авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 10 |

«1 А.А. Максуров Защита права собственности в Европейском Суде по правам человека 2 С удовольствием посвящаю эту книгу моей ...»

-- [ Страница 6 ] --

С учетом характера de facto экспроприации собственности заявительницы в период до 1985 г., равно как и соответствующих положений Конституции ТРСК 1985 г. по вопросам собственности, не могу согласиться с мнением Суда о том, что жалоба заявительницы касается длящейся ситуации. Поскольку юрисдикция Суда распространяется только на события, произошедшие после января 1990 г., то возражение ratione temporis Правительства следует считать достаточно обоснованным».

Особое мнение судьи Ямбрека:

«1. В основе решения Суда по предварительным возражениям — возра жение ratione temporis. Суд придерживался того мнения, что правильное толкование и применение соответствующих ограничений ставит сложны вопросы права и факта по существу дела (п. 103 и 104 решения от 23 марта 1995 г.).

Отсюда следует, что Суд должен был прежде всего проанализировать утверждения заявительницы о том, что ее права на собственность продолжали нарушать и после 22 января 1990 г., и определить, оставалась ли заявительница законным собственником земли. Это в свою очередь зависело от предварительного установления обстоятельств, при которых ее собственность была (или не была) утрачена до этой даты: произошло ли это путем принятия единичного акта, а если было так, то какого? Или заявительница фактически утратила собственность в результате длительного процесса, который закончился необратимой экспроприацией, основанной на статье 159 Конституции ТРСК от 7 мая 1985 г.?

Не могу согласиться с мнением большинства моих коллег, которые считают, что г-жа Лоизиду не могла утратить своего правового титула собственника и, следовательно, ее надо продолжать рассматривать в качестве собственника земли. С другой стороны, после анализа фактов, представленных заявительницей, государством-ответчиком, а также фактов, установленных Судом, я также не убежден и в противоположной точке зрения, т. е. в том, что заявительница утратила право на свою собственность. Соответственно эти сомнения не позволяют мне отклонить предварительное возражение ratione temporis.

По аналогичным причинам я также пребываю в сомнениях относительно того, привел ли отказ предоставить заявительнице доступ к собственности к полной утрате контроля над ней, т. е. к вмешательству в право заявительницы беспрепятственно пользоваться своим имуществом, которое предусмотрено статьей 1 Протокола № 1. Соответственно я не согласен с тем, что на Турцию должна быть возложена ответственность за отказ в доступе к собственности и в последующей утрате заявительницей контроля над собственностью, равно как и с тем, что имеет место нарушение статьи 1 Протокола № 1 (п. 2 и постановляющей части решения).

2. При рассмотрении дела в Суде после голосования по предварительным возражениям и до голосования по существу дела возникла интересная ситуация, о которой я хочу сказать в качестве obiter dictum моего мнения.

Во время чтения памятной записки и во время слушаний мы стали свидетелями дискуссии, возникшей по поводу "точного" подсчета голосов членов Комиссии при рассмотрении вопроса о приемлемости и на заключи тельной стадии голосования по решению. Стало очевидным, что каждый член Комиссии мог выбрать любой из следующих трех вариантов: (а) постановить, что не было нарушения Конвенции, поскольку предварительные возражения обоснованны и нет необходимости рассматривать дело по существу;

(b) не было нарушения и в силу обоснованности предварительных возражений, и в результате рассмотрения дела по существу;

(с) имелось нарушение на основании рассмотрения существа дела, хотя с предварительными возражениями можно согласиться.

Из восьми членов Комиссии, которые составляли большинство и голо совали за отсутствие нарушения статьи 1 Протокола № 1, трое согласились с отсутствием нарушения после рассмотрения существа дела. Пять членов Комиссии, голосовавшие за неприемлемость данного дела, (а) либо не обо сновали своего мнения о наличии нарушения на стадии рассмотрения существа дела (позиция Правительства Кипра) или (b) обосновали свое мнение по этому вопросу (кажется, это было мнение председателя Комиссии г-на Трекселя, хотя он и сформулировал его иначе).

Так или иначе, на первый взгляд представляются возможными две прин ципиальные позиции по данному вопросу:

Первое голосование о приемлемости заявления и (a) — предварительных возражениях Правительства и второе — по рассмотрению существа дела независимы друг от друга. С точки зрения процедуры вопрос о компетенции Суда представляется автономным, однако он никак не может быть таковым в отношении существа дела, учитывая фактические обстоятельства, законодательство или философские взгляды судьи. Например, судья может придерживаться принципа сдержанности и традиционно голосовать за предварительное возражение, придавая одновременно значение и существу дела.

Более того, если применить к данному делу "скандинавскую доктрину", т.

е. принцип уважения меньшинством решения большинства по делам, рассматриваемым в несколько этапов, как это имеет место в данном случае, то судья, оставшийся в меньшинстве по вопросу предварительных возражений, должен немедленно присоединиться к мнению большинства. Связанный решением о компетенции судья должен участвовать в решении дела по существу, выразив свое мнение и приняв участие в голосовании.

Существует другая точка зрения, которая исходит из (b) взаимозависимости указанных выше двух этапов голосования, т. е. голосования по вопросу о предварительных возражениях и по существу дела. Если судья убежден, что предварительное возражение хорошо обосновано, то он должен голосовать за отсутствие нарушения, поскольку, с его точки зрения, данная проблема находится вне компетенции Суда и, следовательно, Суд не должен принимать решение по существу дела. Если бы возобладало особое мнение такого судьи, то Суд не был бы обязан принимать решение, жалоба заявителя не была бы изучена по существу и соответственно не было бы обнаружено нарушения.

Настоящее дело отличается от двух приведенных выше вариантов том смысле, что решение по предварительному возражению ratione terwpon зависело от анализа некоторых аспектов существа дела. Поэтому выбор одного из двух вариантов не исчерпывал все возможности. Что касается меня, то я только после предварительного анализа фактов, которые был выявлены Судом и относились к вопросу права собственности и контроль над ней, пришел к выводу о том, что Суд не должен был решать это дел по существу в силу оговорки ratione temporis.

Мое несогласие со вторым и третьим пунктами постановляющей части решения обусловлено всеми теми доводами, которые приведены в пункте (b) выше, а также моим лишь частичным предварительным пониманием сути дела, равно как и некоторыми другими причинами, которые я привожу ниже.

Предполагаемое первоначальное (“разовое”) нарушение, на мой взгляд, не дает представления об истинной правовой неопределенности событий, которые произошли еще в 1974 г. и даже раньше. Вряд ли Суд обладает достаточными возможностями и достаточной компетенцией, чтобы оценить с требуемей точностью, соответствует или нет вмешательство Турции международным соглашениям, а также общим принципам международного права.

Я признателен моему коллеге судье Вильдхаберу за то, что он напомнил мне о следующем. Непризнание ТРСК со стороны ООН и других международных организаций имеет последствия на межгосударственном уровне. В результате правительство ТРСК не имеет возможности создать законодательство или изменить собственные юридические нормы, имеющие знание в сфере международного права. Однако было бы преувеличением утверждать, что правовые акты администрации ТРСК недействительны, к, например, брак, заключенный официальными органами ТРСК и зарегистрированный на ее территории, имеет правовые последствия и за пределами юрисдикции ТРСК. Равным образом переход собственности от одного частного лица к другому в северной части Кипра, официально зарегистрированный ТРСК, будет иметь правовые последствия в любой стране мира. Подобные ситуации возникали в прошлом и в других странах. Так, например, в процессе мирного урегулирования отношений между Чехословакией и Германией после Второй мировой войны было принято решение том, что Мюнхенское соглашение не имеет законной силы. Однако сделки, связанные с передачей права собственности между частными лицами, сохраняли свою силу.

События, произошедшие на Северном Кипре в 1974 г., сами по себе не были достаточными, чтобы обосновать потерю г-жой Лоизиду своей собственности. Например, если бы предыдущий status quo был восстановлен в 1975 г. или в 1976 г., то заявительница не потеряла бы свою собственность.

Однако status quo так и не восстановлен до сих пор. Хотя и может создаться впечатление, что г-жа Лоизиду не лишилась своей собственности в результате разового акта 1974 г., тем не менее представляется весьма спорным, то переход собственности в действительности не имел места.

Более ранняя судебная практика Суда всегда имела дело в подобных опросах с конкретными ситуациями. Так, например, в решении по делу Папамихалопус и другие против Греции от 24 июня 1993 г. вопрос касался отказа властей выполнить решение национального суда. В настоящем деле речь идет о другом, а именно о том, что право собственности г-жи Лоизидy было нарушено событиями 1974 г. или даже в результате последующего 'перемещения собственности".

Можно предположить, что по истечении некоторого времени произо шедшие в ТРСК события могли бы привести к изменению права собственности, т. е. не было бы постоянного нарушения, продолжающегося до настоящего времени. Соответствующие законодательные акты, вероятно, уже были бы приняты в северной части Кипра к тому времени, когда Турция сделала заявление о признании юрисдикции Суда.

Доктрина "длящегося нарушения" предполагает начало, т. е. событие, составляющее первоначальное нарушение, а затем и продолжение подобных нарушений. В деле Титины Лоизиду Суд, по моему мнению, не смог найти должное место для обеих составляющих этой концепции. Такого рода рассуждение привело меня inter alia к заключению о применимости возражения ratione temporis.

6. Сложившееся в 1974 г. положение дел сохраняется и сейчас. До насто ящего времени все еще не ясно, какая сторона конфликта или какое комп ромиссное решение будут иметь "окончательный успех". Поскольку одна лишь долговременность контроля над территорией не может отождествляться с "окончательным успехом", нет полной ясности в том, сохранится: или нет de facto TPCK, а если и сохранится, то в какой форме: федерация или конфедерация, независимое государство или иная форма. В любом случае законность правовых актов Турецкой Республики Северного Кипра в отношении заявительницы зависит от финала. Окончательный результат кон фликта, в форме post facto международного или двустороннего урегулирования, должен будет так или иначе решить вопрос о признании законодательных актов ТРСК, принятых после создания республики и/или о возвращении к первоначальному статусу, предшествовавшему принятию этих актов. 7.

Национальный или международный судья, прежде чем определить, будет ли его позиция активной или сдержанной, должен, как правило, проанализировать, допускает ли дело единую точку зрения, готово ли оно для принятия решения или носит явно противоречивый или политический характер.

Возможно, что решение Суда повредит усилиям ООН, Совета Европы и других международных организаций в деле достижения мирного решения кипрской проблемы. Однако "политическая природа" данного дела не должна учитываться в свете возможных политических последствий окончательного решения. Все судебные решения, национальные и международные, имеют по меньшей мере некоторые социальные и политические последствия.

"Политическая природа" настоящего дела, с моей точки зрения, связана скорее всего с тем местом, которое занимают суды и, в частности, органы Конвенции в Страсбурге в системе разделения властей. При этом суды призваны играть роль, отличающуюся, например, от роли законодательных и исполнительных ветвей власти. Суды выносят решения в индивидуальных и конкретных случаях в соответствии с установленными правовыми нормами.

Они в недостаточной степени предназначены для того, чтобы иметь дело с широкомасштабными и комплексными проблемами, которые, как правило, решаются посредством нормативных актов или путем проведения правовой реформы.

Точно такие же дилеммы стоят и перед международным судом, который, как мне представляется, должен осуществлять свою деятельность в несколько сдержанной, т. е. консервативной манере в вопросах, которые явно выходят за пределы конкретного дела, особенно когда они неразрывно связаны с конкретной структурой межобщинных отношений. Что касается данного конкретного дела, то решение Суда о нарушении статьи 1 Протокола № 1 может привести к появлению еще сотни тысяч подобных дел, где заявители будут иметь законные основания рассчитывать на то, что как Комиссия, так и Суд будут руководствоваться данным прецедентом. В нашем случае можно говорить о том, что Суд фактически принимает решение с далеко идущими последствиями по широкому кругу вопросов, затрагивающих международное публичное право.

8. Более того, настоящее дело может затронуть роль Суда в другом вопросе, по которому я имел честь обменяться мнениями с моим коллегой судьей Вильдхабером. Данное решение может повлиять на то, каким образом Суд будет рассматривать в будущем дела, касающиеся новых государств участников, таких, как Хорватия, Босния и Герцеговина или Россия. Суду стоило бы проанализировать то, что происходит в хорватском районе Крайна, в Республике Сербия, в разных частях Боснии и Герцеговины или в Чечне. В этих местах предполагаемые нарушения прав человека и основных свобод, на страже которых стоит Конвенция, возможно, исчисляются уже миллионами, а не "просто сотнями тысяч возможных судебных дел".

Я испытываю глубокое уважение к принципиальной точке зрения, в соответствии с которой единственной задачей Суда является контроль за обеспечением основных прав человека, независимо от числа людей, в отно шении которых имеет место нарушение прав. С другой стороны, как мне кажется, существуют многочисленные причины для того, чтобы серьезно проанализировать эффективность работы Суда в деле соблюдения прав человека. Проблема соблюдения прав человека приобретает еще более сложный характер, когда речь идет о таких индивидуальных делах, как, например, данное дело, которые неразрывно связаны с решением крупномасштабных межобщинных, этнических и/или политических конфликтов.

9. В конечном счете вся совокупность указанных выше соображений заставляет меня занять сдержанную позицию в настоящем деле и согласиться с обоснованностью exeptio ratione temporis”.

Особое мнение судьи Петтити:

«Я голосовал вместе с меньшинством членов Суда против того, что имеет место нарушение статьи 1 Протокола № 1 по ряду причин.

"При рассмотрении предварительных возражений после соответствующих обсуждений во время открытого разбирательства, которое ограничивалось анализом сторонами этих возражений, Суд не смог принять во внимание всю полноту проблемы, и эти обстоятельства сыграли в пользу включения всех этих возражений в существо вопроса. На сегодняшний день юристы-теоретики не считают анализ турецкого заявления простым делом (см. Claudio Zanghi, Christian Tomuschat, Walter Kalin, Pierre-Henri Imbert, Christopher Lush и др.).

Общая оценка ситуации, начиная с понятий суверенитета и юрисдикции, делает возможным пересмотр этих критериев ("оккупация", "аннексия", применение Женевских конвенций в северной части Кипра, "осуществление международных отношений") на том основании, на котором ООН проанализировала как проблему признания или непризнания северной части Кипра в качестве государства, так и проблему применения Устава ООН (см.

Резолюцию Совета Безопасности № 930). Ответственность органов Конвенции, когда они сталкиваются с такого рода трудностями, отражает взаимные обязательства государств-участников по обеспечению широкой защиты интересов индивидуумов и основных прав человека в соответствующих странах путем применения норм Конвенции согласно их целям и задачам" (личное особое мнение. Серия А, т. 310, с. 43—44).

"Естественно, что понятие юрисдикции не ограничивается территорией Высоких Договаривающихся Сторон. Эта концепция является необходимой для точного понимания причины того, почему юрисдикция должна иметь место в отношении государства — участника Конвенции, а также в какой форме и каким образом она должна осуществляться. Мы обращаем внимание на то что в решении по делу Дрозд и Япусек против Франции и Испании, на которое имеется ссылка в п. 62, Суд вынес постановление об отсутствии нарушения.

Даже если ответственность государства-участника появляется в результате ведения им военных действий за пределами его территории, то это не предполагает осуществления его юрисдикции. Констатация факта, приведенная в п. 64, не создает критериев для решения вопроса юрисдикции. Поэтому, по нашему мнению, существует противоречие между тем, что Суд утверждает в п.

62, и тем заключением, к которому он пришел в п. 64. Это противоречие возникает вновь при голосовании по п. 2 постановляющей части решения. Суд должен был вникнуть в существо вопроса, т. е. определить, кто обладал и кто не обладал юрисдикцией, прежде чем выносить решение по вопросу возражений" (мое особое мнение совместно с судьей Гёлькюклю, с. 35).

Как и тогда, я высказываюсь в пользу поддержки возражения ratione temporis, а также различия между ratione loci и ratione personae.

Ни повторные обсуждения, ни памятные записки не внесли необходимой конкретности в оценку фактической стороны дела. Аргументы сторон, касающиеся Протокола № 1, также не внесли ясности в вопрос возложения ответственности за нарушение права пользования собственностью, хотя сво бодный доступ к собственности зависит от свободы передвижения из одной зоны в другую.

Большинство членов Суда обнаружило в данном деле нарушение статьи Протокола № 1 главным образом вследствие отсутствия доступа в район Северного Кипра начиная с 1974 г., что привело к полной потере контроля над собственностью. Это право содержится в первом предложении указанной статьи. Большинство членов Суда считает, что подобное вмешательство властей не является оправданным, и высказывает критику в адрес турецкого Правительства, поскольку оно не смогло объяснить Суду, каким образом необходимость предоставления жилья беженцам из турецкой общины, изгнанным с их мест проживания после 1974 г., может оправдать меры, принятые против г-жи Лоизиду. Далее Суд заявил, что он не может согласиться с доводами, приводимыми в оправдание действий турецкого Правительства. В любом случае мне представляется, что эти рассуждения носят субсидиарный характер.

Если произошедшие события сделали операцию по переселению беженцев неизбежной, то этот факт может оправдать допущенное нарушение. В этом случае необходимо проанализировать фактическую сторону дела. Дело Лоизиду не может рассматриваться с тех позиций, как если бы речь шла о фактической экспроприации в обычных правовых рамках без выплаты компенсации.

Переселение людей из одной зоны в другую, коснувшееся жителей обеих кипрских общин, происходило вследствие событий международного плана, причины которых лежат в сфере межгосударственных отношений, а не в тех или иных фактах дела г-жи Лоизиду.

Поскольку после 1974 г. Организация Объединенных Наций не дала оценку интервенции турецких войск в северной части Кипра как агрессии с точки зрения международного права, то по этой проблеме был проведен ряд переговоров при посредничестве ООН, Совета Европы и Европейского Союза.

Суд не рассматривал вопрос о том, являлась ли такая интервенция законной (см.

п. 50 решения). Размещение международных сил ООН вдоль границы между двумя общинами сделало невозможным передвижение людей из одной зоны в другую. Ответственность за это лежит не только на турецком Правительстве.

Ссылка Суда на мнение международного сообщества относительно Республики Кипр и ТРСК (см. п. 56) не представляется ясной. Возможно ли в 1996 г. представлять мнение “международного сообщества” многолетней давности как неоспоримое? По мнению Суда, получается, что одна только Турция несет ответственность за последствия конфликта 1974 г.! По моему мнению, столь сложная дипломатическая ситуация требует длительного и тщательного расследования роли международных сил непосредственно на месте делегацией Комиссии. Только после этого Суд сможет принять решение в соответствии со статьей 1 Конвенции.

Вопрос статуса и ответственности ТРСК необходимо было проанализировать более тщательно. Действительно, Генеральная Ассамблея Организации Объединенных Наций не приняла ТРСК в ООН. Однако отсутствие признания не является препятствием к наделению ТРСК национальными и международными полномочиями (см. п. 51 решения). Данная ситуация напоминает случай с Тайванем.

Суд признает, что власти ТРСК принимали решения в области граж данского права, частного права, регистрации рождения, смерти, заключения брака. По существу жалобы г-жи Лоизиду существует множество неясностей, относительно которых во время заседания Суда так и не было дано ответа.

Начиная с 1974 г. заявительница не приняла решение в отношении того, жить ли ей в северной части Кипра или обратиться в суды Республики Кипр для защиты своего права собственности с учетом того, что, по ее заявлению, только Республика Кипр обладает законной юрисдикцией и суверенитетом в отношении всего острова. Г-жа Лоизиду впервые обратилась в Комиссию в году. При этом она не представила доказательств того, что она ранее уже обращалась к представителям вооруженных сил ООН за разрешением пересечь границу и войти в северную часть Кипра. Ее заявление касалось в основном вопроса доступа к принадлежащей ей собственности. Потеря возможности пользоваться собственностью объясняется главным образом созданием пограничной зоны, а не акциями местных властей.

Суд был наделен соответствующей юрисдикцией только начиная с января 1990 г. (п. 32 решения). Независимо от вопроса приемлемости фор мулировки Декларации Турции в соответствии со статьей 46 Конвенции не является очевидным, что имело место постоянное нарушение права соб ственности г-жи Лоизиду. Напротив, такие нарушения имели лишь единичный характер в 1974 г. во время государственного переворота в период до фактической экспроприации собственности в 1985 г., которая была осуще ствлена местными властями, а также во время беспорядков в стране, на истоки которых Комиссия так и не смогла пролить свет. Таким образом, совершенно невозможно отделить вопрос о нарушении права собственности г-жи Лоизиду от исторической ситуации, в которой оказалась вся турецкая община на Кипре.

Термин "длящееся нарушение" не соответствует истинному положению дел, и это было отмечено Комиссией в п. 97 и 98 ее доклада.

Следует отметить, что Комиссия ограничила расследования вопросом о том, осуществляет ли Турция юрисдикцию в пограничной зоне или на всей территории северной части Кипра (см. жалобы № 6780/74, 6950/75 и 8077/77).

При этом Комиссия пришла к выводу о том, что задержание, арест и судебный процесс над заявительницей в указанных выше случаях не может быть вменен в вину Турции (см. п. 51 решения и п. 114 памятной записки турецкого Правительства). В докладе от 8 сентября 1993 г. Комиссия воздержалась от вынесения решения относительно статуса ТРСК.

Данное положение не имеет ничего общего с ситуацией, которую Суд определил как длящееся нарушение прав при рассмотрении таких дел, как "Святые монастыри". При этом следовало бы определить область и пределы применения понятия "длящееся нарушение".

Какой бы ни была ответственность сторон в 1974 г. после государствен ного переворота и ввода Турцией своих войск в северную часть Кипра, каковыми бы ни были нерешительные действия международного сообщества в подходе к международным проблемам, касающимся Кипра периода после г. и после образования ТРСК (равно как и после подачи Турцией заявления о приеме в Совет Европы), следует иметь в виду, что проблема взаимоотношений двух общин (которые не являются национальными меньшинствами в том смысле, как это понимается в соответствии с международным правом) относится в большей степени к политике и дипломатии, нежели к судебному расследованию изолированного дела г-жи Лоизиду и ее прав в соответствии с Протоколом № 1. Следует также упомянуть о том, что начиная с 1990 г. не было ни одной жалобы в Суд по вопросу взаимоотношений между обеими общинами на Кипре. Это является красноречивым свидетельством того, что государства — члены Совета Европы проявляют дипломатическую осторожность перед лицом хаотических исторических событий, которые только мудрость международного сообщества могла бы направить в нужное русло».

Особое мнение судьи Гелькюклю:

«Я не согласен с большинством членов Суда по всем вопросам и в первую очередь по вопросу отклонения предварительного возражения ratione temporis Правительства Турции. Необходимость настоящего особого мнения объясняется прежде всего тем, что в данном деле имеются правовые и политические трудности, которые выходят за рамки концептуальных пост роений, созданных Конвенцией и всей практикой Суда.

1. Во-первых, в настоящем деле содержатся серьезные методологические ошибки. Как я уже указал в своем особом мнении относительно предва рительных возражений по данному делу (решение от 23 марта 1995 г.), главной правовой проблемой в деле Лоизиду против Турции является вопрос юрисдикции и ответственности в смысле Конвенции. Суд не только не разрешает эту проблему, но и смело вторгается в политическую сферу деятельности, а именно в определение того, в каком качестве Турция при сутствует в северной части Кипра. Одновременно Суд высказывает "мнение" о законности существования Турецкой Республики Северного Кипра. Оба эти вопроса находятся за пределами юрисдикции Суда. Их решение — дело других международных организаций. Иными словами, Суд создал свою собственную базу данных, с тем чтобы иметь возможность "принять решение" по делу, которое может стать прототипом серии подобных дел, которые, очевидно, должны решаться политическими организациями. Каждый раз, когда контролирующие органы Конвенции в Страсбурге имели дело с вопросами, касающимися применения международных договоров или соглашений, они всегда действовали с высокой степенью осторожности. При этом рассмотрение соответствующих жалоб никогда не выходило дальше стадии решения вопроса о приемлемости. Интересно, например, что даже в настоящем деле Комиссия в своем докладе от 8 июля 1993г. по жалобе заявительницы о том, что она была незаконно лишена собственности, благоразумно констатировала следующее:

"Комиссия считает, что в связи с настоящим делом нет необходимости исследовать статус "Турецкой Республики Северного Кипра". Комиссия отметила, что демонстрация женщин 19 марта 1989 г., в ходе которой заявительница была арестована на территории северной части Кипра, явилась нарушением режима буферной зоны на Кипре... Правила, в соответствии с которыми заявительница была задержана и арестована... служат целям защиты этой зоны. Поэтому действия властей нельзя считать произволом" (см. п. доклада Комиссии). Равным образом в докладе по делу Крисостомос и Папакрисостому против Турции Комиссия заявила: "...в задачу Комиссии не входит разрешение спора между сторонами относительно статуса того района, где были арестованы заявители. По этому вопросу Комиссия ссылается на п. (b) доклада Генерального Секретаря Организации Объединенных Наций и на п.

6 Соглашения о демилитаризованной зоне 1989 г...." (см. п. 153 доклада Комиссии).

2. Что касается вопросов юрисдикции, то решение Суда выходит за рамки его собственной практики.

Всякий раз, когда речь идет не о юрисдикции в территориальных границах правопорядка государства — участника Конвенции, юридически неправильно говорить о применении Конвенции ratione loci. В этом вопросе я ссылаюсь на свое особое мнение, изложенное в вышеупомянутом решении по делу Лоизиду против Турции, а также на решение Комиссии от 12 марта 1990 г. по вопросу приемлемости заявления № 16137/90, касающегося применения Конвенции к Гонконгу (D.R. 65, с. 334 и далее).

В своем решении от 26 мая 1975 г. по делу Кипр против Турции (6780/74 и 6950/75, D.R. 2, с. 136) Комиссия выразила аналогичное мнение. Это решение ясно показывает, что в подобном случае речь идет не о применении Конвенции ratione loci, а о применении ее ratione personae.

Такой подход разъяснен и углублен в ряде других решений Комиссии, в которых она высказала мнение о том, что действия должностных лиц, в том числе дипломатических и консульских работников, "передают индивидуумов и собственность под юрисдикцию государства в такой степени, что эти должностные лица начинают осуществлять власть в отношении индивидуумов и собственности (заявление № 17392/90, D.R. 73, с. 193, и заявление № 7547/76, D.R. 12, с. 73).

В решении по делу Дрозда и Янусека Суд, после того как он выразил мнение о том, что Княжество Андорра не является "общей территорией...

Французской Республики и Королевства Испании, равно как и...французско испанским кондоминиумом", пришел к выводу об отсутствии юрисдикции ratione loci. Только после этого Суд вернулся к вопросу, существовала ли юрисдикция ratione personae.

В своем докладе по делу Крисостомоса и Папакрисостому Комиссия констатировала: "Рассмотрев описанные выше события и не обнаружив до казательств непосредственного участия турецких властей в задержании за явителей и в судебных разбирательствах против них после их задержания июля 1989 г., Комиссия не видит оснований возложить на основании Конвенции на Турцию ответственность за указанные факты" (см. п. 170 доклада Комиссии).

Настоящее судебное решение порывает с предыдущей практикой, по скольку, решая вопрос, имела ли в данном деле место юрисдикция ratione personae, в решении безосновательно используются критерии для определения того, имелась ли юрисдикция ratione loci. Таким образом, впервые Суд основывает свое решение на положениях международного права, что выходит за пределы компетенции Суда, как она определена в Конвенции. В данном решении Суд проецирует правовую систему Турции на правовую систему северной части Кипра, не заботясь о политических и юридических последствиях такого подхода.

3. Я хочу еще раз подчеркнуть, что северная часть Кипра не только не подпадает под юрисдикцию Турции, но там существует суверенная в поли тическом и социальном отношении власть, независимая и демократическая. Не имеет особого значения, является ли это государство юридически признанным мировым сообществом. Решающий элемент при применении Конвенции — фактическое и содержательное положение дел. Комиссия и Суд неоднократно констатировали, что понятие "юрисдикции" в том смысле, как оно понимается в статье 1 Конвенции, охватывает как юрисдикцию de facto, так и юрисдикцию de jure. В северной части Кипра отсутствует правовой вакуум как de jure, так и de facto. Там существует политически организованное общество, как бы его ни называли и к какой бы категории его ни относили, со своей собственной правовой системой и государственной властью. Кому сегодня придет в голову отрицать существование Тайваня? Вот почему Комиссия в своем докладе по делу Крисостомоса и Папакрисостому проанализировала существующее в северной части Кипра законодательство как таковое, а не как законодательство Турции, с тем чтобы определить, явилось ли законным задержание заявителей (см. п. 148, 149 и 174 доклада Комиссии).

4. Теперь подхожу к существу проблемы. Я голосовал в поддержку предварительного возражения ratione temporis турецкого Правительства, а также против вывода о нарушении статьи 1 Протокола № 1. Как правильно указал в своем особом мнении заместитель председателя Суда судья Бернхардт, прежде чем обсудить два основных аспекта дела, необходимо сделать некоторые замечания общего характера.

Я полностью согласен с той частью особого мнения судьи Бернхардта, где он говорит: "Уникальная особенность настоящего дела заключается в том, что невозможно отделить конкретную ситуацию с заявительницей от сложного исторического развития и не менее сложной текущей ситуации на Кипре.

Решение Суда фактически касается не только г-жи Лоизиду, но также тысяч или даже сотен тысяч греков-киприотов, у которых имеется или имелась собственность в северной части Кипра. Оно может также затронуть и интересы турков-киприотов, которым препятствуют в получении доступа к их собственности в южной части Кипра. Наконец, это решение может отразиться и на представителях третьих стран, которым отказывают в возможности посещать те места, где у них тоже есть дома и имущество. Существование пограничной полосы между двумя частями Кипра приводит к... положению, при котором значительное число людей оказывается лишенным доступа к своей собственности и к своему прежнему жилью".

Конфликт между турецкой и кипрской общинами возник главным образом благодаря государственному перевороту 1974 г., осуществленному кипрскими греками с очевидным намерением образовать союз с Грецией, по поводу чего руководителю кипрского государства было высказано в то время порицание всего мирового сообщества. После упомянутого выше государственного переворота Турция вынуждена была вмешаться, чтобы обеспечить за-щиту Республики Кипр на условиях Договора о гарантиях, ранее заключенного между тремя заинтересованными государствами (Турция. Великобритания и Греция).

Договор давал этим странам право на вмешательство как по отдельности, так и всем вместе, если того тре-бовала ситуация. Ситуация действительно потребовала такого вмешательства в июле 1974 г. после осуществления государственного переворота. При этом я сознательно не упоминаю кровавые события и инциденты, постоянно происходящие в стране начиная с 1963 г.

Применение соответствующей статьи Договора о гарантиях изменило предшествующую политическую ситуацию на Кипре и увековечило разделение двух общин, которое наметилось уже начиная с 1963 г.

Я полностью согласен с судьей Бернхардтом в том, что после государ ственного переворота 1974 г. в кипрскую драму был вовлечен ряд других действующих лиц и событий, в том числе "перемещение населения с севера на юг и с юга на север страны". Далее г-н Бернхардт продолжает: "Результатом стало создание своего рода "железной стены", существующей в течение вот уже более двух десятилетий. Ситуация на границе контролируется силами Организации Объединенных Наций. Все переговоры или попытки проведения переговоров по вопросу объединения Кипра до настоящего времени безуспешны. Кто несет за это ответственность? Лишь одна сторона? Можно ли дать ясный ответ на этот и ряд других вопросов, а также сделать соответствующие выводы с учетом действующих правовых положений? Дело г жи Лоизиду не является следствием конкретных действий турецких военных властей, направленных против ее собственности или свободы передвижения.

Это — последствие создания границы в 1974 г. и ее закрытия до настоящего времени".

После создания буферной зоны под контролем войск ООН всякое пере движение людей с севера на юг и обратно было запрещено. Оно происходило только с обоюдного согласия турецких и кипрских властей. На таких условиях 80 000 кипрских турков переселились с юга на север Кипра.

Должен еще раз подчеркнуть, как я уже упомянул в начале этого особого мнения, что в данном деле мы столкнулись с политической ситуацией. Поэтому невозможно отделить политические аспекты дела от его правовых аспектов.

Настоящее дело имеет и другие политические аспекты для нашего Суда.

Решение Суда, несомненно, будет иметь последствия для будущих дел, истоки которых ведут к периоду Второй мировой войны, к новым государствам — членам Совета Европы, таким как страны Центральной и Восточной Европы, где в прошлом существовали коммунистические режимы. Турция признала и признает юрисдикцию Суда лишь в отношении событий, происшедших после 22 января 1990 г. Это ограничение исключает все юридические решения, относящиеся к событиям, происшедшим до этой даты, даже если они были несовместимыми с обязательствами государства-ответчика в рамках Конвенции.

Органы Конвенции согласились с понятием "длящихся нарушений", т. е.

нарушений, которые начались до некоторой переходной даты и продолжаются после нее. Однако если руководствоваться данным понятием, то совершенно необходимо определить сферу и пределы его применения. В случае заключения индивидуума в тюрьму или незаконного захвата земель, которые место до и после этой даты, ни у кого не вызывает сомнения то, что постоянное нарушение действительно имеет место, равно как и то, что период времени после переходной даты подпадает под юрисдикцию Суда. Подобно судье Бернхардту, я считаю, что в настоящем деле ситуация складывается иначе, поскольку определенные исторические события привели "к таким обстоятельствам, как, например, закрытие границы, что в целом ряде случаев обязательно вызывает нежелательные последствия". Если это было бы иначе, то органы Конвенции столкнулись бы с трудной задачей пересмотра исторических событий через много лет после того, как они имели место, а также с проблемой наделения положений Конвенции обратной силой.

В деле Лоизиду против Турции именно существование буферной зоны, т.

е. своеобразного пограничного района, охраняемого силами ООН совместно с силами безопасности обеих общин в соответствии с заключенными между ними соглашениями, не дает возможности грекам-киприотам, живущим в южных районах Кипра, получить доступ к их собственности, находящейся в северной части Кипра, а также поселиться в этом районе. Создание такой буферной зоны, которое имело место до 1990 г., т. е. до того момента, как Турция признала юрисдикцию Суда, явилось разовым актом, который de facto "заморозил" политическую ситуацию в этом районе. Поэтому в данном случае мы не сталкиваемся с "длящейся ситуацией", как считает большинство членов Суда.

Следовательно, речь не должна идти о "длящемся нарушении". Именно такого мнения придерживалась Комиссия, когда в своем докладе она утверждала следующее: "Заявительница, которая была арестована при пересечении буферной зоны вместе с другими участниками демонстрации, требует, чтобы ей было предоставлено право свободно передвигаться по всей территории Кипра, независимо от существования буферной зоны. Свою жалобу она основывает на том, что в северной части Кипра находится принадлежащая ей собственность".

Далее в докладе говорится: "Комиссия признает, что ограничение свободы передвижения (в результате лишения лица свободы или наличия определенного статуса у конкретного района) может косвенно коснуться и других вопросов, например, таких, как доступ к собственности. Однако это не означает, что лишение свободы или ограничение права доступа в некоторые районы страны непосредственно нарушают права, гарантированные статьей 1 Протокола № 1.

Иными словами, право на беспрепятственное пользование своим имуществом не включает в себя право на свободу передвижения". Соответственно Комиссия делает вывод о том, что в данном деле отсутствовало нарушение статьи Протокола № 1 Конвенции (см. доклад Комиссии по жалобе Титины Лоизиду против Турции, п. 97, 98 и 101)».

Часто непосредственно обжалуются запреты на возвращение в ту или иную местность для пользования своей собственностью.

Из жалобы «Доган и другие против Турции» (№ 8803/02)1 следует, что все 15 заявителей ссылаются на одни и те же обстоятельства: эвакуация в октябре 1994 года деревни в районе города Тунджели силами безопасности Турции в связи с неспокойной обстановкой в регионе. В своей жалобе заявители указыва ют на то, что их дома были разрушены, а также что им не было разрешено вер нуться на свою землю. Некоторые из заявителей в 1999 и 2000 годах подавали жалобы в административные органы. В ответ их проинформировали о том, что их жалобы будут рассмотрены в контексте «Проекта восстановления деревни и возвращения в нее жителей». Другие заявители подали жалобы в 2001 году, но лишь некоторые получили на них ответы. По двум делам власти Турции заявили, что возвращение в деревню было запрещено по соображениям безопасности. Никто из заявителей не обращался в суды. При этом они указали, что обжаловать запрет на возвращение в деревню в судебном порядке бесполезно, так как действия администрации, принятые на основании законодательства о чрезвычайном положении, не подлежат судебному пересмотру.

Жалоба коммуницирована властям Турции в отношении Статей 1, 6, 7, 8, 13, 14, 18 Конвенции и Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.

По делу «Авиокомпания «Босфорус эйруэйз» против Ирландии» (№ 45036/98)2 Суд установил, что компания-заявитель, турецкая авиакомпания, арендовала два самолета у югославской авиакомпании. Компания-заявитель передала один из самолетов ирландской компании по техобслуживанию самолетов для проведения техобслуживания и капитального ремонта оборудования воздушного судна. Министр транспорта Ирландии распорядился наложить арест на этот самолет в соответствии с внутренними нормативными актами, принятыми во исполнение постановления Совета Европейских Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2003. № 4. С.54.

Сообществ, которым исполнялась Резолюция Организации Объединенных Наций, предусматривавшая санкции против Федеративной Республики Югославии. После рассмотрения дела, возбужденного компанией-заявителем в порядке приведения в действие судебного надзора за законностью действий и решений администрации, Верховный суд аннулировал решение министра транспорта. По жалобе министра Верховный суд Ирландии передал вопрос на рассмотрение Суда Европейских Сообществ, чтобы определить, было ли постановление Совета Европейских Сообществ применимо к обстоятельствам дела. Суд установил, что постановление было применимо, и поэтому Верховный суд удовлетворил жалобу министра. К тому времени договор аренды самолетов истек, а санкции против Федеративной Республики Югославии прекратили свое действие, ввиду чего самолет был возвращен непосредственно югославской авиакомпании. Жалоба была объявлена приемлемой.

Не всегда граждане в силу геополитических и иных изменений могут пользоваться своим имуществом. Европейский Суд по правам человека осуществляет защиту нарушенных прав и в этом случае.

Так, по делу «Демадес против Турции» (№ 16219/90)1 оспаривалась правомерность отказа в доступе к жилищу, пользовании и владении им на территории Северного Кипра. Суд установил следующее. Заявитель - гражданин Кипра, который утверждает, что он является владельцем участка земли и дома на территории Северного Кипра. Он утверждает также, что дом был обставлен им мебелью и регулярно использовался им и его семейством. Однако, начиная с 1974 года, вооруженные силы Турции не давали ему возможности доступа к его собственности, пользования и владения ею. По поводу Статьи 1 Протокола № к Конвенции. Изложение мотивов Постановления Европейского Суда по данному делу такое же, как по делу «Компания «Микаилиду девелопментс» и Майкл Тимвиос против Турции».

Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2004. № 6. С.31.

Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2003. № 12. С.34-35.

Европейский Суд пришел к выводу о том, что допущено нарушение положений Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции (принято шестью голосами «за» и одним голосом «против»).

По поводу Статьи 8 Конвенции. Понятию «жилище» должно даваться широкое толкование. Такое понятие может включать второй дом человека, как в настоящем деле, так как человеку вполне возможно развить в себе сильные эмоциональные связи и со вторым домом. Дом заявителя, о котором идет речь, таким образом можно квалифицировать как жилище в пределах значения Статьи 8 Конвенции. Ограничение его прав властями Турции предположительно, в интересах обеспечения безопасности и общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков или преступлений и защиты прав и свобод других лиц - не было оправдано, равно как не является обоснованным утверждение представителя Турции в Европейском Суде, что понятие «жилище» не может быть применено к месту, где лицо больше не проживает.

Европейский Суд подтверждает свои мотивировки в Постановлении по делу «Кипр против Турции»*1*, в котором Суд уже пришел к заключению, что полное отрицание прав перемещенных лиц из числа киприотов греческого происхождения на уважение их жилищ на территории Северного Кипра образует длящееся нарушение Статьи 8 Конвенции.

Европейский Суд пришел к выводу о том, что допущено нарушение положений Статьи 8 Конвенции (принято шестью голосами «за» и одним голосом «против»).

Европейский Суд единогласно решил, что по настоящему делу нет необходимости устанавливать, имело ли место нарушение Статьи Конвенции.

В порядке применения Статьи 41 Конвенции. Европейский Суд отложил решение вопроса о справедливой компенсации.

В данной главе хотелось бы обратить внимание еще вот на какой момент.

Возникает проблема, когда Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутренне право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушений. В таких случаях Суд, при необходимости, руководствуясь ст.41 Конвенции, присуждает справедливую, по его мнению компенсацию. В качестве примера приведем дело «Компания «Совтрансавто холдинг» против Украины» (№ 48553/99). Возможно назначение экспертизы для оценки материального ущерба, как это было, например по делу «Компания «ООО Бельведере Альбергиера» против Италии» (№ 31524/96) Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2004. № 2. С.34-35.

Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2004. № 2. С.35.

ГЛАВА 5. НАРУШЕНИЯ ПРАВА СОБСТВЕННОСТИ ВСЛЕДСТВИЕ ДЛИТЕЛЬНОГО НЕИСПОЛНЕНИЯ СУДЕБНЫХ РЕШЕНИЙ ПО СПОРАМ ИМУЩЕСТВЕННОГО ХАРАКТЕРА Данные дела многочисленны, но достаточно однотипны. Они составляют около 53 % от всех рассмотренных Европейским Судом по правам человека дел по вопросам собственности. Автором тщательно исследовано 123 таких дела и количественно-качественные выводы о позиции Суда по таким категориям споров представляются весьма объективными.

Во-первых, для данной категории дел также характерна высокая степень удовлетворения такого рода жалоб: около 50 %, причем в 30 % случаев дело заканчивается мировым соглашением. Во-вторых, надо отметить, что в документах Европейского Суда по правам человека достаточно четко прослеживаются вопросы реального исполнения решений Суда по удовлетворенным жалобам и степень исполнения высока. И, в-третьих, только лишь в 1,6 % случаев жалобы признаются неприемлемыми и в 1,7 % направляются государствам-ответчикам.

Вопрос о неисполнении судебных решений на национальном уровне, к сожалению, очень «популярен» в отношении бывших государств социалистического лагеря, в том числе России и Украины. Это объясняется тем, что данные государства, стремясь стать полноправными членами мирового сообщества, в которых уважаются и соблюдаются права личности, «не рассчитали» своих внутренних сил и ресурсов для реальной реализации прав граждан, сменили тоталитарную «вывеску» на демократическую и гуманистическую, однако за «фасадом» по-прежнему скрывается массовой нарушение прав человека. В качестве примеров приведем дела «Дубенко против Украины» (№ 74221/01), «Гиззатова против России» (№ 5124/03), «Попова против Молдавии» (№ 74153/01), «Деркач и Палек против Украины»

(№ 34297/02 и 35574/02)1 и многие-многие другие. Показательно в этом плане дело «Поляков против Российской Федерации» (№ 61874/00)2, где Европейский Суд по правам человека достаточно объективно посмотрел на ситуацию, на котором остановимся несколько подробнее.

А. Обстоятельства дела.

Заявитель проживает в квартире, предоставленной ему муниципальными властями. В 1997 году заявитель обратился в суд с иском к местным властям, требуя предоставления ему новой квартиры либо устранения шума, создаваемого входной дверью в подъезде.

11 октября 1999 г. Кировский районный суд г. Ярославля постановил обязать дирекцию единого заказчика Кировского района г. Ярославля провести ремонтные работы с целью устранения шума. Заявителю было также присуждено 300 рублей в возмещение морального вреда. Остальные требования заявителя были отклонены судом как необоснованные.

9 декабря 1999 г. судебной коллегией по гражданским делам Ярославского областного суда решение суда первой инстанции было оставлено без изменения.

В 2000-2001 годах заявитель неоднократно безуспешно подавал судебные иски также к Федеральному институту промышленной собственности, который, по мнению заявителя, нарушил его права на изобретение.

1. Заявитель жаловался на неисполнение решения Кировского районного суда г. Ярославля от 11 октября 1999 г. в нарушение положений Статьи Конвенции и Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.

2. Также заявитель жаловался на предположительно имевшее место несправедливое судебное разбирательство по его делу, а также на то, что Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2005. № 6. С.45;

Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2005. № 5. С.38.;

Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2003. № 10. С.57.;

Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2004. № 3. С.44-45.

судами были сделаны неверные выводы в нарушение указанных положений Конвенции.

1. Заявитель жаловался на неисполнение судебного решения от 11 октября 1999 г. в нарушение положений Статьи 6 Конвенции.

Статья 6 Конвенции в части, применимой к данному делу, гласит:

«Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на справедливое... разбирательство дела... судом...».

Заявитель также ссылался на Статью 1 Протокола № 1 к Конвенции:

«Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.


Предыдущие положения не умаляют права государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов или штрафов».

Власти Российской Федерации заявили, что указанное судебное решение было исполнено в полной мере. Сумма в возмещение морального вреда по судебному решению от 11 октября 1999 г. в размере 300 рублей была перечислена на депозитный счет службы судебных приставов 23 февраля 2000 г. для выплаты заявителю. Однако заявитель отказался получить указанную сумму. Работы по устранению шума были проведены муниципальным учреждением дирекции единого заказчика Кировского района г. Ярославля независимо оттого, что заявитель также не предъявил исполнительный лист к исполнению.

Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2005. № 6. С.96-98.

Заявитель согласился с тем, что работы по устранению шума от входной двери в подъезде были проведены в 2001 году. Заявитель также согласен с тем, что он не требовал выплаты ему 300 рублей ответчиком в качестве компенсации морального вреда, так как последний, по мнению заявителя, не отвечает за вред, нанесенный заявителю в данном деле.

Европейский Суд отметил, что в соответствии с решением Кировского районного суда г. Ярославля от 11 октября 1999 г., оставленным без изменения определением судебной коллегии по гражданским делам Ярославского областного суда от 9 декабря 1999 г., муниципальному учреждению дирекции единого заказчика Кировского района г. Ярославля было постановлено выплатить заявителю 300 рублей в качестве компенсации морального вреда и провести работы по устранению шума от двери в подъезде. Европейский Суд также принял во внимание замечания властей Российской Федерации о том, что сумма компенсации морального вреда стала доступной для получения заявителем 23 февраля 2000 г. и что заявитель сам отказался принять указанную сумму. В свете комментариев, представленных заявителем, Европейский Суд считает, что власти Российской Федерации не несут ответственности за неполучение заявителем присужденной компенсации, также Европейский Суд отмечает, что обе стороны согласны с тем, что необходимые ремонтные работы по устранению шума были проведены.

Соответственно, данная часть жалобы должна быть объявлена неприемлемой в соответствии с пунктами 3 и 4 Статьи 35 Конвенции.

2. Европейский Суд также рассмотрел оставшуюся часть жалобы заявителя. Однако изучив все имеющиеся материалы, Европейский Суд не обнаружил в доводах заявителя признаков нарушения каких-либо прав и свобод, установленных Конвенцией либо Протоколами к ней.

Таким образом, данная часть жалобы также является явно необоснованной согласно пункту 3 Статьи 35 Конвенции и должна быть отклонена в соответствии с пунктом 4 Статьи 35 Конвенции.

На этих основаниях Суд единогласно объявил жалобу неприемлемой.

Однако, например, рассмотрим дело «Грищенко против России» (№ 75907/01)1. По делу обжаловался длительный срок исполнения исполнительного листа. Суд установил, что заявительница жалобы имела государственную облигацию, по которой государство обязывалось предоставить ей сделанный в России легковой автомобиль конкретной модели. Однако ей предложили автомобиль другой модели, от которого она отказалась, поскольку он был дешевле того, на который она имела право. В феврале 2001 года заявительница обратилась в суд с иском к государству по поводу ненадлежащей замены предмета облигации. Суды удовлетворили ее исковые требования и присудили ей сумму денег в размере стоимости автомобиля. Заявительница обжаловала решение суда на том основании, что присужденная ей сумма денег была недостаточной, но в апреле 2001 года решение суда о присуждении денег было оставлено в силе определением Верховного Суда Российской Федерации.

Вскоре после этого заявительница предъявила соответствующим властям исполнительный лист, который ей был возвращен ввиду неправильного указания в нем наименования должника. Она представила новый исполнительный лист, и платеж был перечислен на ее банковский счет в мае 2002 года.

Жалоба признана неприемлемой, что касается Статьи 6 Конвенции и Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции (по вопросу как продолжительности исполнительного производства, так и непродолжительного непредставления автомобиля заявительнице). С учетом поправок, внесенных в соответствующее законодательство, на государстве больше не лежала обязанность предоставлять автомобиль, и долг государства быть урегулирован выплатой суммы денег. Что касается вопроса продолжительности исполнительного судебного производства, то Европейский Суд замечает следующее: хотя в исполнительном производстве имелись формальные дефекты, которые могли бы быть выявлены самими властями при наличии у них большего тщания, общая продолжительность исполнительного производства (один год, один месяц и двадцать дней) не является чрезмерной. Жалоба признана явно необоснованной.

Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2004. № 12. С.24-25.

По делу «Карахлиос против Греции» (№ 62503/00)1 Европейский Суд по правам человека установил, что заявитель является подрядчиком по выполнению общественных работ. Он обратился в суд с иском об обеспечении неуплаченного платежа за выполненые работы согласно договору государственного подряда. Решением с Карахалиосу было присуждено возмещение и установлен размер подлежащих уплате греческими властями сумм. Судебное решение вступило в силу, но, несмотря на предпринятые заявителем меры, власти до сих пор не выплатили требуемую сумму.

Жалоба признана приемлемой, что касается пункта 1 Статьи Конвенции и Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции (по поводу возражения о неиспользовании всех внутригосударственных средств правовой защиты):

вопрос о том, что дополнительное производство в отношении государства, будучи средством правовой защиты, введенным в результате конституционной реформы 2001 года, является способом возмещения государственных задолженностей Однако на время подачи заявителем жалобы в Европейский Суд такой возможности не существовало. Поэтому нельзя винить заявителя в том, что он не пользовался данной возможностью перед тем, как обратиться в Европейский Суд. Хотя данная новая процедура в настоящее время предоставляет заявителю право на получение сумм причитающейся ему задолженности, она не могла служить средством исправления положения, при котором государство затягивает исполнение вступившего в силу судебного решения, установившего размер мер выплаты. Поэтому возражение властей Греции отклоняется.

Стандартны в этом плане и постановления Европейского Суда по правам человека по жалобам граждан против Италии (дела по жалобам Аудиторе (№ 35550/97), Фиорентини Виццини (№ 39451/98), Чиккариелло (№ 34412/97), И.П.

(№ 34658/ 97), Марини (№ 35088/97), С.Т. (№ 35428/97), Толомей (№ 35637/97), Карлони и Бруни (№ 35777/97), Ди Тулио (№ 34435/97), Чекки (37888/97), Кандела (№ 35997/97), Капеллини (№ 64009/00), Вольино (№ 48730/99), Карбоне (№ 48842/99), Моттола (№ 58191/00), Аттене (№ 62135/00), Карлони Тарли (№ 48840/98), Антонио Инделикто (№ 344442/97), Скалера (№ 56924/00), Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2003. № 2. С.14-15.

Д.Алоэ (№ 61667/00), Николаи (№ 62848/00), Петрини (№ 63543/00), ООО «Национальный институт Касе» (№ № 41932/98, 41935/98 и 42732/98), Делла Рокка (№ 59452/00), Гамберини Монджене (№ 59635/00), Лючиано России (№ 30530/96), Чилиберти (№ 30879/96), В.Т. (30972/96), Т.К.У. (№ 31548/96), Гнеки и Баригацци (№ 32006/96), Л. и П. (№ 32542/96), Фолли Каре (№ 32577/96), Д.В.

(№ 32589/96), Тоси (№ 33204/96), Тона (№ 33252/96), Кау (№ 34819/97) и многие другие)1, которые касаются составления графика оказания полицией содействия в исполнении судебных приказов о выселении длительного неисполнения судебного решения и отсутствия возможности судебной проверки решения префектуры о составлении графика оказания полицией содействия в исполнении судебных приказов о выселении жильцов. В таких случаях Суд, как правило, усматривает в действиях государства нарушения пункта 1 статьи Конвенции и статьи 1 Протокола № 1, а дела, в большинстве случаев, оканчиваются мировым соглашением.

По делу «Пиберник против Хорватии» (№ 75139/01) ставился вопрос о продолжительности исполнительного производства и затянувшемся неисполнении судебного решения о выселении жильцов с занимаемой площади.

По делу «Сабин Попеску против Румынии» (№ 48102/99) ставился вопрос о законности неисполнения властями Румынии судебного решения, которым признавался правовой титул на конкретный земельный участок. По делам «Боканчеа и другие против Молдовы» (всего 9 жалоб), «Шмалько против Украины» (№ 60750/00) и «Кройтору против Молдовы» (№ 18882/00) ставился вопрос о проволочке властяей в исполнении судебных решений о выплате коммпенсации, взыскании денежных сумм. Во всех случаях Европейским Судом по правам человека усмотрены нарушения положений Конвенции. По делу «Монаселидзе против России» (№ 71696/01)3 обжаловалось неисполнение вступившего в силу решения суда Грузии о взыскании задолженности с российского ведомства. Суд установил, что заявитель, гражданин Грузии, занимал пост руководителя двух компаний, которые в См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2003. № 5. С.45-56;

2003. № 6. С.48-49;

2005. № 5. С.38.;

2003. № 4. С.59-60.

Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2004. № 7. С.30-31.;

2004. № 12. С.56.

Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2004. № 12. С.22-23.


советское время занимались строительными работами, выступая подрядчиками частей Советской армии, в то время расквартированных на территории Грузии.

Российская армия не выплатила заявителю суммы, причитавшиеся ему за производство строительных работ. Заявитель обратился в арбитражные суды Грузии с требованием выплаты ему реальной суммы задолженности. Своим постановлением, принятым в сентябре 1995 года, Верховный арбитражный суд Грузии распорядился, чтобы заявителю была выплачена определенная сумма в рублях. Попытки заявителя исполнить данное постановление в отношении своего должника успеха не имели.

Российские власти, с которыми вошли в контакт соответствующие власти Грузии, указали, что исполнят постановление, принятое в сентябре 1995 года Верховным арбитражным судом Грузии, только при наличии обстоятельств, предусмотренных Минской конвенцией о правовой помощи и правовых отно шениях по гражданским делам, ратифицированной обеими странами. В соот ветствии с нормами Гражданского процессуального кодекса Российской Феде рации, действовавшего на момент развития событий, фигурирующих по данному делу, порядок исполнения на территории Российской Федерации ре шений, вынесенных судами иностранных государств, описывался в соответ ствующих международных договорах, подписанных Советским Союзом. В вышеуказанном кодексе содержалось положение, из которого вытекало, что процессуальные аспекты дела должны быть улажены в первую очередь самими властями Грузии. Высший Арбитражный Суд Российской Федерации указал, что в его компетенцию не входит принятие к рассмотрению заявлений об исполнении судебных решений. Этот суд также отметил, что заявитель не выполнил требования Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Жалоба коммуницирована властям государства-ответчика в отношении пункта 1 Статьи 6 Конвенции.

По делу «Качмао против Словакии» (№ 40290/98), в котором рассматривался вопрос о правомерности отказа судов по гражданским делам исполнить решение арбитражного суда, которым предписывалось заключить договор о передаче собственности, а также вопрос о правомерности передачи собственности третьей стороне в период, когда исполнительное производство еще не было завершено, Суд, напротив, не усмотрел нарушения требований Конвенции. Сюда же, видимо, можно отнести, и те дела, по которым ставится вопрос о продолжительности производства по делу, когда это отражается на праве собственности, а также схожие правовые случаи.

Так, по делу «Перони против Италии» (№ 44521/98)2 был поднят вопрос о продолжительности производства по делу о банкротстве и о том, как эта продолжительность отразилась, в числе прочего, и на правах собственности банкрота. В данном случае Суд усмотрел нарушение пункта 1 статьи 6 и статьи 8, статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, а также иные нарушения.

Аналогичны, например, дела «Пиштрова против Чешской Республики» (№ 73578/01) и «Колиха против Чешской Республики» (№ 52863/99)1.

По делу «Компания «Финтека» против Турции» (№ 70493/01) обжаловалось обязательство данной итальянской компании произвести платеж в обеспечение судебных издержек на депозит турецкого суда, рассматривающего дело, по которому она была стороной, несмотря на положения Конвенции, ратифицированные Италией и Турцией. Заявителем являлась компания, которая имела зарегистрированный офис в Италии. Между компанией «Финтека» и турецкой компанией - производителем электроэнергии, заключившими контракт на строительство гидроэлектрической станции, возник спор. Заявитель подал иск в суд на турецкую компанию с целью возместить ущерб, причиненный нарушением контрактных обязательств. Турецкая компания потребовала возмещения ущерба в связи с неправомерным расторжением контракта. Суд по торговым спорам Турции обязал заявителя, inter alia, произвести платеж в обеспечение судебных издержек и расходов, а также вреда, который, возможно, будет присужден турецкой компании, путем Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2004. № 7. С.30-31.

Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2004. № 3. С.46. См. также: «С.Ц. и В.П. против Италии» (№ 52985/99) // Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2004. № 3. С.47.

См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2005. № 2. С.46.

См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2003. № 4. С.49.

внесения денежной суммы на депозит турецкого суда. Своим промежуточным приказом суд установил обеспечительную сумму в размере 17 846 американских долларов и 532 127 944 итальянские лиры, то есть 20% от суммы, указанной заявителем. Тем не менее заявитель, ссылаясь на Гаагскую конвенцию по вопросам гражданского процесса, ратифицированную Турцией, указал, что от него как от истца, участвующего в процессе, не может быть по требовано никакого залога или обеспечения в какой бы то ни было форме на основании того, что он является иностранной компанией или не имеет посто янного или временного места жительства в Турции. После отклонения судом возражений, представленных заявителем, залог был зачислен па заблокирован ный счет в Турции.

Жалоба коммуницирована властям Турции в отношении пункта 1 Статьи Конвенции и Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.

Отдельно можно выделить дела о неисполнении вступивших в законную силу судебных решений по делам о возврате конфискованного имущества.

Так, по делу «Тимофеев против России» (№ 58263/00)1 Европейский Суд по правам человека установил следующее.

В 1981 году в отношении заявителя было возбуждено уголовное дело по обвинению в распространении антисоветской пропаганды. В его доме был произведен обыск, и конфискованы различные вещи. Позднее заявителя признали невиновным ввиду невменяемости и поместили в психиатрическую лечебницу. В 1986 году он был освобожден. В 1992 году областная прокуратура обнародовала заявление, которым признавалось, что заявитель подвергался преследованию по политическим мотивам государством незаконно. Между и 1997 годами он несколько раз безуспешно обращался с просьбами вернуть конфискованное имущество. В 1996 году Тимофеев обратился в суд с иском о восстановлении во владении имуществом и возмещении ущерба. В июле года районный суд частично удовлетворил его требования и постановил о выплате ему компенсации за конфискованное имущество. Данное судебное решение при обжаловании было оставлено вышестоящим судом без изменений.

Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2003. № 2. С.13-14.

В феврале 1999 года заявитель обратился с требованием об обеспечении исполнения решения суда, принятого в июле 1998 года, согласно исполнительному листу. Исполнительное производство не дало никаких результатов, и заявитель обратился с жалобой в суд по поводу должностной халатности судебного пристава. В июле 1999 года районный суд отклонил его жалобу, заключив, что исполнительное производство по его делу было приостановлено судебным приставом правомерно, на том основании, что прокурор возбудил надзорное производство в отношении решения суда, принятого в 1998 году. Согласно российскому законодательству исполнительные действия не могут производиться в случае приостановления исполнительного производства до принятия решения в надзорном порядке. По этой причине исполнительное производство приостанавливалось несколько раз.

В апреле 2001 года, после подачи прокурором протеста о пересмотре дела в порядке надзора, областной суд отменил решение суда, принятое в июле года, и последующее решение вышестоящего суда, оставившее в силе данное решение. После повторного рассмотрения дела районный суд присудил заявителю новую компенсацию за конфискованное имущество, а также вынес решение в пользу заявителя о возмещении судебных расходов. Требования заявителя о восстановлении его во владении конфискованным имуществом и о возмещении морального вреда были отклонены. Жалоба на данное решение была оставлена без удовлетворения.

Жалоба признана приемлемой, что касается пункта 1 Статьи 6 Конвенции и Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Заявитель указывал на невозможность исполнения вступившего в силу судебного решения, вынесенного против госу дарства, частично потому, что надзорное производство воспрепятствовало ис полнению судебного решения. Он также указывал на то, что спор по его делу не был разрешен в разумные сроки. Власти Российской Федерации утверждали, что после отмены судебного решения, принятого в 1998 году, было назначено новое рассмотрение дела, и что производство по делу было еще не завершено. В определенных случаях тот факт, что производство по делу не завершено на внутригосударственном уровне, может являться препятствием для рассмотрения Европейским Судом жалоб о нарушениях Статьи 6 Конвенции, особенно по уголовным делам, где необходима оценка соответствия обстоятельств про изводства по делу требованиям пункта 1 Статьи 6 Конвенции на основании рассмотрения всего процесса производства по данному делу. Однако нельзя утверждать, что данное соображение применяется к настоящему делу, поскольку| представляется неясным, в какой мере отмена судебного решения, дающего заявителю право на получение определенного материального возмещения, могла влиять на тот факт, что заявитель не смог добиться исполнения постановления.

После представления властями Российской Федерации своих доводов, дело заявителя было пересмотрено и вынесено новое окончательное судебное решение. Возражение властей Российской Федерации о том, что жалоба была подана преждевременно, было отклонено.

По делу «Продан против Молдовы» (№ 49806/99)1 было установлено, что заявительница, дом родителей которой был национализирован советскими властями в 1946 году, обратилась в суд с иском о восстановлении права собственности на этот дом. В поддержку своих требований она сослалась на закон 1992 года, дающий гражданам возможность возврата конфискованной или национализированной собственности. В марте 1997 года районный суд принял решение и пользу заявительницы и распорядился восстановить ее право собственности на дом. Поскольку этот дом был разделен на шесть квартир, суд предписал выселить жильцов из всех квартир;

муниципальный совет должен был расселить их. В августе 1998 года решение окружного суда вступило в силу, так как было оставлено в силе Верховным судом Молдавии. Однако муниципальный совет уведомил заявительницу о том, что не может исполнить решение суда из-за недостатка средств, необходимых для строительства квартир для выселяемых жильцов.

Заявительница обратилась в суд с требованием выплаты компенсации за ущерб, причиненный ей проволочками в исполнении судебного решения. Ее иск был отклонен. Позже она вновь обратилась в суд с требованием к муниципальному совету выплатить ей деньги вместо восстановления се в праве Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2004. № 10. С.15-17.

собственности на квартиры и доме (в отношении пяти квартир), В октябре года районный суд частично исправил способ исполнения первоначального решения, предписав муниципальному совету выплатить заявительнице сумму денег в размере рыночной стоимости пяти квартир. Это решение обрело принудительную силу в январе 2001 года. Муниципальный совет выплатил заявительнице юридически предусмотренную сумму в ноябре 2002 года. Что же касается выселения жильцов из шестой квартиры заявительницы, то муниципальный совет до настоящего времени все еще не исполнил решения суда, вынесенное в марте 1997 года ввиду отсутствия средств.

По поводу предварительных возражений государства-ответчика.

По вопросу о неисчерпании внутригосударственных средств правовой за щиты. На стадии рассмотрения вопроса о приемлемости данной жалобы госу дарство-ответчик не упомянуло тот факт, что заявительница не прибегла в защиту своих интересов к двум процедурам, предусматривавшимся старым Гражданским процессуальным кодексом, а также не продемонстрировало в достаточной мере эффективность нового средства правовой защиты, предус мотренного новым Гражданским процессуальным кодексом Молдавии. Возра жения государства-ответчика по данному вопросу отклоняются.

По вопросу о сохранении статуса жертвы нарушения Конвенции. Выплата заявительнице денежных сумм в возмещение стоимости пяти квартир не пов лекло за собой никакого признания властями факта предположительного нару шения Конвенции в ее отношении. Более того, первоначальное решение суда о выселении всех жильцов осталось неисполненным в отношении шестой квар тиры. Тем самым заявительница может требовать сохранения за собой статуса жертвы нарушения Конвенции. Возражения государства-ответчика поданному вопросу отклоняются.

По поводу пункта 1 Статьи 6 Конвенции. Исполнение судебного решения должно считаться неотъемлемой частью «судебного разбирательства» по делу для целей применения положений Статьи 6 Конвенции. Государственная власть не вправе ссыпаться на отсутствие средств или альтернативных форм урегули рования вопроса в оправдание своего неисполнения судебного решения. Заде ржка исполнения судебного решения может иногда быть оправдана в особых обстоятельствах, но не может быть таковой, чтобы размыть самое суть охраня емого права человека.

В рассматриваемом деле нельзя препятствовать заявительнице воспользоваться выгодами своего успеха в судебном разбирательстве, которое что касается решения, вынесенного в марте 1997 года - имело отношение к вопросу о выселении жильцов из всех квартир, и - что касается решения, вынесенного в октябре 2000 года - имело отношение к вопросу о присуждении денежной суммы в размере рыночной стоимости пяти квартир. Не предпринимая в течение нескольких лет никаких необходимых мер по исполнению вступивших в законную силу судебных решений, власти Молдавии лишили положения пункта 1 Статьи 6 Конвенции всякого полезного смысла.

Европейский Суд пришел к выводу, что в данном вопросе по делу допущено нарушение требований пункта 1 Статьи б Конвенции (принято единогласно).

По поводу Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Тот факт, что заявительница не имела возможности добиться своевременного исполнения вступивших в законную силу судебных решений, принятых в марте 1997 года и октябре 2000 года, составляет вмешательство в реализацию ее права на беспрепятственное пользование своим имуществом. Неисполнение государством этих решений означает, что заявительнице не дали возможности получить выгоду от получения денег, на которые она разумно рассчитывала, и от выселения жильцов. Государство-ответчик не выдвинуло в Европейском Суде никаких оправданий такому вмешательству в реализацию права собственности, а отсутствие средств или альтернативных форм урегулирования вопроса не может оправдать государство. Посему Европейский Суд пришел к выводу, что имело место нарушение положений Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.

Европейский Суд пришел к выводу, что в данном вопросе по делу допущено нарушение требований Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции (принято единогласно).

В порядке применения Статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить заявительнице компенсацию в размере 14 тысяч евро в возмещение причиненного ей материального ущерба и морального вреда. Суд также вынес решение в пользу заявителя о возмещении судебных издержек и иных расходов, понесенных в связи с судебным разбирательством.

Европейский Суд отложил принятие решения в контексте данной Статьи Конвенции в отношении длящейся ситуации, касающейся невосстановления права собственности на шестую квартиру.

По делу «Коновалов против России» (№ 63501/00)1 Суд установил, что заявитель, отставной военнослужащий, в таковом качестве имеющий в соотве тствии с законодательством страны право на предоставление ему государством бесплатного жилья, обратился к властям с соответствующей просьбой. Пос кольку в его просьбе было отказано, он обратился в суд с иском к городским властям. В январе 1996 года суды вынесли решение о предоставлении Конова лову квартиры бесплатно. Городские власти не выполнили судебное решение, и заявитель обратился в суд с новым иском к городским властям о выделении суб сидии на приобретение жилья. В апреле 1998 года суды вынесли решение, предписывающее городским властям выплатить заявителю некую сумму денег с тем, чтобы он мог приобрести квартиру самостоятельно. Выплата субсидии согласно предписанному условию должна была быть произведена городскими властями из средств государственного бюджета. Власти впоследствии уведоми ли заявителя о том, что ввиду недостатка средств они не могут выплатить суб сидию. В апреле 2000 года суды увеличили сумму выплаты, причитающуюся за явителю (вновь оговорив, что выплата должна быть произведена за счет средств государственного бюджета). Это судебное решение также не было исполнено ввиду нехватки средств. В ноябре 2000 года судебное решение, принятое в году, было отменено в порядке надзора (спустя два с половиной года после того, как оно было вынесено). При повторном рассмотрении дела заявитель отозвал свои исковые требования, поскольку его заверили, что бесплатное жилье ему будет предоставлено.

Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2004. № 10. С.17-18.

Жалоба признана приемлемой, что касается пункта 1 Статьи 6 Конвенции и Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, в отношении судебного решения, при нятого в апреле 1998 года.

Жалоба признана неприемлемой, что касается пункта 1 Статьи Конвенции и Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, в отношении судебных решений, принятых в январе 1996 года и апреле 2000 года, поскольку жалобы заявителя, связанные с этими судебными решениями, поданы либо в нарушение правила ratione tempoiis Европейского Суда, либо с нарушением установленных для подачи жалоб сроков.

Авторы отмечают, что «основные прецедентные нормы, которые Европейский Суд по правам человека использовал для защиты прав человека в данных делах, сводятся к таковым из дела «Бурдов против России»: не исполняя решения национального суда власти лишают пользование правом на судебную защиту какого-либо полезного смысла;

неисполнение решений о присуждении сумм или имущества влечет за собой нарушение права собственности;

государство не вправе ссылаться на недостаток средств в оправдание неисполнения решения суда. Постоянное появление так называемых клоновых дел, то есть дел, в которых продолжаются жалобы на нарушения, аналогичные тем, которые уже были установлены Европейским судом, - явный признак того, что Российская Федерация не приняла необходимых мер для устранения нарушений ст.6.1. Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции…Очевидно, что если решения Европейского Суда об установлении одних и тех же нарушений следуют друг за другом,..меры государством не приняты». В комментариях к судебной практике составители Бюллетеня Европейского Суда по правам человека справедливо указывают, что главной проблемой, поднимаемой ныне российскими заявителями, остается неис полнение судебных решений по гражданским делам, прежде всего пo делам о выплатах пособий, пенсий, компенсаций. Первое Постановление Европейского Суда по России по делу Бурдова (№ 59498/00) от 7 мая 2002 г. касалось именно Деменва А. Указ. соч., С.65-66. См также: дело «Горохов и Русяев против России» (№ 38305/02) // Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2005. № 8. С.70.

длительности производства по делу, но не в силу судебных проволочек, типичных для производства по делам в итальянских, французских или греческих судах, а именно ввиду неисполнения судебного решения в течение нескольких лет по выплате «чернобыльского» пособия из-за «отсутствия средств» у органов социального обеспечения. Такая же ситуация с длительным неисполнением судебного решения по восстановлению прав гражданина, репрессированного в годы гонений на политических диссидентов, повторилась в деле «Тимофеев против России» (№ 58263/00, Постановление Европейскою Суда от 23 октября 2003 г.), в котором предметом спора была символическая сумма, но органы исполнения судебных решений искали надлежащего ответчика несколько лет.



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 10 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.