авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 10 |

«1 А.А. Максуров Защита права собственности в Европейском Суде по правам человека 2 С удовольствием посвящаю эту книгу моей ...»

-- [ Страница 4 ] --

Заявители утверждали, что они были дискриминированы в том смысле, что они оказались в ситуации более плачевной, нежели собственники недвижимости, не попавшей под план градостроительства. Выбор оказался объективным следствием требований плана новой застройки и не имел никакого отношения к личности или каким-либо характеристикам заявителей, как это предусмотрено статьей 14.

Я согласен с решением Суда относительно статьи б п. 1 Конвенции, как оно изложено в п. 78—87 судебного решения включительно.

По основаниям, представленным Судом, я также согласен с тем, что не было необходимости рассматривать дело в свете статьи 13».

Но дело на этом не закончилось ! Возник вопрос при определении сумм и условий компенсации. Напомним, что в марте 1981 г. Комиссия по правам человека передала на рассмотрение Суда дело наследников г-жи М.Е. Спорронг (далее “наследие Спорронг”) и дело г-жи И.М. Лоннрот. В основе спора разрешение Правительства муниципалитету Стокгольма произвести принудительное отчуждение принадлежащих заявителям земельных участков со строениями в связи с планами городской реконструкции Стокгольма по мере их реализации. При этом собственникам были запрещены какие-либо строительные работы на этих участках. Попытки заявителей обжаловать дело в суде были безуспешны, поскольку рассмотрение всего комплекса спорных вопросов одним компетентным судом оказалось невозможным. Заявители считали, что нарушено их право на защиту собственности (статья Протокола № 1 к Конвенции), право на справедливое судебное разбирательство (Статья Конвенции) и они стали жертвами дискриминации (статья 14 Конвенции).

В своем решении от 23 сентября 1982 г. Суд пришел к выводу, что имело место вмешательство в право собственности, не оправданное публичным интересом, тем более что отчуждение впоследствии не было произведено, а собственники на протяжении длительного времени были ограничены в своих правах. Тем самым нарушены статья 1 Протокола № 1 и статья 6 п. Конвенции, но не была нарушена статья 14 Конвенции. Суд не вынес предусмотренного статьей 50 Конвенции решения о компенсации потерпевшей стороне в случае признания нарушения предписаний Конвенции. Суд предложил Комиссии, заявителям и Правительству представить в определенный срок дополнительные материалы для принятия решения по этому вопросу.

18 декабря 1984 г. дело Спорронг и Лоннрот против Швеции было вновь рассмотрено Судом, на этот раз относительно размеров компенсации (статья 50).

Приведем извлечение из судебного решения от 18 декабря 1984 г.

Вопросы права 8. статья 50 Конвенции гласит:

“Если Суд установит, что решение или мера, принятые судебными или иными властями Высокой Договаривающейся Стороны, полностью или частично противоречат обязательствам, вытекающим из настоящей Конвенции, а также если внутреннее право упомянутой стороны допускает лишь частичное возмещение последствий такого решения или такой меры, то решением Суда, если в этом есть необходимость, предусматривает справедливое возмещение потерпевшей стороне ”.

Собственники “наследия Спорронг” и г-жа Лоннрот требуют справедливого возмещения материального и морального вреда, а также судебных издержек и расходов.

Ущерб А. Аргументы выступивших в Суде Заявители 9. Заявленный материальный ущерб состоит, во-первых, из потери чистой прибыли, поскольку владения приносили в периоды спорных разбирательств очень низкий доход.

Во-вторых, их рыночная стоимость резко упала и в настоящее время является очень низкой. Заявители также жаловались на то, что они не могли вкладывать средства в недвижимость;

муниципалитет Стокгольма не дал бы согласия на их полную перестройку, что было бы единственно разумным с финансовой точки зрения;

даже если в порядке исключения такое решение было бы получено, то в случае отчуждения сделанные вложения не подлежали возмещению. По мнению заявителей, им следовало предоставить выбор одного из двух решений: возможность нормального пользования их имуществом (что позволило бы построить на участках новые здания в соответствии с планами градостроительства) или возможность продать их по приемлемой цене (что позволило бы выгодно реинвестировать средства и, возможно, купить аналогичный участок, который был бы свободен от ограничений). Короче говоря, заявители утверждают, что были лишены доходов на капитал, который они получили бы при любом ином варианте.

10. по мнению заявителей, чтобы оценить ущерб, необходимо:

основываться на вероятном повышении стоимости участков, чему помешала перспектива отчуждения и запрещения на строительство;

учитывать несколько факторов (ухудшение экономической ситуации с начала 70-х гг., повышение стоимости строительства в реальном выражении, принятии новых правил);

и, наконец, использовать другие индексы потребительских цен в качестве способа измерения колебаний рыночной стоимости недвижимости.

11. Единственная форма компенсации, по мнению заявителей, — это денежное вознаграждение. Отмену разрешений на отчуждение и запрещений на строительство нельзя считать равнозначным restitutio in integrum. Поскольку шведское законодательство не предусматривает предоставление возмещения таких убытков, которые предъявлены заявителями, они просят суд взыскать в пользу сособственников, “наследия Спорронг” сумму в размере 13 284 шведских крон и г-жи Лоннрот в размере 10 912 303 шведских крон.

Каждая из этих сумм состоит из денежного ущерба по состоянию на декабря 1980 г. (8 400 000 шведских крон для наследников Спорронг 6 900 для г-жи Лоннрот) и процентов (4 884 540 и 4 012 303 шведских крон).

Денежный ущерб представляет собой "потерю совокупного чистом дохода от эксплуатации" (10 900 000 и 3 600 000 шведских крон) и "рыночной стоимости участка предположительно перепланированного и вновь застроенного" (8 000 и 11 250 000 шведских крон) за вычетом "рыночной стоимости при действительном использовании" (1 200 000 и 2 400 000 шведских крон) и "совокупных расходов на строительство" (10 000 000 и 5 550 901 шведских крон). Проценты рассчитывались в соответствии со шведским Законом о процентном доходе и относятся к периоду с 1 января 1981г. по 1 июля 1984 г.

Заявители также утверждали, что они понесли моральный вред, 12.

размер компенсации за который должен определить Суд.

Правительство Прежде всего Правительство поставило под сомнение метод 13.

расчета, использованный сособственниками "наследия Спорронг" и г-жой Лоннрот Оно утверждало, в частности, что нельзя проводить сравнения между данными о действительном использовании недвижимости и цифрами, основан ными на гипотетических капиталовложениях. С точки зрения Правительства, заявители фактически требуют компенсацию за неполученную прибыль;

в действительности такая прибыль могла бы возникнуть только в результате влияния инфляции на заемный капитал. Требуемые суммы возмещения более чем в 4 раза превышают стоимость участков на день истечения срока действия разрешений на отчуждение и, следовательно, чрезмерны.

14. Более того, Правительство отрицало само существование какого-либо материального ущерба. Прямой доход от владений, равный разнице между общей суммой, полученной от сдачи внаем, и расходами на управление и содержание, выраженный в процентах от рыночной стоимости, был бы вполне достаточен. Что касается рыночной стоимости, то она нисколько не понизилась. Общая прибыль на капитал, т. е. совокупная величина прямого дохода и увеличения рыночной стоимости, была совершенно нормальной и значительно превышала темпы инфляции. Кроме того, Правительство подчеркнуло, что заявители были только временно лишены возможности обустраивать свою недвижимость. Наконец, Правительство утверждало, что заявители могли бы заложить свои владения и вложить полученные средства в другую недвижимость, свободную от ограничений, и в результате получить такую же прибыль, какую они получили бы, если бы построили новые здания на участках Риддарен № 8 и Барнхусет № 6.

"Что касается претензий на получение процентов, Правительство утверждало, что в шведском законодательстве отсутствует положение, которое могло бы послужить основанием для удовлетворения этого требования.

Правительство просило Суд в том случае, если он будет придерживаться иной точки зрения, не начислять проценты на сумму ущерба, имевшего место до июня 1983 г., т. е. числа, когда Правительство получило уведомление об исках заявителей.

Что касается возмещения морального вреда, Правительство заявило, что оно готово выплатить компенсацию за неудобства, причиненные заявителям в результате долгосрочных разрешений на отчуждение и нарушения статьи 6. Оно оставило решение этого вопроса на усмотрение Суда.

Представитель Комиссии По мнению представителя Комиссии, капиталовложения в недвижимость в центре Стокгольма оказались в рассматриваемые периоды очень прибыльными и сейчас, по истечении срока действия разрешений на от чуждение, владельцы земельной собственности находятся скорее в благо приятном положении. Возмещения можно было бы требовать только в том случае, если бы в рассматриваемые периоды времени заявители действительно попытались бы продать свои участки по приемлемой цене, но не смогли бы сделать этого или должны были бы согласиться на более низкую цену, а также если бы они не получили никакой прибыли от своей соб ственности. Однако в данном случае ни одно из этих обстоятельств не имело места;

отсюда следует вывод, что не было никакого ущерба, подлежащего возмещению по статье 50. В то же время представитель полагает, что заявителям может быть присуждена некоторая сумма в возмещение морального вреда, поскольку в течение длительного времени они находились в полной неопределенности в отношении исхода споров об их имуществе.

В. Решение Суда Суду предстоит определить, понесли ли наследополучатели 18.

участка Спорронг и г-жа Лоннрот ущерб из-за нарушений, признанных в судебном решении от 23 сентября 1982 г., и если так, то каким образом оценить этот ущерб.

1. Наличие ущерба В своем вышеупомянутом решении Суд оставил открытым вопрос о наличии ущерба. Однако он указал, что заявители несли "личное и чрезмерное бремя" в результате нарушения справедливого равновесия, которое должно существовать между защитой права собственности и требованиями общего интереса. По мнению Суда, срок действия разрешения на отчуждение в отношении участков Риддарен № 8 и Барнхусет № 6 оказал "пагубное влияние", которое было усугублено запрещениями на строительство (там же, с. 27, п. 72).

Как утверждалось ранее и было подтверждено Судом, ограничение возможности распоряжаться собственностью имело несколько последствий, а именно: трудности с продажей по нормальным рыночным ценам, получением ипотечных кредитов, а также дополнительные риски, связанные с капиталовложениями;

имело место также запрещение на любое "новое строительство" (там же, с. 22—24, п. 58 и 63). Далее Суд отметил, что заявители пребывали в полном неведении относительно судьбы их собственности и не могли рассчитывать на то, что трудности, с которыми они могут столкнуться, будут приниматься во внимание шведским Правительством (там же, с. 26, п. 70).

Для того чтобы решить, был ли нанесен заявителям ущерб или нет, Суд должен определить, в течение каких периодов времени применение обжалованных мер происходило в нарушение Протокола № 1 ("период на несения ущерба"), а затем, какие составляющие ущерба заслуживают быть учтенными.

(а) Продолжительность нанесения ущерба Разрешение на отчуждение участка Риддарен № 8 оставалось в 21.

силе в течение 23 лет и участка Барнхусет № 6 — в течение восьми лет.

Заявители исключили из "периодов нанесения ущерба" время, в течение которого разрешения были приемлемыми (17 и 15 месяцев соответственно), стадию проектирования "гипотетической перепланировки и новой застройки" ( год) и время на снос и реконструкцию (1 год). С другой стороны, они включили время, которое потребовалось бы по истечении срока разрешений на отчуждение для подготовки планов, сноса и реконструкции (2 года). Таким образом, общий срок составил приблизительно 21 год для Риддарен № (1960—1980) и приблизительно 7 лет для Барнхусет № 6 (1975—1981).

Правительство, со своей стороны, исключило из общего периода время, потребовавшееся муниципалитету для принятия мер (2 года), а также время между возбуждением дела в суде в случае отчуждения и моментом перехода недвижимости к городу (3 года). Приняв во внимание inter alia, что муниципалитет Стокгольма уже принимал решение 16 октября 1978 г. обра титься с просьбой об отмене разрешений на отчуждение, Правительство определило общий срок — приблизительно 18 лет для Риддарен № 8 (1961— 1978 гг.) и приблизительно 3 года для Барнхусет № 6 (1976—1978 гг.).

Суд считает целесообразным, чтобы после получения разрешения 22.

на отчуждение муниципалитет имел некоторое время для осуществления и завершения планировки, что необходимо для подготовки окончательного решения по предполагаемому отчуждению.

С точки зрения Суда, для муниципалитета Стокгольма 4 года было бы достаточно, чтобы прийти к какому-то решению по настоящему делу. Периодом нанесения ущерба поэтому следует считать 19 лет для Риддарен № 8 (1960— 1978) и 4 года для Барнхусет № 6 (1975—1978).

(b) Продолжительность нанесения ущерба Что касается чистого дохода, действительно полученного в течение указанных периодов времени, у сторон по данному делу нет разногласий в отношении суммы рентного дохода и расходов на управление и содержание.

Кроме того, в материалах, представленных Суду, не указано, имело ли место существенное снижение рентного дохода от участков Риддарен № 8 и Барнхусет № 6 после того, как были выданы разрешения на отчуждение;

с другой стороны, в них есть четкое указание на то, что рост арендной платы в течение периодов нанесения ущерба был вполне приемлемым и последующая отмена разрешений не привела к каким-либо резким повышениям. И наконец, хотя г-жа Лоннрот иногда испытывала трудности с нахождением квартиросъемщиков, это, по видимому, не повлияло на доход, полученный от собственности. В итоге информация, предоставленная Суду, не доказывает, что прибыль от данной собственности уменьшилась из-за чрезмерной продолжительности разрешений на отчуждение.

Что касается рыночной стоимости, представитель Правительства и делегат Комиссии посчитали, что в реальном выражении эта стоимость не снизилась, а в случае Риддарен № 8 даже несколько возросла в период между выдачей и отменой разрешения на отчуждение. Суд согласился с этой точкой зрения, против которой заявители фактически не возражали.

Хотя такое сравнение между началом и окончанием периодов 25.

нанесения ущерба не показывает, что заявители понесли убытки в финансовом плане, Суд тем не менее не делает вывода, что в течение этого периода вообще не были понесены какие-либо убытки.

Действительно, существуют другие факторы, которые также заслуживают внимания. Так, налицо ограничение на пользование имуществом: заявители не могли вести какое-либо "новое строительство" на своей собственной земле и подвергли бы себя серьезному риску, если бы даже с разрешения осуществили там работы, поскольку были бы вынуждены отказаться от требования — в случае отчуждения — возмещения за полученный в результате прирост стоимости основного капитала (см. судебное решение от 23 сентября 1982 г.

Серия А, т. 52, С. 22—23, п. 58). К этому добавились трудности с получением ипотечных кредитов;

в результате, г-жа Лоннрот не смогла получить кредит на обновление фасада дома по Барнхусет № 6 (там же, с. 12, п. 24).

Кроме того, нельзя забывать, что во время периодов нанесения ущерба стоимость недвижимости, естественно, понизилась;

очевидно, что недви жимость, которая подлежит отчуждению и которая, таким образом, может быть в любой момент изъята у собственников, не будет постоянно сохранять свою прежнюю стоимость, даже с учетом того, что в данном случае она впоследствии вновь стоила не меньше в реальном выражении, чем в то время, когда были приняты обсуждаемые меры. Кроме того, любой план изменения застройки земельных участков, который могли бы предусмотреть заявители, был в то время неосуществимым. Тем самым они потерпели убытки из-за нереализованных возможностей, которые нужно принять во внимание независимо от того факта, что перспективы реализации были проблематичными.

И самое главное — заявители находились длительное время в состоянии неопределенности: они не знали, какова будет судьба их собственности, и не могли рассчитывать на то, что их проблемы будут приняты во внимание Правительством.

К этим факторам необходимо добавить нематериальный вред, причи ненный из-за нарушения статьи 6 п. 1 Конвенции: дело заявителей не могло быть рассмотрено судом компетентно в материальном аспекте (там же, с. 31, п.

87).

Владельцы участка Спорронг и г-жа Лоннрот понесли ущерб, который отменой разрешений на отчуждение не был возмещен.

2. Оценка ущерба Оценка понесенного ущерба представляет в этом случае особые трудности и, таким образом, очень проблематична. Эти трудности возникают отчасти из-за технического характера дел, связанных с недвижимостью, из-за сложности расчетов, произведенных экспертами со стороны заявителей и Правительства, и имевших место изменений в исках, поданных потерпевшими сторонами;

эти трудности возникают прежде всего из-за фактической невозможности выразить количественно, даже в приблизительном плане, упущенные возможности.

В этой связи очевидно, что ни один из методов, предложенных сторонами по данному делу, не может считаться удовлетворительным.

Первый, так называемый метод "предположительной новой заст 29.

ройки", который предложен заявителями, предусматривает, что они полностью изменили застройку своих участков, снеся существующие здания и построив на их месте новые. Это экстремальная или предельная гипотеза, которая не может быть подкреплена фактами по данному делу. Суд, наоборот, отмечает, что еще 18 апреля 1974 г. на участки заявителей были распространены запрещения на снос, однако они не обжаловали эти меры в органах Конвенции. Поэтому данный метод не может быть использован в настоящем деле.

Второй, так называемый метод "фактического использования", на 30.

котором настаивает Правительство, также не предлагает приемлемой основы для расчетов. Он, конечно, может быть использован для измерения прямой прибыли от недвижимости, которая не уменьшилась в результате выдачи разрешений на отчуждение (см. п. 23 выше), но к рыночной стоимости он может быть применен только частично. Применительно к данному делу этот метод является и негибким, и несовершенным. Во-первых, он ограничен сравнениями стоимости участков до выдачи вышеуказанных разрешений и стоимости после их отмены и, во-вторых, сравнением изменения стоимости участков с изменением темпов инфляции. Этот метод не учитывает временной промежуток между этими двумя явлениями. Он, таким образом, игнорирует трудности, с которыми сталкивались в то время собственники, особенно по причине снижения стоимости MX имущества и сокращения возможностей, которые у них были бы для его улучшения, если бы рассматриваемые меры не были приняты;

хотя гипотезы, выдвинутые заявителями в отношении этого последнего момента, не были достаточно убедительными для Суда, они тем не менее представляют собой фактор, который нужно иметь в виду.

Суд, таким образом, считает предложенные методы неадекватными, но не имеет в виду создание еще одного. Обстоятельства дела подсказывают Суду ограничиться факторами, которые он считает относящимися к данному делу, и произвести их общую оценку (продолжительность нанесения ущерба и составляющие признаки ущерба;

см. п. 22 и 25 выше).

Таким образом, нарушения статьи 1 Протокола № 1 и статьи 6 п. Конвенции действительно явились причиной убытков, понесенных заявите лями. Ущерб состоит из ряда составляющих, которые нельзя отделить друг от друга и ни одна из которых не поддается точному расчету. Суд рассмотрел эти элементы в целом на равной основе, как этого требует статья 50. Для этой цели он, во-первых, учел различия в стоимости участков по Риддарен № 8 и Барнхусет № 6 и, во-вторых, различие между двумя периодами нанесения ущерба.

Итак, Суд считает, что заявителям должна быть предоставлена ком пенсация в размере 800 000 шведских крон для владельцев участка Спорронг и 200 000 для г-жи Лоннрот.

П. Судебные издержки и расходы Заявители потребовали возмещения издержек и расходов в связи с 33.

судебными разбирательствами в органах Конвенции за вычетом суммы су дебной помощи, полученной г-жой Лоннрот от Совета Европы. Они предста вили свои требования в общем виде в своих замечаниях от 7 декабря 1983 г. и указали дополнительно конкретные цифры в ответе от 15 мая 1984 г. на письменный запрос Суда и в меморандуме, полученном 27 сентября.

На слушаниях 22 июня 1984 г. представитель Правительства заявил, что он испытывает определенные затруднения в оценке этих не вполне четких требований: цифры в замечаниях от 7 декабря 1983 г. отличались от тех, которые были приведены в ответе от 15 мая 1984 г. Он был удивлен суммой издержек на разбирательства по вопросу о применении статьи 50 и посчитал, что значительная часть их должна быть отнесена на счет заявителей. Тем не менее он признал, что Швеции следует возместить им в разумных пределах судебные расходы, понесенные до 23 сентября 1982 г., т. е. даты принятия первого решения Суда по этому делу.

На тех же слушаниях делегат Комиссии предложил, чтобы Суд получил более подробный перечень услуг, оказанных основным консультантом по этому делу г-ном Гернмарком.

27 сентября 1984 г. Суд получил от заявителей через грефье Комиссии перечень их судебных расходов и издержек вместе с копиями соответствующих расписок о получении гонораров или счетов (см. п. 7 выше).

Из этих документов следует, что сособственники "наследия Спорронг" и г жа Лоннрот требуют:

а) 371 392,54 шведской кроны за гонорары и выплаты экспертам, к которым они обращались за консультациями, а именно г-ну Аренби (182 шведских крон), г-ну Кьельсону (77 762,54 шведской кроны), г-ну Вестербергу (70 750 шведских крон), г-ну Хелстеду (28 480 шведских крон), г-ну Мюрману (7 000 шведских крон), г-же Волсен (3 500 шведских крон) и г-ну Сундбергу ( 000 шведских крон);

(b) 50 581,60 шведской кроны за оплату услуг переводчика;

46 984,50 шведской кроны за расходы на проезд и проживание в Страсбурге (слушания 9 октября 1979 г. в Комиссии и 23 февраля 1982 г. и июня 1984 г. в Суде);

(с) 50 581,60 шведской кроны за оплату услуг переводчика.

25 000 шведских крон за приблизительную сумму расходов, счета по которым еще не получены.

Из общей суммы 963 175,89 шведской кроны заявители вычли 24 шведские кроны, т. е. эквивалент суммы, полученной г-жой Лоннрот для оплаты юридических консультаций. Таким образом, итоговая сумма составила 072,89 шведской кроны, т. е. 307 523,14 шведской кроны за рассмотрение дела в Комиссии и 631 549,75 шведской кроны за рассмотрение дела в Суде ( 204,75 шведской кроны за судебные разбирательства по конкретным обстоятельствам дела и 446 345 шведских крон за судебные разбирательства, связанные со статьей 50).

22 октября 1984 г. представитель Правительства изложил свои замечания по этим различным требованиям. Хотя он отметил, что сумма требуемого возмещения издержек очень высока и что трудно решить, относятся ли они к данному делу, поскольку счета недостаточно четко оформлены, он заявил, что готов принять требования заявителей per se.

Однако он отклонил суммы, относящиеся к исследованиям, проведенным г-ном Кьельсоном (77 762,54 шведской кроны) и г-ном Вестербергом (70 шведских крон), а также регистрационный взнос для участия в семинаре по процессуальным вопросам Европейской Комиссии, проведенном г-ном Сундбергом (1000 шведских крон), поскольку на первые два пункта ссылок в органах Конвенции не было, а 3-й не может рассматриваться как относящийся к какому-то конкретному делу;

он выразил сомнение, что размер вознаграждений, требуемых г-ном Тулбергом — особенно "дополнительные'' 100 000 за период до вынесения судебного решения 23 сентября 1982 г., когда основную ответственность за дело нес г-н Гернмарк, — был обоснованным, и снизил их на 5475 шведских крон, считая, что имели место ошибки материального плана и не было необходимости готовить замечания (за 11 200 шведских крон) по заявлению, сделанному делегатом Комиссии на слушаниях 22 июня 1984 г.;

он исключил 40%-ный тариф за услуги переводчика (13 797 шведских крон) и исследование (1000 шведских крон), которые не были подтверждены документами;

наконец, он посчитал, что расходы, по которым счета еще не поступили (25 000 шведских крон), не могут быть приняты во внимание.

Кроме того, Правительство, по соглашению с представителем заявителей, обратилось с просьбой к Суду в случае, если он не сочтет возможным принять вышеупомянутые пожелания в отношении г-на Кьельсона, вычесть соответственно 11 345,71 шведской кроны из суммы гонораров и выплат.

Что касается расходов, связанных со статьей 50, Правительство повторило свою просьбу, высказанную на слушаниях 22 июня 1984 г., о том, чтобы Суд, в зависимости от своего решения о справедливом возмещении, рассмотрел вопрос о том, не следует ли заявителям взять на себя значительную часть этих издержек.

В своих замечаниях от 6 ноября 1984 г. делегат Комиссии предложил, чтобы возмещение судебных издержек и расходов в основном зависело от решения Суда по требованиям о компенсации за материальный ущерб. Он согласился с мнением Правительства в отношении предварительного изучения материалов дела, проведенного г-ном Кьельсоном и г-ном Вестербергом, регистрационного взноса для участия в семинаре г-на Сундберга, некоторых гонораров г-ну Тулбергу и издержек, по которым еще не получены счета.

Суд применит критерии, которые вытекают из его судебной практики в данной области (см. среди многих других источников решение по делу Циммермана и Штайнера от 13 июля 1983 г. Серия А, т. 66, с. 14, п. 36). У Суда нет оснований сомневаться, что заявители действительно понесли эти расходы, поскольку он располагает соответствующими документами. Что же касается вопроса о том, были ли они необходимыми и обоснован ли их размер, Суд считает, что сумма издержек и расходов высока. Однако он отмечает, что это можно объяснить по крайней мере двумя факторами. Во-первых, продолжительностью судебных разбирательств: прошло почти 10 лет с тех пор, как заявления были поданы в Комиссию. Во-вторых, сложностью данного дела (см. п. 27 выше)-, для подачи требования о справедливой возмещении необходимо было обратиться к услугам экспертов, представитель Правительства также консультировался у специалистов по недвижимости.

Однако Суд не может поддержать требования о возмещении некоторых расходов, в необходимости которых он не убежден: гонорары г-ну Тулбергу и г ну Аренби за подготовку документов, которые Суд не принял к рассмотрению (см. п. 4 и 7 выше), определенные в размере 50 000 шведских крон;

суммы, выплаченные юристам за консультации и за семинар по европейскому праву (149 512,54 шведской кроны);

тариф за переводческие услуги и подготовительную работу (14 797,60 шведской кроны);

расходы, счета по которым еще не получены (25 000 шведских крон).

При таких обстоятельствах заявители имеют право на компенсацию в отношении судебных издержек и расходов в размере 723 865,75 шведской кроны за вычетом 24 103 французских франков, полученных г-жой Лоннрот для оплаты юридической помощи.

По этим основаниям Суд 1. Постановил двенадцатью голосами против пяти, что Королевство Швеция должно выплатить компенсацию за ущерб в размере восемьсот тысяч шведских, крон (900 ООП шведских крон) владельцам участка Спорронг и двухсот тысяч шведских крон (200 000 шведских крон) г-же Лоннрот.

2. Постановил тринадцатью голосами против четырех, что Королевство Швеция должно возместить судебные издержки и расходы в размере семисот двадцати трех тысяч восьмиста шестидесяти пяти крон и семидесяти пяти эре (723 865.75 шведской кроны) минус двадцать четыре тысячи сто три французских франка (24 103 французских франка) совместно владельцам участка Спорронг и г-же Лоннрот.

Заявление судей Кремона и Бернхардта: «В отдельном мнении, приложенном к решению Суда от 23 сентября 1982 г., мы выразили взгляды, отличные от тех, которых придерживалось большинство членов Суда. После вынесения предыдущего решения и для целей настоящего мы, как и другие судьи до нас в подобных обстоятельствах, посчитали правильным действовать, основываясь на заключениях, сделанных большинством".

Совместное особое мнение судей Вильялмсона, Лагергрена, Уолша, сэра Винсента Эванса и Герсинга в отношении причиненного ущерба:

«1. Заявители потребовали справедливой компенсации за материальный и моральный ущерб. Мы допускаем, что они должны получить справедливое возмещение за моральный вред по основаниям, уже изложенным в решении Суда. Однако мы, к сожалению, не можем согласиться с тем, что было доказано причинение какого-либо материального ущерба. Бремя доказывания того, что они понесли материальный ущерб по трем статьям своей жалобы, а именно: из за потери дохода в течение рассматриваемых периодов времени, снижения рыночной стоимости их собственности и невозможности осуществления полной перепланировки и новой застройки этих участков, возлагается на самих заявителей. Что касается заявленной потери дохода, мы согласны с мнением Суда, выраженным в п. 23, что заявители не сумели представить доказательства каких-либо убытков по этой статье. В отношении утверждаемого снижения рыночной стоимости мы отмечаем, что в п. 24 Суд определил, что рыночная стоимость в конечном итоге не только не упала, но в случае участка Риддарен № 8 даже возросла. Стоит напомнить свидетельские показания эксперта г-на Ареной, который сообщил Суду, что "капиталовложения в недвижимость в Швеции за последние 10 лет, особенно за последние 6 или 7 лет, были чрезвычайно прибыльными".

2. Мы не согласны с тем, что есть свидетельства временного падения рыночной стоимости земельной собственности. Однако даже если предполо жить, что временное падение стоимости имело место, мы не согласны с решением Суда о том, что это послужило причиной финансовых убытков.

Поскольку заявители не продавали земельную собственность в течение рас сматриваемых периодов, временное снижение рыночной стоимости могло послужить причиной только предположительного убытка. Мы согласны с точкой зрения представителя Комиссии, что такой "убыток" был бы важным для данного дела, только если бы в то время заявители безуспешно пытались продать свои участки по разумной цене и были бы вынуждены согласиться на более низкую цену. Однако на самом деле этого не произошло.

3. Далее, мы не убеждены, что, если бы не были выданы разрешения на отчуждение или запрещения на строительство, заявители действительно перепланировали бы и застроили по-новому свои участки и что это было бы им выгодно.

4. Поэтому мы не согласны, что есть какое-либо основание для того, чтобы считать, что заявители потерпели финансовые убытки. В отношении морального ущерба мы убеждены, что справедливое возмещение должно быть определено в размере 300 000 шведских крон для владельцев участка Спорронг и 100 000 шведских крон для г-жи Линнрот».

Совместное особое мнение судей Вильялмсона, Лагергрена, сэра Винсента Эванса и Герсинга в отношении издержек в связи с судебными разбирательствами по статье 50: «Требования заявителей по статье 50 составили свыше 24 миллионов шведских крон, а Суд согласился на компенсацию в размере 1 миллиона шведских крон. Проанализировав издержки, связанные с разбирательствами по статье 50, мы считаем, что значительную часть издержек, связанных с требованием о возмещении материального ущерба, следует считать излишней и завышенной. Поэтому мы считаем, что сумма, подлежащая выплате заявителям в возмещение расходов, должна быть снижена еще больше». По делу «N.А. и другие против Турции» (№ 37451/97)1 обжаловался факт невыплаты компенсации после аннулирования титула на собственность и снос властями здания, возведенного на земле при наличии необходимых разрешений на его строительство. Рассматривая дело Суд установил, что заявители получили по наследству участок земли, который был зарегистрирован в земельном кадастре, и за который они уплатили все полагающиеся налоги и сборы. После получения необходимых административных разрешений они приступили к строительству гостиничного комплекса на этом участке. Когда строительные работы уже производились, Государственное казначейство обратилось в суд с требованием аннулирования титула на собственность на земельный участок и сноса здания. Государственное казначейство добилось успеха в деле: участок земли, принадлежащий заявителям и занимавший терри торию прибрежных песков, считался частью морского побережья и потому согласно Конституции Турции - не мог принадлежать частным лицам. Заявите ли потребовали компенсации за финансовый ущерб, понесенный ими в ре зультате утраты титула на собственность и сноса гостиницы. Их требования были судом отклонены. Суды указали, что морские побережья являются собственностью государства;

заявители сами были способны заметить, что их участок занимает территорию прибрежных песков. Кроме того, поскольку участок занимал территорию, являющуюся государственной собственностью, регистрация этого участка в земельном кадастре на имя заявителей было изна Европейский Суд по правам человека. Избранные решений. Т.1. М., 2000. С.482-492.. Заметим, что для исполнения решения Европейского Суда по правам человека Швеция даже издала закон об урбанизме и городском строительстве, который вступил в силу 1 июля 1987 года // Европейский Суд по правам человека. Избранные решений. Т.2. М., 2000. С.586.

чально признана незаконной. По этой причине, указали суды, заявители не имеют никакого права на компенсацию в какой-либо форме. Заявители жалу ются в Европейский Суд на невыплату им компенсации.

Жалоба признана приемлемой, что касается Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, после того, как были отклонены возражения, представленные государством-ответчиком.

Другое дело, которое тоже нельзя обойти стороной: «Греческие нефтеперерабатывающие заводы «Стрэн» и Стратис Андреадис против Греции (судебное решение от 9 декабря 1994 года).2 Суть дела такова.

А. Основные факты В соответствии с контрактом, заключенным 22 июля 1972 г. между греческим государством и г-ном Андреадисом, последний взял на себя обязательство построить и через компанию, которая будет создана впоследствии, управлять нефтеперерабатывающим заводом в Мегаре.

Государство обязалось приобрести землю для строительства завода и ратифицировало контракт декретом, опубликованным в “Официальной газете”, тем не менее государство не выполнило своего обязательства.

14 октября 1977 г. Правительство прекратило действие контракта в соответствии с Законом № 141/1975 о прекращении действия преференциальных контрактов, заключенных во время пребывания у власти военного режима. Компания “Стрэн” подала иск в Суд большой инстанции г.

Афин с требованием оплатить понесенные затраты. Государство оспорило компетенцию суда, и дело перешло в арбитраж, разбирательство в котором было завершено 27 февраля 1984 г. решением в пользу заявителей. В арбитражном решении говорилось, что претензии компании «Стрэн» в определенной сумме являются вполне обоснованными.

2 мая 1985 г. государство оспорило это решение в Суде большой инстанции г. Афин на основании того, что арбитражная оговорка в контракте Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2005. № 2. С.39.

Европейский Суд по правам человека. Избранные решений. Т.2. М., 2000. С.54-68.

была аннулирована, и, что, следовательно, арбитражное решение не имело юридической силы. Суд большой инстанции и впоследствии, 4 ноября 1986 г., апелляционный суд г. Афин вынесли решение против государства.

25 мая 1897 г., когда дело ожидало рассмотрения в кассационном суде, и после того, как судья-докладчик уже направил сторонам свое заключение, которое также было в пользу истцов, Парламент принял Закон № 1701/1987, который предусматривал, что все оговорки, включая арбитражные, в преференциальных контрактах, заключенных во время военного режима, отменяются и арбитражные решения теряют силу;

законом также предусматривалось, что все претензии, возникающие в результате прекращения действия этих контрактов, подпадают под действие истечения срока давности.

16 марта 1989 г. Кассационный суд в полном составе признал Закон № 1701/1987 конституционным. Решением от 11 апреля 1990 г. первое отделение Кассационного суда аннулировало решение Апелляционного суда от 4 ноября 1986 г.

В. Разбирательство в Комиссии по правам человека В жалобе, поданной в Комиссию 20 ноября 1987 г., заявитель утверждал, что нарушены статья 6 п. 1 и статья 1 Протокола № 1. Жалоба была признана приемлемой 4 июля 1991 г.

В своем докладе от 12 мая 1993 г. Комиссия установила обстоятельства дела и выразила следующее мнение:

(а) что имело место нарушение статьи 6 п. 1 конвенции в отношении права на справедливое разбирательство (единогласно), но не в том, что касается срока разбирательства (двенадцатью голосами против двух);

(b) что имело место нарушение статьи 1 Протокола № 1 (единогласно).

Комиссия передала дело в Суд 12 июля 1993 г.

Приведем извлечение из судебного решения.

Вопросы права Предварительные возражения Правительства 31. Правительство утверждало, что если бы Суд большой инстанции не отказался по просьбе заявителей от рассмотрения иска, поданного 19 декабря 1986 г. (см. п. 17 выше), то в этом суде продолжалось бы рассмотрение этого иска, поданного 10 ноября 1987 г., и была бы возможность признания статьи § 3 Закона № 1701/1987 несовместимой с Конституцией и Конвенцией, поскольку вопрос о конституционности этой статьи еще не был тогда решен пленумом Кассационного суда. Если бы Суд большой инстанции занялся этим вопросом, то позиция истцов могла бы юридически основываться на статьях 4, 5, 20 § 2, 28 и 93 § 4 Конституции. 32. Суд заявил, что он принимает во внимание предварительные возражения, лишь если государство выдвинуло их по существу и с достаточной ясностью в Комиссии, как правило, на стадии первоначального рассмотрения вопроса о приемлемости.

33. В комиссии Правительство утверждало в основном, что заявители должны были начать в 1977 г. административный процесс против решения министерского комитета экономики от 14 октября 1977 г., прекратившего действие спорного контракта. Комиссия отклонила это возражение на тех основаниях, что Правительство не представило доказательств, что это могло каким-либо образом помочь заявителям после вступления в силу Закона 1701/1987 в его применении к заявителям и после длительных разбирательств во внутренних судах.

34. В своем меморандуме в Суд Правительство сослалось на следующий аргумент из своих дополнительных замечаний от 6 мая 1991 г. относительно приемлемости жалобы: заявители “предпочли подать свои иски в соответствии с процедурой… которая не предусмотрена в правовой системе Греции, — в арбитраж, — это помешало исчерпать законные правовые средства в делах такого рода”, и жалоба поэтому неприемлема.

35. По мнению Суда, такое утверждение не может подтвердить обоснованность возражения, сделанного Правительством на данном этапе рассмотрения дела. Когда Государство полагается на правило исчерпания, оно должно достаточно ясно указывать на те эффективные средства защиты, к которым заявители не обратились;

органы Конвенции не могут по собственной инициативе устранять какие-либо недостатки или отсутствие точности в аргументах государства-ответчика (см. среди многих других прецедентов решение по делу Барбера, Мессеге и Ябардо от 6 декабря 1988 г. Серия А, т.

146, с 27, п. 56).

Кроме того, Суд отмечает, что именно Правительство первоначально оспаривало юрисдикцию обычных судов и выбрало арбитраж как средство решения спора (см. п. 10 и 12 выше).

36. Поэтому государство потеряло право выдвижения предварительного возражения.

О предполагаемом нарушении статьи 6 п. 1 Конвенции Заявители утверждают, что имело место два нарушения статьи 6 п. 1 Конвенции, которая предусматривает следующее:

«Каждый человек имеет право при определении его гражданских прав и обязанностей… на справедливое… разбирательство дела в разумный срок…[а] судом…” Во-первых, статья 12 закона № 1701/1987, применима в их деле Кассационным судом, лишила их, как они утверждали, права на справедливое судебное разбирательство. Во-вторых, длительность разбирательства призванного подтвердить действительность арбитражного решения от февраля 1984 г., превысила “разумный срок”.

А. Применимость статьи 6 п. 38. На слушании Правительство отрицало, что статья 6 применима в настоящем деле. По мнению Правительства, предметом “спорного вопроса” во внутренних судах был вопрос о действительности арбитражной оговорки, следовательно, и самого арбитражного решения. Это не был вопрос “гражданского права” в смысле статьи 6. Рассматриваемая оговорка является привилегией, предоставленной в особом законодательном контексте, и касалась исключительно договорных отношений между военным режимом и заявителями.

Для того чтобы такие отношения имели правовые последствия, они должны были быть ратифицированы специальным ad hoc законом, каковым стал декрет — Закон « 1211/1972 (см. п. 7 выше). Кроме того, все законодательство об иностранных инвестициях в Греции (см. п. 7 выше) преследовало цели публичного интереса, а именно — экономическое развитие страны.

39. Согласно практике Суда понятие “гражданские права и обязанности” не должно пониматься исключительно в контексте внутреннего права государства-ответчика. Статья 6 п. 1 применяется независимо от статуса сторон, характера законодательства, которым определяется решение споров, и характера государственного органа, компетентного в данном вопросе;

достаточно, чтобы результат судебного разбирательства был решающим для частных прав и обязанностей (см. среди многих других решение по делу Алана Якобсона от 25 октября 1989 г. Серия А, т. 163, с. 20, п. 72).

40. Суд отмечает, что после прекращения контракта, заключенного между заявителем и греческим государством, они предъявили к последнему иск в Суд большой инстанции г. Афин о возмещении затрат, которые они понесли по исполнению контракта (см. п. 10 выше). Их претензия, являющаяся по существу требованием о возмещении убытков, была основана главным образом на утверждении, что государство нарушило свои обязательства по контракту еще до его прекращения. При арбитражном разбирательстве их претензия имела аналогичные основания. Арбитражный суд частично удовлетворил претензию заявителей, приняв решение которое было окончательным, безотзывным и обязательным для исполнения как в соответствии с условиями контракта (статья 27 п. 9 – см. п. 10 выше).

Суд отмечает право, признанное за заявителями Арбитражным судом, было “имущественным” по характеру так же, как и их требование о возмещении убытков. Поэтому их право получить суммы, присужденные Арбитражным судом, было в соответствии с внутренним законодательством “гражданским правом” в смысле статьи 6, независимо от вида контракта между заявителем и греческим государством (см. решение по делу издательства “Перископ” от марта 1992 г. Серия А, т. 234-В, с. 66, п. 40). Из этого следует, что результат судебных разбирательств, которое государство возбудило в обычных судах с целью добиться отмены арбитражного решения, относился к “гражданскому праву” и был решающим для определения гражданских прав.

41. Таким образом, статья 6 п. 1 является применимой.

В. Соблюдение статьи 6 п. Справедливое судебное разбирательство 42. Заявители утверждали, что они были лишены права на справедливое судебное разбирательство и даже на право доступа к суду. В частности, они ссылались на решение по делу Голдера от 21 февраля 1975 г. (Серия А, т. 18).

Применение к заявителям статьи 12 Закона № 1701/1987 фактически лишило суды как компетенции подтвердить действительность арбитражного решения, так и возможность дальнейшего судебного разбирательства. Такое вмешательство, как говорится в решении по делу Голдера, “неотделимо от риска произвольных решений ” и несовместимо с общими принципами международного права и с понятием верховенства права, присущим Конвенции.

С помощью законодательной меры государство решило дело, в котором оно являлось одной из сторон. “Законодательные фокусы” обернулись в судебных разбирательствах по данному вопросу явным неравенством власти и права.

43. Правительство оспорило такую точку зрения. Парламент, являющийся носителем законодательной власти, имел полное право аутентичного толкования принятых им законов, если они оказались неясными. Кроме того, его соответствующие полномочия прямо оговорены в статье 77 Конституции.

Очевидно, что такое толкование распространялось на все рассматриваемые дела, потому что оно не вводило новых правил и не вносило поправки в соответствующие статьи, а всего лишь разъясняло их подлинный смысл.

Такое вмешательство законодателя в полномочия судебной власти не могло рассматриваться как незаконное, и прежде всего потому, что эта власть имеет в своем распоряжении необходимые средства, чтобы избежать произвола.

Именно таков греческий правопорядок. Статья 93 Конституции запретила судам применять законы, содержание которых противоречит ей. В настоящем деле, когда статья 12 Закона № 1701/1987 вступила в силу, спор относительно юридической действительности арбитражного решения все еще рассматривался в Кассационном суде. Поэтому этот суд мог установить, имелись ли условия, оправдывающие аутентичное толкование законодателем Закона № 141/1975, и нарушало ли такое толкование принцип разделения власти.

Суд придерживается мнения, что слушания, последовавшие за 44.

вступлением в силу Закона 1701/1987, когда дело поступило в Кассационный суд, имели решающее значение. Однако для того чтобы определить, было ли разбирательство в этом суде справедливым, необходимо принять во внимание более ранние судебные разбирательства и чего добивались в них стороны.

В иске заявителей в Суд большой инстанции г. Афин 10 ноября 1978 г.

(см. п. 10 выше) речь шла о возмещении убытков, поскольку государство уже нарушило свои обязательства по настоящему контракту до прекращения его действия. Дело было передано в Арбитражный суд по инициативе государства, которое утверждало, что арбитражная оговорка все еще имела силу, и которое на этом основании оспорило компетенцию гражданских судов (см. п. 10 выше).

Заявители, хотя и в субсидиарном порядке, согласились на передачу спора в Арбитражный суд, и, когда их претензия была частично удовлетворена, стало очевидно, что они намерены подчиниться его решению. Однако затем государство изменило свой подход и передало дело в обычный гражданский суд, где оспорило юридическую обоснованность арбитражной оговорки и, следовательно, обоснованность арбитражного решения (см. п. 15 и 18 выше).

Принятие Парламентом Закона № 1701/1987, бесспорно, представляет поворотный пункт в судебных разбирательствах, которые до этого склады вались не в пользу государства.

Правительство утверждало, что принятие этого Закона было необходимо из-за различия взглядов известных авторитетов в области права, противоречивых судебных решений, особых мнений судей, а также из-за изменения позиции сторон в отношении арбитражной оговорки. Усиливавшаяся дискуссия и соображения публичного порядка потребовали разъяснить намерения законодателя путем аутентичного толкования Закона № 141/1975 даже двенадцать лет спустя. Демократический законодатель был обязан устранить из жизни общества последствия мер, принятых военным режимом. В свое время обнародование проекта этого Закона привело к крупнейшей антиправительственной демонстрации, направленной против дик татуры военного режима.

Суд не сомневается в намерении Правительства сделать все, чтобы развеять опасения народа Греции и восстановить демократическую законность.

Однако после вступления Греции в Совет Европы 28 ноября 1974 г. и ратификации Конвенции страна приняла на себя обязательства уважать прин цип верховенства права. Этот принцип, который гарантируется статьей 3 Устава Совета Европы, находит, в частности, выражение в статье 6 Конвенции, которая обеспечивает право на справедливое судебное разбирательство и где подробно изложены необходимые гарантии, присущие этому понятию, применительно к уголовным делам. В отношении споров о гражданских правах и обязанностях Суд сформулировал в своей практике требование состязательности и равенства сторон. В судебных процессах, где сталкиваются противоположные частные интересы, это равенство предполагает, что каждая сторона должна иметь разумную возможность представить свое дело в условиях, в которых ни одна из сторон не имеет явного преимущества (см. решение по делу Домбо Бехера от октября 1993 г. Серия А, т. 274, с. 19, п. 33).

В этой связи Суд обращает внимание на то, когда и каким образом 47.

была принята статья 12 Закона № 1701/1987. Незадолго до слушания дела в Кассационном суде, которое было первоначально назначено на 4 мая 1987 г., и после того как стороны получили мнение судьи-докладчика с рекомендацией отклонить жалобу, государство стремилось перенести дату слушания на том основании, что проект закона, касающийся этого дела, все еще рассматривается Парламентом (см. п. 19 выше).


Закон был принят 22 мая 1987 г. и вступил в силу 25 мая после опубли кования в "Официальной газете" (см. п. 20 выше). Слушание состоялось 1 июня (см. п. 19 выше). Хотя в Законе № 1701/1987 основное внимание уделялось пересмотру условий контрактов по разведке и добыче нефти и газа, заключенных во время правления военной диктатуры между государством и компаниями, среди которых "Стрэн" не фигурировала, статья 12 в действительности была направлена против компании-заявителя, хотя последняя и не называлась (см. п. 20 выше). Суд полностью осознает, что в наше время законодателю часто приходится решать аналогичные вопросы в одном и том же законе для того, чтобы срочно принимать неотложные меры.

Тем не менее не вызывает сомнений, что вмешательство законодателя в данное дело произошло в то время, когда шел судебный процесс, в котором государство было одной из сторон.

Правительство стремилось свести к минимуму значимость такого вмешательства. По его мнению, заявители могли бы просить об отложении дела, чтобы иметь больше времени для подготовки;

§ 2 статьи 12 не имел самостоятельного значения и не лишал арбитражное решение юридической силы, поскольку предполагал процедуру признания решения недействительным в соответствии с § 1 той же статьи. Наконец, заявители имели возможность представить свои доводы в первом отделении Кассационного суда, который рассматривал дело по существу в свете решения пленума суда.

Суд не удовлетворен такой мотивировкой. Требование справедливости относится ко всему судебному разбирательству, а не ограничивается слушаниями inter partes. Несомненно, что в данном деле видимость правосудия была соблюдена;

заявители действительно не жаловались, что были лишены возможностей, необходимых для подготовки к делу.

Принцип верховенства права и понятие справедливого судебного раз бирательства, гарантированные в статье 6, препятствуют любому вмеша тельству со стороны законодательной власти в отправление правосудия, предназначенного воздействовать на него. Редакция § 1 и 2 статьи 12, взятых вместе, сделала фактически невозможным эффективное изучение дела первым отделением Кассационного суда. Поскольку Кассационный суд признал эти пункты конституционными, решение первого отделения этого суда было предрешено.

Следовательно, государство нарушило права заявителей, 50.

предусмотренные статьей 6 п. 1, осуществив вмешательство, которое стало решающим для того, чтобы предвосхитить благоприятный для государства результат судебного разбирательства, в котором оно было одной из сторон.

Поэтому имело место нарушение этой статьи.

2. Продолжительность разбирательств Остается установить, было ли, как утверждают заявители, превы 51.

шено "разумное время".

Правительство и Комиссия считают, что оно не было превышено.

Срок, который необходимо принять во внимание (a) Соответствующий период начался 20 ноября 1985 г., когда Греция дала согласие на обращение своих граждан с индивидуальными жалобами в органы Совета Европы. Для того чтобы установить разумность срока, который прошел после этой даты, необходимо учитывать стадию, на которой дело находилось в то время (см. решение по делу Билли от 26 февраля 1993 г. Серия А, т. 257-G, с. 89, п. 16). Из этого следует, что должно учитываться только время судебных разбирательств о действительности арбитражного решения, то есть начиная со 2 мая 1985 г.

В своей памятной записке Правительство утверждало, что "срок", подлежащий рассмотрению, должен охватывать только общий период времени, между каждым слушанием и вынесением решения, — приблизительно два года и два с половиной месяца, потому что из-за специфики спорных вопросов суд, принявший решение, уже не имеет права продолжать разбирательство дела. На слушании представитель заявителей утверждал, что соответствующий период закончился 20 ноября 1985 г., когда заявители обратились с жалобой в Европейскую Комиссию. Часть кассационного разбирательства падает на время после этой даты.

Суд разделяет точку зрения Комиссии и заявителей в том, что необходимо учитывать весь рассматриваемый период, который завершился апреля 1990 г., когда было оглашено решение Кассационного суда о недействительности арбитражного решения (см. п. 23 выше). Поэтому общий срок составил четыре года, четыре месяца и двадцать дней.

(b) Разумный срок разбирательства Разумный срок судебного разбирательства должен определяться согласно критериям, установленным в практике Суда, и в свете подлежащих оценке обстоятельств данного дела.

Разбирательства в Суде большой инстанции г. Афин и Апелляционном суде г. Афин продолжались восемнадцать месяцев, приблизительно шесть из которых предшествовали заявлению Греции по статье 25 Конвенции. Эти разбирательства не дают повода для критики. Разбирательства в Кассационном суде продолжалась более трех лет – срок, который потребовался, чтобы учесть положения Закона № 1701/1987 и осуществить передачу дела в соответствии со статьей 563 § 2 Гражданско-процессуального кодекса на пленарное заседание Кассационного суда, если одно из его отделений откажется применить Закон как противоречащий Конституции (см. п. 21 выше in fine).

56. Отсюда следует, что по данному вопросу не было нарушения статьи п. 1.

III. О предполагаемом нарушении статьи 1 Протокола № Заявители также утверждают, что они являются жертвами нару 57.

шения статьи 1 Протокола № 1, которая гласит:

"Каждое физическое или юридическое лицо имеет право беспрепят ственно пользоваться своим имуществом. Никто не может быть лишен своего имущества, иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.

Предыдущие положения ни в коей мере не ущемляют права государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля над использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов или штрафов".

В представлении заявителей принятие и применение статьи 12 Закона № 1701/1987 лишило их права собственности, в частности, в отношении сумм, присужденных им решением № 13910/79 Суда большой инстанции г. Афин и особенно арбитражным решением от 27 февраля 1984 г. (см. п. 11 и 13 выше).

1. О наличии "имущества" в свете статьи Основной акцент в доводах Правительства заключался в том, что 58.

никакое "имущество" истцов, подпадающее под действие статьи 1 Протокола № 1, не стало объектом вмешательства в связи с юридическими последствиями принятия Закона № 1701/1987.

По мнению Правительства, ни судебное решение № 13910/79, ни ар битражное решение не были достаточными основаниями для предъявления претензии к государству. Ни судебное решение, которое еще не стало окон чательным, ни арбитражное решение еще не устанавливали права, которое могло считаться окончательно признанным.

Что касается арбитражного решения, то юридически недействительная процедура не могла привести к решению, имеющему законную силу.

Заявителям было хорошо известно, что арбитражное решение будет со мнительным юридическим основанием для их финансовых претензий до тех пор, пока вопрос о его действительности не будет окончательно разрешен.

Решение № 5526/85 Суда большой инстанции г. Афин (см. п. 16 выше) и решение № 9336/86 Апелляционного суда г. Афин (см. п. 18 выше), которые были первоначально вынесены в пользу заявителей, стали предметом об жалования в Кассационном суде и до его окончательного решения не могли служить подтверждением права собственности. Кроме того, сами заявители предпочли начать разбирательство в обычных гражданских судах и энергично оспаривали компетенцию Арбитражного суда.

Наконец, Правительство заявило, что органам Конвенции в Страсбурге не следует оценивать жалобу заявителей, не принимая во внимание всех доводов сторон и их позиции в Арбитражном суде. Государство не согласилось с тем, что имелись основания для жалобы компании "Стрэн", и постоянно оспаривало ее требования по существу сначала в Суде большой инстанции г. Афин, затем в Арбитражном суде, а затем и в ходе рассмотрения вопроса о действительности решения этого последнего.

Для того чтобы определить, имели ли заявители "имущество" по смыслу статьи 1 Протокола № 1, Суд должен установить, признали ли решение № 13910/79 Суда большой инстанции г. Афин и арбитражное решение такие имущественные требования заявителей, которые были достаточно обоснованны и исполнимы.

По сути, предварительное решение определяет существо спора, указывая, в какой форме будет проходить разбирательство. Так, Суд большой инстанции г. Афин в принципе признал, что государство является должником заявителей — это было отмечено Комиссией, — но тем не менее он решил заслушать свидетелей (см. п. 11 выше), прежде чем принял решение о существовании и размерах предполагаемого ущерба. Результат такого решения мог позволить заявителям надеяться на конечный положительный результат, что зависело от итогов проверки дела двумя вышестоящими судами.

Иначе обстоит дело в отношении арбитражного решения, в котором прямо признается ответственность государства по выплате максимальных сумм в трех различных валютах (см. п. 13 выше).

Суд разделяет мнение Правительства, что в его задачу не входит со глашаться или нет с арбитражным решением. Однако Суд обязан принять во внимание юридическую ситуацию, в которую поставлены стороны таким решением.

Арбитражное решение было окончательным и обязательным;

оно не требовало применения каких-либо дополнительных принудительных мер и не подлежало обычному или особому обжалованию (см. п. 10 выше). В соот ветствии с законодательством Греции арбитражное решение является окон чательным и обязательным для исполнения. Основания для его обжалования полностью перечислены в статье 897 Гражданско-процессуального кодекса (см.


п. 25 выше);

в этом списке нет никаких оговорок для обжалования по существу дела.

На момент промульгации Закона № 1701/1987 арбитражное реше 62.

ние от 27 февраля 1984 г. давало заявителям право на получение присужденных сумм, тем более что обычные суды к тому времени уже дважды — Суд большой инстанции и Апелляционный — подтвердили это решение. Таким образом, по мнению Суда, это право составляло "имущество",подпадающее под действие статьи 1 Протокола № 1.

2. Имело ли место вмешательство Из представления, сделанного заявителями, следовало, что, хотя собственность не была передана государству, следствием § 2 и 3 статьи 12 было лишение их имущества de facto, поскольку оказалось отмененным окон чательное и обязательное арбитражное решение в их пользу.

Комиссия полагала, что это является нарушением права беспрепятственно пользоваться своим имуществом, предусмотренного в абзаце 1 статьи Протокола № 1.

Правительство не согласилось с этим. Оно утверждало, что § статьи 12 говорит лишь о последствиях § 1 и не имеет самостоятельного значения. В этой связи Правительство ссылалось на свои доводы относительно статьи 6 Конвенции (см. п. 48 выше). Правительство также заявило, что § вводил меру, конституционность которой не была проверена внутренними судами, рассматривавшими иск заявителей, и что при необходимости можно было предъявить новый иск, если отказ заявителей от первого иска приводил к его прекращению (см. п. 17 выше). Однако в последнем случае заявители столкнулись бы с проблемой неисчерпания внутренних средств защиты.

66. Суд решил, что имелось вмешательство в право собственности зая вителей, как оно гарантируется статьей 1 Протокола № 1. Согласно § 2 статьи 12 Закона № 1701/1987 арбитражное решение становилось недействительным и не имеющим обязательной силы. Параграф 3 предусматривал, что любая претензия к государству на основании контрактов, подобных тому, какой был заключен заявителями, не может быть предметом обращения в суд. По общему признанию, Кассационный суд оставил открытым вопрос о конституционности § 3, и заявители теоретически имеют возможность, как утверждает Правительство, добиваться решения по иску 1978 г. или подать новый иск.

Однако перспективы на успех такого шага кажутся минимальными.

Действительно, возникает вопрос, пошел бы Суд большой инстанции на то, чтобы считать этот пункт неконституционным, исходя из общих положений Конституции (см. п. 31 in fine выше), в свете решения пленума Кассационного суда от 16 марта 1989 г. относительно § 1 и 2 статьи (см. п. 22 выше). Как это решение, так и решение Кассационного суда от апреля 1990 г. (см. п. 23 выше) прекратили раз и навсегда судебные разбирательства, о которых идет речь, что было целью законодателя при принятии статьи 12. Об этом можно судить по § 4, предназначенному положить конец единственному спору такого рода, находившемуся на рассмотрении в судах в то время, а именно спору между заявителями и государством, а также по § 3, предназначенному исключить любой такой иск на будущее.

67. Из этого следует, что заявители не могли добиться выполнения арбитражного решения, в соответствии с которым государство было обязано выплатить указанные суммы в возмещение затрат, понесенных заявителями при исполнении своих договорных обязательств;

заявители также не могли предпринять дальнейшие шаги для получения причитающихся им сумм через суды.

Следовательно, имело место вмешательство в право собственности заявителей.

3. Было ли вмешательство оправданным 68.Рассматриваемое вмешательство не было ни конфискацией, ни мерой по контролю над использованием собственности;

оно подпадает под действие первого предложения первого абзаца статьи 1.

69. Поэтому Суд должен определить, было ли установлено справедливое равновесие между требованиями защиты интересов общества и требованиями защиты основных прав человека (см. решение по делу Спорронг и Лоянрот против Швеции от 23 сентября 1982 г. Серия А, т. 52, с. 26, п. 69).

70. По мнению Правительства, Законы № 141/1975 и 1701/1987 пресле довали публичный интерес, который в конкретном контексте имел намного более важное значение, чем только устранение экономических последствий режима диктатуры. Эти законы были частью основных мер, предназначенных утверждать право и волю народа Греции защищать демократию. Основанием для жалобы истцов послужил преференциальный контракт, который наносил ущерб экономике страны и который помог поддержать военный режим и создать впечатление на национальном и международном уровне, что этот режим пользуется поддержкой видных представителей деловых кругов Греции. Время, которое прошло между восстановлением демократии и принятием Закона № 1701/1987, решение государства выбрать арбитраж и меру чисто технического характера, и тот факт, что претензии компании "Стрэн" относились исключительно к возмещению ее расходов, - все эти обстоятельства несущественны.

71. Заявители не оспаривали утверждение Правительства о том, что вред, нанесенный жестокой практикой военного режима публичному интересу, несоизмерим с претензиями по сделкам, заключенным с этим режимом. Однако публичный интерес, с которым Суд встретился в рассматриваемом деле, был другим. Несправедливо, если бы любые правовые отношения, заключенные с диктаторским режимом, считались не имеющими силы, после того как режим прекратил существование, тем более что рассматриваемый контракт на строительство завода по переработке нефти представлял интерес для экономической инфраструктуры страны.

72. Суд не сомневается, что демократическому греческому государству было необходимо прекратить действие контракта, который, как он считал, наносит экономический ущерб. Согласно практике международных и тре тейских судов любое государство, несомненно, имеет суверенное право вносить поправки или даже прекращать действие контракта, заключенного с частными лицами, при условии возмещения материальных потерь (арбитражное решение от 24 июля 1930 г. по делу Шуфельда. Recucil de Sentences arbitrabes. Societe des Nations. Т. П. С 1095. Это свидетельствует как о признании того, что интересы государства имеют приоритет по отношению к договорным обязательствам, так и о необходимости сохранять справедливое равновесие в договорных отношениях. Однако одностороннее прекращение контракта не должно прекращать действие некоторых его основных пунктов, таких, например, как арбитражная оговорка. Изменение установленного механизма путем принятия официальной поправки позволило одной из сторон уклониться от такого пути разрешения споров, ради которого и была сделана эта арбитражная оговорка (см. решение Постоянной палаты международного правосудия по делу Лозингера от 11 октября 1935 г. Серия С, т. 78, с. 110, и арбитражные решения по делу компания "Лена Голдфилдз лтд."

против Советского Правительства. Annual Digest and Reports of Public International Law Cases, т. 5 (1929—1930 гг.), дело № 258), 73. В этой связи Суд отмечает, что правовая система Греции признает принцип автономности арбитражной оговорки (см. п. 18 выше) и что Суд большой инстанции Афин (см. п. 16 выше), Апелляционный суд Афин (см.

п. 18 выше) и судья-докладчик Кассационного суда (см. п. 19 выше) применили этот принцип в настоящем деле. Кроме того, оба эти суда считают, что претензии заявителей, поданные до прекращения действия контракта, не были в силу этого недействительны.

По завершении арбитражной процедуры, которую государство само выбрало и которая признавалась действительной до дня слушания дела в Кассационном суде, государство было обязано выплатить заявителям при сужденные суммы.

Приняв на стадии слушания дела в Кассационном суде решение вмешаться, чтобы прекратить с помощью закона действие контракта, объявив недействительной арбитражную оговорку, и отменить арбитражное решение от 27 февраля 1984 г., законодатель нарушил в ущерб заявителям равновесие, которое должно соблюдаться между защитой права собственности и требованиями публичного интереса.

Поэтому нарушение статьи 1 Протокола № 1 имело место.

IV. Применение статьи 50 Конвенции Статья 50 Конвенции предусматривает:

76.

"Если Суд установит, что решение или мера, принятые судебными или иными властями Высокой Договаривающейся Стороны, полностью или частично противоречат обязательствам, вытекающим из настоящей Конвенции, а также если внутреннее право упомянутой Стороны допускает лишь частичное возмещение последствий такого решения или такой меры, то решением Суда, если в этом есть необходимость, предусматривается справедливое возмещение потерпевшей стороне".

Заявители потребовали возмещения материального ущерба и компенсации судебных расходов и издержек.

А. Материальный ущерб Заявители утверждали, что только выплата полной суммы, при 77.

сужденной арбитражным решением, могла бы представлять restitutio in integrum, требуемое в соответствии со статьей 50. Поэтому они потребовали выплаты в качестве материального ущерба этой суммы ("основной") плюс проценты по твердой ставке в 6 %, которые, как они утверждали, были включены в арбитражное решение за период от 10 ноября 1978 г. до даты нарушения, что составляет общую сумму 175 869 155,78 драхмы, 24 2R 094,28 доллара США и 929 652,81 французского франка. Они также потребовали выплаты процентов по сумме, присужденной в качестве ма териального ущерба, за период от даты нарушения до даты решения Суда.

В качестве альтернативного решения они потребовали выплаты в качестве материального ущерба основной суммы плюс проценты по твердой ставке в 6 % за период с 10 ноября 1978 г. до даты решения Суда. В день слушания дела в Суде сумма по процентам составляла приблизительно 106 898 000 драхм, 14 000 долларов США и 567 000 французских франков.

Правительство заявило, что заявители не имеют права на какое 78.

либо возмещение в соответствии со статьей 50, потому что они могут получить возмещение ущерба, используя имеющиеся внутренние средства защиты. Даже если предположить, что применение статьи 12 Закона № 1701/1987 нарушило право заявителей на справедливое судебное разбирательство, оно никоим образом не оказало воздействия на их финансовые требования. Отмена арбитражного решения не мешала им продолжать разбирательства по иску года или предъявить новый иск.

В любом случае арбитражное решение не могло быть достаточным основанием для определения размера требуемого возмещения, потому что оно было неправильно по существу. Начатое государством судебное разби рательство по отмене арбитражного решения явно свидетельствовало об этом.

С другой стороны, если Суд решит, что была нарушена статья 1 Протокола № 1, то этот вывод как таковой сам по себе явится достаточно справедливым возмещением;

и ни при каких обстоятельствах такое возмещение не должно превышать один миллион драхм за моральный вред.

В заключение Правительство оспорило претензии заявителей в отношении выплаты процентов. Основывая свои выводы на греческом законодательстве и судебной практике, оно утверждало, что основанием для выплаты процентов не могли служить ни решение суда № 13910/1987, ни арбитражное решение, потому что они были декларативными по характеру. Более конкретно, ссылка на выплату процентов по ставке в 6% появилась только на основании арбитражного решения (см. п. 13 выше) и была всего лишь obiter dictum полностью ошибочного характера. Арбитражный суд не включил эту ссылку в постановляющую часть своего решения, поскольку имел на это серьезные основания. Подобная претензия никогда не предъявлялась в Арбитражный суд, и, так как дело было передано в арбитраж государством, третейские суды не могли отдать распоряжение о выплате процентов.

Представитель Комиссии подчеркнул, что в соответствии со статьей требуется справедливое возмещение, а не обязательно полное. Он также обратил внимание на тот факт, что суммы, указанные в арбитражном решении, не рассматривались внутренними судами, и предложил Суду подвергнуть требуемые суммы тщательному изучению.

Суд заявил, что он предоставляет "справедливое возмещение", только "если в этом есть необходимость", и он не связан в этом отношении внутрен ними нормами (см. решение по делу "Санди тайме" против Соединенного Королевства от б ноября 1980 г. Серия А, т. 38, с. 9, п. 15).

Суд отмечает, что в постановляющей части арбитражного решения претензии компании "Стрэн" к государству были объявлены необоснованными в той мере, в какой они превысили сумму в 116 273 442 драхмы, 16 054 долларов США и 614 627 французских франков. Принимая во внимание свой вывод в п. 75, Суд решил, что заявители имеют право на возмещение этих сумм.

Что касается выплаты суммы по процентам, то Суд считает, что Арбитражный суд не рассматривал ее в качестве необходимого элемента по урегулированию спора (см. п. 13 выше);

поэтому она не была включена в право на возмещение, признанное в постановляющей части решения.

Вместе с тем возмещение стало бы менее адекватным, если бы сумма по процентам подлежала выплате без учета различных обстоятельств, которые могли бы уменьшить ее величину, таких, например, как то, что прошло десять лет с тех пор, как было принято арбитражное решение.

83. Поэтому претензию заявителей следует удовлетворить частично и им должны быть присуждены простые проценты по ставке в 6% по вышеуказанным суммам. (см. п. 81 выше) за период с 27 февраля 1984 г. до даты решения Суда.

В. Судебные издержки и расходы Заявители не потребовали возмещения затрат на судебные 84.

разбирательства в Кассационном суде после вступления в силу Закона №1701/1987.

С другой стороны, они требовали возмещения издержек и расходов, понесенных в органах Конвенции, в размере 171 041 фунта стерлингов плюс проценты по этой сумме за период между датой решения Суда и фактической оплатой.

Через неделю после слушания дела, 19 апреля 1994 г., адвокаты заяви телей представили Суду претензию еще на 34 709,05 фунта стерлингов в отношении дополнительных затрат, понесенных за период между датой подачи памятной записки и датой слушания дела.

Правительство подвергло сомнению, были ли требуемые затраты 85.

действительно понесены и являются ли они обоснованными.

Оно заявило, что готово заплатить 2 800 000 драхм.

Представитель Комиссии не выразил мнения по этому вопросу.

Суд отмечает, что согласно статье 50 Регламента Суда А претензии должны подаваться по крайней мере за один месяц до намеченного дня разбирательства. Суд строго применяет это правило (см. решение по делу Вендиттелли от 18 июля 1994 г. Серия А, т. 293-А, с. 13, п. 42—43).

В настоящем деле Суд не находит ни в памятной записке заявителей, ни в протоколе слушания никаких дополнительных претензий или даже намерения представить их после слушания. Поэтому такая претензия отклоняется как заявленная с опозданием.

Сделав оценку на справедливой основе и учитывая критерии, которые он применяет в этой области, Суд считает уместным уменьшить сумму, требуемую заявителями. Он присуждает им 125 000 фунтов стерлингов без выплаты процентов по этой сумме.

По этим основаниям суд единогласно 1. Отклонил предварительное возражение Правительства;

2. Постановил, что статья 6 п. 1 Конвенции применима в настоящем деле.

3. Постановил, что имело место нарушение статьи 6 п.1 Конвенции в том что касается права на справедливое судебное разбирательство.

4. Постановил, что не было нарушения статьи 6 п. 1 Конвенции в том, что касается продолжительности разбирательств;

5. Постановил, что имело место нарушение статьи 1 Протокола № 1;

6. Постановил, что государство-ответчик должно выплатить заявителям в течение трех месяцев:

(а) за материальный ущерб: 116 273 442 (сто шестнадцать миллионов двести семьдесят три тысячи четыреста сорок две) драхмы, 16 054 (шестнадцать миллионов пятьдесят четыре тысячи сто шестьдесят пять) долларов США и 614 627 (шестьсот четырнадцать тысяч шестьсот двадцать семь) французских франков плюс простые проценты по ставке в 6% за период с 27 февраля 1984 г. до даты судебного решения (см. п. 83 решения);

(b) за расходы и издержки, понесенные в Страсбурге: 125 000 (сто двадцать пять тысяч) фунтов стерлингов;

7. Отклонил оставшуюся часть требования о справедливой компенсации.

По делу «Папаставру и другие против Греции» (№ 46372/99) обжаловалась принудительная посадка леса на земельных участках на основании административного акта, принятого в 1934 году, без права пересмотра решения о лесопосадках. Заявители, являющиеся участниками продолжительного спора с государством на предмет права собственности на земельные участки, которые расположены в том районе, обжаловали решение мэра, ссылаясь на то, что земельные участки находятся в их собственности. В 1998 году Государственный Совет Греции признал их жалобу неприемлемой на Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2003. № 9. С.43-44.

том основании, что решение мэра не является нормоустанавливающим актом, а оно просто подтверждает постановление правительства от 1934 года.

По поводу Статьи 1 Протокола 1 к Конвенции. Разрешение вопроса о праве собственности на спорные участки земли по данному делу не входит компетенцию Европейского Суда. Несмотря на то, что перед Государственным советом не ставился этот конкретный вопрос, он признал право заявителей на обращение в суд по данному вопросу, и для целей рассмотрения дела в Европейском Суде заявители могли рассматриваться в качестве лиц, обладающих правом собственности на спорные земельные участки, или же, по крайней мере заинтересованных лиц, права которых обычно в таких случаях защищены Статьей 1 Протокола № 1к Конвенции.

Что же касается вопроса о правомерности лесопосадок на территории земельных участков, то следует заметить: в деле фигурируют противоречащие другу доказательства, которые относятся к статусу этих земельных участков од нако выражение своей позиции по данному техническому вопросу не входит в компетенцию Европейского Суда.

В связи с тем, что решение мэра было основано на административном акте, принятом в 1934 году, новая оценка сложившейся ситуации должна был быть сделана компетентными органами власти при принятии такой серьезной меры, которая затрагивает положение заявителей и других лиц, отстаивающие свое право собственности. Тем не менее Государственный совет отклонил требование заявителей со ссылкой на одно лишь единственное основание, согласно которому решение мэра просто подтверждает ранее принятый акт.

Такая форма разрешения сложной комплексной ситуации, в которой любое административное решение может существенно повлиять на частную собственность большого числа лиц, не может считаться уважительной по отношению к правам чело века, закрепленным в Статье 1 Протокола № 1 к Конвенции. В данном случае не обеспечивается должная защита интересов тех, кто добросовестно обладает или имеет в собственности что-либо, в особенности принимая во внимание то, что возможность выплаты компенсации при этом отсутствует. Следовательно, разумный баланс между интересами государства и интересами личности не соблюден.

Европейский Суд пришел к выводу, что допущено нарушение Статьи Протокола № 1 к Конвенции (принято единогласно).

В порядке применения Статьи 41 Конвенции. Европейский Суд отложил рассмотрение вопроса о выплате заявителям справедливой компенсации.

Сюда же можно отнести дела о лишении человека имущества в интересах общества, к разрешению которых Европейский Суд по правам человека подходит очень осторожно.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 10 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.