авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 21 |

«УДК 10(09)4 ББК 87.3 М26 Серия основана в 1992 году Редакционная коллегия серии «Слово о сущем» ...»

-- [ Страница 9 ] --

Можно прочитать историю грехопадения по-детски: мальчики и девочки могут играть вместе абсолютно нагими, но при этом не испытывают по отношению друг к другу сексуального вле чения. Кто-то должен их научить использовать тело другого для собственного удовольствия. Но такая интерпретация соблазнения двоих кем-то третьим не согласуется с феноменом детской сек суальности, которая описана Фрейдом. Такая история не могла быть придумана ребенком. Кроме того, в древности сексуальая жизнь взрослых не была скрыта от детей. Скорее всего, взрослые культивировали производительную способность и стимулировали ее развитие у детей. Гениталии — это то, чем люди должны гор диться, и поэтому они были сакральными предметами, которым посвящались специальные культы. Скорее всего, их укрытие связано с предосторожностью, с необходимостью защиты как от дурного глаза, так и от прямого физического воздействия. Голый человек слишком уязвим.

Помимо секса человек мог предстать перед другими с обна женными гениталиями лишь в исключительных случаях. В от личие от современных фильмов, где люди охотно демонстрируют наготу, в древности это было исключением. Набедренная повяз ка — признак того, что мы имеем дело с человеком. В свое время, ЗНАКИ И ЛЮДИ после начала колонизации Америки, церковь обсуждала тему, являются ли индейцы людьми. В центре дискуссии был вопрос о том, есть ли у них душа. Было признано, что она у них есть и поэтому они не могут быть проданы в рабство (в отличие от негров — считалось, что у них нет души). Думается, что наличие одежды является более надежным критерием человеческого.

Мнение о том, что в Греции мальчики занимались в гимнасии (это слово означает наготу) обнаженными и в таком же абсолютно голом виде мужчины выступали на спортивных состязаниях, также кажется маловероятным, прежде всего по причинам неудобства.

Действительно, для фиксации и укрытия фаллоса спортсмены использовали длинный набедренный шнур. На тренировках, со ревнованиях и особенно на войне неприкрытый фаллос является помехой и вообще весьма уязвимым органом. Неудивительно, что любой мужчина — будь то грек, средневековый монах или современный герой, если он не выступает в стриптизе — стре мится прикрыть свой «срам». Точно так же женщина, поймав на себе чужой взгляд, инстинктивно прикрывает грудь. Наоборот, будучи одетыми, люди выставляют свое тело напоказ. Не следует переносить свои представления о наготе на древних. Даже греки, гордящиеся перед закутанными в тряпье варварами, не являли себя другим в голом виде.

Изображения же абсолютно нагих людей на греческих вазах в основном иллюстрируют нестандартные ситуации. В частности, мужчины или женщины могли являть себя обнаженными, но они делали это не столько для усиления эротического возбуждения, сколько для того, чтобы напугать противника. Геракл нападает на врага с огромной дубиной и эректированным фаллосом, и не известно, что больше деморализует противника. Точно так же в Средние века изображали, как женщины обращают вооруженных мужчин в бегство тем, что задирают подолы. Несомненно, что и в сегодняшних фантазмах содержится память о мифах, в которых конструируется культурный смысл половых органов. Они осоз навались не только как инструменты деторождения. Но почему именно они стали своеобразными символами могущества, некой тайной власти? Возможно, это связано с природой наслаждения, которое влечет к совокуплению. Но откуда священный страх перед гениталиями другого?

Современный вуайерист — это обычно слабосильный им потент, который в сумерках демонстрирует свою жалкую плоть одиноким женшинам. Не станем пока вникать в мотивы, которые заставляют его обнажаться перед посторонними дамами. Вопрос 268 Б. В. МАРКОВ в следующем: почему для некоторых девочек это может стать травматической сценой, сильно усложняющей их дальнейшую жизнь? Почему люди реагируют на наготу фантазматически? Не только невинные девчоночьи души, но и зрелые умы склонны к мифологизации гениталий. Достаточно прочитать описание вульвы в «Тропике Рака» Миллера, чтобы понять, что восприятие женщины мужчиной как источника эротических удовольствий является крайне упрощенным. На самом деле, глядя друг на дру га, мужчины и женщины не столько раздевают, сколько одевают мысленным взором. Другого вообще нельзя раздеть, ибо и в на готе своей он является перед нами как символическая система.

Всякий, кто наблюдал наготу не только на рисунках на стенах туалета, наверное, согласится с тем, что волнение, охватывающее зрителя, вызывается не вполне понятными причинами. С точки зрения объективистского подхода для него вообще нет никаких оснований, и неудивительно, что нормальные люди не выставляют гениталии напоказ.

Что касается их демонстрации, то тут борются две точки зрения. Согласно первой, выставлять без смущения свое тело напоказ — это признак цивилизации. Греки называли варвара ми тех, кто кутается в одежды. Согласно второй точке зрения, именно цивилизация сопровождается запретами наготы. Вопреки распространенному мнению о культе наготы в Греции Одиссей, выброшенный бурей на берег, сильно смутился, когда, очнувшись, увидел вокруг себя молодых девушек, и попросил одежду. Точно так же трудно себе представить, что мужчины, так сказать, от крыто и нагло демонстрировали окружающим свои мужские до стоинства. То, что писал Диоген Лаэртский о мастурбации киников и Сократа на глазах у публики, не было обычным делом, и если имело место, то как форма протеста. Без одежды любой человек чувствует себя беззащитным и инстинктивно, независимо от куль турной принадлежности, ищет какого-то укрытия.

Дошедшие до нас изображения обнаженных тел в основном имеют или культовую (боги, герои), или эротическую (прото порнография) функцию. С ними нет проблем. Сложнее обстоит дело с «обнаженной натурой», встречающейся на картинах или в зарисовках бытовых сцен. Например, до нас дошли рисунки на древнегреческих вазах, изображающих обнаженных мужчин, которые заняты повседневными делами. Точно так же нередко на средневековых и даже более поздних рисунках и картинах, изо бражающих городской или сельский праздник, среди пьющих, танцующих и дерущихся можно видеть дефакирующих и даже ЗНАКИ И ЛЮДИ занимающихся любовью — конечно, не в центре событий, а где нибудь сбоку, под деревом. Означает ли это, что наши предки были дикими варварами, просто скотами, которые не имели никаких сдерживающих правил?

На самом деле это большое заблуждение. Скорее всего, такого рода рисунки имели либо моральный, либо эротический смысл, и в том и другом случае может идти речь только об осуждаемом или прямо запрещенном поведении. В Средние века даже супруги в постели не могли лежать совершенно голыми. До нас дошли документы о судебных разбирательствах и наказаниях, обычно состоящих в изгнании из города, в отношении парочек, позволяв ших себе сбросить одежду во время соития. Факты свидетельству ют о том, что сексуальное общение во все времена, и особенно в Средние века, регулировалось не только множеством табу, но и, так сказать технологически. Во всяком случае, любовью за нимались не так, как это изображено в современном кино, — без одежды, а, наоборот, в специально устроенных спальнях и в спе циальной одежде, в сорочках, украшенных благочестивыми над писями. Созерцая все эти устройства, невольно задумываешься:

кто же варвары — мы или они?

Неверно утверждение не только об отсутствии чувства стыда у древних, но и о абсолютной скрытности сексуальных отноше ний. Последнее было неосуществимым прежде всего по «техно логическим» причинам. Жилище и городская или деревенская улица не давали возможности полностью оградить занимающихся сексом от посторонних взглядов. Не только взрослые, но и дети не могли не видеть половых органов и даже соитий животных и людей. Но именно это обстоятельство имело то счастливое последствие, что число разного рода извращенцев было не так велико, как сегодня. В основном их ряды составляли умственно неполноценные люди, которые, строго говоря, не могут быть от несены к сексуальным маньякам современного типа. Конечно, по мере изоляции наготы и секса число вуайеристов возрастает, и об этом свидетельствуют картинки, изображающие спальни девушек и женские бани. Но вполне возможно, что перед нами не столько любители такого рода удовольствий, для которых созерцание является конечным результатом, а своего рода наблюдатели, вы бирающие подходящий объект для «натурального» секса.

Представление о том, что большая открытость тела и секса способствует преодолению фантазмов и извращений, еще нужда ется в осмыслении и, возможно, в переоценке. Оно вызвано к жиз ни не только меланхоличной эротикой просвещенных романтиков, 270 Б. В. МАРКОВ но и некоторыми психомедицинскими соображениями. На самом деле — как показывает современная сексуальная революция, со стоящая в открытой демонстрации секса, который проникает по всюду, — число извращенцев не только не уменьшается, но даже увеличивается. При этом отклонения приобретают иной характер:

все мы становимся транссексуалами, в том смысле что вместе с исчезновением фантазмов происходит притупление эротических переживаний как таковых. Во всем должна быть мера, и секс дол жен сохранять элемент тайны.

Тайна — это нечто необъективируемое, и не только потому, что нечто держится в секрете и не показывается. Изображения обнаженных мужчин и женщин, а также их половых органов (не в медицинских атласах, а на разного рода моральных, политиче ских и эротических рисунках) имеют глубокое символическое значение. Например, рассмотрим картинку, изображающую, как на пути героя, святого или мыслителя вдруг появляется обнажен ная женщина. Если сами дамы обычно изображались довольно бесхитростно, то лицезреющие их мужчины,наоборот, показаны в состоянии шока. Чем вызвана такая реакция? Если в древности нагота не была большим секретом, то почему герои отклоняются от своего пути? Почему красота — «страшная сила»? Вообще говоря, кто это такой, кто покорен женской наготой? Является ли он человеком, наделен ли он сознанием, не утратил ли он способ ности к рефлексии? Издавна влюбленный сравнивается с больным, он теряет не только дар речи, но и разум. Но точно ли, что лю бовь — это болезнь? Может быть, мы просто неправомерно сузили свои представления о человеческом сознании и поэтому состояние влюбленности, страсти кажется нам чем-то нечеловеческим, не нормальным, нуждающимся, как считал Овидий, в радикальном лечении? Строго говоря, мужчина не должен иметь секса, так как он контролирует себя. Но этот морально-рационально-эконо мический идеал никогда не воплощался. Во все времена, и даже сегодня, когда секс расширился до того, что, кажется, совсем растворился, люди переживают состояние болезненной страсти, под влиянием которой они теряют благоразумие и даже вступают в противоречие с законом.

Возможно ли, чтобы человек оставался человеком даже в са мозабвении страсти? Один бабник практиковал такое ужасное, но «безотказное» средство покорения женщин. Под каким-либо предлогом он заманивал даму в квартиру и появлялся перед нею в совершенно обнаженном виде. Подобно мужественным героям древности, не способным устоять перед соблазном, дама наше ЗНАКИ И ЛЮДИ го прохвоста также теряла чувство самосохранения и впадала в транс. Эта ситуация поднимает сразу два вопроса. Прежде всего необходимо разобраться с тайной таких знаков, какими являются обнаженные тела. Затем следует объяснить природу их воздей ствия. Ведь обычные знаки действуют благодаря значениям, от носительно которых мы рефлексируем. Так, например, если кто-то предлагает заняться сексуальной деятельностью, то тот, к кому обращено это предложение, может всесторонне его обдумать, взве сить все за и против и принять то или иное решение. Но это просто смехотворное описание! Так никогда не бывает, а если и бывает, то это какой-то нечеловеческий секс. Любовь — это страсть, вле чение, и знаки любви не исчерпываются семиотической интерпре тацией. Они влияют не опосредованно, через значение, а прямо, так сказать, магнетопатически.

Если обнаженное тело — знак, то как и откуда оно обретает такую магнетопатическую способность? Является ли последняя продуктом природы или культуры? Раз дело дошло до магнето патии, следует более подробно остановиться на этой странной способности общаться с другими нерефлексивным способом.

В некоторых способах своего бытия (во сне, в сомнамбули ческом, гипнотическом и подобных состояниях) человек нечто теряет и нечто приобретает. Главный вопрос таков: является ли он в таком состоянии человеком или нет? С юридической точки зре ния, если человек не отвечает за свои поступки, то он не является субъектом права. Но тем не менее существует линия, отделяющая любовную магнетопатию от гипнотической. Если человек совер шил преступление под гипнозом, он не виновен, а если по причине ревности, то его вина не облегчается.

Что такое порнография — это вопрос спорный. Возбуждает она или, наоборот, сублимирует сексуальный инстинкт? Если предварительно принять определение ее как изображение «про тивозаконного», «противоестественного», морально осуждаемого, то тогда порнографией будет не изображение голых тел и даже телесных соитий, а, например, таких, которые считаются «содо мией». Очевидно, что порнография сегодня понимается гораздо шире, чем изображение половых органов. Ведь они изображаются и в анатомических атласах. Кроме того, порнографическим, т. е.

непристойным, может быть изображение не только нескромных, но и других частей тела. Что же делает порнографию порнографи ей? Очевидно, что все дело «в голове», т. е. в намерении фотографа или художника, а также в интенциональности сознания восприни мающего изображение зрителя.

272 Б. В. МАРКОВ Почему человек стыдится показывать свое тело? Почему изображение наготы является если не самой порнографией, то ее источником? Если обратиться к культуре Греции, то мы най дем там совершенно иное отношение по крайней мере к наготе мужского тела. Греческие мужчины культивировали свое тело как произведение искусства и считали варварством скрывать его от равных себе. Возможно, такая открытость является качеством, культивируемым государством. Наоборот, в христианстве стыдятся своего тела, и с первых лет его существования нагота стала осуж даться. Однако в объяснении того, почему современный человек стыдится наготы, отсутствуют как греческие, так и христианские мотивы.

Современный человек не так красив, как греки, и, воз можно, из-за несовершенства телесной красоты он стыдится представать обнаженным. Но он не переживает свое тело как «мерзкую плоть» и поэтому остается признать, что стыд наготы у современного человека связан с какими-то специфическими переживаниями. Возможно, их анализ даст ответ и на загадку порнографии. Человек не показывает свое тело потому, что чужой взгляд как бы похищает его;

отсутствие одежды также создает ощущение беззащитности. Обнаженный человек даже на медос мотре чувствует себя невольником, продаваемым на рынке. Под чужим взглядом на наше жалкое, дрожащее от холода тела, мы ощущаем свою неполноценность;

мы как бы утрачиваем и душу, если с нас сняли одежду. Именно она является знаком наше го социального положения. То же самое относится и к нашей сексуальности. Она не удовлетворяется телесным обладанием.

При этом речь идет не только о неполноте любви без ответного чувства, но и о полном ощущении обладания, насилия, продаж ности — словом, «объектности» в принуждении к сексуальному акту без любви.

Человек стремится заполучить не только тело, но и дух.

Открытость миру, открытость другому, в том числе и в сексуаль ном чувстве, является проявлением трансцендирующего человече ского бытия. Отсюда порнография противна чисто по-человечески.

Она стимулирует желание обладания. Разглядывание изображений обнаженного тела — это эрзац одностороннего обладания, го сподства над другим, который лишен защиты. И хотя говорят, что женщину нельзя раздеть, ибо ее тело — символическая система, порнография тем не менее если не десимволизирует человека, то как бы лишает его души, превращает в объект. Порнография отличается от текста, который всегда респонзитивен, т. е. открыт ЗНАКИ И ЛЮДИ другому, является диалогом с ним. Порнографический взгляд эгоистичен, он превращает другого в средство собственного на слаждения.

В разуме человек открыт миру, и именно в нем следует видеть исток трансцендирования и, в частности, самоотверженной люб ви к другому. Тело считается некой полостью, в которой человек укрывается, замыкается в себе. В любой момент можно отвлечься от ситуации и прислушаться к стуку сердца, звону в ушах, к воз буждению внизу живота и даже замкнуться в этих переживаниях.

Но что-то заставляет нас проецировать свои переживания на другого, и удовлетворение своих желаний мы связываем с от ветным чувством. Это относится не только к сексуальной сфере, но и к культуре еды. Таким образом, не только разум, но и тело экстатично, оно наделено сильной и энергичной интенциональ ностью, заставляющей человека покидать свою оболочку. В этом отношении интересно обратить внимание на дискурсы о коже, которая выступает своеобразной границей нашего тела. Как всякая граница, она обращена внутрь и наружу и обладает своеобразным пропускным режимом, регулирующим общение внешнего и вну треннего.

В биологии в последнее время активно исследуется механизм мембран, благодаря которым происходит взаимодействие различ ных по своей природе химических, электрических, физиологиче ских, нервных, психических и сознательных процессов.

М. Мерло-Понти понимает тело как своеобразную «мембра ну» между физическим и духовным. Именно тело, функциони рующее по своим законам, часто понимаемое как живой автомат, одновременно выражает человеческое существование, характери зующееся открытостью миру. Неверно говорить, что тело суще ствует в мире как объект среди других. По мнению Мерло-Понти, оно выражает целостное существование, причем так, что не про сто репрезентирует (как это мыслится относительно сознания, имеющего не самостоятельную жизнь, а только рефлексию), но и воплощает существование. «Этот воплощенный смысл является центральным феноменом, по отношению к которому тело и дух, знак и значение — суть абстрактные моменты... Ни тело, ни су ществование не могут сойти за подлинник человеческого бытия, так как оба они предполагают друг друга и так как тело есть сгу щенное или обобщенное существование, а существование — не прерывное воплощение». 112 Мерло-Понти М. Феноменология восприятия. СПб., 1999. С. 220.

274 Б. В. МАРКОВ М. Мерло-Понти предпринял попытку рассмотреть опыт, который является эмоциональным и, в частности, эротическим и тем не менее обладает смыслом. Проблема состоит в том, что тело и душа рассматриваются как некие машины аффектов, непро светленных мыслью, замкнутых рамками организма. Она имеет две стороны: во-первых, аффективная жизнь не остается замкну той, а каким-то образом «сублимируется» в духовной сфере, и это было впечатляюще показано Фрейдом;

во-вторых, эмоциональные и, в частности, сексуальные переживания не должны редуциро ваться к эпистемологии. Важно сохранить самостоятельность нитей истины и удовольствия и раскрыть сложную ткань их пере плетения.

На примере анализа сексуальных расстройств Мерло-Понти показывает, что для переживания эротических удовольствий не достаточно ссылок на эрогенные зоны, на подсчет их силы или слабости: «Должна существовать имманентная сексуальной жизни функция, которая обеспечивает ее развертывание, и нормальное развитие сексуальности должно основываться на внутренних способностях органического субъекта. Должен быть некий Эрос или некое Либидо, которые наполняют жизнью особый мир, при дают сексуальную ценность или значение внешним стимулам и обрисовывают для каждого человека способ употребления его объективного тела». Проблема сексуальных больных не столько органическая, сколько метафизическая: у них отсутствует способность проеци ровать сексуальный мир, создавать и поддерживать эротическое переживание. Отсюда ясно, что назначение «сексуальной педаго гики» не столько в научении техническим приемам, сколько в раз витии принципиально нового искусственного чувства, которое не сводится к когито, а остается телесным и вместе с тем открытым другому, вырывающим человека из соматической замкнутости.

Солнце и дождь, светлый день и темная ночь, девушка и зрелая женщина сами по себе не вызывают тех чувств, которые описаны в лирической поэзии. Всему этому человек должен научиться.

И как все рукотворное, чувства радости и грусти, любви и ненави сти имеют свой порядок. Другое дело, что он не сводится к поряд ку рассудка, а выступает проявлением своеобразной «логики тел».

Сексуальность, по мнению Мерло-Понти, это один из способов, которым человек проектирует свою среду. Он возражает против растворения существования в сексуальности, как это иногда про 113 Там же. С. 207.

ЗНАКИ И ЛЮДИ исходит в психоанализе, но тем не менее всячески подчеркивает сексуальное чувство как своеобразное интенциональное пережи вание, которое определяет возможность тех или иных конкретных симпатий или антипатий.

Телесные практики нормализации Страсть, неупорядоченная жизнь, пороки, алкоголь и нар котики — все это опасные игры свободы. Поэтому необходимо постоянно следить за человеком, который становится безумцем в результате неспособности пользоваться своей свободой. На заре капитализма, в основу которого положена индивидуальная свобода, наряду с частным предпринимательством развиваются дисциплинарные технологии, направленные на нейтрализацию эксцессов. Если раньше разного рода безумцы и юродивые счи тались «божьими детьми», то в Новое время они подвергаются гонениям. Трудно сказать, насколько широко использовались «ко рабли дураков», зато разного рода «работные дома» и изоляторы учреждались во всех странах, вставших на путь модернизации.

Безумец получает свободу в замкнутом пространстве, в изоляции от соблазна и порока, его воля должна быть подчинена врачу (кстати, гипноз используется именно для этого). Отныне безумец свободен и одновременно исключен из сферы свободы и попадает в режим истины, т. е. становится объектом медицины. М. Фуко в своих исследованиях клиники, казармы и тюрьмы описал изо щренные процедуры дрессуры, в ходе которой воспитывались автономные индивиды эпохи Нового времени. По мере усложнения социальной ткани в нее вплетаются чувства и страсти, поэтому возникает потребность в контроле за сферой интимного. Но те способы кодификации и ортопедии, кото рые описал Фуко, составляют лишь часть используемых практик.

Вопреки общепринятому мнению о том, что капитализм подавляет страсти, многие исследователи указывали на то, что именно для буржуазного общества становятся интересными и важными чув ства индивидов. М. Вебер показал трансформацию религиозного чувства в страсть к наживе и накоплению капитала. В работах Н. Элиаса раскрыт процесс психосоциогенеза, в ходе которого аф фекты находят цивилизованную форму разрядки. Дисциплинарное общество, возникшее на заре капитализма, сегодня уступило 114 См. Фуко М. История безумия в классическую эпоху. М., 1997.

276 Б. В. МАРКОВ более мягким формам социальной организации, которую назы вают «обществом контроля» или «обществом соблазна». То, что раньше считалось порочным и осуждалось, теперь специально культивируется и используется как мотор экономики. В обществе потребления проблемой становится желание, и на его стимуляцию тратятся большие средства.

На европейцев большое впечатление произвела работа Л. Дю мона «Homo Hierarchicus», в которой он описал кастовое общество с некой перевернутой позиции.115 Раньше иерархические обще ства описывали с позиций демократии. Дюмон же, видя болезни последней, поставил вопрос: а не является ли иерархическое общество более эффективным в смысле сохранения целостно сти государства? Он разделяет две идеологии, соответствующие демократическому и кастовому обществам. Холистическая идео логия придает значение тотальности и подчиняет части целому.

Индивидуалистическая идеология, наоборот, придает значение ав тономному индивиду и пренебрегает социальной тканью: в либе рализме индивид объявлен высшей ценностью, он не подчиняется никому, кроме самого себя. Дюмон настаивает на принципиальной непримиримости этих идеологий и поэтому расценивает попытки реанимации патерналистических отношений в рамках европей ских обществ как фальшивые.

Древность, ни в теории, ни на практике, не признавала неза висимого индивида, способного противопоставить себя давлению обязанностей, традиций, дистанцироваться от принадлежности к роду, полису, государству, с которыми он себя отождествлял.

Если рассматривать культуры на уровне повседневных практик, то действительно, древние цивилизации ориентированы на по строение и укрепление общественного тела. Открытость, зре лищность, ритуальность и даже спектакулярность праздненств, строительство храмов, форумов, театров, цирков и общественных бань предполагало не только жизнь на виду, но и доступность для многих великолепных и дорогостоящих объектов. Наоборот, наше общество состоит из индивидов, разделенных прежде всего стенами жилища, которые государство стремится сделать прозрач ными. Отсюда наше общество — это общество надзора, который, как показал М. Фуко, реализуется в разнообразных формах — от внешнего наблюдения до медицинских осмотров, психологиче ских тестов и экзаменов. 115 Дюмон Л. Homo Hierarchicus. СПб., 2001.

116 См.: Фуко М. Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы. М., 1999.

ЗНАКИ И ЛЮДИ Причины перестройки традиционного общества с тради ционными формами власти многообразны. Старая власть, пер сонифицированная харизматической личностью — батюшкой царем, самодержцем, использовавшим солярные знаки власти, на самом деле была довольно расхлябанной и неэффективной.

Эпохи сильной власти, как полагал Ф. Ницше, были достаточно либеральными и не нисходили до мелочного надзора;

напротив, в них проявлялись как равнодушие к целому ряду нарушений, так и милость к покаявшимся преступникам. Власть правила массами, а не индивидами, используя при этом демонстративные техники презентации и ограничиваясь в экономическом отношении сбором налогов и податей.

Новое время связано с усложнением экономики и хозяйства.

Возникает необходимость целесообразного использования ресур сов, техники, человеческих сил. Дифференциация и рационали зация общественного пространства приводит к борьбе с бродяж ничеством: каждое место должно быть закреплено за каким-либо индивидом. Дифференциация пространств (появление тюрем, больниц, домов призрения, казарм, школ, фабрик и заводов), внутренняя сегментация этих государственных учреждений (клас сы внутри школы, группы внутри классов) требуют разделения и иерархизации людей. Люди извлекаются из натуральных усло вий обитания и подлежат преобразованию в казармах, школах, работных домах или больницах. Изобретаются многообразные ортопедические техники, направленные на формирование новой анатомии, нового тела, способного эффективно и бесперебойно выполнять те или иные общественные обязанности. Так скла дывается новая технология власти, направленная на индивида, а не на массу. Удивительное соответствие теории демократии с дисциплинарными практиками говорит о дополнительности.

Не случайно эпоха Просвещения, открывшая свободу, изобрела дисциплину. При этом дисциплина становится технологией про изводства индивидов.

По мнению М. Фуко, такое общество напоминает устройство тюрьмы. Надзиратели располагаются в центральной башне с за темненными окнами, откуда наблюдают за камерами-инсулами, где за прозрачными стенами проживают граждане-заключенные.

На самом деле этот ад был предназначен преступникам. В тра диционном обществе мирные люди пребывают под взглядом другого. Каждый является одновременно надзирателем и под надзорным. Нет никакой полиции нравов. Все знают друг друга, и каждый может публично высказать свое мнение о поведении 278 Б. В. МАРКОВ другого. В сущности, все пространство жизни раньше было обще ственным.

Проявление чувств, реализация желаний происходят у лю дей не непосредственно, а ограничиваются некими правилами и нормами поведения. Суть их, собственно, не запретительная, а, наоборот, позитивная и утвердительная. Можно даже сказать, что эти нормы выполняют не столько ограничивающую, сколько креативную роль. Традиции, установленные для проявления тех или иных чувств, интериоризируются в процессе воспитания и таким образом радикально трансформируют чувственность.

Возникает то, что можно назвать культурой переживаний. Главной особенностью цивилизованного человека является стремление не уронить себя в глазах окружающих и любым способом вызвать их одобрение. Отсюда проистекает сдержанность, самодисциплина, умение просчитать последствия своих действий на несколько шагов вперед.

Военные сословия еще не были вполне способны к этому. Их опасное ремесло подталкивало к интенсивному использованию того, что дает случай. По мере усложнения межчеловеческих свя зей и зависимостей непосредственная разрядка чувств и страстей тех, кто властвует, становится опасной для общества. Но право вое общество возникает не по модели общественного договора.

В теории Гоббса остается неясным, почему право устанавливается королем: если он может действовать так, как захочет, то зачем ему ограничивать свою волю? Чтобы признать право на жизнь как спо соб сохранения своей жизни, необходима не только рефлексия, но и самодисциплина. Н. Элиас уловил важную черту (можно даже сказать — закон) процесса цивилизации. Сдержанность, способ ность управлять собой человек приобретает не на школьных уроках морали, а в рамках общества. Цивилизованным можно назвать общество, где вместо непосредственного проявления чувств культивируется учтивое поведение. Например, умение выражать свои любовные чувства в галантной форме хорошо воз награждается. Важность открытия Элиаса становится очевидной в рамках коммуникативной модели общества. Этикет, хорошие манеры и противопоставляемые им, как более искренние, истина и мораль функционируют в качестве медиумов коммуникации. Их назначение состоит в достижении согласия в отношении того, чего все хотят, из-за чего спорят и даже воюют.

Сегодня появились новые оценки традиционных обществ, которые ранее считались варварскими, подлежащими христиани зации и цивилизации. Мотором обширного сочинения Г-П. Дюр ЗНАКИ И ЛЮДИ ра117 стало разоблачение «мифа о процессе цивилизации» и со перничество с Н. Элиасом, который понимал цивилизацию как прогрессивное развитие европейских обычаев. Дюрр полагает, что он опроверг центральный тезис Элиаса о возрастании контроля влечения и «моделировании аффектов» в процессе цивилизации.

Его труд закладывает краеугольный камень новой теории, со гласно которой цивилизация не сводится к постоянному процессу усовершенствования одних и тех же норм и обычаев, а представ ляет собой постоянно вращающийся таинственный водоворот.

Согласно теории цивилизационного процесса Элиаса, народы, не прошедшие стадию придворного общества, считались прими тивными. На самом деле у так называемых дикарей было столь много ограничений, что с их точки зрения именно наше «вольное и свободное» поведение является варварским. Если оглянуться вокруг себя и особенно посмотреть телевизионные передачи, то действительно подумаешь, что настоящие варвары — это мы, а не наши «дикие» предки.

Этнографический труд Дюрра посвящен сексуальным прак тикам, опытам и преференциям человека в их культурном раз нообразии и различии. Едва ли кто-то собрал больше материала о границах стыдливости в разных культурах, чем он. Этнолог оказался неутомимым собирателем и охотником за сведениями о половой жизни людей всех времен и народов. В то время как Элиас пытался описывать внутренние душевные изменения как комплексный социальный процесс, Дюрр говорил, что человек во всех обществах имеет те же самые элементарные диспозиции чувства и поведения. Автор также напоминает, что вне Европы имеются другие комплексные миры, которые нельзя считать не цивилизованными. Кажущееся отсутствие границ стыда, контроля влечений и предположение о «свободной» сексуальности у ди карей основывалось, как указал Дюрр, на предвзятых оценках, а не на полученной этнографами информации. Современность ни в коем случае не отличается обострением контроля за аффектами, наоборот, он постепенно ослабляется. Таким образом, Дюрру сво им геркулесовым трудом удалось поставить под сомнение теорию цивилизации Элиаса и опровергнуть тезис о необузданности секса на этапе предсовременной общественной формы. Конечно, Элиас явно переоценивал роль придворного этикета в развитии культуры, но и критику Дюрра тоже нельзя считать вполне справедливой.

117 Ганс Петер Дюрр родился 1943 году в Мангейме. Его основной труд «Миф о процессе цивилизации» состоит из 5 томов (3572 с.).

280 Б. В. МАРКОВ Процесс цивилизации сведен Элиасом к правилам поведения за столом, к хорошим манерам и учтивому обращению. У Дюрра, как и у Фуко, речь идет исключительно о стыде в отношении ис пражнений, совокуплений, прикосновений, и т. п. Таким образом, если иметь в виду две главные потребности, при удовлетворении которых человеку труднее всего сохранить самообладание, а имен но еду и секс, то эти авторы дополняют друг друга.

Сегодня телом управляет не столько философия, сколько масс медиа. Это заставляет отвлечься от вопросов о сущности души и тела и сосредоточиться на вопросе, какими методами, практи ками они формируются. Неверно рассматривать их как нечто го товое — природное, божественное или дьявольское. Современные практики работы с телом и душой обнаруживают, что если еще не все наши желания и аффекты являются искусственными, то формы их реализации уже таковы.

Скепсис в отношении традиционных практик гуманизации со провождается освобождением тела и желаний от аскезы. На место воздержания, самодисциплины, предусмотрительности пришли новые практики формирования тела: аэробика, спорт, фитнес, ме дицина, пластическая хирургия. Свидетельствуют ли они о прише ствии чего-то нового? С одной стороны, забота о своей внешности столь же древняя, как и сам человек. С другой стороны, очевидно, что искусство представлять себя на сцене жизни охватило ши рокие массы и стало главным занятием современного человека.

Посмотришь на некоторых теледив и диву даешься, люди это или боги. Они обладают новым искусственным телом, которое являет ся продуктом хирургии, фитнеса и аэробики, диетики и парфюме рии. Беспечно думать, что уход за телом — это приватное занятие.

На самом деле культивация блестящей, вызывающей преклонение внешности является старой технологией власти. Господин — это тот, кому хочется подчиниться. И сегодня мы видим, что единство общества достигается уже не речами и знаниями, а плеядой оча ровывающих лиц. Правда, далеко не у всех гламурная внешность телезвезд вызывает восхищение.

Что такое «новая чувственность»? Очевидно, с телом что-то происходит. Оно уже не конструируется как тело рабочего. Сегодня в развитых странах три процента аграрных рабочих обеспечивают остальное население продуктами питания. При этом раздувается сфера символического производства. Промышленность и рынок, искусство и наука — все эти сферы производства, кроме вещей, создают символические ценности, а точнее, знаки. Сегодня затра ты на производство символического капитала, к тому же все более ЗНАКИ И ЛЮДИ спекулятивного, оторванного от реального назначения вещей, стали явно превышать труд, направленный на действительное преобразование мира, человека, общества. Раньше символическое будило воображение и стимулировало изменение внешнего мира.

Сегодня создается нечто утопическое, которое без особых усилий воплощается современными массмедиа и рекламой. Процесс симуляции зашел так далеко, что утратилось само различие фан тазии и реальности. Реклама — это настоящая действительность, даже если никто не сможет купить то, что она рекламирует. На рекламных щитах вещи выглядят более совершенными, чем на самом деле.

Виртуальная реальность — это одновременно гиперреаль ность. Если раньше факты истолковывались символически или идеологически и таким образом связь человека с общественной системой вещей опосредовалась сознанием, то теперь она реали зуется как прямое включение человеческого тела в искусственную среду. Смысл этой связи и раскрывает реклама. Интеллектуалы считают ее формой манипуляции сознанием.

Реклама не только «украденный миф», как определял ее Р. Барт, но и нечто большее. Назначение рекламы не в том, чтобы информировать и манипулировать, заставлять покупать ненужные вещи. Реклама сама является предметом потребления, и поэтому критика ее как инструмента манипуляции нашими потребностями не достигает эффекта. Задача рекламы не пропаганда отдельных вещей, а интеграция человека в их систему. Это форма связи ин дивида и общества. Это ответ на загадку о том, чт сегодня соеди няет атомизированных индивидов в общественное целое. Реклама создает ощущение заботы о человеке со стороны общества.

Интеллектуалы, как правило, не замечают позитивных из менений, производимых массмедиа. В основном они заняты их критикой и говорят исключительно о негативных последствиях медиализации. Главная опасность видится в том, что стирается объективная реальность и на ее место приходит вымышленная, виртуальная реальность. Однако человек, его представления о са мом себе и окружающем мире — все это искусственные, изначаль но символические образования. Известно, что греки весьма долго искали ответ на загадку человека, и созданная философами идея человека во многом определила успехи греческой цивилизации.

Современные медиатехнологии по-своему символизируют мир и трансформируют технологии книжной культуры. «Книжников»

тоже упрекали в бегстве от реальности. А так называемое класси ческое образование, основанное на изучении классиков, готовило 282 Б. В. МАРКОВ государственную элиту и воспитывало патриотизм. И сегодня кос мополитами не рождаются, а становятся благодаря использованию символических технологий.

М. Фуко указал на парадоксальное сочетание индивидуализма и дисциплинарных практик. Столь же парадоксально сочетание философии свободы с интенсивным строительством обществен ных пространств по римскому образцу. Естественно, вместо Forum romanum строили конгрессы, дворцы съездов, театры, магазины (пассажи), концертные залы и, наконец, стадионы. Следует об ратить внимание на историю создания не только репрессивных дисциплинарных пространств, начало которой положил М. Фуко, но и о таких общественных мест, где достигалось телесное и ду шевное единство людей. К сожалению, разного рода дворцы куль туры остались в советском прошлом. Театры, музеи и концертные залы еще живут, но они превратились в места развлечений, где каждый занят собой. То же самое произошло с пассажами, а также кофейнями, рюмочными и даже пивными: люди едят и пьют в оди ночку, и эти места уже нельзя рассматривать как места общения.

Пожалуй, еще только спортивные арены выполняют функцию сборки людей в единое целое.

ГЕНДЕРНАЯ КОММУНИКАЦИЯ В истории культуры выделяются две стратегии формирова ния душевных процессов, одна из которых связана с искусством жизни и была обозначена в последних лекциях М. Фуко как «за бота о себе», другая — с онаучиванием дискурсов о духовном, главной задачей которых стало формирование определенного типа субъекта, способного к производству знания, выступающего в самом широком смысле как власть. Примером первой стратегии может служить искусство любви, наиболее ярким руководством к которому является одноименное произведение Овидия, а вто рой — психоанализ, который продвинул знание в области не про сто запретного, но и вообще неосознаваемого.

Искусство любви складывалось как обобщение опыта поколе ний оно лишено морализаторского обличения, научного интереса или экономической целесообразности. В нем наслаждение ценится само по себе и выше всего;

изучаются средства его достижения и сохранения. Наставления Овидия обобщают опыт покорения ЗНАКИ И ЛЮДИ женщин и дают в руки нечто вроде методики, следуя которой, лю бой, даже не особенно привлекательный, мужчина может добиться расположения женщины, а главное, сохранить его на достаточно долгий срок и сделать совместную жизнь приятной.

Овидий исключает слепую страсть и формулирует некоторые правила любовной игры, вступление в которую вызывает и интен сифицирует соответствующие чувства. Современная цивилизация заменяет искусство любви знанием. При этом они становятся труд норазличимыми. Современные романы, и особенно прустовская «Пленница», свидетельствуют о том, что любовь стала формой познания, а ревность — исследования. Мужчины и женщины об разуют замкнутые семиотические миры, и нравится тот, кто наи более успешно пользуется знаками того или иного мира. Познание самым тесным образом связано с признанием: говорить исти ну — значит признаваться и тем самым открывать возможность власти. Все это, конечно, сильно отличается от платоновской тео рии истины, где речь шла о раскрытии сокрытого. Современная же истина не столько открывает, сколько закрывает, возводит границы и барьеры, которые, собственно, и образуют саму почву власти.

Признание имеет двоякий характер: человек признается как член общества, группы, семьи, как нравственное, ответственное существо. Метафизика признания, несомненно, приоткрывает и другие важные стороны нашей жизни, основанной на признани ях дома родителям, в школе — учителям, в государстве — автори тетным органам. Совершенно отчетливо функция признания вы ражена в психоанализе. Он вовсе не озабочен открытием тайных сторон сексуальности, а преследует, скорее, противоположную задачу — создание эффективной защиты, выполняющей контро лирующую и управляющую функции. Таким образом, совершенно очевидна связь психоанализа с основной задачей цивилизации душевных явлений: не только подавлять, но, наоборот, интенсифи цировать телесные желания, создавать зоны высокого напряжения между моральными запретами и телесными влечениями, исполь зовать возникшую энергию в общественных интересах.

Именно в ходе развития психоанализа современное обще ство превращается в общество перверсий, в «больное общество»

(Фромм). Избавившись от пуританства и лицемерия, оно стало жить производством разного рода аномалий и отклонений. При этом ничто не является запретным, если оно выражается открыто, познается и контролируется. Следствием научной дискурсиви зации секса становится маркировка всех его сфер, констатация мельчайших подробностей. Для этого требуется все возрастающий 284 Б. В. МАРКОВ материал об интимных отношениях людей. Именно с этим связано развитие психоанализа, который поднял на невиданную высоту старую технику признания в форме исповеди. Сам Фрейд считал психоанализ формой эмансипации.

Однако по мере институализации психоанализа и расширения порнографии возникает экономическая необходимость в увели чении круга лиц с различными отклонениями. Становление наук о сексе изначально связано с управлением и контролем. Поэтому психоаналитик, вырывающий признание о запретном, о неосоз наваемом, не столько открывает истину, сколько продуцирует новую реальность. Это вызвано тем, что современное общество удерживает порядок не запрещением желаний. а, напротив, их ин тенсификацией. Индустрия наслаждений не имеет ничего общего с разного рода притонами и тайными местами разврата, которые существовали в прошлом. Она отличается созданием и насаждени ем нового порядка там, где его раньше не было. В этом отчетливо проявляется тенденция цивилизации конструировать новое сексу альное тело и овладевать им путем контроля за наслаждениями, т. е. создавать новую реальность и угнетать ее.

Мужское и женское в современном обществе Человек — существо символическое и поэтому, независимо от того, с каким набором хромосом он рождается, различие между мужским и женским устанавливается в каждую эпоху и в каждой культуре по-разному. При этом если раньше объяснение полового диморфизма состояло в ссылке на природу и биологию чело века, то сегодня важное значение придается социальной среде, в которой происходит воспитание людей как мужчин и женщин.

Поэтому уверенность в том, что некто является мужчиной или женщиной, на самом деле скрывает длительную дрессуру, которая не сводится к прямым указаниям типа: «ты — мужчина», или «ты -женщина», а включает разнообразие дисциплинарных и симво лических практик. Конечно, и самосознание играет важную роль, но возможность метафизического сомнения, заложенная в нем, стала одной из причин кризиса, который проявляется в том, что сначала женщины, а теперь и мужчины восстали против идеалов мужественности и женственности, которые прежде не подверга лись сомнению.

Наиболее ярко это проявляется в попытках перемены пола, в разного рода юридических казусах, когда взрослый пытается ЗНАКИ И ЛЮДИ опротестовать пол, приписанный ему при рождении, или когда люди обращаются к врачам с просьбой об изменении пола. Кризис твердых разграничений мужского и женского связан также с от крытиями этнографии, которая описала различные формы половой дифференциации, в которых не признается приоритет мужчин.

Сама эта дифференциация стала осознаваться не как продукт природы или экономики, а как результат принятия тех или иных правил языковой игры, в соответствии с которыми осуществля ются воспитательные практики, направленные на производство «игроков» — мужчин и женщин. Как куклы или фигуры в игре, они являются знаками, несущими то или иное значение, и этот семиотический порядок определяет то, что прежде называли чувствами и переживаниями. Так, вовсе не эротическое влечение является тем первичным фактором, который четко и независимо от сознания людей разделяет их на мужчин и женщин. На самом деле оно возникает и интенсифицируется для обслуживания культурно символической дифференциации.

Красивая женщина — это та, которая лучше других овла девает и пользуется знаками женскости. Соответственно муж чина — томный красавец с сигаретой во рту — явное порож дение рекламной продукции, ставшее эталоном для женщин, ввергающим их невинные души в темную страсть. Любовная игра, в которую человечество азартно играет уже несколько столетий, сегодня, кажется, вызывает усталость. Мужское и женское не без старания поэтов и философов превратились из реалий в симво лы. Мужчины-поэты создавали все более возвышенный образ женщины, но не смогли ужиться с Прекрасной Дамой, а лишь по клонялись ей на расстоянии. Да и женщины, будучи не Истиной и Идеалом, а покладистыми существами, ориентированными на сохранение жизни и поэтому покорно воспринявшими этот идеал, выдававшими себя за него, как кажется, пострадали от этого. Чем более возвышенные разговоры вели о них мужчины, тем хуже становилась совместная жизнь.

Аналогично идеал мужественности — хозяина дома, воина, рыцаря, бизнесмена, даже приукрашенный в последнее время сим волами «ковбоя», «супермена» и, наконец, «терминатора» — стал невыносим для женщин, усмотревших его сущность в пропаганде мужского господства, да и для самих мужчин. На словах они еще выполняли господствующую роль, а на деле их место в культуре стремительно сужалось. Парадоксально, но пик символического прочтения мужчины-Отца совпадает с падением реальной роли отцов в семье. Женщины начали свое наступление на рынок тру 286 Б. В. МАРКОВ да еще в XIX веке, и если раньше они боролись за право быть студентками, медиками, юристами, писателями, то сегодня ста новятся спортсменками и космонавтами. Изменение в структуре разделения труда привело к изменениям в семье, которая пере стала быть полноценной экономической ячейкой, где мужчины выполняют тяжелую работу, женщины — домашнюю, а дети по могают тем и другим. Сегодня мужчина остается лишь символом рациональности, стойкости, трудолюбия, так как дома он лежит на диване и смотрит телевизор. Если раньше быть мужчиной озна чало властвовать, то сегодня в семье явно доминируют женщины и дети воспринимают отца как пустого и никчемного человека.

Если обратиться к современной литературе, то можно заметить, что место фрейдистского отца в сознании современного человека стала занимать мать.

Это настораживает в отношении феминизма. Феминистская критика мужского господства кажется безупречной почти во всех вариантах, идет ли речь о профессиональных, социальных и по литических правах, о засилье мужских метафор господства и под чинения в культуре, о присущей женщинам рассудительности и мягкости, способствующей примирению и сохранению живого.

Однако женские движения захлебнулись волной протеста, которую они неосмотрительно и воинственно подняли. Дело в том, что наряду с университетским феминизмом в обществе реально происходит феминизация мужчин и омужествление женщин.

Это проявляется в разрушении прежних ограничений в трудовой деятельности. Сегодня женщина работает столь же много и так же самозабвенно, как и мужчина. Характер труда уравнивает их психологию и физиологию. Те и другие в равной мере посещают спортивные залы, чтобы восстановить силы. Неудивительно, что осознание сущности, как заключительная фаза поиска идентич ности, сегодня сводится к сексуальности. Если раньше мужчина в процессе становления вынужден был отрицать женоподобность в самых разнообразных формах, включая в том числе и грубость манер, то сегодня естественные пространства мужского мира стре мительно сужаются или приобретают искусственный характер.

Возрождение исторически изжитых мужских союзов, основанных на дружбе, сегодня вряд ли возможно в силу индивидуализма, культивируемого в мегаполисах. Однако поиски мужской сущ ности не смогут увенчаться успехом, если не удастся создать со циальное пространство для ее воплощения.

Исчезновение с арены истории грубого самца или шовиниста делает непонятной шумиху феминизма. Сегодня в спасении и со ЗНАКИ И ЛЮДИ хранении нуждаются не столько женщины, сколько мужчины.


Биологически менее приспособленные к выживанию в стрессовых условиях, осуждаемые и проклинаемые за стремление к господ ству, наконец, лишенные семейных и даже родительских прав, ибо в случае развода детей оставляют у матери, мужчины обречены на жалкое существование. И как бы мужественно ни выглядели на экранах, рекламных плакатах и даже в жизни все эти муже ственные ковбои, рэмбо, супермены, все это глянец, скрывающий страх от утраты мужественности. Неудивительно, что началось повальное бегство с тонущего корабля. Те, кого раньше называли содомитами и гомосексуалистами и кто сегодня называет себя «голубыми» или геями, возможно, придумали единственную эф фективную стратегию самосохранения. Конечно, если быть по следовательным, то осознание пениса как орудия угнетения, а не наслаждения должно привести к отказу и от гомосексуализма.

Дискурс не меняет своей природы от изменения субъектов, более того, он сам в процессе развития вырабатывает правила произ водства субъектов нового типа. Поэтому в мире однополой любви ничуть не меньше проблем, чем в вечерних скандалах и утренних разборках между мужчинами и женщинами.

Сегодня азартная игра с сексуальностью проводится в неизме римо более широких масштабах, чем раньше. Где бы ни собрались люди, там непременно заходит речь о сексуальных проблемах.

Они думают о них наедине с собой и рассуждают в общественных местах. Первоначально это интерпретировалось как эмансипация.

Однако, как заметил М. Фуко, чем больше люди думают или го ворят об этих проблемах, тем в более сильной зависимости они от них оказываются. Парадоксально и то, что сегодня пропаган дируется не только здоровый супружеский секс, но и секс, прежде недозволенный и осуждаемый как извращенный. Широкое рас пространение пропагандирующей его эротической продукции, как ни странно, необходимо для поддержания порядка в современном обществе. Конституировав человека как сексуально озабоченное существо, цивилизация вынуждена интенсифицировать его эро тические переживания.

Во многом это связано с разрушением прежних связей между людьми. Выпав в ходе урбанизации жизни из традиционных се мейно-родовых связей, очутившись в изолированном жилище современного мегаполиса, человек стал чувствовать тоску по прежнему единству, которое казалось ему ранее ужасной зависи мостью. Но он уже не может обрести прочных связей с другими и вынужден прибегать к фантазмам. Любовь, все более странная 288 Б. В. МАРКОВ и извращенная, занимает все большее место в книгах и филь мах. Стратегия сохранения порядка в этих условиях приобретает весьма опасный характер. Для того чтобы управлять, оказывается неизбежным ввергать в соблазн запретного, ибо, поддавшись ему, человек становится более послушным и управляемым: чем более необузданным фантазиям люди отдаются у себя дома, тем с боль шим смирением они выходят на работу. Нет более банальных и смирных людей, нежели развратники, осознающие свою страсть.

Вместе с тем сами по себе перверсии опасны как для субъекта, так и прежде всего для тех, против кого они направлены. Поэтому нужны весьма изощренные способы игры с запретным, и совре менная порнопродукция, как кажется, остается наиболее верным способом сохранения равновесия между искусственно стимулиру емыми перверсивными желаниями и самосохранением общества.

Метафизика рождения Важным моментом порядка власти является иерархия полов.

Как можно доказать превосходство одного пола над другим? Ясно, что лучше всего это достигается ссылками на порядок космоса.

Поэтому метафизика первоначально опиралась на доказательство субстанциального превосходства мужского тела над женским.

В противоположность народной религии, настаивающей на прио ритете женщины в рождении детей, метафизика акцентирует муж ское начало. На первый взгляд, центральную роль в продолжении рода играет женщина. Именно она зачинает, вынашивает, рождает, выкармливает и воспитывает ребенка. Нет ничего удивительного, что первоначально в роли богов выступали женщины-матери. По мере утверждения мужского господства сложилась необходимость изменения мировоззрения, пересмотра традиционных мифологий.

Первоначально разделение мужского и женского опиралось на метафизику теплого и холодного. Главным свойством души является теплота. Чем теплее душа, тем меньше нужно одежды.

Повышению теплоты способствует и речь, которая заставляет загораться души энтузиазмом. Эти свойства тела базировались и на разделении полов. Женское тело считалось холодным и не общественным. Поэтому женщины носили одежду и сидели дома. Темное, изолированное пространство лучше соответствует их физиологии, чем залитая солнцем площадь. Впоследствии Аристотелем была создана концепция материи и формы, в которой главное значение придавалось духовному организующему принци ЗНАКИ И ЛЮДИ пу. Женщина как носительница материи, как необходимая сторона разделения труда, строго говоря, не участвует в творении или, точнее, остается его пассивной стороной. Соединение мужчины и женщины, разделенных на основе представления о технологиче ской целесообразности, описывается на основе осуществляемых ими действий. Зачатие выступает как особого рода организованное движение, главную роль в котором выполняет мужчина, являю щийся отцом ребенка.

Аристотелевская метафизика выступает итогом реорганизации половых отношений в античной Греции. Именно в ней обосно вывается приоритет мужского как носителя активности и формы и вторичность женского как носителя пассивной материи.

Время человеческой жизни в европейской культуре исчисляет ся со дня появления на свет, в то время как китайцы исчисляют его со дня зачатия. По их традиции новорожденному начисляется один год. Это свидетельствует о том, что время, проведенное в утробе матери, не является совершенно пустым, а, напротив, может быть самым важным. Согласно китайской легенде, Лао-Цы провел в утробе матери 81 год.

Это время считается пустым для самосознания, так как ре бенок в утробе матери не является ни мыслящим, ни говорящим существом, т. е., строго говоря, не является человеком. Он — пред мет изучения таких объективных нау, как биология, эмбриология, медицина и др. На самом деле о человеке, о какой бы стадии он тогенеза, о каком бы органе его тела ни шла речь, нельзя говорить чисто объективистски. Человек не является простым объектом.

Это обстоятельство хорошо осознавал Гегель, «Философия духа»

которого включает раздел «Ребенок в утробе матери».

Видимо, все мы являемся одинокими бедолагами и всех нас влечет к себе родившая нас мать, которую мы уже потеряли, и жду щая нас «мать сыра земля», которую мы еще не обрели.

Утрата материнского лона — вот первая метафизическая кра жа. В «круге первом» нашего бытия, когда мы уютно покоились в плаценте и благодаря пуповине, связывающей нас с матерью, постоянно подпитывались ее кровью, не только отсутствовало разделение на субъект и объект, но и любое другое деление: лоно матери — это и есть первоначальная коммуна, о восстановлении которой мы все время мечтаем. Выход на свет, разрезание пупови ны, первый глоток воздуха и громкий плач — вот что характери зует наше рождение. Мы всю жизнь хотим оставаться сосущими младенцами, ибо оральная связь — это самая интимная связь, и единство кормящей матери и ребенка — это самое прочное един 290 Б. В. МАРКОВ ство. Отношения с другими так или иначе строятся на этой основе.

Оральное единство сохраняется как пение и восприятие музыки.

Здесь также трудно провести черту между субъективным и объ ективным, ибо мы не можем сказать, где звучит музыка — вне или внутри меня, правильнее сказать, что мы растворяемся в ней.

Это желание раствориться, слиться в первоначальное единство, которым мы были связаны в эмбриональном состоянии, влечет молодых на дискотеки. Только там автономные изолированные городские индивидуалисты могут удовлетворить свою жажду контакта.

Тоска по единству утоляется также голосом, который напо минает нам о волшебном шепоте матери, дарующей свое молоко.

Наконец, магнетопатия, завораживающие глаза другого, воздей ствие его взгляда также связаны с первоначальным взглядом лю бящей матери. Так мы можем объяснить значение лица. Какие бы социальные конструкции лица мы ни брали, они так или иначе должны сохранять связь с тем лицом, которое склонялось над нами, когда мы сосали материнскую грудь.

Как формируются лица родного и чужого? Почему одни лица кажутся нам привлекательными, а другие отталкивающими?

Можно представить, что окружающие нас после рождения лица матери, отца и родственников задают некие эталоны если не кра соты, то дружественности. Существует даже теория импритинга, согласно которой эталоны восприятия ребенка задаются картина ми, которые рассматривает мать во время беременности.

Концепция восприятия окружающего мира как родного и те ория импритинга не вполне согласуются. Первая замкнута на семью, этнос, а другая предполагает возможность воздействия на наше зрение культурных образцов. Например, если мать окружена иконами, то изображенные на них Христос, Богоматерь и святые становятся эталонами для селекции и оценки воспринимаемого.

Точно такими же фильтрами могут стать портреты, которые ви сят на стенах дома. Биоэстетики даже рекомендовали молодым мамам для формирования хорошего эстетического вкуса ребенка рассматривать художественные альбомы. Наше восприятие, если всерьез принимать теорию импритинга, скорее всего формирует ся окружающей рекламой и другой массовой видеопродукцией.

Именно в этом и состоит так называемое нейролингвистическое программирование.

Номадический человек идентифицировался по матери, лоно которой и было вратами в мир, а также символом возвращения обратно. Кто ты, откуда ты произошел, к какому колену, роду ты ЗНАКИ И ЛЮДИ принадлежишь — такими вопросами осуществлялась идентифи кация у древних людей. Оседлось и собственность на землю дали новые критерии идентичности: из каких земель ты пришел, на какой территории ты вырос, как называется твой город, кто правит твоей страной — вот новые вопросы, которые задавали незнако мому человеку в эпоху неолита.


Современная история и тем более рационалистическое миро воззрение, в основе которого лежат представления об объективном мире как он смоделирован в науке и о познающем субъекте, обла дающем автономностью и самостью, являются кратким и недавно начавшимся отрезком антропогенеза. Исток современности — это не наука Нового времени и даже не греческая философия, а неоли тическая революция, в ходе которой номады — кочевники, охотни ки, бортники и собиратели прочих даров леса и земли — осели на земле и стали заниматься земледелием. Они основали постоянные поселения, присвоили участки земли и создали принципиально новые формы власти — законы и охраняющее право собствен ности государство. Для того чтобы понять различия людей древ некаменного и новокаменного веков, необходимо учесть различие матери и земли. Конечно, практически эти понятия не разделялись, и земля представлялась по аналогии с рожающей матерью, и даже сегодня этот емкий образ служит основой протеста против пре вращения земли в кладовую сырья и предмет промышленного освоения. Мистика матери-земли живет в нашем сознании, и мы должны надлежащим образом ценить и развивать это древнее наследие, которое на самом деле эксплуатируется разного рода шарлатанами.

Что моя мысль составляет мое личное внутреннее пережи вание, которое скрыто и недоступно для других, что мои знания и идеи принадлежат исключительно мне, что содержание книг и других текстов раскрывается благодаря рефлексии познающего субъекта — все эти представления с точки зрения длительной истории лишь короткая вспышка на фоне массивной психической реальности, имеющей гораздо более длительную историю. Наши важные современные идеи вряд ли могли иметь в прошлом хоть какое-нибудь значение. Древний человек был гораздо больше озабочен окружающим миром, чем собственными переживани ями, и представление о приватности идей не имело смысла ни для его собственного опыта, ни тем более для общества, в ко тором он жил. Долгое время он вообще не имел в социальном пространстве своего отдельного места и даже не мечтал о нем. В небольших коллективах дело одного является делом, мыслью и 292 Б. В. МАРКОВ заботой остальных. В «культуре стыда» внутреннее переживание скрывают и не обнаруживают, так как от аффектации личных пере живаний страдают другие. Скрытые мысли для палеолитического человека — чудовищный нонсенс.

Представление о своем внутреннем мире, куда имеет вход только сам субъект, возникает не раньше античности, когда по явились мудрецы, называвшие себя философами (они и были предшественниками современных интеллектуалов). По их мне нию, только собственная мысль может быть истинной. Лоном для таких людей является собственная голова: свободная мысль приходит неожиданно, вынашивается в пещере своего сознания, а не навязывается извне. Здесь утрачивается аксиома, что мысль одного — это мысль другого, что практически означало: то, что я не думаю сам, я не могу ожидать от другого.

В дифференцированном общесте психотерапевты вынужде ны тратить значительные усилия на то, чтобы привести чувства и мысли людей хоть в какое-то соответствие, иначе патогенные микробы создадут угрозу для существования общества. Есть все медиафизиологические основания утверждать, что в древней со циосфере мысль была открытой величиной: человеческий мозг, как и гениталии, в принципе является парной, вероятно, душевной системой. П. Слотердайк полагает, что если высказывание «мой живот принадлежит мне» имеет смысл, так как отсылает к матери, имеющей право на аборт, то высказывание «мой мозг принадлежит мне» морально невоспринимаемо.118 Действительно, я не являюсь творцом и собственником даже собственной мысли, ибо она явля ется продуктом сотворчества с другими. Тезисы «я могу мыслить»

и «я хочу мыслить» неразделимы.

Церебральному индивидуализму противостоит вера в то, что мозг работает только в игре с другим, т. е. если он укоренен в ан самбль. Один мозг — лишь медиум того, что делает другой мозг.

Только в отношениях с другим я могу обнаружить собственное своеобразие, только резонируя с ним эмоционально, я могу мыс лить. Если алфавитная коммуникация основана на дистанции, то эмоциональная — на близости мозгового и нервного комму нитаризма. Книга, как и отшельничество, требует одиночества, тишины, пустыни. Эмоциональная коммуникация предполагает наличие другого, близкого и родного человека. На самом деле они часто оказываются взаимосвязанными: в эпоху книг и лекций возникает «республика ученых» основанная на дружбе. Точно 118 Слотердайк П. Сферы I. Пузыри. С. 275.

ЗНАКИ И ЛЮДИ так же в социально пустом пространстве пустыни голос и взгляд отшельника обращен к Богу. Собственно, уход в пустыню — по пытка заставить Бога обратить внимание на ушедшего.

Христианство существенно трансформировало языческий образ женщины-матери. К тому же между образами православ ной и католической Богоматери (Одигитрии и Мадонны) лежит глубокая пропасть. Одигитрия светится потому, что отражает льющийся на нее сверху божественный свет, младенец на ее руках похож на засушенные мощи святого. Когда я смотрю на него, то вижу не красивого проповедующего Христа, а вспоминаю о его ужасной смерти. Озабоченный младенец с морщинистым челом на руках Одигитрии либо давно не кормлен, либо слишком рано повзрослел, ибо он отягощен нечеловеческой заботой, грядущими ужасными муками. Как он связан со своей земной матерью — это совершенно неясно. Запеленутый младенец на ее руках, скорее, символ некой власти, как скипетр (кнут) и держава (мир) в руках императора, и он работает на культ Богоматери, которая, как и ее ребенок, наделена божественной миссией. Младенец Христос на православной иконе, может быть, лучшая иллюстрация к хайдегге ровской заброшенности. Если не знать, что перед нами настоящий Мессия, Спаситель, то из-за отсутствия его связи с матерью воз никает впечатление его полной отчужденности: никто не ждет его в мире и он бесконечно одинок. Его мать — с лицом, круглым как луна, — смотрит своими огромными глазами не на него, а на нас, точнее, сквозь нас. Ее взор если и не леденит, то завораживает зри телей. Глаза Богоматери не лишены чудесного внутреннего света, эманирующего любовь, они зовут припасть к ее коленям и обеща ют защиту: страждущие, молитесь и будете прощены. Богоматерь и у нас и на Западе символизирует материнскую любовь и мате ринское прощение. Именно поэтому ее почитают несколько по иному, чем икону Христа. Одигитрия смотрит прямо, но сквозь зрителя. Чем она единит нас, воспринимаем ли мы ее как свою символическую мать? Могут ли сказать поклоняющиеся ей, что они «братья и сестры во Христе», ибо неясно, является ли Христос нашим самым близким братом или он все же ближе к строгому Отцу, стоящему на страже закона. Может быть, он может воспри ниматься как наш старший брат, который защитит нас? Можно так же предположить, что образ Мадонны с младенцем в конце концов подействовал смягчающе на ожесточенные тяжелой жизнью серд ца многодетных матерей и они стали более бережно относиться к детям. Точно так же можно предположить, что образ византий ской Богоматери — Одигитрии гуманизировал наших предков.

294 Б. В. МАРКОВ Философско-психологической версией католического архе типа младенца и матери является теория Ж. Лакана. В своей зна менитой работе 1949 года он описывает становление ребенка как интегрированного субъекта благодаря восприятию собственного изображения в зеркале. Лакановская история является своеобраз ной пародией на гностические учения. Отличие в том, что орто педическую роль выполняет не «истинный свет», а зеркальный призрак. И при этом остается непроясненным, кто и за что лишил младенца внутреннего единства с другим, откуда возникает ощу щение дезинтегрированности с миром.

С точки зрения внутренних ощущений ребенок является ужас ным и неполноценным существом. Он абсолютно беспомощен перед миром, и даже контакт с матерью не дает ему успокоения.

Свидетельством тому является постоянный крик младенца, кото рый может выразить свое состояние только горестными воплями.

По Лакану, этот психоз прекращается в момент, когда младенец начинает воспринимать свое изображение в зеркале, он видит себя как красивого совершенного ребенка и это убеждает его, что он не является каким-то монстром. Так он превращается в ребенка, обладающего сознанием себя, которое на самом деле является продуктом другого — взрослого.

Что можно сказать по поводу этой версии самосознания?

Прежде всего, она — чисто философский миф и именно в ней Лакан ближе всего к Гегелю, которого он хотел преодолеть. На самом деле, хотя интересы Лакана, так сказать, парафилософские, психоанализ является такой противоположностью классической философии, которая имеет в качестве заднего плана нечто общее с тем, что отрицает.

Мифолого-идеологический характер истории самосознания, рассказанной Лаканом, раскрывает тот факт, что зеркало появляет ся в домах состоятельных людей лишь в XIX веке, а до того люди и тем более дети не имели привычки разглядывать свое отражение.

Как же они интегрировали себя как автономные совершенные субъекты? Конечно, можно предположить, что они разглядывали свое изображение, используя зеркало водной поверхности. Однако даже миф о Нарциссе более осторожен относительно технологи ческих особенностей такого рода процедуры и описывает стадию зеркала на уровне зрелого юноши. Отсутствие зеркала в обиходе многих поколений людей свидетельствует о том, что сборка себя через связь с другим осуществляется на какой-то более глубокой стадии. Возможно, она является изначальной. Зеркало лишь сво еобразный эрзац изначального стремления быть в интимной, при ЗНАКИ И ЛЮДИ чем внутренней, связи с другим. То, что дети начиная с XIX века интегрируют себя при помощи зеркала, является скорее всего симптомом глубокого психоза.

П. Слотердайк видит в лакановской истории отголоски като лической технологии сборки самосознания: описание внутреннего самочувствия младенца как дезинтегрированного и монструозного вполне соответствует религиозной стадии осознания первород ного греха, которое преодолевается путем исповеди и покаяния.

Согласно Гегелю, диадическая коммуникация имеет место еще на пренатальной стадии, т. е. в утробе матери, где младенец развива ется в оболочке, которая и является его двойником — как физио логическим, так и мистическим. Поэтому еще до всякой стадии зеркала ребенок помнит и знает, что у него есть Другой, с которым он внутренне связан. Это чувство связи и лежит в основе поисков образно-символических эрзацев, поисков, характерных для людей, испытывающих тоску по интимной близости с Другим, поисков, свидетельствующих о том, что они ее утратили.

Загадка женщины Согласно классической теории, пол задан от рождения, т. е.

анатомическое строение тела автоматически предполагает опре деленную модель сознания и поведения. Вместе с тем соотне сение себя с мужчиной или женщиной — результат социальной практики. В центре полоролевой теории Т. Парсонса лежит идея социализации как процесса научения и интериоризации куль турно-нормативных стандартов, стабилизирующих общество.

Главная форма представления пола в культуре и повседневно сти — сексуальность. В сознании большинства людей до сих пор царит познавательная установка, что именно морфологический уровень, а конкретно гениталии, являются основным критерием и начальной точкой отсчета при оценке всех составляющих био логического пола.

Такое противопоставление мужского и женского, как доказы вается в гендерных исследованиях, всего лишь удачно отражает иерархическую структуру общества, в котором мужчины и женщи ны обладают различными социальными статусами и выполняют взаимодополняющие социальные роли, а также служит обоснова нием принудительной гетеросексуальности. Между тем сочетание различных характеристик каждого уровня сексуальной организа ции человека определяет многообразие конституциональных осо 296 Б. В. МАРКОВ бенностей каждого человека и заставляет с сомнением отнестись к традиционному делению людей только на два пола.

Современная гендерная модель исходит из допущения множе ственности половой идентичности. Между биологическим полом и сексуальной ролью отсутствует прямая и однозначная связь.

Отсюда современная женщина выбирает себе форму женствен ности безотносительно к мужчине. Пол становится потерянной личностной характеристикой наряду с возрастом, националь ностью, гражданством. По мнению Г. А. Брандт, в будущем не будет мужчин и женщин в традиционном смысле слова, а будут индивидуальности с разным набором мужских и женских качеств, которые распределены вне зависимости от физиологического стро ения органов, и свободным, не навязываемым обществом выбором вида социального поведения и сексуальной ориентации. Ж. Делёз, а задолго до него В. В. Розанов также настаивали на множествен ности «полов» в человеке.

Тезис об изначальной бисексуальности человека подтвержда ется законом, сформулированным испанским биологом Григорием Мараноном согласно которому всякое человеческое существо из начально несет в себе признаки двух полов. Один из них позже становится доминирующим, не подавляя проявлений противопо ложного пола. Можно ли считать доминирование мужского начала прогрессом, а женского — регрессом? Положительный ответ на этот вопрос означает, то женщина остается на этапе развития между юностью и мужской зрелостью, которая принимается как окончательная фаза био- и психогенеза вида «человек». Сегодня такое допущение расценивается как мужской шовинизм. Поэтому считается, что женщина наделена как материнскими наклонностя ми, так и комплексом мужественности.

Биология может сказать пока не слишком много о развитии плода в мальчика или девочку, но достаточно, чтобы утверждать существование мужских признаков в женском организме, и на оборот. Конечно, какого-то особого бисексуального органа не обнаружено. Но признаем же мы двойственную природу человека, хотя не можем подтвердить идею Декарта о существовании особой железы, где встречаются тело и дух. Согласно психоаналитической модели эволюции, развитие либидо начинается и у мальчиков и у девочек с орального эротизма, который называется автоэро тизмом, поскольку младенец еще не отделяет себя от тела матери.

К началу второго года жизни намечается переход к садистско анальной стадии, когда возникает активный мышечный и пассив ный эротизм, связанный с анальной слизистой оболочкой. Именно ЗНАКИ И ЛЮДИ на этой фазе закладываются основы будущего различия женской и мужской сексуальности. Мальчик обнаруживает распростра нение либидо на активную мышечную систему, а девочка — на пассивную клоачную зону. Это время, когда ребенок хотел бы свободно предаться удовольствию как посидеть на горшке, так и поиграть мышцами, в чем его ограничивают взрослые.

Вряд ли можно говорить, что у женщин либидо слабее, чем у мужчин. Зато нельзя отрицать, что у женщин слабость эротиче ской функции не сказывается на способности к воспроизводству.

При этом бытует мнение, что зачатые без любви дети менее та лантливы. По В. С. Соловьеву, любовь не связана с деторожде нием, а по В. В. Розанову, между ними существует сильная зави симость. Хотя женщина наделена более слабым либидо, она тем не менее глубже погружена в свою сексуальность. У нее сильнее выражено желание быть любимой, защищенной. Женщина под держивает свое существование любовью к мужчине и ребенку.

Ее либидо менее концентрировано и не разряжается бурными периодическими оргазмами. Сексуальная жизнь женщины не ограничена совокуплением, а распространяется на все процессы, связанные с материнством.

Итоги психоаналитических исканий сущности женской сек суальности сводятся к тому, что составляющей частью ядерной половой идентичности считается осознание девочкой своего тела и своих половых органов (сначала тактильно). К двум-трем годам девочки осознают анатомическое различие между полами, но визуальное подтверждение этого порождает негативные чувства, так как формирует у девочки чувство кастрированности и зависти к пенису. В эдиповой фазе происходит фиксация полоролевой идентичности и начинается психосексуальная фаза половой иден тичности девочки, когда она приближается к любви к отцу, а мать воспринимает как соперничающий объект.

Когда маленький мальчик мечтает жениться на матери или на дочери своего отца, он чувствует, что в реальности это не сбудется, но продолжает фантазировать на эту тему. По сути дела, эдипов комплекс не наносит глубокой травмы, и его значение у Фрейда явно преувеличено. Травма происходит в результате гнета морали, создания комплекса вины. Психоанализ не только не освобождает от нее, а, наоборот, предполагает.

Фрейд описал формирование образа женщины в аспекте раз вития сексуальности. Конечно, это важный, но не единственный аспект ее постижения. Фрейд явно впадает в пафос, когда опи сывает отношения матери и ребенка как сексуальные. На самом 298 Б. В. МАРКОВ деле кормление грудью не имеет никакого отношения к педера стии. Допущение об оральном эротизме у детей — это явный перенос не совсем здоровых эротических практик взрослых на детей. Вряд ли ребенок ощущает удовольствие, когда взрос лые тети пытаются его расцеловать. Но зато хорошо помнится тепло физическое и психическое, которое воцарялось в доме.

Знаменитый эдипов комплекс на самом деле протекает в виде борьбы за право согреваться теплом материнского тела. Спорят вовсе не за право обладать матерью. Маленький мальчик про сыпается ночью в своей кроватке, ощущает физический холод и переживает страх одиночества. Он спускает ножки на пол, устремляется к родительской кровати и успокаивается, засыпая между телами родителей.

Сегодня образ женщины формируется массмедиа и, может быть, поэтому мы не можем жить с нею рядом. Женщина — это не только приятный вид и возбуждающая эстетическое желание фигура. Это мать и хозяйка, та, что согревает и кормит, защищает и утешает. Еще на пренатальной стадии, т. е. в утробе матери, где младенец развивается в оболочке, которая и является его двой ником как физиологическим, так и мистическим, имеет место диадическая коммуникация ребенка и матери. Еще до всякой стадии зеркала ребенок помнит и знает, что у него есть Другой, с которым он внутренне связан. Это чувство связи и лежит в основе поисков образно-символических эрзацев, поисков, ха рактерных для людей, которые испытывают тоску по интимной близости с Другим, поисков, свидетельствующих о том, что они ее утратили.

Если внимательно наблюдать за ребенком, то можно зафикси ровать ранние формы его коммуникации с миром. Можно предпо ложить, что единства с Другим младенец достигает по крайне мере на стадии кормления, а также когда играет с матерью и особенно, когда начинает воспринимать ее лицо. Опыт бытия в форме «гла за в глаза», несомненно, предшествует стадии зеркала, и только научившись интегрировать лицо матери, ребенок способен вос принимать себя как такой же «хороший объект», каким ему ка жется мать. Это поднимает во многом еще неясный вопрос о роли восприятия и воображения, т. е. визуальности в целом, в сборке своего Я. Насколько велика при этом фантазматическая сила во ображения и насколько эффективна символическая интеграция с Другим — это и есть спорный вопрос.

Детский эдипов комплекс, в силу осознания невозможности его осуществления, постепенно теряет свою силу и высвобож ЗНАКИ И ЛЮДИ дается в отношении посторонних мужчин или женщин. Однако жесткий моральный запрет и слишком раннее осуждение этого комплекса приводит не только к феномену нечистой совести, но и к нарушению эротической функции. Причина в том, что осужда емое влечение вытесняется в бессознательное и проявляется в до неузнаваемости искаженном виде. Формируется существо либо ищущее в своем избраннике образы родителей, либо отступающее перед ним как запрещенным объектом.



Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 21 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.