авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |

«1 А.А. Максуров Защита права собственности в Европейском Суде по правам человека 2 С удовольствием посвящаю эту книгу моей ...»

-- [ Страница 8 ] --

Ему было назначено наказание в виде лишения свободы сроком на один год, а монеты были конфискованы. В 1992 году обвинительный приговор и все последующие судебные решения по делу были отменены в контексте судебной реабилитации отца заявителя, и заявитель в последствии потребовал возврата монет. Районный суд установил, что в 1958 году монеты были переданы в Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2003. № 6. С.40-41.

краевое управление министерства внутренних дел, и предписал министерству внутренних дел вернуть их заявителю. Однако по жалобе министерства окружной суд отклонил требования заявителя на том основании, что Копецки не выполнил установленное законом условие - указать местонахождение искомого имущества на момент вступления в силу Закона 1991 года «О внесудебной реабилитации». Верховный суд Словакии отклонил жалобу заявителя, поданную по вопросам права, по тем же основаниям.

По поводу Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Положения Статьи Протокола № 1 к Конвенции не налагают на государства никакой общей обязанности возвращать собственность, поступившую в их распоряжение до ратификации ими Конвенции. Не налагают эти положения и каких-либо ограничений на свободу действий государств при определении объема производимой реституции и характера условий ее проведения. В настоящем деле то обстоятельство, что реституция собственности в соответствии с Законом 1991 года «О внесудебной реабилитации» оговаривалась определенными условиями, не нарушало поэтому права заявителя. Сказанное не означает, что применение соответствующих норм по конкретному делу не может поднять вопрос о соответствии действий государства требованиям Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Но прежде чем обратиться к этому вопросу, необходимо установить, могут ли требования заявителя быть приравнены к понятию «имущество».

Вещно-правовой интерес, которым обосновывается правопритязание заявителя, не может быть охарактеризован как «существующее имущество».

Остается определить, образует ли его правопритязание «актив», то есть было ли оно в достаточной мере твердым, и - в этом контексте это значимо - имелось ли у заявителя «правомерное ожидание» выгодоприобретения. В постановлениях по предыдущим делам, рассмотренным Европейским Судом, понятие «правомерное ожидание» увязывалось либо с разумно оправданной надеждой субъекта на применение правового акта, имеющего здравую юридическую основу, или на то, как правопритязание, отвечающее требованиям «актива», будет рассмотрено соответствующими инстанциями в соответствии с нормами национального права.

Более того, в постановлениях по другим делам Европейский Суд проводил различие между простой надеждой на реституцию собственности «правомер ным ожиданием» такой реституции, которая должны быть более конкретизи рованной и базироваться на правовой норме или правовом акте. В постанов лениях по этим делам в центре внимания Суда было не столько «правомерное ожидание», сколько наличие правопритязания, приравненного к «активу».

Ввиду этого обстоятельства существование «реального спора» или «подлежа щего судебному рассмотрению правопритязания» не было критерием опре деления наличия у субъекта «правомерного ожидания». Напротив, в тех случа ях, когда правопритязание обосновывается вещно-правовым интересом, оно может считаться «активом» только тогда, когда тому есть основание в нацио нальном праве.

В настоящем деле никакой конкретный вещно-правовой интерес заявителя не пострадал в результате того, что он полагался на какой-то отдельный правовой акт, и поэтому у него не было «правомерного ожидания»

выгодоприобретения. Остается решить, имелись ли тем не менее достаточные правовые основания для того, чтобы считать его правопритязание «активом». В этом отношений единственный спорный вопрос по делу - можно ли говорить о том, что заявитель выполнил условие закона о необходимости указать местонахождение имущества. Суды страны не нашли достаточных доказательств тому, что министерство внутренних дел до сих пор владеет монетами, о которых идет речь по делу, и при этом нет никаких признаков того, что суды произвольным образом разрешили вопрос. Поэтому и у Европейского Суда нет оснований для того, чтобы придти к иному заключению.

Правопритязание заявителя изначально было условным, и суды в конце концов установили, что но не выполнил предписанные законом требования.

Европейскому Суду по этому не было со всей убедительностью показано, что правопритязание заявителя достаточно прочно, чтобы считаться «активом».

Хотя решение суда первой инстанции было вынесено в пользу заявителя, впоследствии оно было отменено и потому не наделяло заявителя правом, подлежащим исполнению в силу закона. У заявителя поэтому не было «имущества» в значении Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, которая, следовательно, неприменима к настоящему делу.

Европейский Суд пришел к выводу, что по делу Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции нарушены не были (принято тринадцатью голосами «за» и четырьмя голосами «против»).

Показательно дело «Батлер против Соединенного Королевства» (№ 41661/98)1, по которому обжаловалась конфискация суммы денег на основании правовой презумпции, что эти деньги предназначались для использования в незаконном обороте наркотиков. Суд установил, что заявитель, азартный игрок, ставящий пари на скачках, часто держал при себе крупные суммы наличных денег для ставок. В связи с настоящим делом он заявлял, что у него не было судимостей за преступления, связанные с наркотиками. Узнав, что он может избежать уплаты налога на доход от пари, если будет участвовать в скачках заочно на территории какой-либо офшорной зоны в качестве нерезидента страны этой зоны, Батлер решил приобрести квартиру в Испании и договорился о встрече там с юристом в сентябре 1996 года. Поскольку он нервничал по поводу того, что ему придется везти крупную сумму денег наличными, заявитель доверил перевозку 240 тысяч фунтов стерлингов деловому партнеру своего брата, некоему X, который как раз собирался ехать в Испанию в отпуск.

В связи с исследуемым делом Батлер пояснял властям, что часть денег ему была нужна для покупки квартиры, а другая - для встречи по поводу скачек, на которую он планировал отправиться позже в г. Париж.

В июне 1996 года таможенные власти остановили следовавшего в автомобиле X. в г. Портсмуте и обнаружили деньги в багажнике автомобиля. X.

объяснил сотрудникам таможни, что деньги принадлежали заявителю, намеревавшемуся приобрести квартиру в южной Испании. 19 сентября 1996 г.

магистратский суд на основании Закона 1991 года «О борьбе с торговлей наркотиками» (далее - Закон 1994 года) издал приказ об аресте обнаруженной суммы денег. В октябре 1996 года заявитель обратился в таможенные органы с требованием вернуть деньги. В феврале 1997 года таможенные власти обратились в суд с ходатайством о конфискации 239 010 фунтов стерлингов на основании Закона 1994 года, мотивируя свое ходатайство тем, что, по их мнению, изъятые деньги прямо или косвенно были доходом от торговли наркотиками и (или) планировались для использования в незаконном обороте наркотиков. В июне 1997 года магистратский суд издал приказ о конфискации этой суммы денег. Жалоба заявителя была отклонена Судом короны, а приказ о конфискации денег оставлен в силе. Суд указал, что денежные купюры содержали на себе следы каннабиноидов и среди этих купюр было много шот ландских банкнот, которые обычно используются торговцами наркотиками для финансирования своих операций, проводимых за рубежом. Более того, южное побережье Испании было известно как отправной пункт многих партий наркотиков, предназначавшихся для ввоза в Соединенное Королевство. Исходя из этих косвенных доказательств, Суд короны счел объяснения, предложенные заявителем и X., неудовлетворительными и постановил, что, скорее всего, деньги использовались для торговли наркотиками. Власти Соединенного Королевства заявили Европейскому Суду, что Батлер не представил доказательств, обосновывающих его утверждение, что имеющиеся у него средства - результат накоплений выигрышей наличными в результате пари на скачках, накопившихся с 1994 года.

Жалоба признана неприемлемой, что касается пункта 2 Статьи Конвенции. Предварительные возражения властей Соединенного Королевства состояли в том, что заявитель не исчерпал доступные ему в стране внутренние средства правовой защиты, в частности, не обратился в Высокий суд с жалобой по существу дела или с ходатайством о судебной проверке законности действий властей. Суть жалобы заявителя сводилась к тому, что соответствующие нормы законодательства Соединенного Королевства не распространяют режим уго ловного преследования лица на производство конфискации и потому, когда производится конфискация, то уголовно-процессуальные гарантии, предусмо тренные Статьей 6 Конвенции, в частности и в особенности, презумпция неви новности, при этом не действуют. Средства правовой защиты, упоминавшиеся властями Соединенного Королевства, могли бы дать ему возможность оспорить в суде решение о конфискации денег на том основании, что она была про изведена вопреки имевшимся доказательствам или несла в себе элементы про Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2002. № 6. С.47-50.

тивоправности. Однако не было установлено, что эти средства давали Батлеру хоть какой-нибудь шанс на успех. В случае подачи им жалобы по существу дела или обращения с ходатайством о судебной проверке законности действий вла стей маловероятно, что Высокий суд подверг бы сомнению факты, как они были установлены Судом короны, или данную этим судом оценку доказательств по делу. Далее, Батлер заявляет, что в ходе производства по делу в Суде короны не было обнаружено никаких ошибок в правовой оценке обстоятельств дела и не было указано, что решение о конфискации в любом случае было принято властями ultra vires, а это давало бы возможность обратиться в Высокий суд в порядке возбуждения процедуры судебного надзора за законностью действий властей. Наконец - и это главное - Высокий суд, в случае принятия к производ ству жалобы заявителя по существу дела или в порядке судебного надзора, не удовлетворил бы ее на основании порядка исследования и оценки доказа тельств, предписанного Законом 1994 года. Поэтому предварительные возра жения властей Соединенного Королевства были отклонены.

Что касается применимости по данному делу Статьи 6 Конвенции в ее уголовно-правовом аспекте, то следует заметить: против заявителя никакого уголовного дела вообще не возбуждалось. Приказ о конфискации денег был мерой предупредительного характера, и его нельзя сравнивать с какой-либо уголовной санкцией, поскольку цель состояла в изъятии из обращения денег, в отношении которых у властей существовало предположение, что эти деньги были связаны с незаконным оборотом наркотиков на международном уровне.

Производство, результатом которого стало издание приказа о конфискации, не имело целью предъявление какого-либо уголовного обвинения.

Что же касается обоснования Батлером своей позиции ссылкой на Постановление Европейского Суда по делу «Филипс против Соединенного Королевства» (Phillips v. the United Kingdom) от 5 июля 2001 г., то следует заметить: обстоятельства данного дела отличаются от обстоятельств дела Филипса. В деле «Филипс против Соединенного Королевства» оспаривавшийся приказ о конфискации был издан после того, как заявитель по тому делу был привлечен к уголовной ответственности, его дело было рассмотрено судом, и он был осужден по обвинению в незаконном ввозе наркотического препарата в страну. Издание приказа о конфискации сочли аналогичным процедуре назначения наказания судом по уголовному делу, и поэтому была применена Статья 6 Конвенции. В том деле в центре внимания был тот факт, что целью приказа о конфискации не было осуждение или оправдание заявителя и издание приказа о конфискации не имело последствий для него в смысле пополнения списка судимостей. Такого рода соображения относимы и к данному делу в том смысле, что Статья 6 Конвенции в ее уголовно-правовом аспекте не применяется в отношении производства об издании приказа о конфискации.

Дополнительные аргументы в пользу такого вывода можно найти в Постановлениях Европейского Суда по делам «Эйр Канада против Соединенного Королевства» (Air Canada v. the United Kingdom) и «АГОСИ против Соединенного Королевства» (AGOSI v. the United Kingdom). Жалоба неприемлема ввиду предметной неподсудности (ratione materiae).

Жалоба признана неприемлемой, что касается Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Изъятие и последующая конфискация денег заявителя приравниваются к вмешательству государства в реализацию человеком права беспрепятственно пользоваться своим имуществом. Хотя заявитель был лишен своих денег навсегда в результате издании приказа об их конфискации, оспариваемый акт вмешательства государства в реализацию человеком права на собственность вполне может быть рассмотрен с точки зрения права государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами.

Конфискация была произведена на основании и в соответствии с нормами соответствующих статей Закона года. Тем самым она соответствовала законодательству страны. При оценке, насколько справедливо был установлен баланс между интересами общества в искоренении торговли наркотиками и защитой права заявителя беспрепятственно пользоваться своим имуществом, необходимо с должным вниманием отнестись к широкому усмотрению государства-ответчика, которым оно пользуется в вопросах формулирования и осуществления политики борьбы с незаконным оборотом наркотиков. Полномочия, которыми наделены таможенные власти, ограничены условиями, предписанными Законом года, а их реализация является предметом судебного надзора. Что же касается доводов заявителя по поводу того, что на протяжении всего производства об издании приказа о конфискации на нем, а не на таможенных властях лежало бремя доказывания обстоятельств по делу, то нельзя считать несовместимым с требованием Конвенции о справедливом судебном разбирательстве то, что бремя доказывания перекладывается на защиту по уголовному делу. Равно как и принцип справедливого суда не опорочивается в случае, если обвинение по уголовному делу исходит из таких презумпций фактов или права, которые действуют не в пользу обвиняемого, при условии, что таковыми презумпциями оперируют в разумных пределах, учитывающих значимость предмета дела, и не нарушают права защиты. Такого рода соображения должны относиться a fortiori к производству об издании приказа о конфискации, которое никак не было связано с предъявлением заявителю «уголовного обвинения». С тем, чтобы обосновать конфискацию денег заявителя, таможенные власти исходили из данных криминалистической экспертизы и имевшихся у них косвенных доказательств. Достоверность же данных экспертизы и доказательств заявитель имел возможность оспорить - заручившись помощью адвоката - на устных слушаниях в магистратском суде и в Суде короны. Заявитель вполне мог представить этим судам любые доказательства законности цели своей поездки в Испанию, объяснить причины вывоза из страны такой большой суммы денег в багажнике автомобиля и указать источник этих денег. Суды взвесили доказательства, представленные на их рассмотрение, подвергли их тщательной оценке и обосновали этими доказательствами приказ о конфискации. Суды воздержались от того, чтобы механически руководствоваться презумпциями, содержащимися в соответствующих нормах Закона 1994 года и не применяли их каким-либо образом, который мог бы считаться несовместимым с требованиями принципа справедливого судебного разбирательства. Поэтому способ конфискации денег заявителя не может быть приравнен к акту несораз мерного вмешательства государства в реализацию права собственности Батлера.

Равным образом государство в данном случае не нарушило справедливый баланс между уважением к его правам, предусмотренным Статьей 1 Протокола 1 к Конвенции, и интересами общества. Жалоба признана явно необоснованной.

По делу «Фризен против России» (№ 58254/00)1 было установлено, что в1996 году компания, основанная мужем заявительницы, выдала ей беспроце нтную ссуду на приобретение автомобиля. Сумма была целиком перечислена напрямую на банковский счет агента по продаже автомобилей. В 1998 году муж заявительницы был признан виновным в мошенничестве в особо крупных раз мерах. Суд приговорил его к четырем годам лишения свободы и издал распоря жения о конфискации его имущества. Автомобиль заявительницы и некоторые предметы домашнего обихода в ее квартире были конфискованы. Заявительни ца подала жалобу в Европейский Суд на то, что ее автомобиль был конфискован в связи с преступлениями, за совершение которых ее не осуждали в уголовном порядке, и без какого-либо на то правового основания.

Наличие соображений, диктуемых интересами общества, при проведении конфискации транспортного средства заявительницы, какими бы релевантными и надлежащими эти соображения не оказались бы, не освобождает власти страны от обязательства приводить правовое обоснование подобному своему решению. Европейский Суд отмечает, что суды страны не сослались на какую либо правовую норму, санкционирующую конфискацию, ни в ходе производства по уголовному делу в отношении мужа заявительницы, ни в производстве по гражданскому делу, возбужденному заявительницей. Далее, государство-ответчик не ссылается, прямо или косвенно, на какой-либо внутригосударственный нормативный акт, легший в основу решения о конфискации автомобиля заявительницы.

Полномочие Европейского Суда проверять соответствие действий властей нормам национального законодательства является ограниченным, поскольку право толковать и применять это законодательство в первую очередь принадлежит властям России. Принимая во внимание то обстоятельство, что власти России последовательно не указывали нормативный акт, который мог бы быть истолкован как правовое основание конфискации собственности заявительницы, вмешательство в осуществление заявительницей своего права собственности не может считаться «предусмотренным законом». Европейский Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2005. № 8. С.58.

Суд пришел к выводу, что по делу допущено нарушение требований Статьи Протокола № 1 к Конвенции (принято единогласно).

Европейским Судом по правам человека рассматривался ряд дел, связанных с компенсацией собственникам изъятого у них тоталитарными режимами власти имуществе.

Так, заявителями по делам «Фон Мальцан и другие, фон Цицтевиц и другие, акционерное общество Ман Феррошталь» и фонд «Альфред Тепфер»

против Германии» (№№ 71916/01, 71917/01, 10260/02)1 ставился вопрос об условиях предоставления компенсации наследникам жертв проведенных в ГДР и в советской оккупационной зоне в Германии экспроприаций имущества. Суд установил, что шестьдесят пять заявителей являются физическими лицами, наследниками собственников земли или строений, экспроприированных в ходе земельной реформы, проведенной в советской оккупационной зоне в Германии в период с 1945 по 1949 год. Среди заявителей два юридических лица, также владевших землей, которую экспроприировали в указанный период. После воссоединения Германии заявители безуспешно обращались с ходатайствами к соответствующим властям о восстановлении их прав собственности на их земли и (или) строения. Трое из заявителей также обращались в административные органы, чтобы реабилитировать умерших родственников согласно положениям закона «Об административной реабилитации» [the Administrative Rehabilitation Act], но безуспешно. Пятеро заявителей являются физическими лицами, наследниками владельцев земли или строений, экспроприированных после решения властей ГДР, принятого в 1949 году. После воссоединения Германии они обращались с ходатайствами к соответствующим властям о восстановлении их прав собственности на их земли и (или) строения, но власти отказали заявителям на основаниях, изложенных в законе «О собственности» [the Property Act], а именно: третьи лица, приобретшие собственность после ее конфискации и до воссоединения Германии, являются добросовестными приобретателями, и отчуждение у них собственности потому невозможно или же восстановление в правах собственности невозможно практически. Двадцать один заявитель подал жалобу в Федеральный конституционный суд, утверждая, Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2005. № 8. С.55-57.

что закон «О возмещении вреда и компенсации» 1994 года [the Indemnification and Compensation Act] противоречил Основному Закону Германии [Grundgesetz]. В руководящем постановлении от 22 ноября 2000 г. Федеральный конституционный суд отклонил жалобу заявителей. Федеральный конституционный суд вынес четыре руководящих постановления по земельной реформе. В частности, они касаются конституционности различных законодательных актов, регулирующих вопросы собственности и реабилитации, которые были приняты законодательным органом воссоединенной Германии.

Жалоба признана неприемлемой, что касается Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.

Дело не касается «существующего имущества» заявителей. Большинство из них являются наследниками людей, собственность которых была давно экспроприирована, поэтому не имели возможности пользоваться правом собственности на имущество, о котором идет речь в деле, в течение более полувека в большинстве случаев. Отчуждение собственности проводилось либо в период с 1945 по 1949 год по наущению советских оккупационных войск в Германии, либо после 1949 года в ГДР, являвшейся отдельным государством, отличным от ФРГ не несло никакой ответственности за действия, совершенные по наущению советских оккупационных войск, или за действия, совершенные другим государством против собственных граждан, несмотря на то, что в дальнейшем ФРГ стала правопреемницей ГДР, поскольку по настоящему делу фигурируют «политические» обязательства. Соответственно, Европейский Суд не обладает компетенцией ratione temporis и ratione personae, чтобы изучать обстоятельства, при которых производились акты экспроприации собственности, или их последствия.

Заявители утверждают, что они могут законно ожидать восстановления в правах собственности или выплаты компенсации (за акты экспроприации, имев шие место в период с 1945 по 1949 год) либо возмещения вреда (за акты экспроприации, имевшие место после 1949 года) в конкретных размерах, соиз меримых с реальной ценой их собственности. В отношении обоих случаев экспроприации (в период между 1945 и 1949 годами в советской оккупационной зоне в Германии и после 1949 года в ГДР) Европейский Суд не нашел каких либо правовых оснований для возможности обеспечить восстановление в пра вах собственности или выплатить возмещение и компенсацию, соизмеримых с реальной ценой собственности заявителей.

После воссоединения страны законодательный орган Германии обладал широкой свободой усмотрения в определении условий компенсации за несправедливость или ущерб, которые были причинены актами, совершенными по наущению оккупационных сил иностранного государства или другим суверенным государством. Законодательный орган Германии должен был сделать определенный выбор, исходя из соображений общественного интереса.

Соответственно, законодательство, принятое после воссоединения Германии, регулирующее вопросы собственности и реабилитации после воссоединения, не отвечало ожиданиям заявителей ни в том, что касается восстановления в правах собственности, ни в том, что касается компенсации или возмещения ущерба, соразмерным реальной цене их собственности. И никакое из положений закона или принятое решение не обеспечивало иных прав, нежели упомянутых в законодательных актах, фигурирующих по делу. Правопритязания заявителей поэтому не основываются на положениях закона или нормах прецедентного права Германии. Поэтому нельзя считать, что у заявителей имеется «законное ожидание» реализации настоящего потенциально осуществимого правопритязания посредством восстановления в правах собственности или возмещения ущерба (за акты экспроприации в период с 1945 по 1949 год) или выплаты возмещения (за акты экспроприации, осуществленные после года) в конкретных размерах, соизмеримых с реальной ценой их собственности.

Таким образом, они не могут претендовать на то, что у них имеется «имущество» в значении Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Жалоба несовместима с правилом ratione materiae Европейского Суда.

Жалобы по Статье 1 Протокола № 1 Конвенции и Статье 8 Конвенции, взятой в увязке со Статьей 14 Конвенции, несовместимы с правилом ratione materiae Европейского Суда.

Жалоба признана неприемлемой, что касается пункта 1 Статьи 6 Конвен ции.

Производство по делу в Федеральном конституционном суде длилось почти пять лет и пять месяцев. При уникальных обстоятельствах, сложившихся в результате воссоединения Германии, дело объединило в себе 42 жалобы в Федеральный конституционный суд касательно Закона о возмещении вреда и компенсации, и подняло ряд принципиальных вопросов о критериях, отобранных законодательной властью после воссоединения страны для выплаты компенсаций наследникам лиц, собственность которых была экспроприирована в период советской оккупации или в ГДР. Очевидно, что дело было очень сложным. Федеральный конституционный суд вполне правомерно сгруппировал все дела по схожим предметам, чтобы иметь всес тороннее представление о вопросе, тем более что Федеральный конститу ционный суд был единственным судебным органом Германии, рассматри вавшим эти дела. Действительно, многие из заявителей - пожилые люди.

Однако, поскольку выплата возмещений и компенсаций намечалась в любом случае не ранее 2004 года (производство по делу закончилось в 2000 году), то фигурирующие в деле персональные интересы не были столь важными, чтобы обязывать Федеральный конституционный суд рассматривать дело как чрезвычайно срочное, как это бывает с делами определенной категории. Жалоба признана явно необоснованной.

Другой пример. По делу «Харрач против Чешской Республики» (№ 77562/01)1 обжаловалось невозвращение заявителю собственности, конфискованной у него в конце Второй мировой войны. При рассмотрении дела Суд установил следующее.

Заявитель родился в 1920 году и имеет двойное, чешское и австрийское, гражданство. Его двоюродному брату Йохану Харрачу принадлежала недвижимость в бывшей Чехословакии. В 1941 году Йохан Харрач составил завещание, в котором указал, что его сын Фердинанд Харрач наследует все принадлежащее ему имущество, а в случае смерти сына наследство переходит к заявителю. После смерти наследодателя в мае 1945 года его наследник не вступил во владение завещанной ему недвижимостью. Поэтому в соответствии с Гражданским кодексом 1811 года, действовавшим в Чешской Республике на Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2003. № 10. С.52-53.

тот момент, это имущество стало «лежащим» наследством, не имеющим владельца (bereditas iacens), и указом президента Бенеша № 12/1945 было конфисковано. Вдова наследодателя потребовала реституции прав на конфискованное имущества, мотивируя это тем, что ее муж занимал лояльную позицию по отношению к Чехословакии. В 1946 году окружной национальный комитет это требование не удовлетворил. В 1947 году Национальный земельный комитет поддержал это решение.

Когда Фердинанд Харрач умер в 1961 году, право наследования этого имущества перешло к заявителю. В январе 1993 года он подал заявление о реституции прав на имущество. Окружное земельное управление в марте года решило, что заявитель является собственником лишь части имущества.

Земельное управление постановило, что процедуру конфискации не должны были привести в действие в отношении «лежащего» наследства, но должны были инициировать только после обязательного проведения производства по вопросу о наследовании. Таким образом, передача имущества государству была противоправной по закону «О владении землей» и нарушающей право собственности заявителя.

В октябре 1999 года областной суд отменил это решение, указав, что обстоятельства дела не были установлены в достаточной степени ясно, в частности, это касалось даты конфискации имущества, от которой зависело, применяется ли закон «О реституции». По мнению областного суда, датой конфискации имущества должна считаться дата вынесения решения Национальным земельным комитетом в 1947 году. Далее суд заявил, что органы, проводившие конфискацию, имели на то право, и что Гражданский кодекс Чешской Республики 1811 года не исключает конфискацию «лежащего»

наследства. Суд передал дело на рассмотрение в административные ведомства.

В то же время Окружное земельное управление решило, что заявитель является собственником остального имущества, и что его заявление о реституции подпадает под действие закона «О владении землей». В феврале 2000 года областной суд отменил это решение, постановив, что основными причинами конфискации имущества Йохана Харрача были его решение принять немецкое гражданство в 1939 году и его членство в немецких политических партиях, включая вступление в нацистскую партию в 1942 году. По мнению областного суда, в действительности датой конфискации имущества являлась дата издания указа 1945 года, а последующие решения имели деклараторный характер. Следовательно, конфискация не подпадает под действие закона «О владении землей». Суд поручил земельному управлению проверить, удовлетворяло ли имущество Йохана Харрача условиям, установленным законом «О реституции». Управление решило, что заявитель не является собственником недвижимости, что она была конфискована правомерно, и что на момент конфискации не действовал закон «О владении землей». Что же касается закона «О реституции», то необходимые в данном случае условия для его применения не были соблюдены, поскольку Йохан Харрач не возобновил свое чехословацкое гражданство. Заявитель не приобрел права собственности на недвижимость, и степень его родства с наследодателем не соответствовала требованиям закона «О реституции». Областной суд, рассматривая дело по жалобе заявителя, подтвердил это решение. Конституционный суд Чешской Республики отклонил жалобу заявителя как явно необоснованную.

Жалоба признана неприемлемой, что касается пункта 1 Статьи Конвенции. Обращения заявителя рассматривались судами Чешской Республики открыто и гласно. Заявитель пользовался услугами адвоката и мог представлять свою позицию по делу и подвергать сомнению доводы противостоящей ему стороны. Судьи Чешской Республики подробно рассмотрели все аспекты дела заявителя, дав полную мотивировку своих выводов и приняв во внимание доводы заявителя. Европейский Суд не усматривает признаков того, что разбирательство по делу заявителя было несправедливым или каким-либо иным образом нарушало пункт 1 Статьи б Конвенции. Жалоба признана явно необоснованной.

Жалоба признана неприемлемой, что касается Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Суды Чешской Республики установили, что заявитель не является собственником недвижимости и никогда не вступал во владение ею по решению суда о порядке наследования. В 1945 году эта недвижимость была в соответст вии с законом конфискована. Ни первоначальный собственник этого имущест ва, ни заявитель не отвечали требованиям, предъявляемым субъектам закона «О реституции». Суды Чешской Республики дали обоснованную и достаточную мотивировку своим выводам, их решения не были произвольными, и производство по делу в суде не было несправедливым. Следовательно, заявитель не имел ни реально существующего имущества, ни правомерного ожидания, что в будущем он его получит. Соответственно, обстоятельства дела не попадают в сферу действия Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Жалоба признана неприемлемой как несовместимая с правилом о предметной неподсудности (ratione materiae) Европейского Суда.

Жалоба признана неприемлемой, что касается Статьи 14 Конвенции.

Заявитель утверждал, что является жертвой дискриминации по признаку гражданства. В отношении пункта 1 Статьи 6 Конвенции гражданство заявителя не имеет никакого значения при разбирательстве его дела. Отказ в его правопритязании сам по себе не образует акт дискриминации. В отношении Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции - поскольку жалоба заявителя на нарушение его прав, предусмотренных этой Статьей, была признана несовместимой с правилом о предметной неподсудности Европейского Суда Статья 14 Конвенции не применяется.

Здесь возникают вопросы, как следует из дела «Блюхер против Чешской Республики» (№ 58580/00)1, и в части порядка восстановления в правах собственности. В частности, по данному делу установлено, что заявитель получил в наследство от своего двоюродного брата земельные участки, расположенные на территории Чешской Республики, которые были нацио нализированы государством в период коммунистического правления. В 1992 го ду он решил воспользоваться своими правами на наследование земельных участков в соответствии с законом «О собственности на землю» [Land Ownership Act]. Этот закон гласит, что лица, которые были лишены своей собственности и имели право требовать восстановления в правах собственности, должны были иметь чехословацкое гражданство и проживать на территории страны;

в случае смерти лица, которое было лишено своей собственности, наследники этой собственности, отвечающие требованиям Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2005. № 6. С.20-21.

наличия гражданства и проживания в стране, могли обращаться к властям с требованием о восстановлении в правах собственности при соблюдении определенных условий, установленных нормами, которые касаются завещательных отказов. В деле заявителя Конституционный суд указал, что требование наличия гражданства, закрепленное в законе, распространяется и на первоначального владельца собственности. На этом основании админист ративные власти отклонили ходатайство заявителя, указав на отсутствие доказа тельств того, первоначальный владелец земельных участков имел чехословацкое гражданство. Районный суд счел, что вопрос гражданства первоначального владельца собственности не имел значения для дела. Суд в своем решении исходил из статуса заявителя как наследника собственности и постановил в этой конкретной связи, что заявитель в этом качестве не отвечает правовым условиям, установленным нормами, которые касаются завещательных отказов. Конституционный суд отклонил жалобу заявителя на это решение и мотивировал свое постановление теми же основаниями, как предыдущее постановление. По дальнейшим обращениям заявителя с ходатайствами о восстановлении в правах собственности принимались административные и судебные решения, которые основывались на аналогичных доводах. Конституционный суд подтвердил свои прежние заключения и пришел к выводу, что в соответствии с принципом «никто не может передать другому больше прав, чем он сам имеет» у наследников собственности не может быть больше прав на нее, чем у ее первоначального владельца.

По поводу пункта 1 Статьи 6 Конвенции, что касается вопроса о судебном толковании закона. Все суды, которые принимали решения по данному делу, указывали мотивы принятия своих решений с достаточной четкостью, и нет никаких признаков произвола в их позициях по делу.

Конституционный суд был вполне правомочен заполнять правовые пробелы, выявленные данным делом, посредством такого толкования норм закона, которое соответствовало Конституции и принимало во внимание дух и цели закона «О собственности на землю». В этой связи ссылка Конституционного суда на принцип «никто не может передать другому больше прав, чем он сам имеет» не была нелогичной. Более того, государство выполнило свое обязательство действовать в высшей степени последовательно, чтобы гарантировать правовую определенность. Вопрос о том, применяется ли требование наличия чехословацкого гражданства также в отношении первоначального владельца собственности, был предметом нескольких не противоречащих друг другу постановлений, принимавшихся Конституционным судом, и заявителя никогда не ставили в положение правовой неопределенности в результате того, что Конституционный суд ставил под сомнение свои ранее принятые и окончательные решения.

Вопрос о непроведении слушания в Конституционном суде.

Производство по делу в Конституционном суде, которое было ограничено исследованием вопросов конституционности законодательства, не предполагало проведение непосредственного и всестороннего изучения вопроса о гражданских правах заявителя. Непроведение слушания в Конституционном суде было в достаточной мере компенсировано проведением открытых слушаний в районном суде.

Вопрос о бремени доказывания. От заявителя потребовали доказать, что его двоюродный брат, который скончался в 1974 году, имел чехословацкое гражданство, но Европейский Суд не счел, что у заявителя не было никакой возможности представить доказательства этого факта, учитывая среди прочего исторический контекст послевоенного периода и заинтересованность немецкоязычных лиц в утверждении их лояльности чехословацкому государству. Заявитель также не утверждал, что его лишили доступа к соответствующей документации.

Вопрос о справедливости производства по иску о восстановлении в правах собственности. Конвенция никак не ограничивала свободу государств - участ ников Конвенции определять объем законодательства, которое они могли бы принять по вопросу о восстановлении в правах собственности, и предписывать условия, при которых эти государства восстанавливают имущественные права лиц, некогда лишенных своей собственности. Поэтому в данном случае именно чешским судам, в частности высшему суду страны, надлежало давать толкова ние законодательства, принятого в период восстановления страны, такого, ко торое было направлено на заглаживание определенного вреда, причиненного гражданам в прошлом. В настоящем деле суды выполнили роль, которая на них была возложена государством, руководствующимся принципом верховенства права, и, коль скоро их выводы нельзя назвать произвольными, Европейский Суд не может ставить эти выводы под сомнение.

Европейский Суд пришел к выводу, что требования пункта 1 Статьи Конвенции по делу нарушены не были (принято единогласно).

Возникают проблемы, как следует из дела «Малтцан и другие против Германии» (№ № 71916/01, 71917/01, 10260/02)1, и с определением условий компенсации. В частности, по данному делу (приводится текст пресс-релиза Европейского Суда) жалобы были заявлены в европейский суд 68 гражданами Германии и двумя немецкими юридическими лицами. Первая жалоба была заявлена Вульф-Ульрих Фрейером фон Малтцан и 45 другими лицами, вторая жалоба – Маргарет фон Цицевиц и 21 заявителем, и третья жалоба – Фондом «Альфред Тепфер» и корпорацией «Манн ферросталь».

Жалобы касаются одной из главных проблем, возникших после воссоединения Германии – условий выплаты компенсации тем лицам, собственность которых была конфискована либо после 1949 года в ГДР, либо, как в огромном большинстве случаев, в период между 1945 и 1949 годом на территории бывшей советской зоны оккупации Германии. Условия компенсации и справедливого возмещения изложены в Законе «О компенсации и справедливом возмещении» (Entscbadiguns und Ausgleicbsleistungsgesetz) от сентября 1994 г.

39 июня 1995 года некоторые из заявителей возбудили производство в Федеральном конституционном суде Германии, утверждая среди прочего, что определенные нормы этого закона противоречат Основному закону Германии в том, что установленный им размер компенсации вообще была меньше реальной рыночной стоимости собственности, которая была конфискована. 22 ноября 2000 года первый сенат (erster Senat) Федерального конституционного суда вынес руководящее постановление, которым требования заявителей вообще отклонялись. Те заявители жалобы в Европейский Суд, которые не были Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2004. № 7. С.32-33.

участниками искового производства в Федеральном конституционном суде, тем не менее ссылаются на это руководящее постановление.

Физические лица из числа заявителей утверждают в жалобе в Европейский Суд, что Закон «О компенсации и справедливом возмещении» 1994 года и указанное руководящее постановление Федерального конституционного суда, принятое в 200 году, нарушают их право собственности, охраняемое Статьей Протокола № 1 к Конвенции, поскольку сумм выплаченной им компенсации неизмеримо меньше реальной стоимости собственности, которая была незаконно отчуждена.

Заявители также утверждали, что по отношению к ним имела место дискриминация в нарушение требований статьи 14 (запрещающей дискриминацию) Конвенции в увязке с требованиями Статьи 1 Протокола № 1 к конвенции, поскольку в отличие от других групп людей они не могли требовать осуществления права на возврат собственности, которая была незаконно конфискована, и в возмещение стоимости которой они получили только незначительную сумму компенсации.

Наконец, те из заявителей, кто обращался с жалобой в Федеральный конституционный суд, указали Европейскому Суду, что продолжительность производства по их иску в Федеральном конституционном суде (четыре года и 11 месяцев в одном случае и пять лет четыре месяца – в другом) превысила разумные сроки рассмотрения дела в нарушение пункта 1 Статьи 6 (право человека на справедливое разбирательство дела в разумный срок) Конвенции.

Фонд «Альфред Тепфер» и корпорация «Манн ферросталь» в своих жалобах в Европейский Суд поднимает те же вопросы, указывая на то, что в силу Закон «О компенсации и справедливом возмещении» 1994 года у них нет ни права на возврат их собственности, ни права на компенсацию.

Имеются проблемы и при определении даты, с которой заявители имеют право на процентную индексацию присужденной им компенсации.

Так, при рассмотрении дела по жалобе Фернандес-Молина Гонсалес и других заявителей против Испании (№ 64359/01)1 Суд установил следующее.

В мае 1981 года заявители и более 20 тысяч других лиц стали жертвами очень серьезного пищевого отравления вследствие употребления поддельного рапсового масла, что легло в основу так называемого «токсичного синдрома». В июне 1981 года было проведено уголовное расследование по предполагаемому факту совершения преступления против здоровья граждан. Многочисленные дела по этому поводу в результате оказались в производстве Национального уголовного суда Испании (Audiencia Nacional) и разделены на две отдельные группы уголовных дел. Одна группа дел была возбуждена против частных лиц и фирм, вовлеченных в распространение поддельного масла.

В мае 1989 года Национальный уголовный суд Испании приговорил эти частные лица и фирмы к различным срокам лишения свободы и выплате (в качестве сторон, несущих основную или дополнительную гражданско-правовую ответственность) компенсации пострадавшим. Суд уточнил, что компенсация должна выплачиваться с учетом ежегодной индексации в размере двух процен тов от первоначально установленной суммы с момента принятия судом данного постановления и до полной выплаты.

В апреле 1992 года Апелляционный суд оставил в силе основные положения данного постановления. Вместе с тем ответственные стороны доказала свою неплатежеспособность, что не давало возможности исполнить постановление, вследствие чего пострадавшим деньги выплачены не были.

Было возбуждено дело против властей и государственных чиновников, вовлеченных в скандал, связанный с отравлением пищевыми продуктами. В результате в сентябре 1997 года было принято решение Верховного суда о лишении свободы в отношении двух государственных чиновников и выплате ими компенсации, вдвое превышающей размер, установленный постановлением, принятым в мае 1989 года. Другие государственные чиновники были оправданы. Государство в качестве стороны, несущей субсидиарную гражданскую ответственность, было приговорено к выплате Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2003. № 3. С.43-46.

денежных сумм, определенных постановлением, принятым в мае 1989 года.

Означенные суммы государству надлежало выплачивать после отдельного рассмотрения каждого случая.

В ходе исполнительного производства Национальный уголовный суд объявил осужденных чиновников неплатежеспособными и распорядился о продолжении разбирательства по делу в отношении государства. В феврале 1989 года суд решил приступить к исполнению приговора. Поскольку стандартное прошение о выплате компенсации, предписанное Национальным уголовным судом, не обеспечивало возможность индексации, то для обеспечения полной компенсации ущерба, нанесенного пострадавшим от токсичного синдрома, была создана ассоциация «Анасто-Леганес» под председательством первого заявителя. Ассоциация обратилась с требованием о выплате индексации, начисленной с момента решения суда от мая 1989 года до даты полной выплаты компенсации. Это заявление, объединенное с первым заявлением об исполнении приговора суда, поданным первым заявителем, было отклонено в той части, что касалась индексации, исчисляемой с момента постановления 1989 года. Суд определил размер компенсации, подлежащей выплате первому заявителю, в 17 360 000 песет. Жалоба против этого решения была отклонена.

В июле 1999 года суд издал приказ о выплате администрацией суммы в 360 песет. Тогда первый заявитель и другие заявители направили в Конституционный суд Испании прошения в порядке производства о защите конституционных прав и охраняемых законом интересов (amparo). Эти прошения были направлены на основании статьи 24 Конституции Испании, принципа запрета дискриминации и права на справедливое разбирательство по делу, но были отклонены решениями, принятыми в период с 2000 по 2001 год. В августе 2000 года только четверть пострадавших от токсичного синдрома получила компенсацию.

Жалоба признана неприемлемой, что касается Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции и Статьи 14 Конвенции. Власти Испании заявили о несогласии с применением правила о шестимесячном сроке с момента вынесения национальными органами окончательного решения по делу как условия для принятия жалобы Европейским Судом, приводя доводы о том, что отсчет этого срока начинается с момента принятия решения Национальным уголовным судом в 1989 году, а не с момента принятия решения Конституционным Судом, поскольку право на беспрепятственное пользование имуществом не обеспечива ется в порядке производства amparo. Вместе с тем в данном деле жалобы, осно ванные на праве на справедливое разбирательство по делу и запрещении дис криминации, составляющие основу заявлений, направленных в Европейский Суд, должны составлять предмет обжалования в порядке производства amparo.

До использования этого средства внутригосударственной правовой защиты жалобы не могут быть рассмотрены Европейским Судом. Кроме того, жалоба, основанная на Статье 14 Конвенции, может быть подана только в сочетании с жалобами о нарушении других прав, гарантируемых Конвенцией. Было бы из лишне формалистично толковать шестимесячный срок как необходимость об ращения заявителями в Европейский Суд в разные дни для соблюдения этого требования законов их страны, поскольку они в действительности не апелли ровали отдельно к требованиям Статьи 1 Протокола № 1. Духу и цели Конвен ции более соответствовало полное рассмотрение жалоб для установления dies a quo. Таким образом, возражения властей Испании были отклонены.

Спор касался даты, с которой надлежало начислить индексацию, на которую заявители имели право. Право заявителей на получение компенсации от государства, как стороны несущей субсидиарную гражданскую ответственность за ущерб, возникший в результате отравления пищевыми продуктами, было окончательно утверждено решением Верховного суда в году. Будучи однажды признанным, это право на компенсацию могло быть расценено как имущество в значении Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Это право должно было повлечь выплату в результате исполнения решения Национального уголовного суда. В соответствии с законами страны, компенсация в размере, определенном решениями по существу дела, должна была выплачиваться на индивидуальной основе в ходе исполнительного производства, где каждый пострадавший должен был взыскивать то, что ему или ей причиталось в соответствии с состоянием здоровья. Таким образом, суд имел возможность отнести его или ее к той или иной категории и обеспечить выплату компенсации в зависимости от причиненного вреда. Подобное применение судами правовых норм страны было сочтено разумным и не обнаружило какой-либо дискриминации. Вкратце признавая моментом начала выплаты индексации постановление Национального уголовного суда, выне сенное в мае 1989 года в ходе первой серии разбирательств по делу, где государство не являлось стороной в деле и, соответственно, не было осуждено судом, означало бы обвинение властей в задержке выполнения ими несуществующих обязательств. Жалоба признана явно необоснованной.

Жалоба признана неприемлемой, что касается пункта 1 Статьи Конвенции (право на разбирательство дела в разумный срок). Власти Испании заявили, что при использовании заявителями различных внутригосударственных средств правовой защиты жалоба на продолжительность разбирательства по делу не заявлялась ни прямо, ни по сути. Тот факт, что в контексте подачи жалобы в порядке производства атраго в Конституционный суд заявители ссылались на I статью 24 Конституции без обоснования своих жалоб чрезмерной продолжительностью процесса, не позволяет предполагать, что такого рода жалобы име- I ли место в действительности. Кроме того, статья 292 (и последующие) закона «О судебной власти» предполагает возможность по завершении процесса обращаться в министерство юстиции за компенсацией в случае сбоев в работе системы правосудия. А именно так была расценена чрезмерная продолжительность разбирательства по делу. Кроме того, решения министра могут быть обжалова ны в административных судах. Соответственно, существовали достаточные воз можности для граждан, добивающихся эффективного правосудия, представля ющие собой средства правовой защиты, которыми следовало воспользоваться.


Таким образом, возражения властей Испании были приняты во внимание.

Важен вопрос о сумме компенсации за отчуждение имущества. По делу «Геррера и Фуско против Италии» (№ 40601/98)1 Суд установил следующее.

Заявители являлись собственниками земельного участка, который в году был занят местным советом для проведения работ в общественных интересах. На основании предложения о выплате компенсации в связи с Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2003. № 9. С.46-47.

отчужденная имущества заявители заключили соглашение о передаче земли, которая юридически закрепила ее отчуждение. Однако, ссылаясь на то, что закон, в силу которого произведена передача земли, был признан неконституционным, заявители возбудили исковое производство в суде в году с целью получения компенсации за принадлежащий им участок земли. В январе 1996 года суд апелляционной инстанции постановил выплатить им дополнительную сумму денежных средств в качестве компенсации за лишение имущества на основании непосредственно действующего закона от 1992 года.

До того, как постановление Апелляционного суда стало окончательным, заявители заключили мировое соглашение с городскими властями. Соглашение основывалось на том, что в соответствии с решением Апелляционного суда сумма, подлежащая уплате заявителям на день заключения соглашения, составляла около 170 миллионов лир. Условия соглашения предусматривали, что заявители соглашаются с уплатой им суммы компенсации в размере 141 000 лир путем окончательного урегулирования дела и отказывались от права на обжалование по вопросам права.

По поводу пункта 1 Статьи б Конвенции. В связи с тем, что суммы денежных средств, подлежащие уплате в соответствии с мировым соглашением, не включали в себя какую бы то ни было компенсацию за продолжительное рассмотрение дела, заявители вправе утверждать, что они являются «жертвами»

нарушения Конвенции в контексте этой части жалобы. Рассмотрение дела, происходившее в двух судебных инстанциях более 13 лет и 9 месяцев, является чрезмерным.

Европейский Суд пришел к выводу, что допущено нарушение пункта Статьи 6 Конвенции (принято единогласно).

По поводу Статьи 1 Протокола № I к Конвенции. Заявители утверждали, что налицо нарушение их права на беспрепятственное пользование своим имуществом, принимая во внимание сумму присужденной судами компенсации за лишение их имущества. Отчуждение земельного участка составило акт лишения человека имущества. При этом отчуждение имущества было осуществлено в соответствии с законом и преследовало достижение законной цели в общих интересах.

Что же касается обоснованности такого лишения, то необходимо принять во внимание тот факт, что заявители заключили мировое соглашение с властями, осуществившими это отчуждение имущества. Соглашение, которое стороны достигли до того, как постановление Апелляционного суда вступило в силу, могло, в принципе, стать предметом жалобы заявителей в Высший Кассационный суд, однако влекло отказ заявителей от права требования части суммы компенсации, присужденной Апелляционным судом, как в ходе рассматриваемого дела, так и будущих судебных разбирательств, а также любого иного другого правопритязания, связанного с лишением имущества. На внутригосударственном уровне урегулирование дела прекратило спор о компенсации за лишение имущества. Что касается Европейского Суда, то такое урегулирование имело практическое значение, в значительной степени удовлетворив требования заявителей в соответствии со Статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции. Более того, заявители не действовали под принуждением, когда они отказались от возможности взыскания большей суммы компенсации.

Европейский Суд пришел к выводу, что положения Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции не нарушены (принято единогласно).

В порядке применения Статьи 41 Конвенции Европейский Суд постановил взыскать в пользу заявителей сумму в размере 30 000 евро в качестве морального ущерба и 2500 евро в возмещение заявителю судебных издержек и иных расходов, понесенных в связи с судебным разбирательством.

По делу «Лойшер против Германии» (№ 58623/00)1 также встал вопрос о размере компенсации за утрату собственности, расположенной в ГДР. При рассмотрении дела по Суд установил, что в 1990 году заявитель добивался восстановления в правах на земельный участок в ГДР, принадлежащей ему до того, как в 1987 году он был приобретен супружеской парой из ГДР. В июне 1996 года комитет по урегулированию неразрешенных имущественных споров в г. Магдебурге отклонил ходатайство заявителя о реституции земельного участка, присудив Лойшнеру компенсацию за утрату. Произвести Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2003. № 4. С.48-49.

восстановление в правах на земельный участок было невозможно, поскольку нынешние владельцы приобрели его добросовестно в соответствии с законом.

В июле 1996 года заявитель обратился с ходатайством о компенсации в связи с утратой его собственности. Предложенная сумма компенсации, назначенная комитетом в 1999 году, составила 67 000 немецких марок (34 евро 56 центов). В июне 1999 года заявитель обратился в административный суд г. Магдебурга с ходатайством об оказании ему юридической помощи в подаче иска на бездействие комитета. К своему ходатайству заявитель приложил проект искового заявления, в котором он утверждал, что продолжительность административного производства по его делу, составившая 9 лет, не была оправданной, несмотря на большое количество заявлений и ходатайств о реституции и компенсации, направленных в комитет по урегулированию неразрешенных имущественных споров. В августе 1999 года административный суд отклонил ходатайство Лойшнера, указав, что отложение рассмотрение дела заявителя было вынужденной мерой в условиях колоссального количества рассматриваемых комитетом заявлений о реституции. Прежде всего, комитету надлежало принять решение в принципе по заявлению, а затем, в ходе второй стадии, требовавшей полного изучения дела, необходимо было определить размер компенсации каждому заявителю.

Далее суд отметил, что если бы он удовлетворил ходатайство заявителя, то должен был вынести такое же решение по ходатайствам других лиц, подавших заявления в административные органы по тому же основанию и оказавшихся в аналогичной ситуации. Это означало бы, что вследствие чрезмерной загруженности комитетов по урегулированию неразрешенных имущественных споров часть их работы была бы передана в административные суды, что ни для кого не было бы полезным. Тот факт, что Лойшнер обратился в комитет г.

Магдебурга в 1990 году и достиг определенного возраста, не играло никакой роли, поскольку многие заявители были в подобной ситуации.

После издания министерством финансов Германии циркулярного письма сумма компенсации, предложенная заявителю, была пересмотрена. В ноябре 1999 года Федеральный конституционный суд отказал в рассмотрении жалобы заявителя. В декабре 1999 года решение Административного суда было оставлено в силе.

Жалоба коммуницирована властям Германии в отношении пункта Статьи б Конвенции (доступ к правосудию) и Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.

Как видим, такого рода жалобы нередко коммуницируются Европейским Судом по правам человека государствам-ответчикам.

Заметим также, что Европейский Суд по правам человека не признает необоснованных отсрочек выплаты компенсации за отчуждение собственности. Нельзя забывать, что у реституции есть и другая сторона.

Так, по делу «Пинкова и Пинк против Чешской Республики» (№ 36548/97)1 рассматривался вопрос о лишении единственного дома и имущества, приобретенного во времена коммунистического режима, в соответствии с законом о реституции.

В 1967 заявительница и ее муж купили деревянный дом с амбаром и конюшней (вторым заявителем является их сын, ставший совладельцем указанного имущества), которые они арендовали у государственного предприятия. Имущество было передано согласно закону, пересматривающему первую реформу собственности, государственному предприятию во времена коммунистического режима путем конфискации без выплаты компенсации.

В декабре 1992 года, после вступления в силу закона № 229/1991 о земельной собственности в Чехии, сын собственников конфискованного имущества подал заявление о ее реституции. В связи с возможной реституцией суд запросил заключение эксперта с тем, чтобы установить, соответствовала ли См.: дело «Кокол и другие против Турции» (№ 68136/01) // Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2005. № 8. С.70., а также дела «Скордино против Италии» (№ 36813/97, «Асуман Айдин против Турции» (№ 40261/98), «Мухей Яшар и другие против Турции» (№ 36973/97), «Мора до Вале и другие против Португалии» (№ 53468/99)) // Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2004. № 12. С.57 58.

Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2003. № 4. С.49-51.

оценка собственности в 1967 году существующим правилам. И, в частности, определить, была ли собственность приобретена по более низкой цене, чем это было предусмотрено действовавшими в то время правилами. Эксперт заключил, что стоимость собственности в 1967 году не полностью отвечала действовавшему тогда законодательству. В связи с этим он решил провести полную переоценку собственности, руководствуясь действовавшим на тот момент законодательством, и, основываясь на описании ситуации, данном в ходе производства по делу, с тем, чтобы сравнить две оценки и определить разницу между ними. Заявители подтвердили, что стоимость жилой части собственности, установленная экспертом, практически соответствовала стоимости этого имущества в 1967 году за разницей стоимости амбара и конюшни.

Суд удовлетворил заявление сына бывших владельцев и решил передать ему право собственности на спорное имущество. Суд постановил, что условия, предусмотренные статьей 8-1 закона о праве собственности на землю, были со блюдены, поскольку в 1967 году заявители приобрели собственность ниже реальной стоимости, а именно: за цену, соответствующую применимым в на стоящее время правилам. Суд отметил, что разница составляла четверть реаль ной стоимости собственности. Заявители обжаловали это решение суда. Их жа лоба была оставлена без удовлетворения.


В связи с этим заявители подали жалобу в Конституционный суд, в которой, в частности, указали, что они были лишены права собственности из-за разницы между двумя ценами, определенными двумя различными способами.

Ходатайство заявителей о возобновлении разбирательства по делу было отклонено. В 1997 году Конституционный суд отказал в рассмотрении дела заявителей. Министерство сельского хозяйства возместило заявителям стоимость имущества, заплаченную ими в 1967 году, а также сумму, потраченную заявителями для установления личного использования земли.

Рассмотрение вопроса о возмещении разумных расходов, понесенных заявителями в ходе эксплуатации собственности, было отложено по причине их несогласия с определенной государством ставкой. В связи с тем, что заявителям не была выплачена сумма, которую государство, по его утверждению, готово было платить, заявители подали иск в суд. В день принятия судебного решения новый собственник имущества не выдвинул предложений по расселению заявителей, которые продолжали жить в доме. Они подали иск в суд об уплате задолженности по арендной плате, плюс проценты, по которому не было вынесено решения. Иск, поданный заявителями с целью определения размера причитающегося им возмещения в связи с расходами по эксплуатации собственности, также находился в процессе рассмотрения.

По Статье 1 Протокола № 1 к Конвенции. Лишение заявителей имущества было проведено в соответствии с законом, поскольку основывалось на законе о праве собственности на землю, который при соблюдении ряда условий санкционировал лишение имущества в контексте реституции определенной собственности. Цель этого закона состоит в смягчении последствий экономических правонарушений, допущенных во времена коммунистического режима.

Европейский Суд отдает отчет в том, что для Чехии было необходимо решить эту проблему, которую она признает вредной для демократического режима. Таким образом, главная задача закона служит цели общественной полезности. Основная задача законодательства по вопросам реституции отвечает законной цели и средствам, обеспечивающим законность правовых сделок и защиту социально-экономического развития страны. При этом необходимо гарантировать, что смягчение последствий допущенных нарушений не приведет к новому ущербу. С этой целью законодательство должно предусмотреть возможность учета особых обстоятельств каждого дела с тем, чтобы на лиц, добросовестно приобретших свое имущество, не ложилось бремя государства, ранее конфисковавшего это имущество.

Заявители добросовестно приобрели свое имущество, не зная о том, что ранее оно было конфисковано, и не имея возможности повлиять на процесс за ключения сделки или покупную цену. Более того, заключение судов Чехии о том, что заявители приобрели собственность по цене ниже предусмотренной законом главным образом объясняется разницей в оценке нежилой части собственности.

Рассматривая вопрос о бремени, легшем на заявителей, от Европейского Суда не требуется комментировать то, каким образом суды Чехии должны были установить размер компенсации. Однако стоимость, уплаченная заявителями при покупке имущества в 1967 году, и размер выплаченной им компенсации не соотносятся со стоимостью этого имущества 30 лет спустя. Необходимо учитывать, что дом, о котором идет речь в жалобе, был единственным местом жительства заявителей. К моменту вынесения решения о возврате этого дома предыдущему владельцу заявители прожили в нем 42 года. Заявители оказались в неопределенной и весьма непростой социальной ситуации. После компенсации им покупной цены имущества они не в состоянии купить другой дом. Безусловно, их не принуждали покинуть дом, но для них оказалось невозможным добиться через суд права на получение другого жилья. Более того, новый собственник, похоже, извлекает плюсы из своей выгодной по сравнению с заявителями позиции. Следовательно, при присуждении заявителям «компенсации» не была учтена ситуация, в которой они оказались.

Заявителям не был компенсирован моральный вред, понесенный вследствие лишения их единственного дома. Более того, заявители до сих пор не получили компенсацию расходов, связанных с эксплуатацией их собственности, несмотря на то, что прошло семь с половиной лет после того, как был подтвержден переход права собственности.

В заключение, на заявителей было возложено непропорциональное бремя, нарушившее справедливый баланс, который должен существовать между требо ванием соблюдения общих интересов и защитой права заявителей на уважение их собственности.

Рассматривая вопрос о бремени, легшем на заявителей, от Европейского Суда не требуется комментировать то, каким образом суды Чехии должны были установить размер компенсации. Однако стоимость, уплаченная заявителями при покупке имущества в 1967 году, и размер выплаченной им компенсации не соотносятся со стоимостью этого имущества 30 лет спустя. Необходимо учитывать, что дом, о котором идет речь в жалобе, был единственным местом жительства заявителей. К моменту вынесения решения о возврате этого дома предыдущему владельцу заявители прожили в нем 42 года. Заявители оказались в неопределенной и весьма непростой социальной ситуации. После компенсации им покупной цены имущества они не в состоянии купить другой дом. Безусловно, их не принуждали покинуть дом, но для них оказалось невозможным добиться через суд права на получение другого жилья. Более того, новый собственник, похоже, извлекает плюсы из своей выгодной по сравнению с заявителями позиции. Следовательно, при присуждении заявителям «компенсации» не была учтена ситуация, в которой они оказались.

Заявителям не был компенсирован моральный вред, понесенный вследствие лишения их единственного дома. Более того, заявители до сих пор не получили компенсацию расходов, связанных с эксплуатацией их собственности, несмотря на то, что прошло семь с половиной лет после того, как был подтвержден переход права собственности.

В заключение, на заявителей было возложено непропорциональное бремя, нарушившее справедливый баланс, который должен существовать между требо ванием соблюдения общих интересов и защитой права заявителей на уважение их собственности.

Допущено нарушение Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции (принято единогласно).

В порядке применения Статьи 41 Конвенции. Европейский Суд постановил возместить причиненный заявителям моральный и материальный ущерб в сумме 35 500 евро. Наряду с этим Европейский Суд вынес решение о возмещении заявителям судебных издержек и иных расходов, понесенных в связи с судебным разбирательством, которые нужно вычесть из уже полученной в качестве юридической помощи суммы.

В эту же категорию можно отнести дела по жалобам о нарушении статьи Конвенции в которых ставится вопрос о выполнении государством своих позитивных обязательств по соблюдению прав человека, гарантированных Конвенцией, вне пределов своей территории, а также вопрос о пределах действия принципа дипломатического имму-нитета государства, хотя такого рода жалобы и немногочисленны.

Так, рассматривая жалобы Маноилеску и Добреску против Румынии и России (№ 60861/00)1 Европейский Суд по правам человека установил, что в 1997 году административный совет удовлетворил жалобу первого заявителя вернуть здание, принадлежавшее ему как наследнику. Это решение было под держано в 1998 году судебным решением, которое - ввиду отсутствия жалобы на него - вступило в законную силу. Данное здание использовалось посольством Российской Федерации в Румынии. В силу дипломатического иммунитета, которым обладают посольства согласно Венской конвенции о дипломатических сношениях 1961 года, представилось невозможным получить здание по реституции обычным путем, через судебных приставов. Поэтому заявители впоследствии обратились в суды с исками против органов власти разного уров ня, в том числе и против городского совета. Мэр города сделал заявление, что, согласно дипломатической ноте, здание теперь было собственностью России.

Суд указал, что принудительное исполнение судебного решения по сути своей будет означать нарушение дипломатического иммунитета, которым обладает посольство. Заявители потерпели неудачу по обоим возбужденным им делам.

Они напрямую обращались к властям России и к властям Румынии с целью обеспечить возврат здания, но их обращения были отклонены.

По жалобам против Румынии.

Жалоба признана неприемлемой, что касается пункта 1 Статьи 6 Конвен ции. Собственность, иск о реституции которой был удовлетворен, была переда на в пользование должностным лицам посольства России в Румынии и образует «помещение представительства» в соответствии с Венской конвенцией о дипломатических сношениях. На основании принципа дипломатического им мунитета иностранного государства на румынской территории власти Румынии не имели возможности исполнить вступившее в законную силу судебное решение, вынесенное в пользу заявителей. Как устанавливает в настоящее вре мя международное публичное право (неотъемлемой частью которого является Конвенция), тот факт, что судебное решение, согласно которому реституция здания была разрешена, не было исполнено, потому что входило в противоречие с правилом, по которому иностранные государства обладали иммунитетом от Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2005. № 8. С.11-13.

исполнения подобных решений в отношении помещений их дипломатических или консульских представительств, не может считаться приравненным к акту несоразмерного ограничения государством права человека на «доступ в суд».

Жалоба признана явно необоснованной.

Жалоба признана неприемлемой, что касается Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Окончательное административное решение, которым признавалось право заявителей на здание, приравнивается к правопритязанию против румынского государства;

таковое правопритязание может считаться установ ленным в достаточной мере, чтобы образовать «имущество». Отказ властей Ру мынии принять меры по принудительному исполнению решения для осуществления возврата здания заявителям служит «общественным интересам», напрямую связанным с соблюдением принципа дипломатического иммунитет государства, а именно с необходимостью избегать действий, подрывающих отношения между Румынией и Российской Федерацией и препятствующих функционированию дипломатического представительства данного иностранного государства на территории Румынии.

Поэтому суды Румынии отклонили обращение заявителей с просьбой при нять меры по принудительному исполнению решения, ссылаясь на то, что здание принадлежит Российской Федерации и что это право собственности не было признано недействительным в силу принятия какого-либо вступившего в силу судебного решения. Ни один из судов страны не признал недей ствительным правовой титул заявителей, действие которого не могло истечь по прошествии времени, и можно себе представить, что исполнение решения, которым признавалось право заявителей на здание, могло бы иметь место в будущем в случае, если данное иностранное государство, располагающее иммунитетом в отношении исполнительного производства, дало бы свое согласие на принятие по данному вопросу принудительных мер румынскими властями, давать свое согласие на осуществление мер властями Румынии, тем самым добровольно отказавшись от своего права воспользоваться международно-правовыми гарантиями в свою пользу, - а такая возможность прямо предусмотрена в международном праве. Наконец, законодательство Румынии наделяет заявителей правом на финансовую или иную форму компенсации. Поэтому обжалуемая в Европейском Суде ситуация не нарушила необходимого баланса между защитой личного права на беспрепятственное пользование своим имуществом и требованиями охраны всеобщих интересов.

Жалоба признана явно необоснованной.

По жалобам против России:

По поводу Статьи 1 Конвенции. По смыслу данной Статьи Конвенции на заявителей не распространяется «юрисдикция» Российской Федерации. Рос сийская Федерация не осуществляла юрисдикцию в отношении заявителей: она не была ответчиком по гражданскому иску, поданному заявителями в суды Румынии с целью добиться исполнения административного решения, вынесенного в их пользу, и не вступала в производство по делу в качестве третьей стороны с тем, чтобы сослаться на принцип иммунитета государства.

При этом производство по делам, возбужденным заявителями, проводилось иск лючительно на территории Румынии. Только суды Румынии исполняли свои суверенные полномочия в отношении заявителей, в то время как российские власти не имели никакого права пересмотра, прямого или косвенного, решений и постановлений, выносимых в Румынии. Тот факт, что заявители сообщили российскому послу, что их заявление о возврате здания, занятого посольством Российской Федерации, было удовлетворено, и что посольство четко дало им знать, что считает себя владельцем нескольких зданий, включая здание, которое подлежало возврату заявителям, был недостаточен, чтобы на них распространялась юрисдикция Российской Федерации по смыслу Статьи Конвенции.

Нельзя было в данном случае ставить и вопрос об ответственности Российской Федерации в контексте Статьи 1 Конвенции ввиду возможных нарушений ею своего позитивного обязательства обеспечивать соблюдение прав, гарантированных Конвенцией, на что ссылались заявители. Нельзя было обвинять Российскую Федерацию в том, что она не предприняла позитивных шагов, таких как вступление в качестве третьей стороны в производство по делам, возбужденным заявителями ввиду неисполнения административными органами Румынии решения, вынесенного в их пользу, или за то, что она не дала своего предварительного согласия на применение против нее любых принудительных мер. И хотя принятие подобных мер было во власти Российской Федерации (сравните с Постановлением Европейского Суда по делу «Илашку и другие против Молдавии и России» [Ilacu and others v. Moldova and Russia]. Сборник постановлений и решений Европейского Суда по правам человека ECHR 2004-VII), требовать их осуществления Российской Федерацией противоречило бы международной публичной политике, поскольку это означало бы отказ от права этого государства на дипломатический иммунитет, принципа, который общепризнан в международном праве и который преследует законную цель обеспечения международной вежливости и добрых отношений между государствами. Жалоба признана неприемлемой как несовместимая с правилом ratione personae Европейского Суда.

Наднациональный и внетерриториальный характер права собственности как абсолютного вещного права, разумеется, не означает, что государства не вправе устанавливать свой режим по реализации собственником принадлежащих ему правомочий, в том числе в том случае, когда речь идет о восстановлении в правах на собственность.

Так, по делу «Янтнер против Словакии» (№ 39050/97)1 Суд установил, что заявитель, покинувший Чехословакию в 1986 году, стал проживать время от времени в Германии (с 1990 года) и в самой Чехословакии. В 1992 году он заре гистрировался по адресу своего друга в г. Кромпачи (Словакия) как месту свое го постоянного жительства. В 1996 г. Земельное управление отклонило требова ние Янтнера на восстановление прав на собственность, принадлежавшую его отцу и дяде. Основанием для отказа послужил тот факт, что Янтнер в период, имеющий отношение к сути притязания, не был постоянным жителем Чешской и Словацкой Республик. Окружной суд оставил в силе это решение Земельного управления. При этом суд указал, что в соответствии с законодательством стра ны не допускается наличие постоянного места жительства более чем по одному адресу, и что заявитель не аннулировал регистрацию своего постоянного места жительства в Германии. Кроме того, суд счел, что регистрация Янтнера в г.

Кромпачи была сугубо формальной.

Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2003. № 8. С.35-36.

По поводу положений Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Исковые требования заявителя не имеют отношения к «существующему имуществу», и у него нет статуса собственника, он просто лицо, заявляющее правопритязание.

Европейский Суд не может своим суждением подменить суждение Окружного суда в Словакии относительно соблюдения Янтнером требований закона относительно наличия постоянного места жительства. Таким образом, у заявителя нет ни права на собственность, ни правопритязания, приравниваемого к правомерному ожиданию восстановления в правах собственности, а потому у него нет «имущества» в значении Статьи 1 Протокола 1 № 1 к Конвенции. Более того, положения этой статьи отнюдь не гарантируют права на приобретение собственности, и их нельзя толковать в том смысле, что они налагают ограничения на свободу государств - участников Конвенции предписывать условия восстановления в правах собственности, переданной им до ратификации ими Конвенции. Следовательно, не имело места вмешательство государства в реализацию заявителем своего права на беспрепятственное пользование имуществом.

Европейский Суд пришел к выводу, что требования Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции не нарушены (приняты единогласно).

Европейский Суд пришел также к единогласному выводу, что требования Статьи 14 Конвенции не нарушены.

Особое значение по делам данной категории имеет и время присоединения государства-ответчика к Конвенции, как это было, например, по делу «Де Фюр Вальдероде против Чешской республики» (№ 40057/98) В Европейский Суд по правам человека поступают и достаточно нетрадиционные жалобы, которые трудно классифицировать.

Так, например, по жалобе И.П.С. и других против Турции (№26338/95) было установлено, что заявители были совместными собственниками части земельного участка, на котором с 1955 года располагался военный аэродром.

Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2003. № 8 С.36-37.

Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2003. № 6. С.41.

Другая часть участка принадлежала Авиационной лиге Турции. В 1993 году по заявлению министерства обороны суд г. Анкары принял решение о передаче права собственности на земельный участок государству с учетом того, что условия, предусмотренные законом от 1983 года «Об отчуждении собственности» были выполнены. Суд указал, что материалы дела свидетельствуют о нахождении спорного участка земли в беспрерывном фактическом владении государства на протяжении более чем 20 лет в интересах общества. Жалоба заявителей по вопросам права была оставлена без удовлетворения. Жалоба признана приемлемой, что касается Статьи Протокола № 1 к Конвенции.

По жалобе Асмундссон против Исландии (60669/00)1 было установлено, что заявитель работал на траулере до тех пор, пока не получил увечье в результате аварии, случившейся в 1978 году, когда ему было 29 лет. Потеря трудоспособности составила 100%, что дало ему право на получение пенсии по нетрудоспособности за счет средств Пенсионного фонда, отчисления в который производились им с некоторыми перерывами в интервале между 1969 и годами.

В соответствии с действующим законодательством оценка степени потери трудоспособности основывалась, в частности, на том, что заявитель не был в ее стоянии исполнять свои нормальные трудовые обязанности, и утрата физических способностей составила свыше 35%. В 1992 году в законодательство Исландии были внесены изменения, которые позволяли определить возможность исполнения лицом любого вида работ. Данные изменения были внесены в связи с финансовыми затруднениями Пенсионного фонда и подлежали применению также по отношению к получателям пенсии по нетрудоспособности по истечении пятилетнего переходного периода.



Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.