авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |

«Савроматы и сарматы на Нижнем Дону В монографии рассматривается материальная культура, политическая и этническая история кочевников степного Подонья ...»

-- [ Страница 3 ] --

53.) и А. Д. Столяром (Столяр А. Д. Раскопки курганов у хут. Попова в 1950 1951 гг. - МИА, 1958, № 62.) у хут. Попова в районе Цимлянского водохранилища. В этих погребениях весьма выразительны инвентарь - мечи с серповидным навершием, бронзовые зеркала, керамика (рис. 35, 1 - 18) - и погребальный обряд. Материалы этих захоронений нашли достаточное освещение в литературе (Абрамова М.

П. Сарматские погребения Дона и Украины. - СА, 1961, № 1;

Мошкова М. Г. Памятники и поэтому нет надобности подробно прохоровской культуры.) останавливаться на их характеристике, хотя датировка некоторых погребений, предложенная этими исследователями, вызывает возражение. В частности, погребения 9 и 10 кургана 58/26 были отнесены к скифскому времени.

Погребение 9 помещалось в неглубокой материковой яме, впущенной в более древнюю насыпь. Костяк, принадлежащий мужчине в возрасте около 60 лет, лежал в вытянутом положении на спине, головой на юг-юго-восток. При нем найдены очень плохой сохранности кинжал с перекрестием, каменный точильный брусок, бронзовая пряжка (рис. 57, 2) и бронзовое втульчатое орудие вроде долота или затупленного наконечника стрелы (Иессен А. А. Раскопки курганов на Дону в 1951 г., с. 74.).

Погребение 10 обнаружено в такой же грунтовой яме. Костяк лежал в вытянутом положении, головой на юг-юго-запад. При нем найдены железный наконечник копья (рис. 65, 4), обломки железной пряжки, железного кинжала, точильный брусок (рис. 41, 2), кремневый отщеп, сера (Там же.). А. А. Иессен отнес эти погребения к VII - VI вв. до н. э. (Там же.). В дальнейшем эта датировка была уточнена. Погребение 9 отнесено ко времени не ранее III - II вв. до н. э., точнее, к II в. до н. э. (Мошкова М. Г.

Раннесарматские бронзовые пряжки, с. 297.), а погребение 10 ко времени не позднее IV в. до н. э. (Смирнов К. Ф. Савроматы, с. 70.). Дата, предложенная М. Г. Мошковой для погребения 9, вполне приемлема.

Погребение 10 по обряду аналогично погребению 9. Как считает К.

Ф. Смирнов, набор предметов в нем характерен для могил раннесарматского времени, а железное копье, хотя и не имеет прямых аналогий, относится ко времени не ранее IV в. до н. э.

(Смирнов К. Ф. Вооружение савроматов, с. 74.). Если согласиться с датой, предложенной К. Ф. Смирновым, то этот комплекс следует признать самым ранним из прохоровских, обнаруженных на Дону. Но, как известно, присутствие прохоровских племен на Дону в IV в. до н. э.

весьма проблематично. Не исключено, что указанные погребения по времени несколько позднее (III - II вв. до н. э.) В памятниках IV в.

до н. э. на Нижнем Дону отмечены другие обряд и инвентарь.

К погребениям, открытым у хут. Попова, территориально и хронологически примыкает ряд прохоровских комплексов, открытых у хут. Ясырева Цимлянской археологической экспедицией (Мошкова М. Г., Максименко В. Е., Федорова-Давыдова Э. А. Указ. соч., с. 66;

Мошкова М. Г., Максименко В. Е. Сарматские погребения Ясыревских курганов Нижнего Дона, с. 72 79.) (рис. 36, 1 - 12). В погребении 9 кургана 8 (Ясырев I) костяк лежал на камышовой подстилке, в вытянутом положении, головой на юг-юго-восток. Захоронение было частично повреждено, и из инвентаря сохранились железный кинжал с серповидным навершием (рис. 36, 11), железные втульчатые и один черешковый наконечники стрел (рис. 36, 12), железная круглая пряжка с подвижным язычком (рис. 36, 9), обломок лезвия ножа, кремневое огниво и сера. Наличие железных втульчатых наконечников стрел позволяет отнести этот комплекс к концу III - II в. до н. э. Известно, что не только на Дону, но даже на Кубани втульчатые наконечники стрел, как правило, уже не встречаются в могилах II в. до н. э.

(Смирнов К. Ф. Меотский могильник у станицы Пашковской. - МИА, 1958, № 64, с.

305, 306.). Не противоречит указанной дате погребения 9 кургана 8 и находка меча с серповидным навершием. По обряду погребения и характеру инвентаря это захоронение весьма близко погребению кургана 58/26 у хут. Попова.

К II в. до н. э. относятся и пять погребений кургана 1 группы III у хут. Ясырева, которые являются, вероятно, семейным кладбищем.

Сосуды, обнаруженные в этих погребениях (рис. 49, 14,15), весьма похожи на шаровидные, плоскодонные горшочки из прохоровских погребений Поволжья (Мошкова М. Г. Памятники прохоровской культуры, табл.

6, 8 - 34.) и Дона (Столяр А. Д. Указ. соч., с. 365 - 367, рис. 12, 2.). Инвентарь некоторых погребений и по составу и по типам вещей характерен для раннесарматских погребений III - II вв. до н. э. Например, в погребении 2 найдены туалетная ложечка с четырьмя вырезами у места перехода рукоятки в рабочую часть (рис. 59, 7), алебастровое пряслице (рис. 43, 16), темно-синие, черные стеклянные бусины с белыми продольными полосками и другие вещи (рис. 55, 8).

В одном из основных погребений этого кладбища помимо шаровидного сосуда (рис. 36, 3) найдены железный кинжал с кольцевидным навершием, железный нож, несколько железных черешковых наконечников стрел и один бронзовый втульчатый (рис. 36, 4а).

Появление мечей с кольцевидным навершием в прохоровских могилах III - II вв. до н. э. засвидетельствовано в целом ряде комплексов Нижнего Поволжья (Мошкова М. Г. Памятники прохоровской культуры, с. 34, табл. 19, 23 - 27.), поэтому о существовании меча этой формы во II в. до н. э. можно говорить с полной уверенностью. Что касается сочетания железных черешковых наконечников и бронзовых втульчатых, то явление это не ново и особенно часто фиксировалось в позднепрохоровских могилах Башкирии, реже Нижнего Поволжья (Мошкова М. Г. О раннесарматских втульчатых стрелах, с. - 82.). Так, например, в одном из погребений Бережновского могильника меч с кольцевым навершием сопровождал колчан, содержавший девять бронзовых и двадцать три железных черешковых наконечника (Синицын И. В. Археологические исследования Заволжского отряда. - МИА, 1959, № 60, с. 115, рис. 37, 3.).

К раннесарматскому периоду, но не ранее чем ко II в. до н. э.

следует отнести ряд погребений, обнаруженных в 1972 г. у совхоза "Дубенцовский" (Казакова Л. М. Отчет об исследованиях разрушаемых археологических памятников в зонах строительства рисовых совхозов "Большовский", "Дубенцовский" в 1972 г.). Из раскопанных сарматских погребений три комплекса (группа III, курган 1, погребения 4, 6, 7) можно отнести к прохоровскому этапу развития сарматской культуры, исходя из особенностей погребального обряда (вытянутое положение и южная ориентировка костяка) и форм прохоровской керамики, найденной в этих погребениях.

В районе левобережья нижнего течения Сала в так называемом Балабинском могильнике в 1976 - 1977 гг. было выявлено значительное количество сарматских захоронений, в том числе, видимо, и раннесарматских (Смирнов Ю. А., Узянов А. А. Нижнесальские курганы. - АО - 1976. М., 1977, с. 121;

АО - 1977. М., 1978, с. 143.). Особый интерес представляет погребение 25 кургана 27. Оно впущено в центр насыпи кургана эпохи бронзы и окружено со всех сторон комплексом сарматских захоронений, отличающихся богатым инвентарем (оружие, золотые вещи).

Могильная яма имеет два подбоя в восточной и западной стенках, вход в них заложен камышовыми циновками. В западном подбое найден скелет молодого мужчины, в восточном - скелет молодой женщины. Оба скелета лежали в вытянутом положении, на спине, головой на юг. При мужском скелете инвентаря не было, а женский окружен значительным количеством предметов. Под головой лежало бронзовое зеркальце с рукоятью и ободком по краю. За головой стоял красноглиняный кувшинчик. В ногах найдены краснолощеная миска, лепной сосуд с носиком-сливом и втулкой для крепления рукоятки, серолощеный кувшинчик. На груди погребенной лежали железный нож и много крупных и мелких бус из горного хрусталя, сердолика, кости, стеклянной пасты, мозаичных, бисер. На ногах находились пастовые бусы, покрытые черной и зеленой краткой. У плеча лежала средиземноморская раковина, у таза - косточка крупного плода (Данные об этом погребении взяты из сообщения А. А. Узянова "Две статуэтки из сарматского погребения II - I вв. до н. э." на Всесоюзной археологической конференции в Москве в 1977 г.). Самыми интересными находками, безусловно, являются две статуэтки, вырезанные из кости и известняка, лежавшие справа от скелета у локтя и стопы (рис. 60, 9). А. А. Узянов датирует этот комплекс II - I вв. до н. э.

(Смирнов Ю. А., Узянов А. А. Нижнесальские курганы. - АО - 1976. М., 1977, с. 122.).

Еще один интересный сарматский комплекс обнаружен в западной части Балабинского могильника. Это богатая тризна в большом и глубоком рву, заполненном остатками расчлененных туш лошадей и коров, костяками овец и собак. Там же обнаружены наконечники стрел, удила, бронзовый перстень, глиняное колесико, возможно, от модели повозки, несколько сосудов, в частности родосская амфора III - II вв. до н. э. и лепная корчага (Там же.).

Аналогичные остатки тризны - кости животных, лепные сосуды и родосская амфора II в. до н. э. - были обнаружены в междуречье Маныча и Сала в 1971 г. (Мошкова М. Г., Максименко В. Е. Работы Багаевской экспедиции в 1971 г. - АПНП. М., 1974, т. 2, с. 42.). Не исключено, что к этому же времени относятся остатки тризны - кости баранов и лошади, обнаруженные в кургане 4 могильника Ясырев III (Мошкова М. Г., Федорова-Давыдова Э. А. Работы Цимлянской экспедиции 1970 года. - Там же, с. 71, 72.).

Небольшая группа выразительных раннесарматских погребений и отдельных находок известна в районах Маныча. Некоторые из них нашли достаточно широкое освещение в нашей археологической литературе (Абрамова М. П. Сарматские погребения Дона и Украины, с. 895;

Мошкова М. Г. Памятники прохоровской культуры.), но, к сожалению, большая часть материалов или опубликована частично или вовсе не обработана исследователями должным образом.

К концу III в. до н. э. относятся и вещи известного клада, обнаруженного в 1904 г. у хут. Федулова стан. Багаевской (Архив ЛОИА АН СССР, д. 152/1904;

Спицын А. А. Фалары Южной России. - ИАК, 1909, вып.

29, с. 23, 24, рис. 42 - 49.). Он состоит из двух парных серебряных фаларов, серебряных блях, семи золотых обкладок и двух бронзовых ворворок, покрытых золотым листом. Предметы эти, вероятно, от двух конских уборов, точно датируются (Засецкая И. Н.

Назначение вещей Федуловского клада. - АСГЭ. Л. - М., 1965, вып. 7, с. 28 - 36.), однако их этническая принадлежность не совсем ясна.

К прохоровскому времени относятся несколько погребений и отдельных находок, открытых М. И. Артамоновым в низовьях Маныча (Артамонов М. И. Раскопки на Маныче в 1937 г. - СА, 1949, XI.). Самым выразительным и четко датируемым является погребение 6 кургана 2 (рис. 37, 15 - 27). Заметим, однако, что ориентировка погребенного (запад-юго-запад) не типична для прохоровской культуры Дона и Поволжья, но среди инвентаря присутствуют вещи, наиболее характерные для нее. К таковым относятся меч с серповидным навершием, бронзовая и железная пряжки, зеркало, оселок. Кроме этого в погребении обнаружены кремневый отщеп, фрагменты железного ножа, железный стержень, глиняный кувшин и чернолаковый канфар. Время погребения - первая половина II в.

до н. э. - определяется по чернолаковому канфару.

Второй комплекс предметов, обнаруженный в 1933 г. у хут.

Веселого Багаевского р-на и опубликованный М. И. Артамоновым (Артамонов М. И. Работы на строительстве Манычского канала. Отчет о работах. ИГАИМК, 1935, вып. 109, с. 209, рис. 191, 6, 7;

с. 207.), вызывает у некоторых авторов сомнения относительно единства его вещей и датировки их.

Он состоит из железного меча с серповидным навершием (рис. 64, 1), бронзовой бляшки от ножен меча и бронзового шлема. С. И.

Капошина считает, что вещи эти из разных комплексов и бронзовый шлем следует отнести к I в. до н. э. (Капошина С. И. Сарматы на Нижнем Дону. - В кн.: Античная история и культура Средиземноморья и Причерноморья. Л., 1968, с. 164.). Такого же мнения и В. П. Шилов (Шилов В. П. Очерки по Безусловно, истории древних племен Нижнего Поволжья. Л., 1975, с. 150.).

шлемы подобного типа могли бытовать в сарматской среде достаточно долго, но происхождение их значительно более раннее (Косяненко В. М., Лукъяшко С. И., Максименко В. Е. Два шлема из фондов Ростовского областного музея краеведения, с. 266.), поэтому присутствие таких шлемов в погребении II в. до н. э. вполне допустимо. Близкий по типу шлем найден на правобережье Дона (Там же.).

Раннесарматскими с весьма выразительными чертами прохоровского погребального обряда являются также некоторые захоронения, обнаруженные в 1962 г. В. П. Шиловым (Шилов В. П.

Отчет о работе Южно-Донской экспедиции в 1962 г. Материалы хранятся в РОМК.) у хут. Алитуба и Усьмана Аксайского р-на Ростовской обл. и в 1971 г.

(Засецкая И. П. Указ. соч.) И. П. Засецкой и К. С. Лагоцким у хут.

Алитуба, и, возможно, некоторые сарматские погребения, раскопанные Донской новостроечной экспедицией под руководством И. С. Каменецкого в 70-е гг. (Автор имел возможность ознакомиться лишь с частью отчетов.). Датирующим материалом для них служат наиболее характерные предметы прохоровской культуры (мечи с серповидным навершием, керамика определенного типа, украшения и т. д.) и погребальный обряд.

Некоторые погребения, открытые в районе Маныча, заслуживают особого внимания, так как по обряду они не являются характерными для племен прохоровской культуры. Об одном из таких погребений с западной ориентировкой костяка (курган 6, погребение 2 у хут.

Веселого, раскопки М. И. Артамонова) уже упоминалось выше.

В 1962 г. В. П. Шиловым у хут. Алитуба в кургане эпохи бронзы было вскрыто богатое женское захоронение (курган 3, погребение 20) (рис. 37, 1 - 14)(Шилов В. П. Очерки по истории древних племен Нижнего Поволжья, с. 141.). Среди предметов находились: бронзовый котел, сероглиняный узкогорлый гончарный сосуд, античный бальзамарий II в. до н. э., обломки лепного сосуда с гальками и золой, железный нож и шило, округлые золотые бляшки и проволочная спиральная гривна, две золотые подвески, ожерелье из халцедоновых, сердоликовых и мергелевых бусин, бусы из стекла, край стеклянного литого канфара, браслеты из сердоликовых и стеклянных бусин, две серебряные обоймочки, бронзовый наконечник стрелы, браслет с шишечками по бокам, зеркало с валикообразным утолщением по краю и боковым штырем. На костях ног отмечены стеклянные позолоченные бусы, нашивавшиеся на одежду. Кроме того, найдены берестяной колчан, в котором сохранилось семьдесят трехперых втульчатых наконечников стрел, глиняное пряслице, реальгар, галька, кости лошади, нож, бронзовая сковородка. Глиняный бальзамарий и бронзовая сковородка италийского производства позволяют определить дату погребения II в. до н. э. (Там же.). В целом весь инвентарь (за исключением архаической бронзовой стрелы, которая могла быть амулетом) не противоречит этой дате. Что касается железных наконечников стрел, не типичных для прохоровских погребений II в. до н. э., то, как уже указывалось, в районах Дона и Кубани железные втульчатые стрелы употреблялись и во II в. до н. э.

Самая западная группа раннесарматских (прохоровских) погребений обнаружена на левобережье Дона в Койсугском курганном могильнике. Со времени первой предварительной публикации (Максименко В. Е. Сарматские погребения в дельте Дона. - СА, 1970, № 2.) раннесарматских погребений кургана 4 прошло достаточно времени. В Койсугских курганах был обнаружен еще целый ряд характерных прохоровских захоронений (Максименко В. Е. Некоторые итоги исследования Койсугского курганного могильника. - В кн.: Археологические раскопки на Дону;

Горбенко А. А., Кореняко В. А. Раскопки Койсугского курганного могильника в 1971 г. - Там же.). Новые материалы позволяют пересмотреть и уточнить датировку отдельных комплексов.

Наиболее выразительным прохоровским захоронением кургана Койсугского могильника является погребение 32 (рис. 38, 1 - 8). В нем костяк мужчины лежал в подбое, в вытянутом положении, на спине, головой на юг-юго-запад. В захоронении обнаружены остатки напутственной пищи, кости барана, железный меч с прямым перекрестием (навершие, вероятно, обломано), железная пряжка, колчанные крюки, два наконечника стрел, один из них бронзовый двухлопастный архаический, а другой представляет собой ранний тип черешковых стрел с треугольной головкой и длинным черешком.

В этом же погребении были, видимо, копье (сохранить его не удалось) и железный нож. В нем также найден брусок окаменелого дерева.

Материала, с помощью которого можно установить дату погребения, в этом захоронении много. Бронзовый архаический наконечник стрелы (рис. 38, 6) не следует принимать во внимание, так как он явно сохранялся в качестве амулета. Железный меч (рис.

38, 2) по форме близкий прохоровским мечам, обнаруженным в раннесарматских погребениях Койсугского могильника, мог, вероятно, иметь кольцевое навершие или вовсе его не иметь.

Поэтому датировать его точнее чем III - II вв. до н. э. не представляется возможным. К этому же времени относятся и два колчанных крючка (рис. 38, 3 - 4), аналогии которым имеются в прохоровских захоронениях III - II вв. до н. э. Поволжья (Мошкова М.

Г. Памятники прохоровской культуры, с. 35, табл. 20, 10, 5.).

Железный черешковый наконечник стрелы (рис. 32, 12) из погребения 32 кургана 4 может быть отнесен ко времени не позднее II в. до н. э. Как известно, подобные стрелы (II отдел, 2-й тип по М.

Г. Мошковой) существуют вплоть до II в. до н. э. (Там же, с. 32.).

Железная массивная пряжка с подвижным язычком на шарнире (рис. 38, 9) аналогична по форме бронзовой пряжке, найденной у хут. Политотдельского в погребении 12 кургана 20, датируемого III - II вв. до н. э. (Смирнов К. Ф. Курганы у сел Иловатка и Политотдельское. - МИА, 1959, № 60, с. 291, рис. 32, 12.). Вероятно, к этому же времени, не сужая слишком дату, можно отнести и погребение 32 кургана Койсугского могильника. Не противоречит этой дате типичный для прохоровской культуры сосуд с округлым дном, орнаментированный двойными косыми насечками (рис. 38, 8). К этому же времени следует отнести погребения 3, 6, 11, 19, 28 кургана 4 (Максименко В. Е.

Сарматские погребения в дельте Дона, с. 224 - 229. В первоначальной публикации дата погребения 28 кургана 4 - IV - II вв. до н. э. - была определена ошибочно.

Бронзовые наконечники стрел, по которым устанавливалась столь широкая дата, как выяснилось, не имеют отношения к погребению, они обнаружены в заполнении блиндажа, разрушившего центр кургана и указанное погребение.), хотя инвентарь их менее выразителен и представлен только лепными сосудами из погребений 3, 11, 19, 28 (рис. 49, 6, 13,18, 20), бронзовым зеркалом из погребения 6 (рис. 38, 19), позднеэллинистическими бусами из погребения 3 (рис. 55, 9), бисером из погребения 6, железным ножом (рис. 44, 30) и пряслицем из погребения 19.

К концу III - II вв. до н. э. относятся погребения 1, 2, 15 кургана 5 Койсугского могильника (Материалы раскопок Койсугского курганного могильника, проводившихся с 1966 по 1971 г., хранятся в АКМ.), в которых костяки лежали в вытянутом положении, головами на юг (погребения 1, 2), восток-юго-восток (погребение 15) и сопровождались железными мечами с серповидным навершием (рис.

64, 4 - 6).

Вероятно, к этому же времени следует отнести и погребение кургана 7 (Раскопки В. Е. Максименко, 1968 г.), в котором найдена железная пряжка с неподвижным язычком (рис. 57,11).

В районе, близком к дельте Дона, известен еще один комплекс конца III - II в. до н. э. - это погребение 2 кургана 1 у пос.

Высочина на Кагальнике (Максименко В. Е., Горбенко А. А., Лукъяшко С. И., Кореняко В. А. Раскопки в бассейнах рек Ей и Кагальник. - АО - 1972. М., 1973, с.

134.). Обряд захоронения сарматский (вытянутое положение и южная ориентировка скелета, наличие мела), а сосуд, найденный в погребении, представляет собой типичный образец прохоровской круглодонной керамики (рис. 49,20).

К группе раннесарматских следует, вероятно, отнести захоронение из кургана 12-й Ново-Александровской группы (Лукъяшко С. И. Отчет о работе Приморской археологической экспедиции в 1978 году.

- Архив АКМ.). В погребении 1, в яме трапециевидной формы размером 2,25x1,1 м скелет лежал в слабоскорченном положении, на правом боку, головой на восток. У левого плеча стоял красноглиняный кувшин (рис. 50, 6), под грудной клеткой лежало пряслице, у коленного сустава находилось большое количество настового бисера, а в районе шейных позвонков лежало ожерелье из бус сердоликовых, стеклянных, глазчатых, стеклянных с внутренней позолотой - и шаровидных цилиндрических пронизок, пронизки из зуба ископаемой рыбы.

Определяя дату прохоровских захоронений в районе левобережья Дона, следует признать, что ни одно из них нельзя с уверенностью отнести даже к концу III в. до н. э. Там, где есть очень выразительный материал, все погребения датируются не ранее конца первой четверти II в. до н. э. (Маныч, курган 2, погребение 6;

хут. Алитуб, курган 3, погребение 20), но именно эти погребения по обряду отличаются от типично прохоровских.

В заключение хронологического анализа памятников раннего железного века на Дону можно привести сводку, которая в определенной мере отражает количественное соотношение комплексов по периодам и районам.

Всего в данной работе учтено около двухсот погребений VIII - II вв. до н. э. (без учета погребений Елизаветовского могильника и Беглицкого некрополя).

Погребений переходного периода известно на Дону пока немногим более двадцати. Из них на правобережье Дона не более трех. Значительно больше учтено захоронений савромато сирматского периода - сто двадцать (на правобережье тридцать, на левобережье девяносто).

Сарматских (прохоровских) погребений конца III - II в. до н. э.

учтено около шестидесяти. Из них на правобережье имеется не более трех, датируемых не ранее чем II в. до н. э.

Глава третья. Погребальный обряд 1. Топография могильников и особенности погребальных сооружений Не вдаваясь в подробный анализ сущности погребального обряда, но признавая его значение как одного из наиболее важных исторических источников для изучения истории кочевников раннего железного века, следует отметить, что на разных этапах развития их общества он был различен, зависел от многих причин и условий и зачастую имел локальный характер. В первую очередь погребальный обряд зависел от религиозных представлений, отражением которых он являлся, жизненных и природных условий, а также характера и степени развития самого общества, которому он принадлежал. Нельзя отрицать и того факта, что погребальные традиции находились в некоторой зависимости от топографических условий. Выбор места для погребального сооружения имел важное значение и накладывал определенный отпечаток на его характер и конструкцию (например, пойменные затапливаемые места не позволяли устраивать подбойные и катакомбные сооружения, для которых требовался прочный грунт). Следует также отметить, что погребальные сооружения устраивались, как правило, в местах, находящихся под контролем и защитой племени или рода.

Большее число известных в настоящее время погребений кочевников эпохи раннего железного века сосредоточено в курганах, расположенных на краю надпойменных террас и на водоразделах. Однако не следует считать, что это явление характерно для всех районов Подонья. На левобережье наблюдается большое количество погребений, расположенных в низменных и даже затапливаемых местах (например, Усть-Койсуг, группа курганов Радутка, курганов в пойме Маныча). Аналогичная картина наблюдается и на островной части дельты, где сосредоточено наибольшее количество погребальных памятников V - III вв. до н. э. (Елизаветовский могильник).

Однако на левобережье есть курганные группы с погребениями раннего железного века и на высоких террасах. Так, например, часть курганов Койсугского могильника расположена на краю первой надпойменной террасы Дона (Максименко В. Е. Некоторые итоги исследования Койсугского курганного могильника. - В кн.: Археологические раскопки на Дону. Ростов н/Д., 1973, с 43.). На высокой террасе расположены курганы у пос. Высочина и хут. Ново-Александровки (Раскопки С. И.

Лукьяшко, 1976 - 1979 гг.). В бассейне Маныча и Сала курганы с погребениями раннего железного века имеются как на водоразделе, например группа у зерносовхоза "Веселовский" (Мошкова М. Г., Максименко Б. Е., Смирнов К. Ф. Работы на Нижнем Дону и в междуречье Сала и Маныча. - АО - 1971. М., 1972, с. 122.), так и в пойме у хут. Веселого (Артамонов М. П. Раскопки курганов в долине р. Маныч. - СА, 1937, IV;

Он же.

Усьмана и Алитуба на Раскопки курганов на р. Маныч в 1937 г.- СА, 1949, XI.), Маныче (Шилов В. П. Отчет о работе Южно-Донской экспедиции в 1962 г. - Архив и т. д.

ИА АН СССР, р-1, д. 2727.) Погребения раннего железного века, вскрытые А. Д. Столяром и А. А. Иесееном в курганах в районе Цимлянского водохранилища, также были расположены в 200 - 400 м к югу от левого коренного берега Дона, примыкающего к широко раскинувшейся речной пойме (Столяр А. Д. Раскопки курганов у Попова в 1950 - 51 гг. - МИА, 1958, № 62, 8.).

Неподалеку от этого района у хут. Потапова и Ясырева в 1970 г.

был обнаружен ряд погребений в курганах, расположенных в широкой пойменной долине Дона, изрезанной многочисленными и достаточно полноводными ериками и озерцами (Мошкова М. Г., Максименко В. Е. Сарматские погребения Ясыревских курганов Нижнего Дона. - КСИА, 1973, вып. 133, с. 72.).

На правобережье захоронения эпохи раннего железа найдены в курганах на высокой коренной террасе Дона. Основная часть погребений сконцентрирована в районах, близких к дельте Дона (Ростовские курганы, Ливенцовские и др.). Отдельные курганы раннего железного века, находящиеся в стороне, также расположены на высоких террасах (Константиновский курган, погребение у хут. Алексеевского и Карнаухова, курганы на Быстрой).

Несколько обособленное положение занимает группа курганов на полуострове между северным побережьем Таганрогского залива и Миусским лиманом, Этот полуостров, если считать его основанием линию Таганрог - верховье лимана, имеет протяженность до 35 км при ширине от 5 до 14 км. Он имеет водораздел, образуемый скатами к лиману и к морю. Высота обрыва 10 - 15 м. Вся местность его носит ясно выраженный характер плоского рельефа, имеет незначительные овраги. Реки здесь отсутствуют. Начиная от основания полуострова, по всему водоразделу тянутся цепью курганные насыпи (Миллер М. А., Лунин В. В. Некрополь у Беглицкой косы.

Ростов н/Д., 1929, с. 3, 4.).

Наиболее исследована группа курганов в районе так называемой Беглицкой косы. Следует заметить, что принадлежность этого некрополя к курганному не вызывала сомнений у первых исследователей, которые считали, что это курганный могильник из маленьких насыпей, расположенных близко друг к другу, иногда почти сливающихся (Раскопки М. А. Миллера в Таганрогском округе. - Архив ЛОНА АН СССР, ф. 2, оп. 1, № 116, л. 3.). На этом месте еще в 1953 г. был раскопан курган IV в. до н. э. с катакомбным захоронением (Каменецкий И. С. Отчет о работах археологической экспедиции Таганрогского музея в 1956 г. - Архив ИА АН СССР, р-1, д. 1520, л. 10.). Впоследствии И. С.

Каменецкий, исследовавший этот могильник в 1956 и 1958 гг., усомнился в существовании насыпей и определил его как грунтовый IV - II вв. до н. э. (Каменецкий И. С. Отчет о работах археологической экспедиции Таганрогского музея в 1958 г.- Там же, д. 2494, л. 25.). Решить сейчас этот спорный вопрос не представляется возможным, так как значительная часть могильника смыта в залив. Ежегодно берег в данном месте отступает не менее чем на 0,5 м. В настоящее время, действительно, на Беглице видимых насыпей нет, но Д. Б. Шелов еще в 1950 г. застал остатки курганного могильника (Шелов Д. Б. Отчет об археологических разведках в низовье Дона в 1950 г. - Там же, д. 446.).

Некоторые исследователи склонны считать, что в этом районе находятся курганный и грунтовый могильники (Прохорова Т. А.

Спасательные раскопки на Беглицком некрополе. - АО - 1977. М., 1978, с. 137.).

Погребения кочевников в курганах могут быть основными (т. е. со специальными сооружениями насыпи над могилой) или же впускными в насыпи более ранних курганов. Характер таких погребений зависел от целого ряда причин: традиций, социально экономических факторов и т. д.

Все известные до сих пор погребения переходного периода на Дону являются впускными, но их количество слишком незначительно, чтобы говорить о какой-то закономерности. Что же касается савроматского периода истории Подонья, то здесь можно с уверенностью отметить, что погребения под насыпью преобладают над впускными захоронениями. Особенно это характерно для правобережных районов Нижнего Дона и его дельты. В левобережных районах среди погребений VI - III вв. до н. э.

преобладают впускные, а основные захоронения сосредоточены, главным образом, в более восточных от дельты районах (хут.

Ясырев, курган 1, погребение 2;

курган у хут. Арбузова;

курганы на Есауловском Аксае, раскопки В. П. Шилова). Эти захоронения датируются временем не позднее IV в. до н. э.

Однако следует отметить, что в районе левобережья Дона около дельты обнаружен ряд захоронений IV - III вв. до н. э. в катакомбах под индивидуальными насыпями. Это захоронения у хут. Ново Александровки (Раскопки С. И. Лукьяшко, 1977 г.) (курган 1, курган 5, погребение 2;

курган 16) и у Азова (Раскопки К. Ф. Смирнова, В. Е.

Максименко, 1976 г.) (курган 9, погребение 3).

На Нижнем Дону для раннесарматского периода характерны впускные захоронения в насыпи более ранних курганов.

Погребений с чертами прохоровской сарматской культуры под индивидуальными насыпями не обнаружено.

2. Типы могил. Оборудование погребальных помещений Форма могильной ямы и ее конструктивные особенности зависят не только от половозрастных и социальных признаков, но и в какой то мере могут отражать традиции определенной этнической группы населения. К сожалению, проследить форму могильной ямы не всегда удается то ли потому, что заполнение ямы не отличается от прочего грунта, что происходит чаще всего, когда погребение находится в насыпи более древнего кургана, то ли потому, что использование техники, например бульдозера, не дает возможности точно фиксировать границы погребения. Могут быть и другие причины. Для определения типов могильных сооружений в данной работе рассмотрено 86 погребений, т. е. около половины всех учитываемых захоронений, в которых более или менее четко прослежены конструктивные особенности. Принимая во внимание то обстоятельство, что для разных хронологических периодов и географических районов Подонья количественные показатели неодинаковы, можно, соответственно, с большей или меньшей долей уверенности принимать предлагаемые выводы.

Для VIII - VII вв. до н. э. в известных автору погребальных комплексах конструкция могил прослежена лишь в 8 случаях. Не менее половины погребений в данной хронологической группе имели камерные могилы: погребение 9 кургана 5, погребение кургана 2 Койсугского могильника;

погребение в кургане у хут.

Верхне-Подпольного;

погребение 4 кургана 5 Камышевахского могильника. Не исключено, что погребение 4 кургана 10 у пос.

Северного и погребение 6 кургана 3 у пос. Красная Поляна были совершены также в камерах. К этому предположению склоняются авторы раскопок.

Как правило, камерные могилы этого периода по форме однотипны. Они имеют довольно большой квадратный колодец, широкий, по всей длине вход в камеру. Камера бывает меньше колодца по размерам и иногда смещена в сторону (Койсуг, 1968 г., курган 5, погребение 9).

Прямоугольную форму имели могильные ямы в Ростовском кургане на ул. Мечникова и в погребении 22 кургана 3 у хут.

Алитуба. Из 50 учитываемых захоронений савроматского периода (30%) имели квадратную или близкую к квадрату форму могил, (42%) - узкую прямоугольную форму, чаще со слегка закругленными углами, 9 (18%) могил были камерными, катакомбной формы и 5 (10%) имели овальную, пятиугольную и иную формы.

Если рассматривать формы ям, учитывая хронологическую последовательность, то можно отметить следующее: из 10 могил VI V вв. до н. э. (70%) - квадратной формы, 3 (30%) - иной формы;

из 15 могил V - IV вв. до н. э. - 6 (40%) квадратной формы, 8 (53%) узкой продолговатой, 1 (7%) - иной формы;

из 28 могил IV - III вв.

до н. э. - 6 (21%) - квадратной формы, 12 (43%) - узкой, продолговатой, 9 (32%) - камерной, 1 (4%) - иной формы.

Данные показывают, что в раннесавроматский период могильные ямы имеют чаще квадратную форму (Константиновский курган, Арбузовский курган, курган 25 Сладковского могильника) или слегка продолговатую, близкую к квадрату (погребение 3, курган и погребение 5, курган 2 Койсугского могильника). Встречаются в это время ямы неправильной овальной формы (курган Камышевахского могильника), пятиугольной (погребение 1, курган 5 Ростовской группы, раскопки 1967 г.) и узкие, продолговатые (хут. Ново-Александровка, курган 7, погребение 8), форма которых является ведущей для погребений Елизаветовского могильника в дельте Дона. С некоторой долей уверенности можно утверждать, что большие квадратные могилы встречаются чаще в более восточных районах Подонья, к востоку от Северского Донца (Константиновский курган 25 Сладковского могильника) и Маныча (Арбузовский курган). Как известно, неподалеку от бассейна р. Сала на р.

Есауловский Аксай в пределах Волгоградской области В. П. Шилов обнаружил значительную группу раннесавроматских погребений в больших квадратных могилах.

В погребениях V - IV вв. до н. э. формы могильных ям сохраняются прежние, но о преобладании тех или иных форм в отдельных районах Дона можно говорить с еще большей уверенностью.

В районах, близких к дельте Дона, и в бассейне Маныча преобладают захоронения в продолговатых, немного овальной формы ямах или прямоугольных с закругленными углами (Ливенцовка, 1963 г., курганы 2, 3;

Ливенцовка, 1964 г., погребение 10;

Ростовские курганы, 1967 г.;

курган 2 Кулешовской группы Койсугского могильника, погребение 4;

курган Крепинского могильника, на Маныче, погребение 11 и др.). Более стабильна форма могильных ям в районах к востоку от Северского Донца на правобережье и Маныча на левобережье Дона. Это квадратной формы довольно большие ямы под индивидуальными насыпями (курган у пос. Шолоховского, курганы IV в. Сладковского могильника на Быстрой, Карнауховский курган 43, курган 1 у хут.

Ясырева, погребение 1 кургана 23 у совхоза "Потаповский" и др.).

Такая форма могильных ям сохраняется в этих местах и в IV - III вв.

до н. э. Что же касается районов около дельты Дона, то в это время в конструкциях погребений наблюдаются некоторые изменения.

Наряду с прежними формами могильных ям (в основном узкие, продолговатые) появляются новые - катакомбы. Наибольшее количество подобных могил обнаружено на Миусском п-ове и в районах, прилегающих к дельте Дона, причем не только на правобережье (Ливенцовские и Ростовские курганы), но и на левобережье (курганы у хут. Ново-Александровки). При анализе общих цифровых показателей форм могильных ям савроматского периода можно сделать следующие выводы.

Во-первых, квадратная или близкая к квадрату форма больших ям является довольно устойчивой для всего савроматского периода, и она более типична для восточных районов Подонья. Снижение процента подобных ям происходит из-за увеличения количества анализируемых погребений и появления новых форм.

Во-вторых, узкие, продолговатой формы, небольшие по размеру ямы наиболее распространены в V - III вв. до н. э. Как правило, они содержат небогатые одиночные захоронения и более типичны для районов, близких к дельте Дона.

В-третьих, появление камерных, катакомбных могил относится ко времени не ранее IV в. до н. э. Все они сосредоточены в районах, близких к дельте Дона. Большинство катакомбных погребений содержало богатые или коллективные захоронения.

Как уже отмечалось, для выделения отдельных групп могильных сооружений большое значение имеют некоторые конструктивные детали могил, связанные с этническими, социальными или половозрастными особенностями погребенных. Среди нижнедонских могил савроматского периода выделяется группа, имеющая ямы с нишами-подбоями, в которых, как правило, находят остатки напутственной пищи в виде частей туш лошади, коровы, овцы. Из 50 прослеженных могильных ям таковых не менее 9 (18%). Из могил восточных регионов Подонья 7 (свыше 40%) имеют ниши подбои.

Ниши-подбои зафиксированы как в ранних, так и в поздних савроматских погребениях. Наиболее ранний случай отмечен в Константиновском кургане, где вдоль южной стенки имелся подбой по всей ширине ямы (Кияшко В. Я. Отчет о работах Константиновского отряда археологической экспедиции РГУ в 1968 г. - Архив ИА АН СССР, р-1, д. 3607.). В кургане 25 Сладковского могильника все три ямы были с нишами подбоями (рис. 14, 2), причем центральная яма имела четыре ниши по углам. В нишах находились большое количество костей лошадей, коров, овец, а также глиняная и деревянная посуда. Ниши-подбои зафиксированы в некоторых курганах Ростовской группы. Так, в погребении 2 кургана 3 северная и западная стенки имели подбои (Брашинский И. Б. Отчет о работе Южно-Донской экспедиции в 1967 г. - Там же, д.

3568.), а в погребении 2 кургана 4 в северо-восточной стенке находилась прямоугольная ниша, на дне которой лежали кости крупного животного (Там же.).

Целый ряд левобережных савроматских комплексов повторяет эти особенности. Аналогичные подбои с костями лошадей и инвентарем имели могилы погребения 3 кургана 2 у пос. Северного (рис. 34, 1), погребения 5 кургана 62-го Арпачинского могильника (Каменецкий П.

С., Смирнов Ю. А., Узянов А. А. и др. Отчет Донской экспедиции ИА АН СССР за год.- Там же, д. 6032, л. 322.), погребения 4 кургана 52-го Крепинского могильника (Лагоцкий К. С. Отчет о работе первого Манычского отряда Донской погребения 2 кургана экспедиции в 1972 году. - Архив РОМК.), Криволиманского могильника (Раскопки Е. И. Савченко, 1980 г. Материалы хранятся в РГУ.).

Ниши-подбои, встречающиеся в погребениях савроматской культуры (Смирнов К. Ф. Савроматы, М., 1964. с. 80, 81.), почти неизвестны среди скифских могил. В наиболее ярко выраженном савроматском Аксеновском могильнике на Есауловском Аксае из 20 могильных ям 4 (20%) в курганах 5, 7, 12,27 имеют ниши-подбои (Подсчет сделан по материалам отчета В. П. Шилова (Шилов В. П. Отчет Астраханской археологической экспедиции за 1966 г. - Архив ИА АН СССР, р-1, д. 4625).). На Среднем Дону они встречаются в курганах у с. Мастюгина (Либеров П. Д. Памятники скифского времени на Среднем Дону. - САИ. М., 1965, вып. Д1 - 31, с. 43;

табл. 2, 9.).

В группе погребений савроматского периода в районе междуречья Северского Донца и Дона выделяется еще одна деталь, присущая большим квадратным могилам с коллективными захоронениями, это наличие дромосов. Таковые отмечены в Шолоховском кургане, в курганах 4 и 15 Сладковского могильника, в Кащеевском кургане 1.

Дромосы представляют собой узкие наклонные проходы к могиле, заканчивающиеся почти у дна. Ширина их различна: от 0,5 до 1 м.

В дромосе Сладковского кургана 4 (длина 3, ширина 1 м), примыкающего к южной стенке могилы, найдены разнообразный инвентарь и полный скелет лошади со сбруей. Дромосы Шолоховского и других курганов более короткие и примыкают или к северо-западной стороне (Шолоховский курган), или к северо восточному углу могилы (Кащеевский курган). Большие квадратные могилы с дромосами в памятниках савроматской и раннесарматской культуры известны не только в Южном Приуралье (См. об этом подробнее: Смирнов К. Ф. Дромосные могилы ранних кочевников Южного Приуралья и вопрос о происхождении сарматских катакомб. - В кн.: Вопросы древней и средневековой археологии Восточной Европы.

М., 1978, с. 5, 6 - 71.), но и на Среднем Дону (Либеров П. Д. Указ. соч., с. 11.).

В двух случаях (погребение 1 кургана 23 у пос. Центрального и погребение 5 кургана 11 Ростовской группы) зафиксированы ямы с земляными возвышениями - "столиками" - на дне. Кроме того, встречаются ямы с уступами или заплечиками вдоль длинных стен (погребение 31, курган 7 Койсугской группы). Эта конструктивная особенность, отмеченная среди савроматских погребений (Смирнов К.

Ф. Савроматы, с. 81.), наиболее характерна для поры развития прохоровской культуры (Мошкова М. Г. Происхождение раннесарматской (прохоровской) культуры. М., 1974, с. 11.).

Среди погребений конца III - II в. до н. э. на Нижнем Дону встречаются в основном два типа могил. Первый тип - подбойные могилы. Из прослеженных 29 могильных ям таковых 14 (около 50%). Эти могилы типичны для памятников прохоровской культуры сарматов Поволжья и Приуралья (Мошкова М. Г. Памятники прохоровской культуры. - САИ. М., 1963, вып. Д1 - 10, с. 20, 21.). В большинстве случаев это довольно глубокие впускные погребения с могильными ямами, ориентированными на север-юг, с подбоем в восточной стенке.

Второй тип могил, встречающийся в это время, - прямоугольные узкие ямы. Их столько же, сколько и подбойных - около 50%.

Для оборудования погребальных помещений кочевники раннего железного века Нижнего Подонья употребляли различные материалы. Подстилки из травы, камыша, куги, хвороста можно различить в погребениях. Гораздо труднее проследить и определить подстилки из других органических материалов - ткани, кошмы, войлока и т. д. Зачастую под погребенными прослеживается лишь темный тлен.

Во многих случаях в погребениях отмечаются остатки деревянных конструкций и камыша, позволяющие судить о том, что эти материалы использовались для перекрытия могил, обкладки стен и заклада камерных могил. Сложные деревянные конструкции в ранних погребениях встречаются редко. Примером таковой является конструкция в погребении 22 кургана Крестовый у хут. Алитуба.

Погребальная камера его оборудована следующим образом. Дно могилы устлано поперечными досками, образующими пол камеры.

Вдоль длинных стен поставлены боковые стенки из досок шириной 25 и толщиной 3 - 4 см, поверх которых над покойником положены поперечные плахи. Затем сверху шли две прослойки чакана, продольный ряд досок и еще один мощный слой чакана. И, наконец, сверху могила покрыта продольным перекрытием из 6 - 7 досок шириной 20 см (Шилов В. П. Отчет о раскопках у хут. Усьман и Алитуб в 1962 г. Архив РОМК.).

Сложные деревянные конструкции отмечены в захоронениях V III вв. до н. э. в Сладковском курганном могильнике, Шолоховском кургане и кургане у хут. Кащеевки. Над квадратной большой ямой с дромосами устраивался, по всей вероятности, шалаш из бревен, и могила некоторое время служила склепом, в котором совершались подзахоронения. Наиболее четко эту конструкцию удалось проследить в кургане 1 у хут. Кащеевки. В целом все погребения в курганах с коллективными захоронениями в бассейне Быстрой имели сложные деревянные конструкции, аналогичные конструкциям курганов Среднего Дона (Либеров П. Д. Указ. соч., с. 11.) и курганов савроматской культуры Поволжья и Приуралья, где деревянные сооружения имитировали срубовые жилища и круглые шатры (Смирнов К. Ф. Указ. соч., с. 89.). Заметим попутно, что вопрос об истоках традиции погребений в деревянных гробницах достаточно сложен (Ольховский В. С. Раннескифские погребальные сооружения по Геродоту и археологическим данным. - СА, 1978, № 4, с. 86.).

Деревянные гробовища встречаются в погребениях на Дону начиная с III в. до н. э. (Койсуг, курган 5, погребение 12). Они более характерны для раннесарматских - прохоровских погребений (например, парное погребение 6 кургана 2 у хут.

Усьмана, погребение в районе Цимлянского водохранилища, раскопанные А. Д. Столяром и А. А. Иессеном у хут. Попова). Иногда стенки могильных ям в захоронениях кочевников обкладывались деревом (курган 2, погребение 10 у хут. Усьмана). В погребении кургана 5 Койсугского могильника для заклада погребальной камеры использована широкая и толстая доска, а гробовище сделано из тонких досок толщиной 1 - 2, шириной 10 - 30 см без единой металлической скрепки или гвоздя. Ширина его - 50, длина 190, высота стенок - до 40 см. Очень часто могильную яму перекрывали деревянными дощечками или бревнами, а сверху настилали камыш. Камыш и чакан на Дону гораздо чаще применяли для оборудования погребальных помещений, чем дерево. Ими не только перекрывали могилы, но и использовали в качестве подстилок, покрытия дна колодца погребения (курган 2, погребение 14 Койсугского могильника) и даже для заклада (курган 5, погребение 9 Койсугского могильника).

В конструкциях погребальных сооружений иногда использовался камень. Известны случаи, когда камнями заполнены могильные ямы, что характерно для погребений савроматской культуры (Смирнов К. Ф.

Указ. соч., с. 89.). Например, в Аксеновском могильнике камни отмечены почти во всех савроматских курганах (Автор судит по отчету В.

П. Шилова.). На Дону в погребениях переходного периода камни найдены только однажды - в Ростовском кургане на ул. Мечникова.

В погребениях савроматского периода наличие камней характерно для курганов правобережья и восточных районов левобережья Дона. Большое количество камней было в Константиновском, Криворожском, Шолоховском курганах и некоторых курганах на Быстрой, в курганах Ростовской группы, Арбузовском кургане на Сале. Из всех известных на Дону савроматских захоронений могил с камнем около 5%. Среди погребений восточных районов количество таковых возрастает до 25%.

3. Ориентировка и поза погребенных Ориентировка и поза погребенного - существенные черты погребального обряда. Из 17 случаев прослеженной ориентировки в погребениях переходного в периода в 7 случаях (41 %) отмечена западная, в 4 (23%) - юго-западная, в 5 (30%) - северо-восточная и в 1 случае (6 %) - восточная.

В могилах с западной и юго-западной ориентировкой преобладает положение костяков на боку со слегка подогнутыми, а также перекрещенными в голенях ногами - 6 случаев или вытянутое положение на спине - 4 случая. В 1 случае (курган 5, погребение Койсугской группы) погребенная лежала на "животе".

В погребениях с северо-восточной ориентировкой все костяки лежали на левом боку с достаточно сильно подогнутыми ногами.

Кисти рук находились либо у черепа (2 случая), либо у таза ( случая). Костяк с восточной ориентировкой (погребение 4 кургана 10 у совхоза "Северного") также находился в скорченном положении.

Таким образом, скорченное положение погребенного характерная черта погребального обряда бронзового века - в захоронениях переходного периода в различных вариациях продолжает присутствовать. Более того, из 17 нижнедонских захоронений оно отмечено в 12 (70%).

Значительно большее (нежели переходных) количество зафиксированных захоронений савроматского периода с прослеженной ориентировкой погребенных дает возможность проанализировать ее в определенных хронологических диапазонах (см. таблицу).

Если проследить ориентировку погребенных в отдельных регионах Подонья, то можно отметить следующее.

В группе захоронений VI - V вв. до н. э. правобережной зоны вблизи дельты Дона в 7 погребениях 3 костяка имели западную ориентировку, 2 - восточную, 1 - северную и 1 - юго-восточную. В погребении с юго-восточной ориентировкой (погребение 5 кургана 11 Ростовской группы) костяк лежал на левом боку с сильно подогнутыми ногами. В остальных случаях костяк находился в вытянутом положении, на спине. Из 7 погребений V - IV вв. до н. э.

в 3 отмечена западная ориентировка костяков, в 2 - северо восточная, в 1 - восточная и в 1 - северная. Скорченное положение костяка отмечено 1 раз. В погребении 48 Ливенцовского могильника костяк лежал на правом боку с подогнутыми ногами, головой на восток. Кисти сведенных вместе рук находились у таза.

Соотношение ориентировок погребенных в хронологических диапазонах савроматского периода на Нижнем Дону Количество погребений Ориентировка VI-V вв. до н. V-VI вв. до н. IV-III вв. до н. VI-III вв. до н.

э. э. э. э.

Запад 13 9 26 Северо-восток 6 1 1 Восток 4 1 - Север 1 1 - Юго-запад 1 2 3 Юг - 3 7 Юго-восток - 2 1 Северо-запад - 2 1 Всего 25 21 39 В 4 погребениях IV - III вв. до н. э. в правобережной зоне около дельты Дона 2 костяка имели западную ориентировку, 2 - южную и 1 - северную. В погребении у хут. Каменнобродского южная и северная ориентировки костяков зафиксированы одновременно. В захоронениях IV - III вв. до н. э. костяков в скорченном положении не было.

В районе правобережья Нижнего Дона, восточнее низовьев Северского Донца, в погребении VI в. до н. э. у Константиновска зафиксирована западная ориентировка костяка при положении на правом боку со слегка подогнутой правой ногой. В 5 захоронениях V - IV и IV - III вв. до н. э. (почти все они коллективные) в указанном районе ориентировка прослежена у 10 погребенных. Преобладает ориентировка южная или южная с небольшим отклонением к востоку (8 случаев). Западная - 2 случая - отмечена вместе с южной в одном захоронении (курган 4 Сладковского могильника).

В левобережных районах вблизи дельты Дона (койсугские курганы, группа Высочино, азовские курганы и др.) из 8 погребений VI - V вв. до н. э. в 6 костяки имели западную ориентировку, в 1 восточную и в 1 - юго-западную. Из 3 погребенных, лежавших в скорченном положении, 1 имел западную ориентировку. Из захоронений конца V - IV в. до н. э. (таковых всего 2) и IV - III вв.

до н. э. в 20 погребениях костяки имели западную ориентировку, в 3 - южную, в 1 - юго-западную, в 1 - юго-восточную и в 1 - северо западную. Во всех случаях положение костяков было вытянутое, на спине.

В низовьях Маныча из 8 погребений VI - V вв. до н. э. в отмечена северовосточная ориентировка, в 2 - западная и в 1 восточная. Из 5 костяков с северо-восточной ориентировкой находились в сильно скорченном положении, а остальные в вытянутом. Из 6 погребений V - IV вв. до н. э. в 5 отмечена западная ориентировка костяков и в 1 - южная. Из 7 погребений IV - III вв. до н. э. в 5 зафиксирована западная и в 2 - южная ориентировка.


Из 5 захоронений левобережья Дона восточнее низовьев Маныча в 1 погребении VI в. до н. э. (Арбузовский курган) отмечена западная ориентировка костяков, в погребениях V - IV вв. до н. э.

зафиксированы 2 случая юго-западной, 1 - северной и 1 южной ориентировки.

Приведенные в таблице данные показывают, что западная ориентировка погребенных преобладает на Нижнем Дону в течение всего савроматского периода и составляет не менее 50% прочих ориентировок. К концу IV - III в. до н. э. она составляет около 70%.

В раннесавроматское время, в VI - V вв. до н. э., на Дону, наряду с западной (52%), была распространена северо-восточная (24%) и восточная (16%) ориентировка костяков. Погребений с северо восточной и восточной ориентировкой костяков значительно больше отмечено в левобережных районах Дона, особенно в низовьях Маныча (6 случаев из 9). К концу V - IV и в IV - III вв. до н. э.

ориентировка погребенных на Дону становится более разнообразной. Явно намечается тенденция к увеличению погребений с южной и юго-западной ориентировкой, причем южная, как уже отмечалось, иногда наблюдается одновременно с западной в коллективных захоронениях.

Южная ориентировка является преобладающей в погребениях V III вв. до н. э. в районе междуречья Дона и Северского Донца (Шолоховский курган, курганы на Быстрой, Карнауховский курган и др.). В левобережных захоронениях она фиксируется с IV в. до н. э.

(Койсугский могильник, курган 5, погребение 26;

группа Радутка, курган 2, погребение 32;

курган 2, погребение 3 у пос. Северного и т. д.).

Интересно отметить, что на левобережье Нижнего Дона захоронения савроматского периода, в которых погребенные имеют южную ориентировку, в основном женские и детские.

Наблюдается определенная зависимость между положением погребенного и его ориентировкой. Архаическая черта погребального обряда - скорченное положение погребенного распространена на Дону вплоть до IV в. до н. э. В 25 захоронениях VI - V вв. до н. э. отмечено 8 случаев такой позы, т. е. свыше 30%, а в погребениях конца V - IV в. до н. э. - всего 1 случай, т. е. около 4%. Можно выделить 2 основных варианта положения: на боку с сильно подогнутыми ногами, кисти рук у таза или головы, иногда одна у таза, другая у головы, и на боку со слегка подогнутыми или перекрещенными ногами. Положение рук такое же, как в первом варианте.

Большинство погребенных, находящихся в сильно скорченном положении, имеют восточную ориентировку (5 случаев из 8). Лишь в 1 случае (курган 5 Койсугского могильника, погребение 3) костяк, лежащий в сильно скорченном положении, имел западную ориентировку. В 2 случаях, когда костяки были в слабо скорченном положении, фиксировалась западная ориентировка.

В качестве некоторых особенностей погребального ритуала в более поздних савроматских захоронениях можно отметить положение согнутой в локте руки на таз или на грудь и иногда скрещенное положение ног в области голеней. Это особенно характерно для некоторых захоронений Койсугского могильника (рис. 28, 1, 29, 7, 30, 1). В целом на Нижнем Дону западная ориентировка и вытянутое положение костяка преобладают в савроматский период в степной зоне Подонья. Западная ориентировка и вытянутое положение костяка характерны для Елизаветовского могильника (Шилов В. П. Раскопки Елизаветовского и Беглицкого могильника в 1954 и 1958 годах. - РОМК. № из, 1959, с. 19.) некрополя.

К концу III - началу II в. до н. э. захоронения с западной ориентировкой погребенных в степной зоне Подонья почти полностью исчезают и на смену им приходят захоронения с южной ориентировкой.

В 48 захоронениях конца III - начала II в. до н. э., в которых удалось проследить ориентировку костяков, южная отмечена в 26, юго-восточная - в 8, юго-западная - в 4, восточная - в 4, западная в 2, северо-западная - в 2 северо-восточная - в 1, северная - в захоронении.

Костяки с южной ориентировкой, как правило, лежали в вытянутом положении на спине, кисти рук находились иногда на тазе или под ним.

Западная ориентировка при вытянутом положении костяка некоторое время сохраняется в погребениях III - II вв. до н. э.

Беглицкого некрополя и как исключение в погребениях II в. до н. э.

на левобережье Дона (хут. Веселый, погребение 6, курган 2).

4. Особенности ритуала. Тризны и погребальный инвентарь В погребальном обряде кочевников скифо-сарматского времени использование красящих веществ (мел, охра различных оттенков) и веществ, символизирующих различные формы проявления культа огня (сера, угольки и пр.), играло важную роль. Белое вещество являлось символом чистоты и было связано с обрядом очищения трупа (Смирнов К. Ф. Указ. соч., с. 94.). Красное вещество (реальгар, охра) было символом оживляющей крови и кровавых жертвоприношений (Граков Б. Н. Пережитки матриархата у сарматов. - ВДИ, 1947, № 2, с. 109.).

Помимо красящих веществ и серы, в нижнедонских погребениях кочевников часто находят гальку, окаменевшее дерево, кремневые отщепы. Кремневые отщепы чаще встречаются в погребениях переходного периода, а галька и камешки - савроматского.

Применение мела и красного вещества в различные периоды и в различных этнокультурных группах неодинаково. В погребениях переходного периода мел, красная краска, кремень или галька встречаются более чем в 25% могил (в 7 случаях из 25). Столько же погребений, в которых прослежены следы огня. Данные эти весьма приблизительны, так как целых комплексов обнаружено пока не очень много и, как уже указывалось, большинство их сосредоточено на левобережье Дона.

Использование красящего вещества характерно также для погребального обряда племен савроматской культуры (Смирнов К. Ф.

Указ. соч., с. 94.).На Дону мел и красная краска встречаются в погребениях савроматского периода, однако не очень часто и не повсеместно. В погребениях VI - V вв. до н. э. лишь в одном случае зафиксирован реальгар (Ростовские курганы, курган 5, погребение 1). Мел найден в Константиновском кургане, в погребениях у хут.

Ново-Александровки (курган 7, погребение 8, 1977 г.) и в кургане у хут. Арбузова.

В памятниках кочевников конца V - III вв. до н. э. мел, красная краска, камешки, кремни встречаются в основном лишь в захоронениях, расположенных в районах междуречья Северского Донца и на правобережье Дона, а также к востоку от Маныча на левобережье Дона. Если в степном Подонье погребений с мелом и красной краской не очень много - около 10% (10 из 105), то в указанных восточных районах их более 50% (8 из 15).

Начиная с конца III в. до н. э. мел, а иногда сера или реальгар присутствуют более чем в 25% погребений (в 17 из 65). Интересно отметить, что сера и мел в раннесарматский период почти никогда не встречаются вместе в одном захоронении.

В погребальном ритуале кочевников Нижнего Подонья широко использовался огонь. Однако если в савроматский период на всей территории Подонья следы огня прослеживаются приблизительно в 15% погребений (в 17 из 105), то в восточном районе - более чем в 60% (в 10 из 15).

Часто в погребениях встречаются угольки, пепел, обгоревшие куски дерева. Известны случаи, когда погребальные костры разводились прямо в могиле или над ней - на перекрытии. Подобная деталь ритуала характерна для группы памятников савроматского периода в междуречье Северского Донца и Дона. Особенно четко она зафиксирована в Сладковском могильнике (курганы 4, 16, 25) и у хут. Кащеевки. Подобная особенность ритуала прослежена также в Константиновском кургане и в кургане у хут. Арбузова. Так, в Константиновском кургане были обожжены некоторые участки грунта, азольные пятна и отдельные угли сливались в сплошной слой гари, перекрывающий все находящееся в могиле. В кургане у пос. Шолоховского сильно обожжены стены могилы, и все заполнение состояло из пережженной земли с остатками обуглившегося перекрытия. Аналогичное явление наблюдается и в курганах V - III вв. до н. э. Сладковского могильника.

В погребениях прохоровского этапа развития савроматской культуры на Дону подобного ритуала, включающего разведение большого огня, не наблюдалось. В них встречаются, как правило, угольки или зола. Еще чаще находят угли в засыпке могильных ям, куда они попали, вероятно, из погребальных костров, разводимых у могил.

Большая часть костров, остатки которых обнаружены в насыпях, разводилась во время тризны по усопшему. В кострищах или рядом с ними находят и остатки поминального пира - разбитые сосуды и кости животных. Остатки поминальных пиров обнаружены не только в богатых захоронениях (как правило, такие погребения являются основными), но и в курганах, где похоронены рядовые члены племени (такие погребения чаще всего впускные, иногда даже в курганы бронзового века). Подобное явление наблюдалось в Койсугских курганах эпохи бронзы, где найдены остатки тризны, относящиеся к эпохе раннего железного века (курганы 5, 7), хотя здесь особо богатых захоронений не было. Можно предположить, что поминальные пиры устраивались не только в момент захоронения, но и через некоторое время после совершения обряда.

Естественно, что по своему исполнению тризны не одинаковы для представителей разных социальных групп. Вероятно, половозрастные и этнические особенности также имели немаловажное значение. По памятникам переходного периода этого установить невозможно, так как зафиксировать остатки тризны этого времени пока не удавалось. Однако в последующее время, особенно в IV - III вв. до н. э., эта деталь погребального ритуала получает широкое распространение. В раннесавроматский период на Дону в памятниках VI - V вв. до н. э. тризны встречаются не очень часто. Лишь в Константиновском кургане в ровике обнаружены остатки тризны - обломки сосуда, кости животных и разбитый каменный жертвенник. В кургане 25 Сладковского могильника у края могильной ямы (остатки костра зафиксированы в центре ямы) вкопаны бронзовые котлы.


Лепной сосуд. Сладковский могильник, курган В низовьях Дона, вблизи его дельты, остатки тризны - разбитые амфоры, лепные и гончарные сосуды и кости животных - явление почти обязательное для всех захоронений IV - III вв. до н. э., под индивидуальными насыпями в которых, как правило, прослеживаются и ровики - Ростовские и Ливенцовские курганы IV III вв. до н. э. на правобережье Дона, Ново-Александровские курганы IV - III вв. до н. э. на левобережье и т. д. Полностью отсутствуют ровики и тризны в них в памятниках конца V - III в. до н. э. восточных районов Нижнего Дона (междуречье Северского Донца и Дона, низовья Маныча), хотя тризны, вероятно, совершались вне пределов кургана (у кургана). Так, неподалеку от кургана 4 Сладковского могильника обнаружено значительное количество обломков амфор, лепной керамики и костей животных.

Тризны у кургана характерны и для сарматских памятников конца III - II в. до н. э. Достаточно указать на тризны, обнаруженные у подошвы кургана, расположенного в Балабинском могильнике (Смирнов Ю. А., Узянов А. А. Нижнесальские курганы. - АО - 1976. М., 1977,. с. 143.), и в кургане на землях зерносовхоза "Веселовский" (Мошкова М. Г., Максименко В. Е. Работы Багаевской экспедиции в 1971 году. - АПНП. М., 1974, т. 2, с.

42.).

Значительно чаще, чем остатки тризны, в могилах кочевников эпохи раннего железного века находят остатки жертвоприношений и напутственной пищи. Чаще всего они представлены костями мелкого рогатого скота. Кости крупных животных - коровы или лошади - как правило, встречаются лишь в сравнительно богатых захоронениях, в основном, савроматского периода. Так, в погребении Константиновского кургана среди остатков тризны, находящихся в ровике, окружающем погребение, найдены кости черепа лошади, а в самой могиле - кости быка.

Кости крупных животных встречены в погребениях IV в. до н. э.

Ростовских курганов, погребении 2 кургана 1 у хут. Ясырева, погребении IV в. до н. э. у пос. Северного, в Карнауховском кургане 43, Шолоховском кургане, курганах Сладковского могильника и у хут. Кащеевки. Так, например, в кургане 25 Сладковского могильника ниши-подбои в могильной яме забиты костями лошадей, быков и овец. Кости этих животных встречались и в золистом заполнении могильной ямы.

В западной группе захоронений VI - III вв. до н. э. части туш крупных животных, особенно лошадей, клали в могилу крайне редко - отмечено всего 6 таких погребений из 105, т. е. менее 10%, да и основная часть их - 4 погребения - сосредоточена ближе к восточным районам, в бассейне Маныча. В восточной же группе это одна из характерных особенностей погребального ритуала как для левобережья, так и правобережья Нижнего Дона, она зафиксирована в 10 погребениях из 15, т. е. приблизительно в 70%.

В конце III - II в. до н. э. кочевники часто клали в могилу части туш мелких рогатых животных - баранов или овец, как правило, конечности, но иногда головы и другие части. Погребения рассматриваемого периода, в которые клали целые туши, в Нижнем Подонье пока не известны.

Погребальный инвентарь могил савроматов и сарматов, равно как и их предшественников, в основном характеризует скотоводческое хозяйство, кочевой быт, различную степень социальной дифференциации кочевников.

Инвентарь женских и мужских захоронений, как правило, отличается, но порой в мужском захоронении находятся предметы, более характерные для женского, например различные украшения, и, наоборот, в явно женском захоронении попадаются предметы, характерные для мужского, например оружие. Некоторые вещи встречаются во многих могилах независимо от пола и возраста погребенных. Это, в первую очередь, разнообразные глиняные сосуды и ножи, которые обычно находят среди остатков напутственной пищи.

В погребениях переходного периода инвентарь, как правило, не очень богат и представлен грубой лепной или лощеной керамикой, реже - изделиями из металла. Даже в последующую эпоху среди сосудов, поставленных в могилу, преобладают лепные. Гончарная и импортная греческая керамика чаще встречаются в погребениях района дельты Дона, т. е. в том месте, где осуществлялся непосредственный контакт с греческими торговцами (Елизаветовка, Танаис) и с населением тех районов, где гончарная посуда получила широкое распространение и появилась сравнительно рано (Кубань).

Сосуды в могиле находят у головы покойного, туловища, но чаще всего у ног. Кроме керамики, в мужских захоронениях савроматского и раннесарматского периода часто встречается оружие - мечи, стрелы, в женских обычно находят различные виды украшений (бусы, ожерелье, кольца), амулеты, предметы туалета, предметы хозяйственного назначения (пряслица, шилья и пр.) Следует отметить, что на Дону, особенно в восточных районах, в женских погребениях очень часто находят оружие. Так, например, все три определенно женские захоронения в Шолоховском, Кащеевском, Сладковском курганах сопровождались оружием.

Нередко в погребениях встречаются предметы намеренно деформированные или поломанные. Так, например, в погребение кургана 8 у хут. Ясырева был положен обломок меча, а в погребении 15 кургана 2 из Койсугского могильника нож носит следы преднамеренной поломки;

в кургане у пос. Шолоховского найдено согнутое копье. Обычай "умерщвления" предметов характерен для всего скифо-сарматского периода и наблюдается на обширной ) территории.

Анализ погребального обряда кочевого населения степного Подонья позволяет сделать следующие выводы.

Количество погребений переходного периода на Нижнем Дону не очень велико, но, как правильно отмечает с В. А. Кореняко, они весьма разнообразны и в целом повторяют те разновидности захоронений, которые устанавливаются в Северном Причерноморье и Нижнем Поволжье. Нижнедонской регион отличается в этом отношении от указанных только отсутствием основных захоронений (Кореняко В. А. Степное население Юго-Востока Европы в эпоху перехода от бронзы к железу: Автореф. дис.... канд. ист. наук. М., 1979, с. 23.). Естественно, что столь заметное разнообразие ритуалов отражает не только степень социальной дифференциации и половозрастные признаки.

Вероятно, этнические различия играли здесь немаловажную роль.

Не следует категорически утверждать, что похоронная обрядность переходного периода на Дону развивалась полностью на местной основе. Думается, здесь можно выделить две группы захоронений.

Четко выделяется группа погребений, в которых костяки лежали в сильно скорченном положении, на левом боку с согнутыми в локтях руками и имели северо-восточную (лицом к востоку) ориентировку.

Здесь нетрудно увидеть все черты погребального обряда позднебронзовой эпохи (позднесрубной культуры).

Вторая группа погребений отличается от первой широтной ориентировкой (преимущественно западной), слабой скорченностью костяков, лежащих на левом, иногда правом, боку или вытянуто на спине, кисти рук у таза или же одна из них у подбородка. Для этой группы захоронений характерны камерные могилы.

Появление на Дону погребений с указанными особенностями ритуала следует, вероятно, связать не с изменением старых традиций у аборигенного населения срубной культуры, а с появлением новой группы кочевого населения на этой территории, имеющей элементы новой обрядности, которая со временем стала господствующей. Изменения погребальных традиций у этой, ставшей господствующей, группы кочевого населения под влиянием различных факторов предопределили на довольно длительный период развитие ритуала в среде кочевников. Лишь со временем он подвергается влиянию новых миграционных волн ираноязычных кочевников. Даже в последующий савроматский период в Подонье продолжают сохраняться традиции погребального обряда бронзового века: скорченное положение, северо-восточная или восточная ориентировка костяка.

Если принять во внимание совокупность наиболее характерных признаков погребального обряда (поза и ориентировка, конструкция погребальных сооружений, наличие огненного ритуала, пигментов, характер жертвоприношений), то для савроматского периода в степном Подонье можно выделить ряд регионов с локальными вариантами погребальной обрядности.

В комплексах VI - V вв. до н. э. отмечено сравнительно большое разнообразие обрядов на всей территории Подонья, что, вероятно, связано с процессом их трансформации под влиянием социальных и этнических процессов. Изменения в ритуале погребений, начавшиеся еще в переходный период, выразились в это время в смене скорченного положения погребенных, или положения на боку, вытянутым положением на спине. Увеличилось также количество захоронений, в которых погребенные имели западную ориентировку. Западная ориентировка и вытянутое положение погребенных в нешироких или продолговатых с закругленными углами ямах в сопровождении погребального инвентаря и жертвенной пищи - частей туш барана - становятся в это время ведущей деталью обряда в западных районах Подонья, близких к дельте Дона. С V в. до н. э. этот обряд бытует долгое время на островах дельты Дона (Елизаветовский могильник). По-видимому, в это время, может быть даже в конце VI в. до н. э., происходит активное заселение дельты определенной группой населения, которая вплоть до III в. до н. э. сохраняла свои погребальные традиции без изменений. В прилегающих районах, хотя в целом обряд погребения здесь и близок обряду островной дельты Дона, значительно чаще наблюдается и скорченное положение, и северо восточная ориентировка костяков, причем это явление наиболее характерно для левобережной группы донских памятников. Оно было вызвано тем, что в низовьях Дона сохранились погребальные традиции населения эпохи бронзы, потомки которого продолжали жить на данной территории в савроматский период. В свое время подобную точку зрения высказывал А. А. Иессен (Иессен А. А. Греческая колонизация Северного Причерноморья. Л., 1947, с. 79, 80.).

В восточных районах Подонья, т. е. в районах восточнее Северского Донца и Маныча, в погребениях VI - V вв. до н. э.

отмечен несколько иной ритуал. Захоронения совершались в больших квадратных ямах, иногда забитых камнем (Константиновский курган, курган у хут. Арбузова) и сопровождались огненным ритуалом, пигментами (мел).

Погребенные лежали головой на запад, в положении, характерном для второй руппы погребений переходного периода - на боку, со слегка подогнутыми ногами. К сожалению, ранних комплексов в этом районе найдено пока мало.

Памятники V - V и IV - III вв. до н. э. степного Подонья имеют ряд особенностей. В районах, близких к дельте Дона, отмечен погребальный обряд, близкий обряду островов дельты Дона. (Среди захоронений Нижнего Дона конца V - III в. до н. э. выделяется группа в районе Миусского п-ова. По инвентарю, положению и западной ориентировке погребенных в целом она не отличается от хронологически одновременных погребений района дельты Дона, но по некоторым деталям обряда, например, камерные могилы с неоднократными подзахоронениями, стоит особняком.) Здесь преобладают захоронения в сравнительно узких продолговатых ямах, в которых костяк лежит вытянуто на спине, головой па запад.

Начиная с IV века до н. э. на данной территории Подонья появляются захоронения в камерных могилах, под индивидуальными насыпями, с ровиками, богатыми тризнами, что характеризует, по всей видимости, определенные сдвиги не только в социально-экономическом развитии кочевников, но и этнические влияния. К этому же времени относится появление на указанной территории коллективных захоронений с южной ориентировкой погребенных (Койсуг, курган 5, погребение 26) и погребений в ямах с нишами-подбоями, в которых находят остатки частей туш крупного и мелкого рогатого скота, лошадей. Наиболее яркий пример подобного захоронения - погребение 3 в кургане 2 у пос.

Северного.

Если появление катакомбных захоронений в районах, близких к дельте Дона, следует объяснять усилением скифского влияния, то появление захоронений в ямах с нишами-подбоями и южной ориентировкой погребенных - влиянием восточных районов савромато-сарматского мира.

Среди нижнедонских кочевнических памятников савроматского периода выделяются захоронения в районах к востоку от Северского Донца на правобережье Дона и Маныча - на левобережье. Одна из групп погребений, обнаруженных в курганах междуречья Дона и Северского Донца (Шолоховский и Кащеевский курганы, курганы Сладковского могильника), характеризуется коллективными захоронениями в больших квадратных ямах под индивидуальными насыпями со сложными деревянными конструкциями, с дромосами. Ориентировка погребенных в основном южная. Обнаружены следы огненного ритуала, пигменты (мел, реальгар), остатки жертвенной пищи в виде костей крупных животных - лошадей или быков - и баранов в нишах-подбоях.

Вторая группа, найденная в районах, близких к излучине Дона (Карнауховский курган, Ясыревский и др.), имеет такой же погребальный обряд, но квадратные ямы меньше и нет сложных деревянных конструкций. В III в. до н. э. погребения с подобным обрядом появляются западнее Северского Донца (Новочеркасское погребение, 1973 г.).

В целом, если погребальные памятники V - III вв. до н. э. в районах, близких к дельте Дона (западная группа), характеризуются определенными особенностями, отличающими их от всех кочевнических захоронений этого времени в Подонье, и некоторыми чертами, сближающими их с памятниками Скифии, то погребальные комплексы восточных районов Нижнего Дона имеют явное сходство с памятниками савроматской археологической культуры, причем не только междуречья Дона я Волги, но и в некоторой степени Поволжья и Приуралья. Нельзя не отметить и сходство памятников междуречья Северского Донца и Дона со среднедонскими памятниками скифского времени.

Начиная с III в. до н. э. на Дону происходит дальнейшее изменение погребального обряда в среде кочевников, вызванное появлением племен прохоровской культуры, передвинувшихся из районов Поволжья. Уже к началу II в. до н. э. южная ориентировка погребенных и подбойная форма могил становятся доминирующими на Дону, в основном на его левобережье. Это хорошо подтверждается наличием погребений прохоровской культуры в дельте Дона (Койсугский могильник).

На правом берегу Дона погребения с прохоровским ритуалом появляются не ранее середины II в. до н. э. (курган 23 у пос.

Донского, погребение 5). Погребальные традиции предшествующего савроматского периода, судя по некоторым данным (Новочеркасское погребение, раскопки 1973 г.;

погребения II в. до н. э. на Миусском п-ове), бытуют на правобережье Дона вплоть до II в. до н. э.

Изменения, происходящие в погребальных традициях кочевого населения степной зоны Подонья, прослеживаются не только в деталях обряда, но и в характере инвентаря.

Глава четвертая. Материальная культура кочевников Нижнего Подонья в VII - II вв. до н. э.

1. Орудия труда Уровень производства эпохи раннего железного века требовал применения разнообразных орудий труда для обработки дерева, кожи, кости, камня, а также ткачества, литья, ковки и т. д. Конечно, отдельные хозяйственные предметы, найденные в погребениях кочевников и представленные, в основном, пряслицами, проколками, шильями, не отражают всех сторон их производственной и хозяйственной деятельности. О наличии некоторых орудий труда можно догадаться по готовым видам продукции или же по аналогичным предметам, найденным на обширной территории распространения скифской и савроматской культур, поскольку уровень производства и его характер были одинаковы в данный период.

Ножи. Наиболее многочисленную группу металлических орудий труда, обнаруженных в могилах кочевников, составляют ножи. Эти универсальные орудия труда широко использовались в быту. В могилах чаще всего их находят с остатками мясной заупокойной пищи.

Выделяются два основных типа ножей, найденных в погребениях конца эпохи бронзы и переходного периода на Нижнем Дону, они резко отличаются друг от друга по форме и, возможно, по происхождению.

Первый тип представлен двулезвийным ножом, который нашли в погребении 4 кургана 10 на землях совхоза "Северный" (Кореняко В.

А., Максименко В. Е. Погребения раннего железного века в бассейне Нижнего Дона. СА, 1978, № 3, с. 168, 173, рис. 5, 2.) (рис. 43, 1). Режущие края его прямые и слегка сужаются к острию. Черенок массивный, шестигранный в сечении, плавно переходит в хорошо выраженное плоское ребро, прослеживающееся по всей длине клинка. Длина ножа 16 см (БОЛЬШИНСТВО авторов называет эти предметы кинжалами или кинжальчиками. Однако небольшие размеры их говорят об отсутствии рубящей функции, свойственной кинжалам.

Вероятно, несмотря на некоторое сходство с кинжалами (двулезвийность), подобные изделия целесообразно называть ножами (Алироев И. Ю. Названия оружия в нахских языках. - АЭС, 1976, IV, с. 228 231.)). В Подонье, в слое Кобяковского поселения эпохи поздней бронзы (Шарафутдинова Э. С. Раскопки на Кобяковском поселении эпохи поздней бронзы в 1962 г. - КСИА, 1967, вып. 112, с. 79, рис. 25, 2.) обнаружен еще один подобный нож (рис. 43, 2). Достаточно близкие аналогии ножам подобного типа находят в Северном Причерноморье, в памятниках белозерского этапа срубной культуры эпохи бронзы, (Кривцова-Гракова О. А. Степное Поволжье и Причерноморье в эпоху поздней бронзы. М., 1955, с. 138, 139, 142, 143, рис. 33, 15,;

34, 10, 13, 14, 16;

Лесков А. М. О северо причерноморском очаге металлообработки в эпоху поздней бронзы. - В кн.:

Памятники эпохи бронзы юга Европейской части СССР. Киев, 1967, с. 146 - 150, 152, 153, рис. 1, 10, 11;

2, 5, 10, 17, 18;

6, 21.) но они бытуют вплоть до начала железного века (Граков Б. И. Старейшие находки железных вещей в Европейской части территории СССР. - СА, 1958, № 4, с. 4, 5, рис. 1.).

Второй тип представлен однолезвийными бронзовыми и железными ножами с пластинчатыми черешками, горбатой спинкой и вогнутым лезвием.

Можно выделить два варианта ножей этого типа. К первому относится нож (рис. 43, 3) из погребения 8 кургана 58/26 у Саркела (Иессен А. А. Раскопки курганов на Дону в 1951 г. - КСИИМК, 1954, вып. 53, с. 73, 76, рис. 35, 1;

Тереножкин А. И. Киммерийцы. Киев, 1976, с. 55, рис. 25, 2.) с узким, сравнительно сильно изогнутым клинком и пластинчатым черешком, заканчивающимся петлей, как у некоторых сибирских ножей карасукско-тагарского происхождения. Ножи второго варианта меньше размером, имеют короткий плоский черешок и сравнительно широкий изогнутый клинок. Бронзовый экземпляр подобного ножа (рис. 43, 8) найден в погребении 3 кургана 2-го Грушевского могильника вместе с лощеным сосудом с резным геометрическим орнаментом, заполненным белой пастой (Раскопки Е. И. Савченко, 1979 г.).

Аналогичный по форме, но железный нож (рис. 43, 9) найден вместе с удилами и псалиями, типологически относящимися к камышевахско-черногоровскому типу, при раскопках Балабинского могильника на левом берегу Сала (курган 10, погребение 13) (Узянов А. А. Нижнесальские курганы. - АО - 1975. М., 1976, с. 147.).

Рассматривая ножи подобного типа и приводя им достаточно много аналогий, А. И. Тереножкин все бронзовые экземпляры отнес к черногоровскому, а железные - к новочеркасскому времени (Тереножкин А. И. Киммерийцы, с. 161.). Однако находка ножа в Балабинском комплексе не подтверждает эту точку зрения.

Вероятно, возникновение железных образцов также следует отнести к черногоровскому времени.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.