авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 ||

«1 А.А. Максуров Защита права собственности в Европейском Суде по правам человека 2 С удовольствием посвящаю эту книгу моей ...»

-- [ Страница 10 ] --

В качестве примера интенсивной помощи жителям этих районов, как части борьбы против терроризма, мы можем сослаться на вилайет Диярбакыр, где проживают заявители. Так, только в этом вилайете пострадавшим выделено 500 домов. Список лиц, получивших жилье, фигурирует в деле.

В этом же вилайете на год раньше срока завершено строительство домов запланированное на 1995 г., с тем, чтобы быстрее удовлетворить нужды семей, пострадавших от терроризма. Строительство было закончено в октябре 1994 г. с предоставлением жилья.

В 1994 г. 120 сборных домов было перевезено из Эрзинкана в Тунджели и предоставлено населению. 5 млрд. турецких лир, выделенных Чрезвычайной программой помощи, было потрачено на создание инфраструктуры для этих жилищ. Даже сегодня префектура Тунджели берет на себя расходы по оплате электроэнергии и воды.

Что касается вилайета Ван, то руководство Фонда помощи и обще ственной солидарности этого вилайета предоставило нам подробную инфор мацию о помощи жертвам терроризма в письме от 21 ноября 1995 г. В нем говорится, что было построено 152 дома, которые уже заселены лицами, вынужденными покинуть свои дома в результате действий против террористов.

Общая стоимость этих домов составляет 14 039 799 000 турецких лир.

Информация, полученная из префектуры Ширнак, также впечатляет (приложение 6). В 1994 г. более 51 млрд. турецких лир, а в 1995 г. — почти млрд. (97 099 750 000) были распределены между семьями — жертвами терроризма. Таким образом, общий объем помощи за последние три года превышает 150 млрд. лир.

Только в супрефектуре Джизре было построено 212 домов, стоимость которых составляет более 6 млрд. лир (письмо от 6 декабря 1995 г. из супрефектуры в префектуру Ширнак).

Список, представленный префектурой Бингель показывает, что в 1994 г.

жертвам терроризма было передано 50 городских домов в префектуре и домов в супрефектуре. 500 млн. лир было потрачено на ремонт поврежденных домов.

Необходимо также отметить, что 12,72 млрд. турецких лир было вып лачено лицам, желающим вернуться в свои деревни, которые они покинули в результате террористических актов.

В письме от 24 февраля 1995 г. префектура Шпирта обратила внимание на помощь в размере 275 миллионов турецких лир, выделенных для финансирования возвращения в покинутые деревни жителей, которые по страдали от действий террористов. 109 человек получили субсидии общей суммой в 500 миллионов лир.

В той же префектуре значительные суммы инвестированы в восста новление сельскохозяйственного производства и водоснабжения восьми де ревень. Значительная помощь беженцам оказана также префектурой департа мента Битлис".

Размеры этой государственной помощи свидетельствуют о глубокой озабоченности турецких властей последствиями борьбы с терроризмом, затронувшими общество и отдельных лиц. Они свидетельствуют также о решимости турецких властей найти адекватные ответы на возникшие проблемы, в том числе имущественные, как в коллективном, так и индивидуальном планах.

Они включают: жилище, продовольствие, отопление, равно как и макроэкономические проблемы инвестиций, коммуникаций, возврата беженцев.

Что касается внутренних средств правовой защиты, предусмотренных турецким правом, то они достаточны, доступны и адекватны. В этой связи я прежде всего указал бы на то, что Правительство предоставило Суду около ста решений различных судов (административные суды, Государственный совет, гражданские суды и Кассационный суд). Эти решения охватывают самые различные ситуации (см. приложения 1и 2 – 8, общим объемом 316 с., 316 С, Cour (96) 111 ANN и Cour (96) 113 ANN 2 соответственно). Несмотря на то, что заявители утверждают (не приводя в подтверждение фактов), что действующее турецкое законодательство делает невозможным доступ в суд по делам, связанным с борьбой с терроризмом (что не соответствует действительности), все решения, переданные Правительством в Суд, были рассмотрены турецкими судами с территориальной юрисдикцией в юго-восточной Анатолии (Диярбакыр, Ван, Эрзурум и т. д.).

Суд считает показательным, что, несмотря на значимость проблемы уничтожения деревень, Правительство государства-ответчика не смогло привести конкретных примеров компенсации, выплаченной жертвам, соб ственность которых была преднамеренно уничтожена силами безопасности, или примеров судебного преследования лиц, ответственных за такие нарушения (см, п. 71 третий подпункт решения).

Я уже говорил о том, что так называемая пассивность властей является чистой выдумкой заявителей, которые во время расследования не смогли опознать лиц, ранее квалифицированных ими как ответственных за акты насилия.

15. Если бы судебные решения и другие документы, представленные турецким Правительством Комиссии, а позднее и Суду, были изучены с тем вниманием, которого они заслуживают, то очень скоро стало бы ясно, что все эти решения связаны с делами о лишении жизни, намеренных и непреднамеренных убийствах, уничтожении домов или другого имущества, исчезновении людей или преступлениях, совершенных бойцами КРП, силами безопасности или неизвестными лицами.

Среди представленных Суду решений турецких судов действительна нет решения по делу, аналогичному настоящему, поскольку люди, оказавшиеся в положении заявителей, преследовали иные цели, нежели желание получить немедленную компенсацию: они хотели перенести дело на международную арену. "Без воинов войны не бывает", 16. Что касается достоверной, доступной, эффективной и достаточной природы средств национальной правовой защиты, существующей в соответ ствии с турецким законодательством, то тут я полностью согласен с особым мнением двух выдающихся членов Комиссии, г-на Гозубуюка и г-на Вэйцеля.

"Некоторые факты настоящего дела были установлены путем рассле дования, проведенного Комиссией. В частности, показания свидетелей, по лученные в ходе расследования, проведенного Главным прокурором Суда по делам государственной безопасности Диярбакыра, свидетельствуют о том, что заявители и другие сельские жители не смогли опознать ни одного представителя сил безопасности, которого они ранее обвиняли в предпо лагаемых правонарушениях. Трудности, с которыми встретились судебные власти, занимавшиеся этим расследованием, объяснялись главным образом отсутствием доказательств вины представителей сил безопасности.

В силу этих дополнительных сведений, которые стали известны во время проведения расследования данного дела Комиссией, мы полагаем, что существовало эффективное средство правовой защиты, которым заявители не воспользовались, а именно административные действия. Следовательно, заявление Правительства, относящееся к статье 29 Конвенции, должно было быть принято Судом.

Как было доказано в процессе данного дела, уголовное расследование, проведенное обвинением по настоянию заявителей, не дало результатов из-за отсутствия соответствующих доказательств. С учетом содержания жалоб, которые относятся главным образом к уничтожению домов предположительно силами безопасности, совершенно ясно, что при отсутствии даже малейшего доказательства вины такие обвинения обречены на неудачу. И это неудивительно, поскольку нормы права, регулирующие уголовную ответственность, строятся на одних и тех же принципах во всех государствах — членах Совета Европы.

Вместе с тем, как явствует из обширной документации, предоставленной ранее Суду Правительством, которую необходимо будет изучить более внимательно, а также из множества судебных решений, копиями которых мы располагаем, существует эффективное средство защиты, доступное для заявителей и достаточное как в теории, так и на практике. Судебная практика показывает, что другие турецкие граждане, столкнувшиеся с проблемами, которые в конечном счете были аналогичны проблемам заявителей (уничтожение домов и другой собственности), имели возможность в относи тельно короткое время добиться удовлетворения своих требований в форме денежной компенсации.

Однако заявители не приняли подобных мер. Они просто начали писать письма в различные организации с просьбами о компенсации. Этот момент необходимо подчеркнуть, поскольку это доказывает, что цель, которую преследовали заявители, была, несомненно, получение финансовой ком пенсации. Как уже было сказано, для ее достижения заявители могли бы воспользоваться административными мерами, однако они не пошли на этот шаг.

Вместо того чтобы действовать указанным образом, заявители выбрали наиболее сомнительный вариант при данных обстоятельствах, а именно начали уголовное разбирательство.

Необходимо подчеркнуть, что ситуация была бы совершенно иной, если бы заявители приняли решение начать административное расследование.

Жертва административного акта может в первой инстанции подать жалобу в связи с материальным и моральным ущербом путем направления предварительного заявления властям. На заявление должен быть дан ответ в двухмесячный срок. Если в течение указанного периода такой ответ не получен, то заявление считается отклоненным. В этом случае истец может прибегнуть к административному разбирательству путем направления заявления в административный суд.

В административных судах заявители для получения компенсации должны лишь доказать, что они понесли определенный ущерб. Они не должны доказывать, что власти совершили административную ошибку. Как только административный суд установит, что жертва понесла убытки, он определит размер компенсации, подлежащей выплате.

Следует иметь в виду, что Государственный совет применяет принцип "объективной ответственности властей". На основе этого принципа, который применяется административными судами начиная с 1965 г., власти несут ответственность в соответствии с принципом, заключающимся в том, что трудности, с которыми сталкивается страна, должны разделить все ее граждане.

Нет необходимости доказывать вину государственных служащих, Достаточно показать, что имел место ущерб в результате действия, являющегося предметом жалобы. Тот факт, что указанное действие было совершено властями или третьей стороной, не препятствует присуждению компенсации.

Например, в случае, когда автомашина была уничтожена выстрелами, произведенными с военного истребителя, Высший административный суд по делу Мизгин Йилмаз против Министерства обороны от 21 марта 1995 г. (Е. № 1994/5656, К. № 1995/1262), постановил, что "даже если власти не проявили беспечности, то и тогда истец получил бы компенсацию в соответствии с принципом, что все граждане должны в одинаковой мере нести бремя трудностей, являющихся следствием действий государства во имя общественного блага, и что такая компенсация является необходимым ре зультатом "общественной" природы государства... Размер ущерба, подсчи танный судом округа Семдинли, а также приведенный в докладе экспертов, составленном по поручению административного суда, показывает, что размер компенсации, испрашиваемой заявителем, является разумным".

В деле, когда водитель автомашины был лишен жизни полицейским офицером за отказ остановиться на контрольно-пропускном пункте, Адми нистративный суд Диярбакыра в решении по делу Сабрие Кара против Министерства внутренних дел от 27 января 1994 г. (Е. № 1990/870 и К. № 1994/31) постановил, что "власти обязаны выплатить компенсацию независимо от того, виновны они или допустили небрежность". При этом не обязательно должна быть установлена причинная связь между понесенным ущербом и действиями властей.

Там, где власти не могут противостоять последствиям террористической деятельности, они обязаны выплачивать жертвам компенсацию в соответствии с "социальной ответственностью", принятой на себя государством в рамках доктрины "социального риска".

Административные суды вынесли большое число решений, основанных на "объективной ответственности" властей (не на их непосредственной вине). Эти дела показывают, что подобная судебная практика в указанных районах является объективной реальностью. Приведем в качестве примера следующие судебные решения:

Решение Высшего административного суда от 6 июня 1995 г. по делу Осман Кайя и Семил Кайя против Министерства внутренних дел, касающемуся уничтожения дома истца, его конюшни, сеновала и имущества, находящегося в доме, во время военных действий между силами безопасности и террористами.

Высший административный суд согласился с Административным судом Диярбакыра в отношении необходимости выплаты властями компенсации истцам в соответствии с теорией "социального риска". Административный суд постановил, что понятие "ответственности властей" не должно ограничиваться административной ошибкой или объективной ответственностью, относящейся к строго конкретным условиям, но должно включать в себя так называемый принцип "социального риска".

Решение Административного суда Диярбакыра от 10 декабря 1991 г.

по делу Бехие Топрак против Министерства внутренних дел и решение Высшего административного суда от 13 октября 1993 г. по этому же самому делу. Муж заявительницы был лишен жизни террористами во время поездки в микроавтобусе. Истица обратилась с жалобой о "потере кормильца" и потребовала возмещения материального и морального ущерба. Администра тивный суд выдвинул обвинение против государства на основе теории соци ального риска. Суд постановил, что власти должны возместить ущерб, при чиненный третьей стороной, который они не смогли предотвратить, несмотря на то, что были обязаны сделать это (даже если сами власти не являлись ответственными за причиненный ущерб). Высший административный суд одобрил это решение.

Решение Административного суда Диярбакыра от 28 апреля 1994 г.

по делу Мунире Темелъ против Министерства внутренних дел. Сын истца был похищен и лишен жизни бойцами КРП. Административный суд Диярба кыра вынес решение о том, что власти должны выплатить истцу компенсацию за материальный и моральный ущерб на основе их объективной ответ ственности за происшедшее. Суд постановил, что "все турецкие граждане имеют: право на достойную жизнь... и на материальное и духовное процве тание..." Суд постановил также, что было бы нарушением принципа равенства, если бы государство возмещало ущерб, нанесенный государственными служащими при исполнении ими своих служебных обязанностей, однако проявляло безразличие в вопросах возмещения ущерба рядовым гражданам.

Административный суд вынес это решение после того, как Высший адми нистративный суд отменил его предварительное решение по данному вопросу, которым он предоставил истцу компенсацию за моральный, но не за материальный ущерб.

Решение Административного суда Диярбакыра от 8 марта 1994 г. по делу Чунейт Алпхан против Министерства внутренних дел. Дом истца был сожжен во время военных действий между террористами и силами безопасности. Заявитель потребовал возмещения ущерба. Административный суд Диярбакыра постановил, что даже если власти и не совершили административной ошибки, они обязаны выплатить заявителю компенсацию на основании принципа "строгой ответственности".

Решение Административного суда Диярбакыра от 25 января 1994 г.

по делу Хюсна Кара и других против Министерства внутренних дел. Муж истицы был лишен жизни неизвестными людьми. Заявительница обратилась к властям с требованием о компенсации. Суд постановил, что власти должны возместить ущерб заявительнице на основании теории социального риска. Он постановил также, что, поскольку заявительница не принимала участия в террористической деятельности, ущерб был причинен не по ее вине, а вследствие тяжелого положения общества в целом.

Решение Административного суда Диярбакыра от 21 июня 1994 г. по делу Гули Аккус против Министерства иностранных дел. Гражданский муж истицы был лишен жизни силами безопасности во время незаконной демонстрации. Административный суд вынес решение о том, что власти должны выплатить заявительнице компенсацию. Высший административный суд отменил это решение на том основании, что заявительница и ее гражданский муж официально не состояли в браке. Однако Административный суд подтвердил свое решение и указал властям на необходимость выплатить заявительнице компенсацию. Суд исходил из того, что заявительница и ее гражданский муж в течение долгого времени жили вместе как законные супруги. Суд также постановил, что власти должны возместить ущерб, возникший в результате действий их представителей, даже если такой ущерб нанесен ими по небрежности.

Вышеупомянутая судебная практика показывает, что если бы заявители обратились в административные суды, то последние вынесли бы решения не в пользу властей и обязали бы власти возместить ущерб на основании принципа объективной ответственности. При этом у административных судов не было бы необходимости устанавливать, что какие-то солдаты незаконно и по небрежности уничтожили дома заявителей. Суды установили бы факт нанесения ущерба и определили бы размер компенсации, подлежащей выплате заявителям.

Не следует упускать из виду тот факт, что заявители, как и все другие лица, домам которых был нанесен ущерб, стремились к получению компенсации (см. п. 54, 55, 56, 57, 61, 65, 66, 68, 69, 71, 73, 75 доклада Комиссии).

Хотелось бы обратить внимание на то, что постоянные действия сил безопасности никоим образом не препятствовали обращению заявителей в суды с требованием о компенсации, хотя военные действия, безусловно, были весьма активными в районе, где расположена деревня заявителей. После событий ноября 1992 г. заявители направились в Диярбакыр.

Как только заявители и другие жители деревни прибыли в Диярбакыр, они обратились с жалобами во властные структуры, включая правительственные органы, а именно к губернатору и Президенту Республики, с просьбой о возмещении им ущерба (см., например, п. 83 и 99).

Однако в соответствии с турецким законом такие жалобы не квалифи цируются как обращение в судебные органы. Заявителям достаточно было просто посетить юриста, чтобы узнать о возможностях подачи жалоб о возмещении ущерба в административные суды (см. п. 122).

Мы также обращаем внимание на то, что Комиссия не установила фактов необъективности и наличия пристрастности со стороны судей адми нистративных судов при вынесении решений, касающихся действий сил бе зопасности. Также не было доказано, что в указанных регионах страны повсеместно отсутствует доверие к средствам национальной правовой защиты, предусмотренным в соответствии с положениями административного права.

Сведения, полученные Комиссией во время изучения вопроса обосно ванности жалоб заявителей, свидетельствуют о том, что члены Ассоциации по правам человека Диярбакыра не информировали заявителей должным образом о возможности обращения в административные суды (см. п. 96), а то и просто дезинформировали их относительно того, в какие национальные органы власти необходимо было подать жалобы (см. п. 115). В конечном счете они рекомендовали заявителям направить жалобы непосредственно в Комиссию (см. п. 130).

Как следует из заявлений свидетелей на Комиссии, истинной целью Ассоциации по правам человека Диярбакыра, которая воспользовалась для этого жалобами заявителей, явилось информирование международных судов о неэффективности средств правовой защиты в районах чрезвычайного положения Турции (см. п. 115 и 130). Таким образом, Ассоциация по правам человека дала заявителям дурной совет.

Полагаем, что нам удалось доказать факт наличия у заявителей эф фективных средств национальной правовой защиты, основанных на законах страны, а также тот факт, что заявители имели возможность сначала направить свои жалобы в административные суды Турции, а не непосредственно в Комиссию. Возможность получения ими денежной компенсации следует из принципа объективной ответственности государства за действия, предположительно совершенные силами безопасности. Тем не менее такая компенсация не может быть выплачена до тех пор, пока административные суды не установят, что ущерб был нанесен в силу невыполнения государством своих обязанностей по соблюдению справедливого баланса между правами индивидуума и общества в целом. А ведь такой вывод мог бы сам по себе явиться достаточной компенсацией за моральный ущерб в дополнение к требованиям заявителей о возмещении им материального ущерба".

17.Перехожу к решению Кассационного суда, который разъяснил ком петенцию гражданских судов по делам о возмещении ущерба, понесенного в результате действий должностных лиц государства.

"Краткое изложение решения Кассационного суда 2. Палата по гражданским делам Кассационного суда Решение от ноября 1986 г.

Кассационный суд аннулировал решение суда первой инстанции, который отклонил иск о возмещении вреда к Министерству внутренних дел и двум полицейским офицерам, которые пытали истца во время допроса по подозрению его в убийстве.

В решении суда указывалось, что личность пытавшего не установлена, а административная власть не может нести ответственность за личные виновные действия своих сотрудников.

В этой связи Кассационный суд постановил, что:

такие действия должностных лиц, как пытки, ни при каких обстоя тельствах не могут рассматриваться в качестве административных актов и становятся противоправными фактами, и в таком качестве подпадают под действие Обязательственного кодекса;

статья 129/5 Конституции, которая устанавливает, что иски о возмещении вреда, причиненного по вине представителей власти при исполнении ими своих служебных обязанностей, предъявляются к администрации, не является абсолютной нормой и не должна применяться к противоправным действиям лиц, которые явно превысили свою власть или свои полномочия. При данных обстоятельствах представители власти не пользуются защитой Конституции;

тот факт, что имел место оправдательный приговор из-за отсутствия доказательств, никак не ограничивает юрисдикцию гражданских судов.

Напротив, суду необходимо было принять во внимание заявление истца о том, что он опознал одного из пытавших его полицейских.

По этим основаниям Кассационный суд постановил, что гражданские суды обладают юрисдикцией в отношении незаконных действий, совершенных представителями власти, которые превысили свои полномочия" (дело Акдивар и другие против Турции, Приложения 2—7, Cour (96) 113 ANN 2, с. 200;

см.

также другие подобные решения, с. 202, 205 и 206).

Таким образом существует три вида внутренней правовой защиты: в административных, гражданских и уголовных судах. Я признаю, что наи меньшие шансы на успех в уголовном суде, поскольку в соответствии с турецким правом, в отличие от права французского, нельзя предъявить граж данский иск в ходе уголовного процесса. Кроме того, не следует забывать, что уголовное право не знает объективной ответственности без вины. Тем не менее можно предположить, что если бы заявители обратились в административные или гражданские суды, то рассмотрение дел в этих судах позволило бы установить виновных лиц.

Подобно заявителям, Комиссия и Суд выражают недовольство без различием властей перед лицом достойных сожаления событий с тем, чтобы затем прийти к выводу о том, что существующие в Турции правовые средства недоступны, неэффективны или недостаточны (см. п. 73 первый подпункт). Во первых, как я уже сказал (см. п. 8 выше), эта предпосылка неверна. Во-вторых, можно, конечно, подвергать критике поведение административных властей, и это никому не возбраняется делать, но не следует забывать, что при политическом режиме, который характеризуется не слиянием, а разделением властей, и где судебная система независима и беспристрастна по отношению к другим ветвям государственной власти, я не вижу, каким образом поведение административных властей может повлиять на результаты отправления правосудия.

Если одновременно подвергается критике еще и медлительность судов, то хотелось бы знать, каким образом они по собственной инициативе будут осуществлять разбирательства, а также каким образом следственные органы будут исполнять свои обязанности, если лица, которых все это касается самым непосредственным образом, не оказывают суду и следствию ни малейшего содействия?

Второй подпункт пункта 73 решения содержит предположения, 20.

которые, будь они действительными фактами, явились бы поводом для несоб людения такого настоятельного требования Конвенции, как исчерпание всех внутренних правовых средств. Эти предположения могли бы быть проверены Судом на предмет того, являются ли они справедливыми или нет, если бы заявители обратились в турецкие суды, прежде чем направлять свои жалобы в международные органы.

Наконец, Суд считает, что существующую в Турции правовую защиту нельзя считать адекватной и достаточной, поскольку она не соответствует характеру жалоб заявителей (см. п. 72 решения).

Функции органов в Страсбурге не зависят от характера жалоб заявителей.

Компетенцию этих органов определяет только Конвенция, а именно полномочия устанавливать, имело или нет место нарушение одной из правовых норм Конвенции (статьи 19, статьи 31 п. 1, статей 45 и 50), а не проверять, существуют ли в государствах-участниках внутренние правовые средства, которые позволили бы идентифицировать тех лиц, которые несут ответственность в связи с жалобой заявителей.

Государства свободны в выборе средств, которые они считают необхо димым использовать для достижения целей Конвенции, а именно "обеспечить соблюдение обязательств, принятых Высокими Договаривающимися Сторонами в рамках Конвенции".

Предположим, что потенциальный заявитель свободен в выборе одною из внутренних правовых средств, если их существует несколько. Но что можно сказать о деле, подобном этому, где заявители не выбрали ни одного?

Следовательно, заявители не предоставили турецким судам возможность, которой наделяет государства-участники статья 26 Конвенции, а именно ликвидировать нарушения, являющиеся предметом жалобы. Возражение Правительства о том, что заявители не использовали все внутренние правовые средства, является, таким образом, обоснованным. Следовательно, Суд не может рассматривать дело по существу, поскольку заявители не исчерпали всех внутренних правовых средств.

Вышеупомянутые соображения освобождают меня от необходимости высказывать точку зрения по существу настоящего дела».

Аналогичны дела «Чачан против Турции» (№ 33646/96), «Бинбай против Турции» (№ 24922/94), «Башак и другие против Турции» (№ 29875/96) По делу «Пароходство Исламской Республики Иран против Турции» (№ 40998/98)2 оспаривался арест судна, перевозившего оружие через пролив Босфор в Иран. В частности, Суд установил следующее.

Заявителем является государственная компания, расположенная в г.

Тегеране. Компания зафрахтовала судно в сентябре 1991 года с целью транспортировки, среди прочего, вооружения и боеприпасов из Болгарии в Иран. В коносаментах вооружение и боеприпасы указывались как «специальное оборудование», а место назначения судна - Сирия. Судно вошло в пролив Босфор в октябре 1991 года. Турецкие власти получили информацию относительно действительной природы содержимого груза, подозревая, что судно в реальности направляется на Кипр. Береговая охрана Турции высадилась на борт судна и отбуксировала его в турецкий порт. Впоследствии стороны по делу ссылались на то, что арест судна был произведен в проливе, статус которого регулировался Конвенцией Монтре 1936 года. Судно было обыскано, а команда допрошена. Капитан судна с двумя другими членами экипажа были взяты под стражу. В ноябре 1992 года задержанным членам экипажа судна было предъявлено обвинение в организованной перевозке оружия и боеприпасов.

Прокуратура утверждала, что поскольку Турция и Кипр находились в состоянии войны, следовательно, действия турецких властей были оправданными и соответствовали положениям Конвенции Монтре 1936 года.

Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2005. № 2. С.41.;

2004. № 2. С.39-40.

Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2003. № 9. С.44-46.

Правительство Ирана пыталось добиться освобождения судна по дипломатическим и политическим каналам, указывая на действительное место назначения груза. Как министерство иностранных дел, так и аппарат премьер министра заверили, что не существовало состояния войны с Кипром. 12 марта 1993 г. Суд государственной безопасности признал виновным капитана судна в незаконном ввозе оружия и боеприпасов и вынес решение о конфискации судна и перевозимого груза. Суд проигнорировал официальные заявления касательно отношений с Кипром, указав при этом, что в отсутствие мирного договора состояние войны не прекратилось.

В соответствии с данным решением суда заявитель выплатил арендную плату и расходы, причитающиеся собственнику судна. Суд по торговым спорам предоставил собственнику судна право удержания части груза, в которую не входило оружие. В апелляционной инстанции в июне 1992 года постановление Суда государственной безопасности было отменено на том основании, что судом не было установлено, что оружие предназначалось для ввоза на территорию Турции, и что страна не находилась в состоянии войны, которое бы могло оправдать применение положений Конвенции Монтре 1936 года.

Заявитель пытался в судебном порядке утвердить свое право удержания в отношении оставшейся после конфискации части груза, но безуспешно. В последующем было заключено соглашение с собственником судна, в соответствии с условиями которого собственнику выплачивались 80% просроченной арендной платы и все последующие расходы. При возобновлении уголовного дела капитан судна был оправдан, и судно в результате покинуло Турцию 8 декабря 1992 г. Заявитель вернул собственнику судно в марте года.

Заявитель затем возбудил исковое производство в суде, требуя возмещения Турцией компенсации за причинение экономического вреда вследствие ареста и удержания судна. Суд по торговым спорам постановил, что судно не может рассматриваться в качестве торгового, учитывая перевозимый им груз. Таким образом, турецкие власти не могут нести ответственность как в силу Конвенции Монтре, так и в силу норм законодательства страны. Заявитель смог возместить часть уплаченных собственнику денежных средств путем обращения в арбитраж, который установил, что договор перевозки считается расторгнутым, начиная с 12 марта 1992 г. Тем не менее он не смог взыскать уплаченные денежные средства в период с даты ареста судна до 12 марта 1992 г.

(приблизительно 1,3 миллиона долларов США).

Жалоба коммуницирована властям Турции, что касается пункта 1 Статьи Протокола № 1 к Конвенции действие в связи с арестом груза.

Жалоба признана неприемлемой, что касается Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции относительно ареста судна, так как оно не является собственностью заявителя.

Жалоба признана неприемлемой, что касается Статьи 13 Конвенции:

заявитель имел доступ в компетентные судебные органы с целью обжалования ареста судна и груза, а также взыскания компенсации.

Жалоба признана неприемлемой, что касается Статьи 14 Конвенции:

утверждение заявителя о том, что факт регистрации судна на Кипре послужил поводом или повлиял на его арест, является необоснованным.

ГЛАВА 9. ЗАЩИТА ПРАВА СОБСТВЕННОСТИ ОТ НЕОБОСНО-ВАННОГО ВМЕШАТЕЛЬСТВА ГОСУДАРСТВА В ПРАВА СОБСТВЕННИКА. ПРОБЛЕМЫ ГОСУДАРСТВЕННОГО КОНТРОЛЯ ЗА ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ СОБСТВЕННОСТИ Условность выделения данной категории дел уже отмечалась в предыдущей главе, поэтому не будем останавливаться на этом вопросе подробнее.

Данные дела немногочисленны, однако весьма и весьма интересны. По подсчетам автора они составляют лишь 2,6 % от всех рассмотренных Европейским Судом по правам человека дел о защите права собственности.

Примерно в 17 % случаев жалобы такого рода признаются неприемлемыми.

Такие жалобы, что и понятно из их содержания, пра-ктически не коммуцируются государствам-ответчикам. Из числа рассмотренных по существу около 80 % - удовлетворяются. Данные дела, к сожалению, почти никогда не оканчиваются мировым соглашением, а информации о реальном исполнении решений Суда в документах Европейского Суда по правам человека имеется крайне мало.

Автором подробно исследовано лишь 6 наиболее характерных дел такого рода, однако, по нашему мнению, этого вполне достаточно для освещения позиций Европейского Суда по правам человека по указанному вопросу.

Следует отметить, что Европейский Суд по правам человека даже удовлетворяя большинство таких жалоб очень осторожно подходит к их рассмотрению, поскольку определить допустимые границы вмешательства государства в права собственности с общеевропейских позиций, с точки зрения требований Конвенции достаточно сложно. Поэтому Суд по таким делам очень пристально отслеживает положения внутреннего, национального законодательства государства-ответчика.

По тем же причинам однозначного взгляда на проблему обоснованности госу-дарственного вмешательства в права собственности, соотношения публичного и частного интереса в делах Европейского Суда по правам человека не прослеживается. Данный вопрос разрешается Европейским Судом по правам человека различно применительно к каждой конкретной ситуации.

Вместе с тем, некоторые общие моменты прослеживаются и по данной категории дел.

Показательно в этом плане дело «Янкович против Боснии-Герцеговины»

(№ 5172/03)1, где обжаловался предположительный акт вмешательства государства в осуществление права собственности, выразившийся в выселении заявителя из дома без предварительного установления права собственности на дом. В частности, по делу было установлено, что в 1993 году заявитель и его жена заключили договор, в силу которого они стали зарегистрированными владельцами собственности в виде дома в Республике Србска. Лица, с которыми они заключили договор, предъявили в суд первой инстанции иск с требованием признать договор, заключенный в 1993 году, недействительным. Они также обратились с заявлением в Комиссию по имущественным претензиям перемещенных лиц и беженцев, которая подтвердила, что эти лица имеют право на восстановление в правах собственности на дом. В октябре 2002 года власти издали распоряжение о том, чтобы заявитель и его жена освободили бы занимаемый ими дом в течение 15 дней. Им не было предложено альтернативное жилье, и их выселили из дома в декабре 2002 года. Заявитель обжаловал акт выселения в Палату по правам человека, которая вскоре после этого прекратила свое существование. Судя по всему, жалоба на этот счет нахо дится в производстве Комиссии по правам человека при недавно созданном Конституционном суде страны. В 2003 году суд первой инстанции объявил до говор, заключенный в 1993 году, изначально недействительным как заключен ный под давлением. По жалобе заявителя в суде кантона до сих пор ведется производство.

Жалоба коммуницирована государству-ответчику в отношении Статьи 8 и Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.

Вопрос о контроле государства за использованием собственности поднимался и при рассмотрении дела «Стек-Риш против Лихтенштейн» (№ 63151/00)2, где обжаловалось отсутствие компенсации за определение статуса земельного участка как неподлежащего застройке. Жалоба была признана неприемлемой.

По делу «Ассиомомитис против Греции» (№ 67629/01)3 поднимался вопрос о затянувшейся приостановке строительных работ в результате сопротивления властей, оказываемого строительству, несмотря на наличие разрешения на производство этих работ. Суд посчитал, что здесь имело место нарушение требований статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.

По делу «Луордо против Италии» (№ 32190/96)1 был поставлен вопрос о правомерности отстранения банкрота от управления своим имуществом в период чрезмерно затянутого производства по делу. Суд, рассматривая дело, установил, что в 1982 году суд объявил банкротом компанию, в которой работал заявитель, а в 1984 году объявил банкротом и самого заявителя. В соответствии с законом о банкротстве управление имуществом и средствами и распродажа активов, имевшихся в то время в наличии, были поручены ликвидатору имущества, который был также уполномочен выступать представителем в суде в случае судебного спора по поводу имущества и средств. Суд постановил, что вся корреспонденция, поступающая на имя Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2005. № 6. С.35.

Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2003. № 3. С.46-47.

Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2005. № 2. С.50.

Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2003. № 12. С.54-56.

Луордо, должна направляться ликвидатору, который управомочивался просматривать ее и изымать и хранить любую корреспонденцию, касающуюся финансовых интересов заявителя. Заявителю запрещалось покидать свое место жительства без разрешения судьи. В 1995 году ликвидатор сообщил судье, что все активы, числящиеся объектами процедуры банкротства, были проданы, за исключением дома Луордо;

попытки продать дом, предпринятые в 1985, 1991 и 1995 годах, оказались неудачными. Дом был продан в 1996 году. В июле года судья прекратил производство по делу о банкротстве;

после продажи дома заявитель имел достаточные средства для выплаты долгов.

По поводу Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Цель запрета на управление имуществом и средствами и распродажу активов самим банкротом являющегося актом контроля государства за использованием собственности состояла в том, чтобы гарантировать выплаты всем кредиторам. С учетом, в частности, законной цели, таким образом преследуемой государством, и в соответствии с всеобщим интересом и рамок свободы усмотрения, предоставляемой государству вторым параграфом Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, правомерность такового ограничения права Луордо на беспрепятственное пользование своим имуществом не может быть подвергнута сомнению сама по себе. Однако так» порядок влечет за собой риск - от банкрота потребуется нести чрезмерное бремя, что касается возможности распродажи активов, в частности, из-за длительности производства по делу.

В настоящем деле производство по делу о банкротстве растянулось на лет и 8 месяцев. Были периоды бездействия, проявленного властями, занимающимися вопросами банкротства, и периоды бездеятельности судов;

что же касается самого заявителя, то он своими действиями никак не тормозил производство по делу о банкротстве. Европейский Суд поэтому полагает, что ограничение права заявителя на беспрепятственное пользование своим имуществом и средствами в период производства по делу не было оправдано, поскольку хотя в принципе лишение права на управление имуществом и средствами и распродажу активов банкрота — мера необходимая для достижения преследуемой цели, потребность в этой мере теряет свою актуальность с течением времени.

Европейский Суд пришел к выводу о том, что в данном вопросе допущено нарушение положений Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции (принято единогласно).

По поводу Статьи 8 Конвенции. Тот факт, что всю корреспонденцию заявителя доставляли ликвидатору после того, как заявитель был объявлен банкротом, сам по себе не свидетельствует о том, что имело место непропорциональное вмешательство государства в права человека. Однако эта система контролирования корреспонденции влечет за собой риск, что от банкрота потребуется нести чрезмерное бремя, что касается права на уважение его корреспонденции, в частности, из-за длительности периода производства по делу, затянувшемуся в данном случае более чем на 14 лет. Длительность этого периода не может быть объяснена - как утверждает государство-ответчик — неудачными попытками продать дом заявителя на аукционе или действиями самого заявителя.

Европейский Суд поэтому полагает, что ограничение права заявителя на уважение его корреспонденции в период производства по делу не было оправдано, поскольку хотя в принципе контролирование корреспонденции было мерой необходимой для достижения преследуемой цели — гарантировать, что активы заявителя не будут растрачены в ущерб кредиторам - потребность в этой мере теряет свою актуальность с течением времени.

Европейский Суд пришел к выводу о том, что в данном вопросе допущено нарушение положений Статьи 8 Конвенции (принято единогласно).

По поводу пункта 1 Статьи 6Конвенции. Ограничение права банкрота выступать представителем в суде в случае судебного спора по поводу его имущества и средств имело целью возложить на ликвидатора имущества право представлять Луордо в судебных процедурах, касающихся его активов.

Европейский Суд полагает, что это ограничение предназначалось для того, чтобы защитить интересы кредиторов банкрота. Тем не менее последствия для банкрота должны быть пропорциональны законной цели, таким образом преследуемой государством. Объявление банкротства не дало банкроту возможности выступать представителем в суде в случае судебного спора по поводу его имущества и средств. Правомерность такового ограничения права Луордо на доступ к правосудию не может быть подвергнута сомнению сама по себе. Однако такой порядок влечет за собой риск, что от банкрота потребуется нести чрезмерное бремя - касается его доступа к правосудию, в частности, из-за длительности производства по делу, затянувшемуся в данном случае на 14 лет и 8 месяцев.

Европейский Суд еще раз указывает, что длительность этого периода не может быть объяснена неудачными попытками продать дом заявителя на аукционе или действиями самого заявителя. Европейский Суд поэтому полагает, что ограничение права заявителя на доступ к правосудию в период производства по делу не было оправдано, поскольку хотя в принципе ограничение этого права было мерой необходимой для достижения преследуемой цели, потребность в такой мере теряет свою актуальность с течением времени.

Европейский Суд пришел к выводу о том, что в данном вопросе допущено нарушение положений пункта 1 Статьи 6 Конвенции (принято единогласно).

По поводу Статьи 2 Протокола № 4 к Конвенции. Запрет Луордо покидать свое место жительства без разрешения судьи имел целью гарантировать, что с ним можно будет войти в контакт, чтобы способствовать производству по делу или в интересах кредиторов банкрота или с законной целью защиты прав других лиц. Это ограничение права на свободу передвижения само по себе необходимо в демократическом обществе, если только оно не налагает чрезмерное бремя на заявителя, что касается его свободы передвижения без ограничений, в ча стности, из-за длительности производства по делу.

Европейский Суд указывает на свои высказанные выше соображения, которые касались длительности производства по делу, затянувшемуся на 14 лет и 8 месяцев, и считает, что ограничение права заявителя на свободу передвижения в период производства по делу не было оправдано. Хотя в принципе ограничение этого права было мерой необходимой для достижения преследуемой цели, потребность в этой мере теряет свою актуальность с течением времени.

Европейский Суд пришел к выводу о том, что допущено нарушение положений Статьи 2 Протокола № 4 к Конвенции (принято единогласно).

В порядке применения Статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить заявителю компенсацию в размере 31 000 евро в возмещение мораль ного вреда.

N.B. Жалоба в той ее части, которая касалась продолжительности производства по делу, была объявлена неприемлемой на основании Закона Пинто.


По делу «Катсулис против Греции» (№ 66742/01) ставился вопрос о правомерности обязательного лесовосстановления земельных угодий на основе ведомственного решения, принятого в 1934 году без последующей проверки обоснованности этого решения. В данном случае Европейский Суд по правам человека усмотрел нарушения требований пункта 1 статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Вопрос защиты права собственности от излишнего государственного вмешательства, не оправданного публичным общественным интересом, тесно связан с необходимостью предоставления возможности судебной проверки законности и обоснованности действий и решений административных органов, в результате которых страдает право собственности.

Так, по делу «Польский союз учителей против Польши» (№ 42049/98) обжаловалась невозможность возбудить процедуру судебной проверки законности решения комиссии по вопросам собственности. В 1964 году объединение-заявитель приобрело на правах пользования недвижимость, которая была изъята Государственным казначейством Польши у одной религиозной организации. Решение о передаче недвижимости предусматривало, что по истечении срока пользования недвижимостью у объединения-заявителя будет право на возмещение расходов, понесенных в связи с любыми произведенными им строительными работами. В 1992 году местная комиссия по Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2004. № 12. С.56.

Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2005. № 1. С.16-17.

вопросам недвижимости, созданная в соответствии с законом 1989 года о взаимоотношениях между государством и Римско-католической церковью, приняла решение вернуть эту недвижимость религиозной организации и рас порядилась, чтобы эта организация выплатила объединению-заявителю некую сумму средств в возмещение расходов на строительные работы. Объединение заявитель обжаловало размер суммы, но комиссия по вопросам недвижимости постановила, что она не правомочна рассматривать какие-либо дополнительные претензии. Комиссия добавила, однако, что такое постановление не препя тствует объединению-заявителю в соответствии с общими нормами закона об ращаться в другие инстанции со своими требованиями.

Объединение-заявитель возбудило в суде иск против Государственного казначейства с требованием возместить невыплаченные расходы, и окружной суд назначил новую сумму компенсации. Обе стороны обжаловали решение окружного суда, а Апелляционный суд передал на рассмотрение Верховного суда Польши вопрос: исключал ли или нет закон 1989 года возможность пе редачи на рассмотрение суда по гражданским делам правопритязаний, выте кающих из решения комиссия по вопросам недвижимости о возврате собственности. Верховный суд постановил, что решение комиссии по вопросам недвижимости препятствует подаче гражданского иска против Госу дарственного казначейства. В результате Апелляционный суд отменил решение окружного суда.

По поводу пункта 1 Статьи 6 Конвенции. Комиссия по вопросам недвижи мости осознавала, что размер указанной ей суммы возмещения расходов оспаривался объединением-заявителем, и у комиссии не было оснований разумно предполагать, что ее решением относительно этой суммы спор урегулировался на приемлемых для объединения-заявителя условиях или что у последнего не было никаких текущих претензий. В действительности комиссия прямо указала, что никакие обстоятельства не препятствуют реализации права объединения-заявителя на последующее предъявление своих требований в соответствии с общими нормами закона;

таким образом, объединение-заявитель правомерно предполагало, что оно вправе предъявить иск Государственному казначейству в судах по гражданским делам. Окружной суд подтвердил это, когда вынес свое решение о компенсации. Спор был поэтому реальный и серьезный. Постановлением Верховного суда объединение-заявитель было лишено возможности предъявить такой иск. При этом Верховный суд не указал, что иск может быть предъявлен против религиозной организации. Ввиду этого обстоятельства объединение-заявитель было лишено каких-либо процессуальных возможностей отстоять свои права.

Объединение-заявитель возбудило в суде иск против Государственного казначейства с требованием возместить невыплаченные расходы, и окружной суд назначил новую сумму компенсации. Обе стороны обжаловали решение окружного суда, а Апелляционный суд передал на рассмотрение Верховного суда Польши вопрос- исключал ли или нет закон 1989 года возможность пе редачи на рассмотрение суда по гражданским делам правопритязаний, выте кающих из решения комиссия по вопросам недвижимости о возврате собственности. Верховный суд постановил, что решение комиссии по вопросам недвижимости препятствует подаче гражданского иска против Госу дарственного казначейства. В результате Апелляционный суд отменил решение окружного суда.

По поводу пункта 1 Статьи 6 Конвенции. Комиссия по вопросам недвижи мости осознавала, что размер указанной ей суммы возмещения расходов оспаривался объединением-заявителем, и у комиссии не было оснований разумно предполагать, что ее решением относительно этой суммы спор урегулировался на приемлемых для объединения-заявителя условиях или что у последнего не было никаких текущих претензий. В действительности комиссия прямо указала, что никакие обстоятельства не препятствуют реализации права объединения-заявителя на последующее предъявление своих требований в соответствии с общими нормами закона;

таким образом, объединение-заявитель правомерно предполагало, что оно вправе предъявить иск Государственному казначейству в судах по гражданским делам. Окружной суд подтвердил это, когда вынес свое решение о компенсации. Спор был поэтому реальный и серьезный. Постановлением Верховного суда объединение-заявитель было лишено возможности предъявить такой иск. При этом Верховный суд не указал, что иск может быть предъявлен против религиозной организации. Ввиду этого обстоятельства объединение-заявитель было лишено каких-либо процессуальных возможностей отстоять свои права.

Европейскому Суду не было со всей убедительностью доказано, что таковое серьезное ограничение прав может быть оправдано целью защиты государства от финансовых правопритязаний, вытекающих из актов отчуждения собственности, имевших место в прошлом. В течение ряда лет объединение заявитель понесло значительные расходы, и ограничение доступа объединения заявителя в суд по вопросу о возмещении понесенных им расходов должно считаться непропорциональной мерой государства. Объединение-заявитель было введено в заблуждение относительно своих возможностей предъявлять требования в суд, и со всей разумностью можно предполагать, что, знай объединение-заявитель о невозможности отстоять свои интересы в судебном порядке, оно более энергично настаивало бы на своих требованиях в комиссии по вопросам собственности.

Европейский Суд пришел к выводу, что по делу допущено нарушение требований пункта 1 Статьи 6 Конвенции (принято единогласно).

Европейский Суд единогласно постановил, что нет необходимости исследовать жалобу объединения-заявителя в контексте Статьи 13 Конвенции.

В порядке применения Статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить объединению-заявителю компенсацию в размере 10 тысяч евро в воз мещение причиненного ему вреда. Суд также вынес решение в пользу заявителя о возмещении судебных издержек и иных расходов, понесенных им в связи с судебным разбирательством.

По делу «Исламская религиозная община» против Германии» (№ 53871/00)1 Суд установил, что заявителем является религиозное объединение, образованное в Германской Демократической Республике (ГДР) в феврале года. В июне 1990 года оно получило от Партии Демократического Социализма (ПДС)* в дар 75 миллионов немецких марок. После объединения Германии независимая комиссия по проверке доходов и имущества партий и общественных организаций ГДР постановила, что рассматриваемый дар представляет собой имущество, подпадающее под закон о партиях в редакции от 31 мая 1991 г., и по этой причине он подлежал передаче в доверительное управление в Агентство по управлению имуществом (Treuhandanstalt). В году Федеральное ведомство по особым задачам, функции которого связаны с объединением Германии, приняло решение, что в соответствии с законом о партиях заявитель мог использовать рассматриваемую сумму, находящуюся на его банковском счете, только с согласия этого ведомства. Заявитель обжаловал это решение в суде, и берлинский административный суд отменил оспариваемое решение на основании того, что оно не имело правовых обоснований. Это решение суда было оставлено в силе Высшим административным судом Берлина. Тем не менее Федеральный административный суд принял к рассмотрению жалобу Федерального ведомства по особым задачам и отменил решение Высшего административного суда Берлина, признавая законность решения федерального ведомства. Федеральный конституционный суд отказал в рассмотрении жалобы заявителя.


Жалоба признана неприемлемой, что касается Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Помещение полученного заявителем от ПДС дара в доверительное управление Агентством по управлению имуществом представляет собой вмеша тельство государства в реализацию права на беспрепятственное пользование имуществом. Действительно, изъятие имущества заявителя привело к лишению собственности, но такое лишение является законным в соответствии с общими правовыми нормами, принятыми в ГДР в период, предшествующий объединению Германии, с целью установления источников средств, принадлежащих политическим партиям и относящихся к ним организаций.

Таким образом, вмешательство может рассматриваться как мера, регулирующая использование средств. Такое вмешательство основывалось на законе ГДР о партиях, который вступил в силу 1 июня 1990 г. Толкование этого закона в данном деле Федеральным административным судом не было произвольным.

Такое вмешательство преследовало общественные интересы, а именно, подтверждение законодательным органом ГДР (после демократически проведенных выборов) и судами ФРГ (после объединения Германии) Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2003. № 5. С.39-40.

происхождения имущества политических партий и того, что оно было в необходимых случаях помещено в Агентство по управлению имуществом.

Что же касается пропорциональности мер, то с точки зрения закона ГДР о политических партиях обоснование, данное Федеральным административным судом суверенным полномочиям, возложенным на Агентство по управлению имуществом, выглядит вполне убедительно. Целью закона является обеспечение того, чтобы средства сомнительного происхождения, принадлежащие политическим партиям, не были растрачены, а были бы переданы в управление Агентству для их возвращения в качестве компенсации тем, кто изначально должен был их получить, или - если первое не представляется возможным - для использования на общественные нужды.

Принимая во внимание исключительные обстоятельства, связанные с объединением Германии, государство не превысило рамки своего усмотрения и установило «справедливый баланс» между интересами заявителя и интересами немецкого общества: жалоба признана явно необоснованной.

Жалоба признана неприемлемой, что касается Статьи 9 Конвенции.

Решение по данному вопросу было принято на основании общих нормативных актов, принятых в ГДР в период, предшествующий объединению Германии, с целью подтверждения источников средств, принадлежащих политическим партиям и относящимся к ним организациям, и такое решение не зависело от того, кто являлся получателем средств. Поскольку отсутствовало прямое намерение вмешательства государства в религиозную деятельность заявителя, представляется сомнительным аргумент о том, что решение является «вмешательством» в осуществление религиозной свободы. В любом случае принятие рассматриваемого решения было предписано законом (закон ГДР о политических партиях), оно преследовало законные цели защиты общественной морали, а также защиты прав и свобод иных лиц и не было непропорциональным преследуемым правомерным целям: жалоба признана явно необоснованной.

ПОСЛЕСЛОВИЕ По результатам проведенного исследования мы пришли ко многим интересным выводам, которые отражены в соответствующих главах работы. К числу основных мы относим следующие.

1. Признание прав и свобод человека в Российской Федерации означает, что личность в ее взаимоотношениях с государством выступает не как объект бесконтрольной государственной деятельности, а как равноправный субъект, реализующий свои конституционные права. В Российской Федерации никто не может быть ограничен в правомерных средствах защиты своего человеческого достоинства и основанных на нем прав. Согласно ч.4 ст.15 Конституции РФ общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора.

2. Особый способ защиты, наиболее цивилизованный, и, как предполагается, легитимный и действенный – защита судебная. В соответствии со ст.46 Конституции РФ каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод. Решения и действия (или бездействие) органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и должностных лиц могут быть обжалованы в суд.

Возможность суда с собственным государством и предусматривает практика дея-тельности Европейского Суда по правам человека. Она основана на Конвенции от 4 ноября 1950 года «О защите прав человека и основных свобод» и Протоколах к ней. Принципиальным отличием европейской Конвенции от иных международно-правовых актов о правах человека является то, что на основе ее положений создан механизм контроля за соблюдением закрепленных в ней прав и свобод. 20 февраля 1998 года Государственной Думой Российской Федерации принят Федеральный закон «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и протоколов к ней».

3. Европейский суд по правам человека (Страсбургский суд) – это наднациональный судебный орган, в компетенцию которого входит рассмотрение споров о нарушениях прав человека в государствах членах Совета Европы. Все лица, как граждане, так и не имеющие гражданства, находящиеся на территории государства – члена Совета Европы, наделяются неотъемлемым правом на то, чтобы с ними обращались в соответствии со стандартами, определяемыми Конвенцией. В случае нарушения этих прав любой человек может за защитой обратиться с жалобой в Европейскую Комиссию или Европейский Суд по правам человека.

4. Право собственности относится к основным социально-экономическим правам и свободам. Вообще говоря, право собственности признается и защищается в любом и любым государством, хотя и применительно к конкретному историческому отрезку по-разному. Право собственности нуждается во внетерриториальном и вненациональном признании и защите. При исчерпании средств внутригосударственной защиты права собственности можно и нужно прибегать к помощи Европейского Суда по правам человека.

Российские же юрисдикционные и иные органы должны учитывать в своей деятельности не только решения, принятые Европейским Судом по правам человека в отношении Российской Федерации, но и практику Европейского Суда по делам данной категории, да и иных категорий дел. Причем в защите нуждается не только известная «триада» прав собственника – владение, пользование и распоряжение – но и вытекающие из права собственности другие, в том числе иные вещные права.

5. Европейским Судом по правам человека сформулированы основные положения, направленные на защиту имущественных прав и права на правосудие. К таким положениям относятся следующие.

5.1. Имущественные права носят частный (гражданско - правовой) характер.

5.2. Соблюдение баланса публичного и частного интереса при разрешении имущественного спора.

5.3. Имущественным правам частных лиц должна быть обеспечена судебная защита.

5.4. Разрешение любого имущественного спора независимым судом.

5.5. Суды должны беспристрастно оценивать юридические факты.

5.6. Справедливость судебного разбирательства любого имущественного спора 5.7. Возможность быть выслушанным судом.

5.8. Разумность сроков разбирательства имущественных споров 5.9. Открытость разбирательства спора, публичность объявления судебного решения.

6. Европейским Судом по правам человека осуществляется защита права собственности как классического субъективного права. Большей часть это нетрадиционные дела, которые с большой долей допуска могут быть отнесены к данной категории с точки зрения национальной правовой доктрины и отечественного законодательства.

Любое лишение дохода физического или юридического лица, его неправомерное изъятие или уменьшение, являются, по мнению Европейского Суда по правам человека нарушением права собственности. Интересна позиция Европейского Суда по правам человека и в части реализации собственником принадлежащих ему правомочий, в том числе на пользование объектом собственности в части застройки участка. Сюда же можно отнести дела о лишении человека имущества в интересах общества, к разрешению которых Европейский Суд по правам человека подходит очень осторожно. Наследование имущества с точки зрения Европейского Суда по правам человека является продолжением правомочия распоряжения собственностью и также не может быть нарушено, в том числе вследствие дискриминации. Отметим, что Европейский Суд по правам человека, защищая классическую «триаду»

правомочий собственника от государственного произвола не поощряет злоупотреблений правом собственности и выносит по данному вопросу достаточно взвешенные решения. Очень своеобразны дела по жалобам заявителей, в которых ставится вопрос о невозможности пользования своей собственностью по вине государства, как правило, вследствие военных конфликтов. Часто непосредственно обжалуются запреты на возвращение в ту или иную местность для пользования своей собственностью.

7. Европейским Судом по правам человека рассматриваются жалобы на нарушения права собственности вследствие длительного неисполнения судебных решений по спорам имущественного характера. Данные дела многочисленны, но достаточно однотипны. Суд считает длительное неисполнение судебного решения безусловным нарушением права собственности. Иначе обращение за судебной защитой права собственности лишено какого-либо реального смысла. Сюда же, видимо, можно отнести, и те дела, по которым ставится вопрос о продолжительности производства по делу, когда это отражается на праве собственности, а также схожие правовые случаи.

8. Относительно небольшой массив рассмотренных Европейским Судом по правам человека жалоб составляют жалобы о защите вещных прав, производных от права собственности (ограниченных вещных прав).

Европейский Суд по правам человека, также как и российская национальная правовая традиция, в полной мере учитывает абсолютный характер данных правоотношений, а, зачастую, и их бессрочность, но толкует разницу между ограниченными вещными и обязательственными правами в зависимости от конкретной ситуации.

9. Интересны дела, связанные с защитой права собственности при взыскании налогов, штрафов и иных обязательных фискальных платежей. В отечественной практике они не признаются делами, вытекающими из отношений собственности. Для нашей правовой системы все же характерно отнесение споров, вытекающих из фактов незаконного (необоснованного) взыскания налогов и штрафов государством, к сфере действия налогового (финансового, административного и иного публичного права), а не гражданского, частного права, которое и регулирует отношения собственности.

В судебном заседании обсуждается не вопрос неправомерного умаления фонда собственника, а лишь оценивается правомочность действий налоговых или иных фискальных (или же, если угодно, юрисдикицонных) органов исполнительной власти. Европейский Суд по правам человека смотрит на проблему иначе. Любое умаление фонда собственника – это посягательство на собственность и вопрос должен рассматриваться лишь в том ключе, правомерно ли такого рода посягательство.

10. Отдельная категория дел - защита права собственности при конфискации, национализации имущества, последующей реституции и в других аналогичных случаях. Подавляющее большинство жалоб тесно связаны с «ущербом» для права собственности вследствие изменения политической карты Европы. Интересно, что Европейский Суд по правам человека зачастую признает в данной категории дел право государства на вмешательство в вопросы осуществления собственниками права собственности на принадлежащее им имущество. Европейский Суд по правам человека очень строго относится к невозможности, по мнению государства-ответчика, реституции при нарушении пава собственности. Неправомерным признается и исключение из юрисдикции судов дел о национализации и отчуждении собственности. Национализация собственности, по мнению Европейского Суда по правам человека не является только лишь внутригосударственным делом.

Здесь возникают вопросы в части порядка восстановления в правах собственности, с определением условий компенсации, при определении даты, с которой заявители имеют право на процентную индексацию присужденной им компенсации;

важен вопрос о сумме компенсации за отчуждение имущества.

При этом Европейский Суд по правам человека не признает необоснованных отсрочек выплаты компенсации за отчуждение собственности.

В эту же категорию можно отнести дела по жалобам о нарушении статьи Конвенции в которых ставится вопрос о выполнении государством своих позитивных обязательств по соблюдению прав человека, гарантированных Конвенцией, вне пределов своей территории, а также вопрос о пределах действия принципа дипломатического имму-нитета государства, хотя такого рода жалобы и немногочисленны. Наднациональный и внетерриториальный характер права собственности как абсолютного вещного права, разумеется, не означает, что государства не вправе устанавливать свой режим по реализации собственником принадлежащих ему правомочий, в том числе в том случае, когда речь идет о восстановлении в правах на собственность.

11. Близко к указанным выше относятся проблемы государственного контроля за использованием собственности. Следует отметить, что Европейский Суд по правам человека даже удовлетворяя большинство таких жалоб очень осторожно подходит к их рассмотрению, поскольку определить допустимые границы вмешательства государства в права собственности с общеевропейских позиций, с точки зрения требований Конвенции достаточно сложно. Поэтому Суд по таким делам очень пристально отслеживает положения внутреннего, национального законодательства государства-ответчика. По тем же причинам однозначного взгляда на проблему обоснованности государственного вмешательства в права собственности, соотношения публичного и частного интереса в делах Европейского Суда по правам человека не прослеживается.

Данный вопрос разрешается Европейским Судом по правам человека различно применительно к каждой конкретной ситуации.

Вопрос защиты права собственности от излишнего государственного вмешательства, не оправданного публичным общественным интересом, тесно связан с необходимостью предоставления возможности судебной проверки законности и обоснованности действий и решений административных органов, в результате которых страдает право собственности.

Таковы основные выводы.

Тем не менее, приведенные выше выводы – частные. Не для этого (точнее, не только для этого) была написана данная книга. Вопрос здесь не столько в новых правовых гарантиях защиты права собственности гражданам государств участников Конвенции.

К сожалению, далеко не все еще осознали всю важность подсудности Российской Федерации и других государств Европы единому Европейскому Суду по правам человека, который разрешает дела с позиций Конвенции по правам человека, а значит, с общечеловеческих позиций. А это в политико правовой сфере (да и других сферах жизни российского общества) – событие не менее значимое, чем, например, принятие Конституции России 1993 года.

То есть, Европейский Суд по правам человека вырабатывает определенные правовые стандарты для всех участников Конвенции, независимо от того, были ли приняты решения Европейского Суда в их отношении в том числе, ставит задачи не только перед правоприменительными, в том числе, юрисдикционными органами, но и перед зако-нодателем, то есть, по-существу, перед государством в целом.

Однако и этот вывод – не окончательный.

Основной вывод, с которым, надеюсь, согласиться и внимательный читатель, состоит в том, что процесс подсудности государств-участников Конвенции Европейскому Суду по правам человека снижает роль государства в установлении границ поведения человека в отношении своей собственности.

Государству указывают на его настоящее место – место института гражданского общества и мирового сообщества в целом, «прислужника» (в хорошем смысле слова) общества, интересов конкретных индивидов.

Государственную целесообразность и на-циональную законность (которая тоже во многом зависит от велений государственной власти) заменяет право человека, которому небезразличны устремления его государства, но они для него могут не быть определяющим жизненным ориентиром. Он живет, имеет права и должен их свободно реализовывать в целях естественно стремления.

Избитая фраза: «не человек для государства, а государство для человека», но очень верная.

Речь идет о масштабной реализации принципа автономии человеческой воли от любых государств и любых границ, о СВОБОДЕ ЧЕЛОВЕКА. Это – современные правовые реалии, с ними придется и уже приходится считаться.

Власть должна понимать, что ее могут «засудить», что она не вправе рассуждать применительно к праву собственности по принципу «хочу – дам, хочу – отниму». От государства здесь уже ничего не зависит. Государству обязано подчиниться общеевропейскому подходу к определению права собственности. Не может не подчиниться.



Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 ||
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.