авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |
-- [ Страница 1 ] --

Савроматы и сарматы на Нижнем

Дону

В монографии рассматривается материальная культура,

политическая и этническая история кочевников степного Подонья

VI

- II вв. до н. э.- савроматов и ранних сарматов, современников

скифов. В ней дана новая трактовка этнической истории населения,

жившего на Дону в эпоху раннего железного века, и его

размещения на данной территории на основании изучения

обширных археологических материалов, а также анализа сообщений

греческих и римских историков, географов и писателей.

О книге Введение Глава первая. Письменные источники o 1. Киммерийцы и скифы o 2. Савроматы и сарматы Глава вторая. Характеристика и хронология памятников кочевого населения Нижнего Дона эпохи раннего железного века o 1. Памятники переходного периода o 2. Памятники савроматского периода o 3. Раннесарматские памятники Нижнего Дона III - II в. до н. э.

Глава третья. Погребальный обряд o 1. Топография могильников и особенности погребальных сооружений o 2. Типы могил. Оборудование погребальных помещений o 3. Ориентировка и поза погребенных Глава четвертая. Материальная культура кочевников Нижнего Подонья в VII II вв. до н. э.

o 1. Орудия труда o 2. Керамика. Деревянная посуда. Бронзовые котлы. Прочая металлическая посуда o 3. Одежда и украшения. Пряжки. Предметы туалета o 4. Предметы культа o 5. Вооружение. Конское снаряжение. Предметы неясного назначения Глава пятая. Племена и союзы племен на Нижнем Дону в скифскую эпоху (античные традиции и интерпретации археологических источников) o 1. Проблемы определения этнического состава кочевого населения Нижнего Подонья скифского времени o 2. Курганы в дельте Дона и их этническая принадлежность Иллюстрации Список сокращений Карты o Рис. 1. Размещение крупнейших объединений кочевников в восточно европейских степях в VIII - V вв. до н. э. (по Д. А. Мачинскому): 1 примерная граница между лесной и лесостепной зонами;

2 направление перемещения племен;

3 - горы;

4 - пески o Рис. 2. Размещение крупнейших объединений кочевников в восточно европейских степях в V - II вв. до н. э. (по Д. А. Мачинскому) o Рис. 66. Размещение савромато-сарматских племен на Нижнем Дону в конце VII - 11 в. до н. э.: 1, 2 - направление экспансии племеп Европейской Сарматии в IV - III вв. до н. э.;

4 - перемещение савроматских племен под натиском племен прохоровской культуры;

- продвижение племен прохоровской культуры во II в. до н. э.

Источник:

Максименко В.Е. 'Савроматы и сарматы на Нижнем Дону' Ростов-на-Дону: Издательство Ростовского университета, 1983 - с. http://historic.ru/books/item/f00/s00/z0000149/index.shtml О книге Максименко В.Е. Савроматы и сарматы на Нижнем Дону М Северо-Кавказский научный центр высшей школы Ростовский ордена Трудового Красного Знамени государственный университет им. М. А. Суслова. Ответственный редактор доктор исторических наук Смирнов К. Ф. Рецензенты: доктор исторических наук Виноградов В. Б. кандидат исторических наук Кореняко В. А.

Издательство Ростовского университета, 1983. 224 с.

В монографии рассматривается материальная культура, политическая и этническая история кочевников степного Подонья VI - II вв. до н. э.- савроматов и ранних сарматов, современников скифов. В ней дана новая трактовка этнической истории населения, жившего на Дону в эпоху раннего железного века, и его размещения на данной территории на основании изучения обширных археологических материалов, а также анализа сообщений греческих и римских историков, географов и писателей. Книга рассчитана не только на специалистов - археологов, историков и краеведов, - но и на широкий круг читателей, интересующихся древней историей юга нашей страны.

5.7 - М 19- М175(03)- © Издательство Ростовского университета, Редактор Дормадехина Г. И. Технический редактор Соловьева Н.

П. Корректоры Кончанина 3. Р., Михайленко М. В. Обложка Силкина В. В.

ИБ 479. Изд. 20/1476. Сдано в набор 28.02.83. Подписано к печати 26.05.83. ПК 16303. Формат 70x90/16. Бумага тип. № 1.

Гарнитура обыкновенная новая. Печать высокая. Физ. п. л. 14,0.

Усл. п. л. 16,38. Уч.-изд. л. 18,7. Тираж 2.000 экз. Заказ 47. Цена р. 50 к.

Издательство Ростовского университета, 344006, г. Ростов-на Дону, 6, ул. Пушкинская, 160. Типография им. М. И. Калинина Ростовского областного управления по делам издательств, полиграфии и книжной торговли, 344081, г. Ростов-на-Дону, ул. 1-я Советская, 57.

Максименко В.Е. - Савроматы и сарматы на Нижнем Дону Археологические памятники VII-II вв. до н.э. на Нижнем Дону Савроматы и сарматы на Нижнем Дону Археологические памятники VII-II вв. до н.э. на Нижнем Дону Введение Савроматы и сарматы, многочисленные ираноязычные кочевые племена, родственные скифам, оставили весьма заметный след в древней истерии юга нашей страны. Территория Нижнего Дона часть огромного пространства степей Евразии - одна из основных зон их обитания со времени появления на исторической арене в эпоху раннего железного века и до момента, когда эти племена растворились в общем потоке "великого переселения народов".

Нижний Дон имеет своеобразное географическое положение (Физико-географическую характеристику этого района см.: Калесник С. В. Северный Кавказ и Нижний Дон. Физико-географическая характеристика. М. - Л., 1946;

Самохин А. Ф. Дон и его притоки. Ростов н/Д., 1948;

Физическая география Нижнего Дона.

Ростов н/Д., 1971;

Чупахин В. М. Физическая география Северного Кавказа. Ростов н/Д., 1974). Через него в древности проходил путь миграций кочевых племен, что сыграло определенную роль в истории населения южно русских степей, наложило отпечаток па все сферы духовной и материальной культуры живших на этой территории народов. На протяжении многих веков Подонье являлось своего рода контактной зоной не только между различными этническими или политическими объединениями (например, скифским и савроматским), но и между населением с различным хозяйственным и культурным укладом (кочевники и земледельцы, туземное население и жители греческих колоний).

Анализ отмеченных особенностей весьма необходим при изучении некоторых общих закономерностей общественных явлений в первобытнообщинном и раннеклассовом обществах, таких как развитие производительных сил, общественных отношений, взаимодействие различных культур и т. д. Важны также определение границ расселения тех или иных племен и точная их локализация на территории в различные периоды пребывания.

Базой для изучения данных вопросов служат в основном письменные источники и данные археологических исследований.

Важность изучения древнейшего прошлого Подонья - Приазовья для всей истории южно-русских степей давно и неоднократно признавалась многими видными учеными. Но, как ни странно, несмотря на то, что интерес к донским памятникам проявился давно, Подонье долгое время оставалось наименее изученным в археологическом отношении краем. Еще в конце XIX в. в письме к старейшему донскому краеведу X. И. Попову крупнейший русский археолог А. А. Спицын писал: "Дон нам так неизвестен, что можно ожидать на нем встретить все, что угодно" (Цит. по кн.: Лунин Б. В.

Очерки истории Подонья - Приазовья. Ростов н/Д, 1949, с. 7).

Прошло почти сто лет со времени написания этого письма, но и до сих пор слова А. А. Спицына остаются в силе. Конечно, за это время сделано многое. В результате археологических раскопок, проводимых на Дону особенно интенсивно после Великой Октябрьской социалистической революции, накоплен богатейший фактический материал, в том числе и по эпохе раннего железного века - одного из интереснейших периодов в истории Подонья, позволяющий сопоставить данные археологии с письменными источниками. К сожалению, долгое время эти два вида источников при решении рада вопросов чаще использовались независимо друг от друга, в результате чего ученые приходили к совершенно противоположным выводам.

Сладковский курганный могильник. Вид с запада Значительное влияние на результаты исследований оказывало неравномерное изучение археологических памятников. Так, например, памятники эпохи раннего железного века, расположенные в районе дельты Дона и в основном принадлежащие оседлому населению, исследованы значительно раньше и лучше, нежели памятники кочевников в остальной степной зоне Подонья.

Именно поэтому вопросы истории кочевого населения этого периода остаются по сей день наименее изученными, спорными, что и побудило автора обратиться к данной теме.

Среди проблем, затрагиваемых в предлагаемом исследовании, можно отметить следующие:

1. Киммерийцы и время появления скифов и савроматов на территории Подонья.

2. Этнический состав населения Нижнего Дона в эпоху раннего железного века (скифы, савроматы, сарматы, меоты).

3. Время появления савроматских племен на Дону.

4. Соотношение скифской и савроматской культур на Дону.

5. Соотношение савроматской и сарматской культур на Дону.

6. Материальная культура савроматов и ранних сарматов на Дону в VI - II вв. до н. э.

7. Расселение савроматов и ранних сарматов в Подонье в VI - II вв. до н. э.

При определении основных хронолог гических рамок работы автор руководи ствовался тем соображением, что VI в. до н.э. время, с которого античные авторы из общей массы кочевых племен Северного Причерноморья выделяют савроматов и конкретно локалит зируют их на определенной территории, что дает возможность соотнести некоторые археологические памятники с этническими наименованиями. II в. до н. э. - время, когда савроматы окончательно растворились в общей массе родственных ираноязычных племен - сарматов, продвинувшихся из восточных районов в Северное Причерноморье, вытеснивших из его степей скифов и на несколько столетий установивших свою гегемонию на обширных пространствах степной зоны от Заволжья и Южного Приуралья до Дуная.

Следует оговорить, что данное исследование не всегда ограничивается указанными хронологическими рамками, так как в ряде случаев возникла необходимость ознакомления с историей и археологическими памятниками предшествующего киммерийско скифского периода (VIII - VII вв. до н. э.) для выяснения преемственности культур этого времени с культурами последующего периода.

Затрагивая ряд вопросов истории и археологии кочевого населения Нижнего Дона, автор не претендует на их всеобъемлющее решение. Поставленная задача более скромна привлечь внимание к ним.

Книга адресована тем, кто интересуется проблемами древней истории и археологии юга нашей страны. По мере возможности в работе использовался весь доступный в настоящее время археологический материал, накопленный на Дону за многие годы, включая результаты раскопок последних лет;

привлечены данные письменных источников и учтены новейшие исследования, касающиеся поставленных вопросов.

Данная работа в значительной степени стала возможной благодаря использованию еще неопубликованных археологических материалов, предоставленных в распоряжение автора с любезного согласия ряда исследователей - И. В. Брашинского, С. Н. Братченко, И. С. Каменецкого, Л. М. Казаковой, С. И. Лукьяшко, В. П. Шилова, Э. С. Шарафутдиновой и др.

Неоценимую помощь в работе над данной темой добрыми и дельными советами оказали Д. Б. Шелов, В. П. Шилов, М. Г.

Мошкова, В. А. Кореняко. Автор признателен всем своим коллегам по профессии и соратникам по многочисленным экспедициям, чей самоотверженный труд способствовал и способствует процветанию нашей науки.

Особые слова сердечной и глубокой благодарности автор адресует своему научному наставнику К. Ф. Смирнову. Именно благодаря его заботе и вниманию стала возможной разработка данной темы.

В основу предлагаемого исследования легли материалы раскопок, хранящиеся в фондах и архивах музеев Ростовской области, а также в коллекциях археологических лабораторий Ростовского ордена Трудового Красного Знамени государственного университета им. М.

А. Суслова и Ростовского ордена "Знак Почета" государственного педагогического института, и публикации. Кроме того, использованы коллекции и архивные материалы из ведущих археологических учреждений страны: ордена Трудового Красного Знамени Института археологии Академии наук СССР и его Ленинградского отделения, Государственного ордена Ленина исторического музея, Государственного Эрмитажа, из научных учреждений и музеев республик, краев и областей, территориально примыкающих к Донскому региону.

Глава первая. Письменные источники 1. Киммерийцы и скифы При решении некоторых вопросов истории кочевых племен Подонья и их этнического состава в эпоху раннего железного века немаловажную роль играют письменные источники, содержащие в основном данные античных авторов, многие из которых были современниками описываемых событий (Глава представляет собой краткий обзор наиболее важных сведений, содержащихся в письменных источниках, касающихся вопросов древней истории кочевников юга Европейской части нашей страны, в основном того населения, чья историческая судьба связана с Донским регионом.

Свидетельства античных авторов по истории Северного Причерноморья и Кавказа были собраны, переведены и прокомментированы В. В. Латышевым (Латышев В. В.

Известия древних писателей греческих и латинских о Скифии и Кавказе: В 2-х т. Т. 1.

Греческие писатели. Спб, 1900. Т. 2. Латинские писатели. Спб, 1906. В 1947 - 1952 гг.

этот труд с дополнениями - переводами древневосточных документов - был переиздан в журнале "Вестник древней истории" (1947 - 1949, № 1 - 4;

1952, № 2). В данной работе в основном использованы указанные переводы.

Подробный анализ письменных источников, касающихся истории Северного Причерноморья, сделал М. И. Ростовцев в своем фундаментальном исследовании "Скифия и Боспор" (Пг., 1925). Позднее письменные источники подвергались анализу в трудах многих советских исследователей, занимающихся историей Северного Причерноморья в целом и вопросами истории кочевого населения в частности (см.

напр.: Смирнов К. Ф. Савроматы. М., 1964;

Граков Б. Н. Скифы. М., 1971;

Виноградов В. Б. Центральный и Северо-Восточный Кавказ в скифское время. Грозный, 1972;

Артамонов М. И. Киммерийцы и скифы. Л., 1974;

Хазанов А. М. Социальная история скифов. М., 1975;

и др.). В 1971 г. появилась интересная работа Д. А. Мачинского, в которой автор дает несколько карт, отображающих изменения в представлениях античных писателей об этнографии европейских степей в VII - начале II в. до н. э.

Как правильно отмечает автор, "насколько эти изменения отражают реальные передвижения тех или других объединений кочевников, в полной мере можно судить лишь после сопоставления этих карт с картами археологическими, антропологическими и лингвистическими" (Мачинский Д. А. О времени первого активного выступления сарматов в Поднепровье по свидетельствам античных письменных источников. - АСГЭ. Л., 1971, вып. 13, с. 30).).

Первое исторически достоверное этническое название населения юга Европейской части нашей страны связано с именем киммерийцев. Однако следует признать, что письменные источники сообщают об этом народе весьма неопределенные сведения.

Считается, что древнейшее упоминание о киммерийцах относится ко времени Гомера (Тереножкин А. И. Киммерийцы. Киев, 1976, с. 7. См. об этом также: Дьяконов И. М. К методике исследований по этнической истории ("киммерийцы"). - В кн.: Этнические проблемы истории Центральной Азии в древности (II тысячелетие до н. э.). М., 1981, с. 90 - 100.) - создателя бессмертных творений "Илиады" и "Одиссеи". Знаменитый греческий географ Страбон (64-63 г. до н. э. - 23 - 24 г. н. э.), опираясь на сообщения более ранних своих предшествеников-хронографов, утверждает, что Гомер знал о киммерийцах (Страбон, I, 2, 9 (Страбон. География: Пер. с греч.

яз. Г. А. Стратановского. М., 1964).), но помещал их не там, где они жили у Киммерийского Боспора (т. е. в районе Керченского пролива.- В.

М.), а в угоду мифу "перенес их в какую-то мрачную область по соседству с Аидом, подходящую местность для мифических рассказов о странствиях Одиссея" (Там же). Повествуя о странствиях Одиссея, одного из героев Троянской войны, Гомер от его лица рассказывает: "Закатилось солнце, и покрылись тьмою все пути, а судно наше достигло пределов глубокого Океана. Там народ и город людей киммерийских, окутанные мглою и тучами;

и никогда сияющее солнце не заглядывает к ним своими лучами - ни тогда, когда восходит на звездное небо, ни тогда, когда с неба склоняется к земле, но непроглядная ночь распростерта над жалкими смертными" (Одиссея, XI, 12 - 19.).

О киммерийцах упоминается даже в библейских книгах. Под именем "народов дальних", наводящих ужас на народы Востока, они фигурируют в книге пророка Исайи, проповеди которого относятся к рубежу VIII - VII вв. до н. э. (ВДИ, 1947, № 1, с. 267.) В Библии в десятой главе "Книги бытия", в так называемой "Таблице народов", при перечислении родословной сыновей Ноевых и внуков упоминаются Гомер и Ашкеназ (Там же, с. 265.). Под именами "Гомер" и "Ашкеназ" принято подразумевать киммерийцев и скифов "Гомер" - киммеры, киммерийцы, "Ашкеназ" - ассирийское, "ашкуза" - скифы (Крупное Е. И. О походах скифов через Кавказ. - ВССА. М., 1954, с. 188.).

Более реальные исторические сведения о киммерийцах связаны с упоминанием их походов в Малую и Переднюю Азию. На одной из глиняных табличек ассирийского клинописного архива конца VIII в.

до н. э., в письме ассирийского разведчика Ашшуррисуа царю Саргону II (722 - 705 гг. до н. э.) упоминается страна "Гаммир" и народ "гиммира" (ВДИ, 1947, № 1, с. 266, 267.).

Страбон пишет, что киммерийцы, обитавшие на "темном Боспоре", часто вторгались в страны, расположенные на правой стороне Понта (Страбон, I, 3, 21.). К концу VIII в. до н. э. относится упоминание ассирийского разведчика Арадсина о вторжении киммерийцев в страну Урарту (ВДИ, 1947, № 1, с. 269. Некоторые авторы склонны усматривать в сообщении Арадсина указание на появление скифов, а не киммерийцев (см.:

Черников С. С. Загадка Золотого кургана. М., 1965, с. 84.)). Во время царствования Асархаддона (681 - 668 гг. до н. э.) киммерийцы угрожали Ассирии и входили в союз, враждебный ей, но потерпели поражение. Ассирийский царь с торжеством заявляет, что Теушпу киммерийца, зеадя которого далеко, он убил и войско его уничтожил (Там же, с. 270.).

После поражения киммерийцы, видимо в 672 г. до н. э., заключили союз с урартийским царем Русой II (Арутюнян Н. В. Биайнили.

Ереван, 1970, с. 326.), что, естественно, вызвало тревогу Ассирии.

Обращаясь к богу, царь Асархаддон вопрошает: "Осуществятся ли планы правителя Урарту, или народа гиммира, двинутся ли они на войну, на бой, в битву, чтобы убивать, грабить и захватывать?" (ВДИ, 1947, № 1, с. 270.). Источники подтверждают, что в 654 г. до н. э.

взаимоотношения киммерийцев и ассирийцев продолжают оставаться враждебными (Арутюнян Н. В. Указ. соч., с. 327.). В это же время киммерийцы вторгаются на территорию богатого ма лоазийского государства Лидии, захватывают его столицу Сарды и обосновываются в Каппадокии у р. Галис (Кызыл Ирмак). Спустя некоторое время (50 - 40-е гг. VII в. до н. э.) киммерийцы, во главе которых стоял Лигдамис (Тугдамме), терпят поражение от скифов, предводительствуемых Мадием (Артамонов М. И. Киммерийцы и скифы, с.

28.). Позднее киммерийцы были окончательно разбиты лидийским царем Алиаттом (615 - 565 гг. до н. э.) и навсегда исчезли с исторической арены. Часть киммерийцев, вероятно, осталась в Малой Азии, а некоторые возвратились на свои исконные территории, т. е. в Северное Причерноморье.

Античная традиция утверждает, что родина киммерийцев Северное Причерноморье и Северо-Западное Предкавказье. Задолго до Страбона "отец истории" Геродот (484 - 425 гг. до н. э.), у которого сведения о киммерийцах имеют более реальную, нежели мифическая, основу, опираясь на своих непосредственных информаторов - греков и скифов, живших в Причерноморье, сообщает, что степи Понта (т. е. Северного Причерноморья. - В. М.), которые в его время были заняты кочевниками-скифами, ранее принадлежали киммерийцам. Во время путешествия Геродота по Скифии ему показывали могилы киммерийских царей около р.

Тираса (Днестра. - В.М.).

Относительно происхождения этих могил Геродот рассказывает следующую легенду: "При наступлении скифов киммерийцы, имея в виду многочисленность приближавшегося войска, стали совещаться между собой, и мнения их, высказанные с одинаковой настойчивостью, разделились, но предложение царей (Геродот называл киммерийских вождей царями.- В. М.) было благоразумнее:

именно, по мнению народа, следовало удалиться и не подвергать себя опасности в борьбе с многочисленным войском, а цари предлагали бороться за родину с наступающими. Однако ни народ не захотел послушаться царей, ни цари народа;

первый задумал удалиться без боя, предоставив родную землю врагам, а цари предпочли лечь мертвыми в родной земле и не бежать вместе с народом, представив себе те блага, которыми они пользовались до тех пор, и те бедствия, которых следовало ожидать при бегстве из отечества. Решив таким образом, цари разделились на две части, равные по численности, и стали драться между собою. Всех царей, погибших в сражении, киммерийский народ похоронил у реки Тираса - могила их до сих пор еще видна, - а после погребения удалился из страны, так что вторгнувшиеся скифы заняли страну, уже лишенную населения" (Геродот, IV, 11.).

В другом месте Геродот, сообщая о вытеснении киммерийцев скифами из Северного Причерноморья, говорит: "И теперь еще есть в Скифии киммерийские стены, есть киммерийские переправы, есть и область, называемая Ким-мерией, есть и так называемый Киммерийский Боспор. Киммерийцы, очевидно, бежав от скифов в Азию, поселились на полуострове, где ныне стоит эллинский город Синопа" (Там же, 12.).

Упоминание Геродотом топонимических названий, связанных с именем киммерийцев, позволяет предположить их пребывание на территории Крыма и Северо-Западного Кавказа. Об этом говорит и Страбон (Страбон, I, 3, 21.). Страбон же киммерийцев, завладевших столицей Лидии - Сардами, называет трерами и считает их то киммерийским, то фракийским народом. Принимая во внимание, что Фракия - страна на западном берегу Черного моря, можно предположить, что киммерийцы, вероятно вместе с древними фракийцами, совершали походы не только вдоль восточного, но и вдоль западного побережья Черного моря.

Очень мало сведений сохранилось в письменных источниках о быте и общественном строе киммерийцев. Степень участия народа и вождей при решении важных вопросов, о которой упоминает Геродот, позволяет говорить о стадии военной демократии, переходной форме от родового общества к классовому.

Свидетельства о бесчисленных войсках киммерийцев - "доителях кобылиц" (Каллимах, 248 - 258.) - и военных походах представляют их в первую очередь как скотоводов-кочевников, чье стремление к захвату новых пастбищ и обогащению приводило к постоянным военным конфликтам. На этой стадии развития общества складывается такое положение, при котором, как пишет Ф. Энгельс, "богатства соседей возбуждают жадность народов, у которых приобретение богатства оказывается уже одной из важнейших жизненных целей. Они варвары: грабеж им кажется более легким и даже более почетным, чем созидательный труд. Война... становится постоянным промыслом" (Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства.- Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 21, с. 164.). Эти слова применимы и при характеристике других кочевых народов Северного Причерноморья эпохи раннего железного века.

Отрывочные и не всегда точные сведения письменных источников не позволяют конкретно говорить о границах киммерийских владений в Северном Причерноморье до появления скифов. Если под киммерийцами подразумевать все кочевое население южно русских и предкавказских степей, которое, безусловно, не могло быть однородным по своему составу, то киммерийская территория охватывает обширные пространства всего юга европейской части СССР до Северного Кавказа. В этом случае Нижнее Подонье оказывается в центре данной территории. Именно в этом районе обнаружен ряд археологических находок, которые приняты исследователями основополагающими для выделения киммерийской культуры (Тереножкин А. И. Киммерийцы и Кавказ. - В кн.: Тезисы докладов сессионных и пленарных заседаний. Тбилиси, 1971, с. 35.).

Значительно больше сохранилось в исторических источниках сведений о соперниках киммерийцев - скифах. Впервые скифы (ашкуза) во главе с их вождем Ишпакаем упоминаются в анналах ассирийского царя Асархаддо-на, когда они выступили в союзе с государством Манна против Ассирии. Это событие относится к 70-м гг. VII в. до н. э. (Дьяконов И. М. Ассиро-вавилонские источники по истории Урарту. - ВДИ, 1951, № 2, 3, № 68.). Однако ему предшествовало не только появление скифов в Передней Азии, но и изгнание ими киммерийцев из Северного Причерноморья, о чем пишут Геродот и другие античные авторы. Согласно исторической традиции, скифы появляются на обширных степных пространствах юга Европейской части СССР из Азии, теснимые племенами массагетов (Геродот, I, 201, 202, 216;

IV, 11). Эти сведения Геродот заимствовал у Аристея, греческого поэта VII в. до н. э. Более поздние авторы, и в частности Диодор Сицилийский (I в. до н. э.), опираясь на ранние традиции ионийских писателей, также подтверждают появление скифов из Средней Азии. Диодор пишет, что ими была подчинена обширная страна за р. Танаисом до Фракии и владычество их распространялось до египетской р. Нила (Диодор. Историческая библиотека, II, 43).

Скифы потеснили киммерийцев из европейских степей на юг.

Враждебные отношения между пришельцами - скифами и киммерийцами - отражены в многочисленных легендах и преданиях.

Геродот пишет, что "скифы вторглись в Азию вслед за изгнанными ими из Европы киммерийцами и, преследуя бегущих, дошли таким образом до Мидийской земли". Далее Геродот сообщает, что "киммерийцы постоянно бежали вдоль моря (Черного моря. - В. М.), а скифы гнались за ними, имея Кавказ по правую руку, пока не вторглись в Мидийскую землю, свернувши внутрь материка" (Геродот, IV, 12.). Столь странный путь "преследования" можно легко объяснить, если признать, что мотивы, побуждавшие киммерийцев и скифов двинуться в Переднюю Азию, были несколько иными, нежели погоня за беглецами.

Как считает М. И. Артамонов, появление скифов в Азии было результатом не преследования ими киммерийцев, а их переселения ввиду начала длительной засухи в степной зоне, в результате чего кочевники - киммерийцы и скифы - ушли из Северного Причерноморья и степи значительно опустели (Артамонов М. И.

Киммерийцы и скифы, с. 26.). Однако не только одно это обстоятельство, а, видимо, и богатства древневосточных государств не в меньшей мере способствовали продвижению кочевников в Переднюю Азию.

Вероятно, процесс проникновения скифов в Закавказье не был столь быстрым, как это представляется на первый взгляд по письменным источникам. Некоторое время они оставались в предкавказских степях, входили в контакт с местным населением.

Как уже отмечалось, по данным ассирийских источников, киммерийцы находились в Закавказье, в Азии уже около 722 - гг. до н. э. Скифы (шкуда) зафиксированы дважды - сначала в 70-х гг. VII в. до н. э., а затем несколько позднее (Дьяконов И. М. История Мидии. М. - Л., 1956, с. 266.), т. е. они появляются в Передней Азии полстолетия спустя после прихода туда киммерийцев. Из сказанного следует, что до этого события, т. е. не позднее последней четверти, а может быть даже в первой половине VIII в. до н. э. (Мачинский Д. А. О времени первого активного выступления сарматов, с. 33.), скифы уже господствовали в степях Нижнего Дона и Предкавказья.

Естественно, что не все население степной зоны Северного Причерноморья и Предкавказья ушло вместе со скифскими ордами в Переднюю Азию. Часть его осталась и не исключено, что ушедшие поддерживали определенный контакт с оставшимися (Хазанов А. М.

Социальная история скифов, с. 226.).

Дальнейшая история пребывания скифов в Передней и Малой Азии по письменным источникам представляется следующей.

Обосновавшись в районе озера Урмия, в степях между Курой и Арак-сом, скифы в 674 г. до н. э. помогли восставшим против Ассирии мидянам (См. подробнее: Артамонов М. И. Киммерийцы и скифы, с. 28 34.). Во время военных действий вождь скифов Ишпакай был убит, и власть принял Партатуа, которого ассирийцы уже называют царем страны Ингкуза. Партатуа (По Геродоту Прототий), изменив своим прежним союзникам, перешел на сторону Ассирии и получил в благодарность дочь царя Асархаддона и признание его главой Скифского царства, которое, по-видимому, с этого времени начинает играть весьма заметную политическую роль в событиях истории древневосточных государств на территории Передней и Малой Азии. К середине VII в. до н. э. скифы под предводительством Мадия, сына Партатуа, пройдя через территорию Ассирии (ассирийцы пропустили их как своих союзников), столкнулись в Малой Азии с киммерийцами и трерами.

Последующие события истории пребывания скифов в Передней и Малой Азии связаны с упадком Ассирии и возвышением двух новых могущественных государств - Мидии и Нововавилонского царства, образовавшегося в 626 г. до н. э.

В 623 - 622 г. до н. э. скифы спасли от разгрома столицу Ассирии Ниневию. Как пишет Геродот, "когда он (индийский царь Киаксар. В. М.) уже одолел ассирийцев и начал осаду Нина, в пределы его царства вторглись огромные полчища скифов... во главе с царем Мадиееом" (Геродот, I, 103.).

Спустя десять лет скифы изменили своим союзникам ассирийцам и вместе с индийцами в августе 612 г. до н. э. овладели Ниневией.

После падения в 605 г. до н. э. последнего оплота союзников Ассирии египтян г. Кархемыша скифы устремились в Палестину и Египет. С большим трудом египетский фараон Нехо (у Геродота он ошибочно назван Псамметих.- В. М.) "выйдя к ним навстречу, дарами и просьбами отклонил их от дальнейшего движения" (Там же, Об этом же событии, видимо, упоминает и Диодор 105.).

Сицилийский (Диодор, II, 43.).

Геродот отмечает, что "скифы владычествовали над Азией в течение двадцати восьми лет и все опустошили своим буйством и излишествами. Они взимали с каждого народа наложенную ими на каждого дань, но кроме дани совершали набеги и грабили, что было у каждого народа" (Геродот, I, 106.). Крушению скифского могущества в Передней Азии способствовало в какой-то мере истребление скифских вождей индийским царем Ки-аксаром в 595 г. до н. э.

Геродот же сообщает, что мидяне пригласили множество скифов в гости, напоили их допьяна и перебили (Там же.).

После этого кровавого пира, потеряв вождей, скифы потерпели поражение, и, как считают некоторые исследователи, часть их вернулась обратно в Северное Причерноморье, а часть добровольно подчинилась индийскому царю (Дьяконов И. М. История Мидии, с. 317 - 318;

Белявский В. А. Война Вавилонии за независимость 627 - 605 гг. до н. э. и гегемония скифов в Передней Азии. - В кн.: Исследования по истории стран Востока. Л., 1964, с.

125;

Он же. Вавилон легендарный и Вавилон исторический. М., 1971, с. 61.).

Однако думается, более верна точка зрения М. И. Артамонова, который считает, что мидянам потребовалось еще несколько лет, прежде чем они овладели областями, которые были подчинены в свое время скифам. В 590 г. до н. э. Мидия столкнулась с претендентом на скифское наследство Лидией, которая к тому времени оккупировала Каппадокию, где жили киммерийцы и где задержались скифы, просившие у Лидии защиты после конфликта с мидянами. Возможно, что скифы при поддержке Лидии и киммерийцев усилили отпор мидянам и это послужило причиной войны между Мидией и Лидией, закончившейся.28 мая 585 г. до н.

э. в день солнечного затмения. По условиям, продиктованным лидийцам, скифам и киммерийцам не оставалось места в Азии, и они должны были уйти туда, откуда в свое время пришли, т. е. в Предкавказье и Северное Причерноморье (Артамонов М. И. Переселение киммерийцев и скифов в Азию и их возвращение в Северное Причерноморье около 585 года до н. э. - В кн.: Тезисы докладов сессионных и пленарных заседаний.

Тбилиси, 1971, с. 33;

Он же. Киммерийцы и скифы, с. 33.).

Возвращение не было мирным, так как жившее на этой территории население, не участвовавшее в переднеазиатских походах, судя по сведениям Геродота, попыталось оказать участникам похода сопротивление (Геродот, IV, 1 - 3.).

За время многолетнего пребывания в Передней Азии киммерийцы и скифы испытали на себе влияние урартской, ассиро-вавилонской и греко-ионийской культур. Возвратились они в северопричерноморские степи с культурой, существенно отличающейся от той, которая осталась у населения, не участвовавшего в походах в Азию. По мнению М. И. Артамонова, принесенная вернувшимися из Азии скифами и киммерийцами культура наслоилась на местные культуры Северного Причерноморья, частично заменила некоторые их элементы, но не прервала их собственного развития (Артамонов М. И. О времени возникновения скифской культуры. - В кн.: Тезисы докладов на сессии и пленумах, посвященных итогам полевых исследований в 1971 г. М., 1972, с. 31. О пребывании скифов в степном Предкавказье см.: Мурзiн В. Ю. Скiфи на Пiвнiчному Кавказi (VII - V ст. до н. э.).- Археологiя. Киiв, 1978, вып. 27, с. 22 - 35;

Он же. Степная Скифия VII V вв. до н. э.: Автореф. дис.... канд ист. наук. Киев, 1979;

Он же. Скифы на Северном Кавказе. - В кн.: Археология и краеведение вузу и школе. Грозный. 1981, с. 27, 28.).

С момента возвращения скифов из Передней Азии начинается собственно скифский период в истории южнорусских степей, о котором сохранились более или менее достоверные сведения в античных источниках. Вернувшиеся из Передней Азии скифы составили господствующую группу кочевников, так называемых "царских скифов", владения которых (по Геродоту) простирались на востоке до Кремн - гавани на северном побережье Меотийского озера, а другие, часто граничили даже с Танаисом (Геродот, IV, 20.).

Как известно, под Танаисом Геродота следует подразумевать Северский Донец и нижнее течение Дона от впадения в него Донца (это хорошо доказано Б. А. Рыбаковым (Рыбаков Б. А. Геродотова Скифия, М.,. 1979, с, 50.)).

В конце VI в. до н. э. персидский царь Дарий I совершил поход против европейских скифов, решив наказать их за вторжение в Мидию. События этого бесславного похода красочно описаны Геродотом в четвертой книге его труда (Геродот, IV, 1 - 142. Об уточнении даты похода Дария против скифов см.: Мазетти К. Война Дария I со скифами и вавилонская пророческая литература. - ВДИ, 1982, № 3, с. 108.).

Во времена Геродота Скифией называлась обширная область к западу от Танаиса до низовьев Истра (Дуная). Скифами античные авторы иногда называли не только обитателей собственно Скифии, но и различные другие кочевые и оседлые народы Юго-Восточной Европы. Объясняется это тем, что на этой территории проживало множество племен, близких по языку и культуре, и древние авторы не всегда достаточно четко различали их между собой. Сами скифы называли себя ско-лотами (Геродот, IV, 6.). Как и киммерийцы, они не представляли собой единого народа. Это был союз племен, владеющих одной территорией, на которой жили и кочевые и оседлые народы (Там же, 17 - 21). Лишь со временем в V - IVBB. ДО Н.

Э. ЭТОТ союз приобрел черты государственной организации (См.

подробнее: Граков Б. Н. Скифы, с. 33, 34.).

В IV в. до н. э. на территории Скифии была создана громадная держава во главе с царем Атеем. Этот воинственный царь сумел сплотить разрозненные скифские племена в единый союз. Однако в борьбе за гегемонию над придунайскими областями ему пришлось столкнуться с македонским царством. В 339 г. до н. э. в битве с войсками Филиппа Македонского скифы были разбиты, сам Атей погиб (в это время ему было девяносто лет) (Лукиан Самосатский.

Долговечные, 10.). После этого разгрома держава Атея распалась, чему немало способствовали восточные соседи скифов - савроматы и сарматы, потеснившие их из северопричерноморских степей. Скифы вынуждены были довольствоваться лишь территорией Крыма, где скифское царство просуществовало еще некоторое время.

Интересные сведения оставили древние греки о быте и хозяйственной жизни кочевников-скифов. В труде "О воздухе, водах и местностях", приписываемом иногда знаменитому греческому врачу и естествоиспытателю Гиппократу (446 - 377 гг. до и. э.), но на самом Деле, видимо, принадлежащему кому-то из современников Геродота и написанному в эпоху Перикла (443 - 429 гг. до н. э.) (Ростовцев М. И. Скифия и Боспор, с. 22.), сообщается следующее: "Так называемая Скифская пустыня" представляет собою равнину, изобилующую травою, но лишенную деревьев и умеренно орошенную: по ней текут большие реки, которые отводят воду со степей. Здесь-то и живут скифы;

называются они кочевниками потому, что у них нет домов, а живут они в кибитках, из которых наименьшие бывают четырехколесные, а другие - шестико-лесные;

они кругом закрыты войлоками и устроены подобно домам, одни с двумя, другие с тремя отделениями;

они не проницаемы ни для воды (дождевой), ни для света, ни для ветров. В эти повозки запрягают по две и по три пары безрогих волов. В таких кибитках помещаются женщины, а мужчины ездят верхом на лошадях. На одном месте они остаются столько времени, пока хватает травы для стад, а когда ее не хватит, переходят в другую местность. Сами они едят вареное мясо, пьют кобылье молоко и едят иппаку (это сыр из кобыльего молока). Таков образ жизни и обычай скифов" (Псевдо Гиппократ, 25.).

Нет сомнений, что подобный образ жизни был присущ и другим родственным скифам племенам, в том числе и тем, которых античная традиция размещала на Нижнем Дону и называла савроматами, а позднее сарматами.

2. Савроматы и сарматы Истоки общего племенного наименования савроматов и сарматов, как считают некоторые современные исследователи (Смирнов К. Ф.

Савроматы, с. 5;

Ельницкий Л. А. Скифия Евразийских степей. Новосибирск, 1977, с.

106;

Виноградов В. Б. Центральный и Северо-Восточный Кавказ в скифское время.

Грозный, 1972. с. 20. Автор высказывает также мнение о возможном участии савроматов в скифских походах через Кавказ.), восходят к имени народа "сайрима", упоминаемого в священной книге древних иранцев Авесте.

"Савроматы" - одно из немногих этнических названий кочевых племен, которых античные авторы размещали на территории степного Подонья. Впервые оно упоминается в той части труда Геродота, в которой он рассказывает о походе Дария I против скифов в 512 г. до н. э. В столкновении персов и скифов восточные соседи скифов - савроматы - выступают как самые верные их союзники. В составе отряда под предводительством Скопасиса савроматы вели патрулирование северного побережья Меотиды (Геродот, IV, 120.). Описывая местоположение соседних со скифами племен, втянутых в скифо-персидский конфликт, Геродот не только четко фиксирует границы владений савроматов, но и обстоятельно передает версию, правда, весьма легендарную, о происхождении савроматов, объясняя этим особенности их быта и языка.

Согласно Геродоту, воинственные женщины-амазонки (Миф об амазонках - храбрых женщинах-воительницах - очень популярен у древних греков. Он порожден особенностями общественного строя многих первобытных народов, у которых долго сохранялись пережитки матриархата и где особая почетная роль принадлежала женщине. Пережитки матриархата были очень сильны у савроматов и сарматов (Граков Б. Н. Пережитки матриархата у сарматов. - ВДИ, 1947, № 3, с. 100 121). Подробно об амазонках, см.: Косвен М. О. Амазонки. - СЭ, 1947, № 2, 3.), потерпев поражение в битве с греками у р. Термо-донта (река в Каппадокии - местности, где в свое время обосновались киммерийцы.- В. М.), не по своей воле приплыли на кораблях к побережью Меотиды (Азовского моря.- В. М.), на котором жили скифы. Некоторое время спустя они вступили в связь со скифскими юношами. Это произошло якобы на северном побережье Меотиды у местечка Кремны, неподалеку от р. Танаиса (Геродот, IV, 110.). После заключения браков, не желая оставаться в пределах скифских владений, молодые семьи прародителей савроматов удалились.

Далее Геродот сообщает: "Переправившись через Танаис, они шли к востоку три дня спустя от Танаиса и три же от озера Меотиды к северу. Пришедши в местность, которую занимают и теперь, они поселились там. Отсюда савроматские женщины исстари ведут свой образ жизни: они ездят верхом на охоту с мужьями и без них, выходят на войну и носят одинаковую с мужчинами одежду" (Там же, 116.). Савроматы говорят на скифском языке, но издревле искаженном, так как амазонки не вполне его усвоили. Относительно браков соблюдается следующее правило: ни одна девушка не выходит замуж, пока не убьет врага;

некоторые из них и умирают в старости безбрачными, потому что не могли выполнить этого требования (Там же, 117.).

Не исключено, что в легенде о происхождении савроматов нашли отражение реальные события, связанные с формированием нового союза родственных племен: кочевников, живших уже на территории Подонья - Приазовья, и части кочевников, вернувшихся из переднеазиатских походов. Возможно, савроматы являлись первой волной вынужденных возвратиться из Передней Азии киммерийцев и скифов. Диодор Сицилийский в своей "Исторической библиотеке" упоминает о переселении из Мидии какого-то объединения, назвавшегося савроматами (Диодор, II, 43.). С легендой Геродота о появлении амазонок у Меотиды перекликаются в какой-то мере сообщения о покорении земель до Танаиса и за ним предводительницами амазонок (Там же, 45, 46.). Еще в большей степени с его версией совпадает миф в изложении Диодора о том, как после поражения в Аттике "оставшиеся в живых амазонки, не пожелавшие возвратиться на родину (к Термодонту. - В. М.), удалились вместе со скифами в Скифию и поселились вместе с ними" (Там же, IV, 28.).

Это новое объединение под именем савроматов, которые, как пишет Геродот, говорили на скифском языке, но издревле искаженном, заняло степные пространства в районе Танаиса.

Владения савроматов простирались на пятнадцать дней пути от угла Меотийского озера (Геродот, IV. 21. Большинство современных исследователей полагают, что этот путь равен 550 - 600 км на северо-восток от устья Дона (см. напр.:

Граков Б. Н. Пережитки матриархата у сарматов, с. 102;

Смирнов К. Ф. Савроматы, с.

195). Однако, думается, это явно завышенные данные. Во-первых, Геродот не всегда определяет дневной переход в 200 стадий (т. е. около 40 км). Так, путь от Меотиды до Фасиса (не более 600 км) у него равен тридцати дням (Геродот, I, 104). Во-вторых, даже если согласиться, что дневной переход равен 40 км, то все равно нельзя измерять расстояние по прямой линии, так как путь по донским степям изобилует оврагами и водными преградами. Поэтому территория геродотовых савроматов вряд ли выходила на восток, за пределы степного пространства междуречья Дона и Нижней Волги. Такой мощный водный барьер, как Волга, мог служить в древности границей не только между отдельными племенами, но и между крупными племенными союзами.) (т. е. Таганрогского залива.- В. М.), включая левобережные и правобережные районы Нижнего Дона, о чем свидетельствуют и другие античные источники.

В труде современника Геродота, псевдо-Гиппократа, прямо указывается, что "в Европе (т. е. к западу от Дона, поскольку Танаис считался границей Европы и Азии.- В. М.) есть скифский народ, живущий вокруг озера Меотиды и отличающийся от других народов. Название его - савроматы" (Псевдо-Гиппократ, 24.). Подобная локализация савроматов согласуется с легендой Геродота о происхождении савроматов от скифов и амазонок на землях западнее Дона и севернее Азовского моря (Геродот, IV, 110 - 117.). Об этом говорят и другие авторы. Правда, Диодор Сицилийский, который использовал в своих трудах ранние источники, помещает савроматов, появившихся после походов из Передней Азии, у Танаиса, не уточняя, жили они западнее или восточнее этой реки (Диодор, II, 43).

Очень часто античные авторы, говоря о населении Подонья и Восточного Приазовья, называют его меота-ми. Следует разобраться в значении этого термина.

Скорее всего, это название племен произошло от названия Азовского моря - Меотида (или Меотийское озеро), упоминаемого в источниках значительно раньше этнонима. У Эсхила (526 - 456 гг.

до н. э.) в трагедии "Прикованный Прометей" говорится "В ближайших местностях Священной Азии... многолюдные племена скифов, обитающие (обитают.- В. М.) на краю земли вокруг Меотийского озера" (Эсхил. Прикованный Прометей, 427 - 440.).

Термин "меоты" впервые появляется у Геродота и его современника Гелланика Митиленского (V в. до н. э.), который сообщает, что "когда проплываешь Боспор, будут синды, выше же их - меоты-скифы" (Гелланик. О народах, фр. 92 (Схолии к Apoll. Rhod. IV, 322).). У Геродота он употребляется в той части "Истории", где говорится о походе персидского царя Дария против скифов, и перечисляются реки, протекающие через их землю: "...четыре большие реки текут через землю меотов и впадают в озеро, называемое Меотидою" (Геродот, IV, 123.). Под меотами автор здесь явно подразумевает скифов и савроматов, живших около Меотиды и участвовавших в совместной борьбе против войск Дария. Очевидно, что в данном случае термин не этнический, а географический.

Античные авторы VI - V вв. до н. э., размещая на северном и восточном побережье Меотиды скифские и родственные им племена, всегда подчеркивают их сходство. Трудно поверить, что на территории, где греки довольно часто соприкасались с местным населением, оно наблюдалось бы только в быту и в способе ведения хозяйства. Вероятно, и родство языка определяло это сходство. Как уже указывалось, по Гелланику Митиленскому, выше синдов, живущих на Черноморском побережье, точнее на Боспоре (проливе), живут меоты - скифские племена. На том же месте Гекатей Милетский (VI в. до н. э.) помещает племя иксибатов (Гекатей Милетский. Землеописание, фр. 166 по Стефану Византийскому.), которых можно сопоставить с иксоматами и язаматами позднейших античных авторов, помещающих их неподалеку от Танаиса на восточном берегу Меотиды (Эфор, Деметрий из Каллатиса, псевдо-Арриан).

Детальный разбор письменных источников, касающихся этнической принадлежности язаматов и их местопребывания в различные периоды истории, произвел И. С. Каменецкий (Каменецкий И. С. О язаматах.- ПСА. М., 1971;

Он же. Население Нижнего Дона в III - I вв. до н. э.:

Автореф. дис.... канд. ист. наук. М., 1965, с. 6.). В своих выводах он опирался на два противоположных мнения эллинистических авторов - Эфора, который считал язаматов савроматами, и Деметрия из Каллатиса, называвшего язаматов меотами (Обе точки зрения изложены у более поздних авторов (псевдо-Скимн, 874 - 885;

псевдо-Арриан, 72;

Стефан Византийский).), а также на свидетельства более поздних авторов - Полнена, Аммиана Марцеллина и др. (Каменецкий И. С. О язаматах, с. 166.). Исследователь пришел к выводу о меотской принадлежности этого племени, хотя сам же признавал, что эту точку зрения нельзя считать полностью доказанной (Там же, с. 170.).

Иного мнения придерживается большинство исследователей, считающих язаматов одним из сарматских племен (См. например: Minns E. H. Scythian and Greeks. Cambridge, 1913, p. 120;

Гайдукевич В. Ф. Боспорское царство. М. - Л., 1949, с. 60;

Виноградов В. Б. Еще раз о язаматах. - ВДИ, 1974, № 1, с. 153 - 166.). Однако одно из наблюдений И. С. Каменецкого заслуживает особого внимания. Он верно подметил, что чем позднее источник, тем севернее его автор размещает язаматов (Каменецкий И.

С. О язаматах, с. 168.).

Первоначально, в VI - V вв. до н. э., иксибаты, как свидетельствует Гекатей в пересказе Стефана Византийского, жили севернее синдов, т. е. в районах Прикубанья. Но начиная с Эфора ( IV в. до н. э.), авторы помещают иксибатов-язаматов на побереячье Азовского моря, неподалеку от Танаиса. Эти сведения псевдо Скимна (III - II вв. до н. э.) со ссылкой на Эфора и Деметрия из Каллатиса позже повторены в V B. н. э. псевдо-Аррианом. Псевдо Скимн сообщает следующее: "На Танаисе, который служит границею Азии, разделяя материк на две части, первыми живут сарматы, занимая пространство в 200 стадий. За ними, по словам Деметрия, следует меотийское племя, называемое язаматами, а по Эфору, оно называется племенем савроматов" (Псевдо-Скимн, 874 - 885.).

В районе левобережья Танаиса помещают язаматов и более поздние авторы. Помпоний Мела (I в. н. э.), сведения которого восходят, возможно, к раннему времени, пишет, что ближе всего к устью реки - иксиматы (Мела, I, 19, 114.). Приблизительно такого же мнения придерживается Птолемей (II в. н. э.), помещающий их в нижнем течении Дона, но в глубине степи (Птолемей, V, 8, 16).

Возможно, им использованы в некоторых случаях более ранние источники, относящиеся к III в. до н. э. (Каменецкий И. С. О язаматах, с.

168.).

С некоторой долей вероятности можно утверждать, что уже во времена Эфора (IV в. до н. э.), а может быть и несколько ранее - в V в. до н. э.- племя язаматов заселяло районы По-донья вблизи дельты и входило в савроматский союз. Термин "меоты", который употребляет Деметрий, следует признать географическим.

То, что термин "меоты" появился как термин собирательный для различных племен Восточного Приазовья, убедительно подтверждает и боспорская эпиграфика. При перечислении племен, попавших в зависимость при боспорских царях Левконе и Перисаде, всегда встречается выражение "xai &" (всех меотов) (КБН, 8, 10, 11, 25.). Это показывает, что меоты не единая этническая общность, как, например, синды, а совокупность отдельных племен, вероятно, и этнически неоднородных. Следует отметить, что даже поздние античные авторы, хотя и помещают меотов вокруг всей Меотиды (Полиен, VIII, 55.), в большинстве случаев называют меотами только население Восточного Приазовья к югу от Танаиса.


В свое время М. И. Ростовцев убедительно доказал, что названия "меоты" и "савроматы" в античных источниках классического времени (или в более поздних сочинениях, опирающихся на ранние источники) выступают как понятия чрезвычайно близкие и частично перекрывающие друг друга (Ростовцев М. И. Скифия и Боспор, с. 110 - 112.).

Скорее всего "савроматы" (классического периода и эпохи раннего эллинизма) - это этнический термин, а "меоты" - географический, данный населению, проживающему на восточном побережье Меотиды. Однако следует признать, что на территории Прикубанья в состав "меотских" входили и неирано-язычные племена (т. е. не родственные скифам и савроматам), происхождение, которых восходило к северокавказским племенам эпохи бронзы. Вероятно, они и составили основу оседлого земледельческого населения Прикубанья.

В IV в. до н. э. в античных источниках появляется новый этноним для обозначения населения Подонья - "сирматы". Среди большинства исследователей распространено мнение, что впервые этноним "сирматы" употреблен в перипле псевдо-Скилака (около 338 г. до н. э.) в описании Европы, где он сообщает, что "Сирматы (за скифами сирматы) народ и река Танаис (составляют) границу Азии и Европы" (Псевдо-Скилак, 68.). Далее автор, упоминая в описании Азии савроматов, выделяет их в особый народ: "От реки Танаиса начинается Азия и ее первый народ на Понте савроматы" (Там же, 70.).

Сирматы упоминаются также в "Землеописании" Эвдокса. Он пишет, что "вблизи Танаиса живут сирматы" (Эвдокс, фр. кн. I, 1.).

Обычно труд Эвдокса относят к III в. до н. э., считая, что он написан Эвдоксом Родосским (Латышев В. В. Известия древних писателей о Скифии и Кавказе. - ВДИ, 1947,№ 3, с. 273;

Граков Б. П. Пережитки матриархата у сарматов. - Там же, с. 102;

Смирнов К. Ф. Савроматы, с. 194.), но если признать правильной точку зрения М. И. Ростовцева и Д. А. Мачинского, что этот труд принадлежит Эвдоксу Книдскому, писавшему около 370 365 гг. до н. э. (Мачинский Д. А. О времени первого активного выступления сарматов, с. 44.), то можно говорить, что сирматы появились у Танаиса уже в начале IV в. до н. э. или даже в конце V в. до н. э.

Относительно появления сирматов и их родства с савроматами нет единого мнения. Одни исследователи считают, что сирматы - это одна из групп восточного савроматского объединения, переправившаяся на правый берег Дона и являвшаяся первой волной последовавшего затем широкого наступления ираноязычных племен из районов Поволжья, известных в античных источниках более позднего периода под именем сарматов (Смирнов К. Ф. Савроматы, с. 196.). Другие считают, что сирматы не родственны савроматам, а являются представителями угро-финского населения междуречья Дона и северского Донца (Либеров П. Д. Савроматы ли сирматы? - МИА, 1969, № 151, с. 37.).

Начиная с III в до н. э. вместо названия "сирматы" в античных источниках появляются термины "сарматы" и "Сарматия" (для обозначения тех мест, где ранее владычествовали савроматы сирматы). Псевдо-Скимн, цитируя писателя Деметрия из Каллатиса, сведения которого относятся к III в. до н. э., помещает на Танаисе сарматов (Псевдо-Скимн, 874 - 885.). Однако если принять точку зрения Д. А. Мачинского, которая весьма убедительна, то появление термина "Сарматия" следует отнести еще к последним десятилетиям IV в до н. э. Он появляется в трудах Гераклида Понтийского, сведения которого повторяет автор III в. до н. э. Антигон Каристский со ссылкой на Каллимаха (310 - 235 гг. до н. э.).

Каллимах отмечает, что Гераклид пишет об одном озере в Сарматии (Антигон Каристский, 167.).

Позднее античные авторы - Исигон Никейский, Сотион (I в. до н.

э.) - повторяют это сообщение, заменяя название "Сарматия" названием "земля савроматов" (Исигон Никейский, XIV;

Сотион, 22.), так как у античных авторов с конца II в. до н. э. и позднее в некоторых случаях этнонимы "сарматы" и "савроматы" становятся синонимами.

Термин "Сарматия" употребляется и у Теофраста (372 - 287 гг. до н.

э.) в отрывке "О водах", где он пишет, что "животное таранд водится в Скифии, или Сарматии" (Теофраст, фр. 472.).

О существовании Сарматии на европейской части бывшей Скифии, возможно, свидетельствует и рассказанная Полиеном (Полиен. Военные хитрости, VIII, 56.) легенда о сарматской царице Амаге, жене сарматского царя Медосакка, которая во главе небольшого отряда по просьбе херсонесцев совершила набег на крымских скифов. По мнению М. И. Ростовцева, эта легенда восходит к трудам историка Филарха, описавшего события 272 - 220 гг. до н. э., и херсонесских историков III в. до н. э. (Ростовцев М. И. Скифия и Боспор, с.

137 - 138.). Однако венгерский ученый Харматта склонен отнести эти события к 165 - 140 гг. до н. э. (Harmatta A. Studies on the History оf the Sarmatians. Budapest, 1959, p. 8.). Объяснить, почему изменилось название "сирматы" на "сарматы" весьма затруднительно. Скорее всего "сирматы" - это искаженное греками произношение общеплеменного названия сарматов (народа "сайрима" Авесты), народа, чья прародина находилась в степях Заволжья и Южного Приуралья.

Возможно, одной из западных групп этого народа во времена Геродота и до него являлись исседоны, названные им в качестве ближайших восточных соседей савроматов и тех немногих дальних племен, о которых у греков имелись кое-какие сведения (Геродот, IV, 16.).

Не исключено, что под влиянием определенных процессов исторического развития кочевого общества часть восточных соседей савроматов, населения, родственного им по языку и культуре, вынуждена была передвинуться на новые земли из Заволжья в степи западнее Дона. Д. А. Мачинским подмечен один интересный факт: появление первых сведений о сарматах-сирматах совпадает по времени с прекращением притока оригинальных сведений об исседонах (Мачинский Д. А. О времени первого активного выступления сарматов, с.

54.). Как бы там ни было, не позднее чем с IV в. до н. э. термины "Сарматия" и "сарматы" становятся столь же распространенными, как и "савроматы", но применительно только к территории и населению европейской части, т. е. к землям западнее Дона.

Античные авторы IV - III вв. до н. э. ни разу не отождествляли сарматов и савроматов, наоборот, они даже отличали их от "женовладеемых савроматов" (псевдо-Скимн, псевдо-Скилак).

Слияние этих этнонимов происходит только во II в. до н. э. Именно в это время, как полагают некоторые исследователи (Мнения, что наиболее активное выступление сарматов и завоевание ими степной Скифии следует относить к первой половине II в. до н. э., придерживались Б. Н. Граков (Граков Б. П.

Каменское городище на Днепре. - МИА, № 36, 1954, с. 28.), М. П. Абрамова (Абрамова М. П. Сарматские погребения Дона и Украины II в. до н. э. - I в. н. э. - СА, 1959, № 1, с. 92.), К. Ф. Смирнов (Смирнов К. Ф. Вопросы изучения савроматских племен. - ВССА.

М., 1954, с. 210;

Он же. О начале проникновения сарматов в Скифию.- МИА, 1971, № 177, с. 191;

Он же. Савроматы и сарматы. - В кн.: Проблемы археологии Евразии и Северной Америки. М., 1977, с. 130).

В последнее время наметилась тенденция к пересмотру времени нашествия сарматов в Скифию. Д. Б. Шелов полагает, что основные отряды сарматов, прошедшие по Скифии и превратившие ее, по выражению Диодора, в пустыню, должны были переправиться через Дон па рубеже III - II вв. до н. э. (Шелов Д. Б. Танаис и Нижний Дон в III - I вв. до н. э. М., 1970, с. 63). Еще к более ранней дате склоняются А. Н.

Щеглов (Щеглов А. П. Основные этапы истории Западного Крыма в античную эпоху. В кн.: Античная история и культура Средиземноморья и Причерноморья, Л., 1968, с.

335 - 339) и Д. А. Мачинский (Мачинский Д. А. О времени первого активного выступления сарматов, с. 53). По мнению В. А. Костенко, сарматы захватывают междуречье Дона и Днепра в III в. до н. э. (Костенко В. А. Сарматские памятники междуречья Дона и Днепра III в. до н. э. - середины III в. н. э.: Автореф. дис....канд.

ист. наук. Киев, 1981, с. 23).), происходит тот массированный натиск савромато-сарматских племен, о котором упоминает Диодор. По его мнению, савроматы "много лет спустя, сделавшись сильнее, опустошили значительную часть Скифии и, поголовно истребляя побежденных, превратили большую часть страны в пустыню" (Диодор, II, 43.). Однако подобное событие могло начаться значительно раньше II в. до н. э., скорее всего после гибели Атея и ослабления скифской державы. Не последнюю роль в распаде ее сыграло появление нового соперника - сирматов-сарматов, обосновавшихся на землях западнее Танаиса.

Выделение Сарматии на европейской территории бывших савроматских владений позволяет предположить или обособление одного из прежних савроматских племен (сирматов?) и его усиление, или же появление новой, родственной савроматам группы кочевников из Заволжья (сарматов-исседонов), слившихся с коренным савроматским, населением и тем самым позволивших создать новое мощное объединение, претендующее на гегемонию в прежнем савроматском союзе. В подобной ситуации сообщение Диодора выглядит вполне правдоподобно. Спустя некоторое время, т. е. в конце III - II вв. до н. э., подобная передислокация племен могла произойти в азиатской части с прежней Савроматии, т. е. в междуречье Дона и Нижней Волги, когда новая волна кочевников сарматов двинулась на запад вместе с частью прежнего савроматского населения и, переправившись через Танаис (в низовьях около дельты), нанесла окончательный удар по скифам.


Начиная со II в. до н. э. античные историки выделяют среди общей массы сарматских племен отдельные племена и союзы и подчеркивают их политическую активность. Уже в первой четверти II в. до н. э. сарматы принимают участие в войнах за пределами Северного Причерноморья, в степях которого они к тому времени занимали прочные позиции. Историк Полибий, описывая заключение мирного договора между рядом государств Малой Азии в 179 г. до н. э., упоминает и об участии в этом событии царя европейских сарматов Гатала (Полибий, XXV, 2, 12.).

Как уже отмечалось, по крайней мере еще в конце III в. до н. э.

(по псевдо-Скимну и другим авторам) в устье Дона и близлежащих к нему районах левобережья жило савроматское племя язаматов;

о нем римский географ Помпоний Мела сообщает, что "у них (иксоматов. - В. М.) женщины занимаются теми же делами, что и мужчины, и даже не освобождаются от военной службы" (Мела, I, 109.).

Страбон, который довольно часто касается событий II - I вв. до н.

э. на территории Подонья, о язаматах ничего не пишет, но зато упоминает сарматское племя языгов, занимающих территорию к западу от Днестра (Страбон, VII, 2, 4.). Если языги - это потомки язаматов, то с уверенностью можно утверждать, что к I в. до н. э., если даже не ранее, язаматы были вынуждены продвинуться из района дельты Дона на запад, в причерноморские степи.

Непосредственный (восточный) сосед языгов - сарматское племя роксоланов, о котором Страбон сообщает, что они живут между Танаисом и Борисфеном. В качестве союзников скифов роксоланы под предводительством Тасия выступают против Диофанта полководца понтийского царя Митридата VI Евпатора, посланного на помощь Херсонесу в борьбе со скифами (Там же, 3, 17.). Это событие с упоминанием племени роксоланов засвидетельствовано эпиграфическими источниками конца II в. до н. э., в частности посвятительной надписью херсонесцев в честь Диофанта (IOSPE, I, № 185.).

Страбон сообщает о роксоланах следующее: "У них в ходу шлемы и панцири из сыромятной бычьей кожи, они носят плетеные щиты в качестве защитного средства;

есть у них также копья, лук и меч...

Что касается кочевников, то их войлочные палатки прикрепляются к кибиткам, в которых они живут. Вокруг палаток пасется скот, молоком, мясом и сыром которого они питаются. Они следуют за пастбищами, всегда по очереди выбирая богатые травой места, зимой на болотах около Меотиды, а летом на равнинах" (Страбон, VII, 3, 17.).

К I в. до н. э. относятся сведения об отдельных племенах и союзах во главе с аорсами и сираками, занимающими степные пространства между Доном, Каспийским морем и на юге до Кавказских гор. Страбон называет аорсов и сираков беглецами из живущих севернее аорсов народов или племен и указывает, что аорсы живут по Танаису, а сираки по Ахардею (Кубани. - В. М.) (Там же, XI, 5, 8. В. Б. Виноградов полагает, что под Ахардеем следует подразумевать р.

Маныч (Виноградов В. Б. Локализация Ахардея и Сиракского союза племен. - СА, 1966, № 4, с. 41.)). Естественно, что освоение аорсами и сираками этих районов, произошло задолго до Страбона, вероятно не позднее II в.

до н. э. Об аорсах и сираках, которые часто выступают как соперники на политической арене, более поздние авторы сообщают довольно подробные сведения.

В I в. н. э. усиливается союз сарматских племен под главенством алан, которые, как сообщает Иосиф Флавий (I в. н. э.), жили вокруг Танаиса и Меотийского озера (Иосиф Флавий. О войне иудейской, VII, 7, 4.).

Аланы - видимо, выходцы из прежнего аорского союза племен позднее установили господство над степными районами от Дона до Северного Кавказа.

В бурных событиях последних веков до н. э. - первых веков н. э.

сарматские племена, в которых со временем растворились и потомки геродотовых савроматов, принимали активное участие. Они воевали не только на территории Северного Причерноморья, но и далеко за его пределами - в Западной Европе на границах Римской империи, Иосиф Флавий пишет: "Те из скифов, которые зовутся сарматами, в большом числе переправились через Истр в Мезию и потом, обрушившись с большой силой, вследствие совершенной неожиданности нападения убивают многих из римлян... Они пронеслись по всей побежденной стране, уводя и унося все, с чем ни встречались" (Там же.).

Образ жизни сарматов, во многом сходный с образом жизни скифов и особенно савроматов, которые со временем растворились в сарматской среде, позволил грекам и римлянам отождествить со временем два этнонима - "савроматы" и "сарматы". Этому немало способствовало их представление об особой роли и воинственности сарматских женщин, т. е. те черты, которые ранее отмечались у савроматов. "Сарматы не живут в городах и даже не имеют постоянных мест жительства. Они вечно живут лагерем, перевозя имущество и богатство туда, куда привлекают их лучшие пастбища или принуждают отступающие или преследующие враги. Племя воинственное, свободное, непокорное и до того жестокое и свирепое, что даже женщины участвуют в войне наравне с мужчинами" (Мела, III, 33.),- так описывает сарматов Помпоний Мела.

В заключение краткого обзора сведений, содержавшихся в письменных источниках о кочевом населении степной зоны Подонья эпохи раннего железного века, следует отметить, что смена состава населения или усиление политической активности племен, живущих на Нижнем Дону, неизбежно должны были отразиться на характере их материальной и духовной культуры. В этом можно убедиться, проанализировав археологические источники. Необходимо определить хронологию памятников кочевого населения Нижнего Дона, обратив особое внимание при этом на недостаточно изученные комплексы.

Глава вторая. Характеристика и хронология памятников кочевого населения Нижнего Дона эпохи раннего железного века Основную часть населения Нижнего Подонья в эпоху раннего железного века составляли кочевники. Археологические памятники этого периода представлены многочисленными подкурганными погребальными комплексами и отдельными находками на местах кочевий и стоянок (Под стоянками подразумеваются кратковременные и сезонные остановки кочевников во время кочевий или в местах, близких к пунктам торгового обмена между греками и туземным населением.).

Стоянки являются наименее изученным видом археологических памятников кочевого населения. Одной из причин этого является то, что данные памятники менее выразительны, чем памятники оседлого населения - городища и поселения. Отсутствие значительных культурных напластований на стоянках зачастую не позволяет найти и исследовать их в достаточной мере. Иногда обнаруженные памятники, думается, без достаточных оснований приписывают оседлому населению. Подобная картина наблюдается при рассмотрении некоторых археологических объектов в районе Нижнего Подонья, относящихся к изучаемому периоду. Не останавливаясь подробно на этом вопросе, поскольку он был рассмотрен (Максименко В. Е. О стоянках кочевого населения Нижнего Дона в скифское время. - Изв. СКНЦ ВШ. Обществ, науки, 1976, № 3, с. 101 - 104.), укажем лишь основные районы, где зафиксированы следы стоянок кочевников. Это Миусский п-ов, острова дельты Дона и территории, прилегающие к ней. Возможно, что местами стоянок могли служить и низовья Маныча, где культурные остатки античного времени зафиксированы вне курганов (Каменецкий И. С., Смирнов Ю. А., Узянов А. А.

и др. Отчет Донской экспедиции ИА АН СССР за 1975 год. - Архив ИА АН СССР, р-1, д.

6031.). Такое положение вполне соответствует замечанию Страбона о том, что кочевники Северного Причерноморья выбирают богатые травой места - "зимой на болотах около Меотиды, а летом на равнинах" (Страбон, VII, 3, 17.).

Изучение материалов стоянок раннего железного века из-за их скудности не позволяет сделать определенных выводов относительно их принадлежности к какой-либо группе кочевого населения (скифам, савроматам, сарматам). Найденная лепная кочевническая керамика, как правило, всегда фрагментарна и невыразительна, а греческая керамика позволяет определить лишь дату. Правда, именно благодаря определению даты стоянок можно частично установить периоды наибольшей посещаемости и заселенности района кочевниками. Они совпадают со временем существования оседлых поселений IV - III вв. до н. э. в районе дельты Дона, в частности Елизаветовского городища.

Большинство исследователей отмечают сходство памятников V III вв. до н. э. и их одновременное исчезновение в конце III начале II в. до н. э., когда на смену им приходят памятники, принадлежащие новому населению, резко отличающемуся по культуре от прежнего. Такое явление характерно и для стоянок IV III вв. до н. э. Как правило, на стоянках IV - III вв. до н. э.

материалов более позднего периода - II - I вв. до н. э. - не находят.

Исключение составляет лишь левобережный район дельты Дона.

Более выразительными и многочисленными, чем стоянки, памятниками кочевого населения эпохи раннего железного века являются погребальные сооружения - курганы, расположенные и в одиночку, и целыми могильниками. Зачастую исследователям приходится иметь дело и с впускными захоронениями в курганы более ранних эпох, с отдельными случайными находками и кладами.

Количество известных в настоящее время на Дону археологических комплексов, относящихся к разным периодам раннего железного века, неодинаково. Однако прежде чем перейти к анализу погребальных комплексов и отдельных находок савроматского и раннесарматского периодов, следует остановиться на характеристике материала, относящегося к переходному периоду от бронзового века к железному, поскольку преемственность в развитии материальной культуры киммерийского и савроматского периодов на Нижнем Дону, безусловно, имеется.

1. Памятники переходного периода Памятники переходного периода от бронзового века к железному в Нижнем Подонье представлены материалами впускных могил в курганах бронзового века и находками в основном предметов вооружения и конского снаряжения.

Памятники правобережья Дона. В районе правобережья Нижнего Подонья обнаружены пока лишь несколько погребений, отдельные находки и так называемые клады. Наиболее известным является клад, найденный в 1939 г. на территории Новочеркасска. Он состоит из топора кобанского типа, двух бронзовых удил и отдельных звеньев от других удил, пары псалиев, обломка стержня и половинки бронзовой литейной формы для отливки втульчатых наконечников стрел (рис. 3, 1 - 9). Этот комплекс VIII - VII вв. до п.

э. получил достаточное освещение в нашей археологической литературе наряду с другими аналогичными по времени вещами, найденными на юге Европейской части СССР, в том числе и в районах, близко прилегающих к Нижнему Подонью (Иессен А. А. К вопросу о памятниках VIII - VII вв. до н. э. на юге Европейской части СССР. - СА, 1953, XVIII, с. 50 - 52, 107 - 108, рис. 1;

Он же. Некоторые памятники VIII - VII вв. до н. э. на Северном Кавказе. - ВССА. М., 1954, с. 120.).

Среди подобных находок следует отметить бронзовые удила и псалий, обнаруженные в 1894 и 1896 гг. у стан. Филипповской (рис.

3, 10, 11) бронзовые стрелы, найденные в 1887 г. вместе с удилами и псалиями (рис. 4, 1 - 5) в кургане у хут. Обрывского стан.

Чернышевской на р. Чире. Около этой же станицы найден и лепной чернолощеный сосуд (рис. 4, 6), хранящийся под № 3814 в Новочеркасском музее.

Весьма интересны два набора бронзовых предметов конского снаряжения (рис. 5, 1 - 11), относящиеся, вероятно, к разрушенному погребению VIII - VII вв. до н. э. кургана бронзового века Гиреева могила, найденные в 1959 г. около Аксая (Мелентьев А.

П. Некоторые детали конской упряжи киммерийского времени. - КСИА, 1967, вып.

112. Материалы хранятся в РОМК.).

Из числа полных погребальных комплексов переходного периода, обнаруженных на правобережье Дона, можно отметить два погребения, которые открыли в 70-е гг. нынешнего столетия неподалеку от Новочеркасска. Одно из них обнаружено в 1974 г. в Камышевахском могильнике (курган 5, погребение 4) (В отчете и предварительной публикации погребение определено как сарматское (Расе Б. А., Зельдина В. Я., Субботин А. В. Раскопки курганов в Ростовской области. - АО - 1974.

М., 1975, с. 126, 127.). В могильной яме с подбоем костяк мужчины лежал в вытянутом положении, на спине, головой на запад. В погребении находился лощеный сосуд шаровидной формы с прочерченным орнаментом (рис. 6, 8).

Второе, еще более выразительное, захоронение обнаружено в 1979 г. в Грушевском курганном могильнике (курган 11, погребение 3) (Раскопки Е. И. Савченко, 1979 г. Материалы хранятся в археологической лаборатории РГУ.) (рис. 6, 1 - 6). Костяк лежал в скорченном положении, головой на северо-восток, в позе, характерной для погребений срубной культуры. В могиле находился богатый инвентарь: бронзовый нож, золотая серьга, бронзовая подвеска, кремень, деревянный и глиняный сосуды. Глиняный сосуд украшен врезным орнаментом. В погребении прослеживалась посыпка мелом.

Обряд захоронения и лощеная керамика с врезным орнаментом помогают установить дату этих комплексов.

К группе памятников переходного периода следует, вероятно, отнести разрушенное погребение, обнаруженное в 1939 г. в Ростове-на-Дону (Лунин Б. В. Археологические раскопки и разведки в Ростовской области. - В кн.: Памятники древности на Дону Ростов н/Д., 1940, с. 13.). Судя по описанию Б. В. Лунина, в нем найдены обломки черноглиняного лощеного сосуда (не сохранились), медные удила и псалий (рис. 4, 7 - 9).

Памятники левобережья Дона. Несколько лучше обстоит дело с памятниками VIII - VII вв. до н. э. на левобережье Нижнего Подонья. К погребениям, которые были открыты А. А. Иеесеном у хут. Соленого (курган Сол-1, погребение 20;

курган Сол-2, погребение 3) (Иессен А. А. Раскопки курганов на Дону в 1951 г. - КСИИМК, 1954, вып. 53, с. 75, 76.) и М. И. Артамоновым на Маныче у хут. Веселого (курган 1, погребение 2) (Артамонов М. И. Раскопки курганов на р. Маныч в 1937 г. - СА, 1949, XI, с. 310, рис. 6, 1;

с. 317, рис. 13, 2.) и изучены К. Ф.

Смирновым, отнесшим их к переходному периоду (Смирнов К. Ф.

Савроматы, с. 28, 31.), следует добавить ряд погребений, открытых в - 70-е гг. (Кореняко В. А., Максименко В. Е. Погребения раннего железного века в бассейне Нижнего Дона. - СА, 1978, № 3, с. 167.).

К таковым относятся погребения 9 и 10 кургана 5 Койсугского могильника (Максименко В. Е. Раскопки курганов в дельте Дона. - АО - 1968. М., 1969, с. 85.). Они выделяются четкой стратиграфией. Наиболее ранним из них является погребение 10 (рис. 7, 1, 2),. нарушившее срубное погребение 13. В нем костяк находился в положении, характерном для захоронений эпохи поздней бронзы и переходного периода.

Скелет взрослого человека лежал на левом боку, головою на запад-юго-запад. Руки согнуты в локтях, кисти у черепа. Судя по остаткам нижних конечностей, скорченность была слабой. К этому погребению, вероятно, относятся и фрагменты керамики с резным геометрическим орнаментом, найденные в заполнении более поздних погребений 3 и 9, частично нарушивших погребение 10.

Эта керамика по орнаменту и фактуре близка керамике типа Кобяково. Вероятно, погребение 10 следует отнести к самому концу бронзового века - началу переходного периода.

Погребение 10 нарушено погребением 9 (рис. 7, 3 - 5), которое можно датировать VIII - VII вв. до н. э. (Кореняко В. А., Максименко В. Е., Указ. соч., с. 177.). Пожалуй, наиболее основательно подтверждает дату погребения 9 (не позднее VII в. до н. э.) тот факт, что оно, в свою очередь, нарушено погребением 3, относящимся к VI в. до н. э.

По своей конструкции могильная яма погребения 9 представляла собой катакомбу 1-го типа (по Б. Н. Гракову) (Граков Б. П. Скифские погребения на Никопольском курганном поле. - МИА, 1962 № 115, с. 83 - 85.). При захоронении покойница была положена на левый бок (позднее скелет завалился на "живот"), головой на запад, лицом от входа. В могиле сохранились следы огня. Вход в камеру, дно колодца и камеры были покрыты толстым слоем камыша. В погребении найдена небольшая полусферическая бляшка с маленьким ушком петелькой (рис. 7, 5).

Следующим весьма выразительным комплексом переходного периода является погребение, открытое в 1968 г. у хут. Верхне Подпольного Аксайского р-на неподалеку от Маныча и Дона (рис. 8, 11,12). Архаичные черты обряда (положение на боку, слегка подогнутые и перекрещенные ноги) и очень выразительный инвентарь (бронзовая стрела, каменный топор) позволяют отнести этот комплекс к концу VIII - VII в. до н. э. (Кияшко В. Я., Максименко В. Е.

Погребение раннего железного века у х. Верхне-Подпольный. - АО - 1967. М., 1968, с.

77, 78.).

Интересный комплекс был обнаружен В. П. Шиловым в 1962 г. у хут. Алитуба (Шилов В. П. Отчет о раскопках у хут. Усьман и Алитуб в 1962 г. Архив РОМК.). В погребении 22 кургана 3 в прямоугольной яме глубиной 4,2 м, длиной 2,6 м, шириной 1,25 м лежал скелет в вытянутом положении на правом боку, головой на юго-восток в гробовище, образованном брусьями, положенными вдоль стен, с деревянным продольным перекрытием. Справа от черепа лежали обломки лепного узкогорлого сосуда серого цвета, украшенного по плечикам четырьмя маленькими коническими налепами, ниже горизонтальными и дуговидными заштрихованными резными поясками и косыми полосками каннелюр (рис. 7, 10). A. И.

Тереножкин, относя этот сосуд к новочеркасской ступени, отыскивает аналогии ему в Западной Европе во фракийском керамическом производстве (Тереножкин А. И. Киммерийцы. Киев, 1976, с.

169.). Можно назвать и другие достаточно близкие аналогии (Ильинская В. А. Раннескифские курганы бассейна р. Тясмин. Киев, 1975, с. 137, рис.

17, 6, 18, 2.). К сожалению, алитубский сосуд известен нам только по иллюстрациям. Не исключено, что данное погребение следует отнести к более позднему времени, так как подобные сосуды в Западной Европе датируются не только VIII - VII вв. до н. э., но и V в. до н. э.

Вероятно, близко по времени этому погребению безынвентарное захоронение у хут. Алитуба (Шилов В. П. Отчет о раскопках у хут. Усьман и Алитуб в 1962 г.) с восточной ориентировкой костяка (курган 1, погребение 1). Такими же невыразительными являются и два погребения, открытые B. П. Шиловым у хут. Усьмана (Там же.). При вытянутом положении костяков в одном погребении отмечена ориентировка на запад-северо-запад (курган 2, погребение 4), в другом - на запад (курган 3, погребение 1). Эти погребения могут относиться как к переходному, так и савроматскому периодам.

Весьма интересны два погребальных комплекса, обнаруженные в юго-западной части Ростовской обл. (Кореняко В. А., Максименко В. Е. Указ.

соч., с. 167.). Погребение 4 кургана 10 группы II на землях совхоза "Северный" (левый берег Маныча) (Максименко В. Е., Горбенко А. А., Кореняко В. А., Фомичев Н. М. Раскопки курганов на р. Маныч. - АО - 1973. М., 1974, с 116, 117. Материалы хранятся в АКМ.) было впущено в восточную полу кургана эпохи бронзы и слегка углублено в материк. В яме неправильной формы размером 1,92x0,6 м лежал скелет взрослого мужчины в слабо-скорченном положении, на правом боку, головой на восток-юго-восток. Правая рука согнута в локте, левая вытянута вдоль туловища. В могиле обнаружены астрагалы овцы и бронзовый нож (рис. 7, 6, 7).



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.