авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |

«Министерство образования и науки Российской Федерации ФГБОУ ВПО «Ивановский государственный университет» ПРОЕКТ «МАНЧЕСТЕР»: ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ ...»

-- [ Страница 2 ] --

Разрушение в ХХ веке в России в ходе экстремальной мо дернизации (индустриализации) сельско-деревенской и церковно монастырской метасред личностного бытия русского человека привело к колоссальным потерям для интеллектуально культурного развития общества в целом.

Восстановление сельско-городского дуализма человеческой жизни — одна из важнейших задач ноосферного развития и соот ветственно ноосферной урбанистики. Не случайно за последние двадцать лет восстановление культурных гнезд стало самым зна чимым предзнаменованием ноосферного возрождения страны из состояния техно-военной Российской империи.

Ноосферная урбанистика — иными словами — способ обу стройства мира под формы духа, каждая культурная эпоха по рождала свои способы интенсификации разума: иногда это было интенсивное развитие индивидуального разума (дворянские усадьбы) иногда — коллективного разума (промышленные горо да), естественно каждый из этих процессов носил свои гео региональные или социо-культурные особенности.

Практика ноосферной урбанистики Именно так формировалась ноосферная среда иваново вознесенского пространства. Вокруг двух видов промышленно культурного пространства — промышленного Вознесенского по сада и усадебного села Иваново — сложилась дачно-сельская и садо-парковая инфраструктура. Именно так конкретно исторический русский разум чувствовал себя комфортно в усло виях промышленной революции: культура старого и культура нового соприкасались в одном «социальном атоме» города с окрестностями. Акватории рек Уводь, Талка и Харинка — при меры совмещения различных стихий человеческого универсум ного (духовно-материального) саморазвития. Город, таким обра зом, представляет собой своеобразное хранилище коллективного и индивидуального разума — гео-библиотеку форм истины, добра и красоты, доставшихся человеку от «божественной сре ды».

Село-город как техно-антропологический дуализм приме нительно к России имеет и климатическое измерение, ибо фено мен села-дачи связан с летом, а техно-города с зимой, но эта спе цифика лишь подчеркивает важность разработки многообразных проблем ноосферной урбанистики.

Важно иметь в виду еще один аспект урбо-нейронного по добия: некоторые личности своей жизнью привязывают формы локального бытия к пределам глобального сосуществования, та кие духовные потоки выливаются в музейные пространства как локусы (хранилища) вселенской мудрости. Ноосферные зерна прорастают по библейской формуле «вышел сеятель сеять».

Градостроительный ноосферный концептуализм Ученые Российского государственного научно-исследова тельского и проектного института урбанистики, разрабатывая «Концептуальную модель устойчивого пространственного разви тия Санкт-Петербурга в XXI веке, 2003 год», сформулировали мысль о том, что «возвращение в Санкт-Петербург отдельных столичных функций явится сильнейшим толчком для возрожде ния города в XXI веке…», ими «предложена программа «СЕ ВЕРНАЯ СТОЛИЦА» с такими проектами, как «Санкт-Петербург — колыбель Мировой ноосферной революции»…»2.

Конечно, мировая ноосферная революция предполагает значительно более широкую семиотическую панораму, но в ней, без сомнения, важ ное место займет и духовно-архитектурная составляющая. Обще известно положение о том, что архитектура — это мысль, за стывшая в камне, но как оказывается, смысл этого положения значительно шире, ибо архитектура есть способ выражения гео логического мышления человеческой цивилизации.

Обретение идентичности Новая философия XXI века, сколь бы она не была отлична от философии прошлых тысячелетий, никогда не сможет отка заться от «артефактов» прежних философских систем, наоборот, вечная философия предполагает их всеобщую актуальность по принципу полноты. Культурная архитектура мира, выражающая не всегда совершенные, но значительно чаще несовершенные формы разумной деятельности человека — предстает как но осферная история, история человеческого индивидуального и общественного разума и сознания.

Очень часто обретение идентичности происходит в процес се сравнения — своего рода географической компаративистики:

именно так Иваново-Вознесенск стал себя позиционировать как польский Лодзь и английский Манчестер. Затем формула русский «Концептуальная модель устойчивого пространственного развития Санкт-Петербурга в XXI веке, 2003 год» http://www.urbanistika.ru/ innovation/razvitie-Sankt-Peterburga.php Последнее посещение 27.10.2011.

Манчестер превратилась в красный Манчестер… Был момент в истории ивановской промышленности, когда посетители между народной машиностроительной выставки, удивившись станкам с числовым программным управлением, прочитали имя «Иваново»

по-английски как японское «Уба-хобо».

В ходе своего развития красно-кирпичный Манчестер пре вратился в красно-советский Манчестер, город, в котором соци ально-политическое развитие двигалось такими же быстрыми темпами, как и промышленно-экономическое развитие. Совет ская модель управления, очередную 106 годовщину которой мы сегодня отмечаем, стала точным выражением культурной иден тичности Замосковного края — региона между Волгой и Окой.

Зачем Иваново-Вознесенску был нужен Первый совет рабочих депутатов стало ясно после революции, уже через год организа ционными усилиями М. В. Фрунзе в Иваново-Вознесенске был открыт первый вуз (переведенный Рижский политехнический ин ститут). Так началась новая история Красного Манчестера, возо мнившего себя в ХХ веке русским Кембриджем.

Как произошла трансформация английского текстильного Манчестера (выпускавшего знаменитую ткань «манчестер») в английский нобелевский Манчестер в России известно довольно плохо, но логика трансформации от текстильности к инновацио ности (интеллектуальности и научности) может быть применена и к нынешнему Иваново-Вознесенску, который до сих пор, не смотря на процессы депопуляции и пауперизации коренного населения, как показывает статистика, стоит на третьем месте по числу студентов на душу населения (после Москвы и Томска).

Эта интеллектуально-вузовская история началась в Ивано во-Вознесенске с деятельности Д. Г. Бурылина, создателя Музея промышленности искусства, ставшего для поколений жителей города окном в мир и даже окном во Вселенную. Так создавались предпосылки трансформации текстильного русского Манчестера в русский Кембридж.

Иваново-Вознесенск как современный Манчестер очевидно должен отрабатывать новую программу своего развития — про грамму культурно-интеллектуального развития, которую в насто ящее время следовало бы назвать программой ноосферного регио нального развития3. Научно-информационный (графеновый) Ман честер подает пример для Иваново-Вознесенска, который может последовать за своим названным братом, став вновь «льняным»

городом, в котором производят «естественные» (натуральные, а не синтетические) ткани, используя не только графеновые, но и иные нанотехнологии (Как известно, в Институте растворов, химуни верситете и текстильной академии такие разработки уже имеют место быть). К сожалению, складывается впечатление, что этот потенциал не нужен современному государству, торгующему нефтью и газом, и расходующему деньги в основном на зимне олимпийские и футбольные мероприятия. Однако в России все ме няется очень быстро и может статься, что образ графенового Ман честера окажется в поднимающихся российских регионах, в том числе и во вновь возрождающемся Иваново-Вознесенске.

Какосферная урбанистика Что такое архитектурная какофония в последние 20 лет узна ли многие города России: даже Москва не избежала участи некаче ственного подражания евроремонту и евростандарту. «Точечная застройка» привела к потере архитектурной симфоничности для многих городов, не стал исключением и Иваново-Вознесенск.

Термин «какосфера» введен акад. Г. А. Заварзиным. Он по нимал под ним превращение планеты в своеобразную помойку, «плохую сферу» как в материальном, так и духовном плане. Борьба какосферы и ноосферы отчетливо видна на пространстве нашего города. На место «идеологической какосферы» (связанной с разру шением религиозно-культовую среды Иваново-Вознесенска) в кон це ХХ века приходит «финансово-денежная (инвалютная) какосфе ра» (связанная с утилитарной перестройкой значительной части ста рых зданий). Из сотни памятников Иваново-вознесенской архитек туры не уцелело фактически ни одного: все оказались под значи Региональное устойчивое развитие : новое видение проблем : мате риалы науч.-практ. конф. Иваново, 11 мая 1999. Иваново, 2000 ;

Регио нальное устойчивое развитие: комплексные биосферно-ноосферные исследования, проектирование и реализация : материалы науч.-практ.

конф. Иваново, 22—24 ноября 2006 г. Иваново, 2007.

тельной деструкцией в связи со вкусами «новорусской ментально сти»;

и природная, и культурная среда в модернизационных схемах оказались незначимым продуктом. Примеры такой архитектурной какофонии особенно видны в центре города: «новодельная»

Щудровская палатка, изуродованный дом Куражова, потерявший фасад особняк Гандуриных, «непроходной» старый Пассаж. Этот список можно продолжать и дальше, перечисляя объекты «Черной книги Иваново-Вознесенска».

Усадьба А. М. и С. М. Гандуриных. Фото 1998 г.

Ноосферная урбанистика предполагает, что культурно исторические архитектурные цитаты должны воспроизводить ся потомками без существенных искажений, ибо ноосферно архитектурная книга города должна читаться его жителями и гос тями как произведение искусства4, а не безграмотное переложе ние на современный жаргон.

Смирнов Г. С. Ноосферный взгляд на краеведение и регионоведе ние // Юбилейный сборник, посвященный 85-летию Ю. А. Якобсона.

Иваново, 2000.

Усадьба с испорченным фасадом Фасад торговых рядов по улице Смирнова (Пассаж). Фото 1988 г.

Другой Пассаж Истоки аттрактора «Манчестер-Юнайтед»

Бывшее стародубское княжество, на бывшей территории которого формировался народ, дважды спасший российскую гос ударственность, может рассматриваться как пространство старой русской веры — своеобразного протестантизма с его уникальной трудовой этикой, которая в свою очередь позволила превратиться селу Иваново в крупнейший город региона — Иваново Вознесенск. Акватория старой веры, провинция старого обряда — это те формулы-корни, которые в очередной раз могут ожи вить силу территориального разума.

Культурный проект «Манчестер Юнайтед» для Иваново Вознесенска не просто бренд или тренд, но своего рода странный аттрактор — новая стратегия развития в ХХI веке и третьем ты сячелетии. Соединение материальных и духовных тенденций столетнего развития региона предполагает значительные шаги в направлении оптимизации форм вписывания региональной иден тичности в систему глобального развития.

В 2009 году Ивановский государственный университет отме чал 100-летие со дня рождения первого Иваново-вознесенского фи лософа — Николая Павловича Антонова, и может статься, что именно профессор-философ выбрал наиболее адекватный аттрактор развития нашего города — ноосферный Иваново-Вознесенск5. Го род, который осуществлял прорыв к новой жизни в ходе культурной революции, вполне может вспомнить о своих глобальных проектах архитектурного, социального, научного и культурного проектирова ния глобального ноосферного будущего.

Юбилейные Антоновские чтения // Вестник Ивановского государ ственного университета. 2010. № 2. С. 93—114.

М. Б. Клейман РАЗВИТИЕ ГОРОДА ИВАНОВА КАК ОТРАЖЕНИЕ ПРОТИВОРЕЧИЙ СОВЕТСКОЙ МОДЕЛИ УРБАНИЗАЦИИ В наши дни, когда проблема модернизации российского общества стала предметом не только академических, но и политических дискуссий, пред ставляется необходимым анализ тех достижений и нерешённых проблем, которые являются результа ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ ИНДУСТРИАЛЬНОГО ГОРОДА том предыдущих попыток перехода от традициона лизма к современности в России. Особое место в ряду данных попыток занимает советский период истории нашей страны. Именно тогда основные элементы современности (индустриализация, все общая грамотность, создание современной высоко эффективной системы здравоохранения и т. д.) ста ли неотъемлемыми чертами повседневной жизни России. Однако данные процессы едва ли возможно рассматривать в отрыве от важнейшей составляю щей модернизационных процессов — урбанизаци ПРОЕКТ «МАНЧЕСТЕР»:

онного перехода. Данный переход, содержание ко торого составляет массовое переселение жителей страны из сельской местности в города, происходит в тот момент, когда численность городского населе ния начинает превышать 50 % от общего количества населения. В СССР подобный переход произошёл в 1950—1970-е годы, хотя его предпосылки были сформированы ранее, в 1930-е гг., т. е. в эпоху фор Клейман М. Б., сированной индустриализации. Сочетание целого ряда специфи ческих черт, отличающих урбанизацию в СССР от аналогичных процессов в других странах, позволяют сделать предположение о существовании особой советской модели урбанизации. Однако необходимо учитывать и то обстоятельство, что после Второй мировой войны данная модель реализовывалась не только в гра ницах России или CССР;

она служила своеобразным эталоном для многих стран, вставших на путь «строительства социализма»

(на деле, воспроизведения советской модели социализма). По этому достижения и проблемы, порождённые советской моделью урбанизации, нашли своё проявление, например, в странах Во сточной Европы, о чём мы ещё будем иметь повод упомянуть.

Складывание советской модели урбанизации было обу словлено сочетанием целого ряда объективных и субъективных факторов. Важнейшим объективным фактором уместно считать сверхцентрализованную модель управления плановой экономи кой в условиях её полного огосударствления. А в качестве глав ного обстоятельства субъективного характера правомерно рас сматривать сознательное стремление создать альтернативу капи талистическому городу с его стихийным развитием, продикто ванным соображениями получения максимальной прибыли. Со четание данных факторов, на наш взгляд, во многом помогает понять сильные и слабые стороны советской модели развития социалистического города.

В качестве важнейших достижений советской модели ур банизации уместно отметить попытку целенаправленного разви тия социальной инфраструктуры, которая сделала бы жизнь го рожан по-настоящему комфортной. «Город-сад», о котором меч тали строители Магнитки в стихотворении В. Маяковского, во многом стал реальностью в советский период истории: по коли честву зелёных насаждений на душу населения советские города занимали одно из первых мест в мире. В советский период была создана достаточно эффективная система городского транспорта и коммунального хозяйства (не случайно московское метро до сих пор считается одной из лучших подземных дорог мира). Де шёвое и доступное жильё в городе практически решило проблему бездомности, а коммунальные платежи были ничтожно малы.

Развитие образования, здравоохранения, науки и культуры также напрямую влияло на качество жизни в городах.

Однако подобная модель породила и целый ряд серьёзных проблем в развитии городов, многие из которых были логиче ским продолжением достижений советской модели урбанизации.

Экстенсивное развитие экономики с акцентом не на качествен ные, а на количественные показатели объективно тормозило ав томатизацию производства, что, в свою очередь требовало при влечения большого количества работников низкой квалифика ции. Исключение составляли лишь предприятия, так или иначе связанные с оборонно-промышленным комплексом, о чём речь пойдёт ниже. Значительная роль данной категории работников в структуре советской экономики (следовательно, и в социальной структуре общества) находила своё отражение также на уровне официальной идеологии и политики практически в течение всего советского периода. Выдвинутые на начальных этапах индустри ализации предположения К. Маркса о ведущей роли рабочего класса в развитии общества были возведены в ранг неоспоримых догм. «Диктатура пролетариата» объявлялась единственно воз можной формой политического устройства общества в период перехода от капитализма к коммунизму, а сам рабочий класс — гегемоном социального прогресса. На практике же в условиях советского общества это приводило к тому, что образ жизни мар гинальных слоёв населения, уже не крестьян, но ещё не горожан, становились своеобразным эталоном, определявшим характер и особенности развития городской среды. По мнению А. С. Ахиезера, «разгром деревни в результате длительной войны между сторонниками и противниками уравнительности и после дующая коллективизация привели к тому, что в города хлынула архаичная рабочая сила, десятки миллионов неквалифицирован ных людей, в значительной степени приверженных дохристиан ским, догосударственным ценностям, людей, стремящихся в от вет на все свои проблемы возложить бремя решений на тотема отца-вождя» [1, c. 161]. Другими словами, формы межличност ных и социальных связей, традиционно присущие крестьянской общине, переносились в условия города. Такой формой квазиоб щинности, на наш взгляд, уместно считать, к примеру, комму нальную квартиру. Вплоть до середины 1960-х годов основная масса горожан проживала именно в подобных квартирах, а опре делённая часть жителей российских городов и сегодня прожива ют в коммуналках. «Дух коммуналки», когда человеку практиче ски невозможно было выйти из принудительно заданного для всех общего пространства, пронизывал не только подобные жи лища, но, по сути дела, всю городскую среду: общественный транспорт, магазины с их неизбежными в условиях всеобщего дефицита очередями, зоны отдыха и т. д. Во многом такая атмо сфера поддерживалась властями, предоставляя в их распоряже ние удобные инструменты тотальной слежки и всеобщего кон троля над всеми сферами жизни общества.

Уместно предположить, что, в силу особенностей своего исторического развития Иваново стал тем городом, где все отме ченные выше черты нашли своё наиболее яркое воплощение.

Разумеется, Иваново едва ли возможно назвать социали стическим городом в полном смысле этого слова. В отличие от создававшихся практически на пустом месте преимущественно на востоке и севере страны «городов будущего», наш город имеет достаточно сложную и противоречивую, несмотря на его относи тельную молодость, историю. Бывшее крепостное село Иваново, положившее начало появившемуся на карте страны в 1871 г. го роду Иваново-Вознесенску, представляло собой замкнутую соци альную систему традиционного типа с присущей крестьянской общине недоверчивостью ко всему иному, чужому, непонятному.

Однако традиционно основным занятием населения здесь был ткацкий промысел, т. е. несельскохозяйственный вид деятельно сти, что отличало Иваново от сельского поселения в собственном смысле слова. И после 1871 г. Иваново-Вознесенск населяли пре имущественно вчерашние крестьяне, большинство из которых обеднели и стали наёмными рабочими на текстильных фабриках.

По свидетельству современников, относящемуся к началу ХХ столетия, «классовые противоречия здесь обнаружены до мозга костей: рабочие, угнетённые до последней степени, с одной сто роны, и капиталисты-фабриканты, пропитанные самыми грубыми эксплуататорскими инстинктами, — с другой, не имеют между собой никаких переходных слоёв, какие существуют в культур ных центрах в лице «общества», «интеллигенции», учащейся мо лодёжи» [3, c. 173].

Таким образом, уместно предположить, что Иваново Вознесенск был одним из тех городов, где, в силу специфических особенностей его развития, те противоречия развития российско го общества, которые, в конечном итоге, обусловили Октябрь скую революцию 1917 г., проявлялись в наиболее зримой форме.

Не случайно именно здесь в 1905 г. был создан первый в России Совет уполномоченных, который справедливо считается прооб разом Советской власти. Он в основном воспроизводил важней шие черты традиционного механизма осуществления власти в рамках сельской общины.

Поэтому отнюдь не случайно большевики рассматривали Иваново-Вознесенск как «город будущего», и после победы Со ветской власти предприняли попытку создания здесь реальной модели подобного города.

Это выразилось, прежде всего, в изменении административ ного статуса города. В 1918 году безуездный Иваново-Вознесенск стал губернским центром. А уже 11 лет спустя, после окончания гражданской войны, последующего восстановления хозяйства страны и начала форсированной индустриализации, 14 ноября 1929 г. Президиум ВЦИКа принимает постановление об образо вании Иваново-Вознесенской промышленной области, в состав которой входили территории современных Ивановской, Влади мирской, Костромской и Ярославской областей. Уместно предпо ложить, что таким образом партийно-государственное руковод ство противопоставляло «город будущего» старым губернским центрам с их значительным удельным весом в дореволюционный период интеллигенции, купечества, духовенства в социальной структуре. Показательно, что после Второй мировой войны по добный опыт был воспринят в качестве эталона в ряде стран Во сточной Европы. Например, известный польский социолог Ян Щепаньский в своей книге «Польские судьбы» анализирует при мер создания неподалёку от Кракова нового «социалистического»

города Нова Гута. По его мнению, во многом это был сознатель ный вызов властей, попытка противопоставления нового города «буржуазному» Кракову [4, s. 11—23]. Так или иначе, именно в советский период в Иваново-Вознесенске появились такие жиз ненно необходимые любому крупному городу атрибуты, как во допровод (пущен в действие 8 ноября 1925 г.), канализация (1928 г.) и городской транспорт (в 1926 г. в городе появились пер вые маршрутные автобусы, а 6 ноября 1934 г. был пущен первый трамвай). В Иваново-Вознесенске/Иванове находят своё вопло щение самые смелые футуристические проекты архитекторов той эпохи. На качественно иной уровень, по сравнению с дореволю ционным периодом, вышли здравоохранение и, особенно, образо вание. Ещё в 1915 г. из оккупированной немецкими войсками Ри ги в Иваново-Вознесенск был эвакуирован Рижский политехниче ский институт — одно из старейших и наиболее прославленных учебных заведений Российской империи. В 1918 г., по инициативе М. В. Фрунзе на базе его был создан Иваново-Вознесенский поли технический институт. В 1930 г. его факультеты становятся че тырьмя самостоятельными вузами: на базе ИВПИ создаются энер гетический, химико-технологический, текстильный и сельскохо зяйственный институты. В городе создаются педагогический (с 1974 г. Ивановский государственный университет) и медицинский институты. Таким образом, в советский период была создана уни кальная вузовская среда города, пожалуй, не имеющая аналогов в России. Но, с другой стороны, именно в Иванове нашли своё наиболее яркое воплощение и негативные аспекты советской мо дели урбанизации. Экстенсивное развитие экономики с акцентом не на качественные, а на количественные показатели было осо бенно характерным для предприятий лёгкой промышленности, ибо эта отрасль не входила в систему оборонно-промышленного комплекса. Поэтому кадровый состав работников текстильной промышленности в значительной мере составляли рабочие низкой квалификации. Поскольку эта отрасль в Иванове была традицион но доминирующей, данное обстоятельство во многом стало опре деляющим для формирования социокультурной среды города в советский период. В частности, даже самые смелые футуристиче ские замыслы архитекторов конца 1920-х — начала 1930-х гг.

(«дом-подкова», «дом-корабль», «дом коллектива»), по сути, опи рались на идею максимально возможного обобществления быта, полного подчинения индивидуального пространства коллектив ному, и, в конечном итоге, создания гигантской коммунальной квартиры. Последствия данных процессов определяют развитие города и в постсоветский период, оказывая влияние на формиро вание социально-психологического климата Иванова и, в частно сти, такого его важнейшего элемента, как формирование социаль но желательного идеала успешной личности.

Словосочетание «успешная личность» в наши дни широко употребляется и в дискуссиях учёных, и в повседневной речи.

При всём разнообразии подходов к рассмотрению данной про блемы, успешность, так или иначе, подразумевает соответствие поведения личности неким социально желательным стереотипам.

Интерес к данной проблематике обусловлен всё возрастающим динамизмом развития современного общества, который, в свою очередь, предъявляет всё новые и новые требования к «отдельно взятому» человеку. Однако каковы критерии успешности лично сти? Каков механизм формирования этих критериев? Думается, что одним из возможных путей решения данных проблем являет ся их рассмотрение в тесной увязке с динамикой формирования социально-психологического климата.

По мнению В. В. Новикова, социально-психологический климат представляет собой преобладающий и относительно устойчивый психический настрой коллектива, который находит многообразные формы проявления во всей его жизнедеятельно сти [2, c. 284—285]. Однако в XXI столетии данная концепция нуждается в дальнейшем творческом развитии. В частности, не следует забывать о том, что динамика межличностного, внутри- и межгруппового взаимодействия на микроуровне (в семье, трудо вом или учебном коллективе и т. д.), безусловно, зависит от со циально-психологических закономерностей развития «большого»

социума. Данные закономерности, в свою очередь, локализованы в пространственно-временных рамках того или иного населённо го пункта (в нашем случае, города). Они определяются историче ски сложившимися особенностями межличностного, внутри- и межгруппового взаимодействия, а также эмоциональным и пред метным настроем жителей того или иного населённого пункта в отношении среды своего обитания.

Уместно предположить, что одной из важнейших «состав ляющих» социально-психологического климата поселения являет ся социальное оценивание — процесс соотнесения поведения и об раза жизни личности и социальной группы с социально желатель ными нормами и стереотипами. Очевидно, что характер и формы данного процесса могут коренным образом различаться в неболь шой деревне, где каждый человек на виду, и в огромном мегаполи се с присущим ему анонимным характером социальных связей.

Уместно предположить, что формирование критериев успешности личности также во многом обусловлены особенностями социаль ного оценивания в рамках данного населённого пункта.

Одним из направлений исследования подобных процессов стал контент-анализ рекламных сообщений, звучащих на волнах радиостанций Иванова и Ярославля, вещающих в FM-диапазоне.

За период с мая 2003 г. по настоящее время (апрель 2011 г.) нами было проанализировано 725 сообщений, прозвучавших на волнах ивановских, и 953 — на волнах ярославских радиостанций. Мы обратили внимание на использование некоторых паравербальных (тембр, интонация, мелодика, громкость речи) и вербальных средств передачи информации (определённые смысловые едини цы). Анализ данного материала позволяет предположить, что большинство (82 %) рекламных сообщений, звучащих на радио станциях Ярославля, отличаются ровной интонацией, вокализа цией голоса, скоростью речи говорящего. Что касается вербаль ных средств, то их использование ставит своей целью преимуще ственно информирование о товарах и услугах, предлагаемых раз личными фирмами и организациями города. Данная информация достаточно нейтральна в стилистическом отношении, и, следова тельно, в отношении образа потенциального потребителя: она акцентирует внимание в основном на свойствах самих товаров и услуг, а также на местонахождении их производителей. При ана лизе же рекламных сообщений, звучащих на волнах ивановских радиостанций, выявляются достаточно существенные различия.

Используемые в 86 % случаев паравербальные средства характе ризуются интонацией, вокализацией, скоростью речи, характер ными для вербальной агрессии. Что же касается самих вербаль ных средств передачи информации, то здесь используются опре делённые стилистические смысловые единицы, создающие образ потенциального потребителя товаров и услуг. Данные сообще ния, осознанно или неосознанно, формируют социально жела тельный идеал авторитарной личности. В данном случае он вы ражается в образе «нового русского», вульгарного и развязного, для которого буквально всё в жизни продаётся и покупается. Са ми же деньги являются лишь инструментальным средством, поз воляющим лишний раз подчеркнуть свой социальный статус и добиться власти над людьми.

Результаты контент-анализа рекламных сообщений позво ляют предположить, что общими характеристиками успешной личности, характерными для Иванова и Ярославля, является ори ентация на достижение максимально возможного уровня матери ального благосостояния. Данное обстоятельство, в свою очередь, является результатом «взрывного» характера рыночных реформ, с которыми столкнулось российское общество в последние два десятилетия. Однако уместно предположить, что образ успешной личности, скрыто присутствующий в рекламных сообщениях ярославских радиостанций, не связан с подчёркнутым демон стрированием внешних атрибутов социального престижа.

Успешная личность свободна в выборе стратегий и тактик пове дения, а основным критерием успешности является профессио нальная и личностная самореализация. Подобный социально же лательный идеал успешной личности в определённой мере напо минает представления, присущие европейскому «среднему клас су». Данное обстоятельство представляется нам отнюдь не слу чайным. В силу особенностей своего исторического развития Ярославль в период до 1917 года был одним из своеобразных очагов формирования «среднего класса» в России. Разумеется, после Октябрьской революции данные процессы были насиль ственно прерваны. Для Ярославля, как и для других городов Со ветской России, был характерен отмеченный нами ранее бурный рост городского населения за счёт «раскрестьяненных крестьян».

Однако развитие индустрии Ярославля имело и свои отличитель ные особенности. Основные предприятия города, так или иначе, были связаны с оборонно-промышленным комплексом. А, по скольку достижение военно-стратегического паритета с Западом было основной целью развития советской экономики, партийно государственное руководство старалось обеспечивать высочай ший уровень технологической дисциплины на предприятиях обо ронного назначения и привлекать туда наиболее квалифициро ванных и высокообразованных специалистов.

Подобную соци альную группу правомерно рассматривать как аналог «среднего класса» в советском обществе. В Ярославле достижение этой це ли облегчалось исторически сложившимся ещё до революции высоким уровнем производственной и бытовой культуры, а также образования большинства горожан. В конце ХХ столетия эти особенности социальной структуры, в совокупности с полифунк циональной структурой промышленности города, повлияли на относительно благоприятные стартовые условия для вхождения в рыночную экономику, превращение его в один из ведущих горо дов России с точки зрения уровня и качества жизни. Данное об стоятельство, в свою очередь, во многом делает бессмысленным демонстративное афиширование собственного благополучия в качестве основного критерия успешности личности.

Что же касается сообщений, звучащих на волнах иванов ских радиостанций, то не оставляет ощущение подчинённости идеала успешной личности некоему «категорическому императи ву успешности». Представляется, что подобный императив об разно выражен в часто звучащей в Иванове народной «формуле успешности»: «Будь попроще, и народ к тебе потянется». На практике эта «формула успешности» зачастую реализуется путём подчёркнутого демонстрирования собственной невоспитанности и бескультурья. Подобно тому, как в первые десятилетия Совет ской власти многие представители партийно-государственной номенклатуры утверждали при каждом удобном случае, что они «академиев не кончали», и вели себя соответствующим образом, в наши дни многие ивановцы стремятся завоевать признание и авторитет в глазах окружающих с помощью подчёркнуто вуль гарной и развязной манеры поведения. Данная манера поведения выражается, в частности, в сквернословии, когда ненормативная лексика используется не в качестве бранных слов, а просто «для украшения» речи в качестве средства повседневного общения.

Конечно, в ивановских рекламных роликах ненормативная лек сика, к счастью, пока не используется. Но создатели данных ро ликов, может быть, сами того не желая, часто декларируют, что для достижения успеха вовсе не обязательно быть образованным и воспитанным. Скорее наоборот: чем более вульгарным и раз вязным является поведение личности, тем более успешной, т. е.

материально обеспеченной, она может стать. Здесь главное — казаться, а не быть, и на деле простота выражается в демонстра тивной вульгарности и развязности, понимаемых как признаки внешнего демократизма и нарочитого стремления не выделяться из толпы в интеллектуальном плане.

Уместно предположить, что подобные различия обусловле ны исторической спецификой формирования традиций двух горо дов — Ярославля с его укоренённостью урбанистической мен тальности, характерной для представителей «среднего класса», и Иванова, где до сих пор причудливо переплетаются элементы сельского и городского образа жизни. Результатом подобного пе реплетения является кризис идентичности, характерный для значи тельного числа жителей Иванова. Внешним выражением данного кризиса является, в том числе, и зачастую не вполне удачная паро дия на «гламурный образ жизни» находящейся поблизости Моск вы, демонстрируемая в рекламных сообщениях. Однако идеал успешной личности, характерный для Иванова, может измениться, если вузовская среда города с её огромным интеллектуальным по тенциалом станет, наконец, социообразующим ядром, определяю щим основные тенденции развития города.

Библиографический список 1. Ахиезер А. С. Миграция как аспект цивилизационного исследования России // Вестник РФО. 2004. № 1.

2. Новиков В. В. Социальная психология: феномен и наука. М. : Ин ститут психотерапии, 2003. 343 с.

3. Экземплярский П. М. История города Иванова. Ч. 1. Дооктябрьский период. Иваново : Ивановское книжное издательство, 1958. 395 с.

4. Szczepaski J. Polskie losy. Warszawa : BGW, 1993.

С. М. Усманов, В. Л. Черноперов РУССКИЙ МАНЧЕСТЕР КАК СОЦИОКУЛЬТУРНОЕ ПРОСТРАНСТВО ИВАНОВСКИХ КОЛХОЗНИКОВ Для начала авторы считают необходимым от метить, что предлагаемый текст не претендует на обобщающие соображения и выводы. В данном случае им хотелось бы поделиться лишь некоторы ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ ИНДУСТРИАЛЬНОГО ГОРОДА ми наблюдениями и впечатлениями, требующими дальнейшей глубокой проверки и уточнений.

Обращает на себя внимание то обстоятель ство, что концепт «Ивановский колхозник» встреча ется в информационном пространстве весьма редко.

Обычно поисковые системы выдают лишь два его значения: это названия танковой колонны времен Великой Отечественной войны и газеты Ивановско го района нашей области советской эпохи. И все таки интересующий нас термин является вполне корректным и в более широком значении.

ПРОЕКТ «МАНЧЕСТЕР»:

Дело в том, что, как убедительно показал М. Ю. Тимофеев, Иваново — это «самый совет ский город»1. Но где советское (сиречь больше вистское), там и колхозное. В самом деле, совет ская власть без колхозов и колхозников непредста Усманов С. М., Черноперов В. Л., Тимофеев М. Ю. История формирования семиосферы города Иванова (1917—1991) // Вестн. Иван. гос. ун-та.

2005. № 3. С. 78—94.

вима. Да и по сути вряд ли возможна. Ибо колхоз в прямом и переносном смысле — это та матрица, которая является для нее фундаментом. В самом деле, когда большевики еще только утверждали свою власть, главным рычагом их усилий была бед нота, которую следовало объединить и указать ей направление движения. Недаром газета «Беднота» была так любима и лелее ма «вождем пролетариата». Однако чтобы удержаться у власти на более длительный срок, одних «пролетариев» люмпенского типа большевикам было явно недостаточно. Им надо было под чинить, организовать и вести за собой куда более широкие мас сы, прежде всего — сельское население.

И вот здесь колхозы стали совершенно необходимы, жиз ненно важны для сохранения советской власти, в особенности для «выработки нового человека из материала предыдущих эпох», как имели обыкновение выражаться вожди большевиков.

Причем не только для села. Колхоз стал основой организацион ной, хозяйственной, да и воспитательной единицей в различных сферах жизни Советской страны. Что там говорить, и по сей день многие государственные учреждения, «фирмы» частных пред принимателей, учебные заведения и учреждения культуры все еще несут на себе это колхозное «клеймо».

При этом колхозы неустанно культивировали целый ряд качеств, остро необходимых для успешного выживания всей системы и достижения очередных побед советской власти. Пе речислим основные из них: неустанное трудолюбие, исполни тельность вплоть до жертвенности, коллективизм, патриотизм.

Сами по себе данные качества являются нужными и благо творными для любого общества. Но в советском своем вариан те они сочетались с другими, куда менее привлекательными чертами — завистью, нетерпимостью к иному мнению, душев ной грубостью и ограниченностью во всех отношениях (преж де всего духовного порядка).

Для советского колхозника вообще был очень характерен своеобразный комплекс неполноценности — и по отношению к «бывшим», и применительно к интеллигенции, и уж тем более к иностранцам. Что как бы компенсировалось попытками «само утвердиться» в жестких и агрессивных формах — там, где это было возможно (по отношению к интеллигентам, к гонимым вла стью потомкам бывших «эксплуататорских классов» и — очень редко — к представителям самой советской власти).

Вместе с тем для советских колхозников была необходима и своего рода находчивость, своеобразная мелочная практич ность. Частично она досталась «от прежних эпох». Во многом же это свойство формировалось жесткими условиями «социалисти ческого строительства», когда выживали, «выгадывали» именно те, кто мог утянуть себе половчее от общего пирога сверх пола гающихся ему полуголодных «трудодней».

Понятное дело, портрет советского колхозника вообще мож но было бы живописать и дальше. Но нам пора переходить к его ивановскому типу. Сразу стоит заметить, что характер «ивановско го колхозника» складывался в еще менее благоприятных обстоя тельствах, чем во многих других губерниях Российской империи, а потом в областях и республиках Советского Союза. В значитель ной мере здесь сказалась специфика «Русского Манчестера», т. е.

Иваново-Вознесенска. Приведем два красноречивых свидетельства людей, далеко отстоящих друг от друга по социальной лестнице, образованию и политическим взглядам. Первое принадлежит ма терой большевичке Цецилии Зеликсон-Бобровской. «Иваново Вознесенск, — вспоминала она, — произвел на меня сильное впе чатление. Во время всех своих скитаний по белому свету я никогда не видела столь обнаженного, столь кричащего контраста между нищетой и роскошью. Во всяком благоустроенном городе убогие жилища рабочих заботливо убирались на окраины. Иваново Вознесенск целиком представлял собой такую окраину»2. Вторая зарисовка принадлежит перу известного историка, академика и музейного хранителя Юрия Готье: «Иваново-Вознесенск — очень смешной город. Он весь составился из сел, деревень и фабрик, сросшихся вместе;

таким образом получилось нечто до крайности бестолковое и нелепое: город без центра, наполненный лачугами, среди которых изредка возвышаются палаццо… буржуев»3. Как говорится, люди разные, а картина одна.

Зеликсон-Бобровская Ц. Среди иваново-вознесенских текстильщи ков // Первое столетие. Ярославль, 1971. С. 74.

Готье Ю. В. Мои заметки. М., 1997. С. 384.

Действительно, город Иваново-Вознесенск (и даже нынешнее Иваново) так и сформировался в достаточной степени как конгло мерат «местечек». При том не очень-то обустроенных, хотя бы по мерилам той русской старины, для которой весьма характерны были домовитость, степенность, набожная основательность. Кстати, это кажется не совсем понятным, поскольку в городе доминировали фабриканты старообрядческого типа (пусть частично и перешедшие в единоверие), для которых такая основательность и домовитость была как раз очень родной и близкой. Но ее хватало только для себя и своего круга. И вот строились солидные фабрики, основательные особняки, неплохие реальное училище и женская гимназия. Но «чу жаки», иначе говоря наемные рабочие, во многом оказывались уже за пределами отзывчивости этих потомков подвижников «древнего благочестия». Впрочем, почти все храмы Иваново-Вознесенска бы ли воздвигнуты их усердием.

В любом случае, Иваново-Вознесенск не имел того стерж ня, каким в Ярославле было дворянство, а в Костроме — купече ство. А потому город был буквально затоплен «голью перекат ной», которая стекалась сюда со всех сторон. И это были в своем подавляющем большинстве самые беспокойные, нежелательные или недовольные селяне. Конечно, были и совершенно задавлен ные нуждой. И для каждого в Иваново-Вознесенске находилось место. Так, на Бакулинскую фабрику, отличавшуюся самым же стоким обращением с рабочими, нанимались те, кто уже был не желателен для всех остальных фабрикантов.

Что из всего этого получилось, видно хотя бы из воспоми наний самих «вожаков» иваново-вознесенских рабочих, занявших видные места в партии большевиков. Так, Михаил Фрунзе при знавал, что «общий культурный уровень иваново-вознесенского пролетариата был чрезвычайно низок»4. Озлобленные толпы ра бочих составляют постоянный фон воспоминаний Михаила Бага ева и Федора Самойлова5. И так далее… Фрунзе М. В. Из воспоминаний // Первое столетие. Ярославль, 1971. С. 61.

Багаев М. А. Моя жизнь. Воспоминания ивановца большевика подпольщика. Иваново, 1949 ;

Самойлов Ф. Н. По следам минувшего.

М., 1954.

Массе малокультурных, чувствующих себя униженными, обездоленных и озлобленных людей обычно нужен лишь предлог для выбрасывания протестных настроений наружу. Революция 1905—1907 гг. позволила это сделать в полном объеме. Причем, по мнению авторов данного материала, еще сохранявшаяся в ра бочей среде крестьянская ментальность делать все сообща нема ло поспособствовала рождению первого в России Иваново Вознесенского общегородского совета рабочих депутатов. Где Советская власть — там колхоз. Важно и то, что жители разроз ненных районов-деревень Иваново-Вознесенска в горячие дни 1905 г. почувствовали силу по сути деревенского общинного единения, когда все отвечают за всех, вместе дерутся и могут противостоять внешнему миру. Думается, это и был тот основной багаж знаний, который приобрели местные пролетарии в так называемом университете на Талке. В полной мере они свои зна ния проявили в период революционных потрясений 1917 г. и, особенно, гражданской войны, став настоящим авангардом со ветского/большевистского эксперимента.

Справедливости ради, правда, стоит отметить, что основная масса иваново-вознесенских рабочих после гражданской войны, что называется, «выпала из обоймы»: кто-то погиб, кто-то умер своей смертью, а кого-то судьба унесла в другие места. Поэтому восстановление в советскую эпоху кадров иваново-вознесенского рабочего люда шло опять за счет сельской бедноты. Причем с созданием в 1918 г. из частей бывших Костромской и Владимир ской губерний нашей области этот процесс охватил большие ре гионы. В Иваново-Вознесенск съезжался бедный и часто недо вольный люд буквально со всей центральной России. Как след ствие, в городе и области сохранился, с одной стороны, озлоб ленный, а с другой — стремящийся к разрушению разинско пугачевский дух. Примером служат зарисовки на страницах «Ра бочего края» автора(ов), скрывшегося(ихся) под псевдонимом «дед Карандаш», осенью 1923 г. — во время, когда большевики, используя кризис власти в Веймарской республике, начали гото вить немецкую и, следовательно, мировую революцию6: «Едва О подготовке большевиками германской революции подробнее см.:

Черноперов В. Л. Дипломатическая деятельность В. Л. Коппа и подго разнеслись вести о Германии телеграфом и почтой, в Совроссии случилось вот что: все фабрично-заводские рабочие, совслужащие и трудовые слои прочие стали обсуждать на каждом собрании совре менное положение в Германии. И постановляют на каждом собра нии: помочь германскому брату, такому же, как мы, пролетариату.

А наше Иваново Красное, для всякой контрреволюции опасное, ежедневно говорит свое веское слово: “В любую минуту готово!”»7.

Однако отсутствие активных массовых бунтарских действий немецких бюргеров против своих властей быстро стало раздражать иваново-вознесенских колхозников-рабочих. Примечателен разговор корреспондента литературно-художественного журнала «Красный ткач» с неким рабочим Большой Иваново-Вознесенкой мануфактуры (БИВМ) осенью 1923 г.: «Калинин недавно был. Говорил про немцев. Эх, наших ребят туда бы!... / А что? / Да тянут канитель… Дрожжи что ли у немцев плохие? Тоска»8.

Завершение диалога симптоматично. Если нет действия, то ле ниво-безразличная «тоска». Причем эта «тоска» становится особенно выпуклой на фоне предшествовавшего диалога того же корреспон дента также с рабочим БИВМа. На вопрос о заработке тот ответил:

«Многосемейному мало, а мне на это хватает…/ Выразительный щелчок пальцем в шею пониже уха»9.

Советская власть стремилась сохранять и культивировать от меченные выше революционные настроения в нашем крае как форму местного патриотизма. Некоторое время она пыталась даже превра тить Иваново-Вознесенск в «третью пролетарскую столицу», вы строив совершенно новый «социалистический город». Зримым след ствием этой политики стали исчезновение из названия города слова «Вознесенск» и превращение его в сложно определяемое по роду «Иваново», появление зданий в стиле конструктивизма, формирова ние среды обитания, в центре которой фабрика с фасадом дворца;

развитие вузовской системы и т. д. За этим создаваемым образцовым товка большевиками «германского Октября» в 1923 г. : монография.

Иваново, 2006. Гл. 1.

Дед Карандаш. Раешник веселого ткача // Рабочий край. 1923.

21 окт.

М. Без фабриканта (В гостях у красных ткачей Большой Иваново Вознесенской мануфактуры) // Красный ткач. 1923. № 3 (декабрь). С. 6.

Там же.

центром должна была тянуться и вся образованная новой властью в 1929 г. Ивановская промышленная область (ИПО), в которой ста ринные русские города оказывались на вторых-третьих ролях.

Заметим, что сами же советские руководители к этой идее до статочно быстро остыли. И по мере того как уходила в небытие «ле нинская гвардия», теряла свое значение и «третья пролетарская сто лица». Были тому и объективные основания. Если уж «Страна Сове тов» действительно хотела бороться против «империалистического окружения», то более значимыми для нее оказывались сформиро вавшиеся еще до революции мощные индустриальные и научные центры. Если называть только соседние города, то в числе таковых, конечно, были Нижний Новгород (Горький) и Ярославль. Не случай но ярославские земли вместе с костромскими были отделены от ИПО уже в 1936 г. Параллельно шел процесс переселения квалифи цированных рабочих кадров из региона в ведущие индустриальные центры, преимущественно в московский, ленинградский, уральский и дальневосточный районы10.

Великая Отечественная война окончательно похоронила идею объединения старорусских центров вокруг Иванова. И дело здесь, по-видимому, не только в экономической, управленческой или иной объективной целесообразности. Война заставила советских руково дителей обратиться к ценностям глубинной деревенско/патриар хальной России. Достаточно вспомнить первые слова председателя Государственного комитета обороны Иосифа Сталина в радиовы ступлении 3 июля 1941 г.: «Товарищи! Граждане! Братья и сест ры…»11. Не «пролетарии» или «колхозники», а именно так — «граж дане» и «братья и сестры», что должно было вызвать соответствую щую реакцию на уровне подсознания (или матрицы) у русских и, шире, других народов, открыто исповедовавших в недавнем про шлом Православие, или тех социальных групп, кто принимал прежде всего гражданские ценности в их широком гуманистическом смысле.

В этом контексте Иваново, основная часть населения которого не Коровин Н. Р. Миграция населения из Ивановского края и форми рование рабочего класса России в 30-е годы ХХ века // Ивановский край: история, религия и культура : сб. ст. / отв. ред. А. А. Корников.

Иваново, 1999. С. 50.

Выступление И. В. Сталина по радио 3 июля 1941 г. // Ста лин И. В. О Великой Отечественной войне. М., 1947. С. 9.

имела ни твердых патриархальных, ни гражданских оснований, не вписывалось в новые реалии. Поэтому в 1944 г. от нашей области отделили и владимирские земли.

Со второй половины ХХ в. значение Иванова все более умаля лось, что привело к наибольшему упадку уже в конце столетия, когда после падения советской власти и область, и город стремительно оказались в «зоне экономического бедствия».

И дело тут не только в конъюнктурных проблемах текстиль ной промышленности или машиностроения, а прежде всего, как любили выражаться в недавнее время, в «человеческом факторе».

Точнее говоря, в недостаточности «ивановских колхозников», их ограниченности и неспособности отвечать на «вызовы времени».

Проблема в том, что «ивановский колхозник» — это господству ющий тип не только в массе ивановцев, но среди тех, кто в конце ХХ — начале XXI в. оказался в управленческих и законодатель ных структурах. В условиях кардинальных перемен «ивановский колхозник» оказался слишком «простым» и недальновидным. Он был (и есть) слишком заточен на сиюминутную практическую вы году. А потому очень туго соображает, как сохранить и использо вать на общее благо даже такие жемчужины, как Плёс и Палех.

Для этого у него слишком узкий кругозор, слишком ограничен он в своем духовном опыте. И здесь мало что изменилось с прежних эпох. По гамбургскому счету к массе ивановцев конца ХХ в. при менимы слова иваново-вознесенского поэта-самородка и председа теля первого в России совета Авенира Ноздрина, записанные в 1920-е годы: «..мы не умеем показывать гостям своих положитель ных сторон, ходим вокруг да около, а сущность нашего крепкого бытия как-то нами замалчивается, остается где-то втуне»12, «…где же та живая вода, которая способна была бы оживить… дело? Та кой воды пока нет. Возможно, что она находится на глубине арте зианских колодцев, а чающие движения этой воды пьют водку, эту нашу старую панацею, целительницу от всех бед и зол, и нам со всем не до артезианских духовных колодцев»13.


Ноздрин А. Е. Дневники : двадцатые годы / сост., подгот. текста и вступ. ст. Л. Н. Таганова и З. Я. Холодовой ;

коммент. О. К. Переверзе ва. 2-е изд., испр. и доп. Иваново, 1998. С. 75.

Там же. С. 77.

Только приход в Ивановскую область «московской коман ды» в 2005 г. несколько сдвинул дело с мертвой точки. Другой вопрос, какие здесь будут результаты и последствия. Во всяком случае, сегодня из деятельности «москвичей», пытающихся потя нуть за собой «ивановских колхозников», сторонний наблюда тель обращает внимание лишь на два направления — последова тельную политику сокрытия за крашеными железобетонными заборами, новостройками и подсветками деревенско-окраинной основы Иванова и попытки превратить Плёс в город «приятный во всех отношениях», особенно для элиты.

А вот «родимые пятна», оставшиеся от прежних времен, со хранились в толще нынешних генераций жителей области и ее цен тра. Здесь и грубость, и злоба, и мстительность, и зависть, и сребро любие, и правовой нигилизм, и лень, и пьянство, и непочтение к старшим, и неуважительное (в лучшем случае насмешливо скептическое) отношение к власти. Все эти качества являются широ ко распространенными и, что называется, легко узнаваемыми. Хотя, несомненно, имеются и позитивные качества, которые советская власть всячески старалась поддержать, — трудолюбие, коллекти визм, исполнительность. Они, действительно, сохранились в боль шей или меньшей степени. И все же в целом тип «ивановского кол хозника» как в прошлом, так и в наши дни, увы, весьма далек от того общерусского образца и идеала, который когда-то Сергей Есенин обозначил так: «Нежность грустная русской души».

Может возникнуть и такой вопрос: а как определить водо раздел между еще доминирующей массой «ивановских колхозни ков» и теми, кто уже этот уровень перерос (или же вообще не со ответствовал данному нормативу)? Думается, тут есть весьма точный критерий, а именно — отношение к возвращению городу названия «Иваново-Вознесенск». Как раз те, кто хочет оставить название «Иваново», потому что так привычнее, удобнее, дешев ле, кто «не понимает, зачем нужна такая канитель», — те еще «колхозники». И дальше пока не пошли. Каков же выход? Дума ется, первым шагом должно стать избавление от «колхозного»

наследия интеллигенции, особенно вузовской, что позволило бы начать прививать высокие духовные и культурные ценности Рос сии молодому поколению иваново-вознесенцев.

Л. А. Кривцова ИНДУСТРИАЛЬНЫЙ ГОРОД В ПАЛЕХСКОЙ ЛАКОВОЙ МИНИАТЮРЕ 1920—1930-х годов Феномен палехской лаковой миниатюры лишь косвенно относится к теме индустриальных горо дов. Однако, тот исторический контекст, в котором появилось и существовало первые десятилетия это ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ ИНДУСТРИАЛЬНОГО ГОРОДА «чудо, рожденное революцией» нельзя представить без пафоса индустриализации и социалистической реконструкции.

В какой степени искусство Палеха было включено в систему художественной интерпретации тех событий? Как влияло близкое соседство Ивано во-Вознесенска — третьей пролетарской столицы на живопись палешан? Какие факторы могли влиять на сюжетный ряд палехского искусства? На эти вопро сы и постараемся ответить.

Необходимо отметить, что сюжетов, связан ПРОЕКТ «МАНЧЕСТЕР»:

ных с промышленным строительством первых пя тилеток крайне мало. Что довольно неожиданно, если учесть, что это искусство официально под держивалось Москвой и поэтому должно было символически закреплять судьбоносные вехи ис тории СССР. Для сравнения можно привести в пример деятельность Общества станковистов, вы Кривцова Л. А., ставки которого приходятся на эти же годы. Почему подобных сюжетов немного?

Изучая работы палехских художников тех лет, а также ар хивные документы можно понять, что выбор сюжетов, и в част ности сюжетов, современных той эпохе, определялся четырьмя факторами: 1) экономическими;

2) идеологическими;

3) культурными;

4) семиотическими.

Палехская лаковая миниатюра, безусловно, вид искусства, рожденный революцией. Точнее, не революцией, а развитием экономической и идеологической ситуаций в начале 20-х годов ХХ века. Изначально Палехская Артель Древней живописи воз никла как исключительно коммерческая организация: восемь бывших иконописцев объединились для того, чтобы своим про фессиональным трудом зарабатывать себе на хлеб и содержать семьи. Сюжетный ряд первых лет существования палехской ми ниатюры формировался интересами художников и вкусами за казчиков. Наряду со светскими бытовыми сюжетами гулянок, целующихся пар, песенных русских народных мотивов художни ки отдавали дань, правда в значительно меньшей степени, и со бытиям современности — символическому изображению проти востояния красных и белых сил в виде почти иконных святых Георгиев Победоносцев и красных пахарей. Обращение к темам советской действительности было не художественной потребно стью и не экономической необходимостью, а идеологическим заказом. Так в 1926 году в Артель поступает из Москвы несколь ко заказов на изготовление письменных приборов для товарищей Рудзутака, Вершинина, Рыкова, Цурюпы. Сюжеты — революци онные1. 19 июля 1927 года Анатолий Васильевич Бакушинский, искусствовед, сотрудник Третьяковской галереи, палешанин, по сылает в Артель письмо с радостной вестью — получен художе ственный заказ от особой комиссии при Совнаркоме на сумму 500—600 рублей на изготовление юбилейных изделий. В этом же письме Бакушинский предлагает темы для работ, утвержденные вместе с секретарем комиссии Эфросом (Председателем комис сии был А. В. Луначарский):

Государственный архив Ивановской области (далее — ГАИО).

Ф. 2977. Оп. 1. Ед. хр. 16. Л. 10.

«Парад Красной армии, 1) Манифестация в деревне, 2) Красные и белые (битва), 3) Крестьянское восстание, 4) Октябрьский праздник в деревне, 5) Заседание сельсовета, 6) Деревенский комсомол, 7) Сельско-хоз. коммуна или совхоз (можно показать по 8) левые работы, тракторы …), 9) Изба читальня, 10) Союз крестьян, рабочих, красноармейцев, 11) Советский герб в окружении эмблем труда, 12) Народы Союза, а в центре Советский Герб;

(или другая тема на выбор) смычка города и деревни»2.

Иван Иванович Голиков выполняет к 10-летию Октября письменный прибор, посвященный Ленину, где Владимир Ильич изображен, выступающим перед рабочими на фоне за водских построек.

Показательно соотношение работ на советские темы к дру гим сюжетам на выставке 1930 года в Ленинграде, проводимой Государственным институтом истории искусств (работы в основ ном выполнены с 1927 по 1929 год): из 98 экспонатов — лишь произведений на современные темы. На выставке были представ лены работы И. М. Баканова «Смычка», А. В. Котухина «Заседа ние сельсовета» и Н. М. Зиновьева «Комсомол в деревне».

Художники-палешане не спешили подчиняться идеоло гическому заказу, тем более, что заграница, куда отправлялось абсолютное большинство произведений, не требовала совет ских сюжетов. Напротив, в ноябре 1927 года заведующий ху дожественно-кустарным отделом Нижегородской конторы ГОСТОРГА Фортунат Юлианович Жоховский рекомендует попробовать «для заграницы дать библейских сюжетов вроде «первого поцелуя» Баканова»3.

Наиболее удачными в художественном плане стали компози ции Ивана Михайловича Баканова «Индустриализация сельского ГАИО. Ф. 2977. Оп. 1. Ед. хр. 14. Л. 68.

Там же. Ед. хр. 16. Л. 21.

хозяйства» (1930 год) и Ивана Петровича Вакурова «Социалистиче ская реконструкция» (1932 год). Н. М. Зиновьев создает в 1931 году композицию символического звучания «Москва-порт»4.

Соотношение новых советских сюжетов и более традицион ных для Палеха песенных, и бытовых сохраняется и в 1933 году. По протоколам экспертного жюри при ВСЕКОХУДОЖНИКЕ за январь — октябрь этого года из порядка 2000 изделий только около произведений соответствовало современной тематики5.

В мае 1933 года Правление Всесоюзное Объединение Ко веркустэкспорт и Управление Производственными предприяти ями ВСЕКОХУДОЖНИКА присылает в Палех производствен ные тематические задания. «По вопросу о выработке для Палех ской Артели Древней живописи производственной тематики, обеспечивающей лучшую реализацию продукции на внешнем рынке …«Коверкустэкспорт» исходя из особенностей данного производства и имеющегося опыта реализации изделий Палех ской Артели, предлагает следующие задания. Не стесняя инди видуальной фантазии палехских художников в трактовке из бранных ими сюжетов и учитывая свойственные им приемы и живописную традицию, направить их внимание на две основные группы тем — бытовые сцены и сказочный эпос. В части быто вых сцен на ряду с широко-практикуемыми Палехами изобра жением полевых работ, сбора плодов, крестьянских плясок, иг ры на музыкальных инструментах, рыбной ловли, охоты и паст бищ, можно рекомендовать ввести темы работ по строительству городов, колхозов плотин, заводов, портов, прокладке дорог и посадке садов. При трактовке этих тем желательно подчеркнуть коллективный характер этих работ, так и применение техниче ских приспособлений и машин, с тем однако, чтобы эти послед ние (например подъемные краны, тракторы и т. п.) не выпячива лись как диковинки, а отводить им то место, какое им определя ется общей композицией темы. …желательно чтобы в рисунках были отражены черты характеризующие особенности нашего Бакушинский А. В. Искусство Палеха. М. ;


Л. : Academia, 1934.

С. 172—176.

ГАИО. Ф. 2977. Оп. 1. Ед. хр. 42.

советского быта, но следует избегать такой политической заост ренности, которая могла бы вызвать заграницей обвинения в политической пропаганде»6.

В сентябре-октябре 1933 года произошло значимое событие для судьбы палехского искусства: выставка «Русские художе ственные лаки», организованная Всекохудожником, после кото рой прошло Производственное совещание с участием художни ков, искусствоведов, писателей, представителей экономических структур. Обращение к современным сюжетам, которые требова ли вышестоящие инстанции, не было подкреплено реальными условиями для творчества. Эту проблему поднял писатель Ефим Вихрев — «певец Палеха»: «…Палешанам необходимо соответ ствующие командировки. Они изображают Беломорский канал или Днепрострой, а сами этого канала или Днепростроя не вида ли. Было бы очень важно побывать им на местах, и для этого необходимо посылать их в командировки»7. На этом же совеща нии причину отсутствия современных сюжетов, связанных с жизнью советской страны кратко, но точно определяет Яков Га нецкий — член Президиума ВСНХ: «Я глубоко убежден, что ис кусство Палеха не приостановилось, а возрождается, идет вверх, беда в том, что он почти всю свою продукцию вынужден прода вать на внешний рынок и поэтому не в состоянии был в доста точных темпах переключиться в смысле тематики……»8.

Итак, производство продукции на экспорт не требовало от художников обращения к темам современности — социалистиче ская индустриализация оказывалась вне поля эстетических при страстий зарубежных покупателей. Кроме того, «освоение» инду стриальных сюжетов имело и семиотические сложности. Имеется в виду сопротивление изобразительного языка, его неприспособ ленность к подобной семантике. Безусловно, для художников это представлялось своей интересной художественной задачей, кото рую, однако, моментально, одним разом решить было невозмож но. Несмотря на имеющиеся удачные опыты изображения явле ний индустриализации такие как «Первый трактор»

Там же. Ед. хр. 41. Л. 50.

Там же. Ед. хр. 46. Л. 15.

Там же. Л. 36.

И. П. Вакурова и «Социалистическая стройка» И. В. Маркичева, «Шахтер» И. Дорофеева, к новым сюжетам были чаще всего за мечания со стороны экспертного жюри по экспорту при Всекоху дожнике (1933 год):

«Поединок — Серебряков. В сюжете неудачно решение борь бы красного всадника с белым /неясно кто победит/ Неудачно по мещено изображение социалистической стройки под конями.

Сельскохозяйственные работы — Баженов П. Д. Привет ствовать искания советского орнамента, но в данном случае счи тать, что орнамент еще не найден.

На страже — Бурев Г. К. Отметить положительность сюже та. Предложить автору поискать в архитектуре большего соответ ствия современности.

Аэроплан — Турин Д. М. Предложить автору поработать над рисунком аэроплана /похож на стрекозу/ Считать сюжет неудачным.

Предложить артели данный сюжет снять с производства. Рекомен довать молодым начинающим мастерам композиции представлять предварительно в эскизах в оценочную комиссию артели.

Восстание (13/110) — Баранов В. М. Неправильно истолко вана тема. Вместо восстания получилось подавление восстания.

Считать невозможным посылку данного изделия на экспорт.

Восстание — Малахов М. Ф. Отметить политическую не четкость в разработке темы /не известно, на чьей стороне победа.

На страже — Дорофеев И. А. Указать на недопустимость в трактовке фигуры и одежды красноармейца непреодоление ико нописных форм и приемов / «торока»/ Расправа — Суслов И. П. Нет революционного оправдания изобразительному образу. Разработанный сюжет говорит больше в пользу противника, чем в пользу Революции. Сюжет считать неприемлемым.

Кузнецы Мирового Октября — Котухин В. В. Композиция не отвечает теме, механическое истолкование образа. Двусмыс ленная и потому политически нечетка постановка Ленина на наковальне. По существу сюжет не политический, ибо политиче ские моменты преподнесены случайно и не совсем естественно /книги, фигура Ленина/. Композицию считать неприемлемой и в дальнейшем не воспроизводить.

Практикантка — Турин Д. Очень неудачный рисунок трак тора, недопустимое натуралистическое изображение труб. Ком позиция требует доработки.

Смычка — Дорофеев. Отметить противоречие между сим воликой сюжета и жанровой трактовкой его.

Авиация — Парилов П. Неприятное соединение старых ар хитектурных форм с трубами фабрик. Нет яркости в изображении северного сияния. Форма аэроплана неправильна. Отдельные ча сти пейзажа удачны.

Пятилетка — Буреев В. К. Тема выражена с недостаточной политической четкостью. Вопрос о посылке на экспорт поставить на решение Правления «ВСЕКОХУДОЖНИКА»9.

Следует заметить, что индустриализация в палехской ми ниатюре не отражена непосредственно, а проявляется через свои результаты: тракторы, комбайны, дымящие вдалеке трубы заво дов. Палехская живопись глубоко антропологична, в ней практи чески не находится места индустриальной архитектуре.

Итак, попытки модифицировать изобразительный язык для решения новых сюжетов были, но они носили довольно фрагмен тарный, переменный характер.

Последняя группа факторов — культурные — как их мож но обозначить, на наш взгляд, являются наиболее значимыми.

Культурные факторы — это уникальное самосознание художни ков-палешан, сложившееся еще до революции. Сознательно со зданный властью миф о художниках Палеха как о крестьянах, не давал понять истинные мотивы этого искусства. В 1932 году Ефим Вихрев очень точно описал отношения Палеха и его боль шого соседа индустриального Иваново-Вознесенска: «Палех при емный сын Иваново-Вознесенска. Революция, возвысив этот му скулистый город, отдала ему бывшую властительницу его — светлошинельную, исправничью Шую, вместе с ее селами и де ревнями. Адресное выражение: «Палех, Иваново-Вознесенской губернии» — это улыбка революции, потому что революция, как бы захотев совершить нечто курьезное, административными уза ми соединила эти несоразмерные и в количестве и — самое глав ное — в качестве географические особи.

Там же. Ед. хр. 42.

Город ситца, город усиленного строительства и великих хо зяйственных замыслов и тихое волостное село — правда, элек трифицированное и кооперированное — село чудесных художе ственных замыслов… В столицах Палех знают и ценят больше, чем вся губерния, которая держит у себя за пазухой это странное детище…»10.

Культурное противопоставление и даже отторжение стало причиной отсутствия интереса палехских художников к своему ближайшему индустриальному соседу. Редкие работы, посвя щенные скорее революционному прошлому города (например, работа И. И. Зубкова «Митинг на Талке»), но не его индустри альному прошлому и настоящему. Иваново-Вознесенск не зани мал значимого места в художественной картине мира палешан.

Итак, палехская лаковая миниатюра, несмотря на широкую официальную поддержку, осталась в стороне от символического воспевания подвигов индустриализации. Ей было предначертано властью стать символом русского народного искусства, но это другая история.

Вихрев Е. Два Палеха // Вихрев Е. Избранные произведения. Ива ново, 1961. С. 116—117.

А. С. Петрова ИЗОБРАЗИТЕЛЬНОЕ ИСКУССТВО В КУЛЬТУРНОМ ПРОСТРАНСТВЕ ГОРОДА (ИВАНОВО-ВОЗНЕСЕНСК / ИВАНОВО, 1920—1930 гг.) Среди визуальных практик, влияющих на со знание, изобразительное искусство, в разных его формах, в советском государстве являлось основ ным. В Иваново-Вознесенске (с 1932 г. — Иванове), ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ ИНДУСТРИАЛЬНОГО ГОРОДА городе, признанном «третьей пролетарской столи цей республики», проекту по формированию «ново го человека» отводилась особая роль. Так как впер вые послереволюционные десятилетия большая часть населения состояла из неграмотных людей, наиболее доступным и действенным способом про паганды являлось изобразительное искусство, прежде всего рисунки и карикатура. Они занимали большое место среди текстового материала на стра ницах местной периодической печати, прежде всего газеты «Рабочий край», распространяемой среди ПРОЕКТ «МАНЧЕСТЕР»:

всего населения города. Особую роль в визуальной культуре города как центра текстильного производ ства страны играли агитационные ткани;

меньшее место занимала живопись — процесс развития жи вописного искусства в Иванове не был последова тельным, говорить о сложении в 1920—1930-е годы местной художественной школы в городе не пред ставляется возможным.

Петрова А. С., Одним из важнейших приемов наглядной агитации являлась карикатура. Под карикатурой понимается «изображение, где наме ренно создается комический эффект, соединяются реальное и фан тастическое, преувеличиваются характерные черты того или иного явления, личности»1. Образы, используемые для карикатур, были, по преимуществу, однотипны и отражали социальные и политиче ские преобразования, происходящие в советском обществе, однако имеющиеся в нашем распоряжении источники позволяют говорить о местной специфике. Очень часто на страницах периодических из даний Иваново-Вознесенска/Иванова 1920—1930-х годов встреча ются сюжеты, связанные с темой религии, образы фабрикантов, ку лаков, буржуев. Примечательно, что карикатуры чаще всего были приурочены к определенным местным событиям, визуально под черкивая их смысл и значимость.

Карикатура «Свято место не бывает пусто»

(«Веселый ткач». 1924. № 2. С. 7) Наряду с карикатурами, визуализирующими образы предста вителей конкретных социальных групп, в 1920-е годы типичными Шарова В. Л. Визуализация образа врага в ксенофобном сознании // Визуальный образ (Междисциплинарные исследования) : сб. ст. / отв.

ред. И. А. Герасимова. М. : ИФРАН, 2008. С. 196.

становятся сатирические рисунки на социальную тематику, исполь зующие характерные для карикатур средства визуального выраже ния и обладающие подобным эффектом воздействия. Это, напри мер, целая серия «Ивановских картинок» в «Рабочем крае», проде монстрировавшая наиболее актуальные для того периода проблемы:

от пьянства и невежества до загрязнения городской среды. Сатири ческие рисунки сопровождались юмористическими текстами, чаще всего поэтическими, что создавало целостную панораму описывае мого события. Например, в поэме С. Челнокова «Нью-Йорк — Ива ново» в сатирической форме описывались приключения вернувше гося на родину жителя города;

каждая часть поэмы визуально под креплялась картинками на ту или иную тему, что создавало эффект достоверности событий.

С. Челноков. Поэма «Нью-Йорк — Иваново»

(Раб. край. 1924. 24 янв. № 20. С. 4) Таким образом, карикатуры и сатирические сюжеты, транс лируемые посредством местной периодической печати, воспро изводили востребованный в рассматриваемый период социаль ный миф, основанный на отрицании «буржуазных ценностей», противопоставлении новых ценностей «изжившим» себя ценно стям прошлого. Обращение к карикатуре как наиболее вырази тельному средству противопоставления «свой — чужой», «мы — они» в данный период не случайно, ведь именно в ситуации, ко гда общество оказалось на перепутье вследствие произошедших социальных катаклизмов для большинства людей необходимо было ощутить себя частью некоего целого, что ярче всего воз можно осуществить на основе противопоставления. Именно к этому апеллировала карикатура, создавая мифический образ, призванный олицетворять в коллективном сознании реальный образ представителя из категории «они».

В 1930-е годы социальная сатира и карикатуры, посвященные местной проблематике, практически исчезают со страниц периоди ческой печати. Иногда появляются карикатуры на общегосудар ственные темы: встречаются образы «врага мирового пролетариата»

в лице отдельных лиц и даже государств. Однако интересно отме тить, что с 1930-х годов начинает активно использоваться другой прием — своеобразная визуализация текста. Это доведенное до пре дела соединение вербального и визуального, когда вербальные фор мы конструировались на основе визуальных материалов — рисун ков, фотографий и т. д. — что является, по нашему мнению, еще одним подтверждением усиливающейся идеологизации.

Таким образом, журнальная и газетная графика в 1920— 1930-е годы использовалась в качестве средства (в риторике того времени уместнее было бы назвать это «орудием») визуальной пропаганды. Полагаем, что посредством художественных образов, транслируемых в местной периодической печати Иваново Вознесенска/Иванова в начальный период становления советского государства в массовое сознание внедрялись стереотипы поведе ния и морально-нравственные ориентиры, что с нашей точки зре ния, приводило к формированию личности «массового типа».

Имеющие свойство эстетической ценности карикатуры, фотогра фии, сатирические рисунки стали особым языком культуры, выра зившим и мифическое, и реальное сознание изучаемого времени.

Как было сказано ранее, специфическим для Ивановского региона видом искусства, воспринимаемого как часть визуальных стратегий советской власти, являлись агитационные ткани. Об этом свидетельствовала периодическая печать того времени, в ко торой отмечалось, что «текстильный рисунок является наиболее распространенной среди трудящихся формой искусства»2. В осно ве агитационных тканей лежал определенный сюжет, а орнамент См.: Советский текстиль // Раб. край. 1931. 12 марта, № 66 (3865). С. 3.

вызывал конкретные ассоциации с окружающим миром вещей и событий. Сами названия рисунков — «Трактор», «Индустрия», «Красная прядильщица», «Утро новой жизни» ярко свидетель ствовали об их конкретной, связанной с жизнью направленности.

Как отмечает И. М. Ясинская, активным агитатором за новую те матику в текстильном рисунке и распространение тканей именно этого направления явилась творческая текстильная секция АХР3. В Иванове отделение АХР было создано в 1926 году;

в него вошли уже известные местные рисовальшики, художники-практики С. Бурылин, В. Маслов, О. Богословская и др.

Тематические рисунки были достаточно разнообразны.

Важно отметить характерную особенность ивановских тканей 1920-х годов: наложение новых сюжетных мотивов на уже выра ботанную веками композиционную основу. Используя старую, хорошо знакомую композиционную схему, художники часто привносили в нее новую актуальную тематику, сочетая повество вательность с наивной символикой. В духе старых традиционных ивановских ситцев исполнена неизвестным автором ткань с яр кими розами в окружении самолетов. При всей условности, при сущей подобным работам, нельзя не отметить их большую деко ративность, эмоциональность, составляющих суть русских тра диционных текстильных узоров.

Ситец агитационный «Цветы и самолеты» 1920-е гг. ИОКМ См.: Ясинская И. М. Советские ткани 1920—1930-х годов. Л. : Ху дожник РСФСР, 1977. С. 10.

Наряду с сюжетно-повествовательным способом построе ния композиции в ивановских тканях использовался другой при ем, характерный для начала 1930-х годов — графическое постро ение композиции на основе сочетания традиционных советских символов. Чаще всего авторы стремились отразить гигантские стройки первых пятилеток, новый советский быт, отказываясь от традиционной «растительной» тематики. По мнению И. М. Ясинской, преобладание графических приемов в агитаци онных тканях 1930-х годов, связано с чисто функциональными проблемами, так как перед художниками стояла необходимость создания рисунков, сочетающих новаторство с возможностью массового тиражирования узора, когда речь шла о массовых пла тьевых тканях4.

Таким образом, можно констатировать, что способ репре зентации новой реальности, выражаемый в разных художествен ных формах, таких как карикатура, фотомонтаж, агит-текстиль, основывался однако на сходных приемах — чаще всего методе противопоставления, применяя бинарные оппозиции «старое — новое», «плохое — хорошее» и т. п. Такой способ воздействия на массовое сознание исключал любую возможность «видеть» про межуточный образ;

так все «советское» воспринималось в поло жительном контексте, а «не-советское» только как «антисовет ское» в отрицательном контексте.

Как отмечалось выше, меньшее место в ряду визуальных стратегий как способа идеологической пропаганды в рассматри ваемый период занимала станковая живопись. В 1930-е годы, по сле провозглашения общего для советского искусства метода со циалистического реализма как единственно возможного в худо жественном творчестве, станковой живописи отводится большее место в деле идеологической пропаганды, однако о сложении особой ивановской художественной школы в этот период не представляется возможным.

Как отмечает К. И. Мокров, в середине 1920-х годов худо жественная жизнь Иваново-Вознесенска отличалась крайней рас пыленностью: ряд художников группируется вокруг созданного в 1925 году издательства «Основа»;

некоторые объединяются в ре См.: Там же. С. 16.

кламно-издательском бюро «Реклампровинция» при газете «Ра бочий край». В 1926 году в Иваново-Вознесенске был образован филиал АХРР, в который приглашались «все художники города, преподаватели ИЗО и лица, вообще причастные к изобразитель ному искусству»5.

Говоря о тенденциях в искусстве 1930-х годов, надо отме тить, что первостепенное значение в жанровом отношении отво дится тематической картине, а также портрету. Меняется объект изображения: на первое место выходит человек — активный строитель социализма: «В центре работы художника должен быть человек-творец, герой нашего социалистического строитель ства… Художник может правдиво отображать социалистическое строительство только в том случае, когда он сам является актив ным строителем этого будущего… Работа наших художников может и должна быть силой, организующее воздействующей на ход социалистического строительства»6.

Из вышесказанного следует, что искусство призвано со здать новую, символическую реальность, служащую заменителем подлинной реальности, и легитимизировать эту сконструирован ную реальность, воспевая ее в художественных произведениях.

Искусство не просто должно было отражать человека и окружа ющую его действительность такими, какими они являются, а предлагать образец — какими они должны быть;

посредством визуальных образов утверждалась мифологическая реальность, заменяющая действительную.

Подчеркнем, что публикации 1930-х годов на темы, каса ющиеся изобразительного искусства, проникнуты общим настро ением эпохи — духом борьбы, соревновательности. Ясно про слеживается линия на усиление идеологического контроля;

под черкивается градация на «свое-чужое»: «За период 1934— 1935 гг. в Иванове и по области должно быть организовано 11 выставок. Главные из них — «Итоги пятилетки Ивановской промышленной области, «15 лет РККА», «Волгострой» и др. Ре Цит. по: Мокров К. И. Художники текстильного края. Л. : Худож ник РСФСР, 1986. С. 26.

Художник творит для миллионов // Раб. край. 1934. 24 апр. № (4406). С. 3.

шено вызвать на социалистическое соревнование Союз художни ков ЦЧО и одновременно начать внутриобластное соревнование филиалов и отдельных художников. В качестве премии устанав ливается переходящее Красное знамя…»7.

Несмотря на немногочисленность имеющихся на сего дняшний день произведений изобразительного искусства тех лет, отсутствие искусствоведческих работ на эту тему, по имеющимся данным, в частности, названиям работ, описываемому сюжетно му ряду, мы можем выявить характер визуальных стратегий в области художественного творчества, а также общих тенденциях развития изобразительного искусства в городе. Большинство местных художников принадлежали старой, дореволюционной школе, чаще всего работали в реалистической манере, основными жанрами были портрет и пейзаж, тематических работ было до вольно мало. Очевидно, пейзаж и портрет, написанные в духе традиционной живописи, не могли отобразить новый, индустри альный образ города.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.