авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |

«М.В. МАРХГЕЙМ ЗАЩИТА ПРАВ И СВОБОД ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ: системная конституционная модель, проблемы ее функционирования и ...»

-- [ Страница 2 ] --

При исследовании принципов конституционной системы защиты прав и свобод человека не следует забывать и о так называемых «поколениях прав человека». Защита прав и свобод человека «первого поколения» связана с установлением для государства обязанности воздерживаться от вмешательства в сферу традиционных либеральных ценностей, которые были сформулированы в процессе буржуазных революций, а затем конкретизированы и расширены в практике и законодательстве демократических государств76. «Второе поколение» прав человека, объединяющее социально-экономические и социо-культурные права, характеризуется зависимостью их реализации от организационной, координирующей, иной деятельности государства. Принципы защиты данных прав и свобод обусловлены их позитивной природой и принципом «ресурсной возможности» государства. Принципы защиты прав и свобод человека, отнесенных к «третьему поколению», опосредованы их объединяющим свойством – это коллективные права, которые могут реализовываться не отдельным человеком, а коллективом, общностью, ассоциацией. Это один из подходов, поскольку природа прав третьего поколения составляет предмет дискуссий77. Вместе с тем представляется, что защита такого бесспорного права «третьего поколения», как право на мир, исключительно специфична. Это связано с его особой значимостью для защищенности всех иных прав и свобод человека. Для него, на наш взгляд, больше подходит механизм охраны, нежели защиты, поскольку для достижения желаемого состояния мира необходимо принятие широкого комплекса превентивных мер объединенными усилиями правительственного и неправительственного секторов на межгосударственном и федеральном, на региональном и местном уровнях.

Конституционная система защиты прав и свобод человека в России наряду с общефедеральным имеет также и региональное измерение (п.«б»

ст.72 Конституции РФ). Это позволяет говорить о региональных правозащитных принципах, назначение которых – «приращивать»

См.: Международный пакт о гражданских и политических правах от 19 декабря 1966 г. // Библиотечка Российской газеты. – 1999. – Вып. №22-23.

См.: Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах от 19 декабря 1966 г. // Там же.

См.: Общая теория прав человека … – С.21.

См., например, Мюллерсон Р.А. Указ соч. – С.30;

Общая теория прав человека... – С.23.

правозащитные ресурсы страны, последовательно опираясь на конституционные стандарты защиты прав и свобод человека и гражданина.

Любой из принципов конституционной системы защиты прав и свобод человека и гражданина обретает достаточную реальность только во вполне благополучном обществе, в демократическом правовом государстве. В силу существенных (объективных и субъективных) различий между государствами, сегодня не сложилось универсальных для всех стран правозащитных механизмов. Поэтому их концептуальная разработка без «привязки» к конкретному государству (группе государств) ценна скорее в теоретическом плане. Ведь нормы морально-этического, религиозного, традиционного свойства, включенные в конституционные акты отражают «живую индивидуальность» каждого народа и каждой страны78, поэтому универсальной системы защиты прав и свобод человека практически быть не может.

Классификация принципов конституционной системы защиты прав и свобод человека способствует раскрытию их содержательной многогранности и правозащитной адекватности.

Следующим элементом конституционной системы защиты прав и свобод человека и гражданина являются субъекты. Анализ текста Конституции РФ с целью выявления и систематизации названных в ней участников правозащитных отношений показал их достаточное разнообразие. Компоновка конституционного множества правозащитных субъектов можно провести по ряду оснований. Нами выделены, например, группы социальных и организационных правозащитных субъектов.

Каждая из названных групп имеет свои разновидности: социальные правозащитные субъекты могут иметь индивидуальное и коллективное качество;

организационные – публичное и общественное. Так, исходя из Конституции России, индивидуальные социальные правозащитные субъекты представлены, например, «каждым» (ч.1 ст.23, ч.2 ст.45), что содержательно подразумевает человека, российского гражданина, иностранного гражданина, лицо без гражданства. Конкретное указание на данные субъекты осуществлено в ст.2 (человек – высшая ценность), ч. ст.6 (гражданин Российской Федерации не может быть лишен своего гражданства или права изменить его), ч.3 ст.62 (иностранные граждане и лица без гражданства пользуются в Российской Федерации правами и несут обязанности наравне с гражданами РФ) Конституции РФ.

Коллективный социальный правозащитный субъект, как это следует из Конституции РФ, может возникать на ситуативной и объективной основах. Первая из них проявляется в связи с коллективными обращениями граждан России в государственные органы и органы местного самоуправления (ст.33), в процессе мирных, без оружия, собраний, митингов, демонстраций, шествий и пикетирований (ст.31).

См.: Ильин И.А. О грядущей России. Избранные статьи / Под ред. Н.П. Полторацкого. Россия – США. – 1991. – С.28.

Вторая – связывается нами с правозащитной активностью этнических общностей людей, названных в Конституции РФ. В ней речь идет о национальных меньшинствах (п. «в» ст.71, п. «б» ст.72), коренных малочисленных народах (ст.69), малочисленных этнических общностях (п.«м» ч.1 ст.72). В правозащитном аспекте такой подход представляется целесообразным. Он обусловлен как минимум двумя известными обстоятельствами: во-первых, национальная принадлежность объективна и касается каждого, а любые формы ограничения прав и граждан по признакам национальной принадлежности (ч.2 ст.19 Конституции РФ) равно как и пропаганда национального превосходства (ч.2 ст. Конституции РФ) запрещены;

во-вторых, критерием демократичности общества является степень учета интересов меньшинства.

Уточним, что отнесение прав этнических общностей к правам человека весьма дискуссионно. Согласно устоявшимся представлениям, права человека – это то, что касается каждого лица, а не определенной группы, поэтому права национальных общностей не связаны с правами человека.

В научной литературе появились предложения о выделении в классификации конституционных прав и свобод особой группы – национальные права79. Субъектом таких прав выступает индивид или национальная общность, что позволяет говорить в зависимости от носителя об индивидуальном или коллективном характере этой категории прав. Через индивидуальные национальные права реализуется свобода индивида. Посредством коллективных национальных прав обеспечиваются специфические интересы малочисленных народов и этнических групп.

Национальными правами обладает каждый, при этом национальные личные права существуют в сфере индивидуального самоопределения человека и непосредственно связаны с его национальной самоидентификацией (выбором национальности, родного языка, образа жизни). Права национальных общностей означают право этнического коллектива идентифицировать себя как определенный народ, народность, нацию в зависимости от признаков, присущих перечисленным национальным сообществам и конкретному этносу.

Организационные субъекты конституционной системы защиты прав и свобод человека и гражданина в России, как уже отмечалось, включают публичный (выделенный в связи с отношением к власти) и общественный виды. Организационные публичные субъекты исследуемой системы, как следует из Конституции РФ, имеют свои уровни и разновидности. Так, на государственный уровень субъектов конституционной системы защиты См.: Богданова Н.А. Конституционно-правовое регулирование национальных отношений // Национальный вопрос и государственное строительство: проблемы России и опыт зарубежных стран. – М.: Издательство МГУ, 2001. – С.52-54;

См.: Хабриева Т.Я. Национально-культурная автономия: современные проблемы правового регулирования // Журнал российского права. – 2002. – №2.

прав и свобод человека и гражданина указывают, например, ст.2, ч.2 ст.19, ч.1 ст.45;

на уровень субъектов РФ – п. «б» ч.1 ст.72;

на муниципальный уровень – ст.18;

на межгосударственный – ч.3 ст.46, ст.79 Конституции РФ. Виды публичных субъектов конституционной системы защиты прав и свобод человека и гражданина России, как это следует, например, из ст.18, ч.1 ст.46 Конституции РФ, представлены органами законодательной, исполнительной и судебной власти. Публичные правозащитные субъекты названы также в ч.2 ст.80 (Президента РФ – гарант прав и свобод человека и гражданина), в п.«д» ч.1 ст.103 (Уполномоченный по правам человека в РФ) Конституции РФ.

К организационным общественным субъектам конституционной системы защиты прав и свобод человека в России, исходя из ч.4-5 ст.13, ч.1 ст.30 Конституции РФ, относятся общественные объединения. Они также имеют свои конституционные разновидности, в числе которых, например, религиозные объединения (ч.2 ст.14), профессиональные союзы (ч.1 ст.30).

В числе компонентов конституционной системы защиты прав и свобод человека и гражданина – объекты. Они, представлены как носителями прав и свобод, так и разновидностями последних. Такой вывод следует прежде всего из ст.2 Конституции РФ, согласно которой к высшей ценности отнесены и человек, и его права и свободы. Человек может иметь различный правовой статус – гражданин, иностранный гражданин, лицо без гражданства, – основы которого закреплены в ст.6, ст.61- Конституции РФ и конкретизированы соответствующими федеральными законами. Помимо обычного, человек может иметь особый и исключительный правовой статус. В Конституции РФ речь идет, например, о детях (ч.2 ст.38), инвалидах и пожилых гражданах (ч.2 ст.7), которые отнесены нами к лицам с особым правовым статусом, а также об обвиняемых в совершении преступления (ч.2 ст.47, ст.49), о задержанных, заключенных под стражу (ч.2 ст.48), об осужденных (ч.3 ст.50), о потерпевших от злоупотреблений властью (ст.52) – лицах с исключительным правовым статусом. Для защиты прав и свобод названных «особых» и «исключительных» объектов исследуемой конституционной системы предусматриваются специальные меры и процедуры, что подтверждает необходимость их отдельного обозначения и исследования.

Права и свободы как объекты конституционной системы их защиты в российской Конституции сгруппированы по содержательной общности.

Так, выделены личные (например, ст.20 – 28), политические (например, ст.31 – 33), социально-экономические (например, ст.34 – 37), социо культурные (например, ст.43 – 44) права. Подобная классификация, заимствованная из международных актов, весьма полезна в правозащитных целях. Она позволяет уточнять сложившиеся и разрабатывать необходимые правозащитные меры и механизмы, наиболее адекватные той или иной содержательной группе прав и свобод человека и гражданина.

Особую роль в качестве составляющей конституционной системы защиты прав и свобод человека и гражданина в России играют гарантии, которые вводятся Конституцией РФ и содержательно развиваются законодательством с целью достижения позитивных правозащитных целей. Конституция РФ не часто прибегает к словам «гарантии», «гарантируется», «гарантированный», «гарантирует»: во всем ее тексте слова с корнем «гарант» употреблены 22 раза, из них 15 – в главе II «Права и свободы человека и гражданина», в том числе применительно к защите прав и свобод человека и гражданина – 3 раза. Вместе с тем по смыслу, выводимому из конституционных норм, гарантии как совокупность условий, средств и факторов, положительно влияющих на реализацию правозащитных норм80, упоминаются гораздо чаще.

Конституционные гарантии защиты прав и свобод человека и гражданина в России имеют свои разновидности. Исходя из формулировок правозащитных норм ч.1 ст.45 и ч.1 и ч.2 ст.46 Конституции РФ, существуют базовые и производные от них гарантии. Так, гарантии государственной защиты прав и свобод человека и гражданина (базовые гарантии) конкретизированы ее судебной формой (производные гарантии).

Анализ текста Конституции РФ позволил также выявить позитивные гарантии (гарантии «для защиты») и негативные гарантии (гарантии «от необоснованных ограничений»). К категории позитивных гарантий отнесем, например, нормы ст.45, ст.46, ч.2 ст.61 Конституции РФ;

к категории негативных – ее ст.55, ч.1 и ч.3 ст.56.

Представляется возможным выделить и следующие правозащитные гарантии: гарантии-условия, гарантии-средства, гарантии-факторы. Каждая из названных разновидностей выполняет свою правозащитную миссию.

Через конституционные гарантии-условия защиты прав и свобод человека в государстве формируется правозащитный фон, обусловленный его объективными экономическими возможностями, политической стабильностью, ориентирами социальной политики, культурными устоями.

Законодательное регулирование названных сфер с учетом вопросов защиты прав и свобод человека и гражданина в России должно осуществляться в силу положений ст.2, ч.1-2 ст.15, ст.18 Конституции РФ.

Считаем, что названные конституционные гарантии-условия можно определить как общие.

К таковым нами причислены, например, утверждения ч.1 ст.17, согласно которой в Российской Федерации гарантируются права и свободы человека и гражданина в соответствии с общепризнанными принципами и нормами международного права и Конституцией РФ;

ч.2 ст.19, где См.: Мархгейм М.В., Смоленский М.Б., Яценко И.С. Конституционное право Российской Федерации. Учебник. – СПб: Издательство «Юридический центр Пресс», 2003. – С.220.

государством гарантируется равенство прав и свобод человека и гражданина без какой-либо дискриминации.

Помимо общих гарантий-условий из смысла конституционных норм выводимы и специальные гарантии-условия, которыми устанавливаются запреты на умаление или отрицание общепризнанных прав и свобод по причине их не включения в перечень конституционных (ч.1 ст.55), а также пределы ограничений, распространяемые в том числе и на сферу защиты прав и свобод человека и гражданина (ч.3 ст.55).

Следующая разновидность правозащитных гарантий названа нами гарантиями-средствами. Они указывают на те меры, к которым можно прибегнуть в целях защиты нарушенных прав и свобод лиц, находящихся под юрисдикцией России. В Конституции РФ (ч.3 ст.46) речь идет о внутригосударственных средствах правовой защиты, исчерпав которые каждый вправе обратиться в межгосударственные органы по защите прав и свобод человека и гражданина. Как уточнение таких внутригосударственных средств можно рассматривать, например, следующие конституционные нормы: ч.2 ст.45 (самозащита каждым своих прав и свобод всеми способами, не запрещенными законом);

ч.1-2 ст. (судебная защита прав и свобод);

ст.53 (право каждого на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц).

Гарантии-факторы как разновидность правозащитных гарантий – компонента конституционной системы защиты прав и свобод человека и гражданина – характерны для обстоятельств, устанавливающих правозащитные механизмы, свойственные конкретным правовым режимам или адресуемые лицам, состоящим в определенном процессуальном статусе. Так, согласно ч.1 ст.56 Конституции РФ, в условиях чрезвычайного положения могут вводиться отдельные ограничения реализации прав и свобод, которые не должны касаться тех их них, которые перечислены в ч.3 этой же статьи.

Гарантии-факторы применительно к процессуально определенным лицам закреплены, например, в следующем виде: обвиняемый в совершении преступления в установленных законом случаях имеет право на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей (ч. ст.47);

обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность (ч.2 ст.49);

каждый задержанный, заключенный под стражу, обвиняемый в совершении преступления вправе пользоваться помощью адвоката (защитника) с момента соответственно задержания, заключения под стражу или предъявления обвинения;

каждый осужденный вправе просить о помиловании или смягчении наказания (ч.3 ст.50).

Обобщая «покомпонентную» характеристику конституционной системы защиты прав и свобод человека и гражданина в России, отметим, что все ее элементы, отраженные в Конституции РФ, несмотря на прямое действие конституционных норм и их применение на всей территории страны (ч.1 ст.15), нуждаются в законодательной конкретизации и развитии. Детализация различных компонентов конституционной системы защиты прав и свобод человека и гражданина способствует формированию относительно самостоятельных блоков, в числе которых правозащитная структура российского общества и государства.

1.3. Правозащитная структура российского общества и государства Правозащитная структура российского общества и государства рассматривается нами как организационная основа конституционной системы защиты прав и свобод человека и гражданина. Названная правозащитная структура имеет конституционную обусловленность и получает содержательное наполнение в процессе раскрытия особенностей рассмотренных ранее субъектов конституционной системы защиты прав и свобод человека и гражданина и их необходимого упорядочивания.

Специальное исследование правозащитной структуры предпринято нами для выявления правовой природы ее правозащитных звеньев, которой определяются правозащитные мотивации, особенности предназначения, возможности, средства и пределы их воздействия на сферу защиты прав и свобод человека и гражданина.

Прежде всего следует проанализировать конституционный формат правозащитной структуры российского общества и государства.

Конституция РФ дает ответ на вопрос о субъектах, участвующих в реализации ее правозащитных норм. Первым в числе таких субъектов названо Российское государство (ст.2 Конституции РФ). Его конституционная обязанность защищать права и свобод человека и гражданина возведена в ранг важнейшей основы конституционного строя России. Даная обязанность реализуется в отношении российских граждан и лиц, не являющихся таковыми. То, что Россия конституционно заявляет о своей обязанности защищать права и свободы и человека, и гражданина, соответствует международной позиции, согласно которой «государство несет основную ответственность и обязанность защищать… все права человека и основные свободы…»81, приближает (пока, к сожалению, преимущественно в теоретическом смысле) к состоянию, именуемому правовым государством.

Такая обязанность обретает функциональную определенность через деятельность публичных структур всех ветвей и уровней власти. Исходя из ранее обоснованного тезиса, что защита прав и свобод человека и Декларации о праве и обязанности отдельных лиц, групп и органов общества поощрять и защищать общепризнанные права и основные свободы (Принята резолюцией Генеральной Ассамблеи от 9 декабря 1998 г.) // Азаров А., Ройтер В., Хюфнер К. Защита прав человека.

Международные и российские механизмы. – М.: Московская школа прав человека, 2000. – С.277.

гражданина является стадией их реализации, и учитывая, что о конституционном «каталоге» прав человека полемики практически нет, а дискуссии касаются преимущественно их защиты, ст.18 Конституции РФ в полной мере распространяется на сферу защиты прав и свобод человека и гражданина. Следовательно, можно констатировать, что такая защита определяет деятельность законодательной, исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечивается правосудием. В данном случае применен функциональный и уровневый критерии группировки правозащитных субъектов. Каждый из названных властных субъектов самостоятелен в реализации данной обязанности в пределах установленной законом компетенции. Значимость ст.18 Конституции России в регулировании защиты прав и свобод человека и гражданина трудно переоценить, поэтому логичнее было бы установить ее в качестве основы конституционного строя. Это повысило бы статус данной конституционной нормы и ее обязательность для всех государственных и муниципальных органов, их должностных лиц, что неоценимо в целях подобной защиты.

На особый уровень правозащитных субъектов указывает ч.3 ст. Конституции РФ, вводящая в правозащитную структуру России «межгосударственные органы по защите прав и свобод человека». Это – беспрецедентное в российском конституционализме правозащитное решение. Согласно названной конституционной статьи, в соответствии с международными договорами России право обращаться в межгосударственные органы за такой защитой имеет каждый, вне зависимости от наличия российского гражданства. В Конституции России оговорено также условие подобного обращения: если исчерпаны все имеющиеся внутригосударственные средства правовой защиты. Перечень конституционных требований для обращения за защитой своих прав и свобод является закрытым, дополнительные условия выдвигаться не могут.

Однако специальные условия собственно защиты исчерпывающе устанавливаются самой международной правозащитной организацией.

В этом отношении важно отметить, что для вступления России в Совет Европы одного желания нашей страны было мало. Органы Совета Европы (СЕ), готовившие вступление России в его состав, оценивали уровень реализации российским государством своей конституционной обязанности: признавать, соблюдать и защищать права и свободы человека и гражданина. Они неоднократно констатировали недостаточное признание прав и свобод человека и гражданина, их неполное соблюдение, слабую защищенность и систематические нарушения. Вслед за принятием в феврале 1996 г. двух федеральных законов – о присоединении Российской Федерации к Уставу Совета Европы и ряду других документов данной организации82 – 28 февраля 1996 г. Россия подписала и вскоре См.: Федеральный закон от 23 февраля 1996 г. №19-ФЗ «О присоединении России к Уставу Совета Европы» // СЗ РФ. – 1996. – №9. – Ст.744;

Федеральный закон от 23 февраля 1996 г.

ратифицировала Европейскую конвенцию о защите прав человека и основных свобод83. С этого времени данные акты Совета Европы, согласно ч.4 ст.15, стали частью российской правовой системы. Следовательно, внутригосударственные звенья правозащитной структуры российского общества и государства «доукомплектовались» межгосударственными органами по защите прав человека и основных свобод.

Организационный подход к классификации субъектов исследуемой правозащитной структуры выводим, например, из нормы ч.2 ст. Конституции РФ. В ней названы органы государственной власти, органы местного самоуправления, их должностные лица, которые по вышеназванным основаниям мы относим к числу правозащитных субъектов. Конкретизация статуса последних осуществлена преимущественно в тех главах Конституции РФ, которые посвящены конкретным органам, осуществляющим, согласно ее ст.11, государственную власть в Российской Федерации.

Совокупное толкование ч.1-2 ст.11 и п. «б» ст.72 Конституции РФ позволяет уточнить, что в числе правозащитных органов государственной власти состоят таковые субъектов Российской Федерации. В силу действия п.«в» ст.71 Конституции РФ для них учреждены конституционные требования единого стандарта в сфере защиты прав и свобод человека и гражданина. Практика постсоветского государственного строительства в России свидетельствовала и, к сожалению, продолжает свидетельствовать о том, что федеральный конституционный критерий не просто игнорируется, но и грубо нарушается. Особенно остро эта проблема проявилась к 2000 г. В этой связи нельзя не отметить актуальность предпринятых по инициативе Президента РФ нормативных и организационных мер, направленных на обеспечение единства правового пространства России84. «Подчистка» ранее принятого законодательства еще не окончена (по информации Министерства юстиции РФ, его территориальные органы провели юридическую экспертизу 67 нормативных правовых актов субъектов РФ, при этом 7 986 (11,8 %) из них признаны несоответствующими федеральному законодательству85;

в №20-ФЗ «О присоединении Российской Федерации к Генеральному соглашению о привилегиях и иммунитетах Совета Европы и протоколам к нему» // СЗ РФ. – 1996. – №9. – Ст.775.

Федеральный закон от 30 марта 1998 г. №54-ФЗ «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней» // СЗ РФ. – 1998. – №14. – Ст.1514.

См., например: Указ Президента РФ от 10 августа 2000 г. №1486 «О дополнительных мерах по обеспечению единства правового пространства Российской Федерации» (с изм. и доп. от июня 2003 г.) // СЗ РФ. – 2000. – №33. – Ст.3356;

Приказ Минюста РФ от 10 июня 2000 г. № «О первоочередных мерах по активизации работы Министерства юстиции Российской Федерации по обеспечению единого правового пространства Российской Федерации» // Бюллетень Министерства юстиции РФ. – 2000. – №7.

См.: Чайка Ю.Я. В целях укрепления российской государственности // Закон и право. – 2002.

– №9. – С.4.

2003 г. все из 40 тыс. нормативных правовых актов, принятых органами государственной власти субъектов РФ, прошли экспертизу органов юстиции, примерно в каждом десятом акте выявлялись нарушения федерального законодательства86), но созданные для субъектов РФ барьеры, препятствующие нарушению принципов и норм федеральных Конституции и законов, вселяют определенный оптимизм в деле достижения единообразия нормативного правового пространства – основы защиты прав и свобод человека и гражданина в РФ.

Вместе с тем, требуемое единообразие вовсе не исключает реализации органами государственной власти субъектов РФ своих конституционных полномочий, связанных с такой защитой. Опираясь на сложившуюся правозащитную практику, возрождая исторический опыт, субъект РФ наделен полномочиями приращивать каталог правозащитных органов, учреждая, например, институты регионального и специализированного уполномоченных по правам человека. Однако «единообразный» позитивный порыв органами власти и управления субъектов РФ, их должностными лицами в выстраивании действенной региональной правозащитной структуры не обнаруживается.

Стимулирование федеральным центром данного направления деятельности субъектов РФ представляется весьма перспективным. Потенциал субъектов РФ в формировании региональной правозащитной модели не только не исчерпан, но, по существу, глубоко не исследован и не раскрыт.

Помимо органов государственной власти, норма ст.33 Конституции РФ употребляет также понятие «государственные органы» в качестве субъекта, куда вправе обратиться граждане РФ, как следует понимать, и в правозащитных целях. Такой подход позволяет ввести в число правозащитных и иные органы, не относящиеся к властным структурам.

Этот замысел реализован в конституционном установлении институтов прокуратуры (п. «о» ст.71, ст.129), Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации (п. «д» ч.1 ст.103).

Правозащитная направленность органов прокуратуры в Конституции прямо не установлена. Вместе с тем в Федеральном законе от 17 ноября 1995 г. «О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации «О прокуратуре Российской Федерации»87, помимо прочего отмечено, например, что в целях защиты прав и свобод человека и гражданина прокуратура РФ осуществляет надзор за соблюдением прав и свобод человека и гражданина федеральными министерствами и ведомствами, представительными (законодательными) и исполнительными органами субъектов Федерации, органами местного самоуправления и др.

Уполномоченный по правам человека в Российской Федерации, напротив, учрежден Конституцией РФ как особый государственный орган, См.: Чайка Ю. За единое правовое пространство // Российская юстиция. – 2004. – №2.

СЗ РФ. – 1995. – №47. – Ст.4471.

занимающийся исключительно (а не в том числе) защитой прав и свобод человека и гражданина. Прямое указание на данный орган содержится в статье, посвященной вопросам ведения Государственной Думы Федерального Собрания РФ. Представляется, что это не совсем удачное решение: такой специализированный государственный орган, как омбудсмен заслуживает и специального конституционного внимания.

Отметим также, что на высокий статус Уполномоченного по правам человека в РФ указывает то, что он «действует на основе федерального конституционного закона». Считаем, что норму, связанную с российским омбудсменом, следует разместить в гл. 2 «Права и свободы человека и гражданина» Конституции РФ. Кроме того, ч.1 ст.45 Конституции РФ «Государственная защита прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации гарантируется» целесообразно дополнить положением: «Для охраны и защиты прав и свобод человека и гражданина учреждается должность Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации, который действует на основе федерального конституционного закона», исключив совпадающее положение из п.«д» ч. ст.103 Конституции РФ.

Согласно ст.1 Федерального конституционного закона от 26 февраля 1997 г. «Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации»88, данная должность учреждена в целях обеспечения гарантий государственной защиты прав и свобод граждан, их соблюдения и уважения государственными органами, органами местного самоуправления и должностными лицами.

Перечень правозащитных субъектов расширен ч.1 ст.30 Конституции РФ, которая указывает на общественные объединения. В соответствии со ст.14 Федерального закона от 19 мая 1995 г. №82-ФЗ «Об общественных объединениях»89, в Российской Федерации создаются и действуют общероссийские, межрегиональные, региональные и местные общественные объединения.

Все вышеназванные субъекты правозащитной структуры представляют конституционный внесудебный механизм защиты прав и свобод человека и гражданина в России, который имеет федеральный и субъектов РФ уровни и может организационно разрастаться по усмотрению, например, Президента РФ, глав исполнительной власти субъектов РФ, федеральных и субъектов РФ законодательных органов.

Судебный механизм защиты прав и свобод человека и гражданина также имеет федеральный и субъектов РФ уровни, но располагает четким организационным «комплектом». В него входят только судебные органы, означенные в Конституции РФ и законодательстве. Особая оценка правозащитной роли судебных органов обусловлена конституционной четкостью судебной системы, запретом создания чрезвычайных судов (ч. СЗ РФ. – 1997. – №9. – Ст.1011.

СЗ РФ. – 1995. – №21. Ст.1930.

ст.118), высоким статусом и независимостью судей (ст.119, ч.1 ст.120), а также конституционным установлением принципов судопроизводства и исключительно бюджетным финансированием судов. Отметим, что право на судебную защиту, будучи одним из конституционных прав, служит одновременно гарантией для всех иных прав и свобод, в чем состоит его особая черта и ценность. Конституция РФ в ст.18 прямо указывает, что права и свободы граждан обеспечиваются правосудием.

Обратиться за судебной защитой своих нарушенных прав и свобод вправе каждый, находящийся под юрисдикцией Российской Федерации.

Эта принципиальная позиция была подтверждена Постановлением Конституционного Суда РФ от 17 февраля 1998 г.90, где сказано, что право на судебную защиту является личным неотчуждаемым правом каждого человека вне зависимости от наличия у него гражданства какого-либо государства и, следовательно, должно гарантироваться иностранным гражданам и лицам без гражданства наравне с гражданами РФ.

Правовые правозащитные позиции Конституционного Суда РФ несут усиленную правозащитную нагрузку. Такой вывод следует из ч.4 ст. Конституции РФ, которая предусматривает право граждан обжаловать нарушение своих прав и свобод в данный конституционный судебный орган;

такая жалоба актуализирует проверку конституционности примененного или подлежащего применению в конкретном деле закона;

неконституционные акты или их отдельные положения утрачивают силу (ч.6 ст.125), что способствует обеспечению конституционности правозащитного пространства России.

Субъектом, выполняющим дополнительную правозащитную нагрузку, выступает суд с участием присяжных заседателей, о котором упоминает ч.2 ст.47 Конституции РФ. Праву обвиняемого на рассмотрение его дела судом присяжных в предусмотренных законом случаях Конституция РФ придает настолько важное правозащитное значение, что запрещает ограничивать его даже в условиях чрезвычайного положения (ч.3 ст.56 Конституции РФ).

Единства мнений по поводу «полезности» данного конституционного института нет. Противники подобного суда считают его чрезмерно либеральным, не соответствующим российской правовой традиции, не способным решительно бороться с преступностью, не имеющим эффективной процедуры91. В дискуссиях высказывается мнение См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 17 февраля 1998 г. №6-П «По делу о проверке конституционности положения части второй статьи 31 Закона СССР от 24 июня года «О правовом положении иностранных граждан в СССР» в связи с жалобой Яхья Дашти Гафура» // СЗ РФ. – 1998. – №9. – Ст.1142.

См.: Садыков Ф. Я – против суда присяжных // Российская юстиция. – 1997. – №1. Мельников С. Пир во время Чечни // Российская юстиция. – 1995. – №9;

Кислов А. Присяжные оправдатели о временном, экспериментальном характере суда присяжных, которое представляется несостоятельным уже ввиду его конституционной формализации (ст.20, ч.2 ст.47, ч.4 ст.123). Несоответствие данного суда российской правовой традиции в качестве аргумента «против» тоже не убедительно, поскольку история суда присяжных в России начинается с момента одобрения Александром II Судебных уставов 1864 г. Одной из первостепенных причин, затрудняющих осмысление существа и роли возрожденного в России суда присяжных, признается то, что в правовых актах нет единообразного описания содержания конституционного права обвиняемого на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей93. Так, Концепция судебной реформы в Российской Федерации, одобренная постановлением Верховного Совета РСФСР 24 октября 1991 г., предусматривает конституционное закрепление права обвиняемого «на рассмотрение его дела судом присяжных, если ему грозит наказание в виде лишения свободы на срок свыше одного года»94. В этом постановлении Верховный Совет РСФСР в качестве одного из важнейших направлений судебной реформы назвал «признание права каждого лица на разбирательство его дела судом присяжных в случаях, установленных законом»95. Однако, в ст.7 Декларации прав и свобод человека и гражданина, принятой 22 ноября 1991 г., речь идет уже о «суде с участием присяжных заседателей», а термин «суд присяжных» не упоминается: «Смертная казнь впредь до ее отмены может применяться в качестве исключительной меры наказания за особо тяжкие преступления только по приговору суда с участием присяжных заседателей»96.

Суды присяжных в России не были введены одномоментно и повсеместно97. Практически создавалось положение, когда в одних субъектах РФ лица, обвиняемые в совершении преступлений, дела о // Известия. – 1998. – 15 окт.;

Зыков В. Суд присяжных не гарантирует законность // Известия. – 1998. – 31 окт., и др.

См.: Демичев А.А. Периодизация истории суда присяжных в России // Журнал российского права. – 2001. – №7.

См.: Мельник В.В. Содержание конституционного права обвиняемого на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей // Журнал российского права. – 2001. – №5.

См.: Концепция судебной реформы в Российской Федерации / Сост. С. А. Пашин. – М.:

Республика, 1992.

Ведомости РСФСР. – 1991. – №44. – Ст.1435.

См.: Постановление ВС РСФСР от 22 ноября 1991 г. №1920-I «О Декларации прав и свобод человека и гражданина» // Ведомости Съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета РФ.

– 1991. – №52. – Ст.1865.

См.: Шурыгин А. Суд присяжных должен действовать на всей территории России // Российская юстиция. – 2000. – №4.

которых подсудны областным и равным им судам, могли воспользоваться правом на рассмотрение дел судом с участием присяжных заседателей, в остальных – нет. Таким образом, ч.2 ст.20 Конституции РФ, гарантирующая лицу, обвиняемому в особо тяжком преступлении против жизни, за которое предусмотрена возможность назначения наказания в виде смертной казни, право на рассмотрение дела с участием присяжных заседателей, не может быть реализована на всей территории нашей страны, что, в свою очередь, не согласуется с требованиями ее ч.1 ст.15.

Признав, что это не соответствует ст. 19, 20 и 46 Конституции РФ, в Постановлении от 2 февраля 1999 г. №3-П Конституционный Суд РФ определил: «Обвиняемому в преступлении, за совершение которого федеральным законом в качестве исключительной меры наказания установлена смертная казнь, в любом случае должно быть реально обеспечено право на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей»98. Поэтому Федеральному Собранию РФ было предложено безотлагательно внести необходимые изменения в законодательство.

Наряду с этим Конституционный Суд РФ решил, что до введения в действие соответствующего федерального закона на всей территории РФ наказание в виде смертной казни назначаться не может независимо от того, рассматривается ли дело судом с участием присяжных заседателей или нет.

Федеральный закон от 20 августа 2004 г. «О присяжных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в Российской Федерации» определил преимущественно организационные и процессуальные моменты привлечения российских граждан к осуществлению такого своего гражданского долга. Правозащитная сущность института присяжных заседателей прямо не выражена. Однако их участие в отправлении правосудия нацеливает именно на правозащитное понимание суда с участием присяжных заседателей с учетом установленного законом процессуального механизма.

Об этом свидетельствуют следующие данные: 84,8% опрошенных судей подтвердили, что суды присяжных более надежно, чем обычные суды, обеспечивают соблюдение презумпции невиновности и вытекающих из нее процессуальных правил, сформулированных в ст. 49 Конституции РФ;

83,6% судей считают, что суды присяжных обеспечивают более Постановление Конституционного Суда РФ от 2 февраля 1999 г. №3-П «По делу о проверке конституционности положений статьи 41 и части третьей статьи 42 УПК РСФСР, пунктов 1 и постановления Верховного Совета Российской Федерации от 16 июля 1993 года «О порядке введения в действие Закона Российской Федерации «О внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР «О судоустройстве РСФСР», Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР, Уголовный кодекс РСФСР и Кодекс РСФСР об административных правонарушениях» в связи с запросом Московского городского суда и жалобами ряда граждан» // СЗ РФ. – 1999. – №6. – Ст.867.

Федеральный закон от 20 августа 2004 г. №113-ФЗ «О присяжных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в Российской Федерации» // СЗ РФ. – 2004. – №34. – Ст.3528.

строгое соблюдение требований ч.2 ст.50 Конституции РФ, запрещающей использование при осуществлении правосудия доказательств, полученных с нарушением федерального закона100.

Возрождение, становление и совершенствование в России института суда с участием присяжных заседателей свидетельствует о нацеленности государства на их эффективную защиту прав и свобод человека и гражданина через судебные процедуры.

Конституция РФ указывает еще на один институт – нотариат, который мы рассматриваем звеном правозащитной структуры. Нотариат п.«л» ч.1 ст.72 Конституции РФ отнесен к совместному ведению Российской Федерации и ее субъектов. Вместе с тем преимущественным в нотариате является правовое регулирование на федеральном уровне. Такой единый подход в правовом регулировании нотариальной деятельности весьма важен. Это способствует обеспечению единого стандарта юридической защиты прав граждан.

Согласно ст.1 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате, он призван обеспечивать в соответствии с Конституцией РФ и законодательством «защиту прав и законных интересов граждан… путем совершения нотариусами предусмотренных законодательными актами нотариальных действий от имени Российской Федерации». Следовательно, нотариат действует в публично-правовой сфере.

Нотариат является одним из правовых средств, с помощью которых обеспечивается защита прав и свобод граждан, носящих как личный, так и имущественный характер. Важнейшей задачей развития нотариата является обеспечение всех граждан нотариальными услугами. В России фактически достигнута точка насыщения: численность нотариального корпуса составляет почти 7 тыс. человек. Число нотариусов по отношению к количеству населения в России сопоставимо с европейскими странами101.

Несмотря на это во многих субъектах Российской Федерации нотариальные услуги доступны не всем слоям населения. Этому есть как объективные (огромная территория России, значительная отдаленность населенных пунктов от административных центров, влияние временных природных факторов), так и субъективные причины (к примеру, несмотря на учреждение в населенном пункте должности нотариуса, он в установленном порядке не назначен).

В своей совокупности рассмотренные внесудебные и судебные механизмы защиты прав и свобод человека и гражданина в России См.: Мельник В.В. Искусство защиты в суде присяжных: Учеб.-практ. пособие. – М.: Дело, 2003.

См.: Чайка Ю. Министерство юстиции и укрепление вертикали власти // Российская юстиция.

– 2002. – №4. – С.5.

объединены нами в группу правозащитных звеньев, учрежденных государством или его представителями. Их можно назвать публичными.

Другую группу правозащитных звеньев составляют институты гражданского общества. Их характеризует установление по инициативе индивидов, намеренных выражать и защищать свои законные интересы, права и свободы. В числе конституционных институтов гражданского общества – общественные объединения.

Об общественных объединениях наряду с органами государственной власти, органами местного самоуправления речь идет в ч.2 ст. Конституции РФ. Перечисление в одной ее статье субъектов различной правовой природы – публичные и общественные, – действия (или бездействие) которых могут быть обжалованы в суд, расценивается нами как существенный правозащитный ход, раскрывающий комплексное назначение ч.2 ст.15 Конституции РФ. Не делая различия в возможности такого судебного обжалования, Конституция РФ способствует формированию единого правозащитного пространства, обеспечиваемого правосудием. В этом, в частности, состоит особая правозащитная значимость судебных органов и свойственного им вида государственно властной деятельности – правосудия.

К звеньям правозащитной структуры из категории общественных объединений можно отнести такой конституционный субъект как профессиональные союзы (ч.1 ст.30). Исходя из конституционной формулировки, профессиональные союзы создаются лицами для защиты своих интересов. Федеральный закон от 12 января 1996 г. «О профессиональных союзах, их правах и гарантиях деятельности» расширяет назначение профсоюза: это добровольное общественное объединение граждан, связанных общими производственными, профессиональными интересами по роду их деятельности, создается в целях представительства и защиты их социально-трудовых прав и интересов. Отсюда следует, что имеет место специализация общественных объединений, ориентирующихся на защите определенной содержательной категории прав. Совокупность общественных объединений, учрежденных гражданами для защиты своих прав и свобод, определенным нами как правозащитные организации.

Правозащитным звеном «от гражданского общества» является адвокатура – профессиональное сообщество адвокатов. Конституция РФ, употребляя слова и «адвокат (защитник)» (ч.2 ст.48) и «адвокатура» (п.«л»

ч.1 ст.72), не указывает на их правовую природу. Однозначный ответ на этот вопрос дан в ч.1 ст.3 Федерального закона от 31 мая 2002 г. №63-Ф «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации»103, согласно которой они относятся к институтам гражданского общества, не СЗ РФ. – 1996. – №3. – Ст.148.

Собрание законодательства РФ. – 2002. – №23. – Ст.2110.

входят в систему органов государственной власти и местного самоуправления.

Основой формирования и развития института адвокатуры в России является конституционно гарантируемое право каждого на получение квалифицированной юридической помощи, которая в установленных законом случаях может оказываться бесплатно (ч.1 ст.48).

Адвокатура в человеческом обществе существует уже более двух с половиной тысячелетий, она возникла на заре греко-римской цивилизации, одновременно с появлением судебной процедуры. Уже сам факт столь длительного существования института адвокатуры свидетельствует о его необходимости для нормальной жизни гражданского общества.

Надобность в защитнике определялась тем, что без помощи профессионала, обладающего специальными знаниями и опытом, рядовые члены общества были полностью или частично лишены возможности полноценно защищать свои интересы в конфликтах с иными лицами и государством. То обстоятельство, что такая помощь была необходима и в противостоянии с государством, диктовало образование этого института в качестве неподвластного государству104.

В литературе встречается причисление адвокатуры к правоохранительным органам, что из конституционного текста отнюдь не следует. Формулировка п.«л» ч.1 ст.72 Конституции РФ, которым к совместному ведению Российской Федерации и ее субъектов отнесены «кадры… правоохранительных органов;

адвокатура…», указывает, как представляется, на их автономность. Подтверждению такого вывода служат различная правовая природа правоохранительных органов и адвокатуры, а также сильное воздействие морально-этических принципов в адвокатской деятельности.

Нравственные оценки для адвокатуры более важны, чем для многих государственных институтов, включая суды, потому, что авторитет государственных учреждений опирается на властные полномочия и поддержку всего государственного аппарата, а авторитет адвокатуры имеет одну опору – общественное доверие. Подтверждая это, в январе г. Первым Всероссийским съездом адвокатов была принята новая юридическая редакция Кодекса профессиональной этики адвоката106.

Центральное место в конституционной правозащитной структуре российского общества и государства занимает лицо, которое защищает свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом (ч. См.: Институт, неподвластный государству // эж-ЮРИСТ. – 2004. – №25.

См., например, Правоохранительные органы Российской Федерации / Под ред. В.П. Божъева.

– М., 2002;

Воронцов С.А. Правоохранительные органы и специальные службы Российской Федерации. История и современность. – Ростов н/Д: «Феникс», 1999.

Кодекс профессиональной этики адвоката (принят Первым Всероссийским съездом адвокатов 31 января 2003 г.) // Бюллетень Министерства юстиции РФ. – 2004. – №3.

ст.45 Конституции РФ). Лицо, прибегшее к подобной форме защиты своих прав, целесообразно именовать «самозащитником» или «само-правозащит ником».

Названный конституционный субъект для реализации права своей защиты может по собственному выбору прибегать к правозащитным механизмам публичных структур и институтов гражданского общества.

Следовательно, принимая такое правозащитное решение, лицо первоначально реализует свое право самозащиты.

Данное конституционное право адресуется каждому, вне зависимости от наличия или отсутствия у него гражданства Российской Федерации. Вместе с тем, следуя конституционным нормам ст.31, ст.33, к таким формам самозащиты как, например, митинги, демонстрации, шествия, пикетирования, а также обращение (устно и письменно, индивидуально и коллективно) в государственные органы и органы местного самоуправления могут прибегнуть только граждане России.

Субъектное согласование конституционных положений ч.2 ст.45 и ст.31, ст.33 осуществляется ч.3 ст.62 Конституции РФ, из которой следует, что иностранным гражданам и лицам без гражданства предоставлен национальный правовой режим.

Вместе с тем законодатель, как правило, не развивает правозащитный смысл ч.3 ст.62 Конституции РФ. Так, Федеральный закон от 19 июня 2004 г. «О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях»107 направлен на обеспечение реализации «права граждан Российской Федерации» собираться мирно, без оружия, проводить собрания, митинги, демонстрации, шествия и пикетирования. Об иностранных гражданах как субъектах такого права в названном законе не упоминается.

Следовательно, конституционная позиция по поводу права «каждого» защищать свои права и свободы всеми не запрещенными законом способами, распространяется преимущественно на российских граждан.

Обобщая вышесказанное, отметим, что перечисленные конституционные субъекты системы защиты прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации в своей совокупности составляют минимально необходимый организационный правозащитный «каркас», который мы определили как правозащитная структура российского общества и государства. Ею объединены субъекты различной правовой природы.

Законодательное и иное нормативное правовое развитие, содержательное уточнение и организационное наполнение названной правозащитной структуры может осуществляться в общегосударственном и региональном масштабах.

Федеральный закон от 19 июня 2004 г. №54-ФЗ «О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях» // СЗ РФ. 2004. №25. Ст.2485.

1.4. Правозащитная деятельность как способ функционирования конституционной системы защиты прав и свобод личности и проблемы ее конституционного регулирования Конституционная система защиты прав и свобод человека и гражданина в России обретает практический смысл в процессе правозащитной деятельности звеньев ее правозащитной структуры. Этим актуализируется исследование прежде всего конституционных основ правозащитной деятельности, выявление ее субъектной обусловленности, уточнение сложившихся и разработка необходимых правозащитных механизмов. Рассмотрение правозащитной деятельности в России нацеливает также на выявление резервов ее совершенствования.


Правозащитная деятельность представляет собой разновидность деятельности вообще. Конституция Российской Федерации использует в своем тексте слово «деятельность» (всего 21 раз) применительно к субъектам деятельности (народы (ч.1 ст.9), общественные объединения»

(ч.5 ст.13, ч.1 ст.30), законодательная и исполнительная власть, местное самоуправление» (ст.18)), видам деятельности (экономическая (ч.1 ст.8, ст.34), способствующая укреплению здоровья (ч.2 ст.41), в космосе (п. «и»

ст.71), ее род (ч.1 ст.37)), характеру деятельности (оплачиваемая (ч. ст.97), творческая (ч.3 ст.97)), организации деятельности (ее порядок (п.

«г» ст.71, ч.5 ст.101, ч.2 ст.114, ч.3 ст.128, ч.5 ст.129), распорядок (ч. ст.101), направления (ст.113), надзор за ней (ст.126, 127)). Прямого упоминания о правозащитной деятельности в Конституции РФ нет, однако по смыслу ряда конституционных статей, содержащих нормы о защите прав и свобод человека и гражданина, это представляется вполне очевидным.

Под деятельностью обычно подразумевается «работа, систематическое приложение своих сил в какой-либо области»108.

Систематическая работа различных субъектов правозащитной структуры России (публичных (государственных и муниципальных органов) и непубличных (институтов гражданского общества)), направленная на защиту прав и свобод человека и гражданина, представляет собой правозащитную деятельность. Она ориентируется на положительный правозащитный результат, осуществляется определенными средствами, характерными для ее конкретных субъектов, и предполагает сам процесс.

Содержание правозащитной деятельности составляет целесообразное положительное изменение ситуации с нарушениями прав человека и преобразование ее в интересах человека, общества и государства.

См.: Толковый словарь русского языка / Под ред. Д.Н. Ушакова. – М.: Вече – Мир книги, 2001. – С.288.

Анализ конституционных норм позволяет говорить о трех типах правозащитной деятельности: о внутригосударственной и международной, а также о самозащите. Их объединяющими признаками являются общая цель – защита прав и свобод человека и гражданина, – конституционная обусловленность и государственное регулирование.

Внутригосударственная правозащитная деятельность имеет свои разновидности, связанные, например, с правовой природой субъекта ее осуществления, с его местом в системе «горизонтального» и «вертикального» разделения властей.

Субъекты международной правозащитной деятельности также имеют разную правовую природу. Конституционно определены межгосударственные органы по защите прав и свобод человека (ч.3 ст.46).

Помимо них такую деятельность осуществляют международные неправительственные правозащитные организации. И межправительственные, и неправительственные международные субъекты ориентируются на осуществление правозащитной деятельности на универсальном и региональном уровнях.

Особым конституционным видом правозащитной деятельности мы рассматриваем самозащиту, которой будет посвящен следующий параграф.

Традиционно правозащитная деятельность связывается с институтами гражданского общества, нацеленными на выявление нарушений прав человека со стороны властных структур и должностных лиц, а также на их восстановление всеми не запрещенными законом средствами.

Несмотря на конституционное определение Российского государства в качестве субъекта защиты прав и свобод человека и гражданина, наше государство, к сожалению, с субъектом-правозащитником не ассоциируется. Вместе с тем, оно должно быть таковым в силу реализации конституционной обязанности – защищать права и свободы человека и гражданина. Правозащитная деятельность государства осуществляется его органами, правозащитный потенциал которых производен от конституционно-правовых установлений. От их такой деятельности во многом зависит содержательное наполнение правозащитной функции государства.

Правозащитная деятельность требует привлечения определенного комплекса средств, методов и приемов. Государство и его полномочные органы в своей правозащитной деятельности должны опираться только на тот их арсенал, который прямо предусмотрен для этого в конституции и законодательстве. Это условие весьма существенно, поскольку, увлекшись достижением высокого правозащитного результата путем привлечения «неординарных» средств, они могут преступить законные интересы многих, чему в российской истории есть немало трагических свидетельств.

Правозащитная деятельность Российского государства выражается в регулировании вопросов защиты прав и свобод человека и гражданина.

Это рассматривается нами как грань реализации государством своей конституционной обязанности и выражается в нормативном установлении обязательных правозащитных требований и юридических процедур. В качестве примера таковых можно назвать ст.33, 45-57, 59, 60, 82, п.«е» ч. ст.114, п.4 ст.125 Конституции РФ. Отметим, что не все из названных положений способствуют правозащитной деятельности государства и в отношении человека, и в отношении гражданина. Такая проблема обнаруживается в п.«е» ч.1 ст.114, согласно которой Правительство РФ «осуществляет меры по обеспечению… прав и свобод граждан», но там нет упоминания о правах и свободах человека. Данная конституционная позиция воспроизведена и в ст.19 Федерального конституционного закона от 17 декабря 1997 г. «О Правительстве Российской Федерации»109.

Следовательно, попадет ли под правозащитное внимание лицо, находящееся под юрисдикцией России, но не являющееся ее гражданином, зависит от усмотрения Правительства РФ, а не от конституционных требований. В этой связи требуется привести п.«е» ч.1 ст.114 Конституции РФ в соответствие с положениями ее ст.2, а также нужно изменить ст.16 и ст.19 названного выше федерального конституционного закона.

Исходя из буквы Конституции РФ, лица, не являющиеся российскими гражданами, не подпадают под правозащитную деятельность Конституционного Суда РФ, поскольку их право на обращение в данный орган не предусмотрено. Федеральный конституционный закон от 21 июля 1994 г. «О Конституционном Суде Российской Федерации»110 своей ст. определяет полномочия данного органа, которые осуществляются в «целях защиты… основных прав и свобод человека и гражданина», однако в ч. той же статьи речь идет о жалобах «на нарушение конституционных прав и свобод граждан». Подобная несогласованность конституционных и законодательных позиций, равно как и непоследовательность положений ст.3 указанного федерального конституционного закона от 21 июля 1994 г.

не может быть признана соответствующей конституционным стандартам правозащитной деятельности и способствующей формированию надлежащего правозащитного пространства в России.

Конституционное регулирование правозащитной деятельности сопряжено и с таким важным аспектом, как возможность ее ограничения «в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства» (ч.3 ст.55 Конституции РФ) исключительно на основе федерального закона. Субъекты Российской Федерации не имеют права на такие ограничения.

Федеральный конституционный закон от 17 декабря 1997 г. №2-ФКЗ «О Правительстве Российской Федерации» (с изм. от 31 декабря 1997 г., 19 июня, 3 ноября 2004 г.) // СЗ РФ. – 1997. – №51. – Ст.5712;

1998. – №1. – Ст.1;

2004. – №25. – Ст.2478, №45. – Ст.4376.

Федеральный конституционный закон от 21 июля 1994 г. №1-ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации» (с изм. от 8 февраля, 15 декабря 2001 г.) // СЗ РФ. – 1994. – №13.

– Ст.1447;

2001. – №7. – Ст.607, №51. – Ст.4824.

Исходя из ч.1, ч.3 ст.56 Конституции РФ, в условиях чрезвычайного положения установление государством отдельных ограничений прав и свобод должно оговариваться пределами и сроками действия таких ограничений. Представляется, что формулировка статьи требует уточнения, поскольку корректнее говорить об ограничении реализации определенных прав и свобод, а не самих прав и свобод. Это существенно в правозащитных целях.

Все вышерассмотренные конституционные нормы, связанные с регулированием правозащитной деятельности, содержат в своем тексте слово «защита» или его однокоренные вариации. Однако ряд конституционных статей, не используя этого слова, устанавливает важные процессуальные принципы правозащитной деятельности. Традиционно к ним относят ст.47, 49-51 Конституции РФ, которые соответствуют позициям Всеобщей декларации прав человека 1948 г.111 Установление Конституцией РФ (ч.1 ст.47) права каждого на рассмотрение его дела только тем судом и судьей, которым оно по закону подсудно, по сути, означает учреждение универсальной процессуальной нормы, имеющей, в силу ч.1 ст.15 Конституции РФ, прямое действие в сферах регулирования уголовно-, гражданско- и арбитражно- процессуальными кодексами.

Указывая на необходимость учета, во всяком случае при выявлении подсудности, права каждого на рассмотрение его дела соответствующим судом, Конституция России на высшем законодательном уровне формирует конкретные процессуальные условия для обеспечения лицу его права на реальный доступ к правосудию, что служит одной из гарантий конституционного права на судебную защиту (ч.1 ст.46). Конституционная норма ч.2 ст.47 предусматривает право обвиняемого в совершении преступления на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей в случаях, установленных федеральным законом.


Правозащитная деятельность должна осуществляться с учетом нормы, закрепленной ч.1 ст.49 Конституции РФ, где достаточно полно и четко представлен принцип презумпции невиновности в форме, которая вполне отвечает общепризнанным нормам, содержащимся в ст. Всеобщей декларации прав человека (1948 г.) и ст.14 Международного пакта о гражданских и политических правах (1966 г.)112.

Считаем, что традиционная трактовка конституционного принципа презумпции невиновности не раскрывает его правозащитной глубины.

Памятуя о том, что конституционные нормы, принципы, относящиеся к правам и свободам человека и гражданина, должны толковаться так, чтобы наиболее эффективно их защитить, прибегнем к негативному выражению Всеобщая декларация прав человека (принята на третьей сессии Генеральной Ассамблеи ООН резолюцией 217 А (III) от 10 декабря 1948 г.) // Библиотечка «Российской газеты». – 1999.

– Вып. №22-23.

Международный пакт о гражданских и политических правах (Нью-Йорк, 19 декабря 1966 г.) // Библиотечка «Российской газеты». – 1999. – Вып. №22-23.

данного конституционного принципа. Негативная форма презумпции невиновности вполне адекватно выражается положением о том, что любое обвинение или подозрение считается ошибочным (не соответствующим действительности или преувеличенным), неправомерным, пока вина обвиняемого не будет доказана в предусмотренном законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда113. Значит, можно говорить о презумпции неправомерности уголовного преследования, осуществляемого должностными лицами. Такая нетрадиционная постановка вопроса соответствует принципу состязательности – равенства прав обвинителя и обвиняемого в отстаивании своих позиций (ч.4 ст.15 УПК РФ). Ошибочное или заведомо ложное обвинение, приводящее к осуждению и наказанию невиновного, не менее опасно, чем тяжкое преступление. Поэтому в защите от уголовного преследования кроется глубокий правозащитный смысл.

Конституция РФ в ч.1 ст.49, оперируя понятием «преступление», адресует презумпцию невиновности уголовному и уголовно-процессуаль ному законодательству. Вместе с тем данный принцип заявлен и в Кодексе об административных правонарушениях (ст.1.5)114, что, учитывая специфику общественных отношений, регулируемых данным Кодексом, нельзя не признать позитивным. Это усиливает защиту прав и свобод человека и гражданина, в чем и состоит генеральная цель конституционного регулирования правозащитной деятельности.

Возведенная на конституционный уровень презумпция невиновности в правозащитной деятельности уполномоченных на то органов проявляется двояко: во-первых, лица, осуществляющие расследование или судебное рассмотрение уголовного дела, обязаны строго выполнять требования о полноте, всесторонности и объективности исследования обстоятельств дела;

во-вторых, обвиняемому (подозреваемому) должно быть реально обеспечено право на защиту. Из презумпции невиновности вытекает также конституционное правило о том, что неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого (ч.3 ст.49).

Как отмечалось в Постановлении Конституционного Суда РФ от 20 апреля 1999 г.115 по делу о проверке конституционности ряда положений УПК РСФСР, о неустранимости сомнений в доказанности обвинения следует говорить не только в тех случаях, когда объективно отсутствуют какие бы то ни было новые доказательства виновности или невиновности См.: Ларин А.М. Защита прав человека и гражданина в уголовном судопроизводстве // Общая теория прав человека / Отв. ред. Е.А. Лукашева. – М.: НОРМА, 1996. – С.190.

См.: Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях от 30 декабря 2001 г. №195-ФЗ // СЗ РФ. – 2001. – №1 (ч. 1). – Ст.1.

Постановление Конституционного Суда РФ от 20 апреля 1999 г. №7-П «По делу о проверке конституционности положений пунктов 1 и 3 части первой статьи 232, части четвертой статьи 248 и части первой статьи 258 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с запросами Иркутского районного суда Иркутской области и Советского районного суда города Нижний Новгород» // Вестник Конституционного Суда РФ. – 1999. – №4.

обвиняемого, но и когда при возможном существовании таких доказательств органы расследования, прокурор и потерпевший не принимают мер к их получению, а суд, из-за невозможности исполнения им обвинительной функции, не может по собственной инициативе восполнять недостатки в доказывании обвинения.

Конституционное регулирование процессуальных аспектов защиты прав и свобод человека и гражданина, отраженных в ч.1 и 2 ст.50, направлено на установление запретов («не может», «не допускается») для российских судов, поскольку только они вправе осуждать (ч.1 ст.50) и осуществлять правосудие (ч.2 ст.50). Одновременно, конституционный принцип ч.1 ст.50 распространяется на лиц, совершивших преступление, что обусловило его закрепление в ч.2 ст.6 Уголовного Кодекса РФ в контексте принципа справедливости.

Конституционное положение, что никто не может быть повторно осужден за одно и то же преступление, выражает важнейший правовой принцип «non bis in idem», закрепленный еще в п.7 ст.14 Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 г., а также в ст. Протокола №7 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г., согласно которым «никто не должен быть вторично судим или наказан в уголовном порядке в рамках юрисдикции одного и того же государства за преступление, за которое он уже был окончательно оправдан или осужден в соответствии с законом и уголовно процессуальным правом этого государства»116. Это важный принцип правозащитной деятельности. Сравнив приведенные редакции данного принципа, отдаем предпочтение его российскому варианту, поскольку выражение «никто не может быть осужден» устанавливает, по нашему представлению, запрет такого действия для органа, уполномоченного осуждать, а оборот «никто не должен быть вторично судим»

воспринимается как запрет для этого «никто» быть вторично судимым.

Важное требование ч.2 ст.50 Конституции, что при осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона, традиционно экстраполируется на сферу уголовного правосудия. Этому способствует не только включение данной нормы в ст.50 Конституции РФ, но и ее расположение между двумя позициями, связанными исключительно с отношениями по поводу «преступления», следовательно, с областью уголовно-правовых отношений. Однако, в ч.2 ст.118 Конституции РФ, помимо уголовного, названо еще три вида правосудия. Насколько рассматриваемый конституционный процессуальный принцип распространяется на них? Так, ч.3 ст.26.2 КоАП РФ гласит, что использование судьей, в производстве которого находится дело об административном правонарушении, Протокол №7 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (Страсбург, 22 ноября 1984 г.) // Сборник документов Совета Европы в области защиты прав человека и борьбы с преступностью / Сост. Т.Н. Москалькова и др. – М.: Издательство «Спарк», 1998. – С.57.

доказательств, полученных с нарушением закона, не допускается. В ч. ст.55 Гражданского процессуального кодекса РФ утверждается, что «доказательства, полученные с нарушением закона, не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу решения суда».

Следовательно, процессуальный принцип, закрепленный ч.2 ст. Конституции РФ, распространяется на правозащитную деятельность в формате уголовного, административного и гражданского судопроизводства. Правозащитная деятельность Конституционного Суда РФ не требует опоры на данный принцип.

В контексте рассмотрения проблем конституционного регулирования правозащитной деятельности особую нагрузку несут ст.52 и ст.53, отражающие позицию государства в отношении лиц, потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью, от незаконных, повлекших вред, деяний органов государственной власти и их должностных лиц. Эти принципы, учитывая опыт внутригосударственного законодательства СССР и Российской Федерации, первоначально были обозначены в Декларации прав и свобод человека и гражданина, в ст.33 («Права жертв преступлений и злоупотреблений властью охраняются законом.

Государство обеспечивает им доступ к правосудию и скорейшую компенсацию за причиненный ущерб») и ст.38 («Каждый имеет право на возмещение государством всякого вреда, причиненного незаконными действиями государственных органов и их должностных лиц при исполнении служебных обязанностей»). Формулировка ст.38 Декларации прав и свобод человека и гражданина позволяет оценить правовое регулирование обязанностей органов власти в качестве средства защиты прав и свобод человека и гражданина. В Конституции России только дважды (ч.2 ст.15, ч.2 ст.24) относительно «должного поведения» органов власти используется формулировка «обязаны». В ряде статей, адресуемых органам власти, установление обязанности выводится из их смысла. На наш взгляд, такое осторожное конституционное обращение к обязанностям органов власти всех ветвей и уровней, а также их должностных лиц санкционирует проявление подобной «осмотрительности» и в законодательстве, определяющем деятельность представителей власти.

Для правозащитной деятельности публичных структур включение в Конституцию РФ ст.52, 53 такой смысловой нагрузки трудно переоценить:

государство, осознавая сложность властного механизма и обусловленность результатов своей деятельности качествами носителей власти, уже не является «зоной вне критики». Это указывает также на намерения государства защищать личность от свойственных власти злоупотреблений (в частности, в связи с присущей ей потребностью расширять сферу своего влияния), и следовать принципам международно-правовых актов.

Согласно ч.3 ст.2 Международного пакта о гражданских и политических правах, Россия обязуется «обеспечить любому лицу, права и свободы которого… нарушены, эффективное средство правовой защиты, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве;

обеспечить, чтобы право на правовую защиту для любого лица, требующего такой защиты, устанавливалось компетентными судебными, административными или законодательными властями или любым другим компетентным органом, предусмотренным правовой системой государства, и развивать возможности судебной защиты». 29 ноября г. Генеральная Ассамблея ООН на своем 96-м пленарном заседании приняла Декларацию основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотреблений властью117, назначение которой состояло в том, чтобы содействовать максимальной защите прав миллионов людей во всем мире, которым наносится ущерб в результате преступлений и злоупотреблений властью118. Приведенные в данном документе понятия «жертва преступления» и «жертва злоупотреблений властью» в российском законодательстве, вслед за Конституцией РФ, получили определение «потерпевший» (ст.42 УПК РФ, ч.1 ст.25.2 КоАП РФ).

Поскольку в ст.52 Конституции РФ речь идет о правах потерпевших от преступлений, то остановимся на трактовке понятия «потерпевший», закрепленном в УПК РФ: это – физическое лицо, которому преступлением причинен физический, имущественный, моральный вред, а также юридическое лицо в случае причинения преступлением вреда его имуществу и деловой репутации. На первый взгляд, данное определение «выправлено» в контексте вышеназванной Декларации 1985 г. по сравнению с содержавшимся в УПК РСФСР, согласно ст.53 которого, лицо потерпевшим «признавалось». Однако следующее предложение ч.1 ст. УПК РФ: «Решение о признании потерпевшим оформляется постановлением дознавателя, следователя, прокурора или суда»

свидетельствует о «рихтовке» статей УПК РФ по букве, но не по духу.

Очевидно, что до тех пор, пока дознаватель, следователь, прокурор или судья (отметим – представители власти!) не вынесут решения о признании лица потерпевшим, оно таковым в процессуальном аспекте не является. Но отнюдь не очевидно, что уполномоченный представитель власти предпочтет защиту прав потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью защите корпоративных (публичных) интересов.

В ст.52 Конституции РФ уточняется отдельное направление правозащитной деятельности государства – обеспечивать потерпевшим доступ к правосудию. Данная норма, следовательно, конкретизирует ст. Конституции РФ применительно к особому субъекту – потерпевшему.

Правозащитная деятельность государства выражается, в силу установления ст.53 Конституции РФ, в возмещении им вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов Декларация основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотребления властью (29 ноября 1985 г.) // Права человека и судопроизводство. Собрание международных документов. – Warsaw: OSCE, 1998. – С.229-234.

См.: Декларация основных принципов правосудия … – С.230.

государственной власти или их должностных лиц. Эту конституционную обязанность государства можно рассматривать одновременно и как форму ответственности государства за качество своего кадрового состава.

Источник возмещения вреда – соответствующая статья государственного бюджета, доходная часть которого формируется и за счет средств налогоплательщиков. Исходя из этого, ответственность за кадры государства, допустившие причинение вреда своими незаконными деяниями, лежит не только на государстве, но и на гражданах, составляющих основу гражданского общества.

Правозащитная деятельность Российского государства по реализации конституционной нормы ст.53 осложняется отсутствием единого нормативного правового акта, регламентирующего порядок такого возмещения. Возмещение вреда – универсальный гражданско-правовой способ защиты нарушенных прав, поэтому положение ст.53 Конституции РФ получило предметное развитие в Гражданском кодексе РФ. Отметим, что в его ст.1069 идет речь не только о конституционном перечне субъектов причинения вреда – государственных органах и их должностных лицах, но и об органах местного самоуправления и их должностных лицах.

ГК РФ регулирует общие вопросы возмещения ущерба, что не исключает установления специальных аспектов. Так, особый порядок возмещения ущерба, причиненного незаконными действиями органов государственной власти и их должностных лиц, установлен Законом РФ от 18 октября г. «О реабилитации жертв политических репрессий»119. Расширение сферы действия данного закона по кругу лиц, относящихся к числу репрессированных, было осуществлено благодаря вынесенным Конституционным Судом РФ Постановлению от 23 мая 1995 г.120 и Определению от 18 апреля 2000 г. №103-О121.

Таким образом, правозащитная деятельность Российского государства по возмещению каждому ущерба, причиненного незаконными деяниями его органов или должностных лиц, получила процессуальную и субъектную конкретизацию и развитие в порядке, предусмотренном законодательством.

См.: Закон РФ от 18 октября 1991 г. «О реабилитации жертв политических репрессий» (с изм.

и доп. от 26 июня, 22 декабря 1992 г., 3 сентября 1993 г., 4 ноября 1995 г., 7 августа 2000 г. // ВВС РФ. – 1991. – №44. – Ст.1428;

1992. – №28. – Ст.1624;

1993. – №1. – Ст.21;

Российская газета. – 1993. – 15 окт.;

СЗ РФ. – 1995. – №45. – Ст.4242;

СЗ РФ. – 2000. – №33. – Ст.3348.

См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 23 мая 1995 г. №6-П «По делу о проверке конституционности статей 2.1 и 16 Закона РСФСР от 18 октября 1991 года «О реабилитации жертв политических репрессий» (в редакции от 3 сентября 1993 года) в связи с жалобой гражданки З.В. Алешниковой» // Российская газета. – 1995. – 31 мая.

См.: Определение Конституционного Суда РФ от 18 апреля 2000 г. №103-О «По жалобе гражданина Пинхасика Марата Лазаревича на нарушение его конституционных прав частью первой статьи 2.1 Закона Российской Федерации «О реабилитации жертв политических репрессий» // СЗ РФ. – 2000. – №33. – Ст.3429.

Правозащитная деятельность нашего государства раскрывается также через гарантирование государственной защиты прав и свобод человека и гражданина (ч.1 ст.45). Это выражается, в частности, в установлении перечня государственных органов, обладающих определенной законом правозащитной компетенцией с учетом особенностей государственного устройства России, отечественных традиций, международного опыта, требований, вытекающих из международных договоров Российской Федерации. Конкретная правозащитная деятельность уполномоченных государственных органов будет рассмотрена в отдельной III главе. Сейчас же рассматриваются ее ключевые конституционные характеристики.

Гарантирование государственной защиты прав и свобод человека и гражданина как условие правозащитной деятельности государства получило конституционную конкретизацию в форме их судебной защиты.

Системность ее реализации в России зависит от доступности правосудия и совершенности судопроизводства. Конституцией РФ прямо предусмотрены четыре его вида: конституционное, гражданское, уголовное и административное (ч.2 ст.118). Первые три вида не только подробно (хотя и небезупречно) проработаны, но и организационно оформлены, чего нельзя сказать о последнем, представляющем собой неотъемлемый элемент института административной юстиции, осуществляющий судебный контроль за деятельностью публичной администрации. Административная юстиция наряду с конституционной – атрибутивная часть системы защиты человека от произвола государства, поскольку именно этот вид судебных органов призван реализовывать полномочия в сфере споров «человек против власти»122.

Среди ученых и практиков нет единого мнения об административном судоустройстве и судопроизводстве, все сходятся в том, что одной из его сторон всегда выступает орган управления и что отношения между ним и гражданами носят сложный императивный характер123. Концептуальные разногласия по поводу создания системы административного судопроизводства обобщенно сводятся к тому, каким образом ее создавать:

посредством специализированных административных судов124, путем См.: Козак Д. Суд в современном мире: проблемы и перспективы // Российская юстиция. – 2001. – №9.

См.: Власов А. Какой будет административная юрисдикция? // Российская юстиция. – 2002.

– №11. – С.17.

См., например, Салищева Н.Г. Административное судопроизводство требует кодификации. // «эж-ЮРИСТ». – 2003. – №12;

Лупарев Е. Административные суды: эволюция или революция? // Российская юстиция. – 2003. – №5;

Салищева Н.Г., Хаманева Н.Ю. Административная юстиция, административное судопроизводство // Государство и право. – 2002. – №1. – С.8;

Кряжков В., Старилов Ю. Административные суды: какими им быть? // Российская юстиция. – 2001. – №1;

Лебедев В. От идеи судебного нормоконтроля к административному судопроизводству // специализации судей125 или остановиться на реформе, сохранив смешанную организационную систему. После принятия в 2001 г. Кодекса об административных правонарушениях (КоАП РФ), а в 2002 г. – Гражданского процессуального (ГПК РФ) и Арбитражного процессуального (АПК РФ) кодексов можно констатировать, что законодатель фактически избрал такую переходную модель административной юстиции, которая в ближайшее время не предполагает самостоятельного организационного оформления административных судов вне рамок судов общей юрисдикции.

Исходя из целей и задач административного судопроизводства предпочтение следует отдать профессиональному органу, самостоятельному в той степени, в которой это предполагает система разделения властей. Независимые и беспристрастные административные суды – необходимое средство для упрочения законности в деятельности государственных органов текущего управления (преимущественно аппарата исполнительной власти), должностные лица которых в своих действиях и решениях нередко обнаруживают наклонности к произволу, беззаконию, волоките.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.