авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 10 |

«1 А.А. Максуров Защита права собственности в Европейском Суде по правам человека 2 С удовольствием посвящаю эту книгу моей ...»

-- [ Страница 2 ] --

Для подтверждения соблюдения этого принципа Европейский суд, устанавливая отсутствие процессуальных и фактических привилегий у сторон, проверяет:

фактическую состязательность сторон в процессе;

независимость и законность назначения экспертов и экспертиз;

законность методов получения доказательств;

мотивированность решения;

порядок и фактическую возможность обжалования судебного решения сторонами, а также невозможность вмешательства в порядок обжалования судебных решений лиц, не участвующих в споре и чьи права не затронуты судебным актом;

фактическую возможность участия сторон на всех стадиях рассмотрения дела.

7. Возможность быть выслушанным судом Лицо, защищающее свои частные права, должно: фактически подробно уведомляться на понятном ему языке о времени и месте судебного заседания;

иметь возможность защищать свои права лично или через своих представителей, адвокатов, а также получить помощь переводчиков;

свободно представлять доказательства, подтверждающие его права;

и т.д.

8. Разумность сроков разбирательства имущественных споров В срок разбирательства имущественного спора входит весь срок рассмотрения претензий лица, защищающего свои права как в административных, так и в судебных органах государства - члена Совета Европы, а также срок фактического исполнения решения. Разумность срока применительно к судебному разбирательству устанавливается в зависимости от конкретных обстоятельств спора, сложности дела, поведения сторон в процессе, добросовестности судебных структур, рассматривающих спор и выдающих исполнительные документы. При этом Европейский суд, как правило, исключает из этого срока периоды, когда затягивание разбирательства происходило по инициативе частного лица (изучаются ходатайства, заявлявшиеся частным лицом, причины смены его адвоката, причины немотивированного отсутствия сторон в судебном процессе и т.д.).

Неоправданные действия государственных органов (по затягиванию рассмотрения жалоб), а также судов (по отказу в приеме исковых заявлений, необъективному распределению дел, неоправданному объединению дел, смене судей, отложению и приостановлению рассмотрения и т.д.) расцениваются как факты, свидетельствующие о нарушении принципа разумности срока разбирательства имущественного спора. Европейский суд, как правило, признает, что для рассмотрения спора, вытекающего из административных правоотношений, требуется значительно меньше времени, чем для разбирательства спора гражданско - правового характера.

9. Открытость разбирательства спора, публичность объявления судебного решения.

Данное положение обеспечивает возможность проведения разбирательства в присутствии всех лиц, защищающих свои права, а также лиц, заинтересованных в присутствии на судебном заседании. При этом Европейский суд настаивает на позиции, утверждающей, что вопросы фактических обстоятельств спора должны рассматриваться только в присутствии спорящих сторон и других заинтересованных в исходе спора лиц.

В то же время с позиций Европейского суда обсуждение судом вопросов права возможно и при отсутствии спорящих сторон. Представители общественности и средств массовой информации не допускаются в судебное заседание при рассмотрении фактических обстоятельств лишь с мотивировкой такого запрета моральными обоснованиями и нормами, защищающими государственную тайну. Независимо от этого обстоятельства соблюдение требования публичности обязательно в стадии вынесения мотивированного судебного решения по имущественному спору.

Европейский суд настаивает на публичном объявлении судебного решения и передаче его в канцелярию суда для ознакомления заинтересованных лиц.

При этом особо приветствуется обеспечение возможности открытого ознакомления с судебными решениями через средства массовой информации.

Таким образом, подводя итог материалу главы, отметим, что право собственности нуждается во внетерриториальном и вненациональном признании и защите. При исчерпании средств внутригосударственной защиты права собственности можно и нужно прибегать к помощи Европейского Суда по правам человека. Российские же юрисдикционные и иные органы должны учитывать в своей деятельности не только решения, принятые Европейским Судом по правам человека в отношении Российской Федерации, но и практику Европейского Суда по делам данной категории, да и иных категорий дел.

Причем в защите нуждается не только известная «триада» прав собственника – владение, пользование и распоряжение – но и вытекающие из права собственности другие, в том числе иные вещные права.

См. об этом: Матузов Н.И. Актуальные проблемы теории права. Саратов. 2004. С.257.

ГЛАВА 3. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ОБРАЩЕНИЙ В ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА ПО ВОПРОСАМ ЗАЩИТЫ ПРАВА СОБСТВЕННОСТИ Начиная эту, совсем краткую, главу сразу необходимо сделать ряд существенных оговорок.

Прежде всего, общая доля жалоб, рассмотренных Европейским Судом по правам человека по вопросам защиты собственности, относительно других рассмотренных им дел невелика и составляет, по подсчетам автора, не более %.

Но это если принимать во внимание лишь те случаи, когда жалобы касаются лишь защиты традиционных полномочий собственника – владения, пользования и распоряжения. Однако на проблему давно пора смотреть шире – так, как ее понимает Европейский Суд по правам человека.

Вполне правомерно отнести к такого рода жалобам и иной, достаточно широкий круг обращений – когда нарушения права собственности, например, связаны с длительным неисполнением решения суда по имущественному спору, с излишнем взысканием налогов и штрафов, с невозможностью для собственника пользоваться своим имуществом вследствие ухудшения экологической ситуации, с необоснованным лишением (ограничением) права наследования, спорами между арендаторами и собственниками, повреждением имущества во время военных операций и с другими схожими ситуациями.

Доля таких жалоб из числа как поступивших, так и рассмотренных Судом, по подсчетам автора составит практически половину от общего количества.

Автор полагает, что именно такой подход позволит обеспечить наиболее полное уяснение позиций Европейского Суда по правам человека по вопросам защиты права собственности, и, в соответствии с названным подходом, строит структуру работы.

Действительно, по данным других специалистов «по состоянию на конец августа 2005 года Европейский Суд по правам человека рассмотрел по существу 63 дела против России, и почти четвертая часть всех решений касается вопросов неисполнения государством решений национальных судов, и, соответственно, нарушения части 1 статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1». Во многом это характерно и для других стран, перечень которых можно продолжить, например, Италии.

При написании работы автор оценивал сущность жалоб и решения по ним с точки зрения статистики (по опубликованным решениям Европейского Суда о правах человека), классифицировал данные дела и затем уже пристально изучал определенное количество наиболее характерных дел той или иной категории.

Поэтому в начале каждой главы указывается общее количество изученных дел и их краткая характеристика.

При этом автор старался избегать так называемых «клоновых» дел, то есть дел по которым уже имеются прецеденты Европейского Суда по правам человека и которые свидетельствуют лишь о непринятием государствами участниками на национальном уровне мер к безусловному исполнению положений Конвенции.

При написании работы автор пользовался следующими техническими приемами.

Первоначально, в общем массиве жалоб в Европейский Суд по правам человека были произведены общие подсчеты числа жалоб, поступивших по данным вопросам в Суд. Тут же были предприняты попытки классифицировать данные жалобы по направлениям. Автор изначально отказался от идеи Деменва А. Указ. соч., С.65.

классификации жалоб по госуда-рствам-ответчикам решив взглянуть на проблему шире. В то же время, когда речь идет о специфике нарушений права собственности в том или ином государстве это нашло необходимое отражение в работе.

Одновременно отслеживалась судьба жалоб.

В частности, отдельно учитывались жалобы, признанные Европейским Судом по правам человека неприемлемыми. Обращалось внимание и на причины признания жалоб неприемлемыми.

Была обобщена практика коммуцирования жалоб указанной категории и причин таких действий Суда.

Из числа рассмотренных по существу выделялись удовлетворенные жалобы и жалобы, в удовлетворении которых Судом было отказано.

Первая группа представляла особый интерес, в связи с чем самое пристальное внимание здесь было уделено отслеживанию реального исполнения решений Суда по удовлетворенным жалобам, а также вопросам заключения мирового соглашения, поскольку, по мнению автора, этот признак является в определенной мере показательным.

В выделенном таким образом массиве жалоб были сделаны необходимые обобщения и уточнения. Автор выделял здесь не только наиболее типичные дела той или иной категории, но и некоторые нетрадиционные случаи.

Всего, таким образом, было выделено 235 дел. Из них примерно 85-90 % дела, характеризующие типичные позиции Европейского Суда по правам человека по данному вопросу, остальное – дела нетрадиционные Решения по этим делам, а, когда это требовалось, и сопутствующие материалы, в том числе, особые мнения судей, были самым тщательным образом изучены автором.

Одновременно проводилась классификация обращений в Европейский Суд по правам человека по вопросам защиты права собственности. Данная классификация уточнялась в ходе всей работы над книгой.

После этого, из анализа дел были сделаны соответствующие выводы, которые были проиллюстрированы в книге примерами из практики Европейского Суда по правам человека.

Объем цитирования был избран в зависимости от ситуации: особо актуальные и знаковые решения (по мнению автора) цитировались практически в полном объеме, менее важные – в усеченном, еще менее важные – в пределах одного-двух предложений. К некоторым решениям делалась лишь отсылка.

Представляется, что собранный и проанализированный таким образом материал позволит предложить читателю целостную картину позиций Европейского Суда по правам человека по вопросам защиты права собственности.

Вначале все же приведем некоторые количественные показатели.

Из всего массива рассмотренных дел около 19 % рассмотренных дел – дела о защите права собственности Европейским Судом по правам человека как классического субъективного права, которое, однако, как мы рассмотрим ниже, понимается Европейским Судом по правам человека несколько иначе, чем в национальной правовой системе.

Нарушения права собственности вследствие длительного неисполнения судебных решений по спорам имущественного характера являлись предметом разбирательства по 53 % дел. Им было уделено немного внимания, так как дела эти достаточно однотипны.

Вопросы защиты ограниченных (иных) вещных прав, отличных (производных) от права собственности, поднимались примерно в 3,4 % случаев.

Проблемы защиты права собственности при взыскании налогов, штрафов и иных обязательных фискальных платежей рассматривались в 2,1 % случаев.

Дела о защите права собственности при конфискации, национализации имущества, последующей реституции и в других аналогичных случаях, по подсчетам автора и составляют порядка 25,5 % от всех рассмотренных Европейским Судом по правам человека дел о защите права собственности.

Дела о защите права собственности от необоснованного вмешательства государства в права собственника (сюда же относятся дела о правомерности государственного контроля за использованием собственности) – 2,6 % случаев. Из общего числа рассмотренных жалоб около 12 % признаны Европейским Судом по правам человека неприемлемыми, порядка 57 % жалоб – удовлетворены, 3 % - коммуцированы государствам-ответчикам, по менее чем % дел отслеживается реальное исполнение решения Европейского Суда по правам человека, однако по 19 % процентам дел дела заканчивались мировым соглашением.

Общая характеристика рассмотренных Европейским Судом по правам человека дел указанной категории позволяют сделать несколько выводов.

Прежде всего, такие дела весьма и весьма актуальны и составляют, с учетом расширительного подхода к толкованию права собственности, большой массив от общего числа рассмотренных Судом дел.

Большая часть дел касается неисполнения решений национальных судов государствами-ответчиками и позиция Европейского Суда по правам человека здесь жесткая и однозначная.

1/5 и 1/4 всего массива дел – дела о защите классической триады прав собственника и вопросы возмещения ущерба при реституции, национализации и т.п., соответственно.

Предложив краткую характеристику данной категории дел перейдем к рассмотрению конкретных групп жалоб.

Общая сумма рассмотренных дел в процентном выражении немного превышает 100 %, поскольку некоторые дела касаются сразу нескольких вопросов и, соответственно, учтены неоднократно.

ГЛАВА 4. ЗАЩИТА ПРАВА СОБСТВЕННОСТИ ЕВРОПЕЙСКИМ СУДОМ ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА КАК КЛАССИЧЕСКОГО СУБЪЕКТИВНОГО ПРАВА Данные дела представляют для нас наибольший интерес. По самым при близительным подсчетам автора данные дела составляют порядка 19 % от всех рассмотренных Европейским Судом по правам человека дел данной категории.

Автором тщательно исследовано 43 дела такого рода, что уже позволяет дать им определенную количественную и качественную характеристику.

Прежде всего, отметим, что, на первый взгляд, содержание данной главы мало соответствует ее названию: дел, по которым обжалуется нарушение какого-либо права из известной «триады» права собственности совсем немного.

Большей часть это нетрадиционные дела, которые с большой долей допуска могут быть отнесены к данной категории с точки зрения национальной правовой доктрины и отечественного законодательства.

Между тем, по логике Европейского Суда по правам человека, это дела как раз о нарушении права собственности как классического субъективного права. Примерно 2 % таких дел – о нарушении права собственности ввиду неблагоприятного экологического воздействия на объекты недвижимости, 5 % касаются дел о наследовании, 6 % - о выплате пенсий, пособий и т.п., 10 % - о нарушении такого правомочия собственника как пользование (не учитываем здесь аренду). Остальные дела – как раз нетрадиционные.

Следует отметить, что свыше 20 % жалоб по указанным вопросам признаются Европейским Судом по правам человека неприемлемыми, особенно это касается неблагоприятного экологического воздействия на объекты недвижимости, о правомочии пользования и о наследовании.

Свыше 50 % таких жалоб удовлетворяется, примерно 5% коммуцируются государствам-ответчикам, а по удовлетворенным жалобам лишь в 2 % случаев дело заканчивается мировым соглашением. К сожалению, в документах Европейского Суда по правам человека практически нет сведений о реальном исполнении решений по удовлетворенным жалобам.

Представив краткую характеристику перейдем теперь к рассмотрению наиболее типичных случаев.

Так, в ходе рассмотрения дела «Коннорс против Соединенного Королевства» (№ 66746/01)1 было установлено, что заявитель и его семья цыгане. В 1998 году им была выдана лицензия на занятие участка на площадке, выделенной цыганам под стоянку передвижных домов на колесах и находящейся в ведении местного органа власти. За исключением одного года, когда семья Коннорс перебралась жить в арендуемый ей дом, они постоянно, в течение 13 лет, жили на отведенной цыганам площадке. Одно из условий их лицензии на занятие участка состояло в том, что арендатор участка, его гости или члены семьи не должны причинять никакого беспокойства окружающим.

Год спустя взрослой дочери заявителя также была предоставлена лицензию на занятие смежного участка. Местные власти жаловались на несдержанное поведение детей заявителя и его гостей и предупредили его, что случаи причинения беспокойства окружающим могли привести к тому, что его лишат права на занятие участка. В январе 2000 года официальное предупреждение о необходимости освободить участок было вручено семье;

в предупреждении со держалось требование освободить оба участка. Власти не привели никаких де тальных оснований своего требования. В марте 2000 года местные власти со ссылками на законодательство, допускающее определение договорных прав арендаторов площадок, выделяемых цыганам под стоянку передвижных домов на колесах, после вручения уведомления за четыре недели до соответствующего слушания возбудили два производства о выселении семьи Коннорс с занима емых участков.

Ходатайство заявителя о выдаче ему разрешения на обращение в суд с просьбой проверить законность действий органов власти было отклонено Высоким судом. В июне 2000 года Суд графства издал приказ об освобождении участков, арендуемых семьей Коннорс. Поскольку семья не освободила участок в день, указанный в судебном приказе, местные власти в августе 2000 года приступили к процедуре принудительного выселения. Заявитель и его сын были арестованы за воспрепятствование властям при проведении операции по выселению. Семья Коннорс тогда заняла участок земли, расположенный поблизости. Этот участок также находился в собственности местных властей, и иногда власти терпели проживание на нем цыган. Местные власти начали процедуру выселения с этого земельного участка другой группы цыган и в число выселяемых включили заявителей как «неизвестных лиц». Заявитель в своей жалобе, поданной в Европейский Суд, утверждает, что после выселения с этого участка власти постоянно сгоняли его и его семью с тех мест, где они пытались обосноваться для жительства. Впоследствии он развелся со своей женой, которая решила перебраться с младшими детьми на жительство в дом.

Сын, который остался с ним, не вернулся в школу, поскольку они не могли оставаться на каком-нибудь месте дольше двух недель, и состояние здоровья заявителя ухудшилось.

По поводу Статьи 8 Конвенции. Стороны по делу согласились в том, что выселение заявителя и его семьи с площадки, выделенной цыганам под стоянку передвижных домов на колесах, было актом вмешательства государства в реализацию прав заявителя, предусмотренных Статьей 8 Конвенции;

такое вмешательство было «предусмотрено законом» и преследовало законную цель защиты прав других арендаторов площадки. В задачи Европейского Суда не входит оценка достоверности или недостоверности инцидентов с причинением беспокойства окружающим, на которые жаловались местные власти. Местные власти в своих действиях исходили из положений законодательства Соединен ного Королевства, допускающего уведомление заявителя за 28 дней о суммар ном рассмотрении в суде вопроса о выселении и издании соответствующего приказа без обязанности властей доказывать какое-либо нарушение условий лицензии на занятие участка. Главным вопросом по данному делу в таком слу чае является вопрос о том, в какой мере используемый в этой ситуации право вой механизм гарантирует заявителю достаточную процессуальную охрану его Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2004. № 10. С.29-31.

прав. С учетом серьезного характера вмешательства государства в реализацию заявителем своих прав, - а такого рода вмешательство требовало, чтобы его обосновали весомыми соображениями общественного интереса, - рамки сво боды усмотрения государства и деле допустимого ограничения прав человека должны были быть соответственно сужены.

Государство-ответчик утверждало, что нераспространение правового режима гарантированной аренды па площадки, выделяемые местными властями цыганам, необходимо для разрешения проблем, связанных с кочевым образом жизни цыган и их антиобщественным поведением на этих участках. Однако в наши дни большинство площадок, выделяемых местными властями цыганам, являются по своей природе местами постоянного проживания цыган. Один лишь факт, что антиобщественное поведение имеет место на площадках, выделяемых местными властями цыганам, не может сам по себе оправдать применение полномочия по выселению арендаторов-цыган, Европейскому Суду не показали со всей убедительностью, что площадкам, выделяемым местными властями цыганам, свойственны какие-то особенные черты, которые не позволят управлять ими, если от властей потребуется дать мотивировку актам выселения давнишних арендаторов. Поскольку от местных властей не требова лось доказать наличие каких-либо существенных оснований для выселения заявителя, судебная проверка действий властей не могла предоставить возможность исследования фактов, оспариваемых сторонами по делу. Даже при условии, что государству разрешили свободу усмотрения в рамках, требуемых такого рода обстоятельствами, государство-ответчик не продемонстрировало Европейскому Суду в достаточной мере необходимость существования законодательного механизма, допускающего выселение заявителя и его семьи в суммарном порядке. Европейскому Суду не было показано, что полномочие по выселению арендаторов, не сопряженное с необходимостью продемонстрировать независимому судебному органу причины выселения, подлежащие изучению судом по существу, отвечают какой-либо конкретной цели. Выселению заявителя не сопутствовали требуемые процессуальные гарантии, и потому это выселение не может считаться оправданным какой-либо «настоятельной общественной необходимостью» или актом государства, пропорциональным преследуемой законной цели. Поэтому Европейский Суд считает, что имело место нарушений требований Статьи 8 Конвенции.

В порядке применения Статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить заявителю компенсацию в размере 14 тысяч евро в возмещение причиненного ему морального вреда.

По делу «Мирей против Франции» (№ 63156/00)1 обжаловалось невыполнение обязательства по продаже земельного участка под застройку притом, что условия сделки купли-продажи, в конечном счете, не были выполнены.

Заявитель, агент по продаже недвижимости, предпринял различные шаги с целью приобретения земельного участка под строительство местного парка. В 1983 году он подписал предварительный контракт на покупку земли, затем, два года спустя, - промежуточное одобрение контракта, а в 1986 году - второй предварительный контракт.

Для придания контрактам действенности заявитель выплатил определенные суммы денег, сальдо, подлежащее выплате после подписания купчей. Однако обещания продать земельный участок были оговорены тремя предварительными условиями. Одно из них – получение предварительных административных разрешений на сделку. В 1993 году заявитель заручился удостоверением на право застройки земельного участка, и муниципалитет заявлял несколько раз о своей поддержке проекта. В конечном счете, однако, все оговоренные предварительные условия, касавшиеся необходимых административных разрешений не были выполнены.

В 1991 году заявитель обратился в суд с требованием выплаты компенсации за причиненный ему ущерб. Он критиковал муниципалитет, в частности, за то, что тот поддерживал его в дальнейшей работе над проектом.

Заявитель проиграл дело в суде. Суд, в частности постановил, что муниципалитет не брал на себя никакого конкретного обязательства по отношению к проекту заявителя, и что ущерб, на который ссылался заявитель, Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2004. № 1. С.45.

был либо надуман, либо случаен. Последующие обращения заявителя в вышестоящие судебные инстанции успеха не имели.

Жалоба признана неприемлемой, что касается Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.

Покупка земли заявителем реально не имела места. Предварительные условия, касавшиеся получения будущим покупателем земельного участка необходимых административных разрешений, выполнены не были. Право собственности на землю заявителю передано не было. Соответственно, предположительное вмешательство государства в реализацию права собственности не касалось «существующих средств и имущества» заявителя.

Заявитель утверждает, что инвестировал в проект суммы денег ввиду благоприятного отношения муниципалитета, которое позволило ему правомерно ожидать положительного результата, что касается завершения его проекта. Однако финансовые инвестиции заявителя были сделаны с целью получения финансовой прибыли в будущем, что нельзя считать «средствами и имуществом» в значении положений Конвенции, поскольку прибыль не была получена реально и право на нее не является обеспеченным принудительным исполнением.

Европейский Суд полагает, что есть различие между простым ожиданием получения материального блага, поддерживаемым (обоснованно или необоснованно) отношением властей страны в отношении застройки земельных участков, и «правомерным ожиданием» получения материального блага в значении положений Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Второе должно по своей природе быть более конкретным и базироваться на норме закона или каком-либо правовом акте, таком как вступившее в законную силу решение суда.

Европейский Суд указывает: того факта, что человек полагает, что из-за действия органа власти он понес финансовый ущерб, не достаточно, чтобы предположительный ущерб считать актом вмешательства государства в реализацию права собственности, реальным или потенциальным. Заявитель не может поэтому ссылаться на наличие у него «средств и имущества» в данном случае. Жалоба признана неприемлемой как несовместимая с правилом о предметной неподсудности (ratione materiae) Европейского Суда.

По делу «Компания «Стокхолмс Форсакрингс – Ох Скадестандсюридик АБ» против Швеции» (№ 38993/97)1 обжаловалось возложение обязанности выплаты расходов по банкротству из конкурсной массы несмотря на то, что банкротство было объявлено ошибочным. В ходе судебного разбирательства Европейский Суд по правам человека установил, что заявитель – компания, которая возбудила исковое производство против экспедитора по поводу причинения им ущерба принадлежащих ей товарам. Экспедитор был впоследствии объявлен банкротом, но его права компенсации, вытекающие из страхового полиса, были переданы заявителю. Однако Окружной суд установил, что права были переданы необоснованно, и распорядился, чтобы заявитель оплатил бы судебные расходы, понесенные страховой компанией. С целью получить суммы своих судебных расходов и ввиду отсутствия у заявителя существенных средств страховая компания обратилась в суд с ходатайством об объявлении заявителя банкротом. Окружной суд объявил о прекращении платежей заявителем.

Это решение было оставлено в силе Апелляционным судом, но впоследствии отменено Верховным судом, который установил, что передача прав при наступлении страхового случая заявителю была обоснованна. После данного постановления Верховного суда Окружной суд установил суммы вознаграждения, которые должны быть выплачены официальному ликвидатору, отвечавшему за процедуру банкротства заявителя. Заявитель обжаловал это решение в вышестоящий суд, утверждая, что обязанность нести расходы, связанные с процедурой банкротства, нарушает его права собственности.

Жалоба заявителя была отклонена Апелляционным судом, а Верховный суд отказал в разрешении обжаловать это решение. Средства и имущество конкурсной массы использовались для покрытия расходов на выплату вознаграждения официальному ликвидатору.

Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2004. № 1. С.49-50.

По поводу предварительного возражения представителя властей Швеции в Европейском Суде относительно неисчерпания заявителем всех внутригосудар ственных средств правовой защиты. Иск против государства в Швеции по зако ну «О деликтной ответственности» может быть заявлен в суд только тогда, когда имел место деликт или виновное бездействие. По делу не усматривается, что объявление банкротства Окружным судом было сделано произвольно или по небрежности. Возражение представителя властей Швеции в Европейском Суде отклонено.

По поводу Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Активы, которые использовались для выплаты вознаграждения официальному ликвидатору, были «имуществом» заявителя. Его «отчуждение» имело место после того, как Вер ховный суд аннулировал объявление о банкротстве, и в тех обстоятельствах это составило акт лишения имущества. Таким образом, хотя акт вмешательства государства в реализацию права собственности мог бы считаться как вы полняемый «в интересах общества» — с тем, чтобы внести вклад в эффективное конкурсное производство – он не был пропорциональной мерой с учетом того, что проистекал из предшествовавшего ошибочного объявления о банкротстве.

Европейский Суд пришел к выводу о том, что в этом вопросе допущено нарушение положений Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции (принято единогласно).

По поводу пункта 1 статьи 6 Конвенции. Эта норма Конвенции в данном случае не применима. В соответствии со шведскими законами обязанность по выплате вознаграждения сохраняется за лицом, даже если банкротство было аннулировано. Посему у заявителя нет никакого доказуемого судебным путем права быть освобожденным от этой обязанности.

Европейский Суд пришел к выводу о том, что в этом вопросе положения пункта 1 Статьи 6 Конвенции нарушены не были (принято единогласно).

По поводу Статьи 13 Конвенции. Апелляционный суд отклонил жалобу заявителя без какого-либо рассмотрения ее по существу. Иск о возмещении ущерба, предъявленный государству, не стал бы для заявителя эффективным средством правовой защиты, и в данном случае не было никаких признаков наличия какого-либо иного средства. Европейский Суд пришел к выводу о том, что в этом вопросе допущено нарушение положений Статьи 13 Конвенции (принято единогласно).

В порядке применения Статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить заявителю компенсацию в размере 200 евро в возмещение материального ущерба. Суд также вынес решение в пользу заявителя о возмещении судебных издержек и иных расходов, понесенных в связи с судебным разбирательством.

Есть здесь и нетрадиционные дела.

Так, по делу «Нерва и другие против Соединенного Королевства»» (№ 42295/98)1 рассматривался вопрос о включении работодателем чаевых официанта в сумму минимальной оплаты труда. В частности, Европейский Суд по правам человека по данному делу установил следующее.

Все заявители работали официантами. Чаевые, которые они получали наличными, складывались в общую кассу («tronc») и распределялись между ними в конце каждой недели. Первоначально чаевые, включенные в оплату по счету чеком или кредитной карточкой, выдавались официанту в эквивалентной сумме наличными, но впоследствии они стали включаться в еженедельную зарплату заявителей как «дополнительные платежи».

В итоге работники согласились с такой системой. Из тех чаевых, которые были оставлены официантам при оплате чеками или кредитными карточками, работодатель вычитал сумму подоходного налога и сумму отчислений в фонд государственного страхования. Заявители в течение всего рассматриваемого времени имели право на получение установленного законодательством минимального размера оплаты труда. Они подали в суд на работодателя за нарушение договора, оспаривая право работодателя засчитывать эти чаевые как часть причитающейся им суммы минимальной оплаты труда. Апелляционный суд решил, что чаевые, включенные в оплату по счету чеком или кредитной карточкой, должны засчитываться в установленную законодательством сумму Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2003. № 2. С.38-39.

минимальной заработной платы независимо от того, каковы были намерения клиента. В разрешении на апелляцию заявителям было отказано.

По поводу Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Заявителями не оспаривалось то, что правовой титул собственника в отношении чаевых, уплаченных чеком или кредитной карточкой, переходил сначала к работодателю, а также то, что заявители надлежащим образом получали свои чаевые в соответствии с установленными долями. Следовательно, нарушения права каждого из заявителей на принадлежащую ему установленную долю чаевых не было. Каждый из заявителей получал то, что он получил бы, используя систему общей кассы, уменьшенное на сумму налога и сумму сбора в фонд государственного страхования. В действительности же заявители получали эти деньги даже быстрее, потому что, в отличие от работодателя, им не приходилось ждать, пока произойдет перевод платежа по чеку или кредитной карточке. Кроме того, оплата для них была гарантирована даже в том случае, если платеж по чеку или кредитной карточке оказывался мошенническим.

Заявители не оспаривали тот факт, что их работодатель соблюдал требования законодательства о выплате им минимальной заработной платы. Заявители не могли выдвигать требование о том, что у них было отдельное право на получение чаевых и отдельное право на получение минимального размера оплаты труда, который подсчиты-вался бы без учета этих чаевых. Такое требование не было основано и подкреплено рассматриваемым законодательством в свете его интерпретации судами Соединенного Королевства. Тот факт, что суды Соединенного Королевства в споре между частными лицами решили, что спорные чаевые представляли собой «вознаграждение», сам по себе не может рассматриваться как факт, приводящий к ответственности государства по Статье 1 Протокола № 1 к Конвенции. Вывод судов государства-ответчика о том, что не клиент, а работодатель из своих собственных средств производил выплату рассматриваемых чаевых, не может быть расценен как произвольный или явно необоснованный. Более того, заявители не могли утверждать, что у них имелись законные ожидания того, что рассматриваемые чаевые не будут засчитываться в сумму их заработной платы.

Такая точка зрения основывается на предположении того, что намерения клиента были прямо противоположные. Но такое предположение представляет собой слишком неопределенное основание для создания у заявителей законных ожиданий, которые могли бы стать источником для возникновения права собственности.

Требования Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции не нарушены (шесть голосов «за», один - «против»).

По поводу Статьи 14 Конвенции, в совокупности со Статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции. Заявители не представили доказательств того, что применимое право или его интерпретация судами государства-ответчика дискриминировали их по отношению к работникам других отраслей, к которым применяется то же самое законодательство. В действительности заявители, занятые в отрасли, к которой применяется законодательство о минимальном размере оплаты труда, находились в более благоприятных условиях, по сравнению с работниками отраслей, не подлежащих регулированию данным законодательством.

Требования Статьи 14 в совокупности со Статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции не нарушены (принято единогласно).

Нередко собственники по тем или иным причинам не могут пользоваться собственностью вследствие ухудшения окружающей среды по вине техногенных факторов. Понятно, что одновременно это ведет и к уменьшению ценности объекта собственности, подвергнутого такого рода воздействию.

Так, Европейским Судом по правам человека по делу «Пауэлла и Рейнера против Соединенного Королевства» (судебное решение от 21 февраля года)1 установил следующее.

А. Основные факты.

Первый заявитель, г-н Ричард Джон Пауэлл, британский подданный, проживает в Эшер (Сари), расположенном в нескольких милях от аэропорта "Хитроу". С 1972 г. над его домом, купленным в 1957 г., проходят маршруты вылета из аэропорта. Согласно индексу уровня шума (ИУШ), считается, что дом Европейский Суд по правам человека. Избранные решений. Т.1. М., 2000. С.659-667.

находится в зоне с низким уровнем шума. В пределах этой зоны проживает около полумиллиона человек.

Цель ИУШ заключается, в частности, в том, чтобы иметь представление о реакции населения на уровень шума от самолетов и соответственно для борьбы с ним. Поэтому никакое строительство не разрешается в районах, где уровень шума равен показателю 60 по шкале ИУШ или превышает его.

Второй истец, г-н Майкл Энтони Рейнер, британский подданный, зани мается фермерством в Колнбруке, Беркшир. Его дом, расположенный в 1,3 мили от аэропорта "Хитроу", находится на одной прямой с северной взлетно посадочной полосой. Самолеты часто пролетают над его участком, и уровень шума достигает показателя 60. В районе аэропорта "Хитроу" всего лишь около 6500 человек подвержены действию шума, равного или превышающего тот уровень, от которого страдает г-н Рейнер.

Юридическая ответственность авиакомпаний в отношении ущерба, при чиняемого на земле третьей стороне, ограничена Законом о гражданской авиации 1982 г., статья 76 § 1 которого говорит об освобождении от ответ ственности за причинение владельцам недвижимости помех и неудобств из-за шума самолетов, пролетающих на разумной высоте при соблюдении со ответствующих инструкций по воздушной навигации, особенно норм и правил по сертификации шума.

В аэропорту "Хитроу", который со времени официального открытия в 1946 г. постоянно расширяется и который стал одним из самых оживленных аэропортов в мире, были осуществлены некоторые меры, направленные на снижение уровня шума. Они включают ограничения на ночные полеты реак тивных самолетов, порядок захода на посадку, контроль за уровнем шума, чередование взлетно-посадочных полос, взимание сборов за превышение уровня шума при посадке самолетов, предоставление субсидий для принятия мер по изоляции шума, программу выкупа обесценивающейся собственности, а сертификацию шума. Главным форумом по сертификации шума от самолетов является Международная организация гражданской авиации. В Великобритании правила, установленные этой организацией, выполняются на основании Авиационных конструкций по навигации (Нормы и правила сертификации шума).

В. Разбирательство в Комиссии по правам человека Жалобу, первоначально поданную в Комиссию 31 декабря 1980 г. Феде рацией групп "Хитроу" по борьбе с шумом, Комиссия отклонила. Однако затем последовали жалобы г-на Пауэлла и г-на Рейнера на чрезмерно высокий уровень шума, вызываемого эксплуатацией аэропорта "Хитроу", которые полагали нарушенными статью 1 Протокола № 1 Конвенции, а также статью п. 1 и статьи 8 и 13 Конвенции.

17 октября 1985 г. и 16 июля 1986 г. соответственно жалобы г-на Пауэлла и г-на Рейнера были признаны приемлемыми лишь по статье 13. В принятом января 1989 г. докладе Комиссия пришла к выводу, что была нарушена статья 13 в отношении жалобы г-на Рейнера по статье 8 Конвенции (двенадцатью голосами против четырех), но не было нарушений других статей (единогласно в том, что касается жалоб обоих истцов по статье 1 Протокола № 1 и статье 6 п. Конвенции, и пятнадцатью голосами против одного в том, что касается жалобы г-на Пауэлла по статье 8 Конвенции).

Комиссия передала дело в Суд 16 марта 1989 г.

Приведем извлечение из судебного решения Вопросы права I. Содержание дела, представленного Суду В своих жалобах в Комиссию г-н Пауэлл и г-н Рейнер 28.

утверждали, что нарушены их права на уважение личной жизни и неприкосновенности жилища (статья 8 Конвенции), их право собственности (статья 1 Протокола № 1), возможность обращения в суд с гражданским иском (статья 6 п. 1 Конвенции), а также их право на эффективное средство правовой защиты в национальных инстанциях за предполагаемые нарушения норм Конвенции (статья 13 Конвенции).

Решениями от 17 октября 1985 г. и 16 июля 1986 г. Комиссия признала жалобы необоснованными, за исключением жалобы по статье 13 (см. п. выше). Тем не менее заявители утверждают, что "Суд компетентен рассмотреть предполагаемые нарушения статей 8 и 6, независимо от предполагаемого нарушения статьи 13" (см. п. 9 in fine памятной записки заявителей). Вопрос о нарушении статьи 1 Протокола № 1 рассматривался только на стадии приемлемости.

Предмет дела, переданного в Суд, ограничен решением Комиссии 29.

о приемлемости (см. решение по делу Камасински от 19 декабря 1989 г. Серия А, т. 168, с. 30, п. 59). Суд "не должен рассматривать по существу... жалобы, отклоненные как явно необоснованные, он компетентен рассматривать те жалобы, которые Комиссия признала приемлемыми" (см. решение по делу Бойла и Раиса от 27 апреля 1988 г. Серия А, т. 131, с. 24, п. 54). Хотя Суду принадлежит право юридической оценки фактов, представленных на его рассмотрение, жалобы на нарушения статей 6 и 8 представляют собой отдельные обращения, а не, как полагают заявители, юридические последствия тех же самых фактов, которые лежат в основе жалобы о нарушении статьи 13.

"Подробное рассмотрение" Комиссией жалобы г-на Рейнера по статье 8 еще не означает, что она была признана приемлемой;

она отклонена по существу.

Поэтому Суд согласен с выводами Комиссии и Правительства, что в настоящем деле он не компетентен выносить решения по жалобам, по статьям и 8, независимо от их обоснованности в контексте статьи 13.

II. О предполагаемом нарушении статьи Заявители утверждали, что в отношении их жалоб по статье 6 п. 30.

и по статье 8 не имелось внутренних средств защиты, как это требуется в соответствии с положениями статьи 13, которая предусматривает следующее:

"Каждый человек, чьи права или свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективные средства правовой защиты перед государственным органом даже в том случае, если такое нарушение совершено лицами, действовавшими в официальном качестве".

А. Введение По сложившейся практике Суда статья 13 требует, чтобы средство защиты существовало только в отношении таких жалоб, которые "защитимы" по Конвенции (см. вышеупомянутое решение по делу Бойла и Раиса, с. 23, п.

52). Жалобы на основании статьи 13 неприемлемы, если претензии, о которых в них идет речь, являются явно необоснованными (статья 27 п. 2 Конвенции, п. выше).

Большинство членов Комиссии проводит различие между "явно не обоснованным" и "незащитимым". По мнению большинства, из практики Ко миссии можно сделать вывод, что формула "явно необоснованно" более широка, чем слово «явно», как оно звучит при первом чтении. В этом аспекте те жалобы, которые на первый взгляд поднимали серьезные проблемы, в конечном итоге после тщательного изучения оказывались неприемлемыми как "явно необоснованные", хотя и казались сначала "защитимыми".

Заявители согласились с таким подходом.

С другой стороны, Правительство и меньшинство Комиссии считали нелогичным вывод, что жалоба о нарушении оказалась в одно и то же время ''явно необоснованной" по статье 27 п. 2 и "обоснованной" по статье 13.

33. Как заявил Суд в решении по делу Бойла и Раиса, по общепринятому значению слов "трудно понять, каким образом жалоба, которая является" явно необоснованной", может тем не менее быть "защитимой" и наоборот" (см.

вышеупомянутое решение с. 24, п. 54). Кроме того, в статье 13 и в статье 27 п. речь идет, в пределах их действия, о средствах защиты одних и тех же прав и свобод Конвенции. Последовательность такой двойной системы может быть нарушена, если статья 13 будет истолкована как требование к внутреннему праву сделать доступными "эффективные средства защиты" для такой жалобы, которая в соответствии со статьей 27 п. 2 будет настолько несостоятельной, что невозможно гарантировать ее рассмотрение по существу на международном уровне. Каким бы ни был порог, установленный Комиссией в своей практике для признания жалоб "явно обоснованными" в соответствии со статьей 27 п. 2, в принципе она должна установить тот же самый порог относительно сходного понятия "обоснованности" по статье 13.

Из этого не следует, однако, что в настоящем деле Суд обязан считать статью 13 неприменимой исключительно в силу решений Комиссии от октября 1985 г. и 16 июля 1986 г., в которых жалобы заявителей по существу в соответствии со статьями 6 п. 1 и 8 были признаны явно необоснованными.

Хотя эти решения, как таковые, не подлежат пересмотру, Суд компетентен принимать во внимание все вопросы, факты и права, подпадающие под действие статьи 13, включая "защитимость" или ее отсутствие в каждой из жалоб (см. вышеупомянутое решение по делу Бойла и Раиса, с. 24, п. 54). Для решения последнего вопроса необходимо рассмотреть конкретные обстоятельства дела и специфику юридических проблем, особенно в свете решений Комиссии о приемлемости и мотивировке, содержащейся в них. В этой связи, как свидетельствуют решение по делу Бойла и Раиса и решение по делу Организация "Платформа "Врачи за жизнь", жалоба не обязательно становится защитимой из-за того, что, прежде чем отклонить ее как неприемлемую, Комиссия тщательно рассмотрела ее и основные обстоятельства дела (см.

вышеупомянутое решение с. 27—29, п. 68—76 и С. 30—31, п. 79—83;

решение по делу Организация "Платформа "Врачи за жизнь" от 21 июня 1988 г. Серия А, т. 139, с. 11—13, п. 28—39).

В. О жалобе по статье 6 п. Жалоба заявителей по статье 6 п. 1 заключалась в том, что они не могли обратиться в суд для определения их "гражданских прав и обязанностей", т. к. статья 76 § 1 Закона о гражданской авиации 1982 г. устанавливает законодательный запрет на предъявление жалобы за неудобство в отношении шума от самолетов (см, п. 15 выше). Статья 6 п. 1 предусматривает:

"Каждый человек имеет право при определении его гражданских прав и обязанностей... на справедливое и публичное разбирательство дела... не зависимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона..."

В своих решениях о приемлемости от 17 октября 1985 г. и 16 июля 1985 г.

Комиссия отклонила жалобу по статье 6 п. 1 как явно необоснованную на основании того, что по английскому праву заявители не имеют "гражданского права" на возмещение за неудобство, причиняемое шумом от самолетов, за исключением тех случаев, когда самолеты нарушают авиационные инструкции.

В своем докладе Комиссия утверждала, что никакой отдельный вопрос об эффективном средстве защиты не может возникать по статье 13, поскольку ее требования являются менее строгими, чем требования статьи 6 п. 1, и они перекрываются ее требованиями;

Комиссия также утверждала, что, поскольку заявители оспаривают соответствие Конвенции статье 76 § 1 Закона 1982 г., статья 13 не гарантирует средство защиты, позволяющее оспаривать законы государства-участника. Поэтому Комиссия пришла к выводу, что нарушение статьи 13 в отношении этого пункта места не имело.

Заявители утверждали, что решения Комиссии о приемлемости основаны на неправильном толковании английского права. Они настаивали на том, что в соответствии с общим правом они могут предъявить иск из-за неоправданно высокого уровня шума, однако им было отказано прибегнуть к этому средству защиты на основании статьи 76 § 1. В представлении заявителей право на предъявление иска против отдельно взятых авиалиний за полеты с нарушением инструкции или за полеты на неоправданно низкой высоте на основании статьи 76 § 1 в ее действующей редакции является теоретическим и иллюзорным. Они заявили, что законодательный запрет, созданный статьей 76 § 1, нарушает принципы, сформулированные Судом в решении по делу Ашингдайна от 28 мая 1985 г. (Серия А, т. 93, с. 24—25, п. 57), и поскольку этот правовой запрет не преследует правомерную цель, то он ложится несоразмерно тяжелым бременем на заявителей, сводит на нет их право, предусмотренное "общим правом".

Правительство выдвинуло доводы, аналогичные доводам Комиссии. Оно заявило, что не были нарушены ни права заявителей на судебное разбира тельство в соответствии со статьей 6 п. 1, ни принцип соразмерности. Жалоба заявителей по статье 6 п. 1 направлена в основном против ограничения ответственности, установленного в статье 76 § 1 Закона о гражданской авиации 1982 г. В таком виде она не позволяет применить статью 6 или статью 13. Как указала Комиссия в своем решении о приемлемости, цель статьи 76 § заключается в том, чтобы исключить ответственность за неудобства, причиняемые шумом от полетов самолетов при определенных обстоятельствах, и заявители не могли утверждать, что по английскому Праву у них есть возможность получить судебную защиту от этого шума от самолетов при определенных обстоятельствах. Не существует "гражданского права", признанного законами государства, чтобы позволить в такой степени применять статью 6 п. 1 (см. решение по делу Литгоу от 8 июля 1986 г. Серия А, т. 102, с.

70, п. 192). В любом случае статья 13 не является настолько сильным средством защиты, чтобы позволить оспаривать законы государства-участника перед ним самим (там же, с. 74, п. 206) Кроме того, вопрос о защитимости жалобы по статье 6 п. 1 не может быть решен и на основании субсидиарного довода заявителей о том, что статья 76 § 1 Закона не предоставляла им реальных возможностей добиться желаемого. По законам Великобритании, доступ к внутренним судам открыт для любого лица, считающего, что у него есть причины подать иск. Вопрос о применимости статьи 76 § 1 является прерогативой этих судов.Соответственно нарушение статьи 13 в отношении жалобы заявителей по статье 6 п. 1 места не имело.

C. Жалоба на нарушение статьи 37. Заявители также утверждали, что из-за чрезмерно высокого уровня шума от самолетов в районе аэропорта "Хитроу" они все являются жертвами несправедливого вмешательства в их право, гарантированное им в соответствии со статьей 8, которая предусматривает:

1. Каждый человек имеет право на уважение его личной... жизни, неприкосновенности его жилища...


2. Не допускается вмешательство со стороны государственных органов в осуществление этого права, за исключением вмешательства, предусмотренного законом и необходимого в демократическом обществе в интересах… экономического благосостояния страны... " Заявители оспаривали допустимость уровней шума, разрешенных авиа ционными инструкциями, и эффективность мер Правительства по их снижению.

В их жалобе указывается, что в силу статьи 76 п. 1 Закона о гражданской авиации 1982 г. они были вынуждены терпеть необоснованное неудобство от самолетов, осуществляющих полеты в соответствии с этим инструкциями, не имея средства правовой защиты. Хотя было признано, что на г-не Пауэлле такое положение сказывалось меньше, чем на г-и Рейнере, оба заявителя утверждали, что их жалобы о нарушении статьи 8 по смыслу статьи 13 в равной мере обоснованны.

38. В решении о приемлемости жалобы г-на Пауэлла Комиссия оставила открытым вопрос, является ли вмешательством в его право на уважение личной жизни и неприкосновенности жилища, подпадающим под действие статьи 8 п.

1, уровень шума, которому он подвергается (см. п. 8 выше) поскольку, как указывалось в докладе Комиссии (см. п. 56), она нашла "достаточно оснований" в п. 2 для любого вытекающего отсюда ограничения этого права. По мнению Комиссии, обстоятельства дела г-на Пауэлла исключают возможность считать обоснованной его жалобу о нарушении статьи 8 и, следовательно, о предоставлении ему средства защиты в соответствии со статьей 13.

С другой стороны, Комиссия сочла, что обстоятельства дела г-на Рейнера являются совсем другими. Представитель Комиссии заявил, что в своем решении о приемлемости жалобы Комиссия увидела "явное вмешательство", которое "влекло за собой позитивные обязанности Правительства в соответствии со статьей 8";

хотя это вмешательство может рассматриваться как оправданное в демократическом обществе в интересах экономического благосостояния страны. В докладе Комиссии указывалось, что дом и ферма заявителя находились в непосредственной близости от аэропорта "Хитроу" и на продолжении одной из самых напряженных взлетно-посадочных полос;

дальнейшая застройка в этой местности, которая классифицировалась как зона с высоким уровнем шума, запрещалась, заявитель приобрел свой дом до того, как произошло значительное расширение аэропорта "Хитроу" (см. п. 9 и 11 выше).

"Тщательное рассмотрение", которого потребовала жалоба г-на Рейнера по статье 8, на стадии приемлемости, а также обстоятельства дела, лежащие в основе его жалобы, убедили Комиссию в том, что жалоба является защитимой по смыслу статьи 13. Считая, что ни одно, из доступных средств защиты (упомянутых в п. 13—16 и п. 24 выше) не могло бы обеспечить достаточное возмещение, Комиссия сделала вывод, что имело место нарушение статьи 13.

39. Правительство считало, что, во-первых, обстоятельства дела не говорят о прямом "вмешательстве со стороны государственных органов" в право заявителей по статье 8, поскольку аэропорт "Хитроу" и авиакомпании, использующие его, не являются и никогда не были государственной собственностью, не контролировались и не управлялись Правительством или какой-либо организацией, представляющей его интересы. Оно утверждало, что, по существу, оспаривались не негативные, а позитивные обязанности государства по статье 8. Правительство также заявило, что не существует никаких доказуемых оснований, подтверждающих бездействие со стороны государственных органов в обеспечении права обоих заявителей на уважение их личной жизни и неприкосновенности их жилища.

В субсидиарном порядке Правительство полагало, что любое вмешательство в права заявителей, гарантируемые статьей 8 п.1, являлось в соответствии с п. 2 явно оправданным в силу причин, указанных в решении комиссии о приемлемости.

Поэтому Правительство заключило, что ни г-н Пауэлл, ни г-н Рейнер не представили в своей жалобе убедительных доказательств нарушения статьи 8.

40. В каждом из этих дел, хотя они весьма отличны, следует учитывать воздействие на качество жизни заявителей и на степень пользования удобствами их жилища, на которые отрицательно влияет шум от самолетов авиакомпаний, использующих аэропорт "Хитроу" (см. п. 8 –10 выше). Поэтому предполагаемое нарушение статьи 8 является существенным основанием для жалоб г-на Пауэлла и г-на Рейнера.

41. Принципы подхода к решению этих дел являются во многом сходными, независимо от того, будут ли они анализироваться в плане позитивной обязанности государства принимать разумные и соответствующие меры для обеспечения права заявителей в соответствии со статьей8 п. 1 или в плане "вмешательства публичной власти", оправданного в свете п. 2.

В обоих контекстах необходимо соблюдать справедливое равновесие между конкурирующими интересами личности интересами общества в целом;

в обоих контекстах государство пользуется определенными дискреционными полномочиями при определении необходимых мер, которые должны быть приняты для уважения соблюдения Конвенции (см., например, решение по делу Риса от 17 октября 1986 г. Серия А, т. 106, ст. 15, п. 37, в отношении п. 1, и решение по делу Леандера от 26 марта 1987 г. Серия А, т.116, с.25, п. 59, в отношении п. 2). Кроме того, «чтобы достигнуть требуемого равновесия», для целей, указанных в п. 2 статьи 8, могут иметь значение также и позитивные обязанности, вытекающие из статьи 8 п. 1 (см. вышеупомянутое решение по делу Риса).

42. Как отметила Комиссия в своих решениях о приемлемости жалобы, наличие крупных международных аэропортов, доже в густонаселенных городских районах, и значительное увеличение масштабов использования реактивных самолетов, несомненно стали необходимыми для экономического благосостояния страны. Правительство представило неопровержимые доказательства того, что аэропорт "Хитроу" является одним из самых оживленных аэропортов в мире и играет очень важную роль в международной торговле и связях, а также в экономике Великобритании (см. п. 12 выше). Сами заявители согласились с тем, что эксплуатация крупного международного аэропорта преследует правомерную цель и что нельзя полностью устранить вытекающие отрицательные воздействия на окружающую среду.

43. Ряд мер был принят компетентными органами по борьбе с шумом, уменьшению его уровня и по компенсации за шум от самолетов в аэропорту "Хитроу" и вокруг него, включая сертификацию шума, ограничения на ночные полеты реактивных самолетов, контроль за уровнем шума, введение преференциальных маршрутов, чередование взлетно-посадочных полос, взимание сборов за шум при посадке самолетов, аннулирование лицензии на вертолетную связь между аэропортами " Гэтвик" и "Хитроу", предоставление субсидий для проведения мер по изоляции шума, программу выкупа собственности, пришедшей в упадок в районе аэропорта (см. п. 14 и 17 – выше). Эти меры, которые постепенно принимаются в результате консультаций между различными заинтересованными группами и лицами, должным образом учитывают существующие международные нормы, прогресс авиационной техники и различную степень нарушения покоя, чему подвергаются живущие в районе аэропорта "Хитроу".

44. С другой стороны, статья 76 § 1 Закона о гражданской авиации 1982 г.

ограничивает возможность потерпевших лиц на правовую защиту (см. п. выше). Однако необходимо учитывать, что исключение ответственности за причинение собственнику неудобств не является полным: оно действует только по отношению к самолетам, летящим на разумной высоте с соблюдением действующих правил авиационных инструкций о нормах и правилах сертификации шума (см. п. 16 выше).

После вступления в силу в 1949 г. нормы, которой ныне соответствует действующая статья 76 § 1, последующие правительства Великобритании исходили из того, что проблемы шума от самолетов лучше решать путем особых, обязательных регулирующих мер, сводящих к минимуму вредоносные последствия, а не путем прецендентного права, основанного на общем критерии "разумности" исков, которые могли быть предъявлены по общему праву.

Комиссия и Суд не должны подменять оценки национальных властей своей оценкой того, что является лучшей мерой в этой сложной социальной и технической области. Эта та область, где за государствами-участниками признается широкая свобода усмотрения. Важно и то, что статья 76 § сопоставима с нормами Римской Конвенции 1952 г. в отношении ущерба, причиняемого в аналогичной ситуации самолетами иностранных авиакомпаний.

В свете вышеизложенного нет серьезных мотивов считать 45.

противоречащим статье 8 в свете как ее позитивных, так и запретительных требований способ решения английскими властями данной проблемы и избранных для этого конкретных регламентарных мер. Нет разумных доводов, что Правительство страны, определяя круг мер по борьбе с шумом от взлетающих и приземляющихся самолетов в аэропорту "Хитроу", превысило пределы дискреционного усмотрения и нарушило справедливое равновесие, требуемое статьей 8.

Этот вывод применим к делу г-на Рейнера в такой же мере, как и к делу г на Пауэлла, хотя г-н Рейнер и претерпел намного больше неудобств и хотя на стадии приемлемости Комиссия рассмотрела его жалобу весьма тщательно.

46. В общем, ни жалоба на нарушение статьи 8 в том, что касается шума, вызываемого самолетами, летящими на разумной высоте при соблюдении авиационных инструкций по навигации, ни, следовательно, жалоба на отсутствие средства правовой защиты по статье 13 не получил подтверждения в отношении обоих заявителей.

Если заявители пожелают обжаловать неисполнение каких-либо навигационных шумовых правил, то не существует правового препятствия для подачи ими соответствующих исков в национальной суд. В этом отношении у них имеются эффективные средства защиты.

Таким образом, нарушение статьи 13 в отношении жалобы обоих заявителей по статье 8 места не имело.


По этим основаниям суд единогласно Постановил, что он некомпетентен рассматривать жалобы заявителей по статье 6 п. 1 и статье 8;

Постановил, что нарушение статьи 13 в отношении каждого из заявителей места не имело.

По делу «Клиафас и другие против Греции» (№ 66810/01)1 ставился вопрос о неправомерности обязанности возвратить законно полученный доход.

Другое дело - «Ольжак против Польши» (№ 30417/96)2, по которому ставился вопрос о резком снижении стоимости акций в уставном капитале банка. Суд установил, что в ноябре 1990 года было выдано разрешение на учреждение Первого Люблинского коммерческого банка - юридического лица с участием иностранного капитала. Банк был зарегистрирован в январе 1991 года.

97,5% акций принадлежали одному лицу - Д. Б.

Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2004. № 12. С.41-42.

Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2003. № 4. С.52-53.

В апреле 1992 года заявитель купил 40% акций банка. Стороны по взаимному согласию решили расторгнуть договор купли-продажи акций в июне 1992 года. В тот же месяц банк завладел акциями Д. Б. вследствие неуплаты им требуемой за них суммы. Впоследствии заявитель разместил на депозите акций, купленных у Д, Б. Банк обратился за разрешением председателя Государственного банка Полыни перенести право собственности с заявителя на Д. Б. Председатель отказал в выдаче этого разрешения, ссылаясь на функцию Государственного банка по обеспечению должной защиты инвестиций и сбережений, вложенных в польские банки.

Тем временем Д. Б. был экстрадирован в США и осужден за финансовое мошенничество. Не существовало никаких гарантий соблюдения интересов клиентов, если бы он остался мажоритарным акционером. Более того, возник серьезный конфликт интересов в связи с тем, что ряд компаний, принадлежащих Д. Б. не исполнил своих обязательств по кредитам, полученным в банке.

В своем втором циркулярном письме, датированном августом 1992 года, председатель Государственного банка подчеркнул необходимость принятия мер, направленных на финансовое оздоровление и реструктуризацию. Потери банка за 1992 год превысили размер его собственного капитала. Ввиду продолжающегося финансового кризиса банка и вероятности банкротства, а также в целях финансового оздоровления и сохранения размещенных на счетах банка активов, в феврале 1993 года Государственный банк назначил временную администрацию сроком на шесть месяцев. Согласно представленному временной администрации отчету внешних аудиторов в 1992 году банк находился под неумелым с профессиональной точки зрения управлением.

Мандат временной администрации был продлен до ноября 1993 года и впоследствии снова возобновлен. В октябре 1993 года временная администрация внесла поправки в учредительные документы банка. Но минальная стоимость уставного капитала была снижена с 50 миллиардов поль ских злотых до 1 миллиарда злотых посредством ликвидации более чем полови ны акций и существенного снижения стоимости оставшихся. Высвободившиеся денежные средства были использованы для покрытия убытков банка.

После этого уставной капитал банка был увеличен до 250 миллиардов злотых посредством выпуска 6,25 миллионов новых акций с дополнительным правом голоса. Все эти мероприятия финансировались Государственным банком. Существующим акционерам банка не предоставили возможность приобрести новые акции.

Результатом этих операций было снижение доли акций заявителя с приблизительно 45 до 0,4%. Далее временная администрация внесла поправки в учредительные документы банка, что позволило ликвидировать акции путем снижения уставного капитала.

Заявитель был стороной в ряде судебных процессов, инициированных в связи со снижением доли его акций в уставном капитале банка, и добивался отмены решений временной администрации банка. В июле 1994 года Верховный суд Польши вынес решение, в котором указывалось, что временная администрация банка в соответствии с законом о банках была наделена полномочиями по принятию решений по вопросам, которые обычно, согласно закону или уставу банка, были отнесены к компетенции общего собрания акционеров. В октябре 1994 года Люблинский суд отклонил исковое заявление, поданное другим акционером. Заявитель выступил в качестве соистца на стадии обжалования указанного судебного решения, заявив, что действия временной администрации банка были незаконными, так как они преднамеренно нанесли вред интересам акционеров по смыслу статьи 414 Торгового кодекса Польши.

В июне 1995 года Апелляционный суд г. Люблина постановил, что Государственный банк назначил временную администрацию ввиду серьезной финансовой ситуации, сложившейся в банке, преследуя цель не допустить его банкротства и сохранить активы его клиентов. Верховный суд Польши признал действия временной администрации законными. Заявителю не удалось доказать умысел временной администрации на причинение вреда интересам акционеров.

Жалоба признана неприемлемой, что касается 1 Статьи Протокола № 1 к Конвенции. Европейский Суд пришел к выводу, что факт объединения заявителя с другим акционером в ноябре 1994 года при подаче жалобы в суд, который в июне 1995 года вынес окончательное решение по делу, разрешив ситуацию заявителя, свидетельствовал о наличии у него (Европейского Суда) компетенции ratione temporis по рассмотрению жалобы заявителя (так как Польша присоединилась к Протоколу № 1 к Конвенции в октябре 1994 года).

Что касается вопроса о наличии у заявителя статуса жертвы, то Европейский Суд напомнил о серьезных проблемах, которые Moiyr возникнуть вследствие признания за акционером права на обращение в суд (locus standi) применительно к подаче им иска о возмещении ущерба в связи с нанесением вреда компании. Правосубъектность юридического лица может быть проигнорирована лишь в исключительных случаях.

Настоящее дело отличается от аналогичных тем, что в нем напрямую были затронуты интересы акционеров. При этом меры, негативно отразившиеся на акционерах, были в интересах банка. Учитывая их стоимостную составляющую, акции юридического лица подпадают под понятие «имущество» по смыслу Ста тьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Радикальное снижение стоимости акций за явителя свелось к лишению его собственности. В связи с этим заявитель обос нованно требовал о признании за ним статуса жертвы нарушения Конвенции.

По существу жалобы заявителя. Несмотря на то, что заявитель не был формально лишен своих акций, снижение их стоимости было тождественно лишению его собственности. Верховный суд признал, что вмешательство в право заявителя было осуществлено на основании законодательства Польши.

Принимая во внимание всю серьезность финансовой ситуации банка, рискованные сделки и плохое управление, по вине которого не было оказано должного внимания интересам его клиентов и не была гарантирована сохранность вкладов, можно заключить, что принятые меры преследовали общественный интерес. После предупреждения Государственного банка в году банком не было принято никаких мер, направленных на исправление ситуации, если не считать нереалистичного предложения по поиску коммерческого инвестора. Следовательно, обжалуемые действия не нарушили справедливый баланс между требованием соблюдения общих интересов и защитой права собственности заявителя. Таким образом, они были пропорциональны преследуемой законной цели.

Жалоба признана неприемлемой, что касается Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.

По делу «Джеличич против Боснии и Герцеговины» (№ 41183/02) обжаловалась ситуация, в которой заявительница не могла получить в банке свой валютный вклад. Непосредственно Суд установил, что в период, когда еще существовала Социалистическая Федеративная Республика Югославия (СФРЮ), заявительница внесла определенную сумму в немецких марках на два валютных сберегательных счета, которые у нее имелись в банке. Несколько раз она пыталась снять свои сберегательные вклады, но успеха не имела. Банк уведомил ее о том, что он не может выплатить ей по вкладам, потому что до распада СФРЮ ее средства были размещены в Национальном банке страны, что, во времена существования СФРЮ было преобладающей практикой. В году после того, как заявительница подала гражданский иск с требованием возврата ее средств, суд первой инстанции вынес постановление, которым банку предписывалось выплатить ей все суммы средств на вкладах полностью.

Позже заявительница получила соответствующий исполнительный лист. В году Палата по правам человека установила, что власти Сербской Республики нарушили право заявительницы, гарантированное положениями Статьи Конвенции и Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, и распорядилась о немедленном исполнении судебного решения в полном объеме. Власти информировали Европейский Суд о том, что исполнение судебного решения по иску заявительницы повлечет за собой нарушение действующих правил проведения операций с иностранной валютой. В 2002 году после завершения процесса приватизации данного банка и в соответствии с действующим законодательством вклад заявительницы в иностранной валюте стал государственным долгом Сербской Республики.

Жалоба коммуницирована властям государства-ответчика в отношении Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. При этом было предложено рассмотреть вопрос об исчерпании заявительницей внутригосударственных средств правовой защиты.

Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2004. № 11. С.54.

По делу «Гайдук и другие против Украины» (всего 21 жалоба)2 был поднят вопрос о невозможности получения заявителями индексированных сумм своих сбережений в национальном сберегательном банке. Рассматривая жалобу Суд установил, что все заявители подписали сберегательные договоры со Сберегательным банком Украины, и их вклады были гарантированы государством.

После девальвации в связи с инфляцией и денежной реформой 1996 года было принято законодательство о выплате по вкладам, которым предусматривалась индексация вкладов в соответствии с фиксированным соотношением между старыми и новыми деньгами. Заявители обращались в национальные суды с исками о полной или частичной выплате индексированных вкладов, деноминированных в новых деньгах. Их требования были отклонены судами всех уровней. В большинстве решений суды признавали, что у заявителей не возникло формальное право на выплату, как это понятие было сформулировано государством, так как условием выплаты было достижение заявителями 80-летнего возраста. Немногим из заявителей, которые уже достигли указанного возраста, было сообщено, что компенсация по их вкладам была возможна только в сумме, не превышающей эквивалент примерно 10 евро, и что в текущем законодательстве нет положений о возврате полной стоимости этих вкладов.

По вопросу о праве на обращение в суд (locus standi): вдова и сын двух скончавшихся заявителей были правомочны от их имени продолжать участие в производстве по жалобам (см. Постановление Европейского Суда по делу «Малхаус против Чешской Республики», № 33071/96, принятое в 2000 году [ECHR 2000-ХП]).

По поводу предварительных возражений властей (понятие жертвы нарушения Конвенции). Вопрос о том, может ли человек заявлять, что является «жертвой» нарушения Конвенции в силу Статьи 34 Конвенции, зависел не от сути или содержания рассматриваемого права, а лишь от связи данного права с лицом, использующим данную Статью. В данном случае предметом спора являлись личные интересы заявителей (обеспечение выплат по вкладам, Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2003. № 1. С.52-53.

внесенным в национальный банк), и, следовательно, действия украинских властей «прямо и лично воздействовали» на них: возражение отклонено.

Жалоба признана неприемлемой, что касается Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Учитывая то, что заявители не смогли воспользоваться правом получения вкладов, вложенных в банк, а также предписанных законом процентов, их нельзя считать «жертвами» нарушения Конвенции. Что касается вкладов, требуемых заявителями к выплате, в соответствии с индексированной стоимостью их вкладов, право на индексацию сбережений, как таковое, не было гарантировано Статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции. Таким образом, данная статья не применима к делу: жалоба неприемлема ввиду предметной неподсудности (ratione materiae).

Жалоба признана неприемлемой, что касается Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, рассматриваемой отдельно или в совокупности со Статьями 13 и Конвенции.

По делу «Сальветти против Италии» (№ 42197/98)1 обжаловался предположительно недостаточный размер компенсации за расстройства здоровья, причиненные в результате обязательной прививки. Суд установил, что в 1971 году заявительница стала нетрудоспособной ввиду серьезных расст ройств здоровья, причиненных обязательной прививкой против полиомиелита.

В соответствии со статьей 2 Закона № 210 1992 года, лица, утратившие тру доспособность на постоянной основе в результате обязательных прививок, имеют право на получение пособий, начиная с месяца, следующего за месяцем подачи заявления, а также на получение единовременного пособия.

В январе 1993 года заявительница обратилась с требованием о выплате полагающейся ей по закону компенсации. В 1996 году Конституционный суд признал статью 2 Закона № 210 неконституционной на том основании, что она не предусматривала компенсации за период времени, прошедший между моментом возникновения основания для выплаты компенсации и днем назначения пособия. В норму закона, ставшую предметом рассмотрения Конституционного суда, были внесены изменения, в результате которых лица, Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2003. № 1. С.53-54.

пострадавшие в результате обязательных вакцинаций, имели право на компенсацию за период между возникновением основания для выплаты компенсации и днем назначения пособия. Размер этой компенсации составлял 30% от суммы ежегодного пособия в пределах 50%, при этом точное соотношение определялось приказом министерства здравоохранения для лиц, страдающих от нескольких заболеваний, полученных в результате прививки.

В июле 1997 года заявительница подала жалобу в местный трибунал, считая дополненные и измененные положения закона неконституционными, по скольку ими произвольно снижалась компенсация, которая полагалась за про шедшее время, и потребовала подтверждения своего права на получение ком пенсации без вычетов. В январе 1998 года местный трибунал отклонил ее дово ды о несоответствии положений закона Конституции.

Жалоба признана неприемлемой, что касается Статьи 8 Конвенции.

Учитывая тот факт, что частная жизнь подразумевает физическую и психологическую целостность человека, жалоба должна быть рассмотрена в свете норм, закрепляемых Статьей 8 Конвенции. Обязательные прививки как недобровольная медицинская терапия приравниваются к вмешательству в право на уважение к частной жизни человека.

(i) Что касается условий, связанных с прививкой, сделанной в 1971 году, то признание права на подачу индивидуальной жалобы в соответствии со Статьей 34 Конвенции имело место в Италии лишь 1 августа 1973 г., и поэтому жалоба заявительницы в этом отношении неприемлема ввиду несовместимости с правилом ratione temporis.

(ii) Что касается размера компенсации за вред здоровью, причиненный обязательной прививкой, то следует отметить: даже предположив, что размер компенсации имел отношение к вопросу о необходимости вмешательства государства в права человека в данном случае, настоящая жалоба опять-таки несовместима с правилом ratione temporis.

Жалоба признана неприемлемой, что касается Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Конвенция не гарантирует социальные и экономические права как таковые. Она также не предоставляет человеку права на компенсацию за вред здоровью, который был причинен до ее вступления в силу в отношении кон кретного государства, или до того, как право на подачу индивидуальных жалоб в отношении данного государства было признано. В данном случае заявитель ница имела право на получение конкретного вида пособия в связи с вредом, причиненным ее здоровью. Однако Статью 1 Протокола № 1 к Конвенции нельзя толковать как содержащую гарантии увеличения размера пособия за явительнице. Даже если у нее и было право на компенсацию, оно не предпола гало компенсацию какого-то определенного размера: жалоба неприемлема ввиду несовместимости с правилом ratione materiae.

По делу «Фонд «Фенер Рум Эркер Лисеси Вакфи» против Турции» (№ 34478/97)1 обжаловалось аннулирование недавно приобретенных прав собственности фонда, созданного во времена Оттоманской империи. Суд рассматривая дело установил, что организация-заявитель является фондом, учрежденным во времена Оттоманской империи, который с основанием Турецкой Республики должен был внести данные о своей недвижимой собственности в земельный кадастр. В соответствии с положениями закона, принятого в 1935 году, представителям перерегистрированного таким образом фонда было предписано представить властям декларацию о характере и источниках доходов и расходов фонда. В 1936 году представители организации заявителя во исполнение данного предписания представили властям декларацию с указанием целей деятельности фонда и данных о его недвижимой собственности.

В 1952 и 1958 годах организация-заявитель приобрела совместное право собственности на два здания на основании разрешений, выданных государством. В 1992 году министерство финансов, ссылаясь на изменение соответствующей нормы прецедентной практики Высшего кассационного суда Турции, внесенное в 1974 году, которое касалось деятельности фондов, перешедших из Оттоманской империи, обратилось в суд с требованием об исключении из земельного кадастра правовых титулов организации-заявителя на владение этими двумя зданиями. Суды постановили, чтобы учетная запись, Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2004. № 12. С.40-41.

касающаяся организации-заявителя как совладельца собственности, была бы аннулирована, а правовые титулы на владение собственностью были бы вновь зарегистрированы на имя прежних владельцев зданий.

Для целей применения нормы прецедентного права, созданной в году, декларация фонда от 1936 года должна была считаться учредительным документом организации-заявителя, образующим устав юридического лица.

Поскольку фонд не указал в той декларации, что располагал дееспособностью приобретать недвижимую собственность, имуществом фонда считалось только то, что было перечислено в декларации 1936 года, которую надлежит считать официальным уставом юридического лица. Организация-заявитель безуспешно пыталась добиться у властей разрешения на внесение дополнений в этот устав.

Власти же указали, что для целей применения нормы прецедентного права, созданной в 1974 году, декларация фонда от 1936 года приравнена к «учредительному документу» организации-заявителя, и постановили, что ввиду соображений публичной политики этот устав юридического лица не может быть дополнен и изменен.

Жалоба признана приемлемой, что касается Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, взятой отдельно или в сочетании со Статьей 14 Конвенции.

Любое лишение дохода физического или юридического лица, его неправомерное изъятие или уменьшение, являются, по мнению Европейского Суда по правам человека нарушением права собственности.

В деле «Бушайт и Майнберг против Германии» (№ № 51466/99, 70130/01) Европейский Суд по правам человека рассматривал вопрос уменьшения размера дополнительной пенсии после внесения изменений в законодательство. В частности, было установлено, что Заявители работали по трудовому договору, заключенному с Городским советом Гамбурга. Когда они начинали работать, схема выплаты Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2003. № 2. С.39-40.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 10 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.