецируе мым отображением, а не с конструируемым. На наш взгляд, воображение отно сится к внутреннему восприятию, потому как восприятие объекта осуществля ется без непосредственного воздействия на рецепторы организма человека. Не которые виды воображения, например, репродуктивное, проявляет себя как вторичное восприятие, поскольку в процессе репродуктивного воображения происходит узнавание объекта [Селивёрстова, 2004].

В содержание концепта IMAGINATION входит признак «характер созда ваемого образа», который может иметь характеристики разных модальностей.

Это может быть создаваемый зрительный образ, ср.: All but the child saw in their minds the spreading wings of the Angel of death (Cheever, 228), на что указывает глагол, а на несоответствие действительности указывает референция к вообра жаемому миру. Об интеграции восприятия и воображения писала Е. И. Муняе ва, указывая на то, что воображение является «видением как» [Муняева, 2007, с. 11], так как создание ментальных образов реализуется при отсутствии реаль ного объекта, настоящего видения «здесь и сейчас»: I saw in my mind Boulle in his room in Paris, deep in thought, his eyes on the horizon – not your horizon or mine but a far more distant one (BNC). Воображение это свойство интеллекта, основанное на зрении, это способность мысленно творить, представлять в уме, формировать всознании определенный фрагмент. Процесс мысленного «виде ния» вербализуется, в частности, при помощи глагола picture, ср.: He tried to picture how Lorraine had appeared to him then – very attractive (Fitzgerald).

Образы, создаваемые воображением, могут быть в различной степени свя заны с действительностью. С одной стороны, с помощью воображения субъект создает образы реальных, существующих объектов и ситуаций, которые он зна ет по описанию или собственному опыту, ср.: He could picture her in her office – a small, cramped room on the rue Marbeut, usually crowded with a dozen young men (Shaw, 25);

I could imagine her tramping through the rooms, perhaps paying six pence for admission (Maurier). Воображение способно воссоздавать виденное в прошлом. В подобных ситуациях воображение схоже с памятью, однако, такие образы не воспринимаются как что-то, что навсегда осталось в прошлом.

С другой стороны, с помощью когнитивного механизма воображения субъ ект может мысленно создавать особый мир, отличный от реального. Менталь ный образ, который можно увидеть только «внутренним взором», присутствует лишь в концептуальном мире субъекта. Присутствие в семантической структу ре высказываний, категоризующих воображение, компонента ‘несоответствие положения дел действительности’ (to wrongly think that sth is happening when it is not really happening), подтверждается наличием высказываний, прямо ориен тированных на противопоставление мира воображаемого и действительного.

Денотативная ситуация в мире «как он есть» сопоставляется с воображаемой ситуаций, имеющей место в концептуальном мире субъекта, указывая на то, что образ, возникший в сознании, мнимый, что это лишь игра воображения. В этом воображаемом мире как бы воплощается то, о чем субъект думает, причем это могут быть как его желания, мечты, так и страхи. Несоответствие создаваемого образа действительности эксплицируется посредством рематизации предложно – именной группы, ср.: She was cruel and devious and spiteful only in my imagination (Rendell, 207), из примера явствует, что значению мнимости соот ветствует рематическая позиция. Содержание пропозиции ограничено только концептуальным миром субъекта, а также посредством референции к миру, от личному от действительного, ср.: He felt a lot of alive things in the dark that he knew must be imaginary (Saroyan, 207);

In his imagination he beheld the pair of lovers along some dark road…. This vision made him feel keenly his own poverty of purse and spirit (Joyce, 52). Грамматическим средством актуализации признака является длительная форма глаголов be seeing, актуализирующая несоответст вие ситуации, имеемой в уме, действительному миру (to think that you might have seen or heard sth, although really you have not). Грамматическим показателем того, что образ возникает вне реального стимула, является форма длительного вида глаголов see, imagine [Leech, 1971, с. 24;

Cruse, 2000, с. 279].

Следующим признаком, который актуализируется концептом IMAGINATION, является признак «деятельность», проявляющийся в том, что у воображения, как у любой другой деятельности есть результат, плод, итогом процесса воображения выступает вымысел как проявление воображения, твор ческая способность сознания к самовыражению, ср.: Had it been a figment of imagination, brought about with the increasing gloom, and the aura of the surrounding dereliction? (BNC). Эвристический вымысел активизирует сознание на поиски новых знаний, и эта разновидность интеллектуальной деятельности одинаково востребована как в сфере науки, так и в обыденной жизни (Ильинова 2009).

Напомним, что, психологи рассматривают воображение творческое (про дуктивное) и воссоздающее (репродуктивное). В настоящем исследовании, рас сматривая феномен воображения с лингвистической точки зрения, соотнесём творческое воображение с конструируемым отображением, воссоздающее во ображение коррелирует с проецируемым отображением. О.Н. Селивёрстова вводит понятие «проецируемого» и «конструируемого» отображения, утвер ждая, что в ситуации проецируемого отображения когнитивный процесс сво дится к построению субъектом мысленного коррелята объекта отображения, в таком случае объект уже задан в «готовом» виде в акте отображения, речь идёт о построении его проекции в сознании: я приняла его за военного (здесь и далее примеры Селивёрстовой).

Конструируемое отображение является результатом совершенно иного про цесса, при котором отображение либо полностью создаётся в сознании субъек та, либо синтезируется на основе разрозненных данных, «при этом передаётся информация о том, что этот объект в действительности не существовал в дан ном месте и в данное время и, следовательно, в восприятии»: Он мне только казался [Селивёрстова, 2004]. Одним из важнейших признаков концепта IMAGINATION представляется признак «конструирование», который актуали зируется придаточным предложением с глаголом imagine: Imagine that you have just won a million pounds (LDCE). Кроме того, глагол imagine способен подчи нять косвенные вопросы c what/ how/ where, etc.: I am trying to imagine how the house will look when it is finished (LDCE), что также указывает на названный признак. Таким образом, становится возможным утверждать, что imagine пред ставляет собой миропорождающий предикат, так как он номинирует создание новых мысленных образов, модели мира. Имеющийся в сознании образ вводит ся придаточным предложением, разного рода номинализациями.

При определении характера отображения необходимо руководствоваться типами высказываний, которые включают в себя содержательные критерии. О.

Н. Селивёрстова выделяет следующие типы высказываний. К первому типу от носятся предложения, которые представляют данные о действительности через сообщение о том, что было отражено в сознании. При этом объект заранее не известен, о нём становится известно только в результате его обнаружения соз нанием. Подобное значение находим у глагола fantasize, а именно ‘представ лять что-либо захватывающее, волнующее, желаемое, но маловероятное’: I used to fantasize about becoming a film star (LDCE). Здесь речь идёт о конструируе мом отображении, так как образы, рождаемые в процессе, который репрезенти руется данным глаголом, вполне оригинальны [Селивёрстова, 2004].

Т.И. Семёнова полагает, что глагол imagine имеет спектр употребления от нейтрального значения истинности подчиненной пропозиции до отчетливой ложности. Предложения, включающие данный глагол, описывают ошибочное, с точки зрения говорящего мнение, которое основано на завышенной самооцен ке: The bellboy showed his teeth in what he imagined was an accommodating smile (пример Семёновой) [Семенова, 2010]. В семантику высказывания входит ком понент ‘а на самом деле это не так’. С точки зрения истинностной оценки мне ние представляется сомнительным, ошибочным.

Проецируемое отображение эксплицирует признак концепта IMAGINATION «чёткая картина»: Can you imagine having to spend the rest of your life in jail? (LDCE). Данный признак также актуализируется глаголом picture, выражающий значение ‘рисовать чёткую картину кого-либо или чего либо в сознании’: I can still picture my father, even though he died a long time ago (LDCE). Образы, которые концептуализируется данным глаголом, не обладают высокой степенью новизны, в рассмотренном примере образ отца довольно хо рошо знаком говорящему и восстанавливается по памяти, в других случаях об раз формируется на основании описания: The town was just how she had pictured it from his description (LDCE). Несмотря на отсутствие прежнего опыта воспри ятия того или иного предмета, глагол picture соотносится с репродуктивным воображением или проецируемым отображением, поскольку воображаемый объект знаком по прежнему опыту.

Также чёткую картину событий позволяет увидеть глагол visualize, имею щий значение ‘создавать мысленный образ кого-либо или чего-либо, что опре делённо произойдёт или будет существовать в будущем’: I was too preoccupied with what I felt: about the baby, about Graham, about now to be able to visualize the future (BNC);

She had visualized him saying the words too often but now when she really heard them, she could hardly believe it (BNC). Можно с уверенностью ут верждать, что данный глагол репрезентирует проецируемое отображение, по скольку образ не является совершенно новым, скорее всего, наоборот он очень знаком, существовал в предыдущем опыте или вполне вероятно будет сущест вовать.

Сему футуральности имеет глагол envisage, в силу чего он актуализирует значение ‘представлять нечто, вполне способное произойти в будущем’: How do you envisage your career developing over the next ten years? (LDCE). Глаголы образного видения picture, visualize допускают как проспективное, так и ретро спективное видение, что обусловлено их системным значением ‘воображать’, то есть формировать мыcленные образы.

Языковыми средствами конкретизации образа или той части сознания, где этот образ возникает, являются сочетания с наречиями, предложно- именными группами со значением места (in his imagination, in his mind). Воображение представляется как некоторое пространство, в котором находятся различные объекты (разного рода образы, намерения, факты, события). В данном случае воображение выступает как некое «ментальное пространство», в котором лока лизуется создаваемый образ, ср.: For example, to try to understand a given choice another makes, one must face in imagination the lack of choices which may confront and deny him (BNC);

My instructress was at least fifteen years older than myself, but in my mind she has remained always the same age (Greene). Mrs Smith remarked a littlie stiffly I thought, but perhaps it was in my imagination (Greene);

In dreams he saw her walking on the clinic path swinging her wide straw hat (Fitzgerald).

Ментальные пространства создаются и систематизируются при каждом оп ределённом процессе мышления, поэтому они очень динамичны, постоянно претерпевают изменения, вследствие этого они обладают высокой степенью не стабильности и гибкости. Ментальные пространства связаны между собой раз личными отношениями, в результате взаимодействия ментальные пространства могут интегрироваться, образуя новые ментальные пространства [Fauconnier, 2003, p. 16].

Кроме того, в сознании человека воображение концептуализируется как «контейнер», определённое вместилище: The Bible had always had a local topography in his imagination (BNC). Понятие о контейнере, по мнению Е.С. Кубряковой, тесно связано с онтологическими категориями места и про странства. Человек всегда воспринимал себя в противопоставлениях фона и фи гуры, целого и части: человек как находящийся в макрокосмосе и одновремен но представляющий собой микрокосм. Е.С. Кубрякова называет контейнер «вездесущим» понятием, потому как ему характерна способность «служить благодаря своим границам для включения в него ещё какого-либо предме та/объекта» [Кубрякова, 1999, с. 7].

Синтагматический анализ позволяет смоделировать метафорический образ концепта IMAGINATION. Воображение, судя по языковым данным, может ос мысляться как некий невидимый орган, с помощью которого человек создает мысленные образы. Подтверждением такой концептуализации являются кон тексты, в которых воображение обозначает нечто функционирующее, рабо тающее внутри человека и создающего эти образы: You needed to use imagination to see through it to the ground below (BNC). Е.В. Урысон, исследуя языковое преломление когнитивных процессов, связанных с воображением в русском языке, создает языковую модель человека, в которой воображение и фантазия концептуализируются как невидимые функционирующие органы внутри человека: Воображение рисует другую жизнь;


Воображение работа ет;

Фантазия создаёт причудливые образы;

необузданная фантазия. Говоря о местонахождении данного невидимого органа, мы можем осмыслить его лишь приблизительную локализацию в голове, там же, где ум. Подобно существую щим в действительности органам, воображение и фантазия могут описываться с точки зрения нормы – отклонения от нормы: больное воображение, болезненная фантазии. Основные различия между этими двумя фундаментальными способ ностями кроятся в характере образов, создаваемых ими, степенью их связанно сти с действительностью. В результате действия воображения могут рождаться образы реально существующих предметов, явлений: Воображение его работа ло, он как живых видел всех этих змей, бабочек, птиц. Воображение способно воссоздавать виденное в прошлом: И образы этого прошедшего --- стали не прошено возникать в его воображении (примеры Е.В. Урысон). В подобных ситуациях воображение схоже с памятью, однако, такие образы не восприни маются как что-то, что навсегда осталось в прошлом. Разумеется, воображение может рисовать совершенно нереальный мир, в данной ситуации часто прояв ляет себя творческое воображение: В воображении уже рождался образ герои ни (замысел новой картины).

Образы фантазии всегда лёгкие, замысловатые, яркие, причудливые: Фан тазия рисовала ему пиратский бриг и его самого с чётной повязкой на голове – в данном контексте субъект не задумывается о вероятности такой ситуации.

Воображение уже рисовало его последний рейс, притворное сочувствие това рищей по команде – субъект находит данную ситуацию вполне реальной. С фантазией также связано нечто незначительное, недостаточно серьёзное: У него неистощимая фантазия, он обязательно выдумает что-нибудь весёлое [Уры сон, 2003].

В английском языке часто употребляется схожее по структуре выражение use your brain, где существительное brain выступает, как нам понимается, в ка честве фундаментальной способности и реально существующего органа мыш ления. Таким образом, и в английском языке концепт IMAGINATION осмысля ется как своего рода невидимый орган в одном ряду с органами, отвечающими за ментальную деятельность. На данный признак указывает также сочетаемость лексемы imagination c предикатом take: It doesn’t take much imagination to understand the depth of their grief (LDCE);

ср. также русском: Да и не нужно много ума для того, чтобы с помощью оружейных подачек грузинам или армя нам прослыть среди них «своим» человеком или гибким дипломатом (НКРЯ). У исследуемого концепта также выявляется содержательный признак «механизм»

или «инструмент» в сочетании лексемы imagination с предлогом with, указы вающим на количество или объём необходимого воображения для решения оп ределённой задачи: With a little imagination you can find great inexpensive Christmas gifts (LDCE). Воображение концептуализируется как механизм, кото рым иногда просто / непросто / возможно / невозможно пользоваться, языко вым воплощением данной мысли являются сочетания типа: it is difficult/ easy/ possible/ impossible to imagine: After such a dry summer, it is difficult to imagine what rain looks like (BNC);

This game will certainly stretch the imagination of D & D gamers (LDCE).

Таким образом, концепт IMAGINATION выступает как значимый фрагмент английской языковой картины мира, в котором отражаются представления но сителей английского языка о воображении. В ходе исследования были выявле ны важнейшие признаки данного концепта, который осмысляется как способ ность, сила, внутренний орган, механизм, ментальное пространство, контейнер, конструирование, чёткая картина, предположение, ошибочное мнение, малая вероятность, контроль, управляемость и деятельность.

Воображение рассматривается в одном ряду со сходными когнитивными процессами: памятью, мышлением, восприятием. Исследование показывает, что семантический потенциал когнитивного механизма воображения представ ляет собой единство значений, совокупность которых образует целостное про странство воображения.

Библиографический список 1. Андерсон, Дж.Р. Когнитивная психология [Текст] / Дж.Р. Андерсон. – 5-е изд. – СПб.:

Питер, 2002.

2. Апресян, Ю.Д. Новый объяснительный словарь синонимов русского языка [Текст] / Ю.Д. Апресян, В.Ю. Апресян, Е.Э. Бабаева. – М.: Языки славянской культуры, 2004.

3. Арутюнова, Н. Д. Язык и мир человека [Текст] / Н. Д. Арутюнова. – М.: Языки русской культуры, 1999.

4. Болдырев, Н.Н. Концепт и значение слова [Текст] / Н.Н. Болдырев // Методологические проблемы когнитивной лингвистики: научное издание. – Воронеж, 2001. – С.25-36.

5. Брагина, Н.Г. Память в языке и культуре [Текст] / Н.Г. Брагина. – М.: Языки славянской культуры, 2007.

6. Веккер, Л.М. Психика и реальность: единая теория психических процессов [Текст] / Л.М. Веккер. – М.: Смысл, 1998.

7. Выготский, Л.С. Психология [Текст] / Л.С. Выготский. – М: Изд-во ЭКСМО-Пресс, 2000.

8. Ильинова, Е.Ю. Концептуализация вымысла в языковом сознании и тексте [Текст]: авто реф. дис. … д-ра филол. наук / Е. Ю. Ильинова. – Волгоград, 2009.

9. Ковалева, Л.М. Английская грамматика: предложение и слово [Текст]: монография/ Л.М. Ковалева. Иркутск: ИГЛУ, 2008.

10. Кондаков, И.М. Психология: идея, ученые, труды [Электронный ресурс] / И.М. Кондаков.

– 1999. – Режим доступа: http://virtlib.odessa.net/dictionary/psychology/st053009.shtml 11. Кубрякова, Е.С. Семантика в когнитивной лингвистике (о концепте контейнера и формах его объективации его в языке) [Текст] / Е. С. Кубрякова // Изв. РАН. Сер. лит. и яз. – 1999. – Т. 58. – № 5-6. – С. 3-12.

12. Кубрякова, Е.С. Язык и знание: На пути получения знаний о языке: Части речи с когни тивной точки зрения. Роль языка в познании мира [Текст] / Е. С. Кубрякова. – М.: Языки славянской культуры, 2004. – 560 с.

13. Лихачев, Д.С. Концептосфера русского языка [Текст] / Д. С. Лихачёв // Изв. РАН, Сер.

лит. и яз. – 1993. Т-52. – № 1. С. 3-9.

14. Малинович, Ю.М. Внутренний мир человека: Семантические константы [Текст] / Ю.М. Малинович. – Иркутск, 2007.

15. Мещеряков, Б.Г. Большой психологический словарь [Текст] / Б.Г. Мещеряков. – М.:

Прайм-Еврознак, 2003.

16. Муняева, Е.И. Анализ конструкций see в свете теории концептуальной интеграции [Текст]: автореф. дис. … канд. филол. наук / Е.И. Муняева. – Иркутск, 2007.

17. Прокопенко, А.В. Семантико-синтаксическая организация предложений с пропозицио нальными глаголами знания, полагания и воображения в современном английском языке [Текст]: автореф. дис. … канд. филол. наук: 10.02.04 / А.В. Прокопенко. – Иркутск, 1999.

18. Прохорова, О.Н. Связанные структуры в современном английском языке: [Текст]: авто реф. дис. … д-ра филол. наук: 10.02.04 / О.Н. Прохорова. – СПб., 1995.

19. Рябцева, Н.К. Язык и естественный интеллект [Текст] / Н.К. Рябцева. – М.: Academia, 2005.

20. Рубинштейн, С.Л. Основы общей психологии. 2-е изд. [Текст] / С.Л. Рубинштейн. – СПб.:

Питер, 2002.

21. Селивёрстова, О.Н. Труды по семантике [Текст] / О.Н. Селивёрстова. – М.: Языки рус ской культуры, 2004.

22. Семёнова, Т.И. Лингвистический феномен кажимости [Текст]: монография / Т.И. Семё нова. – Иркутск: ИГЛУ, 2007.

23. Семёнова, Т.И. Ошибочные когниции сквозь призму языка [Текст] / Т.И. Семёнова // Вестник ИГЛУ, Сер. Филология. – 2010. – № 3 (11). – С. 136-144.

24. Урысон, Е.В. Проблемы исследования языковой картины мира: Аналогия в семантике [Текст] / Е.В. Урысон. – М.: Языки славянской культуры, 2003.

25. Шапарь, В.Б. Новейший психологический словарь [Текст] / И.Б. Шапарь. – М.: Феникс, 2007.

26. Юречко, О.Н. Феномен фантазии в философско-антропологическом измерении [Текст] / О.Н. Юречко // Вестник Адыгейского гос. ун-та. – 2008. – С. 32-33.

27. Cruse, D.A. Meaning in Language. An Introduction to Semantics and Pragmatics [Теxt] / D.A. Cruse. – Oxford: Oxford University Press, 2000.

28. Fauconnier, G. Mental Spaces: Aspects of Meaning construction in Natural Language [Text] / G. Fauconnier. – N.Y.: Cambridge Univ. Press, 2003. 3-d edition. – 190 p.

29. Leech, G.N. Meaning and the English Verb [Text] / G.N. Leech. – London: Longman Group Ltd, 1971.

Список использованных словарей и их условные сокращения 1. ECD – English Collins Dictionary [Electronic resource]. – URL: http://www. collinslan guage.com.

2. LDCE – Longman Dictionary of Contemporary English [Text]. – 5th ed. – Harlow, Essex:

Longman Group Ltd., 2009.

3. Roget’s Thesaurus of English Words and Phrases by Robert A. Dutch.

4. Thesaurus [Electronic resource]. – URL: http://thesaurus.com.

Список источников примеров 1. НКРЯ – Национальный корпус русского языка [Electronic resource]. – URL:http://www.ruscorpora.ru.

2. BNC – British National Corpus [Electronic resource]. – URL: http://www.natcorp.ox.ac.uk.

3. Cheever, J. Selected Prose [Text] / J. Cheever. – М.: Менеджер, 2003.

4. Greene, G. The Heart of the Matter [Text] / G. Greene. – N. Y.: Bantam Books, 1956.

5. Fitzgerald, F. S. Tender is the night [Text] / F. S. Fitzgerald. – Penguin Books Ltd., England, 1997.

6. Joyce, J. Dubliners. A Portrait of the Artist as a Young Man [Text] / J. Joyce. – M.: Progress Publishers, 1982.


7. Maurier, D. My Cousin Rachel [Text] / D. Maurier. – London: Pan Books, 1976.

8. Rendell, R. Death Notes [Text] / R. Rendell. – N. Y.: Bullantine Books, 1989.

9. Saroyan, W. Selected Short Stories [Text] / W. Saroyan. – М.: Радуга, 2002.

10. Shaw, I. Nightwork [Text] / I. Shaw. – СПб.: Антология, КАРО, 2005.

В.В. ПАВЛЮЧЕНКО ВИЗУАЛЬНОЕ КОММУНИКАТИВНОЕ ПОВЕДЕНИЕ И ЕГО РЕПРЕЗЕНТАЦИЯ В СОВРЕМЕННОМ АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКЕ В статье рассматриваются языковые способы репрезентации визуального коммуникативного поведения человека в английской языковой картине мира.

Анализ эмпирического материала позволил выделить ряд языковых единиц, с помощью которых передаются симптоматические и коммуникативные глаз ные жесты, концептуализируются различные эмоциональные состояния. Осо бое внимание в статье уделено классификации смыслов, выражаемых глазами в коммуникативном акте.

Ключевые слова: коммуникация;

вербальное/невербальное коммуникатив ное поведение;

визуальное поведение;

паралингвистика;

окулесика;

коммуника тивные и симптоматические жесты;

модели глазного поведения V.V. PAVLYUCHENKO THE REPRESENTATION OF VISUAL COMMUNICATIVE BEHAVIOR IN MODERN ENGLISH The article considers language means of visual behavior as a method of represen tation communicative behavior in the English world picture. The following aspects of the problem have been discussed: verbal and non-verbal communication, visual communicative and symptomatic gestures and the role of visual behavior in the com munication. The article focuses on the classification of different means, represented with the eyes in the process of communication.

Key words: verbal and non-verbal communication;

visual behavior;

sign lan guage;

communicative gestures;

symptomatic gestures;

the English world picture.

Для современной лингвистики характерен возрастающий интерес к челове ческому фактору. Это проявляется, в частности, в обращении к исследованию мира движений тела человека и своеобразии отражения мимики и жестов в языке. В процессе коммуникации человек пользуется сразу несколькими знако выми системами одновременно. И хотя естественный язык имеет безоговороч ный приоритет, многие невербальные аспекты поведения людей играют ре шающую роль в интерактивном взаимодействии [Крейдлин, 1996, с. 171].

Отсутствие «окололингвистических» данных лишает нас очень существен ной информации – настолько существенной, что в определённых случаях текст без них вообще может быть не понят [Николаева, 1966, с. 63]. Движения, мими ка, интонация, позы, которые человек принимает в процессе коммуникации, могут не совпадать с вербальными средствами, выбранными для передачи того или иного смысла.

Жесты и мимика уходят корнями в биологию человека, но при этом широко варьируются в зависимости от географических и этнокультурных факторов, ин дивидуальных особенностей людей (пол, возраст, воспитание и социальный статус, темперамент), а также условий конкретного эпизода общения (тип взаимоотношений участников коммуникации;

степень их языковой близости;

количество разных семиотик, используемых в данном эпизоде общения;

его коммуникативный жанр, стиль, прагматика) [Мечковская, 1999, с. 376].

Онтология движения тела человека противоречива: здесь сопряжены и взаимодействуют биология и культура, бессознательное и намеренное, незна ковые (утилитарные) движения тела и движения-знаки [Мечковская, 1999, с. 376].

Е. М. Верещагин относит к мимике движения глаз и мышц лица, а к жестам – все другие телодвижения. Причём исследователь уточняет, что к жестам и те лодвижениям относится только коммуникативно-значимое поведение, то есть такое поведение, которое «непроизвольно выводит вовне внутреннее душевное состояние человека, или с его помощью коммуниканты сознательно передают информацию друг другу» [Верещагин, 1981, с. 36].

Наличие коммуникативной значимости в поведении людей исследователи рассматривают с разных точек зрения. Е.М. Верещагин разделяет поведение на два вида: коммуникативное и самодостаточное. Самодостаточное поведение – это «те действия и поступки, которые выполняются ради самих себя, для дос тижения непосредственных целей» [Верещагин, 1981, с. 36].

Т.М. Николаева рассматривает наличие коммуникативной значимости в по ведении людей в узком и широком смысле. Исследователь утверждает, что «всякое поведение можно рассматривать как коммуникативное постольку, по скольку его можно представить как сообщение (текст), имеющее адресанта и адресата» [Николаева, 1966, с. 65]. В узком смысле слова учёный определяет коммуникативное поведение как «языковое» поведение.

Неречевые формы общения людей всегда привлекали внимание исследова телей и в сфере изучения невербальной коммуникации были достигнуты значи тельные успехи декодирования, классификации и описания неречевых комму никативных действий [Колшанский, 1974;

Степанов, 1987;

Горелов, 1990;

Крейдлин, 2002;

Адрианов, 2007 и др.].

Область телодвижений человека, участвующая в передаче содержания вы сказывания, составляет предмет паралингвистики как языковедческой дисцип лины, занимающейся изучением факторов, сопровождающих речевое общение и участвующих в передаче информации [Колшанский, 1974]. Термин «паралин гвистика» обозначал раньше все виды несловесного общения без какой-либо дифференциации. На современном этапе термин «паралингвистика» представ ляет собой научную дисциплину, изучающую невербальные (неязыковые) средства, включенные в речевое сообщение и передающие вместе с вербальны ми средствами, смысловую информацию [ЛЭС, с. 367].

В работах Г.Е. Крейдлина паралингвистика выступает как наука, которая составляет отдельный раздел невербальной семиотики, предметом изучения ко торой является параязык – дополнительные к речевому звуковые коды, вклю ченные в процесс речевой коммуникации и могущие передавать в этом процес се смысловую информацию [Крейдлин, 2002, с. 26]. Мимика, жесты и другие экспрессивные проявления выступают в роли знаков в ситуации коммуника тивного взаимодействия людей. Невербальная коммуникация является одной из важнейших областей функционирования знаков и знаковой информации и за нимает значительное место в жизни человека и общества.

Отличительной особенностью невербальной коммуникации является её осуществление с помощью разных сенсорных систем: зрения, слуха, кожно тактильного чувства и др. В данном случае особый интерес представляет зри тельная или визуальная система, куда входят физиогномика, кожные и физио логические реакции, а также кинесика – движения рук, головы, мимика, движе ния глаз, направления глаз, походка, поза [Степанов, 1971].

Для обозначения языка глаз Г.Е. Крейдлин предложил термин «окулесика», который обозначает науку, изучающую язык глаз и интерактивное глазное по ведение людей [Крейдлин, 2002, c. 22].

В языковой картине движений человеческого тела Н.Б. Мечковская выделя ет три класса движений тела: 1) психологически нерелевантные физические движения тела и физиологические процессы («почесался», «открыл глаза (про снувшись)», «разжал кулак» и т.п.);

2) явления психологической симптоматики – психологически релевантные движения тела, головы, лица, конечностей, т.е.

значимые позы, жесты, мимические и артикуляционные движения («плакал», «улыбнулся», «дрожал», «расправил плечи») и проявления психологически значимых состояний («стучал зубами», «побледнел», «мямлил» и т.п.);

3) явле ния кинезики, то есть коммуникативно релевантные телодвижения («встал (в знак приветствия или уважения)», «кивнул (в знак приветствия или согласия)», «аплодировал» и т.п. [Мечковская, 1999, с. 377].

Подобную классификацию предлагает Г.Е. Крейдлин, выделяя следующие типы жестов: утилитарные движения (физиологические), коммуникативные жесты и симптоматические жесты [Крейдлин, 1996, с. 171]. В своей работе мы будем придерживаться данной классификации.

Основным критерием отделения жестов от физиологических, чисто утили тарных движений человеческого тела, является знаковый характер жеста. Жест, как и всякий знак, имеет означаемое, означающее, синтактику и прагматику, причем связь между означающим и означаемым носит в большинстве случаев конвенциональный характер [Крейдлин, 1996, с. 161]. Утилитарные движения не наполнены каким-либо дополнительным смыслом, лишены всякой знаково сти, ср.: She closed her eyes and inhaled through her mouth, tasting the freshness (BNC. HNJ. 7). В приведённом примере речь идёт о девушке, которая закрывает глаза для того чтобы погрузиться в сон. Движение глаз не несёт дополнитель ного смысла, следовательно, является утилитарным.

Симптоматические жесты выражают эмоциональное состояние жестикули рующего. Они возникают не из-за желания передать какую-либо информацию и не из-за физиологических потребностей человека, а из-за желания выразить (сознательно или бессознательно) эмоции, которые говорящий испытывает в данный момент. С непроизвольностью движений-симптомов связана их «безад ресность», в том смысле, что они не являются конвенциональными знаками в составе сообщения, направленными от говорящего к адресату [Мечковская, 1999, с. 377]. Мимика, жесты, голосовые проявления, телодвижения, попадая в перцептивное пространство наблюдателя, концептуализируются как симптома тически значимые [Семёнова, 2009, с. 137]. К примеру, прикрытые или закры тые глаза могут сигнализировать о концентрации внимания или печали, ср:

Leaning her head back against the sofa, she closed her eyes, trying consciously to tone down her wild agitation (BNC. GUE. 460);

She closed her eyes in a sort of help less defeat (BNC. HGY. 14). В приведённых примерах жестикулирующие испы тывают возбуждение, беспокойство и чувство незащищённости. Такие лексемы как agitation и helpless defeat служат средствами выражения данных чувств. Се миотически значимым является жест «закрыть глаза», который сигнализирует о беспомощности человека, а также о попытке снизить уровень беспокойства.

На языковом уровне эмоции передаются с помощью таких глазных номина ций как: hide one’s eyes, eyes run, eyes cast downwards, roll one’s eyes, narrow one’s eyes, movement of one’s eyes, eyes dance и т.д. Перечисленные глазные жесты могут передавать разные эмоции, такие как: стыд, растерянность, скром ность, недовольство, неудовлетворенность, возбуждение, волнение, триумф, гнев, презрение и т.д. Так, следующие примеры подтверждают вышесказанное:

Where shall I hide my forehead and my eyes? It is pathetic to see Bedivere the bold in such a state (BNC. HUB. 369);

Old-fashioned ideals! (she rolls her eyes, knowing that he can not see her face) (BNC. HUB. 368);

Oh, how my eyes run! (BNC. FU6.

13);

Paolozzi anticipates not only the rapid movements of our eyes, but also our tra velling along in a car (BNC. GXB. 199);

Little eyes dance in triumph when they catch sight of Playskool’s Colour’n Contrast Musical Busy Box (BNC. CFS. 182);

«Here, none o’ that language,» said Isa, narrowing her eyes with anger (BNC. ALL.

511);

She interrupted him frostily. His dark eyes narrowed (BNC. JY4. 5);

Suddenly a sniper’s bullet ricochets into the kitchen. Their eyes snap round in horror (BMC.

CH5. 77);

Blessed are they who sit quietly with their eyes modestly cast downwards, saying nothing, volunteering nothing (BNC. KLS. 133).

Анализ эмпирического материала позволяет сделать вывод о том, что глу бина и интенсивность эмоции находятся в прямой зависимости от семантики концептуализирующих её глаголов. Например, такие сильные эмоции как воз буждение, волнение и триумф передаются с помощью глаголов, призванных обозначать динамику и быстроту: run, move, dance, ср: Little eyes dance in triumph when they catch sight of Playskool’s Colour'n Contrast Musical Busy Box (BNC. CFS. 182);

Paolozzi anticipates not only the rapid movements of our eyes, but also our traveling along in a car (BNC. GXB. 199). Для выражения ужаса, сильно го страха нами была выявлена такая глагольная номинация как snap (щёлкать, трещать). Например: Suddenly a sniper’s bullet ricochets into the kitchen. Their eyes snap round in horror (BMC. CH5. 77).

Представим ряд рассматриваемых эмоций человека (а именно такие эмоции как: триумф, недовольство, гнев, растерянность, стыд, ужас, волнение) в ви де шкалы интенсивности и глубины эмоций, расположив их от менее сильных эмоций к более сильным (рис. 1). Интенсивность эмоций мы определили через словарные дефиниции, согласно которым ужас – это чувство сильного страха, испуга, приводящее в состояние подавленности, оцепенения, трепета;

триумф – победное торжество славы, торжественная встреча;

гнев – чувство сильного негодования, возмущения, раздражения;

волнение – сильное беспокойство, тре вога, нервное состояние;

недовольство – неудовлетворенность, раздражен ность, отрицательное отношение к кому-чему-н.;

растерянность – некоторая беспомощность от волнения, от сильного потрясения;

стыд – чувство смуще ния, раскаяния от сознания предосудительности поступка.

интенсивность эмоций t r r ph e n n en rro ge am tio io um m an us ho c sh fa te nf tri ci is co at ex ss di Рис. 1. Шкала интенсивности эмоций Из представленной шкалы интенсивности эмоций видно, что самыми силь ными эмоциями являются horror (ужас) и triumph (триумф). Они находятся на самой верхней отметке данной шкалы. К наименее напряжённым эмоциям от носятся shame (стыд) и confusion (растерянность).

Аналогичным способом представим динамику глагольных номинаций, вы ражающих данные эмоции (рис. 2). Из представленной шкалы видно, что глаго лами, выражающими наиболее активные действия, являются dance (танцевать) и snap (трещать). Они находятся на самой верхней отметке данной шкалы. К наиболее спокойным по семантике глаголам относятся hide (прятать) и narrow (суживать).

динамика глаголов dance roll run narrow hide snap move Рис. 2. Шкала динамики глагольных номинаций, выражающих эмоции Сопоставим интенсивность эмоций с динамикой глагольных номинаций, их выражающих. Мы можем видеть прямую зависимость интенсивности эмоций от динамики глаголов, их концептуализирующих.

1 – shame (стыд)… 1 – hide (прятать) 2 – confusion (растерянность) 4 – run (бегать) 3 – dissatisfaction (недовольство) 3 – roll (закатывать) 4 – anger (гнев, презрение) 2 – narrow (суживать) 5 – excitement (волнение) 5 – (rapid) movement (двигаться) 6 – triumph (триумф) 6 – dance (танцевать) 7 – horror (ужас) 7 – snap (трещать) Несоответствием интенсивности эмоции и динамики глагола является глаз ной жест narrow one’s eyes и такая сильная эмоция как «гнев». По нашему мне нию, это несоответствие имеет объяснение. В словарных дефинициях глаголь ная номинация to narrow имеет следующие значения – 1) to make sth narrower, or to become narrow;

2) if a range, difference narrows, or if sth narrows it, it becomes less, то есть определение глагольной номинации даётся через прилагательное narrow. В свою очередь, прилагательное narrow имеет следующее значение – 1) small in breadth, esp in comparison to length 2) limited in range or extent 3) li mited in outlook;

lacking breadth of vision. Таким образом, уже в третьем значе нии рассматривается недостаток широты зрения, т.е. от очень сильной эмоции «гнев» происходит лишь ограничение видения истинных вещей. Поэтому гла гольная номинация концептуализирует разрушительную силу и ограничение мировоззрения человека, испытывающего данную эмоцию, ср.: «Here, none o’ that language,» said Isa, narrowing her eyes with anger (BNC. ALL. 511).

Подтверждение вышесказанному мы можем найти в психологии. Как отме чает К.Э. Изард, при мимическом выражении гнева отмечаются изменения и в области глаз. Из-за нависших бровей глаза сужаются и приобретают угловатую, заострённую форму. Они утрачивают ту мягкость, которая обычно ассоцииру ется с округлой формой [Изард, 2000, с. 251].

Коммуникативные жесты имеют цель передать смыслы, информацию, от ношение к чему-либо без речевого сообщения. Они рассчитаны на адекватное понимание и восприятие адресатом. Все они могут означать то же, что и речь.

Коммуникативные жесты служат для намеренной передачи партнеру по ком муникации определенной информации, обладают самостоятельной семантикой и могут выступать как невербальные аналоги слов и выражений, имеют строго закрепленные за ними условия стандартного употребления [Герасимова, 2009, с. 125]. Например, коммуникативный жест «закрывать глаза» – shut one’s eyes (to) в словарных дефинициях имеет следующее значение – to move (something);

close (something) by bringing together the parts. Глагольная номинация shut one’s eyes (to) выражает следующие смыслы: 1) as a signal of frustration;

2) as a sign of pretending that something bad doesn’t exist because you don’t want to deal with;

3) as a sign of ignoring. Например: He clenched shut his eyes so as not to see the pale oval of her face through the shadows (BNC. HTN. 1170);

She shut her eyes to shut everything out (BNC. HH9. 2881). Данные примеры иллюстрируют желание человека изолировать и отгородить себя от неприятных ему людей и обстоя тельств посредством коммуникативного жеста «закрывать глаза». На языковом уровне после словосочетания shut one’s eyes употребляется инфинитив в функ ции обстоятельства цели, а коммуникация в этом случае всегда нацелена на оп ределенного адресата.

Анализ эмпирического материала позволил сделать выводы о том, что один и тот же глазной жест может быть и симптоматическим и коммуникативным в зависимости от ситуации или контекста. Так, жест wide-open eyes может кон цептуализировать такие сильные эмоции как удивление, изумление, потрясе ние, таким образом являться симптоматическим жестом. Например: His eyes widened in astonishment (BNC. HTW. 100). В иных случаях, данный глазной жест может сигнализировать о насмешке, высмеивании, ср.: As she says the word «Lazy», her eyes widen with mock (BNC. F9T. 269).

Однако в других контекстах тот же самый жест выступает в роли коммуни кативного, призванного сообщить партнёру по коммуникации или же несколь ким людям какую-либо информацию (говорящий понимает все последствия своих действий, учитывает все факты), намерения, готовность к действию. На пример: And those who go into the situation with their eyes wide open because they’ve been trained how to handle emergencies with calm and confidence (BNC.

CFM. 175);

I looked up, my eyes wide, expecting to find in his an echo of the chill of waste (BNC. APC. 560). В приведённых примерах речь идёт об опытных людях, знающих как вести себя в чрезвычайных обстоятельствах и способных глазами передать своему партнёру важную информацию.

Таким образом, глаза, выражение глаз, их движение дают понять другому человеку эмоциональное состояние партнёра по коммуникации, а также пере дают значимые на данные момент смыслы и разного рода информацию. Анализ эмпирического материала позволяет сделать вывод о том, что язык глаз может также служить средством для построения межличностных отношений. Напри мер: They inspect my passport and I do not find favour in their eyes (BNC. ARB.

581);

He was conscious of being watched by unfriendly eyes which show he felt he was a stranger intruding (BNC. HPG. 360);

Her eyes turned politely towards me (BNC. AEO. 837);

Yet still there was a hint of mischievousness in his eyes as he met Anne's gaze (BNC. CCD. 4);

The smile was in her eyes (BNC. JY7. 98). Приведён ные примеры показывают, что глаза могут не только выражать эмоции и пере живания человека, но также могут содержать в себе различные смыслы и отно шение к чему-либо (расположение, благосклонность к собеседнику, враждеб ность или озорство).



Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 13 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.