авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||

«Министерство образования и науки Российской Федерации ФГБОУ ВПО «Ивановский государственный университет» ПРОЕКТ «МАНЧЕСТЕР»: ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ ...»

-- [ Страница 4 ] --

Их предстояло из людей со специфическим («крестьян ским») типом мышления, способностью к сезонной концентрации сил и такому же их восстановлению, «природным» восприятием времени, общинным стилем труда и поведения, морали и миро воззрения превратить в «пролетария» — человека, оперирующего точными отрезками пространства и времени, способного суще ствовать в хронотопе и темпоритме повседневного трудового напряжения и такого же восстановления сил, умеющего овладе вать стремительно усложняющейся современной техникой, раз деляющего ценности технологически организованного промыш ленного производства, способного искренне радоваться включе нию в реформируемую извне социальную действительность, спо собного быть включенным в высокоорганизованные интеллекту альные и трудовые усилия огромных масс людей, способного напряженно трудиться над узким фрагментом коллективного продукта, не видя и не воспринимая целого и т. п.

Развитие народа следовало осуществлять через изменение порядка его жизни и образа сознания. В этом большевики не были оригинальны. В определенном роде они продолжали традиции просветительства, и не только российского. Но в отличие от ро мантического антикапитализма европейского культурного аван гарда осуществляли это исключительно в принудительных фор мах. А как еще — спрашивали Ленин и Горький — можно исполь зовать для строительства коммунизма «ту массу человеческого материала», которая была испорчена «веками рабства, страданий и капитализма»? Только через целенаправленное преобразование.

Только через создание новой среды обитания, которая станет для вчерашних рабов механизмом постоянного дисциплинарного при нуждения к духовному и физиологическому самоизменению, в ко торой будет происходить их ежедневное перерождение.

Идеология принудительного преобразования общества бы ла теоретически обоснована лидерами большевизма. Еще в 1920 г. Н. Бухарин писал, что «государственная власть пролета риата, его диктатура, само советское государство служат факто ром разрушения старых экономических связей и создания но вых». А осуществляется это благодаря «концентрированному насилию», которое обращается не только на буржуазию, но и вовнутрь, являясь фактором «самоорганизации и принудительной самодисциплины трудящихся». «Верно!» — пометил В. Ленин эту мысль, подчеркнув слово «вовнутрь» и перенеся в словах «самодисциплины трудящихся», за счет выделения чертой, ак цент на «…дисциплины трудящихся».

Большевики искренне верили в то, что только благодаря «концентрированному насилию» можно было заставить населе ние работать больше, нежели это было ему нужно для обеспече ния собственного существования. Только так можно заставить людей осваивать большие пространства бедной страны с мало эффективными традиционными технологиями и примитивной производственной культурой.

И на фоне этой убежденности власть принимает вполне ло гичное (с точки зрения ленинской теории и идеологии) решение об использовании труда заключенных. А впоследствии целенаправлен но организует поступление необходимого количества дешевого и мобильного ресурса заключенных для освоения отдаленных и экс тремальных по климатическим условиям частей страны. И это тоже проектное решение: постановка цели — анализ исходной ситуации — оценка наличных ресурсов — принятие решения — перевод ре шения в систему сомасштабных исполнителю задач — определение средств, необходимых для решения задач.

Идеология большевиков изменяла отношение государства к народу. Понимание его как естественно существующего, само воспроизводящегося и саморазвивающегося образования было сознательно заменено большевиками на «целевое», проектное отношение — народ начинал искусственно изменяться под тре бования нового строя, создаваться заново, как «более активный, способный к поддержанию нового порядка», управляемый и ис полнительный.

С укреплением сталинского режима эта проектная составля ющая все более усиливалась, так как происходило все более массо вое разрушение естественных основ жизни. А это, в свою очередь, вызывало вынужденное появление и совершенствование различных технологий удержания населения в требуемом состоянии.

Ф. Энгельс писал о том, что в пролетарском государстве «только созданный современной крупной промышленностью, освобожденный от… цепей… которые приковывали его к земле, и согнанный в большие города пролетариат в состоянии совер шить великий социальный переворот…».

В СССР миллионы душ российского крестьянства, «осво божденные» в результате принудительной коллективизации от «цепей, приковывавших их к земле», будут согнаны на стройки социализма, «опролетарены» посредством включения их в трудо бытовые коллективы и превращены тем самым в основной трудо вой ресурс индустриализации, обеспечивая практическое вопло щение постулата Ф. Энгельса о необходимости направить проле тариат на «свершение великого социального переворота». А клю чевую роль в процессе сосредоточения свободной части рабочих рук (в отличие от подневольных трудовых контингентов ГУЛАГа) в городах-новостройках при объектах современной крупной про мышленности станет играть сознательно поддерживаемый дефи цит жилья. Расчет был верен — именно дефицит жилья позволил ведомствам быть застрахованными от текучести рабочей силы.

Советская жилищная политика превратила «крышу над головой»

в средство прикрепления людей к месту работы, так как получить ее можно было только из рук администрации заводов и советских учреждений.

Проектная мощь большевиков состояла в том, что они смогли научить себя «превращать философские идеи в гвозди», то есть смогли воплотить заповеди марксизма-ленинизма в прак тику реальных действий по преобразованию мира, довести ин теллектуальные доктрины до вида конкретных программ и форм социальной организации, до формирования определенного типа поведения, до материализации в конкретном устройстве системы управления и заводских технологиях.

Постулаты марксизма-ленинизма давали советской власти фундаментальное понимание законов развития человеческой циви лизации, критерии проверки принимаемых стратегических решений.

Природа советской власти наиболее ярко выразила себя в сталинизме. Явленная в этот период всесокрушающая воля и со зданный ею мощнейший исполнительский механизм представля ют собой уникальное явление, до сих пор сокрытое завесой тай ны, потому что устройство его так детально и не изучено. Раньше было невозможно, да и сейчас мало кто изучает, потому что больше исследуются феномены, трогающие любого нормального человека, — ужасы террора, система ГУЛАГ, героизм в Великой Отечественной войне и т. п. Как следствие, пружины сталинской системы управления до сих пор остаются скрытыми.

Проект № 10. «Жизнедеятельность»

Концепция социалистического расселения, в соответствии с основополагающим принципом «жизнь должна обеспечивать способность трудиться», утверждает главенство целенаправленно организуемой производственной деятельности, а селитьбу при ней рассматривает исключительно как подчиненную вещь— об служивающую производство.

В ее рамках место работы трактуется как главный источ ник укорененности людей в жизни. Оно призвано выполнять следующие функции: а) распределять среди трудящихся на нем (и, соответственно, членов их семей) средства к существова нию (выплачивать заработную плату, предоставлять жилье из государственных фондов, осуществлять продуктовое и веще вое снабжение);

б) предоставлять социальные блага (детский сад, школу, поликлинику, санаторий, турбазу и т. д.);

в) организовывать досуг;

г) наделять привилегиями (поощрять жилищем улучшенного качества или увеличенной площади, выдачей улучшенных продовольственных пайков, предостав лением персонального автомобиля и проч.);

д) формировать отношения между людьми на основе включенности в социаль ные группы внутри организаций и т. д.

Совершенно официально, даже законодательно, в этот спи сок включены: «… а) денежная плата;

б) квартира, отопление, освещение, водопровод;

в) предметы продовольствия и потребле ния;

г) производственная одежда, внеплановые выдачи и т. п.;

д) парикмахерские, бани, театр;

е) продукты с огородов и совет ских хозяйств;

ж) все осуществляемые предприятиями и учре ждениями затраты по организации быта и прочие услуги, предо ставляемые коммунальными отделами;

е) средства передвижения (билеты по железной дороге, выделение по месту работы, в слу чае надобности, грузовых автомобилей, оплата проезда к месту работы на трамвае и проч.);

ж) семейные пайки и другие допол нения к заработной плате, выдаваемые по месту работы семьям рабочих и служащих»4.

Все это делается для того, чтобы неразрывно привязать че ловека к месту работы. Но самым главным средством такой при вязки советская власть делает… крышу над головой.

Стремясь ликвидировать все «буржуазное», советская власть, в качество основополагающего принципа своей жилищ ной политики, провозгласила и твердой рукой последовательно реализовала отмену частной собственности на недвижимость. И ввела вместо нее особый вид собственности — государствен ную. В нескольких ее проявлениях: государственно-ведом ственную, государственно-ведомственно-кооперативную, госу дарственно-муниципальную.

СУ РСФСР. 1921. Отд. 1. № 67. Ст. 513. С. 629.

Ведомственная собственность на жилье изначально рас сматривалась и использовалась советской властью как мощное средство трудового дисциплинирования. Использовалась она также и как средство исключения какого бы то ни было недо вольства (или сопротивления) со стороны рабочих — к любому сотруднику, неудовлетворенному условиями труда, или глупы ми распоряжениями начальства, или несправедливостью при расчете заработной платы — чем угодно, мог быть не только приклеен моральный ярлык «возмутителя спокойствия», но применен зловещий законодательно введенный термин «дезор ганизатор производства», влекущий за собой увольнение с рабо ты. И самое страшное последствие увольнения — немедленное выселение прямо на улицу. При отсутствии собственного жи лища, в климатических условиях России, где под пальмой не перезимуешь, подобная угроза становилась важнейшим стиму лом в самокорректировке сознания и повседневного поведения.

Советское ведомственное жилье позволяло держать рабочих в подчинении и зависимости значительно более успешно, чем фабрично-капиталистическое. Потому что изначально и вполне осмысленно приспособлялось к этой задаче.

В труде «К жилищному вопросу» Ф. Энгельс произносит слова, способные стать эпиграфом ко всей советской жилищ ной политике: «…государство, эксплуатирующее крестьян и рабочих, не заинтересовано в устранении жилищной нужды, так как она способствует принуждению рабочих к труду и по слушанию». Советское государство, эксплуатировавшее кре стьян и рабочих в значительно большей мере, чем капитали стическое, также не было заинтересовано в устранении жи лищной нужды, потому что дефицит жилья был прекрасным средством принуждения рабочих и к труду, и к послушанию.

Жилищная нужда в идеологии и практике советской жилищной политики была сознательно превращена из явления, с которым нужно бороться, в эффективное средство принуждения к вво димым свыше формам организации производственной дея тельности и вменяемому извне образу жизни.

Проект № 11. «Принудительные миграции»

Расселенческая политика советского государства фактиче ски с первых лет его существования осуществлялась как репрес сивная. Она основывалась на принудительных миграциях трудо мобилизованного гражданского населения, контингентов красно армейцев, специалистов и квалифицированных рабочих, спецпе реселенцев, заключенных и многих других категорий населения.

Целью расселенческой доктрины большевиков было удержание под своим контролем малонаселенных окраинных территорий страны, а также обеспечение трудовыми ресурсами отдаленных мест добычи полезных ископаемых и возводимых подле них предприятий военно-промышленного комплекса.

До сих пор остается слишком много «почему». Почему в принудительной переселенческой политике государства суще ствовал приоритет «переселения» перед «заселением», то есть почему важнее было принудительно переместить трудоспособное население в новые места обитания, нежели стимулировать добро вольные перемещения в те же самые места? Почему принуди тельно направляемый поток переселенцев намного опережал ко лонизационные возможности территории? Почему формы хозяй ственного освоения не предполагали рачительного отношения к территории? Почему с такой небрежностью и ошибочностью вы бирались места размещения новых поселений — спецпоселений, лагпунктов, соцпоселков, то есть почему выбор территории под возведение города диктовался исключительно схемой размеще ния промышленных предприятий и игнорировал ресурсы места, конкретику окружающей среды, потенциал культуры населения и иные особенности ситуации?

Проектное сознание выражает себя в том, что, понимая, что проблема, на которой оно сосредоточено, не имеет образцов ре шения, оно порождает инновационное решение, а затем перево дит его в систему последовательных действий. Большевики сде лали способность к проектированию основой своей управленче ской деятельности. Прежде философы лишь разъясняли, как устроен мир, а большевики взялись практически переделать его.

Так, например, в своей работе «Развитие капитализма в России»

В. И. Ленин указывал на то, что лишь крупное машинное произ водство способно «преобразовать прежнего земледельца в фаб ричного рабочего», лишь механическое производство способно «отрывать рабочих от земли»5. Проектная идея, которую извлекут из этого анализа большевики, будет состоять в том, что только фабрика и завод способны вырывать население из патриархаль ного уклада деревенской жизни, придавать ему импульс в фор мировании новых форм организации трудовой деятельности и бытового существования.

Причем реализационная составляющая этого проекта кос нется не только взрослого мужского населения, из которого и бу дут формироваться основные трудовые контингенты, но также и женщин, и подростков, и детей, являющихся не менее важным материалом социальной переработки, чем мужская часть населе ния. Об этом, опять же, еще В. И. Ленин писал: «…говоря о пре образовании фабрикой условий жизни населения, необходимо заметить, что привлечение к производству женщин и подростков есть явление в основе своей прогрессивное».

Этот проектный постулат в послереволюционный период также ляжет в основу производственной и тесно связанной с ней жилищной политики. Он предопределит расчетные формулы определения потребности социалистических рабочих поселков и соцгородов в количественном и качественном составе населения и вызовет необходимость перемещения в новые места обитания и женщин, и детей.

Проект № 12. «От станка до пиджака»

Советская власть сознательно осуществила «отрыв рабочего от сковывающей его собственности на недвижимость и землю».

Она боролась с возможностью горожан владеть индивидуальным жилищем и собственным участком земли. Потому что собственное жилище и собственная земля позволяли людям жить независимо ни от кого и самостоятельно худо-бедно прокармливать себя и членов своей семьи за счет возделываемого огорода и содержания домашней скотины. Произведенная большевиками муниципализа Ленин В. И. Развитие капитализма в России // Полн. собр. соч. Т. 3.

С. 537—539.

ция городской недвижимости, насильственное лишение людей возможности иметь клочок земли ставили городское население (и рабочих, и служащих, и неработающих — всех) в абсолютно зави симое от власти положение. Что, как следствие, создавало основы формирования нового типа социальной соорганизации населения — «трудо-бытовых коллективов» — основных единиц советского производства (и промышленного, и интеллектуального).

Восстанавливая в первые послереволюционные годы про мышленные предприятия или сооружая новые фабрики, электро станции и металлургические заводы, государство, в лице нарко матов, станет предоставлять рабочим земельные участки и ссуды для строительства жилья и даже возводить целые поселения для рабочих, в которых жилище будет находиться в безраздельной собственности администрации промышленных предприятий. И вселяться в него рабочие и служащие станут лишь на время рабо ты на данном предприятии.

Строительство новых производств вне существующих го родов есть умозрительно сформированная и искусственно реали зованная тенденция. Ее идеологическое обоснование покоится в трудах В. И. Ленина, который, анализируя положение рабочего класса в России, указывал на то, что фабричная промышленность с особенной быстротой распространяется вне городов — «создает новые фабричные центры и быстрее толкает их вперед, нежели городские».

Стратегия индустриального развития СССР будет впослед ствии основана именно на этой тенденции — новые промышленные предприятия станут располагаться вне существующих городов, «на пустом месте», вблизи мест добычи сырья или в местах размещения воинских контингентов. Именно «новые фабрично-заводские цен тры» станут рассматриваться властью как ядра административного управления крупными фрагментами территории страны, как места распространения новых технологий и образцов трудовой деятельно сти, культуры и быта. И лишь с превращением промышленных предприятий в крупные производственные комплексы поселки не произвольно станут перерастать в поселения с численностью 80— 100—250—300 тыс. чел., превращаясь в города.

И здесь советская власть вновь породит уникальный проект под названием «соцгород».

Проект № 13. «Соцгород»

Социалистические города — замкнутые жилые образова ния при промышленных предприятиях. Они призваны быть «про летарским центром», «ядром» прилегающей территории и окру жающих сельскохозяйственных поселений. Соцгорода выполня ют роль «опорных пунктов» нового расселения. Они предназна чены принимать, размещать и трудоустраивать массы «новых трудящихся» — отрываемых от земли и вовлекаемых в промыш ленное производство крестьян, прибывающих в город и вливаю щихся в трудо-бытовые коллективы.

Соцгород имеет стабильные размеры и фиксированное ко личество населения, производное от количества рабочих мест на фабрике (заводе). Промышленное предприятие не только опреде ляет смысл существования соцгорода, но и, как правило, задает его композицию, в частности расположение общественного цен тра, ориентацию улиц, направления основных пешеходных путей, расположение зеленой зоны и т. п.

Основной силой осуществления любых организационно управленческих мероприятий в соцгородах являются трудящиеся промышленных предприятий (управляемые партийными органи зациями этих предприятий). А все прочие категории городского населения — служащие, трудящиеся предприятий непромышлен ного профиля и прочие — объединяются вокруг них. Это отража ется в обязательной планировочной разбивке селитьбы на трех уровневую иерархическую структуру: жилой дом — жилой квар тал — жилой район.

Специфика планировки соцгорода определяется также тем, что в нем, в отличие от капиталистического города, заложен со вершенно иной механизм жизнеобеспечения: а) ликвидирована свободная мелкая частная торговля, б) ликвидирован мелкий биз нес бытовых услуг, в) уничтожены частные виды транспорта, г) ликвидировано индивидуальное предпринимательство в сфере досуга и отдыха и т. п. Взамен этого сформирована всеохватыва ющая и многофакторная распределительная система — продук тов, вещей, медицинского обеспечения, услуг (прачечные, бани, фабрики-кухни, столовые, больницы, детские учреждения и проч.) и т. п. Кстати, советской власти впервые в истории урбани зации пришлось изобретать правила размещения в городе объек тов распределительной системы и нормативно решать вопросы их связи с жилищем.

Система сетевого обслуживания соцгорода, разработанная в рамках советского градостроительного нормирования, практически идеально обеспечивала жизненно необходимый минимум всех ви дов хозяйственного и культурного снабжения: сеть связи (почта, телеграф, радио);

сеть жилищ (общежития, гостиницы, коммуналки, индивидуальные квартиры);

сеть питания («центральный пищевой комбинат», фабрика-кухня, столовые-распределители на предприя тиях, в учреждениях и жилых комбинатах, территориальные столо вые);

сеть санитарно-гигиенического обслуживания;

сеть санитарно технического обслуживания;

сеть распределителей продуктов ши рокого потребления;

сеть соцвоса (социалистического воспитания), детского дошкольного обслуживания;

сеть политехнического обу чения (школы I и II ступеней, ремесленные школы, учебно-произ водственные мастерские, «фабзавы-втузы», вузы);

сеть культурного и общественно-политического обслуживания;

сеть физкультурного обслуживания (квартальные спортивные площадки и площадки при комбинатах, квартальные, при школах и втузах, на градообразую щих предприятиях, районные стадионы и, центральный стадион с дворцом физкультуры, общегородской физкультурный центр для объединения и направления всей работы);

сеть медицинского об служивания (фельдшерские пункты, диспансеры, больницы, санато рии, курорты). По такому же принципу формировались и техниче ские системы — канализации, водопровода, дорожно-транспортная.

Соцгород имел строгую иерархию общественных про странств: а) общегородской центр с главной площадью (с распо ложением на ней важнейших городских объектов советского, пар тийного, социально-культурного назначения);

б) центры планиро вочных элементов жилой зоны с второстепенными площадями;

в) внутриквартальные (дворовые) общественные пространства (с расположением на них агитационно-спортивных сооружений), г) придомовые (с устройством при жилых домах детских площа док);

сеть детских заведений: а) школы, б) детские сады, в) ясли, г) учебно-производственные учреждения;

систему объектов здра воохранения;

систему объектов обслуживания: а) объекты общего родского значения, б) объекты квартального значения, в) учреждения обслуживания, размещаемые в жилых домах (в спе циально отводимых для этого помещениях первых этажей);

систе му зеленых зон (поясов, коридоров): а) внутренние — парки, скве ры бульвары и проч., б) внешние (окружающие) зеленые зоны.

Жилище в соцгороде, в противоположность капиталистиче ским поселениям, где оно выступало объектом покупки, владения или аренды и было предметом персонального распоряжения квартировладельца или заботы квартиросъемщика, является предметом исключительного владения и распоряжения государ ства. В частности, оно сооружается по инициативе государства и за его счет, ремонтируется, распределяется и находится в конеч ном счете в его безраздельной собственности. «Соцжилище» ис пользуется как один из элементов распределительной системы и предмет снабжения населения. Основным типом жилья, возводи мого в рамках государственных строительных программ в соцго родах, является многоэтажное многоквартирное жилище поком натно-посемейного заселения (строительство индивидуального жилья законодательно исключается).

Выводы Никакими доводами нельзя оправдать террор против како го-либо. Тем более против собственного народа. И сталинскому режиму нет и никогда не будет морального оправдания.

Но как бы ни оценивались сегодня итоги индустриализа ции, теория размещения социалистической промышленности, стратегия принудительных миграций, концепция социалистиче ского расселения, система советского школьного и вузовского образования, идея соцпоселений и соцжилища и т. д., нельзя не признать одного — это были общегосударственные программы, сначала умозрительно придуманные, а затем неуклонно и после довательно материально воплощенные. И что особенно важно, индустриализация, действительно, сыграла роль маховика произ водственно-технического развития страны, а теория размещения социалистической промышленности, концепция социалистиче ского расселения, идея соцгорода продолжают существовать и сегодня. Конечно, так они уже не называются, но сознательной и целенаправленной альтернативы им пока не выработано, и в ре зультате сегодняшний характер территориальной организации общества, стратегия освоения сырьевых районов, а также тип размещения новых поселений на новых территориях — подле добывающих и перерабатывающих предприятий — концептуаль но мало чем отличается от постулатов, регулировавших практику территориального освоения в 1920—1930-х гг. и в послевоенный период. И сегодня, как следствие, эти постулаты продолжают определять характер формирования и существования городской культуры, межличностных и групповых отношений;

степень со знательности в отношении населения к среде своего обитания;

состояние общественных инициатив по повышению качества жизни и уровня городской среды. И возможно, будут определять еще долгое время, так как поселения создают и сохраняют свою жизнетворную энергетику в гораздо большем масштабе времени, нежели человеческая жизнь.

Дополнение Здесь возникает тонкая материя смыслов и содержаний, связанная с сегодняшней необходимостью проектирования бу дущего (в том числе индустриального и постиндустриального).

Очень специфические за время советского проектного экспери мента сформировались идеология развития, население, админи стративно-территориальное устройство страны, формы организа ции трудовых и бытовых процессов (за несколько поколений ставшие устойчиво-традиционными), принципы устройства «вер тикали власти», траектории финансовых потоков и принципы их распределения, ценности жизненного уклада, идеалы и социаль ные ориентации, степень интеллектуальной свободы и способы публичного обсуждения проблем и действий власти, а также мно гое другое. И все это важные части национального суверенитета.

Все попытки их перестройки последних лет не дали кардиналь ных импульсов для нового понимания цивилизационной миссии России. Понятно, что во многом их состояние не удовлетворяет чаяниям о будущем. И ясно, что многое нужно трансформиро вать. Только непонятно как! По аналогии с имеющимися образ цами и опытом советской индустриализации действовать не по лучается. Западные (и восточные) модели неприменимы ни к че му отечественному. И прежде всего потому, что никакое государ ство не может быть суверенным, если для определения способа жизни своего народа использует понятия и категории, которые по своей природе происходят из ценностей и содержания жизни другого народа.

Сегодня опыт и история Советского Союза оцениваются, в основном, крайне негативно. И никто не изучает историю страны как первого социального проекта, в котором все стороны жизни и деятельности формировались целенаправленно, сознательно и по новому. Никто не говорит, что СССР — это первое в истории че ловеческой цивилизации полностью искусственное общество.

Опыт социально-культурного программно-проектного экспери мента, переработавшего менталитет целого народа в ходе про мышленного переформатирования хозяйства, не извлекается. А он крайне необходим сейчас, когда нужно вновь начинать проек тировать, то есть искать решения, не имеющие аналогов. Особен но в условиях, когда Россия «экономически» стоит в капитализ ме, «социально» крепко увязла в устаревших общественных реа лиях, доставшихся от СССР, а «культурно» либо с восторгом рас творяется в чужих образцах, либо ежедневно безвозвратно теряет под напором отечественного хапужничества и разрушительства.

Россия сегодня нуждается в том, чтобы проектировать, а затем действовать — последовательно и точно двигаясь к дости жению поставленной цели. Россия сегодня нуждается в искус ственном сотворении, поскольку сама собой, естественным обра зом, выжить уже не в состоянии.

О. В. Шабурова ТРУБНИКИ, ЦВЕТНИКИ И ДРУГИЕ МЕТАЛЛУРГИ:

СЕМАНТИКА И ПАФОС ТРУДА В УРАЛЬСКОМ ИНДУСТРИАЛЬНОМ ГОРОДЕ Обращение к проблеме трансформаций инду стриальных городов России в разломе совет ское/постсоветское обязательно вовлекает в анализ историю уральских индустриальных городов. Эта ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ ИНДУСТРИАЛЬНОГО ГОРОДА история весьма показательна для таких исследова тельских проектов. Ведь именно Урал привычно воспринимают как «опорный край державы», ги гантский край заводов и шахт. От демидовских и строгановских заводов один за другим идут этапы развития горнозаводского Урала, формируется представление об особой «уральской матрице»

(А. Иванов). Прочно мифологизированный каркас (обязательно следует отметить особую роль творче ства П. П. Бажова) строится на фигуре мастерового человека, на семантике и ценностях промышленно го труда. Уральская индустриализация имеет не ПРОЕКТ «МАНЧЕСТЕР»:

сколько весьма характерных периодов и может слу жить образцом «сплава» советского-индустриаль ного. Соответственно, она же весьма наглядно вы являет травмы перехода к новой реальности. Кон цепт постиндустриального общества, которым часто описывается современность, здесь вряд ли подхо дит. Что происходит с символическими простран Шабурова О. В., ствами уральского индустриального города по мере истощения и самого производства, и организующей его цельность базовой идеологемы труда? Попытку такого анализа мы произведем в ис следовании жизни одного уральского города — Первоуральска.

Первоуральск предстает как типичный результат социалисти ческого индустриального проекта. В истоках завода и города — де мидовский Васильево-Шайтанский завод, на базе которого в 30-е годы ХХ века развернется мощнейшая стройка и возникнет соб ственно город Первоуральск. Градообразующим предприятием ста нет гигант трубной промышленности первоуральский Новотрубный завод. Какое-то время сохранялся и старый демидовский завод и его называли Старотрубный. Параллельно росли в городе и другие крупные заводы (Динасовый, Хромпик и др.) Но название городу дал именно Новотрубный завод. Он был первым в стране заводом, производящим цельнокатаные трубы. Отсюда и название города Первоуральск. Заметим сразу, что местная мифология делает здесь интересный зигзаг — трактовка названия «Первоуральск» смещает ся к воспеванию роли Первого. Так, например, в самодеятельных гимнах города часто встречается такое объяснение названия: Перво уральск — значит первый во всем. Соответственно, и жителям го рода предлагается быть такими «первыми во всем».

Конструируя пространство города-завода, советская власть работала в полном соответствии со своей идеологической пара дигмой, где в основе — концепт труда, трудового подвига во имя светлого будущего. Базовая ценность труда и трудовых сверше ний отливалась в форму — организацию пространства с закреп лением на этом пространстве данной символики. В полном соот ветствии с описанной П. Бурдье властью номинации1. Город в своих делениях-разметках и семиотическом оформлении полно выражал пафос и поэтику труда. Начинался город с землянок и бараков, но даже это скученное и убогое жилье получало знако вые названия — Трудпоселок, поселок Самстрой. Потом начал строиться более комфортный Техгород (жилье для специали стов), а затем шло возведение основной части города, которую назвали Соцгородом. Она полностью соответствовала разрабо танной к тому времени концепции соцгородов.

См.: Бурдье П. Социология политики. М. : Socio-Logos, 1993.

Далее символическое пространство города-завода фикси ровалось через понятную всем стратегию названий — универ сальные для всех советских городов улицы Строителей и Токарей на Урале обязательно дополняются улицей Металлургов. Есть она и в Первоуральске, и в Екатеринбурге и др. уральских горо дах. Для металлургических городов и этого оказывается недоста точно — более специализированная, «точечная» идентичность закрепляется такими названиями улиц, которые считываются всеми местными, но не всегда прочитываются чужими. Так вот для Первоуральска одной из таких символически доминантных улиц является улица Трубников. Именно трубники — адресаты, носители и герои этой мифологии. Аббревиатура НТЗ (Ново трубный завод) и слово «трубники» — самые частотные симво лизации в пространстве этого города. Жители города в такой ло гике все определяются как «трубники», а такая номинация стано вится по сути формой «навязанной идентичности» (говоря язы ком М. Фуко). «Трубники» оказываются тотальны. Стадион «Уральский трубник», заводская газета «Уральский трубник», «вывеска» города — знаменитая хоккейная команда «Уральский трубник» и пр. В оформлении города (то, что раньше называли « наглядная агитация» я бы обозначила шире — социальный ди зайн) везде присутствуют изображения труб. Одно из воспомина ний детства — ансамбль скрипачей Дворца культуры Новотруб ного завода пригласили на областное телевидение. Участникам, детям и подросткам, срочно нашли в костюмерных старые платья балетной студии, обрядили, как в «Шопениане», и отправили на запись. Мы предвкушали свои первые «15 минут славы». Каково же было изумление, когда мы увидели, что в кадре нас «накры ли» видом работающего трубопрокатного стана. На зрителя шел поток труб, а под ним в какой-то дымке маячили девочки со скрипочками и звучала «Поэма» Фибиха.

Не только образы, но даже порой и звуки города были свя заны с трубной темой. Зимой по воскресеньям в городе «проис ходил» один звук, который слышен был практически в любой точке города. Его ни с чем нельзя сравнить. Это был резкий мощ ный гул тысяч мужских глоток. Когда он звучал, в любом месте откликались словами: «О! Наши забили!». Это была игра той са мой хоккейной команды «Уральский трубник», входившей в высшую лигу по хоккею с мячом. Детище легендарного директо ра завода Ф. А. Данилова было не только гордостью города, но и маркером позитивной коллективной идентичности, особенно мужской. В эти зимние воскресенья почти все мужчины и маль чики города доставали валенки и тулупы и отправлялись на ста дион. Заметим, что сейчас олигархи покупают английские или американские спортивные клубы. В символический же капитал советского индустриального города обязательно входили свои спортивные герои, помогавшие цементировать идентичность и региональную, и профессиональную (металлурги, трубники, шинники и пр.). Отметим, что работа с символическим капиталом советского спорта одновременно выступала важнейшей гендер ной технологией по производству советской мужественности. В том же Первоуральске несколько поколений мальчиков занима лись тяжелой атлетикой и в городе вырос свой чемпион мира по тяжелой атлетике — слесарь Новотрубного завода В. Колотов.

Надо ли говорить, что идеологическая машина извлекла из этого факта все возможные символические ресурсы.

Рядом с Первоуральском находится другой металлургический город — Ревда. Они так близко, что их можно было бы восприни мать как Довиль и Трувиль, но уральские индустриальные города не могут принять такое сравнение в принципе. Два металлургических города находятся в сложных, если не сказать, враждебных отноше ниях. Дело в том, что градообразующим предприятием Ревды явля ется СУМЗ — Средне-Уральский медеплавильный завод. Это одно из самых вредных производств. Роза ветров устроена таким обра зом, что основные выбросы идут на Первоуральск. Он много лет признается одним из самых экологически тяжелых городов. В Ревде по той же логике, что и в Первоуральске организовано символиче ское пространство. Попав в Ревду, я была совершенно поражена тем, что центральная улица носит название «Цветников». Мое пер воуральское сознание просто возмутилось: «Они столько лет нас травят и при этом так любят цветочки, что дают такое название цен тральной улице». Конечно же, «цветники» — это их «трубники».

Ведущее предприятие цветной металлургии противостояло (бук вально — стояло напротив) городу черной металлургии Перво уральску. Здесь, помимо символической игры с колористикой ме таллургии, мы открываем еще один срез в организации советского иерархического пространства. Пирамида советской индустрии за вершалась соответствующими министерствами. Так вот Перво уральск был в подчинении министерства черной металлургии, а Ревда — министерства цветной металлургии. Так и визуально они предстают в ландшафте — черный Первоуральск и Ревда с ее цвет ными дымами. Эта картина не изменилась и сегодня, только перво уральский Новотрубный завод оказался в руках одной олигархиче ской группы, а Ревда — другой.

Перестроечные годы Новотрубный завод, а, следовательно, и город переживали очень тяжело. У проходных стояли подозри тельные люди и за копейки скупали у рабочих их ваучеры. Завод оказался в чьих-то чужих руках, неоднократно переходил из рук в руки. В какие-то периоды он просто тихо погибал, а город ветшал и разрушался. Пафос труда и коллективного созидания истаял, но основные символические метки советского/ индустриального остались. В них уже нет той символической энергии, которая вы ступала мобилизующей силой. Аббревиатура НТЗ исчезла в по следние годы, завод был поглощен своим челябинским конкурен том, и стало это все называться « Группа ЧПТЗ».

Что может быть с индустриально-советским наследием наших городов? Какие аксиологические модели могут быть пред ложены для жизни такого города в настоящее время? Кто и что предложит этим людям и городам взамен той поэтики труда и коллективности? Нам представляется, что в этих процессах про сматривается та же логика, которая определила отношение к со ветскому в целом. Здесь обнаруживаются две линии — либо руи низация советского (и тихое умирание), либо попытка коммерци ализации советского в форме его гламуризации2. Выбранный мною объект — город Первоуральск — является характерным примером странного сочетания обеих линий.


Что касается первой линии — руинизации — то ее хорошо видно на общем состоянии города. Обветшала не только идеоло гия, материализация этих процессов — на самих стенах домов.

Фрагмент стены дома, на котором я фотографирую табличку с названием улицы и номером дома, оказывается ярким и самодо См.: Шабурова О. Гламур по-уральски: поиск ценностных моделей в глянцевой журналистике региона // Образ достойной жизни в современных российских СМИ : сб. ст. Екатеринбург : Изд-во Урал. ун-та, 2008.

статочным примером этой разрухи. Бодрые слова «трубники», «металлурги», «цветники» и «обогатители» смотрятся теперь пе чально (см. фото 1, 2, 3, 4). Идеологический заряд из этих слов ушел, великая утопия труда опошлилась, осталось только тихо умирать. Характерно, что вышедшая недавно работа известных исследователей М. Мееровича, Е. Коньшиной и Д. Хмельницкого называется «Кладбище соцгородов. Градостроительная политика в СССР 1928—1931 гг.». Сейчас впору писать работу под назва нием «Соцгорода как кладбище»3.

Процесс тотальной гламуризации советского и коммерциа лизации ностальгии мы рассматривали ранее4. Идеология гламура оказалась тотальной, гламуризации подвергаются и завод, и цер ковь, и школа. Казалось бы, трудно подвергнуть огламуриванию сферу тяжелого и грязного металлургического труда. Однако, такие попытки на Новотрубном были предприняты еще несколь ко лет назад. Традиционная Аллея героев труда перед централь ной проходной завода предстала в неожиданном виде. Передови ки производства прошли через современную гламурную фотосес сию и предстали в виде джазовых музыкантов, — стильные и со временные. И теперь это была не «Доска почета», а фотогалерея «Лидеры» (см. фото 5, 6, 7, 8). Заводская составляющая осталась неким модным фоном, а люди — рабочие завода — предстали как типичные модели глянцевых журналов. Смотрелось это странно, возникал диссонанс с теми пространствами, в которые это было помещено, то есть с самим городом и заводом.

По-настоящему символическая революция началась на заводе недавно, после объединения с челябинским заводом. Новые вла дельцы выдвинули стратегию развития этого производства и это, видимо, хорошо. Не так много у нас примеров серьезных прорывов в модернизации производств. На территории Новотрубного появил ся даже новый завод, на открытие которого приезжал премьер министр. Это предприятие заявлено как флагман новой высокотех Меерович М., Коньшина Е., Хмельницкий Д. Кладбище соцгородов:

градостроительная политика в СССР 1928—1932 гг. М. : Росспэн, 2011.

См.: Шабурова О. Ностальгия: стратегии коммерциализации, или Советское в гламуре // Советское прошлое и культура настоящего: мо нография : в 2 т. / отв. ред. Н. А. Купина, О. А. Михайлова. Екатерин бург : Изд-во Урал. ун-та, 2009.

нологичной металлургии. Но город не так радостно отнесся к появ лению нового завода — еще более обострился вопрос экологии.

Ведь челябинские хозяева вынесли это производство в Перво уральск, обезопасив свои территории. Поэтому для владельцев кор порации особенно важно убедить рабочих и всех жителей города в приоритетах своей стратегии. И здесь в работу включаются все ре сурсы гламура как идеологии консюмеристского общества.

Для нас важным является то, как неожиданно и агрессивно выстраивается риторика, претендующая на оформление новой ли нии идентичности для завода и города. Пиар-обеспечение новой индустриальной политики в Первоуральске построено на новой краске. Буквально. На смену образам черной (грязной) металлургии предлагается белая (чистая) металлургия. Проект так и называется «Белая металлургия». Вообще в стилистике новой идеологии мас штабно используются гламурные приемы — в, частности, эффект ные названия в духе самых продвинутых рекламных технологий.

Например, новый завод не называется уныло «цех номер такой-то», а называется он «Железный озон 32», новое производство этой кор порации в Челябинске называется «Высота 239». Вот такая эстети зация грязного металлургического дела. Продвижение концепта бе лой металлургии развернуто по всем фронтам: баннеры по всему городу, реклама новой образовательной программы «Будущее белой металлургии», соответствующее наполнение праздника города и Дня металлурга и пр. Недавно компания ЧПТЗ выпустила фильм «Белая металлургия. Железный Озон 32», который по формату напоминает спецвыпуск программы «Discovery». Гламурные посы лы должны были как-то соотнестись с реальностью, но для гламура как раз характерна практика, которую когда-то называли «лакировка действительности». А как же труд? Реальное металлургическое про изводство? Идеологов новой стратегии это не смущает, они, кажет ся, очень воодушевлены. На корпоративном новогоднем празднике директор завода сказал следующее: «Мы объявили новую филосо фию труда и назвали ее «белой металлургией». По восточному ка лендарю наступающий год — год белого или металлического кро лика. А значит, он будет успешным для нас, белых металлургов»5.

Как будет дальше развиваться город-завод? Преодолеет ли белая металлургия распад советского индустриального наследия?

Челябинский трубопрокатный завод. http:// www. chtpz.ru Сможет ли дать новый импульс самому труду? Пока же «белые металлурги» живут на ветшающей улице Трубников, — так схо дятся советское и постсоветское, индустриальное и постинду стриальное в пространстве одного уральского города.

Город Первоуральск Город Первоуральск Город Ревда Город Ревда Фотогалерея «Лидеры»

Фотогалерея «Лидеры»

Фотогалерея «Лидеры»

Е. С. Кочухова В ПОИСКАХ ГОРОДА-ЗАВОДА:

АКТУАЛИЗАЦИЯ ИНДУСТРИАЛЬНОГО НАСЛЕДИЯ ЕКАТЕРИНБУРГА Индустриальная история Екатеринбурга начинается в 1723 году. С завидной постоянностью — из поколения в поколение — жители города вос производят ее. Концентрация индустриальных ло ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ ИНДУСТРИАЛЬНОГО ГОРОДА гик на квадратный метр города весьма высока, од нако они часто остаются незаметными в силу того, что стали «сами собой разумеющимися».

Это пульсирующие и весьма смыслоемкие пространства, их проблематизация позволяет вы явить новые логики развития Екатеринбурга и од новременно закрепляет силу индустриальной мифо логии, все настойчивее высвечивая ее в ландшафте.

Обострение концептуального интереса к ин дустриальности Екатеринбурга в течение 2010 года имело несколько отчетливых проявлений. Впечат ПРОЕКТ «МАНЧЕСТЕР»:

ляющая наглядность и в то же время сокрытость от постороннего взгляда индустриального наследия Урала становится отправной точкой для двух не простых проектов.

В контексте «уральскости», (вос)созданной в совместном проекте Леонида Парфенова и Алексея Иванова «Хребет России», Екатеринбург предстает Кочухова Е. С., как город-завод, не теряющий своей связи с горой и рекой, не смотря на наступление эпохи информационных технологий. А.


Иванов в тексте книги «Хребет России» тонко мифологизирует Урал, плотью вписывая горнозаводскую державу в ландшафт.

«Главная мировоззренческая суть горнозаводской цивилиза ции заключалась в том, что заводы важнее человеческих душ. Такая установка — языческая. Она прочитывается даже в структуре селе ния. Завод — в центре. Как храм. Только на заводе не божья благо дать, а языческие стихии огня, воды, земли и воздуха» [1, c. 87].

Ссылки на языческие практики и исторически сложившую ся культуру обработки металлов пронизывают книгу Алексея Иванова. Мастера, герои, дикое счастье, неволя — компоненты горнозаводской матрицы, которые преобразуют друг друга со гласно генокоду ландшафта. Автор закольцовывает идеи и сю жеты, отправляя читателя в бесконечное путешествие по Уралу.

В тексте выделены (в фильме интонировались ведущими) ключе вые слова;

при беглом прочтении они формируют образ завод ского Урала, не отсылая напрямую ни к заводам, ни к промыш ленному производству. Из этого мифологического ряда «преоб разование» и «ресурс» — наиболее близкие к производству тер мины. Однако характер производственных отношений, специфи ка индустриальной истории края выражены в метафоре жертвы.

«В центре — пруд. Под плотиной завод. Через плотину идёт главная улица. На выезде с плотины площадь, где стоят храм, контора заводчика, лавки купцов, вокруг — дома».

«Крест — символ жертвы. Но в его сердце — завод, значит, окрестное селение предназначено в жертву языческим стихиям»1.

Взрывы горнозаводской породы, прорубание шахт, уда ры молота, ежедневное жертвование сил и выбор неволи — этот травматический опыт индустриального развития дорево люционного Урала транслируется на советскую эпоху без су щественных смысловых изменений — лишь увеличенный в масштабе и катастрофичности.

Как нигде, понимаешь это в Екатеринбурге в жару, дождь и снего пады — жаркое летнее солнце, ливни или, как обычно неожиданные, зимние снегопады, расплавляя асфальт, превращая дороги в реки или заметая тротуары и проезжую часть, превращают город в пространство, крайне некомфортное для жизни.

1. Вид на реку Исеть, проходящую через плотину первого екатеринбургского завода.

(http://foto.germany.ru/albums/2/1/341821/Ekaterinburg_1404.jpg) Книга и особенно фильм «Хребет России»

(ре)конструируют промышленный образ Урала в целом и Ека теринбурга в частности. Будучи квинтэссенцией горнозавод ской державы, он выступает в качестве символа власти. Ис пользуя логику сопоставления Санкт-Петербурга и Екатерин бурга, А. Иванов прописывает: «Близ Уктуса Татищев закла дывает другую столицу — Екатеринбург, город-завод. Екате ринбург переформатирует заводское дело в промышленность, и тоже в виде империи» [1, c. 89]. Екатеринбург стягивает ха рактеристики центра горнозаводской жизни, жертвующей че ловеком ради производства. Образ складывается достаточно жесткий, эта авторская репрезентация города, углубляясь в ис торию места, очень удачно находит то старое/новое «само со бой разумеющееся», позволяющее создать насыщенное, непро стое пространство.

Индустриальные ландшафты города, вписанные в повсе дневные маршруты горожан, вдруг проступают сквозь обыден ность, это ломает привычную оптику. Пространство становится более концентрированным, и, кажется, в стуке колес трамвая, проезжающего по плотине, звучит отголосок заводской истории города. Перекрестком индустриальных смыслов для Алексея Иванова является именно плотина первого завода Екатеринбурга, который репрезентирует собой все остальные заводские про странства в силу логики центра, символизируя человеческую жертву производству, воплощая индустриальную переработку ресурса в продукт. На деле этот центр остается пустым. Завода давно нет, плотина вхолостую сбрасывает воду, промышленные предприятия, действующие в Екатеринбурге, работают по другим технологиям.

Идея города-завода оказывается действительно емкой — с весны 2010 года ГЦСИ Екатеринбурга готовит информационную, интеллектуальную, материальную базу для проведения первой индустриальной биеннале современного искусства. Акцент на подвигах первой пятилетки задает логику восприятия простран ства Екатеринбурга — ударные стройки советской власти, завод ское пространство, человек-строитель, горожанин-рабочий, го род-завод. Завод по производству советского человека, завод по производству смыслов. В программных документах биеннале ку раторы прямо прописывают эти логики репрезентации города.

Иронизируя по поводу обоснованности претензий города на со здание креативной экономики, кураторы берут на себя роль пере довиков интеллектуального производства, открыто заявляя, что «биеннале — временная фабрика агитпропа». «Бывший Сверд ловск, когда-то колыбель советской модернизации, а ныне узло вая станция сырьевой экономики новой России и место аккуму ляции капитала, последовавшей за шоковой приватизацией, страстно жаждет забыть свое прошлое и изобрести новое буду щее» [2, c. 30] — первое, что мы читаем о Екатеринбурге во вве дении к программному каталогу биеннале.

Заигрывая с индустриальным контекстом и метафорой удар ного труда, кураторы всерьез стремятся запустить процессы симу ляции, актуализировать проблему копирования и тиражирования объектов искусства. Стремятся, вполне в духе прогрессистских логик, показать городу его новое будущее, подыграть его снам.

Индустриальные пространства Екатеринбурга вмещают проекты биеннале и деконструируют пафос кураторов. Современное искус ство, как показали экспертные обсуждения на вернисажной неделе и исследовательский семинар по итогам биеннале, было поглоще но заводскими пространствами, умеющими держать удар. Экс пертная позиция кураторов («Мы снабдили все произведения на выставке подробным описанием их производства» [2, c. 34]) эфе мерна в огромных индустриальных пространствах. «Сегодня обра зы крадут, вырывают из контекста и приспосабливают к своим нуждам» [Там же], — просветительски отмечают кураторы, не об ращая внимания на то, что способ репродуцирования индустри альных образов, выбранный ими, проигрывает конкретным стенам здания типографии или улицам завода ВИЗ-Сталь.

В программном каталоге биеннале авторы проговорились также о романтичности индустриальных образов — это стремле ние к совершенству, к прекрасному будущему, прогрессистская заманчивая логика. Идея проскользнула между строк как одна из тех, в которых стоит сомневаться. В концептуальном плане эта необходимость сомнения была серьезно оспорена Т. А. Кругло вой в докладе, представленном на вернисажной неделе биеннале:

возвышенная идея труда оказывалась необходимым ресурсом ин дустриализации. Иронизируя над наивностью романтических устремлений создателей новой советской промышленности, сами кураторы биеннале организуют ночные экскурсии по заводу ВИЗ-Сталь. Инсталляции, представленные там, очень ярко — ог нями на фоне темного неба — свидетельствуют о разрыве миров, демонстрируя идеальные, недоступные обывателям разряды мол нии, лунный свет и фантастический замок — развалины старого заводского корпуса.

Мифологизированное индустриальное ускользает от опре деления как в проекте «Хребет России», так и на первой ураль ской биеннале современного искусства. Проект «Хребет России»

и Уральская индустриальная биеннале современного искусства, играя с понятием индустриального, находят собственные основа ния в истории пространства, затем погружают в эту историю зри телей/читателей/посетителей, проблематизируя привычные им места. Мощь индустриальных пространств и глубина смыслов, вскрываемых исследователями, меняют ракурс видения на при вычное и обыденное, выводят городскую реальность за рамки «само собой разумеющегося». В книге Алексея Иванова ком плекс общих представлений о производстве, машинах, заводе да ется через неспецифическую для индустриальной проблематики лексику, что позволяет автору выстроить многомерную, сложную мифологию. В случае с биеннале об индустриальные простран ства Екатеринбурга разбиваются стройные планы и удачные ин теллектуальные находки кураторов — их идеи сами порождены индустриальной логикой2, а потому подлежат сравнению с реаль ностью заводских пространств. Сравнение — в пользу Екатерин бурга. Так тщательно неопределенный в этих проектах концепт индустриального — важный элемент репрезентации Екатерин бурга. Можно, перечислив все производственные площадки го рода, их мощности и потенциал, указав на бурное строительство, сославшись на возрастающее число автомобилей на душу насе ления, дать картину индустриального города. Эта количествен ная, вещная логика будет отвечать замыслу;

однако от нее ускользают проекты, освещенные в докладе.

Для осмысления целей и способов использования инду стриальных пространств Екатеринбурга нужно сфокусироваться на изменении порядка взаимодействий людей. Каждый человек, заинтересовавшийся проектом «Хребет России» или биеннале, меняет на некоторое время восприятие окружающего простран ства и транслирует новые смыслы. Новые идеалы, новые цели, интересующие человека, изменяющиеся технологии, создаваемые и используемые людьми, реализуются, опредмечиваются — и создают новые пространства, изменяя логику их представления, описания, использования.

Индустриальные пространства можно легко вычленить, ориентируясь на характеристики соответствующего типа соци Согласно программному каталогу биеннале, кураторы рассматри вают Екатеринбург как товар с определенными качествами и потреби тельскими свойствами. В предисловии они прямо заявляют: там, где большие деньги, обязательно возникает современное искусство. Тира жирование вещей, знаний, культурных образцов — главная находка кураторов — следует индустриальной логике массового производства.

альности: в городе работают заводы и фабрики, на первое мая выстраиваются ряды рабочих и служащих, мотивированных ран ним воскресным утром убедительной галочкой напротив фами лии в списке, на центральных улицах, расчерченных как по ли нейке, скапливаются в часы пик пробки, а машины, конечно, имеют преимущество перед пешеходами и велосипедистами, со храняется жесткое деление на центр — периферию, выражающе еся в транспортной доступности, стоимости жилья. Но все эти пространства начинают перерабатываться и переосмысляться в новых практиках, причем весьма интенсивно. На бетонных забо рах, огораживающих стройки, систематически рисуют «длинные истории Екатеринбурга»;

преподаватели и студенты архитектур ной академии начинают популяризировать тему конструктивизма Свердловска 1930-х годов;

в здании киностудии проводится не сколько Ural F. Week — пустующие павильоны оказались хорошо приспособлены к этому формату;

1—2 мая 2011 года эта же пло щадка стала местом проведения SUM — выставки молодых ди зайнеров;

после нескольких арт-заводов, проведенных в стенах камвольного комбината, организуется индустриальная биеннале.

Индустриальные пространства Екатеринбурга становятся материалом и смысловой рамкой для обновления представлений о городе, но интенсивно воплощается только стратегия перера ботки конкретных индустриальных площадок под временные вы ставочные пространства. Объемы промышленных зданий не ис пользуются еще для жилья. Специфика металлургического про изводства не позволяет создать исторические заводские музеи, где посетитель участвует в получении продукта. Река, протекая через весь город с севера на юг, так и не вписывается в повсе дневные маршруты горожан.

Тяжеловесны индустриальные пространства Екатеринбур га;

они требуют значительных усилий по переосмыслению и пе реработке.

Библиографический список 1. Иванов А. Хребет России. СПб. : Азбука-классика, 2010.

2. Первая Уральская индустриальная биеннале современного искус ства. Ударники мобильных образов. Основной проект / под ред.

Е. Деготь, К. Космина, Д. Риффа. М., 2010.

2. Проект «Красное красное» в заброшенном корпусе завода ВИЗ-Сталь (здесь и далее фото автора) 3—5. Молния на действующей градирне завода ВИЗ-Сталь 6—7. «Частная луна» внутри градирна завода ВИЗ-Сталь СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРАХ КЛЕЙМАН Марк Борисович — кандидат психологических наук, доцент Ивановского государственного химико технологического университета КОЧУХОВА Елена Сергеевна — аспирантка кафедры социаль ной философии Уральского государственного университета им. А. М. Горького (Екатеринбург) КРИВЦОВА Людмила Алексеевна — кандидат философских наук, доцент гуманитарного факультета Ивановского госу дарственного химико-технологического университета МЕЕРОВИЧ Марк Григорьевич — доктор исторических наук, профессор Иркутского государственного технического университета, академик Международной академии наук о природе и обществе, член-корреспондент Российской ака демии архитектуры и строительных наук, член Союза архи текторов России, член Союза дизайнеров России, член корреспондент Международной академии архитектуры ПЕТРОВА Анастасия Сергеевна — аспирантка факультета ис тории искусства Российского государственного гуманитар ного университета (Москва) САВКИНА Ирина Леонардовна — доктор философии, лектор отделения русского языка и культуры университета Тампе ре (Финляндия) СМИРНОВ Григорий Станиславович — доктор философских наук, профессор Ивановского государственного университета СТЕПАНОВ Аркадий Владимирович — кандидат исторических наук, доцент Ивановского государственного университета ТАГАНОВ Леонид Николаевич — доктор филологических наук, профессор Ивановского государственного университета ТИМОФЕЕВ Михаил Юрьевич — доктор философских наук, профессор Ивановского государственного университета, главный редактор журнала социально-гуманитарных ис следований «Лабиринт»

УСМАНОВ Сергей Махмудович — доктор исторических наук, профессор Ивановского государственного университета, руководитель Лаборатории постсоветских исследований ХАРХУН Валентина Петровна — доктор филологических наук, доцент кафедры украинской литературы Нежинского госу дарственного университета имени Николая Гоголя, стар ший научный сотрудник Института литературы им. Т. Г. Шевченко НАН Украины (Киев, Украина) ЧЕРНОПЁРОВ Василий Львович — доктор исторических наук, профессор Ивановского государственного университета ШАБУРОВА Ольга Викторовна — кандидат философских наук, доцент кафедры социальной философии философско го факультета Уральского государственного университета (Екатеринбург) ПРОЕКТ «МАНЧЕСТЕР»:

ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ ИНДУСТРИАЛЬНОГО ГОРОДА Сборник научных статей Издается в авторской редакции Директор издательства Л. В. Михеева Технический редактор И. С. Сибирева Компьютерная верстка Т. Б. Земсковой Электронное издание. Подписано в печать 11.05.2012 г. Уч.-изд. л. 7,5.

Издательство «Ивановский государственный университет»

153025 Иваново, ул. Ермака, (4932) 93-43-41 E-mail: publisher@ivanovo.ac.ru

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.