авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 |
-- [ Страница 1 ] --

Министерство образования и науки Российской Федерации

ФГБОУ ВПО «Ивановский государственный университет»

ПРОЕКТ «МАНЧЕСТЕР»:

ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ

ИНДУСТРИАЛЬНОГО ГОРОДА

Сборник научных статей

Иваново

Издательство «Ивановский государственный университет»

2012

ББК 63.3(2Рос-4Ива)+63.3(2…)

П 791

Проект «Манчестер»: прошлое, настоящее и будущее инду-

стриального города : сборник научных статей / под ред.

М. Ю. Тимофеева. — Иваново : Иван. гос. ун-т, 2012. — 180 с. — ISBN 978-5-7807-0955-8.

В издании представлены статьи участников международного научного семинара «Проект “Манчестер”: прошлое, настоящее и будущее индустриально го города», который прошел в городе Иванове в мае 2011 года. В центре внима ния исследователей была проблема осмысления истории и культурного насле дия индустриальных городов.

Для историков, культурологов, филологов, философов, социологов, пси хологов.

Печатается по решению редакционно-издательского совета Ивановского государственного университета Рецензенты:

заведующий Центром гуманитарных исследований пространства Российского научно-исследовательского института культурного и природного наследия им. Д. С. Лихачева, кандидат географических наук, доктор культурологи Д. Н. Замятин профессор кафедры русской литературы ХХ и ХХI вв.

Уральского Федерального Университета, главный научный сотрудник сектора истории литературы ИИиА УрО РАН, доктор филологических наук, профессор М. А. Литовская Автор обложки — С. Е. Короленко (для оформления обложки использовались рисунки тканей 1920—1930-х гг. С. П. Бурылина и Л. Н. Преображенской) © ФГБОУ ВПО «Ивановский ISBN 978-5-7807-0955- государственный университет», Содержание Предисловие................................................................................................. Степанов А. В. Одна империя, три пути развития................................. Савкина И. Л. За фабричной заставой: Тампере как Манчестер........... Тимофеев М. Ю. Иваново как Манчестер: потенциал бренда............... Смирнов Г. С. Иваново-Вознесенск и ноосферная урбанистика........... Клейман М. Б. Развитие города Иванова как отражение противоречий советской модели урбанизации................................ Усманов С. М., Чернопёров В. Л. Русский Манчестер как социокультурное пространство ивановских колхозников.

..... Кривцова Л. А. Индустриальный город в палехской лаковой миниатюре 1920—1930-х годов........................................................ Петрова А. С. Изобразительное искусство в культурном пространстве города (Иваново-Вознесенск / Иваново, 1920—1930 гг.)................................................................................... Таганов Л. Н. Миф о русском Манчестере в стихах ивановских поэтов............................................................................. Хархун В. П. Образ Донбасса в творчестве Владимира Сосюры......... Меерович М. Г. Индустриализация как коммунистический проект (промышленность, соцрасселение, соцгород, соцжилище)......... Шабурова О. В. Трубники, цветники и другие металлурги: семантика и пафос труда в уральском индустриальном городе........................ Кочухова Е. С. В поисках города-завода:

актуализация индустриального наследия Екатеринбурга............ Сведения об авторах.............................................................................. ПРЕДИСЛОВИЕ Идея обсуждения учеными разных специальностей про блем индустриального города возникла весной 2009 года.

Профессор университета г. Тампере Арья Розенхольм, прини мавшая участие в научной конференции в Иванове, предполо жила, что текстильное прошлое финского и русского Манче стеров — тема, достойная внимания исследователей в области урбанистики, истории, краеведения, географии, культурологии, социологии, психологии и литературоведения.

В мае 2011 года совместными усилиями кафедры фило софии Ивановского государственного университета и гумани тарного факультета Ивановского государственного химико технологического университета удалось провести междуна родный научный семинар «Проект “Манчестер”: прошлое, настоящее и будущее индустриального города». Былая тек стильная специализация Манчестеров разных стран (польский Лодзь, финский Тампере, немецкий Хемниц и российский Иваново-Вознесенск) могла бы стать самодостаточной для размышлений о судьбе моноиндустриальных городов. Однако во время подготовки семинара, отталкиваясь от близкого орга низаторам образа Манчестера, была заявлена широкая темати ка, включающая проблемы трансформации индустриального ландшафта, семиотики урбанистических брендов, историче ского анализа отечественной модели индустриализации как коммунистического проекта и исследования индустриальных пространств как объекта искусства. К участию в семинаре уда лось привлечь внимание историков, краеведов, географов, культурологов, философов, психологов и литературоведов. К сожалению, не все принявшие участие в работе семинара смогли написать тексты на основе своих докладов. Но даже в достаточно камерном виде сборник затрагивает широкий спектр тем, связанных с осмыслением трансформаций город ской среды и урбанистических пространств.

Сборник открывают статьи, посвященные истории фаб ричных городов. А. В. Степанов проанализировал сценарии возвышения трех российских текстильных центров (Лодзи, Таммерфорса/Тампере и Иваново-Вознесенска) в конце XIX — начале XX века. Кроме явного сходства, автор обращает вни мание и на существенную разницу в концепциях городского развития, которые включали строительство современного жи лья, школ, систем водоснабжения, торговых предприятий, об щественного транспорта и т. п. В статье дана попытка объяс нения того, почему в этих сферах городской жизни Иваново Вознесенск заметно отставал от Тампере и Лодзи.

В статье с почти песенным названием «За фабричной за ставой: Тампере как Манчестер» И. Л. Савкина рассказывает не только о формировании финского центра текстильной про мышленности, об индустриальной и революционной истории города и его месте в финской культуре, но и о тех преобразо ваниях в городской среде, которые произошли после кризиса в текстильной отрасли. Кроме того, креативный потенциал горо да показан на примере современного использования бренда «Манчестер»/«Мансе».

Бренды города Иванова как русского и красного Манче стера анализируются в статье М. Ю. Тимофеева с позиции возможного их использования в рамках формирования город ской идентичности. Автор рассматривает потенциал этих брендов и применительно к развитию индустриального туриз ма в городе и регионе, сопоставляя Иваново с Лодзью и Там пере, где накоплен большой опыт сохранения и эксплуатации промышленного наследия.

Взаимодействие городского пространства с окружающей природной средой для развития индивидуального и коллектив ного разума — тема статьи Г. С. Смирнова, посвященной но осферной урбанистике. С точки зрения философа, ноосферная среда иваново-вознесенского пространства сложилась вокруг двух видов промышленно-культурного пространства — про мышленного Вознесенского посада и усадебного села Иванова.

Складывавшийся десятилетиями баланс, иронично названный автором «Манчестер Юнайтед», в советское и особенно в пост советское время был нарушен, о чем свидетельствует дисгармо ничный облик современного городского ландшафта.

Темы антропологического диссонанса и аномальности ивановского пространства в Верхневолжском регионе стали предметом рассмотрения авторов двух следующих статей сборника. М. Б. Клейман с позиции психолога попытался разо браться в уникальности социокультурных метаморфоз, про изошедших за столетнюю историю существования города Ива нова (Иваново-Вознесенска). Он отмечает, что урбанистиче ские процессы протекали в городе совершенно иным образом, чем в старых губернских центрах. Особое внимание уделено анализу формирования социально-психологического климата Иванова и критериев успешности личности, зафиксированных в установках горожан.

В полемической статье об «ивановских колхозниках» ис торики С. М. Усманов и В. Л. Чернопёров поднимают пробле му формирования городской идентичности в ивановском реги оне и его административном центре. Уникальность Иваново Вознесенска, по мнению авторов, заключается в том, что про цесс урбанизации проходил в нем в ускоренном режиме. Инду стриальный подъем опередил формирование городской мещан ской среды. В молодом городе не было потомственного купе чества и дворянства, которые во Владимире, Костроме и Яро славле выполняли роль морального авторитета, стержня. Сте кавшиеся на заработки в Иваново-Вознесенск люмпенизиро ванные крестьянские массы не имели ни образцов для подра жания, ни условий для адаптации к новым условиям жизни.

Это обстоятельство, по мнению авторов, до настоящего време ни формирует габитус ивановского человека.

Две статьи сборника посвящены анализу визуального ас пекта репрезентаций текстильного города и региона. Свое об ращение к рассмотрению образа промышленного города в па лехской лаковой миниатюре 1920—1930-х годов Л. А. Кривцова сопровождает репликой о том, что даже тради ционное искусство того времени нельзя представить без пафо са индустриализации и социалистической реконструкции. На основе большого материала она попыталась ответить на вопро сы о том, в какой степени искусство Палеха было включено в систему художественной интерпретации этих событий и как повлияло близкое соседство Иваново-Вознесенска — третьей пролетарской столицы — на живопись палешан.

Следующая статья сборника посвящена анализу воздей ствия на горожан в этот исторический период различных форм изобразительного искусства. Кроме художественных образов, транслируемых в местной периодической печати Иваново Вознесенска/Иванова, А. С. Петрова исследует и специфиче ский для региона вид искусства — агитационные ткани.

За время существования Иваново-Вознесенска/Иванова в нем выросло несколько поколений поэтов, с разной степенью та ланта воспроизводивших индустриальный миф города. Это А. Ноздрин, Е. Вихрев, А. Благов, Д. Семеновский, А. Баркова. В своей статье Л. А. Таганов обращает внимание на то, что «крас ный миф» о русском Манчестере постепенно все в большей и большей степени приобретал характер идеологического клише в творчестве местных авторов. Немногим удалось дать небаналь ный образ текстильного края, создать собственный миф.

Промышленная среда Донбасса нашла отражение в ма лоизвестной российскому читателю литературной и, в частно сти, поэтической мифологии. Образ шахтерского края как ключевого форманта украинской метагеографии и геоидеоло гии в творчестве В. Сосюры рассматривается в статье В. П. Хархун. Эволюция этого образа («Донбасс индивидуаль ного прошлого», «революционный», «промышленный», «воен ный» Донбасс) связывается с образом «героя места» и локуса ми индустриального пейзажа.

Анализируя индустриализацию как коммунистический проект, известный историк архитектуры М. Г. Меерович выде ляет тринадцать ключевых аспектов этого процесса в совет ской истории («коллективная мудрость», «коммуна», «новый человек», «новая экономическая политика», «воля вместо эко номики», «концепция социалистического расселения», «воен ное благополучие», «пролетарские ядра», «коллективизация», «жизнедеятельность», «принудительные миграции», «от станка до пиджака» и «соцгород»). Автор констатирует, что общего сударственные программы размещения социалистической промышленности, концепция социалистического расселения, идея соцгорода продолжают существовать и сегодня. Однако опыт из этого уникального социально-культурного экспери мента в ходе современного промышленного переформатирова ния хозяйства не извлекается.

Два последних текста, включенных в сборник, написаны уральскими авторами. Предлагаемые ими кейс-стади в очеред ной раз показывают близость символических практик освоения места в разных индустриальных локусах. Личная погружен ность авторов в материал исследований придает им особую привлекательность. Для Первоуральска — города, о котором идет речь в статье О. В. Шабуровой, одной из таких символи ческих доминант является образ трубников, в соседней Ревде — образ «цветников», то есть тружеников цветной металлур гии. В настоящее время метаморфозы металлургической мифо логии (черной/грязной и белой/чистой) сделали возможным использование для ее репрезентации гламурных приемов в ду хе самых продвинутых рекламных технологий. Меткие заме чания автора дают понять, что гламурные посылы мало соот носятся с реальностью среды индустриального города.

Обострение в последние годы концептуального интереса к индустриальности Екатеринбурга стало предметом внимания Е. С. Кочуховой. Ее анализ «уральскости», отталкиваясь от об раза края, (вос)созданного в совместном проекте Л. Парфенова и А. Иванова «Хребет России», сосредотачивается на попытке художественного осмысления индустриального наследия в рам ках прошедшей в 2010 году первой индустриальной биеннале современного искусства. История Свердловска ХХ века задает логику восприятия пространства Екатеринбурга — ударные стройки советской власти, заводское пространство, человек строитель, горожанин-рабочий, город-завод, завод по производ ству советского человека, завод по производству смыслов.

География объектов анализа городской индустриальной среды, представленная в сборнике, заметно шире Манчестеров всех стран. Полагаю, что это не следует считать недостатком книги, как и междисциплинарный характер представленных в ней текстов. Современные проблемы Иванова как города, узнавшего за свою сравнительно короткую историю многие взлеты и падения, могут быть интересны многим. В свою оче редь, знакомство с процессами, протекающими в городах с су щественно иной индустриальной специализацией, полезно вла стям и интеллектуалам как российского Манчестера, так и дру гих городов. Осмысление проблем постиндустриального горо да в широком контексте позволяет увидеть тупики и перспек тивы развития.

М. Ю. Тимофеев, доктор философских наук, профессор кафедры философии Ивановского государственного университета главный редактор журнала социально-гуманитарных исследований «Лабиринт»

А. В. Степанов ОДНА ИМПЕРИЯ, ТРИ ПУТИ РАЗВИТИЯ К тому времени, когда в разгар Первой миро вой войны начался распад Российской империи, в её границах существовали по крайней мере три про мышленных центра, которые заслужили у совре менников название «второго Манчестера». Это бы ли финский Таммерфорс, польский Лодзь и наш ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ ИНДУСТРИАЛЬНОГО ГОРОДА Иваново-Вознесенск. В каждом из этих городов ос новой хозяйственной жизни служила текстильная промышленность, главным образом — производ ство хлопчатобумажных тканей. Главным рынком сбыта продукции польских, финских и ивановских фабрик оставалась Россия. Примерно одними и теми же были на всех предприятиях поставщики сырья, топлива и оборудования.

Таким образом, история словно бы поставила поучительный эксперимент: она предложила по смотреть, чт в развитии трёх индустриальных цен ПРОЕКТ «МАНЧЕСТЕР»:

тров окажется общим, а что — различным, и какая часть этих различий может быть приписана дей ствию этнических факторов, а какая — иным, преж де всего — социальным, причинам.

Для этого рассмотрим вкратце историю пре вращения трёх городов в промышленные центры.

Начнём этот обзор с Лодзи.

Степанов А. В., Этот город располагался на западной окраине Российской империи — примерно в 120 км от тогдашней границы с Германи ей. Лодзь известна с XIV века, а права города она получила в 1423 г. Однако её промышленный взлёт начался лишь во второй половине XIX столетия. Известный русский экономист профес сор И. И. Янжул утверждал, что ещё в начале 1860-х годов в Лодзи действовало не более десятка фабрик, имевших паровые двигатели;

остальные местные предприятия использовали исклю чительно ручной труд.

Первая механическая фабрика открылась в Лодзи в 1854 г.;

на ней работало 100 ткацких станков и 18 тыс. веретён. Чуть ранее, в 1850 г., правительство России отменило таможенные сборы, ко торые прежде взимались с польской продукции, поставляемой на внутренний рынок империи. При этом высокие пошлины на внеш них границах страны продолжали защищать всех российских про изводителей, в том числе и польских, от конкуренции более дешё вых импортных товаров. В 1865 г. Лодзь получила железнодорож ное сообщение с внутренними районами России. С конца 1870-х гг., после очередного скачка русских таможенных тарифов, именно в Царство Польское, в том числе — в Лодзь — стали переносить производства те западные промышленные компании, которые хо тели остаться на российском рынке.

Здесь хочется отметить, что по имеющимся данным обще российской статистики, производительность труда на текстиль ных предприятиях Лодзи не всегда превосходила показатели фабрик в великорусских губерниях империи. Так, в 1887 г. на Пфаффендорфской прядильной мануфактуре в Лодзи каждую тысячу веретён обслуживало примерно 9 рабочих;

для того вре мени это был рекорд производительности. Однако на другой лод зинской фабрике, принадлежавшей той же компании, этот пока затель составлял 17 прядильщиков на тысячу веретён, на сосед нем предприятии другой лодзинской фирмы он был практически таким же (17,3 чел./1 тыс. веретён). Для сравнения: в том же году на фабрике наследников Н. Гарелина в Иваново-Вознесенске каждую тысячу веретён обслуживали 23 прядильщика, а на пред приятии Н. Разорёнова и М. Кормилицына под Кинешмой этот показатель почти совпадал с лодзинскими цифрами (18,7 чел/ 1 тыс. веретён).

Как бы то, однако, ни было, в 1880-х гг. число фабрик и за водов в Лодзи превысило две сотни, а объём их годовой выработ ки достиг 55 млн руб. Главными отраслями промышленности в Лодзи тогда были хлопчатобумажная и шерстяная. Наряду с про звищем «Польский Манчестер», Лодзь в те времена именовали «суконным Клондайком».

Число обитателей города также быстро росло. На исходе XVIII в. население Лодзи не достигало и 200 человек;

в 1860 г. оно оставалось весьма скромным: 35 тыс. жителей. Однако уже через тридцать лет в Лодзи насчитывалось полтораста тысяч горожан, а к 1900 г. жителей Лодзи стало более двухсот тысяч. Особенно быстро город рос в начале ХХ столетия. Русские справочники утверждают, что в 1908 г. в Лодзи имелось свыше 380 тыс. жите лей. По меркам того времени, это был настоящий мегаполис.

Важно отметить, что ещё во второй четверти XIX века Лодзь стала превращаться в многонациональный город. После окончания наполеоновских войн император Александр I издал ряд законов, которые облегчили не только приезд в русскую Польшу иностранцев, но и основание ими здесь своих бизнесов.

Меры эти имели существенный успех. Так, в 1860 г. из 33 тыс.

жителей Лодзи свыше 12 тыс. составляли немцы. В 1893 г. в Лодзи проживало около 62 тыс. католиков (как правило, поляков) и свыше 50 тыс. лютеран и баптистов (в основном, выходцев из Германии).

Едва ли не самым выдающимся примером делового успеха лодзинских немцев был Карл Вильгельм Шейблер (1820—1881).

Потомок семьи текстильных фабрикантов, он приехал в русскую Польшу в 1848 г. Поначалу Шейблер управлял предприятием своего дяди, который жил в Польше с 1816 г., затем стал вла дельцем его мануфактуры. В 1852 г. Шейблер выстроил одну из первых в Лодзи механических текстильных фабрик. Предприятие Шейблера начиналось со скромных 34 ткацких станков и парови ка мощностью 40 л. с. В течение следующих 20 лет компания Шейблера превратилась в крупное производство. За год до смер ти её основателя фирма была преобразована в акционерное обще ство с уставным капиталом в 9 млн руб. В 1886 г. АО «Карл Шейблер» произвело продукции более чем на 15 млн руб. и заня ло по этому показателю первое место среди всех текстильных предприятий Российсклй империи, почти вдвое опередив знаме нитую Морозовскую мануфактуру.

Карл Шейблер был далеко не единственным лодзинским текстильным фабрикантом немецкого происхождения. Его зем ляком был, например, Людвиг Гейер, чей дворец и поныне укра шает главную улицу Лодзи, а здание бывшей «Белой фабрики»

Гейера служит местом размещения экспозиций Музея текстиль ной промышленности. На рубеже XIX—XX веков в городе вели бизнес и другие «лодзерменши» родом из Германии: Людвиг Мейер, Юлий Гейнцль, Эрнст Киндерманн, Роберт Швейкерт.

Другой этнической группой, сыгравшей важную роль в становлении Лодзи как экономического центра, были евреи. Со времён средневековья Польша традиционно служила местом проживания значительной части еврейского населения Централь ной Европы. Даже в первой половине XIX в., до начала роста Лодзи, доля евреев в населении города держалась на уровне 10— 20 %. Приток сюда евреев-предпринимателей усилился после то го, как в 1892 г. тогдашний генерал-губернатор Москвы великий князь Сергей Александрович повелел выселить из второй столи цы России всех иудеев, не имевших законных прав на житель ство. Часть из тех, кто попал под действие распоряжения губер натора, переселилась именно в Лодзь и пополнила как её бизнес сообщество, так и ряды квалифицированных ремесленников. До ля евреев в населении Лодзи на рубеже веков стала заметно рас ти: в 1897 г. она почти достигла трети всех жителей города, а в 1910 г. превысила 40 %. В результате, например, в 1914 г. евреям принадлежала здесь треть фабрик, в том числе около 150 тек стильных предприятий.

Крупнейшим лодзинским текстильным фабрикантом еврей ского происхождения был Израиль Калманович Познанский (1833—1900). Достаточно сказать, что принадлежавшее ему пред приятие занимало площадь 27 гектаров, на нём трудилось свыше 10 тыс. рабочих и оно считалось одним из крупнейших по размерам в Европе. Фактически владения Познанского были городом внутри города: фабричный посёлок насчитывал более 300 домов, в нём имелись свои улицы, своя трамвайная линия и электростанция.

Следует отметить, что старая Лодзь была городом не толь ко ситцевым или суконным. Здесь имелись также предприятия, производившие изделия из льна и шёлка (практически все они принадлежали немецким предпринимателям и носили кустарный характер), а также деревообрабатывающие и иные заведения.

Например, в 1887 г. Петроковская губерния занимала первое ме сто по объёму лесопильного производства среди 10 губерний то гдашнего Царства Польского. Столь же значительной была и её доля в местной цементной промышленности. Не будет ошибкой предположить, что значительная часть этих производств действо вала в Лодзи или в её окрестностях.

Рассмотрим теперь вопрос о том, какого уровня достигло социальное развитие Лодзи к моменту выхода Польши из соста ва Российской империи, или, иными словами, о том, насколько этот город в действительности, а не только метафорически, стал «польским Манчестером». Тут следует лишь напомнить, что на рубеже XIX—XX вв. английский Манчестер насчитывал свыше полумиллиона жителей и располагал, например, двумя сотнями средних школ, тремя театрами и двумя художественными музе ями, не говоря уже о доброй дюжине библиотек, в одной из ко торых, по преданию, Фридрих Энгельс познакомился с Карлом Марксом.

В Лодзи в начале ХХ века имелось около сотни учебных заведений, однако среднее образование давали только две гимна зии и два других училища. О качестве образования, которое по лучали в них, сейчас судить трудно, однако нельзя не припом нить свидетельство того же И. Янжула, который в разговоре с несколькими лодзинскими интеллектуалами обнаружил, что тем не знакомы имена Пушкина и Толстого. К 1914 г. в Лодзи рабо тали четыре больницы, с декабря 1898 г. ходил электрический трамвай (в Петербурге, например, его пустили только в 1907 г.), с 1886 г. действовала телефонная сеть. Ещё в 1888 г. в городе от крылся первый профессиональный театр. К услугам горожан и гостей Лодзи имелись сотни современных торговых предприятий, роскошные гостиницы, банки (один из них — Национальный Польский, открывшийся в 1908 г., остаётся крупнейшим в Поль ше банковским зданием).

Лодзь начала ХХ века была также средоточием бурной общественно-политической жизни. Там действовали многие де сятки общественных организаций: филантропических, просве тительских, национально-религиозных. Существовали в Лодзи и нелегальные группы леворадикального и националистического толка, в частности польские и еврейские. С 1863 г. в городе ста ла издаваться газета, причём как на польском, так и на немец ком языках.

Внешний облик Лодзи современники описывали противо речиво. С одной стороны, даже пристрастный наблюдатель не мог не заметить хотя бы несколько из полутора сотен изящных особняков лодзинских толстосумов, равно как и красоту десятков общественных и даже промышленных зданий города. Достаточно сказать, что ряд корпусов местных фабрик был выстроен по про ектам известных архитекторов. Однако, с другой стороны, старая Лодзь оставляла у приезжавших из России гостей впечатление одной огромной фабрики, с задымлённым воздухом (на город ских предприятиях ежегодно сжигалось до 300 тыс. тонн угля), грязной рекой и главной улицей, которая тянулась на четыре вер сты. Примерно такою же представлялась Лодзь и некоторым уроженцам самого Царства Польского — например, писателю Владиславу Реймонту (автору романа с ироничным названием «Земля обетованная») или поэту Юлиану Тувиму.

Рассмотрим теперь вкратце историю превращения в «Рус ский Манчестер» другого текстильного центра Российской импе рии — финского города Тампере, который до 1918 г. официально назывался Таммерфорс. Город был основан по указу короля Шве ции Густава III в 1775 г. В 1807 г. Тампере стал частью Российской империи, однако ещё почти сто лет — до 1905 г. — пользовался правом беспошлинного ввоза сырья из-за пределов России.

Индустриальный подъём в Тампере начался, когда в 1819 г.

сюда приехал шотландский инженер и промышленник Джеймс Финлейсон (Finlayson 1771—1852). До этого он два года вёл биз нес в Петербурге и даже успел познакомиться с императором Александром I. Считается, что именно царь, побывавший в Там пере ещё в 1810 г., посоветовал шотландцу присмотреться к это му финскому местечку. Государь, а вслед за ним и фабрикант оценили потенциал природного дара Таммерфорса: город стоит на берегу быстрой полноводной реки с перепадом уровней воды 18 метров. Русские авторы конца XIX века оценивали энергию водопада Тампереенкоски в 10 тыс. л. с.

Поначалу Финлейсон пробовал свои силы в машинострое нии. Однако с 1820-х гг. он занялся текстильным производством.

В 1835 или 1836 г. фабрику Финлейсона купили два петербург ских предпринимателя — лейб-медик императора Николая I Георг Адольф Раух и прибалтийский немец Карл Самуэль Нотт бек. В их руках фабрика сохранила название «Финлейсон», а сам её основатель ещё несколько лет консультировал новых хозяев.

Непосредственным же руководителем предприятия вскоре стал сын Карла Ноттбека, который занимал свой пост свыше 50 лет.

«Золотой век» «Финлейсона» пришёлся на конец XIX и начало XX столетий. В то время компания считалась крупней шим промышленным предприятием Скандинавии. Так, в 1870 г.

на предприятии была занята четверть всех финских промышлен ных рабочих.

Следует отметить, что наряду с текстильной, в старом Там пере развивались и другие отрасли промышленности. Так, в 1842 г.

здесь появилась первая в Финляндии механизированная фабрика по производству бумаги J. C. Franckell & Son. С 1860-х гг. на энергии городского водопада заработало многопрофильное пред приятие Tampella. Его хозяевами были два шведа — Gustaf August Wasastjerna и Adolf Trngren. Их завод начался с неболь шой мастерской по выплавке железа из болотной руды, однако уже в 1870-е гг. «Тампелла» занялась деревообработкой и маши ностроением. К началу ХХ в. предприятие выпускало широкий ассортимент продукции, включая оборудование для производства бумаги и картона, а с 1900 г. также паровозы.

Всего к концу XIX века в Тампере насчитывалось почти 300 промышленных предприятий, на которых было занято 6,6 тыс. рабочих. Иными словами, на среднем таммерфорсском предприятии трудилось примерно 23—24 работника. Эта цифра может показаться незначительной, однако следует учесть, что, скажем, в 1898 г. персонал среднестатистической финской фаб рики составлял всего 12 работников. При этом население Тампе ре не достигало и 30 тыс. человек (около 1 % всего населения Вел. Кн. Финляндского, но почти 10 % всех финских горожан).

Валовая продукция городских предприятий оценивалась в 8,25 млн руб., а выработка на 1 занятого — в 1238 руб.

Последняя известная автору цифра дореволюционного насе ления Таммерфорса относится к 1908 году. Тогда в городе прожива ло свыше 41 тыс. чел. Свыше 90 % из них составляли финны.

В начале ХХ века муниципальная казна Тампере получала ежегодно доходов почти на 2 млн руб. Иными словами, на каждо го горожанина приходилось примерно 50 рублей;

за десять лет (1898—1908) эта цифра почти утроилась. Таких богатых город ских бюджетов провинциальная Россия тогда просто не знала.

Рассмотрим теперь вкратце вопрос о социальном развитии «финского Манчестера» к 1917 г.

Каждому, кто побывает в Тампере, непременно бросятся в глаза три вида старых построек, которыми город может гор диться и по сей день: доходные дома, школьные здания и церк ви. Не будет преувеличением сказать, что в те времена именно по наличию в городе многоэтажных доходных домов можно бы ло судить и о его общем благополучии, и о распределении до статка среди горожан. Такие дома свидетельствуют, что в Там мерфорсе на рубеже XIX—XX вв. уже сложился многочислен ный средний класс — не настолько богатый, чтобы покупать особняки, но достаточно состоятельный, чтобы арендовать ком фортабельные квартиры.

Не менее важным свидетельством успехов «северного Манчестера» в деле социального развития служат здания училищ и церквей. Если муниципальные власти находят возможным тра тить деньги на их сооружение, значит город уже решил самые элементарные жизненные проблемы. Отмечу только два факта.

Во-первых, практически все школьные здания столетней давно сти используются в Тампере и по сей день в своём изначальном качестве, а стало быть — отвечают высоким современным стан дартам. Во-вторых, почти все школы строились вместе с домами для учителей. Трудно после этого удивляться тому, что уровень грамотности жителей великого княжества был самым высоким в Российской империи.

Что касается церквей в старом Тампере, то достаточно ука зать на один примечательный факт. Даже в начале ХХ в., когда русская община в городе составляла всего пару сотен человек, для её духовных нужд имелся православный храм — церковь Святого Александра (построена в 1896—1899 гг. по проекту ар хитектора Языкова на средства города при участии Св. Синода).

Разумеется, не были лишены возможности молитвы и привер женцы лютеранской церкви, к которой тогда принадлежало 98 % населения всей Финляндии. Так, архитектурным символом Там пере заслуженно считается собор Св. Иоанна. Он был построен в 1902—1907 гг. по проекту молодого зодчего Ларса Сонка, кото рый выиграл серьёзный конкурс. Однако общее число церковных зданий в Тампере было явно меньше, чем школ, лицеев и гимна зий;

последних к 1900 г. насчитывалось 12.

В заключение отметим хотя бы некоторые иные примеры урбанистического развития, которые даёт нам история Тампере рубежа XIX—XX вв. Первая механическая водокачка заработала для нужд жителей Таммерфорса ещё в 1835 г. В 1882 г. там по явился (пусть и простейший) городской водопровод;

тогда это был второй по времени сооружения подобный объект во всей Финляндии. Да и в самой России немногие города могли похва статься таким современным удобством. В 1894 г. в Тампере была построена первая очередь канализации. В 1898 г. в городе при ступила к службе профессиональная пожарная команда. Спустя неполных десять лет для городских огнеборцев было выстроено пожарное депо, которое по сей день украшает центр Тампере.

Автором романтической по стилю постройки была Оливия (или Виви) Лён — первая в Финлняндии женщина-архитектор. С 1866 г. в Таммерфорсе издавалась своя газета — Tampereen Sanomat. Заметим, что она печаталась по-фински, хотя официаль ным языком в Финляндии был тогда шведский. В 1903 г. в Там пере открылся городской театр, для которого построили специ альное здание. Напомню: это произошло в городе, население ко торого едва достигло 40 тысяч жителей.

Всё это, конечно, не означает, что до 1917 года Тампере из бавился от болезней, порождённых первой волной индустриали зации и урбанизации. Значительную часть жилищного фонда го рода составляли одноэтажные бревенчатые дома с печным отоп лением. Бедность оставалась уделом немалой части жителей в целом преуспевавшего Тампере: так, в 1898 г. за общественной помощью обращалось свыше 4 % населения города. Даже после постройки в Тампере современного водопровода там отмечались вспышки тифа (например, в 1916 г.) и иных кишечных заболева ний. Как и в Лодзи, воздух здесь был насыщен фабричным ды мом, а также специфичным запахом целлюлозно-бумажного про изводства. Наверно, не стало случайностью, что во время рево люционных событий 1917—1918 гг. Таммерфорс оказался едва ли не самым «красным» из всех финских городов и познал на своих улицах ужасы пусть и короткой, но отчаянно яростной гражданской войны.

Обратимся наконец к истории становления городской жиз ни в дореволюционном Иваново-Вознесенске. Излагать её в дета лях для наших земляков нет особой необходимости. Напомню только, что Иваново-Вознесенск возник в 1871 г., хотя первые мануфактуры появились в нашем краю намного раньше. В начале ХХ века в Иванове насчитывалось 44 промышленных предприя тия с числом рабочих порядка 30 тысяч и годовым производством продукции примерно в 2200 руб./чел. Среди этих предприятий тон решительно задавали несколько крупных хлопчатобумажных фабрик;

прочие отрасли промышленности были представлены карликовыми «заведениями».

На рубеже XIX—ХХ вв. население Иваново-Вознесенска стремительно росло (1890 г. — 40 тыс., 1913 г. — 147 тыс. жите лей). Однако количественное развитие города крайне медленно «транслировалось» в его качественное обустройство по совре менной городской модели. Даже в 1918 г. Иваново-Вознесенск показался приехавшим сюда профессорам Московского универ ситета далеко не Русским Манчестером, а тем, чем он реально и был, — конгломератом сёл. За исключением фабричных цехов и спальных корпусов при них в городе имелось совсем немного каменных зданий;

в основном это были церкви. К 1920 г. жилой фонд Иваново-Вознесенска более чем на 90 % состоял из бревен чатых изб, не намного превосходивших по уровню комфорта своих деревенских сестёр. Ни о каких доходных домах для сред него класса наш город тогда не мог и мечтать. Первые много этажные «машины для жилья» будут построены в Иванове только во второй половине 1920-х годов.

Конечно, эту картину «недоразвившегося Манчестера»

следует дополнить, упомянув ради объективности, что в Ивано во-Вознесенске уже работали три или четыре современные боль ницы, велись занятия в трёх гимназиях и в десятке училищ. В го роде появились современные торговые предприятия — пассажи и магазины, немного потеснившие в быту состоятельных горожан традиционную лавку. В 1910-е гг. в центре города устроено элек трическое освещение, проезжую часть улиц здесь замостили бу лыжником, а то и брусчаткой. К 1917 г. уже двадцать лет дей ствовала городская телефонная сеть (однако число её абонентов не превысило 700). С 1907 г. издавался ежедневный «Ивановский листок» — типичная для русской провинции коммерческая газе та. В 1910-е годы открылось полдюжины кинотеатров, в том чис ле два двухзальных. В 1913 г. в Иванове трудилось около сотни врачей и фельдшеров, а также свыше двухсот учителей.

Однако, приняв во внимание, что речь идёт о промышленно развитом европейском городе начала ХХ века площадью свыше 15 кв. км и с населением порядка 150 тыс. чел., все эти успехи трудно счесть достаточными. Нельзя не отметить, что до 1917 г. в Иваново-Вознесенске так и не появился механический обществен ный транспорт или современный городской рынок (рынки в Лодзи и Тампере были шедеврами архитектуры своего времени). Без конца откладывалось строительство народного дома (хотя подоб ные досуговые центры для рабочих уже имелись даже в некоторых фабричных сёлах нашего края), жалкое существование влачила городская библиотека, не вышел за пределы самодеятельности здешний театр. За редким исключением учебные заведения, в том числе гимназии, располагались в тесных приспособленных поме щениях, напоминавших в лучшем случае добротные сельские школы. Водопровод, а тем более — городская канализация, оста вались предметом почти маниловских мечтаний. Удивляться этому не приходится: доходы городской управы в пересчёте на 1 жителя составили в 1890 г. 2,5 руб., а в 1913 г. — 3,6 руб. Не случайно, что многие социальные объекты (в частности, две лучшие больницы) были построены на средства благотворителей, а не за счёт регу лярных поступлений в муниципальную казну.

Бросающееся в глаза различие социального обустройства трёх «Русских Манчестеров» на 1914—1917 гг., можно объяснить рядом обстоятельств. Едва ли не важнейшим из них следует при знать уровень производительности труда (и общей эффективно сти производства), который был достигнут на промышленных предприятиях каждого из городов. Чем больше продукции (и меньше брака) производил каждый работник, чем рациональнее использовалось на фабрике топливо или станочный парк — тем больше налогов мог внести владелец этого предприятия в муни ципальный бюджет. От этого же показателя напрямую зависела и заработная плата самого рабочего;

а чем богаче он был, тем ак тивнее развивались в городе сферы торговли, обслуживания, культуры и досуга.

Однако дело здесь не сводилось только к сугубо экономи ческим факторам. Не меньшую роль играл и ряд субъективных обстоятельств, прежде всего — представления о достойном тру женика уровне жизни, которые сложились у фабрикантов и рабо чих в каждом из трёх городов. Вероятно, в Лодзи и Таммерфорсе, где крупнейшими предприятиями владели коммерсанты, тесно связанные с Западной Европой (немцы, евреи, шведы), бизнесме ны проявляли меньше склонности искусственно сдерживать уро вень оплаты труда наёмных работников или уклоняться от взноса своей доли в городской бюджет;

фабриканты же Иваново Вознесенска в решении социальных вопросов могли игнориро вать «слишком высокие» европейские стандарты.

С другой стороны, жители Лодзи или Таммерфорса имели возможность в поисках работы хотя бы на время уехать из родно го города в соседние страны (в Германию или Швецию), до кото рых было, что называется, рукой подать, и там воочию убедиться в том, как может жить человек труда. Более того, они могли и навсегда покинуть Российскую империю: в начале ХХ века именно Польша и Финляндия давали наиболее заметный поток эмиграции из России в США, а наличие в Новом Свете земляче ских диаспор облегчало адаптацию переселенцев в иноязычной среде. Давление на рынок труда в Лодзи и Тампере со стороны рабочих, знающих мировую цену на свои руки, не могло не при вести к росту заработной платы и как следствие — к развитию всей городской среды обитания. Текстильщики Иваново Вознесенска, которые в поисках лучшей доли могли мигрировать лишь в пределах региона Верхневолжья, довольствовались более низким уровнем оплаты своего труда и примитивной городской инфраструктурой, ибо не знали иной жизни.

На формировании городской среды трёх «Русских Манче стеров» влиял также неформальный статус каждого из них в пре делах своего этнополитического региона. Лодзь был вторым по числу жителей городом Царства Польского, Тампере — третьим в составе Великого княжества Финляндского. Города такого уровня могли требовать со своих жителей более высокие налоги и тратить их на крупные социальные проекты. В то же время Иваново Вознесенск до 1917 г. оставался безуездным не только по номи нальному положению (уездными столицами не являлись и его «побратимы»), но и по негласному рейтингу. Достаточно напом нить, что большинство крупных ивановских фабрикантов жило в Москве или Петербурге — в реальных центрах тогдашнего дело вого мира России и одновременно в её самых комфортабельных и престижных городах. Обустраивать свою «малую родину» её бога тые сыны и дочери успевали далеко не всегда.

В любом случае, сравнительная история трёх «Русских Манчестеров» даёт полезный материал для понимания процесса урбанизации в нашей стране и потому заслуживает более глубо кого изучения.

Лодзь. Фабрика Шейблера Лодзь. Белая фабрика Лодзь. Фабрика Познанского Лодзь. Гранд Отель Лодзь. Рынок. Нач. ХХ в.

Тампере. Лицей. Нач. ХХ в.

Тампере. Городской театр. Нач. ХХ в.

Панорама старого Тампере Торговая улица в старом Тампере Улочка в старом Тампере Тампере. Жилая застройка нач. ХХ в.

И. Л. Савкина ЗА ФАБРИЧНОЙ ЗАСТАВОЙ: ТАМПЕРЕ КАК МАНЧЕСТЕР Тампере — финский город с населением более двухсот тысяч человек, расположенный в губернии Пирканмаа. В 1775 году шведским королем Густа вом III у порога Таммер (Таммеркоски), соединяю щего два озера, Нясиярви и Пюхиярви, было осно вано торговое поселение. Озера с перепадом высоты ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ ИНДУСТРИАЛЬНОГО ГОРОДА в 18 метров расположены на расстоянии нескольких километров друг от друга, и потому крутой порог образует нечто вроде водопада. Это давало возмож ность для строительства мельниц и развития про стейших производств.

В 1779 году поселение получило статус горо да. Но до начала XIX века город нельзя было назвать промышленно развитым: здесь были только мануфактуры с несложными машинами, где произ водили бумагу из ветоши. Все изменилось после того, как спустя десять лет после присоединения ПРОЕКТ «МАНЧЕСТЕР»:

Финляндского княжества к России, Тампере в 1819 году посетил царь Александр I и после визита дал ему широкие права вольного города.

В 1844 году на восточном берегу порога была построена маленькая доменная печь, потом механи ческая мастерская и хлопчатобумажная фабрика. В 1861 году они объединились в Хлопчатобумажно Савкина И. Л., Вид Тампере у порога Таммеркоски в 40-е годы XIX века железноделательное акционерное общество. На предприятиях Тампере в 70-х годах XIX века производили турбины, паровозы, машины, но, прежде всего, ткани. В конце XIX века половина рабочих Тампере трудилась на трех крупнейших предприятиях:

хлопчатобумажных фабриках Финлейсон (Finlayson) и Лапини емминен (Lapinnnieminen) и льнокомбинате. Уже во второй поло вине XIX века Тампере был городом с самым большим в Фин ляндии процентом рабочего населения, причем среди рабочих было очень много женщин и детей. В 1860 году, когда население города составляло 5000 человек, на фабрике Финлейсон работало 2000. В 1870—1880-х годах четверть рабочих составляли дети до 15 лет. Рабочий день длился с 5 утра до 19.30 вечера (в 1918 году был введен всеобщий восьмичасовой рабочий день). Когда вла дельцем и управляющим фабрики стал петербургский промыш ленник немецкого происхождения Вильгельм фон Ноттбек (Wilhelm fon Nottbeck), фабрика превратилась в своего рода город в городе (1860—1890): она владела не только построенными по английским образцам фабричными корпусами, но и домами для рабочих, магазинами;

в фабричном городке была своя школа, детский сад, дом престарелых, больница, церковь, биб Заводские здания в центре Тампере (70-е годы XIX века) лиотека, своя пожарная команда, рабочий хор и театральное об щество. В конце XIX века в нескольких километрах от фабрики был возведен рабочий квартал «Амури». Рабочим было выделено 116 участков, где были построены деревянные дома с блоками на четыре семьи с общей кухней. Название «Амури» происходит от слова «Амур», так как в это время некоторые финны уезжали в поисках лучшей доли на другой край империи — на Амур, пото му и рабочий квартал на окраине города получил такое название.

Во второй половине XIX века в Тампере была сосредоточе на почти половина всей финляндской промышленности. Инду стриальная мощь города и большая роль текстильного производ ства стала причиной, почему Тампере начали называть «север ным Манчестером» или «финским Манчестером».

Славу промышленного, рабочего города Тампере сохраняло и в XX веке, когда в городе активно развивалась металлообработка, машиностроение и бумагоделательная индустрия. В послевоенное время эти традиционные производства постепенно сворачивались, и к концу века Тампере стал известен как центр телекоммуникацион ной индустрии и информационных технологий.

Скульптура «Тампере» (автор Вейно Рауталин, 1934 г.) В 1934 году возле порога Таммер, между двумя крупнейшими заводскими комплексами «Финлейсон» и «Тампелла» был установ лен памятник под названием «Тампере» скульптора Вяйно Раута лин. Скульптура изображала мускулистого рабочего в позе микеле анджеловского Давида. Как объясняет комментарий на Интернет сайте, посвященном тамперским памятникам: «Это и был современ ный Давид, победитель Голиафа, которым в этом случае можно счи тать Таммеркоски, чья стихия покорилась рабочему Тампере».

Сквер, в котором стоит скульптура, называется Рабочим сквером.

После открытия памятника 1 мая 1934 года, один критик писал, что энергичность левой руки статуи символизирует рабочий подъем.

Однако, скульптор утверждал, что в его работе нет никакого поли тического символизма, он собирался только прославить Тампере как город рабочих.

Название «Финский Манчестер» постоянно употреблялось как в XIX, так и в XX веке, но оно не воспринималось жителями как комплиментарное. По крайней мере в 1938 году газета «Там меркоски» писала: «когда Тампере называют финским Манчесте ром, легко возникает ложная картина, совсем к нему не подходя щая. Тампере — это не дымный, черный от угольной копоти го род с мрачными кирпичными стенами, напротив, он светлый, чи стый и красивый». Газета объявила конкурс на новый, говоря со временным языком, «слоган» для города, который не отпугивал бы от него туристов. В пример был приведен отзыв американско го журналиста, назвавшего Тампере «белым северным Питсбур гом», образцовым промышленным городом, свободным от грязи, сажи и пыли. Организаторы конкурса призывали сочинить такой девиз, который «представлял бы Тампере как индустриальный город, но в то же время отражал бы его исключительную природ ную красоту и красоту, сотворенную человеческими руками». В конкурсе приняли участие 117 человек, которые внесли 314 пред ложений. Первое место присуждено не было, а на втором месте оказалось предложение мастера Юссе Лайярвинена (Juuse Laijrvinen) Прекрасный город фабрик (Tehtaiden kaunis kaupunki). Другими предложениями были: Самый чистый инду стриальный город Финляндии, Светлый город белого угля, Город бездымной мощи, Фабричный город без дыма и копоти.

Все предложенные девизы говорили о том, что Тампере не воспринимается как город, покрытый облаком смога и пыли, од нако, как пишет автор статьи на Интернет-сайте, посвященном Тамперской истории, Минна Харьюла, нельзя все же утверждать, что Тампере в то время был совершенно бездымным и безопас ным городом. Трубы дымили и влияли на здоровье горожан, и особенно это касалось обувной и мыльной фабрик, но не только.

На требования жителей района Пююникки уменьшить выбросы из труб расположенного в этом районе предприятия, владельцы завода ответили, что промышленный город без труб не бывает — «дымящие трубы неизбежное маленькое зло».

Побороть это зло удалось только во второй половине XX века, однако, новые слоганы не прижились, и Тампере до сих пор имену ется во всех туристских путеводителях «финским Манчестером», только смысл этого бренда стал пониматься несколько иначе.

Что в настоящее время стоит за понятием «Финский Ман честер» и как «разыгрывает» этот бренд современный Тампере?

Общий вид центра современного Тампере (90-е годы XX в.) Во-первых, это понятие важно для исторического дискурса, о котором шла речь выше. История Тампере и в научных иссле дованиях, и в школьных учебниках, и в кратких справках для ту ристов представляется прежде всего через его индустриальную историю и историю рабочего движения, которая всегда была важной частью жизни города.

В Тампере было сильно развито профсоюзное и рабочее движение. В 1880-х годах был основан Рабочий Союз (Tyvenyhdistus). Он в частности занимался культурно просветительской работой, в 1897 году им было принято реше ние об основании Рабочего театра, который был открыт в 1901 году. Рабочий театр существует и до сих пор, до 1985 года он давал представления в так называемом «Рабочем доме» (там до сих пор работают организации социал-демократической пар тии и именно там располагается музей Ленина), а с 1985 года в построенном рядом краснокирпичном здании, стилизованном под заводской корпус.

Здание «Рабочего театра» в Тампере Из-за политической активности рабочих город называли «красным Тампере». Во время гражданской войны в Финляндии (Suomen sisllissota, 28 января — 15 мая 1918 года) пролетарский Тампере был важным центром красной обороны. Сражение за Тампере стало крупнейшим и самым ожесточенным в ходе фин ской гражданской войны. В нём участвовало 16 000 белых и 14 000 красных. Решающее наступление на центр Тампере нача лось ночью 3 апреля сопровождаемое мощной артиллерийской поддержкой. В финской истории это было первое безжалостное сражение в городе: квартал против квартала. Город был взят бе лофиннами 6 апреля.

Несмотря на то, что история писалась с позиции победите лей, Тампере все же продолжал носить имя «красного Тампере», по крайней мере в 1970-е годы, здесь было сильно влияние ком мунистов и других левых и, например, университет имел неофи циальную репутацию «красного».

Сейчас все это стало частью истории рабочего города.

Например, в апреле 2008 года в память о событиях 1918 в городе было организован «исторический памятный марш» и театрализо ванная реконструкция событий апреля 1918 года, в которой участвовали горожане, потомки белых и красных, и многие из них изображали своих предков и родственников. Во время этого события в бывших цехах завода Финлейсон подписывали Дого вор гражданского примирения.


Афиша городского праздника с театрализованной реконструкцией событий гражданской войны 1918 года (2008 г.) В Тампере много мест, связанных с рабочим движением и его историей: самый старый в стране Рабочий архив, существу ющий с 1909 года, Библиотека рабочего движения, Рабочий му зей «Цех» (Verstas), который является вторым по размеру музеем Тампере с площадью экспозиции примерно 2000 кв. метров. Ра бочий музей находится в центре комплекса на площади Вяйно Линна (1920—1992), классика финской литературы, который долгое время работал чесальщиком на заводе Финлейсон.

Только после выхода знаменитого романа «Неизвестный сол дат» (1954), он стал настолько финансово обеспечен, что в 1955 году уволился с завода. Существует также музей рабочего квартала «Амури», который рассказывает о повседневной жиз ни рабочих в конце XIX века.

Музей рабочего быта и рабочей истории Тампере «Цех»

С политической историей рабочего Тампере несомненно связан музей Ленина, который существует с 1956 года именно в Тампере потому, что здесь 1905 году состоялась таммерсфорс ская партконференция РСДРП, на которой впервые лично встре тились В.И. Ленин и И.В. Сталин. Конференция проходила полу легально в так называемом Рабочем доме, который незадолго до того построили на собственные средства финские пролетарии.

Здания бывшего завода Финлейсон тоже отчасти стали му зейными. Местом всякого рода гуляний стала Таллипиха (Tallipiha) — это служебные помещения, примыкающие к усадьбе владельцев Финлейсона, которые стали бутиками, сувенирными лавками, кафетериями, в то время как сама усадьба Ноттбекков превратилась в популярный ресторан. Рядом находится фабрич ная церковь, в которой еще в 1970-годы общей молитвой начина ли трудовой день рабочие фабрики. Но в 1981 году она была пе редана городу, а с 1996 церковь летом и в важнейшие церковные праздники действует как детский кафедральный храм.

Главный музейный комплекс Тампере «Ваприикки»

(Vapriikki) находится в корпусах бывшего завода «Тампелла».

В его постоянной экспозиции, посвященной прошлому и настоящему «Пирканмаа», много места отведено истории «финского Манчестера». Частью музейного комплекса являет ся музей обуви.

Городской музей Вааприикки (Тампере) Как видим, большинство тамперских музеев связано с ин дустриальной и рабочей историей города и находится в здании бывших заводских корпусов. Это второй важный момент, связан ный с современным использованием бренда «Манчестер». Когда начиная с 1920-х годов, но особенно интенсивно и радикально в 1960—1970-х годах, промышленные предприятия начали выво диться из центра города, то сначала предполагалось сносить фаб ричные корпуса, однако потом решили сделать иначе. В 1990-х годах крупнейшие фабричные комплексы «Финлейсон» и «Там пелла» полностью освободились, и в них стали размещать музеи, театры, конторы, рестораны, кинотеатры и т. д. И краснокирпич ные стены и фабричный дизайн внутренних помещений сделали частью особой тамперской городской атмосферы, частью красоты по-тамперски. Более того, новые здания, возводимые рядом, ста ли стилизовать под «старые стены». «Манчестер-стиль» стал ар хитектурной особенностью Тампере, придал городу оригиналь ность, что особо важно в Финляндии, где нет «старины», где го родская культура молода и в большинстве городов одинаково прилично-безличны.

Современный вид бывших корпусов завода Финлейсон Третий момент, связанный с использованием бренда «Манчестер», связан с тем, что слово Манчестер, трудно произ носимое по-фински, трансформировалось в сленговое Manse.

«Manse» стало прозвищем Тампере и используется как удобный брендовый маркер во многих названиях. Наиболее известный «бренд» музыкальный — Manserock. Рекламный слоган тампер ского профтехучилища: Manseen ja maailmalle («Для Тампере (Мансе) и всего мира»). Многочисленные спортивные объеди нения, магазины, рестораны, акционерные общества и т. д. и т. п. делают слово Manse частью своего наименования и исполь зуют в рекламе. Таким образом, Тампере сейчас использует свой Манчестер-бренд.

Рекламы, в которых употребляется сленговое наименование Тампере (Manse) Библиографический список 1. Б/а. Vin Richard Rautalin (1891—1943) Tampere-veistos. URL:

(дата обращения:

http://www.tampere.fi/ekstrat/vapriikki/patsaat/ 21.06.2011).

Karhusaari M. Opintoretki nykyajan alkuun: ty, tekniikka ja elm:

2.

opettajan opas Tampereen teollisuusperinteeseen. Tampere : Tampereen kaupunki, 2000. 43 c.

3. Tuulasvaara-Kaleva T. Teollisuus. URL: http://www.historia.tampere.fi (дата обращения: 21.06.2011) 4. Kurkela I. Amurin kaupunginosan vaihteet 1870—1900. URL:

http://www.historia.tampere.fi (дата обращения: 21.06.2011).

5. Rasila V. Tampereen historia.— Osa II. Tampere : Tampereen kaupunki, 1984. 756 c.

6. Upton A. F. The Finnish Revolution 1917—1918. Minnesota : University of Minnesota Press, 1980. 608 p.

М. Ю. Тимофеев ИВАНОВО КАК МАНЧЕСТЕР: ПОТЕНЦИАЛ БРЕНДА Название центра английской текстильной ин дустрии города Манчестера в XVIII—XIX веках стало использоваться для обозначения «профиль ных» городов в ряде стран Европы. Это саксонский Манчестер (Хемниц), польский (Лодзь), финский ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ ИНДУСТРИАЛЬНОГО ГОРОДА (Тампере), французский (Лилль) и русский Манче стер (Иваново-Вознесенск). Робина Макнейл также причисляет к Манчестерам всех стран испанскую Барселону, бельгийский Гент и французский Руан1.

В отечественной культуре есть несколько го родов, называемых по ассоциации с известными за рубежными прототипами: Петербург — северная Венеция, Вышний Волочек — русская или тверская Венеция, Томск — сибирские Афины, Тольятти — русский Детройт, Челябинск — зауральский Чикаго.

В ряде стран можно найти аналоги, отсутствующие ПРОЕКТ «МАНЧЕСТЕР»:

в России: Буэнос-Айрес — Париж Южной Америки, Шанхай — Париж Востока.

Данная работа посвящена анализу роли бренда Манчестера в позиционировании и репрезентации городского пространства на примере города Иванова.

Следует сказать, что у Иванова за бурную, но не очень долгую историю сложились образы, дававшие Тимофеев М. Ю., McNeil R. The Manchesters of the World // Patrimoine de l’industrie / Industrial Patrimony. 2003. № 10. Р. 27—34.

ему на некоторых этапах истории ощутимые преимущества перед конкурентами: русский и красный Манчестер, «город красных тка чей», «кузница пролетарских кадров», «третья пролетарская сто лица», «столица текстильного края», «родина первого Совета» и, наконец, «город невест». Столичные амбиции зафиксированы на теперь уже бывшем Доме Советов в виде мраморного панно с из речением Ленина: «Пролетариат московский, питерский и ивано во-вознесенский… доказал на деле, что никакой ценой не уступит завоевания революции».

Хотя город и находится в центре древнего Замосковного края, в отношении архаических артефактов ему явно не повезло2.

Он не соответствует древнерусским стандартам соседних губерн ских центров — Владимира, Костромы, Нижнего Новгорода и Ярославля3. Село Иваново и Вознесенский посад получили в 1871 году статус города и имя Иваново-Вознесенск, уже будучи известными далеко за пределами России текстильными центрами.

К 1917 году в городе работало пять заводов и более двадцати фабрик, по числу жителей Иваново-Вознесенск уже тогда опере жал губернский Владимир. Часть предприятий после революции была ликвидирована, став «объектами соцкультбыта», некоторые были объединены в более крупные предприятия. За годы совет ской власти в 1927—1929 годах были построены новые корпуса ряда перепрофилированных предприятий (прядильные фабрики «Красная Талка» и имени Ф. Э. Дзержинского), созданы Мелан жевый (1929) и Камвольный (1963) комбинаты, пущены фабрики автоматы имени 8 Марта и имени Балашова4.

Идея рассмотрения городов как объектов, имеющих товар ную ценность, появилась на Западе в конце 1980-х годов5. В См.: Тимофеев М. История формирования семиосферы города Ива нова (1917—1991) // Вестн. Иван. ун-та. 2005. № 3. С.78—94.

См.: Тимофеев М. Город Иван[off]: этнический фактор в ребрен динге города Иванова // Границы : альманах Центра этнических и наци ональных исследований ИвГУ. Вып. 1 : Этническая ситуация в Иванов ской области. Иваново : Иван. гос. ун-т, 2007. С. 97—103.

См.: Балдин К., Семененко А. Иваново: история и современность.

Иваново : Ивановская газета,. 1996.

См.: Ashworth G., Voogd H. Selling the City: Marketing Approaches in Public Sector Urban Planning. L. : Belhaven, 1990 ;

Bailey J. T. Marketing настоящее время маркетингом городов стали активно заниматься и в нашей стране6. Позиционирование мест прочно входит в сфе ру интересов гуманитарной географии. Так, географ Иван Митин неоднократно отмечал, что каждое место — это не просто реаль но наблюдаемые объекты, признаки, элементы, характеристики, а совокупность интерпретаций, множество реальностей одного ме ста, существующих в сознании людей7.

Принято считать, что «бренд — это набор ассоциаций, воз никающих в сознании у потребителей, которые добавляют воспри нимаемую ценность товару или услуге»8. Традиционно в понятие бренда включают: 1) сам объект брендинга со всеми его характе ристиками, 2) совокупность ожиданий, ассоциаций, воспринимае мых пользователями и приписываемых ими товару (имидж брен да), 3) смысл, который вкладывают в него сами создатели бренда.

Когда речь идет о городе, принять во внимание все характеристики объекта брендинга невозможно. При анализе бренда мы сталкива емся с «изменчивостью-в-постоянстве» или «смещенной преем ственностью» — в каждый конкретный момент в сознании потре бителей существует определенный ограниченный набор ассоциа ций, связанный с брендом, который может изменяться.


Как указывает Владимир Каганский, в некоторых регионах и «вторые города» обладают самобытным имиджем и широкой известностью за пределами края9. В Ивановской области ситуа Cities in the 80th and Beyond. Chicago : American Economic Development Council, 1989 ;

Bradley A., Hall T., Harrison M. Selling Cities — Promoting New Images for Meeting Tourism // Cities. 2002. № 1 ;

Meer van der J. The role of city marketing in urban Management. Rotterdam : EURICUR. Eras mus university, 1992 ;

Ward S. V. Selling Places: The marketing and Promo tion of Towns and Cities 1850—2000. L. : Spon Press, 2004.

Визгалов Д. В. Маркетинг города. М. : Институт экономики города, 2008.

Митин И. Мифогеография множественных реальностей россий ских регионов. URL: http://imitin.at.tut.by/BirukovNet.pdf Келлер К. Л. Стратегический брэнд-менеджмент: создание, оценка и управление марочным капиталом. М. : Вильямс, 2005 ;

Капферер Ж.-Н.

Бренд навсегда. Создание, развитие, поддержка ценности бренда. М. :

Вершина, 2007.

См., напр.: Каганский В. Культурный ландшафт и советское обита емое пространство : сб. ст. М. : Новое лит. обозрение, 2001.

ция сложилась таким образом, что самым известным за ее преде лами стал маленький городок Плёс с населением две с половиной тысячи жителей.

Представление о том, что «брендинг городов — это, в некото ром смысле, требование времени, определяемое усиливающейся конкуренцией в условиях глобализации»10, стало определяющим фактором формирования городской политики в разных регионах11.

Разработчик четырехмерной модели брендинга Томас Гэд полагает, что бренд города должен быть ориентирован на три целевые груп пы: «первая — крупные инвесторы, другая — гости города, третья — жители города»12. В первом случае учитывается то, что имидж города формируется на базе распространяемой о нем информации, соответствующих индексов и рейтингов, реально существующих аргументов функционирования и развития городов. Имидж города — один из определяющих факторов маркетинга территории13.

Соперничество между близкими географически культур ными центрами (такими, например, как Екатеринбург и Пермь, Самара и Саратов) способствует интенсификации поиска особого места в рамках того или иного региона (Урала, Поволжья и т. п.).

Как показал опыт разработки эффективной стратегии ре презентации Перми в культурном пространстве России, осу ществлявшейся с 2002 года, потенциал города не заинтересовал команду Марата Гельмана. Стремление московских культуртех нологов сделать Пермь российским Бильбао встретило сопротив ление местной интеллектуальной элиты, выразителем идей кото рой стал писатель Алексей Иванов14. Среди невостребованных Гердт Т. Актуальность брендинга городов. URL:

http://www.russbrand.ru/2007/09/13/city-branding001/ См., напр.: Как формируется имидж региона? Или почему Пермь путают с Пензой? URL: http://www.prpc.ru/discuss/image.shtml ;

Наша Перьмь. URL: http://www.beriki.ru/2009/05/14/nasha-perm ;

Пермь как текст. URL: http://www.perm-txt.ru/ ;

Проект «Бренд города. Новый Hижний». URL: http://www.newnn.ru/page/about Агеев С. Формирование идей. URL: http://www.sostav.ru/articles/ 2005/02/07/mark070205-1/ Панкрухин А. Маркетинг территорий. М : РАГС, 2002.

Марат Гельман против Алексея Иванова. URL: http://rupo.ru/m/ 1743/marat_gelyman_protiw_alekseya_iwanowa.html культурных мифов оказались образы Перми, к которым Влади мир Абашев, один из идеологов проекта «Пермь как текст», отно сит такие базовые элементы местного текста, как «пермский пе риод», «пермский звериный стиль», «Стефан Пермский», «Ер мак», «Сергей Дягилев», «Чехов», «Пастернак». Кроме этого, в историю города включены такие мифологемы, как Пермь — го род трех сестер, пастернаковский Юрятин и Пермь-Молотов15.

По словам Ролана Барта, город — «это поэма, но поэма не классическая, не такая поэма, где был бы четко выражен сюжет.

Это поэма, в которой действуют “означающие”»16. Город как зна ковая система может создаваться двояким образом: как от от дельных элементов, субстрата к концепту, так в обратном направлении, от идеи, концепта, структурирующего систему, к субстрату, который он наполняет смыслом. Субстратом может быть физический текст города. Он складывается из зданий, типо вые проекты большинства которых удивительным образом раз нообразны в деталях;

из улиц и площадей, причудливой сеткой наложенных на ландшафт;

из разнокалиберных памятников, по священных порой весьма экзотическим героям;

из столбов осве щения, телефонных будок, торговых павильонов, трамваев, авто мобилей и людей, заполняющих это пространство17. Может им быть и ментальный текст, который формируется мифами места, складывается из множества художественных репрезентаций раз ных авторов, живших в разные эпохи и оставивших современни кам и потомкам свое видение города. Понятие «палимпсест», ши роко используемое Иваном Митиным, подразумевает именно наслоение смыслов18. Я полагаю, что этот термин вполне прило жим и к материальным объектам городского пространства.

См.: Абашев В. Пермь как текст: Пермь в русской культуре и лите ратуре XX века. Пермь : Изд-во Перм. гос. ун-та, 2000. 404 с.

Барт Р. Семиология и градостроительство // Соврем. архитектура.

1971. № 1. С. 7.

Запорожец О., Лавринец Е. Прятки, городки и другие исследова тельские игры (Urban Studies: в поисках точки опоры) // Communitas.

2006. № 1.

См.: Митин И. Место как палимпсест // 60 параллель. 2008. № (31) ;

Митин И. Мифогеография: пространственные образы и множе ственные реальности // Communitas / Сообщество. 2005. № 2.

Первый ивановский бренд — русский Манчестер. Именно индустриальный подъем конца XIX века сформировал лицо горо да. «С северо-восточной стороны, — писал о Иваново Вознесенске 1880-х годов фабрикант и краевед Я. П. Гарелин, — глазам зрителей представляется прекраснейшая картина: на пе реднем плане река, по берегам которой в виде гирлянды тянется ряд фабрик, над ними постепенно поднимается город, блестя зо лочеными главами церквей и выставляя местами высокие фаб ричные трубы вперемешку с крышами домов»19.

Возможно, так и остался бы Иваново-Вознесенск городом фабрикой, подобно тем, о которых во втором томе «Заката Евро пы» Освальд Шпенглер написал: «Во всех промышленных обла стях современной Европы и Америки существуют очень большие поселения, не являющиеся, тем не менее, городами. Они центры края, однако внутренне они мира как такового не представляют.

У них нет души. Их примитивное население живет всецело кре стьянской приземленной жизнью. Сути города для них не суще ствует»20. Однако в бурной истории ХХ века Иваново-Вознесенск смог продемонстрировать свои городские амбиции.

В 2000 году куратор проектов Ивановского художественно го музея Светлана Воловенская предложила современное прочте ние уникальных страниц истории Иваново-Вознесенска. В тече ние нескольких лет в музее прошли выставки с «говорящими»

названиями — «Город-фабрика. Индустриальная утопия», «Рево люционные мифы», «Коммуна»21. Были организованы экскурси онные маршруты по местным достопримечательностям, которые, выпав из идеологического контекста и будучи включенными в концептуальный музейный контекст, воспринимаются просто как объекты, сохранившие и донесшие до нас дух времени. Идеоло гические штампы, подобные пассажу «Величайшей святыней ивановцев стал мемориал на реке Талке. Здесь царские палачи Гарелин Я. Город Иваново-Вознесенск, или бывшее село Иваново и Вознесенский посад : в 2 ч. Ч. 1 : Шуя. 1884. С. 5—6.

Шпенглер О. Закат Европы. Очерки морфологии мировой истории.

Т. 2 : Всемирно-исторические перспективы / пер. с нем. и примеч.

И. И. Маханькова. М. : Мысль. 1998. С. 93.

Дмитриев М., Воловенская С. Пейзаж с фабрикой // Региональный альбом. 2007. № 2. С. 8—13.

расстреляли собравшихся на митинг пролетариев Иваново Вознесенска»22, вышли на новый уровень восприятия.

В год своего столетия Иваново обретает второе дыхание, получив символический статус родины первого в России Ивано во-Вознесенского общегородского Совета рабочих депутатов.

Доминирование идеологического дискурса способствовало фор мированию в городе специфического семиотического простран ства23. Ударными темпами возводятся монументы в честь рево люционных событий мая — июля 1905 года, через город прохо дит туристский маршрут «Золотое кольцо России». Аккумуляция революционной семантики, закрепленной как за дореволюцион ными, так и за созданными в советское время объектами физиче ского пространства города, привело к перегруженности ею го родской семиосферы. Избыточное по своему содержанию симво лическое пространство можно представить как склад, хранящий огромный «семиотический потенциал, конкретные возможности которого могут или реализоваться, или не реализоваться. Семио тический потенциал зависит от множества распространенных в данное время кодов и от их реализации или нереализации»24.

Культуролог Борис Гройс назвал Петербург городом цитатой. Иваново можно считать городом — иллюстрацией со ветской истории. «Туристам, приезжающим в Иваново, гостепри имные хозяева обязательно покажут Дом Первого Совета — главную достопримечательность города»25, — гласил путеводи тель по «Золотому кольцу». Контраст с «главными достоприме чательностями» других городов маршрута был разительным, и «третьесортность», «бронзовость» Иванова в «Золотом кольце»

становилась очевидной.

Бычков Ю., Десятников В. По «Золотому кольцу» России : фото путеводитель. М. : Изд-во «Планета», 1981. С. 238.

См.: Портнов А. Н. Семиотика городской среды: теория и практи ка // Город и Советы: история, проблемы, перспективы : материалы респ. науч.-практ. конф., 4—6 июня 1991 г. Иваново, 1991. С. 11—14.

Лахман Р. Ценностные аспекты семиотики культуры / семиотики текста Юрия Лотмана // Лотмановский сборник. Т. 1. / ред.-сост.

Е. Пермяков. М. : ИЦ-Гарант. 1995. С. 199—200.

Бычков Ю., Десятников В. Указ. соч. С. 238.

Советскость и фабричность более чем на четверть века (с 1960 по 1991 год) становятся неотъемлемыми свойствами города.

Именно в начале 1960-х, как бы утверждая, что «у советских соб ственная гордость», пропагандисты отказываются от сравнения Иванова с Манчестером, утверждая, что «Иваново — не совет ский Манчестер!», т. к. советская текстильная промышленность по всем показателям обогнала английскую26. Казалось, что совет скость может и затмить текстильную ипостась города, и даже вы теснить бренд «города невест», столь милый сердцу мужчин.

После распада СССР и кризиса в текстильной промышлен ности, приведшего к остановке и перепрофилированию произ водственных сооружений, Иваново в очередной раз становится городом без свойств. Десоветизация городской среды выразилась на знаковом уровне в отказе городских властей от слова «совет» в своем названии и в сокращении наименования Ивановского уни верситета на семь слов. Исчезли надписи «Иваново — родина Первого Совета» с дома на Вокзальной площади и «Музей Пер вого Совета» с мрачноватого здания на улице, которая все же остается Советской. Советскость в начале XXI века — уходящая натура, превращающаяся с каждым годом в музейный артефакт.

Так, в Ульяновске на базе Ленинского мемориала предполагается создать музей советской эпохи. Красный Манчестер вполне мог бы стать серьезным конкурентом. Миф родины первого совета является незаслуженно забытым.

Проблема комплексного использования наследия текстильной индустрии стоит не только в Иванове27. Ни индустриальный, ни ре волюционный компонент истории российского Манчестера не включены по большому счету в символическое пространство со временного Иванова. Практики преобразования наследия индустри ального прошлого в знаковые места постиндустриального настоя щего давно осуществляются во многих странах мира28. Это можно Лешуков Т. Текстильный цех республики. М. : 1961. С. 143—153.

Lischner K. R., Brtsch D., Jossi H. Was tun mit alten Fabriken? Zu rich, 1990.

Cultural heritage and preservation / Selinge K.-G., ed. Stockholm, 1994 ;

Palmer M., Neaverson P. The social archaeology of the textile indus try // From industrial revolution to consumer revolution : Transactions of the 11th International Congress of TICCIH. Leeds, 2001. Р. 47—55.

обнаружить на примере близких нам географически и исторически Лодзи и Тампере. В финском Тампере — северном Манчестере — в фабричных цехах «Финлейсон» расположены офисы, торговый центр, рестораны, художественные галереи, музеи. Машинострои тельный завод «Тампелла» на противоположном берегу реки Та меркоски стал местом размещения музейного центра «Ваприикки», где находятся музеи транспорта, обуви, финского хоккея.

В цехах лодзинской фабрики Израиля Познаньского в настоящее время открыт торгово-культурно-развлекательный центр «Мануфактура». В своей современной части он очень напоминает ивановский «Серебряный город». В старой же — об разцы ивановской промышленной архитектуры XIX века, увели ченные в два-три раза. В России пример дают столичные города:

в Петербурге это лофт-проекты «Этажи» и «Ткачи», в Москве — «Даниловская мануфактура», «Красная Роза», центры современ ного искусства — «Винзавод» (2007), «Гараж» (2008), центр творческих индустрий Пroekt_Fabrika (2004).

Следует добавить, что текстильная, «манчестерская» ипо стась города, хотя и была доминирующей на протяжении более чем столетия, к моменту кризиса и упадка отрасли не была гра дообразующей. В советское время в городе были построены ма шиностроительные заводы, продукция которых была известна и за пределами страны. Город стал крупным вузовским центром. К моменту распада СССР в нем кроме упомянутого государствен ного университета работало еще 6 вузов: энергетический, тек стильный, химико-технологический, медицинский, строительный и сельскохозяйственный институты. Обилие в городе студенче ской молодежи привело активистов к воплощаемой в настоящее время идее сделать город международной студенческой столицей 2014 года. В рамках этой кампании активно используется слоган «Иваново — город студентов».

Перечисленные в статье образы города непротиворечивы и в значительной степени дополняют друг друга. Все это делает возможным использование бренда Манчестер в современной го родской политике.

Г. С. Смирнов ИВАНОВО-ВОЗНЕСЕНСК И НООСФЕРНАЯ УРБАНИСТИКА Немало городов в России могут заявить о себе как о целостной форме миропостроения в архитектур ных образах. Прежде всего, таков Санкт-Петербург, задуманный Петром I как «окно в Европу», как новая Россия, как «ноосферное пространство» конкретной эпохи. Но и без этого примера отчетливо видно, что ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ ИНДУСТРИАЛЬНОГО ГОРОДА каждая градостроительная структура дает представле ние об особенностях устройства рационального разу ма, господствовавшего в разное время. Именно в силу этого обстоятельства каждый город требует к себе пристального внимания и постоянной заботы, чтобы из «глобального мозга» социальной действительности не были стерты «карты старых дорог» и не исчезли «архитектурные нейроны» — здания, которые своим внешним и внутренним обликом кодируют историко краеведческую и регионально-культурную семио информацию.

ПРОЕКТ «МАНЧЕСТЕР»:

Экология культуры и ноосферная архитектура Со времени Д. С. Лихачева представления об экологии культуры1 глубоко вошли в систему эко логического индивидуального и общественного со Смирнов Г. С., Лихачев Д. С. Экология культуры // Заметки о русском.

М., 1984.

знания, однако практика новорусской застройки свидетельствует о том, что разрушение архитектурной среды в России идет небы валыми темпами: потеря обществом системной памяти ведет к потере архитектурной системности.

«Ноосферное краеведение» — область знаний, которая поз воляет увидеть сложнейшие, чаще всего невербализованные, формы личностных и общественных мыслительных процессов, составляющих может быть самые яркие и самые непреодолимые для человека интенциональные формы бытия. Ноосферная исто рия предполагает акцентуализацию многообразия проявлений (опредмечиваний) развития разума в социоприродном универсу ме: здания — это своеобразные книги в библиотеке ноосферной истории. Д. С. Лихачев убедительно показал, что коэволюция среды обитания обеспечивается согласованием облика нового сооружения с уже имеющимися в округе зданиями (согласование одних идей с другими идеями). Развивая идеи экологии культу ры, следует сделать вывод о том, что архитектурная пантономия — знак благополучной и гармоничной социоприродной среды, которую можно было бы обозначить как ноосферную среду (в ней реализуется триединство «истина — добро — красота»).

Укоренение стратегии экологической (шире говоря, био сферной) архитектурности в западной и восточной культурах подталкивает к подобному развитию российскую энвайронмен тально-экологическую праксиологию: так постепенно формиру ется теория и практика ноосферной урбанистики.

Теория ноосферной урбанистики Ноосферная урбанистика предполагает анализ потенциала окружающей природной и культурной городской среды для разви тия индивидуального и коллективного разума. Из истории известно, что письменность, государство и развитые социальные структуры появляются в результате возникновения различных модусов город ской жизни. Не исключено, что «осевое время» напрямую связано с появлением городов-полисов — нейронных структур коллективного разума, а также аксонов и дендритов — дорог, по которым совер шаются информационные взаимодействия между близкими и даль ними населенными пунктами. Ноосферная селистика и ноосферная урбанистика естественно дополняют друг друга, что хорошо видно на примере России. Индивидуальному разуму в силу его своеобраз ной темпоральности более комфортно в селе или деревне (в этом случае надо эксплицировать и тот смысл, что в деревне живут в до мах, построенных из дерева, что, как показывает опыт, полезно не только для тела, но и для ума), а коллективный разум предполагает скученную информационную среду, в которой естественные формы передачи информации в естественном языке идут подчас в ураган ном режиме (о чем хорошо описано, например, в Библии). Все са мые знаменитые представители русской интеллигенции (как но осферной интеллигенции) имеют истоком своей гениальности — гений места, усадьбу, село или деревню, в которой сформировался особый индивидуальный нусо-дар. Лишь позднее, выпестованная в лоне село-бытия (в лоне матушки природы) ноосферная личность оказывается в плавильном котле городской жизни, и там происходят наиболее существенные этапы трансформации ее ноосферного со знания. Сельско-городские вибрации развивающейся личности — это естественная форма бытия творческого разума: именно в этой геомиграции и совершается по большому счету осмысление посто янно расширяющейся для любого человека многообразной экосре ды. Коннотации городского и сельского — универсальная формула ноосферной (социокультурной) динамики, способ преодоления непреодолимого противоречия естественного и искусственного в формах земной жизни. Заметим, что дело здесь не только в рекреа ционной составляющей, предполагающей релаксацию и отдых по сле трудов праведных, это форма симультанного бытия человека в двух средах — божественно-природной семиотике и общественно городской информациотике. Ноосферные локусы человеческого геобытия предполагают не только лакуны духа, но и овраги безу мия. Ноосферные путе-шествия — это всегда способы считывания вселенского разума со следов его земного пребывания.



Pages:   || 2 | 3 | 4 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.