авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

«УДК 340.12 ББК 67.0 M33 Матвеев А. Г. M33 Правовая регламентация использования произведений художественного творчества: эволюция правовых ...»

-- [ Страница 4 ] --

Сегодня никого уже не удивить тем, что авторское право признается одной из самых конфликтных областей права368. Но, как было показано выше, и в XIX в. у этого института были идеологические оппоненты. Тем не менее, именно в последние сорок лет проблема обоснования правовой регламентации использования художественных произведений стала чрезвычайно актуальной и популярной. В связи с этим в настоящей работе предлагается авторская оценка и видение указанной проблемы.

Лессиг Л. Указ. соч. С. 237.

См. об этом у М. Е. Горлач: «Есть интересы авторов, которые, как правило, противоречат интересам пользователей. Есть интересы просто граждан, общества, которые могут не совпадать ни с интересами авторов, ни с интересами лиц, осуществляющих коммерческую эксплуатацию творческих достижений. Наконец, есть интересы государства. Нахождение компромисса в таких условиях всегда трудно и порой протекает весьма болезненно, через ошибки, просчеты, недопонимание» (Горлач М. Е. Указ. соч. С. 82).

Вопрос обоснования авторского права – это вопрос о легитимности его философских оснований. Но, когда авторское право подвергается радикальной критике, как правило, спор об этих идеях (принципах) не идет вообще. В качестве аргументов в ход идут утверждения о неэффективности этого института в эпоху цифровых технологий, о его неспособности адекватно взаимодействовать с такими феноменами современной культуры, как интер- и гипертекстуальность, коллективное и компьютерное творчество, концептуальное искусство, наконец, о неспособности правообладателей защитить свои права при использовании произведений в Интернете и т.п. Однако эти верные сами по себе суждения бьют мимо цели: они доказывают лишь то, что внутри авторского права есть большие проблемы, но не то, что этот институт в целом представляет для общества проблему, т.е.

должен отмереть.

С другой стороны, на современном этапе развития рос сийской юридической политики и науки лозунг борьбы с интеллектуальным пиратством лишил основы любые серьезные исследования по указанному вопросу. «Зачем выяснять цели охраны интеллектуальной собственности, – иронизирует С. А.

Бабкин, – когда необходимость всяческого усиления такой охраны декларируется, что называется, “на каждом углу” разного рода экономистами и политическими деятелями – как отечественными, так и зарубежными?!»369 Декларации, по мнению указанного автора, никак не могут заменить собой обоснования права370.

Таким образом, казалось бы, решить вопрос о легитимности философских оснований авторского права очень просто: необходимо всего лишь путем рациональных дискуссий опровергнуть либо доказать признанность обществом этих идей.

Но разрешение поставленной проблемы именно в современную эпоху представляется несколько более сложным, чем это может показаться на первый взгляд. Рациональные дискуссии на данную Бабкин С. А. Понятие и содержание исключительных прав // Гражданское право: актуальные проблемы теории и практики / под общ. ред. В. А. Белова.

М., 2008. С. 571.

Там же.

тему, способные оказать реальное влияние на политику, в силу указанных ниже обстоятельств, представляются слабо применимыми.

Во-первых, ситуация постмодерна характеризуется плюрализмом культур, идеологий, форм жизни или языковых игр, а также осознанием этого плюрализма371. «То, что является плюральным, – пишет З. Бауман, – не может быть организовано в эволюционный род и рассматриваемо как принадлежащее к низшим или высшим ступеням, не может быть классифицировано как правильное или ложное решение проблем. Никакое знание не может быть оценено вне контекста культуры, традиции, языка, которые делают его возможным и задают ему смысл. Нет внеконтекстуального критерия достоверности. Вне универсальных стандартов не может стоять проблема глобализации высокой культуры, но может стоять только проблема поиска коммуникаций и понимания между культурами»372. Таким образом, сегодня нельзя определенно сказать, признано или отправлено в музей, например, юснатуралистическое обоснование авторского права? На этот вопрос можно ответить и «да», и «нет». В настоящее время наряду с классическими культурными дискурсами, где чрезвычайное значение имеет атрибуция произведения к конкретной личности его творца, существуют такие дискурсы, где этого творца совсем нет либо указание его имени безразлично и ему, и обществу.

Во-вторых, обоснование общественной жизни на универсальных и рационально убедительных принципах, составляющее матрицу просвещенческого проекта Нового времени, вряд ли применимо в эпоху постпросвещения, См.: Социологические теории модерна, радикализированного модерна и постмодерна. Научно-аналитический обзор. М., 1996. С. 60;

Асланова М. Т.

Модерн и постмодерн в концепции информационного общества: дисс. … канд.

филос. наук. Ставрополь, 2005. С. 77.

Bauman Z. Postmodernism as social theory: some challenges and Problems // Theory, cullure & society. Cleveland, 1988. Vol.5, №2–3. P. 226. Цит по:

Социологические теории модерна, радикализированного модерна и постмодерна. С. 60.

характерную кризисом либеральной идеологии373. Как отмечает Дж. Грей, «наши ценности создаются отнюдь не в процессе осуществления выбора… Идея автономии освящает этот вымысел либеральной философии, эту выдумку о неприкаянном человеке-субъекте, самостоятельно определяющем свои жизненные цели и создающем собственную систему ценностей»374. Даже если авторское право и является, как никакой другой институт частного права, плодом интеллектуальных построений, пришедшим в этот мир не без существенного влияния идеологических дискуссий, совсем не обязательно, что оно должно уйти в мир иной в результате подобных дебатов.

В-третьих, претензии интеллектуалов на сохранение статуса силы, легитимирующей авторское право, сегодня, в отличие от XVIII и XIX вв., уже не адекватны политическому и социокультурному окружению. В те времена эпохи модерна, бесспорно, интеллектуалы существенным образом влияли на судьбу авторского права. Так, резкие выступления Даниэля Дефо в защиту прав писателей были услышаны английским парламентом и способствовали принятию «Статута королевы Анны»375. В первом литературном конгрессе (Брюссель 1858 г.), постановившем, что признание международной защиты авторских прав должно найти место в законодательствах всех цивилизованных стран376, принимали участие Дж. Ст. Миль, В.

Ю. Гладстон, Ч. Диккенс, П. Феваль, А. Ламартин, Э. Бульвер и См.: Грей Дж. Поминки по Просвещению. Политика и культура на закате современности. М., 2003. С. 302–303;

Честнов И. Л. Принцип диалога в современной теории права (проблемы правопонимания): дисс. … д-ра юрид.

наук. СПб., 2002. С. 41–51.

М. Т. Асланова, думается, верно отмечает: «Постмодерн позиционирует себя как отказ от логоцентризма, что позволяет отнести его к разряду иррационалистических философских течений. На самом же деле в ситуации постмодерна рождается новая рациональность, которую можно было бы назвать децентрированной. Эта новая рациональность является переходным периодом от инструментального разума к разуму коммуникативному»

(Асланова М. Т. Указ. соч. С. 11).

Грей Дж. Указ. соч. С. 214.

См.: Алехина Л. А. Указ. соч. С. 71.

См.: Пиленко А. А. Международные литературные конвенции. СПб. 1894. С.

246.

пр. В четвертом литературном конгрессе (Париж 1878 г.), учредившем международную литературную ассоциацию377, важную роль играли В. Гюго, Ж. Симон, И. С. Тургенев, Э. Абу.

Указанные обстоятельства подтверждают верность слов З.

Баумана: «Интеллектуалы эпохи модерна всегда рассматривали культуру как свою частную собственность: они ее создавали, они в ней жили и даже давали ей имя»378.

В современную эпоху (как бы ее ни называли – постпросвещением, постмодерном, радикализированным модерном и т.п.) интеллектуалы более не являются силой, которая призвана выполнять гигантскую работу по «окультуриванию» и трансформации автономно возникающих форм жизни, стандартов и вкусов379. Сфера образования и культуры теперь становится сферой издателей, медиа-структур и, конечно же, государства. Действия последнего не нуждается в легитимации со стороны интеллектуалов, так как в эпоху информации вопрос о знании, как никогда ранее, становится вопросом об управлении380. «Оружие легитимации, – пишет З.

Бауман, – заменено двумя дополняющими друг друга средствами – соблазном и репрессией. Оба средства требуют интеллектуально тренированных экспертов, и они появляются, накапливается и создается для этих целей образованная элита. Но уже нет нужды в "твердокаменных" интеллектуалах, чьей задачей является легитимация, т.е. рациональное доказательство, что делаемое универсально верно и абсолютно истинно, морально и прекрасно»381.

Одна из самых влиятельных неправительственных организаций в сфере авторского права, известная сегодня под названием «Международная литературная и художественная ассоциация» (Association Litteraire et Artistique Internationale).

Bauman Z. Указ. соч. P. 224. Цит по: Социологические теории модерна, радикализированного модерна и постмодерна. С. 59.

См.: Социологические теории модерна, радикализированного модерна и постмодерна. С. 59–60.

См.: Лиотар Ж.-Ф. Состояние постмодерна. М., 1998. С. 29.

Bauman Z. Указ. соч. P. 221. Цит по: Социологические теории модерна, радикализированного модерна и постмодерна. С. 59.

Итак, однозначно решить вопрос о легитимности философских оснований авторского права путем рациональных дискуссий в современную эпоху вряд ли возможно. Однако решать этот вопрос все же нужно, ибо он актуален. Поэтому в заключение настоящей главы правильным представляется перечислить следующие суждения, не являющиеся, строго говоря, аргументами, однако показывающие, что правовая регламентация использования художественных произведений, существующая ныне в форме авторского права, – это данность, которая сопровождает и будет сопровождать в ближайшей перспективе общество и с которой всем нам придется считаться.

1. Авторское право признано как отдельными государствами, так и международным сообществом. И у данных структур нет планов по сворачиванию этого проекта.

2. Рассуждения о несостоятельности права всегда воспринимаются положительно, особенно среди интеллектуалов.

Однако подавляющая часть таких рассуждений ничего не доказывает: само утверждение о несостоятельности права уже воспринимается как доказательство самого себя.

3. Авторское право, несмотря на его трансформацию, пока еще завязано на принципе авторства. До тех же пор, пока в обществе (а не среди философов-постмодернистов) будет признаваться идея того, что авторы – это те, кто дает пищу нашему воображению, а не «паразиты», которые мешают наслаждаться жизнью и тормозят развитие цивилизации, и поэтому нет никаких причин жертвовать их интересами в пользу потребителей, авторское право будет иметь право на существование382. Естественно, что данная идея не обосновывает авторское право, однако она является своего рода спасательным кругом, позволяющим ему быть на плаву.

4. Противопоставление эпохи модерна постмодерну, когда это касается критики модерна и его институтов, преувеличено.

Здесь прав Дж. Грей: «Мы живем во времена постпросвещения – в период, когда разумнее всего было бы рассматривать См.: Люка А. Авторское право и цифровые компьютерные технологии. URL:

http://www.avin.ru/tacis.php?law=6. (дата обращения: 18.08.2008).

Просвещение скорее на некотором историческом удалении, чем противопоставлять себя ему»383.

Грей Дж. Указ. соч. С. 199.

Глава 3. Влияние правовых воззрений на правовую регламентацию использования произведений художественного творчества § 3.1. Концепции правовой регламентации использования произведений художественного творчества в контексте правовых воззрений Социальная реальность такова, что значительная часть одинаковых или, по крайней мере, функционально близких общественных отношений в разных правовых системах регулируется по-своему. Такая ситуация в юридической науке объясняется тем, что некоторые области социальной жизни находятся под сильным влиянием национально окрашенных моральных ценностей, уходящих корнями в религиозное представление и исторические традиции развития культуры 384.

Чем больше указанные идеологические и ценностные факторы влияют на регулирование тех или иных социальных институтов, тем меньшим однообразием обладает правовое регулирование указанных сфер жизни общества в различных странах. С другой стороны, различные правопорядки, несмотря на все особенности в своем историческом развитии, часто решают одни и те же проблемы одинаково. Здесь речь идет, прежде всего, о таких этически и идеологически нейтральных правовых институтах, к которым относятся, например, процессуальное право, внешнеэкономическое регулирование.

В обеих описанных выше ситуациях процесс образования права не является сугубо произвольным, ничем не обоснованным актом законодателя. Конечно, нормы права могут меняться от росчерка его пера. Однако в праве немало таких элементов, которые не могут быть произвольно изменены, поскольку они теснейшим образом связаны с цивилизацией и общественным сознанием386. Законодатель не может воздействовать на эти элементы. Напротив, при решении той или иной социальной См.: Цвайгерт К. Кётц Х. Введение в сравнительное правоведение в сфере частного права. Т. 1. Основы. М., 2000. С. 59–60.

Там же. С. 63.

См.: Давид Р. Жоффре-Спинози К. Указ. соч. С. 19.

проблемы с помощью правовых средств необходимо «подстраиваться» под характер цивилизации с присущим ей общественным сознанием, всегда учитывать потребности и особенности конкретного общества. «Речь здесь идет о том, – пишет С. С. Алексеев, – что законодатель заранее, с расчетом на будущее призван вырабатывать и закреплять в законе надлежащие юридические средства (особые формы, комплексы средств, юридические режимы), предназначенные для использования в любом случае, когда возникает потребность»387.

соответствующая Совокупность таких юридических средств и режимов, по мнению указанного автора, представляют собой модели (системы) правового регулирования388. Эти модели выражаются в некоторых абстрактных идеях и обобщениях, которые построены на опытной либо чисто умозрительной основе.

В современной отечественной литературе существование двух указанных моделей правового регулирования отмечают также Г. К. Варданянц389 и А. А. Кононов390. Однако последний из указанных авторов в своем диссертационном исследовании идет дальше и приходит к выводу, что право, регулируя основные социальные институты, формирует их юридические модели391.

Система права, таким образом, рассматривается как юридическая модель совокупности общественных отношений, а система законодательства – ее описание посредством нормативно правовых предписаний392. Так, семейное право – это юридическая модель института семьи, финансовое право – юридическая модель финансовой составляющей социального института экономики393. Таким образом, логично, что авторское право – это юридическая модель института искусства, на что уже обращалось внимание в настоящей работе.

Алексеев С. С. Право: азбука, теория, философия: Опыт комплексного исследования. М., 1999. С. 382.

Там же.

См.: Варданянц Г. К. Социологическая теория права. М., 2007 С. 237.

См.: Кононов А. А. Указ. соч. С. 48–49.

Там же. С. 98–99.

Там же. С. 90.

Там же. С. 98.

В зарубежной науке права в учении о правовом регулировании рассматриваемому понятию соответствует категория «юридическая концепция». В настоящем исследовании эти понятия будут использоваться как синонимы, однако следует иметь в виду некоторые нюансы в их значении. Прежде всего, сам термин «концепция» в современной гуманитарной науке прилагается к самым разным объектам и предметам394. Далее, если модели (системы) правового регулирования преимущественно представляются отечественным правоведам в качестве совокупности неких объективно данных юридических средств и режимов, носящих субстанциональный характер395, то концепции для западных ученых – это прежде всего обобщенные идеи (образы), отражающие действительность и способствующие ее объяснению и толкованию396. Право, как особая система знаний, оперирует специфическим аппаратом, значимую часть которого составляют юридические концепции. Концепции, принадлежащие, по словам Ж.-Л. Бержеля, сфере юридической метафизики397, скрываются за внешними проявлениями права, коими являются законы и многие другие правовые акты. Как пишет П. Сандевуар, «мозг черпает из глубин интеллекта или из реальности общественности жизни те элементы и характерные черты, которые составят затем общую картину концепции»398.

Учитывая все разнообразие и многоуровневость правовой реальности, полагаем, что нет особой необходимости ограничиваться только двумя концепциями (моделями) правового регулирования (диспозитивной и императивной) либо таким их количеством, которое соответствует числу социальных институтов. Число концепций, часть из которых носит более широкий, а часть более узкий характер, может быть очень большим. Следует также подчеркнуть, что один и тот же участок См.: Баранов В. М. Концепция законопроекта: понятие, элементы, виды, проблемы реализации // Законотворческая техника современной России:

состояние, проблемы, совершенствование: сб. ст.: в 2 т. / под ред. В.М.

Баранова. Н. Новгород, 2001. Т. 1. С. 82–83.

См.: Алексеев С. С. Право: азбука, теория, философия. С. 349–352.

См.: Сандевуар П. Указ. соч. С. 130.

См.: Бержель Ж.-Л. Указ. соч. С. 39.

Сандевуар П. Указ. соч. С. общественных отношений может быть совершенно по-разному урегулирован в соответствии с различными юридическими концепциями.

В юриспруденции концепции играют очень большую роль.

А. Нашиц указывает, что без приемов концептуализации невозможно представить и выразить правовые нормы и институты399. Во-первых, концепции выражают собой юридические явления, встречающиеся в общественной жизни.

Во-вторых, они, выполняют функцию принципов классификации при изучении различных юридических ситуаций и проявлений права в жизни общества. В-третьих, они помогают вести рассуждения при толковании норм права и при решении спорных вопросов400. В целом, по мнению П. Сандевуара, концепции являются факторами упрощения, столь необходимыми с учетом всего многообразия и сложности правовой реальности401.

В то же время юридические концепции, как любое умозрительное обобщение, предполагают определенную систематизацию или относительное деформирование реальности.

Опасность того, что систематизация и деформирование реальности могут стать чрезмерными при обращении с концепциями, обязательно должна учитываться любым правоведом402. Последнее утверждение актуально и при исследовании вопроса о влиянии правовых воззрений на формирование концепций правовой регламентации использования художественных произведений.

Таких концепций, имеющих наиболее широкий характер, т.е. выражающих институт авторского права в самых общих, фундаментальных аспектах, существует всего две. Они непосредственным образом коррелируют с двумя самыми большими правовыми семьями. В странах с англо-американскими юридическими традициями (семье общего права) авторское право обозначается термином «copyright» (буквально – «право на См.: Нашиц А. Правотворчество. Теория и законодательная техника. М., 1974. С. 190–191.

См.: Сандевуар П. Указ. соч. С. 131.

Там же.

Там же.

копию» или «право на воспроизведение»). В странах континентальной европейской юридической традиции (именуемой латинской, или основанной на римском праве, или романо-германской) совокупность указанных норм именуется «droit d'auteur» (что в буквальном переводе с французского значит «право автора»). Наряду с термином «droit d'auteur» в этой правовой семье используются также выражения «propriete litteraire et artistique» (литературная и художественная собственность), «Urheberrecht» (авторское право).

Англо-американская и романо-германская концепции правовой регламентации использования произведений художественного творчества в настоящее время распространены по всему земному шару. Так, во франко- и португалоязычной Африке и на Мадагаскаре представлена континентальная модель.

Соответственно в англоязычной Африке – англо-американская.

Во многих же государствах (например, в Японии, Непале, Ливане) эти две концепции смешаны. Во всех указанных выше странах, представляющих так называемые незападные правовые системы403, авторское право является чужеродным правовым институтом. Здесь до его имплементации в национальные правопорядки отношения в сфере художественного творчества либо вообще правом не регулировались, либо регулировались подобно тому, как это было в средневековой Европе или в античных Греции и Риме. Никаких прав контролировать оборот произведений литературы и искусства у автора не было. Как только произведение выходило в свет, оно тут же становилось всеобщим достоянием. В Африке вообще сама сфера художественного творчества, именуемая также «фольклором», настолько широка и неинституционализирована (в европейском понимании), что ее правовая регламентация вызвала и продолжает вызывать у законодателей немалые трудности. И все же колониализм, глобализация и международная гармонизация законодательства «привили» идею авторского права повсеместно всего лишь в двух ее ипостасях (copyright и droit d'auteur), невзирая на существенные особенности той или иной культуры.

См.: Давид Р. Жоффре-Спинози К. Указ. соч. С. 308.

В предмет настоящего исследования не входит подробный, детальный анализ континентальной и англо-американской авторско-правовых концепций. Такая работа, относящаяся к задачам науки гражданского права, уже прекрасно выполнена и представлена, по крайней мере, в зарубежной литературе 404. В данном же исследовании необходимо рассмотреть и проанализировать эти концепции с историко- и теоретико правовой точек зрения, что позволит, во-первых, понять, какое влияние на них оказали правовые учения, во-вторых, найти и вычленить наиболее общие принципы и закономерности в регулировании отношений по использованию художественных произведений в двух крупнейших правовых семьях.

Думается, начать такой анализ следует с самих названий рассматриваемых концепций. Как видно из перевода, термины «copyright» и «droit d'auteur» не эквивалентны. Различие в их значении не является сугубо лингвистическим: оно затрагивает саму суть этих институтов. Если англо-американское «право на копию» имеет коммерческую ориентацию, то континентальное «право автора» – личностную. В зарубежной науке признано, что конструкция первого призвана прежде всего стимулировать создание новых произведений405. Второе же, наделяя автора неотчуждаемыми моральными правами, использует личностный подход, при котором интересы творца произведения должны соблюдаться в первую очередь хотя бы потому, что именно он является центральной фигурой всей системы, давшей название этой области права406.

Как известно, англо-американское авторское право проистекает из «Статута королевы Анны» (1710 г.). Принятие этого акта прежде всего было обусловлено необходимостью регулирования конкуренции между издателями. До 1710 г.

основанная на королевской привилегии (1557 г.) бессрочная См.: Sterling J. A. L. World copyright law. London. 2003;

Goldstein P.

Copyright's highway: from Gutenberg to the celestial jukebox. Stanford, California.

2003;

Hoeren T. Rechtsfragen im Internet. Muenster, 2006;

Бентли Л., Шерман Б.

Указ. соч.;

Люка А. Авторское право и цифровые компьютерные технологии;

Липцик Д. Указ. соч.

См.: Бентли Л., Шерман Б. Указ. соч. С. 63.

См.: Люка А. Указ. соч.

монополия на издание книг в Англии принадлежала Stationers’ Company (компании издателей и книготорговцев). Соль отменившего эту монополию «Статута королевы Анны»

заключалась в том, что теперь всякий издатель, независимо от того, являлся он или нет членом Stationers' Company, мог приобрести у автора принадлежащее последнему исключительное право на воспроизведение (copyright)407. Это принадлежащее автору субъективное право было весьма ограниченным. Во-первых, считалось, что оно принадлежит создателю произведения на основании закона. Во-вторых, оно распространялось лишь на те произведения, которые прошли определенную процедуру регистрации. В-третьих, это право можно было целиком уступить издателю, т.е. оно являлось отчуждаемым. В-четвертых, действие данного правомочия заканчивалось по истечении четырнадцати лет с момента регистрации произведения. При жизни автора он мог снова передать издателю данное право еще на такой же срок. Однако произведения, не прошедшие регистрацию, и произведения, на которые истек срок действия права на воспроизведение, поначалу охранялись общим правом, которое признавало бессрочное, естественное право собственности.

В связи с принятием «Статута королевы Анны» в английской судебной практике возникли споры о том, уничтожает ли этот акт существовавшее до него общее право в области использования литературных произведений, т.е. оставил ли он в силе неограниченную временем литературную собственность? Споры эти разделили юристов на два лагеря. В одном из самых известных дел XVIII в. (1763 г.) адвокаты стороны, заинтересованной в отсутствии естественного права литературной собственности, привели ряд доводов, ставших классическими. Они говорили, что всякая вещь, чтобы состоять в чьей-либо собственности, должна обладать такими качествами, которые давали бы возможность овладеть ею, наложить на нее печать исключительного господства, устраняющего от пользования ею всякое третье лицо. Но литературная собственность не обладает ни одним из указанных признаков.

См.: Липцик Д. Указ. соч. С. 29–30.

Объект ее не есть телесная вещь. Она не может состоять в исключительном пользовании, так как мысли, будучи раз обнародованы, выходят из сферы частного господства автора и становятся общим достоянием408. Судьи Королевской скамьи, рассматривавшие это дело, разошлись во взглядах. Трое из них были того мнения, что по общему праву авторское право не ограничено никаким сроком. Четверо же высказали прямо противоположное воззрение. По мнению одного из них, судьи Йейтса, раз автор обнародовал или разрешил обнародовать свое сочинение, то исключительное право его или его представителя исчезает немедленно, так как сочинение обладает слишком невещественной природой, чтобы стать предметом собственности. Это право может быть защищено только положительными законами, потому в силу общего права всякий может издавать или продавать такое сочинение даже против воли автора409.

Однако позиция сторонников неограниченного права литературной собственности в общем праве была также сильна.

Ее занимал У. Блэкстон, утверждавший, что есть такой род собственности, которая, будучи основанной на труде и изобретении, легче всякой иной может быть подведена под понятие оккупации, так как само право оккупации основано на личном труде оккупирующего. Таково именно право, которое можно присвоить автору на его сочинение, так что никто другой без его разрешения не может ни издавать это сочинение, ни извлекать из него материальную прибыль410.

В 1774 г. дело, подобное указанному выше, также попало на рассмотрение судей Королевской скамьи. И снова мнения судей разделились. На вопросы о том, имеет ли автор право собственности на свое произведение и продолжается ли это право после истечения срока, предусмотренного в «Статуте королевы Анны», большинство ответило положительно. Но на вопросы о том, ограничена ли эта собственность законом, так что всякий иск против ее нарушения возможен лишь в пределах срока, См.: Табашников И. Г. Указ. соч. С. 325-326.

См.: Табашников И. Г. Указ. соч. С. 326-327.

Там же. С. 327.

установленного данным Статутом и при соблюдении выставленных в нем условий, большинство ответило утвердительно. К последнему мнению присоединились и остальные лорды верхней палаты Парламента411. Это решение сильно напугало издателей и некоторых авторов, среди которых был якобы и Д. Юм.

Так, в итоге дискуссий в Англии постепенно возобладала позитивистская точка зрения на право использования литературных и художественных произведений. И с последней трети XVIII в. это право могло быть защищено в судах на основании и в пределах закона, который постепенно стал увеличивать сроки и сферу действия авторских прав. Что касается охраны неимущественных интересов писателей и художников, то до конца XX в. в странах общего права личные неимущественные права автора пользовались лишь половинчатым признанием судебной практики. «Собственно, – отмечает В. Л. Вольфсон, – института под таким названием ни статутное, ни общее право не знало вовсе: суды изредка прибегали к другим правовым инструментам для защиты соответствующих интересов автора … причём академическая юриспруденция находила такое положение в целом вполне приемлемым»412.

Английская концепция copyright, в центре которой находится идея воспроизведения экземпляров произведения, была воспринята по другую сторону Атлантики. Идеология американского авторского права выражена в приводимом выше положении Конституции США о праве Конгресса поощрять развитие наук и полезных искусств путем предоставления авторам исключительного права413. В отличие от английской системы права в законодательстве некоторых штатов была задекларирована неотъемлемость авторского права, впрочем Там же. С. 328.

Вольфсон В. Л. Моральные (личные неимущественные) права автора и их содержание в странах общего права и в странах континентальной системы: дисс.

… канд. юрид. наук. СПб., 2006. С. 88.

См.: п.8 разд.8 ст.1 Конституции США и его многочисленные переводы (напр.: Халипова Е.В. Конституционно-правовые основы интеллектуальной собственности: дисс. … д-ра юрид. наук. М., 1999. С. 43–46).

принципиально не повлиявшая на существо концепции copyright.

Например, преамбула к закону штата Массачусетс от 17 марта 1789 г. гласила следующее: «Нет иной собственности, принадлежащей человеку в большей мере, чем та, что является результатом его умственного труда»414. Что же касается личных неимущественных интересов автора, то в Соединенных Штатах таковые признавались прежде всего судами. Так, целостность произведения охранялась в рамках обязательственного права либо защиты от диффамации, а упоминание или неупоминание имени автора – в рамках защиты от недобросовестной конкуренции415. Эти механизмы являются значительно более гибкими, нежели неотъемлемые, абсолютные моральные права. В целом же, соглашаясь с мнением И. А. Близнеца, нужно отметить, что в США, как и в Англии, целью законов об авторском праве признавалась прежде всего защита имущественных прав издателей, которые приобретали права у автора либо его правопреемников416.

Иную цель преследует континентальная система авторского права. В центре ее находится личность автора, творца произведения. Появление этой концепции связывается прежде всего с французскими декретами Учредительного собрания, принятыми в период революции 1789–1795 гг. Первым из этих актов стал декрет от 13 и 19 января 1791 г., в соответствии с которым Учредительное собрание Французской революции объявило священным право автора на публичное представление им своих произведений417. Принятию этого ставшего историческим закона предшествовали знаменитые слова одного из его разработчиков, сторонника трудовой теории собственности Ле Шапелье: «Творение – плод мысли писателя является самой Цит. по: Липцик Д. Указ. соч. С. 20.

См.: Липцик Д. Указ. соч. С. 42.

См.: Близнец И. А. Указ. соч. С. 24.

«Ст. 2. Произведения живущих авторов не могут представляться ни в каком общественном театре на всей территории Франции без формального письменного согласия авторов;

нарушение этого закона карается конфискацией любой прибыли от указанных представлений в пользу автора. … Ст. 5.

Наследники и правопреемники авторов являются собственниками произведений в течение пяти лет после смерти автора» (Цит. по: Липцик Д. Указ. соч. С.32).

сокровенной, самой законной, самой неоспоримой и личностной из всех видов собственности»418. «Из всех видов собственности наименее опровержимой, бесспорно, является собственность на творения гения»419, – утверждал Иосиф Лаканаль в докладе, представленном перед принятием второго декрета от 19 и июля 1793 г., в соответствии с которым Учредительное собрание включило в сферу правовой охраны право на воспроизведение420.

Слова указанных авторов определенным образом способствовали принятию этих революционных актов, а последние сыграли важнейшую роль в становлении континентального авторского права, так как заложенные в них субъективные права, в отличие от системы copyright, воспринимались как подлинные естественные права, а не просто как продукт закона.

Становление континентальной концепции авторского права продолжилось в XIX в. В первой половине этого столетия французские юристы и представители искусства обратили внимание общественности на то, что использование произведения не только приносит автору доход, но и непосредственно затрагивает его имя и репутацию. Такие писатели-романтики, как В. Гюго и П. Мериме, обосновывали идею, что автору непременно должно принадлежать настоящее право отцовства на свое произведение. И постепенно в общественном сознании стала утверждаться мысль, что уступка автором своих имущественных прав на рукопись отнюдь не предоставляет покупателю права произвольно изменять, искажать, переделывать ее, а также выпускать в свет, не указывая имени писателя либо под другим именем. Так, сначала в судебных решениях421, а уже потом в законодательстве (XX в.) Цит. по: Флорансон П. Указ. соч.

Там же.

«Ст. 1. Авторы письменных произведений любого жанра, композиторы, художники и граверы, изготавливающие гравюры картин или рисунков, пользуются в течение всей своей жизни исключительным право на продажу, сбыт, распространение своих произведений на территории Республики и на передачу всех или части своих указанных прав. … Ст. 2. Их наследники и правопреемники пользуются тем же правом в течение десяти лет после смерти авторов» (Цит. по: Липцик Д. Указ. соч. С. 32).

были закреплены неотъемлемые личные неимущественные права автора, называемые в Европе «моральными» (droit moral).

В середине XIX в. благодаря мнениям юристов, писателей, художников понимание юснатуралистической природы прав на использование художественных произведений усилилось.

Сознание, что возникновение авторского права не должно зависеть от произвола закона и что последний обязан защищать его пустило во Франции глубокие корни и выразилось в Декрете от 28 мая 1858 г., который безусловно запрещал контрафакцию не только французских, но и всех иностранных авторов без условий какой-либо взаимности422.

Таким образом, в два этапа, первый из которых можно назвать революционным, а второй – романтическим, сформировалась континентальная система авторского права в ее французской интерпретации, получившей название «дуалистической». Эта концепция четко разделяет всю совокупность авторских исключительных правомочий на личные неимущественные (моральные) и имущественные права. По мнению сторонников данной теории, интересы морального и имущественного порядка имеют различные сферы применения;

личные неимущественные права и имущественные права имеют различную историю. «В то время как имущественные права представляют собой простые возможности после завершения произведения и до тех пор, пока автор не принял решения пользоваться ими, приступая к публикации, – личное неимущественное право само по себе существует с первого мазка кисти или росчерка пера, с первого наброска пока еще предварительного плана. Именно осуществляя свое личное Постановление Гражданского трибунала Сены от 17.08.1814 г. – право на уважение репутации автора, называемое также «правом на неприкосновенность произведения»;

Постановление Королевского суда Парижа от 11.01.1828 г. – право на обнародование;

Постановление Апелляционного суда Парижа от 16.02.1836 г. – право на имя. Здесь приводятся современные названия данных правомочий, которых в то время еще не было. (См.: Пронина О. Зарождение понятия моральных прав в XIX веке во Франции // Интеллектуальная собственность. Авторское право и смежные права. 2007. №11. С. 62–64;

Флорансон П. Указ. соч.).

См.: Табашников И. Г. Указ. соч. С. 324.

неимущественное право на обнародование произведения, автор вводит его в область экономических категорий, уточняя, в какой форме и в какой мере его можно использовать»423.

Дуалистическая концепция представлена в действующем французском законодательстве следующим принципиальным положением: «Автор творческого произведения обладает в отношении своего произведения, в силу одного факта его создания, правом нематериальной собственности исключительной и абсолютной. Это право включает в себя признаки как интеллектуального и морального, так и имущественного характера, которые определены в книгах I и III настоящего кодекса»424.

Несколько в ином ракурсе представлено континентальное авторское право в Германии. Здесь становление этого института проходило более спокойно, нежели во Франции с ее революционными декретами, и более академично, нежели в Англии со свойственной ее правовой системе невероятной пластичностью англо-саксонских юридических категорий425. Как следует из § 2.2, немецкая теоретическая авторско-правовая мысль в определенной мере основывается на философской идее И. Канта о том, что произведение автора – это его обращение к публике через издателя. Кроме того, Гегель говорил, что автор произведения остается собственником общего способа размножения своего сочинения и что этот общий способ он непосредственно не отчуждает и может сохранить его как проявление самого себя426. То есть философ четко не разделял имущественные и неимущественные интересы автора, связанные с художественным творчеством.

Данные выводы позволяют утверждать, что авторское право в Германии еще задолго до своей регламентации в законодательстве рассматривалось как право, связанное с Липцик Д. Указ. соч. С. 133.

Кодекс интеллектуальной собственности Франции: литературная и художественная собственность. Новосибирск. 2005. Ст. L 111-1.

См.: Пиленко А. А. Право изобретателя. Историко-догматическое исследование. М., 2001. С. 106.

См.: Гегель Г. В. Ф. Философия права. С. 124.

личностью создателя произведения. «Личные неимущественные и имущественные авторские права, – отмечается в немецкой литературе, – взаимодополняемы, они неразделимо связаны друг с другом в такой же степени, как две стороны одной монеты»427.

Эти правомочия, интерпретируемые в Германии как разные проявления единого права, в целом гарантируют соблюдение интеллектуальных и экономических интересов автора428. Исходя из единства субъективных прав на художественное произведение, немецкая модель континентальной концепции авторского права получила название «монистической». В этой личностно окрашенной системе авторское право как таковое вообще считается непередаваемым при жизни автора (§ 29 Закона об авторском праве и смежных правах429). Оно может быть только унаследовано (§ 28 указанного закона).

Отмеченное основное различие между дуалистической и монистической концепциями объясняется, прежде всего, тем, что если во Франции авторское право формировалось в два относительно самостоятельных этапа, то в Германии таковых не было: этот институт здесь изначально рассматривался в правовой мысли430 как личностно окрашенный. Однако, несмотря на неодинаковую родословную, и французская, и немецкая концепции, поскольку они обе принадлежат одной Mller M. Urheberrecht in der Bundeesrepoblik Deutschland: Materialien zu Politik und Gesellschaft in der Bundesrepublik Deutschland. Bonn. 1990. S. 9.

См.: Липцик Д. Указ. соч. С. 132.

Gesetz uber Urheberrecht und verwandte Schutzrechte (Urheberrechtgesetz) vom 9. September 1965. URL: http://www.uni-muenster.de/Jura.itm/hoeren/material/ urheberrechtsgesetz.pdf (дата обращения: 15.05.2008) Здесь можно привести известные слова М. Лютера: «Что это значит, мои дорогие типографщики, что вы так открыто друг друга грабите, воруете и подаете один другому безнравственные примеры. Разве вы уличные разбойники и воры? Или вы полагаете, что Бог благословит вас и вознаградит за такие злые дела? Когда я начал свои проповеди от Богоявления до Пасхи, пристроился ко мне какой-то наборщик, живущий от наших трудов, и украл у меня рукопись, прежде чем я ее окончил, унес и отдал отпечатать, уничтожив плоды наших затрат и труда. Смотри, Бог тебе покажет, какая тебе будет выгода, ты вор и перед Богом виновен. С этим злом можно было бы еще помириться, если бы только мои книги не печатались с такими ошибками и так безобразно» (Цит. по:

Шершеневич Г. Ф. Указ. соч. С. 85).

(континентальной) системе авторского права, имеют между собой значительно больше сходств, чем различий. Во-первых, и во Франции, и в Германии субъективное авторское право обосновывалось с позиций юснатурализма. Во-вторых, в этих странах оно возникает в силу факта создания произведения и для его осуществления не требуется соблюдения каких-либо формальностей. И, в-третьих, авторское право в государствах романо-германской правовой традиции не является и никогда не являлось полноценным объектом товарного оборота благодаря моральным правам, обеспечивающим автору контроль за использованием произведения, которое здесь воспринимается как продолжение личности художника.

Становление англо-американской и континентальной моделей правового регулирования в сфере использования произведений художественного творчества завершилось в первую треть XX в. Если вообще можно говорить о неком классическом варианте этих концепций, то он был достигнут именно в то время. Естественно, что данная отсечка очень условна, поскольку право, как и любая часть социальной реальности, непрерывно развивается. Однако в научных целях мысленное «фотографирование» правовых концепций в определенной фазе их развития полезно, так как позволяет с наибольшей точностью зафиксировать их сходства либо различия.

Рассмотренный даже в таком сжатом изложении процесс формирования концепций copyright и droit d'auteur показывает, что между ними существуют принципиальные расхождения.

Между тем в литературе высказывается иная и, как представляется, спорная точка зрения. Так, Л. А. Алехина, исследуя в своей диссертации генезис авторского права, приходит к выводу: «Между континентальной и англосаксонской системами права в сфере права интеллектуальной собственности на самом деле нет столь глубоких различий, как может показаться»431. Данный тезис представляется скорее странным, нежели спорным, в свете того, что сама Л. А. Алехина верно указывает на то, что становление рассматриваемых концепций Алехина Л. А. Указ. соч. С. 10.

проходило в соответствии с принципиально различными традициями432. Можно, конечно, предположить, что разная генетика систем copyright и droit d'auteur существенно не повлияла на их статику433. И для того чтобы проверить данную презумпцию, нужно посмотреть на регламентацию отношений по использованию художественных произведений в англо американской и континентальной правовых семьях.

Анализировать все нормы, регулирующие данные отношения, совершенно необязательно. Достаточно всего лишь рассмотреть те краеугольные элементы, по которым можно распознать любой юридический институт. Таких элементов, и на это обращал внимание еще в начале прошлого столетия А. А.

Пиленко, всего три: объект, субъект и отношение субъекта к объекту434. Последний из отмеченных элементов образует содержание правоотношения, т.е. субъективные юридические права и обязанности. Однако, анализируя отношения по использованию художественных произведений, когда правообладатель может использовать данные продукты любым способом, а все остальные обязаны воздерживаться от таких действий, нет особой необходимости рассматривать субъективные юридические обязанности, так как здесь они носят несамостоятельный характер. Сказанное объясняется тем, что в таких отношениях (правоотношениях пассивного типа, к числу которых относятся и отношения собственности) «юридическая обязанность (обязанность пассивного поведения) имеет чисто оградительное значение и находится внутри правовой связи, тогда как субъективное право своей активной частью, т.е.

правомочиями на активные действия, выходит за границы связи»435.

собственно правовой Таким образом, в правоотношениях по использованию произведений художественного творчества центр, выражающий то активное поведение, которое направлено на удовлетворение интереса управомоченного и которое поэтому имеет конечное для данного Там же. С. 102.

См.: Пиленко А. А. Право изобретателя. С. 581–582.

См.: Пиленко А. А. Право изобретателя. С. 580.

Алексеев С. С. Общая теория права: в 2 т. М., 1982. Т. 2. С. 127.

правоотношения социальное значение, находится в субъективном праве436.

Объект. Как отмечается в литературе, «вопрос об объекте правоотношения является одним из самых спорных и недостаточно разработанных не только в теории правоотношения, но и в общей теории права в целом»437. Среди многочисленных точек зрения по данной проблеме верной представляется та, которой придерживалась, в частности, Р. О.

Халфина: «Поскольку, с нашей точки зрения, субъективное право – всегда элемент правоотношения, понятия “объект права” и “объект правоотношения” фактически совпадают»438. Исходя из этого, объект правоотношений в сфере использования произведений художественного творчества и объект субъективных авторских прав, являющихся содержанием этих отношений, тождественны439. Законодательства всего мира признают, что объектом этим (часто употребляется также категория «предмет») является художественное произведение.

В континентальной системе авторского права исторически сложилось так, что объектами авторского права являются любые художественные произведения, являющиеся оригинальными.

Здесь законодательный перечень видов искусства, к которым может относиться охраняемое произведение, является примерным, т.е. незакрытым440. Название произведения также Там же. С. 134.

Дудин А. П. Объект правоотношения (вопросы теории). Саратов, 1980. С. 7.

Халфина Р. О. Указ. соч. С. 212.

См. об этом: Степанова А. В. Интеллектуальные права как совокупность имущественных и личных неимущественных прав: дисс. … канд. юрид. наук.

Волгоград, 2006. С. 59–63.

Так, во Франции согласно ст. L 112-1 Кодекса интеллектуальной собственности авторские права охраняются в отношении всех творческих произведений независимо от их жанра. «Являются, в частности, творческими произведениями в смысле настоящего кодекса: 1) книги, брошюры, другие письменные произведения: литературные, художественные и научные;

2) лекции, выступления, проповеди, судебные речи и другие произведения того же рода;

3) драматические или музыкально-драматические произведения;

4) хореографические произведения, цирковые номера и программы пантомимы, постановка которых зафиксирована в письменной или иной форме;

5) музыкальные композиции со словами или без слов;

6) кинематографические подлежит охране как объект авторского права в случае, если является результатом творческой деятельности автора (оригинальным) и может использоваться самостоятельно.

Естественно, что не любое название, которое может использоваться самостоятельно, является оригинальным.

Российская судебная практика, например, исходит из того, что неоригинальность такого названия произведения, как, например, «Энциклопедия для детей» очевидна441.

Следующей особенностью классической романо германской правовой традиции выступает то обстоятельство, что сфера юридической регламентации искусства здесь четко разделяется на институт, охраняющий творческие произведения (авторское право), и институт, охраняющий исполнения этих произведений артистами, а также фонограммы (смежные права).

В странах, придерживающихся системы copyright, законодательный перечень охраняемых произведений является, как правило, исчерпывающим, он «почти не оставляет судам маневра для признания охраноспособности произведений иных видов»442. Далее, англо-американское право, в отличие от континентального, принципиально не разграничивает режимы охраны художественных произведений и исполнений, фонограмм. Это приводит к тому, что авторское право стран произведения или иные произведения, состоящие из серий последовательностей анимированных изображений, озвученных либо нет, называемые в совокупности аудиовизуальными произведениями;

7) рисунки, произведения живописи, архитектуры, скульптуры, гравюры, литографии;

8) графические или типографические произведения;

9) произведения фотографические, а также созданные с помощью средств, аналогичных фотографии;

10) произведения прикладного искусства;

11) иллюстрации, географические карты…» (ст. L 112- того же Акта).

См.: п. 2 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 28 сентября 1999 г. N 47 «Обзор практики рассмотрения споров, связанных с применением Закона Российской Федерации "Об авторском праве и смежных правах"» // Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 1999.

№11.

Бентли Л., Шерман Б. Указ. соч. С. 102.

системы copyright применяется к ценностям, которые могут и не являться творческими произведениями443.


Еще одно отличие между рассматриваемыми концепциями заключается в степени оригинальности, необходимой для того, чтобы то или иное художественное произведение получило статус объекта авторского права. Как было показано в § 1. оригинальность является лишь одним из возможных критериев творчества, однако именно он стал для авторского права краеугольным камнем при решении вопроса об охране художественных произведений. Законодатели всех стран избегают давать определение понятию «оригинальность». Поле, где разыгрывается данная карта, – это правовая доктрина и судебная практика.

В странах континентального права оригинальность понимается как выражение личности автора. Это очень широкое определение получило множество трактовок. Например, согласно одной из них, выражение личности автора рассматривается просто как проявление индивидуальности того, кто создал произведение. «В таком случае, – пишет А. Люка, – оригинальное произведение может также быть определено как произведение, не имеющее копии, созданное определенным человеком, а не кем-то другим»444. Господствующей же концепцией оригинальности в романо-германской правовой традиции является другая – субъективная, романтическая. В рамках данной системы взглядов оригинальным произведением считается лишь такое, в котором автор смог выразить собственные чувства, эмоции, фантазии.

В традиции общего права утвердилась другая концепция оригинальности, именуемая «объективной». Здесь произведение получает правовую охрану уже при таком минимуме признаков творческой деятельности, который позволяет сказать, что оно не скопировано. Английские и американские суды для того, чтобы определить, является ли то или иное произведение оригинальным, ставят вопрос о том, сколько труда, умения или усилия приложил автор для того, чтобы создать данный См.: Липцик Д. Указ. соч. С. 37.

Люка А. Указ. соч.

продукт445. Объективная концепция афористично была выражена одним из английских судей начала XXв. следующим образом:

«То, что достойно воспроизведения, следует считать достойным охраны»446.

Субъект. Англо-американская и романо-германская традиции права по-разному решают вопрос о том, кто может быть первоначальным обладателем прав на художественное произведение. Классический постулат Нового времени, гласящий, что субъектом, способным совершить акт художественного творчества, может быть только человек, нашел продолжение в естественно-правовой максиме: первоначальным обладателем прав на произведение искусства должен быть только автор. Континентальное авторское право, как уже указывалось выше, построено вокруг этого принципа. Здесь, за некоторыми исключениями447, права на художественное произведение изначально могут возникнуть только у лица, творческим трудом которого оно создано. Таким образом, в романо-германской правовой традиции культурологическое и юридическое понятия «автор», по большому счету, совпадают.

В странах, входящих в семью общего права, юридическое понятие «автор» рассматривается шире, нежели в правовых системах, основанных на традиции римского права. Здесь, когда См.: Бентли Л., Шерман Б. Указ. соч. С. 153.

Там же. С. 173.

Речь идет прежде всего о коллективных произведениях. Так, во Франции, для того чтобы решить проблему словарей, в частности словаря Французской Академии, и энциклопедий, с принятием закона «Об охране литературной и художественной собственности» от 11.03.1957 в него была введена ст. 13:

«Коллективное произведение, если нет доказательств иного, является собственностью физического или юридического лица, под именем которого оно обнародовано. Это лицо наделяется авторскими правами». Р. Дюма отмечает, что здесь делается упор на главенствующую роль юридического лица, по инициативе и под именем которого издано, опубликовано и выпущено в свет произведение. «В действительности оно является «творцом произведения».

Вкладчик, таким образом, отказывается от своей авторской свободы в пользу юридического лица. Участие вкладчика растворяется в коллективе, которому юридическое лицо придало необходимое единство» (Дюма Р. Литературная и художественная собственность. Авторское право Франции. М., 1993. С. 120– 121).

речь идет о создании произведения на основании трудового договора, по заказу или в целях использования его при изготовлении кинофильмов и других коллективных произведений, работодатель, заказчик, продюсер юридически признается автором и соответственно первоначальным правообладателем субъективных прав на указанный продукт 448.

Данное правило действует, если в договоре на создание произведения не предусмотрено иное. Такая фикция, когда автором признается лицо, не внесшее творческого вклада в создание художественного произведения, получила в доктрине название «концепции работы по найму». Последняя особенно развита в Соединенных Штатах, где американскому производству кинофильмов, издательской и полиграфической индустриям крайне невыгодно, чтобы создатели произведений сохраняли за собой не только имущественные, но также и личные неимущественные права. В соответствии с концепцией работы по найму все лица, участвующие в производстве, например, кинофильма, даже те, вдохновение, труд по написанию сценария и режиссура которых создали его, являются принятыми по контракту наемными работниками. Если соглашением о найме на работу не предусматривается иное, то компании-обладателю авторского права позволяется изменять произведение вне зависимости от интересов тех лиц, чьим творческим трудом оно создано. «Редко встречается участник создания кинофильма, – отмечается в американской литературе, – который настоял или может настоять на сохранении контроля над окончательным продуктом после выпуска его на экран»449.

Субъективное право. Как отмечалось выше, в романо германской авторско-правовой традиции за создателем Так, в США § 201b Закона об авторском праве от 1976 г. гласит: «В случае создания произведения по найму наниматель или другое лицо, для которого создавалось произведение, считается автором в смысле настоящего Закона и, если стороны специально не обусловили иное в подписанном ими документе, обладает всеми правомочиями, составляющими авторское право» (Цит. по:

Гражданское, торговое и семейное право капиталистических стран. Авторское право : сб. нормативных актов / под ред. В. К. Пучинского, М. Н. Кузнецова. М., 1988. С. 38).

Луцкер А. П. Авторское право в цифровых технологиях и СМИ. С. 249.

произведения искусства признаются правомочия как имущественного, так и личного неимущественного характера, а в классической традиции общего права – только имущественного450. В самом общем виде имущественное авторское право представляет собой возможность использования художественного произведения в любой форме и любым способом. Кроме того, все третьи лица, не обладающие этим правом, обязаны воздерживаться от использования этого произведения. Однако содержание рассматриваемого права является исторически относительным, так как способы и формы использования произведения непосредственно зависят от технического прогресса. И для определения того, какие действия вправе совершать автор и какие обязаны не совершать третьи лица, выражение «в любой форме и любым способом» должно быть расшифровано законом либо судом. Решая такую нелегкую проблему – как с помощью конкретных правомочий описать все известные на данный момент времени способы использования произведения, – мировая юридическая мысль пошла двумя различными путями.

Первым, синтетическим, методом воспользовалась континентальная юриспруденция. Суть его в том, что за автором признается ограниченное количество правомочий, трактуемых судами либо в доктрине самым широким образом. Во французском законодательстве, начиная с декретов 1791 и гг., право на использование произведения формулируется как сумма права на воспроизведение и права на представление. Такой подход дает возможность не формулировать в виде отдельных правомочий право на экранизацию, радио- и телевещание, право на перевод и т.п. В германском праве представлена ослабленная версия рассматриваемого подхода, которую правильно назвать полусинтетической. Здесь имущественное авторское право подразделяется на два широких правомочия: право использовать произведение в материальной форме и право на публичное Подробнее об этом см.: Матвеев А. Г. Личные неимущественные права авторов в Бернской конвенции по охране литературных и художественных произведений: история вопроса // Вестник Перм. ун-та. 2008. Вып. 6(22).

Юридические науки. С. 157–162.

сообщение произведения в нематериальной форме (§ 15 Закона об авторском праве). Далее эти широкие по содержанию права уточняются в Законе путем перечисления конкретных правомочий (§§ 16–22). В целом, достоинством синтетического метода является его гибкость, недостатком – возможная неточность.

Другой, аналитический, метод используется в странах, где распространена концепция copyright. Здесь законодательно составляется длинный перечень, включающий в себя все известные на определенный момент времени способы использования произведения, каждому из которых соответствует конкретное правомочие. Эти правомочия трактуются судами, как правило, буквально. Такой путь вписывается в логику общего права, которое избегает слишком абстрактных определений.

Достоинством этого метода является его точность, а недостатком бессистемность и неэластичность. Кроме того, использование такого лоскутного метода порождает ситуацию, когда правомочия неизбежно начинают смешиваться, вытеснять друг друга451.

Итак, в результате проведенного анализа систем copyright и droit d'auteur в контексте правовых воззрений, можно заключить, что и в наименовании, и в существе, и в регламентации отдельных элементов – во всем каждая из рассматриваемых концепций обладает своим правовым стилем452. Различия в стиле этих концепций, как представляется, прежде всего проистекают из их неодинаковой политико-правовой родословной. Авторское право, как никакой другой институт частного права, является плодом интеллектуальных построений и дискуссий, а не выросшим самим собой на почве народных воззрений растением.


Естественно, что не следует забывать также об экономических факторах, которые многими рассматриваются как доминирующие. «Не нужно быть марксистом, – замечает известный компаративист М. Богдан, – чтобы понять, что любая правовая система представляет собой весьма высокий уровень См.: Бентли Л. Шерман Б. Указ. соч. С. 221.

О категории «правовой стиль» см.: Цвайгерт К. Кётц Х. Указ. соч. С. 107– 109.

надстройки («суперструктуры»), которая базируется на соответствующей экономической системе общества, и что любая правовая система призвана обслуживать среди самых различных сфер общества и нужды экономики»453. Однако с помощью одних только этих экономических факторов нельзя объяснить, почему в странах с одинаковым типом государства, права, производственных отношений у появившихся примерно в одно и то же время правовых институтов столь разный характер.

Поэтому, анализируя и сравнивая концепции copyright и droit d'auteur, следует обратить внимание еще и на такие обстоятельства, как-то: 1) историческое происхождение и развитие правовой системы;

2) господствующая в этой правовой системе доктрина юридической мысли и ее специфика;

3) своеобразие структуры права и правовых источников в романо германской и англо-саксонской правовых семьях454.

Одним из самых важных факторов, повлиявших на облик рассматриваемых авторско-правовых концепций, стала специфика доктрины юридической мысли, присущая семьям континентального и общего права. Для правовых систем, входящих в первую семью, по мнению К. Цвайгерта и Х. Кётца, характерно стремление к созданию абстрактных правовых норм, к охвату всей сферы права хорошо структурированной системой и к разработке методов для построения правовых конструкций455.

Юридическая мысль, свойственная романо-германской правовой традиции, по своей сути является дедуктивной: здесь в процессе формирования права исходят из определения «общих принципов» и правовых доктрин, на основе которых не только создаются нормы права, но и решаются конкретные дела456. С другой стороны, индуктивной является правовая доктрина в общем праве, развивавшаяся путем накопления опыта судебных прецедентов. Первая находит поддержку в философии, основоположником которой был Р. Декарт, вторая опирается на Bogdan M. Comparative Law. Kluwer, 1994. Цит. по: Общая теория государства и права. Академический курс: в 3 т. Т. 2. Право. М., 2007. С. 174.

См.: Цвайгерт К. Кётц. Х. Указ. соч. С. 109.

См.: Цвайгерт К. Кётц. Х. Указ. соч. С. 111.

См.: Марченко М. Н. Источники права: учеб. пособие. М., 2005. С. 440.

учения, восходящие к Ф. Бэкону. Продукт первой, континентальное авторское право, использует синтетический метод построения имущественных прав, охраняет все художественные произведения, являющиеся оригинальными.

Напротив, в системе copyright используется аналитический метод при регламентации как имущественных авторских прав, так и охраняемых произведений. В континентальной традиции права на регулирование творческих отношений существенно повлияла сначала философия юснатурализма, а затем – романтизма. В традиции же общего права очевидно влияние утилитаризма и прагматизма. На континенте значительный интеллектуальный вклад в развитие авторского права внесли философы и писатели, а по ту сторону Ла-Манша – судьи, которые все-таки периодически обращаются к достижениям правовой науки 457.

Следующим немаловажным фактором, на котором необходимо остановиться более подробно, является различие в структуре континентального и англо-американского права458.

Известно, что системы права Англии и США не имеют присущего романо-германской традиции разделения на публичное и частное право459, на привычные европейскому юристу отрасли и институты. «Вместо этого, – писал Р. Давид, – мы находим в английском праве деление в первую очередь на См.: Богдановская И. Ю. Источники права на современном этапе развития «общего права»: автореф. дисс …. д-ра юрид. наук. М., 2007 С. 43.

«Различию в структуре романских правовых систем и английского права, – отмечал Р. Давид, – долгое время не придавалось должного значения. Это объясняется тем, что в течение длительного периода под влиянием ряда теорий считалось, что, анализируя право, достаточно подходить к нему лишь как к совокупности норм. Для тех же, кто посмотрит как бы со стороны, самым существенным в праве окажутся не нормы, которые оно содержит в данный момент, а скорее сама структура этого права, его классификация, применяемые концепции, тип норм права, составляющих его основу» (Давид Р. Жоффре Спинози К. Указ. соч. С. 226).

Здесь следует заметить, что в юридической науке, в частности, В. П Реутовым высказывается интересная точка зрения о том, что некоторые аспекты частного и публичного права существуют и в английском праве. Однако «вряд ли деление на публичное и частное, – правильно пишет автор, – соответствует делению на общее право и право справедливости» (Реутов В. П.

Функциональная природа системы права. Пермь, 2002. С. 103).

общее право и право справедливости»460. В свою очередь, для юридических систем романо-германского типа, к которым принадлежит и российское право, характерны внутренняя расчлененность, дифференциация на относительно автономные, устойчивые и в то же время связанные между собой части – институты, отрасли461. Отмеченное своеобразие структуры права в этих семьях отражается в том числе и на регулировании отношений в сфере художественного творчества.

Итак, регламентация отношений по использованию произведений художественного творчества институционализирована в авторском праве. В мире, как уже отмечалось, существует всего две фундаментальные авторско правовые концепции: романо-германская (droit d'auteur) и англо американская (copyright). Первая охватывает собой все стороны отношений, складывающихся по поводу произведения искусства.

Вторая же, и на это обращает внимание Л. А. Алехина, четко отграничивает регламентацию отношений автора – творца и автора – участника экономического оборота, регулируя эти отношения разными правовыми актами462. На континенте культурологическое и юридическое понятие «автор», как правило, совпадают, а в Англии и США этот принцип очень сильно ослаблен. Классическое романо-германское авторское право регулирует отношения, возникающие в связи с созданием и использованием исключительно произведений искусства. А англо-американское – применяется к созданию и использованию ценностей, которые могут и не являться творческими произведениями (исполнения, фонограммы).

Таким образом, отношения, возникающие в связи с созданием и использованием произведений искусства, в романо германской правовой семье регулируются одним институтом – авторским правом, а в англо-американской традиции права – несколькими: прежде всего системой copyright и, кроме того, общим правом, законами о диффамации, защите от недобросовестной конкуренции и т.д.

Давид Р. Жоффре-Спинози К. Указ. соч. С. 227.

См. об этом: Алексеев С. С. Право: азбука, теория, философия. С. 248.

См.: Алехина Л. А. Указ. соч. С. 110.

Вообще сравнение концепций правового регулирования тех или иных отношений представляет собой значительную трудность, так как здесь легко поддаться соблазну как переоценки, так и недооценки различий и правовых учений.

Первая тенденция, объясняемая естественным стремлением к глубокому анализу, опасна догматизмом и излишним теоретизированием. Вторая, исходящая из традиций прагматизма, когда предпочтение отдается конкретным результатам, а не философским рассуждениям, как пишет А. Люка, «ведет к чисто внешнему консенсусу, который разваливается при появлении первых же настоящих трудностей»463. К таковым, несомненно, относятся характерные для современности цифровые технологии и компьютерные сети, появление которых неизбежно повлекло изменение регламентации использования художественных произведений и взглядов на эту регламентацию. Анализу этих изменений, лучше сказать, тенденций, посвящен следующий параграф данной работы.

.

§ 3.2. Основные тенденции правовой регламентации использования произведений художественного творчества и современность Тенденции правового регулирования, т.е. направления развития юридической регламентации тех или иных отношений, присущи праву не только современного, но вообще любого общества. Право всегда реагировало и будет реагировать на изменяющуюся социальную реальность, частью которой оно является. Здесь необходимо подчеркнуть, что общество относительно права выступает его метасистемой как в онтологическом, так и гносеологическом смысле464: во-первых, общество генетически предшествует праву и функционально обусловливает его предназначение, а во-вторых, специфика познания общества определяет особенности знаний о праве465. В то же время право – это достаточно автономная система, Люка А. Указ. соч.

См.: Социальная антропология права современного общества / под ред. И. Л.

Честнова. СПб., 2006 С. 78.

См.: Социальная антропология права современного общества. С. 78.

имеющая собственную логику развития, которая проявляется в том, что этот регулятор развивается в соответствии с некоторыми внутренними закономерностями. «Государственная воля, – отмечает В. К. Бабаев, – например, должна обязательно объективироваться в форме правового акта или иного источника права;

логико-юридическое развитие правовых норм может осуществляться только в рамках иерархически построенных нормативных актов;

правоприменение логически следует за правотворчеством и завершает процесс правового регулирования;

субъективному праву обязательно должна соответствовать юридическая обязанность и т.д.» О тенденциях правовой регламентации тех или иных отношений можно говорить как минимум в двух аспектах – формальном и содержательном.

С точки зрения первого тенденции следует рассматривать как направления движения определенных групп юридических норм (субинститутов, институтов, подотраслей и т.д.), регулирующих функционально однородные отношения в различных правопорядках. На данном уровне проявляются процессы взаимодействия как международного и национального права, так и национальных правовых систем между собой. В этом смысле существуют всего два глобальных направления – интеграция и дифференциация правового регулирования. С точки зрения содержательного подхода тенденции правового регулирования рассматриваются как направления развития юридической квалификации тех или иных отношений. Здесь можно говорить о том, что, вслед за изменениями социальной реальности либо моделируя эти изменения, законодатель корректирует регламентацию тех или иных отношений, выводит их из правового поля либо, наоборот, вводит в таковое.

Правовое регулирование отношений по использованию произведений художественного творчества в настоящее время активно развивается. Это легко обнаружить, анализируя ситуацию в данной сфере как с точки зрения формального, так и с точки зрения содержательного подходов. С позиций первого – Бабаев В. К. Советское право как логическая система: учеб. пособие. М., 1978. С. 23.

наблюдается конвергенция правовых систем в целом и интеграция законодательства в частности. Эти процессы непосредственно связаны с интернационализацией различных аспектов общественной жизни (прежде всего экономических) и обусловлены переходом евро-атлантической цивилизации от доиндустриального типа общества к индустриальному. «С конца XVIII в., – пишет Э. Аннерс, – общество, имевшее свои корни в общеевропейской, происходящей из эллинизма культурной традиции, начало настолько изменяться в области производственной техники и экономической структуры, что скорее всего следовало говорить о новом типе цивилизации – технологическом»467. В то время начало формироваться единое мировое экономическое пространство, и закономерно, что в среде наиболее развитых стран возникла потребность в единообразии правового регулирования соответствующих отношений. В г., например, на Международном конгрессе сравнительного права Э. Ламбер предложил даже разработать через сравнительный анализ национальных правовых систем так называемое вселенское право, единое для всего человечества468.

Интеграционные процессы в сфере регламентации использования художественных произведений, начавшись в XIX Аннерс Э. История европейского права. М., 1994. С. 275.

Интересной по данному вопросу представляется точка зрения Р. Ф. Абдеева:

«Неустанная, непрекращающаяся по сей день борьба за скорость и эффективность общения и взаимодействий особенно ярко проявлялась в интенсивном развитии средств непосредственной передачи информации:

книгопечатание – телеграф – телефон – радио – телевидение. Историческое нарастание информационных процессов носило объективный характер. Оно охватило все континенты, способствуя, в конечном итоге, ускорению развития производительных сил, изменению способов производства, постепенному сокращению времени между сменой общественных формаций. Именно благодаря интенсификации информационных процессов, являющейся объективной исторической закономерностью (и отражением потребности общественного бытия), этот процесс шел ускоренно» (Абдеев Р. Ф. Философия информационной цивилизации. URL:

http://www.vusnet.ru/biblio/archive/abdeev_filosofija/01.aspx (дата обращения:

20.06.2008)).

См.: Кабалкин А. Санникова Л. Глобализация правового пространства и новеллы российского гражданского законодательства // Российская юстиция.

2001. №12. С. 17–19.

в., продолжились и усилились в следующем столетии. Они существенно способствовали сближению романо-германской и англо-американской концепций copyright и droit d'auteur. Еще одним фактором, способствовавшим сближению указанных систем, стала конвергенция семей общего и континентального права, о которой стало очень модно говорить в западной науке начиная с 60-х гг. XX столетия469.

С переходом интернационализации в стадию глобализации, характерную для информационного общества, оборот художественных произведений и прав на них приобретает транснациональный характер. С каждым годом национальные географические границы имеют для него все меньшее и меньшее значение. «Власть мысли, выраженная в книгах, кинофильмах, музыке, рисунках, картинах, скульптуре и фотографиях, – пишет А. Луцкер, – пересекает пространство и границы»470. С другой стороны, А. Полторак и П. Лернер обращают внимание на то, что «сейчас возможность перевести все в цифровой видеоформат означает, что каждый желающий может создать качественную копию, разместить ее в Internet и стать пиратом глобального масштаба»471. Благодаря этим явлениям интеграционные процессы в регулировании творческих отношений значительно усилились и ускорились. А. Луцкер по этому поводу точно заметил, что кодовым словом для создания международной «гармонизация»472.

справедливости стало Ее можно охарактеризовать в трех аспектах:

1. Число участников важнейшего международного договора в сфере авторского права – Бернской конвенции по охране литературных и художественных произведений, которую можно назвать катализатором институционализации авторского права, – за последние тридцать лет возросло более чем в два раза.

Так, на 20 ноября 2007 г. их насчитывается сто шестьдесят три против шестидесяти в 1971 г. К Бернской конвенции Россия См.: Марченко М. Н. Курс сравнительного правоведения. М., 2002. С. 161– 162.

Луцкер А. Указ. соч. С. 198.

Полторак А. Лернер П. Основы интеллектуальной собственности. С. 157.

См.: Луцкер А. Указ. соч. С. 199.

присоединилась совсем недавно (в 1995 г.), хотя вопрос об этом ставился на обсуждение еще в министерстве юстиции Российской империи в 1911 г. 2. Возросло число как международных авторско-правовых актов, так и организаций, в рамках которых они были приняты.

Наиболее значительными из этих соглашений являются: Договор ВОИС по авторскому праву (ДАП)474, Договор ВОИС по исполнениям и фонограммам (ДИФ)475, Соглашение по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности (ТРИПС)476.

Россия на данный момент присоединилась лишь к ДАП.

3. В последние двадцать лет огромное влияние на интеграцию систем права стран – членов Европейского союза оказывают принимаемые Европейским парламентом и Советом акты. В сфере интеллектуальной собственности в рамках ЕС можно выделить две формы интеграционных правовых процессов – гармонизацию и унификацию права. В рамках первой формы происходит сближение национальных законодательств стран – членов ЕС в сфере, например, авторского права и смежных прав.

Гармонизация права в ЕС осуществляется с помощью такого нормативно-правого акта, как директива, которая имеет обязательную силу только для того государства, которому она адресована, и лишь в отношении того результата, на достижение которого она направлена477. При унификации права, характерной Подробнее об этом см.: Матвеев А. Г. Участие Российской империи в конвенциях по охране литературных и художественных произведений // Норма.

Закон. Законодательство. Право: материалы и тез. докл. студ. межвуз. науч. практ. конф. Пермь, 2007. С. 36–39.

См.: Договор ВОИС по авторскому праву (ДАП): [принят в Женеве декабря 1996 г. ] // Шамраев А. В. Правовое регулирование информационных технологий (анализ проблем и основные документы). Версия 1.0. М., 2003. С.

215–220.

См.: Договор ВОИС по исполнениям и фонограммам (ДИФ): [принят в Женеве 20 декабря 1996 г.] // Там же. С. 220–227.

См.: Соглашение по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности (ТРИПС): принято в рамках ВТО на Уругвайском раунде многосторонних торговых переговоров, 15 апреля 1994 г. // Там же. С. 230–231.

См.: Абдуллин А. И. Право интеллектуальной собственности в Европейском Союзе: генезис, унификация, перспективы развития: дисс. … д-ра юрид. наук.

М., 2006. С. 12.

для сферы средств индивидуализации участников гражданского оборота и производимой ими продукции, происходит введение единого инструмента правовой охраны интеллектуальной собственности, действующего на всей территории ЕС.

Инструментом унификации права является регламент. «Главные свойства регламента, – пишет А. И. Абдуллин, – общее применение в государствах-участниках, общеобязательность в полном объеме и прямое (непосредственное) действие – предопределяют значительную эффективность его правоположений. Регламенты не нуждаются в последующей ратификации государствами-членами, в имплементации в национальное законодательство и не могут быть изменены никаким органом государства-члена»478.

Процессу европейской гармонизации авторского права предшествовало принятие в 1988 г. плана действий – Зеленой книги об авторском праве и вызове, брошенном новыми техноло гиями479. В этом акте Европейская комиссия обращает внимание на три аспекта, пробудившие интерес ЕС к гармонизации авторского права: 1) возрастаюшая роль авторского права в экономической жизни, особенно в западных странах, которые всё больше ориентируются на продукты и услуги с твёрдой добавленной стоимостью;

2) интернационализация вопросов об авторском праве, выражающаяся в том, что из-за новых технологий, стирающих национальные границы, нельзя уже ограничивать существующие проблемы территорией одного государства и рассматривать их исключительно на национальном уровне;

3) глубокие перемены в области использования имущества и услуг, относящихся к культурной сфере480.

Среди принятых в рамках ЕС директив особенно необходимо отметить Директиву о гармонизации некоторых аспектов авторского права и смежных прав в информационном Там же.

Для достижения своих целей Европейская комиссия публикует «книги»:

Зеленые книги намечают пути для проведения анализа в какой-либо области, а Белые книги предлагают конкретные направления для действий ЕС. (См.:

Флорансон П. Указ. соч.) См., напр.: Абдуллин А. И. Указ. соч. С. 72–77.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.